Libmonster ID: UA-6024

 Автор: Воле Сойинка

Генерал-майор Агуйи Иронси, пришедший к власти в январе 1966 г. после бестолкового переворота, первого в нигерийской истории, повел страну по пути, покрывшему всех нас шрамами, не заживающими и по сей день. Он издал указ, явно направленный на подрыв федеративной структуры государства и замены ее унитарной, начав с унификации всех региональных государственных структур, полиции и т.д. Мы, считавшие себя прогрессивными людьми - нельзя не признаться - пришли в экстаз. Я помню, как колесил по Нигерии вдоль и поперек - я в то время участвовал в съемках документального фильма - и у всех обитателей нашего пикапа во время этого путешествия было одно чувство: что мы въезжаем в новую страну, возникшую как по волшебству прямо из воздуха. Все изменилось, мы все испытывали некий политический подъем, превращавший нас в граждан не столько страны, сколько новой эры. Нигерия перестала быть просто географической единицей - она стала еще и пространством будущего.

Но уже через несколько дней, когда мы попали в другие районы страны, мы поняли, что наше ощущение принадлежности к утопии разделяется далеко не всеми. Мы, мягко говоря, изумились. Как может этот проект национального сплочения не вызвать у кого-то радости? Ведь совсем скоро мы избавимся от этого постыдного клейма - трайбализма - не будет больше Севера, Запада или Востока, не будет больше игбо, эфик, хауса, йоруба, тив, не будет иджав или канури - все мы скоро станем синтезированными, бесконфликтными клонами друг друга. В нашей отсталости - регионализме и этницизме - виноваты политики, но теперь нас освободили, и мы сможем найти свою подлинную национальную идентичность в полном соответствии с прогрессивным государственным строительством по всему миру - как тут можно не проявлять энтузиазм! Но даже до того, как мы доехали до районов Севера, где раздавались листовки на местных языках с призывом к "араба" - отделению - наши мысли стали трезвее и строже.

Почему для прогрессивных перемен избран столь подозрительный путь? Конечно, задним числом говорить легко, но пока государство остается живым, развивающимся организмом, уроки прошлого должны неизменно присутствовать в основополагающих принципах на будущее. В первую очередь следует признать, что мы стали объектом тонкого духовного давления - не промывания мозгов, а именно давления - даже не политических, а антропологических ассоциаций языка окружающего мира, через механизм одного- единственного, но исполненного значения слова - племя! Или


Воле Сойинка - драматург, эссеист и активист движения за права человека, лауреат Нобелевской премии по литературе, в настоящее время является профессором искусств в Университете Эмори (Атланта, США). Он также занимает пост президента Международного парламента писателей и посла доброй воли при ЮНЕСКО. E-mail: eniogun@aol.com.

стр. 15


трайбализм. Было еще и идеологическое влияние, оно внесло огромный вклад в этот дух самообмана. Эта идеология не только провозглашала социалистический путь в качестве обязательного для бывших колоний, но и проповедовала, что социализм равнозначен централизму. Урок, преподанный могучим и прогрессивным Советским Союзом, был очевиден, да и оба "папы римских" новой религии - Маркс и Ленин - не относились разве с презрением и насмешкой к неуправляемому мелкотравчатому национализму отсталых государств, мешающему полной реализации принципа бесклассового универсализма? Азиатские и африканские общества оказались за бортом истории, неспособные к полному воплощению своего социального существования. Связанные по рукам и ногам узкоплеменной идентичностью, они не прошли еще и первоначальных стадий социальной эволюции, что стало бы их "входным билетом" в мировую историю. Естественно, мы не желали оставаться вне истории. Конечно, мы беспечно закрывали глаза на противоречия внутри самого СССР, где на словах существовало федеративное устройство, а на деле - монолитный централизм.

И ведь была еще Гана во главе с Кваме Нкрумой, первой пришедшая к финишу в "гонке" за независимость. И Секу Type в Гвинее. Для них обоих "единое и неделимое" государство было единственной гарантией подлинного освобождения от колониального прошлого. А в качестве противоположного урока мы наблюдали, как трайбализм рвет на части Конго. Отделение Катанги под властью Моиса Чомбе еще сильнее подчеркивало, что племенная структура вновь обретших или готовых обрести независимость государств - это их "ахиллесова пята", делающая их уязвимыми для эксплуатации неоколониалистскими капиталистическими силами и готовящая почву для их возвращения. Особенно ужасной была история Бельгийского Конго, это было предупреждение, модель того, как не надо делать, так что доктрина состояла в следующем: ликвидировать племенные различия в любой из бывших колоний, и рождение нации обеспечено. По правде говоря, многие в моем поколении умом отвергали объективную реальность и поддались антропологической демонизации этой объективной реальности. Слово "племя" превратилось в проклятие, и в стремлении втиснуть наше самосознание в русло мировой истории мы хотели полностью отбросить его, смыть с себя этот позор. На вопрос любого чужака - особенно европейца или американца (неважно белого или черного) даже с малейшим намеком на "из какого вы племени?" следовал гордый ответ: "Я африканец". А если за этим следовал новый вопрос "Ну да, но из какой части Африки?", спрашивающий немедленно превращался во врага политической самореализации. Порой, будучи в дружелюбном настроении, мы могли признать "нигерийскую" идентичность, но чаще всего дело ограничивалось "африканцем", и помоги господь настойчивому иностранцу, осмелившемуся назвать первичный социальный критерий идентичности - племя!

Мы говорим сейчас об эпохе великой панафриканской мечты, проповедуемой прогрессивными лидерами вроде Секу Туре и Кваме Нкрумы. Джулиус Ньерере был чуть осторожнее, по крайней мере в те пьянящие годы конца пятидесятых - начала шестидесятых. Нкрума мечтал о Союзе африканских государств, с общеафриканским главным командованием. Любое предположение или замечание о различии между арабизированной Африкой и черной Африкой к югу от Сахары воспринималось как неоколониалистское мышление, почти измена. С этой "господствующей высоты" разделение Африки виделось не по племенным, а по идеологическим линиям, начиная с Касабланкской и Монровийской групп: одна из них - радикальная и прогрессивная, другая - неоколониалистская и реакционная. Ни та, ни другая группа не признавали наличия каких-либо культурных и исторических параметров в своей идеологической приверженности, или необходимости как минимум признать существование собственной истории культуры и развития у каждой из составлявших их микронародностей.

Единая Африка строилась с "самого верха". Кваме Нкрума не просто встретил египетскую принцессу и влюбился в нее,

стр. 16


нет, ему нужно было скрепить единство Африканского континента символическим обрядом венчания черной Африки с остальной, и он официально попросил руки своей невесты у Гамаля Абделя Насера, радикального лидера Республики Египет. После этого символического объединения континента, или буквального воплощения принципов унитаризма на самом высшем уровне, вряд ли можно было обвинять людей за то, что они отказывались даже прислушаться к "крикам души" так называемых "племен", стремившихся к самовыражению.

Достаточно бросить случайный взгляд на государственные структуры западноафриканского побережья. "Вертикаль" установленных национальных территорий вступает там в логический конфликт с "горизонтальной" реальностью органических и исторических национальных единиц. Здесь со всей ясностью прослеживается история аномалии, на которую следует, по меньшей мере частично, возложить ответственность за "кровотечение", по-прежнему высасывающее жизненные силы этого субрегиона. Можно привести и ряд других причин, но именно эта постоянно замалчивается, так что пора признать ее во всей ее значимости. Именно с ней частично связаны ужасы, происходившие в Либерии, Сьерра-Леоне, и травмы, нанесенные це-

стр. 17


лым поколениям на многие десятилетия. Можно ли сегодня назвать Сомали государством? Судан уж точно не может претендовать на звание унитарного государства; в лучшем случае это федерация Севера и Юга де-факто. Я не намерен тратить время на очевидный вопрос о перекройке "унаследованных" границ, которые Организация Африканского Единства с мудростью бессилия объявила священными и неприкосновенными; я просто хочу подчеркнуть одно: нравится это нам или нет, но люди сами определят характер своей национальной принадлежности. Меня поражает ситуация, когда ОАЕ еще придется изгонять из своих рядов Эритрею и Эфиопию за нарушение священных колониальных границ. Недавняя эскалация вооруженного конфликта между этими когда-то братскими нациями, однако, является зловещим предостережением для всего континента. Этот конфликт превратился в гнойный нарыв, который надо немедленно вскрыть; решительная инициатива уже более чем запоздала, и не следует обращать внимания на кажущуюся неуправляемость этого конфликта, очевидно парализовавшую и ОАЕ и ООН.

На мой взгляд, фундаментальный вопрос, стоящий перед нами - по крайней мере перед Африканским континентом, заключается в том, как добиться внутренней гармонизации казалось бы непримиримых элементов внутри государственных объединений, как убедить народы, обладающие различной историей, примириться с последствиями колониального произвола и робости, безволия, неспособности лидеров первого поколения смело взяться за решение "конфликтных линий" на континенте, которые зачастую проходят параллельно линиям унаследованных границ. Этот процесс гармонизации может идти несколькими путями; один из них начинается с признания полуавтономных объединений на территории современных государств.

Конечно, и этот путь чреват опасностями, но ведь существует "готовая" модель для всестороннего изучения этих опасностей: это, несомненно, сложная и мучительная история Югославии и последствия крайнего националистского самоутверждения в Сьерра-Леоне, Руанде, Сомали или Шри- Ланке, превратившего народности, населяющие эти страны, в соперников в гонке за саморазрушение государства. Самым трудным при рассмотрении этой предостерегающей модели, однако, является извлечение правильных уроков из ее жестокого опыта. Один из главных уроков, помимо запутанности исторического развития, состоит в непропорционально большой роли личных мотивов и даже психологии одурманенных властью политиков, которые манипулируют внутригосударственными противоречиями ради своей узкой конъюнктурной выгоды. Это отдельная тема для критического исследования, и в нашем контексте ее, естественно, невозможно сколько-нибудь подробно осветить.

Чрезвычайно поучителен пример Канады. Он напоминает нам, что не только "племена" Африки нуждаются в разрешении вполне предсказуемых противоречий в области религии, языка, этнической идентичности, культуры, экономических связей и т.д. в рамках любой социально-политической эволюции. Ценные уроки можно почерпнуть в Европе, Северной и Южной Америке, в особенности на опыте бывших колоний, к которым, несомненно, относится и Канада.

Меньшинства всегда представляют собой казалось бы непропорционально важный фактор в любом федералистском "уравнении". Пьер Трюдо, бывший премьер-министр Канады, понимал это и откровенно признал наличие логики в их националистских страстях, но видел он и опасность превращения этой "логичной страстности" в инструмент распада. Он предложил безупречное решение: создать условия, при которых никто не желал бы распада. Но как этого достичь? Выработать всеобъемлющий общенациональный образ, столь привлекательный, что отделение покажется ненужным. Дать гражданам почувствовать, что лишь в рамках федеративного государства культуры меньшинств, их языки и священные институты будут защищены как изнутри, так и извне.

Конечно, Трюдо не предлагал "состряпать" такой общенациональный образ; он имел в виду актуальные проблемы структурного развития, и к его списку я бы доба-

стр. 18


вил защиту возможностей для осуществления продуктивной стратегии, равенство возможностей в общегосударственном масштабе, право принимать решения о приоритетах развития, справедливое распределение средств и т.д. И, конечно, Трю- до словно говорил о нынешней Чечне и Российском государстве или о еще более поучительном примере Косово и Югославии. Его слова являются рецептом и для государств вроде Нигерии, борющейся за прекращение или преодоление последствий гражданской войны, бесчисленных этнических и религиозных конфликтов, ведущихся с применением все более совершенных вооружений и сопровождающихся порой широкомасштабными зверствами, продолжающегося гражданского мятежа в нефтедобывающем районе Дельты, страны, все еще пытающейся одолеть злобный, продажный, чисто конъюнктурный - теперь мы это знаем! - и полностью дискредитировавший себя военный централизм, имевший достаточно дерзости, чтобы навязать конституцию своим демократическим преемникам. Эти преемники, как в свое время ОАЕ, продолжают вести себя так, будто документ, доставшийся им в наследство от второй волны колонизаторов, "отечественных", но столь же отчужденных от народа колониальных властителей, хищных до невероятности, имеет политический или моральный вес для демократического будущего страны.

В чем состоит цель призывов к Национальной Конференции, постоянно раздающихся сегодня в Нигерии, - Национальной Конференции с приставкой "суверенная" или без нее? Что люди имеют в виду, говоря, что страну необходимо перестроить? Они имеют в виду лишь то, что соотношение между частями и целым, и между самими частями, требует переосмысления - но на сей раз в условиях полной свободы, на равных, с тем, чтобы выявить преимущества сохранения единого государства и работать для преодоления всех препятствий к сосуществованию в его рамках. А в негативном смысле они имеют в виду, что "унитаризм" и централизм уже были испробованы и потерпели оглушительный провал. Унитаризм на деле проявил свою внутреннюю противоречивость, поскольку он самым недвусмысленным образом взращивал не единство, а его прямую противоположность - разобщенность. Мы живем в период признания полного краха централизованной системы управления, ее отчужденности от людей, ради которых создается или "изобретается" общество, а значит и государство. Непригодность централизма со всей очевидностью продемонстрировало не только крушение Советского Союза как политического объединения, но и провал его экономической системы централизованного производства.

Когда-то государство можно было с полным основанием представить как выражение монаршей воли, где монарх по сути является воплощением государства, солнцем, проливающим животворящие лучи вниз, на людей. Мы все помним, какая судьба постигла самых упорных приверженцев этой доктрины. Философское понятие о государстве как воплощении идеала, или духа, перед которым склоняется само развитие исторических процессов, также проложило себе путь в XX век, причем идеал в некоторых случаях сливался с монархом, особенно просвещенным, а в других - отождествлялся с непостижимым разумом божественного принципа, непогрешимым воплощением которого становился иногда монарх, иногда верховный жрец, а иногда человек, сочетавший обе эти ипостаси. И сегодня существуют общества, постоянно извлекающие на свет божий и подновляющие эту античеловечную мечту о духовном идеализме, чьи "представители" на Земле по-прежнему представляют себя в качестве верховных жрецов и толкователей божественной воли: их беспощадные преемники взяли власть в Афганистане. И мы уже упоминали об идеале утопии, сохранение которого было возложено на апостолов неумолимого марша диалектики формирования классов, непогрешимых толкователей исторического материализма, ради которого почти в ритуальном смысле были принесены в жертву миллионы людей - от интеллигентов-ревизионистов" до ничего не понимающих крестьян и кулаков. История, громогласно объявляли они из заоблачной выси, развивается механически, вполне предсказуемо, шаг за шагом, руководимая диалек-

стр. 19


тикой, она поднимается к вершине идеала, где все социальные противоречия исчезнут, и жизнь человечества превратится в бесклассовый, братский, эгалитарный рай.

Так что же общего между всеми этими идеологиями, светскими и теократическими? Централизм власти, конечно, стирание разнообразия в социальных сущностях, в инициативах развития, в культуре, в поведении - иногда даже в одежде, как в маоцзедуновской утопии или в Республике Бенин в ее фарсовый марксистский период, или, в более жутком воплощении, в ходе марксистского террора в Эфиопии при Менгисту. В Камбодже речь шла уже не столько о единообразной одежде, а о низведении человеческой жизни к самым скудным потребностям, или далее, к белым костям в бесчисленных массовых захоронениях, которые для миллионов стали единообразным саваном. Не должны мы игнорировать, как сегодняшнее напоминание об этих атавистических импульсах, и "священный" террор Талибана. Во всех этих случаях мы сталкиваемся с абсурдной крайностью централистского единообразия во всем, даже в одежде и длине бороды - некая мистическая добродетель, заключенная в обоих этих внешних проявлениях, вероятно, должна ускорить движение человечества к идеальному государству социального совершенства. Централистский менталитет постоянно находится в состоянии войны не только с разнообразием, но и с творчеством и инициативой человека. Однако его атрибуты, вроде единообразия - это не самоцель; все они лишь служат конечной цели - власти, абсолютизму, господству и контролю.

Поэтому-то мы и должны разоблачать их лживость. Поэтому в конце тысячелетия мы должны понять, что централистский проект, пропагандируемый идеологами и политическими теологами, - это мистификация, помогающая сторонникам отчужденной власти делать карьеру. Для нас идеальное государство - это человечное пространство, дающее полномочия гражданину на всех уровнях социальной организации и обеспечивающее полный расцвет его или ее человеческому потенциалу в качестве индивида или члена базовой ячейки общества. Системы правления, наиболее соответствующие достижению этой цели, могут показаться прозаичными, но сама их ординарность означает, что зримая реальность существования не приносится в жертву некоему обскурантистскому понятию идеала. Идеал следует искать в самом процессе самовозрождения гражданина, в богатстве идентичностей в рамках сообщества, к которому он или она принадлежит, и надежности системы, при которой индивидуальное пространство успешно сочетается с коллективной идентичностью и плодами продуктивного сотрудничества. В двух словах - это стабильное, никого не обижающее государство, собрание равных партнеров, а не абстрактная система, руководящая послушными "винтиками". Если наше столетие, видевшее события в Руанде, Сомали, Сьерра-Леоне, Либерии, Конго, Советском Союзе, Югославии и др., чему-то нас и научило, так это тому, что соблазн централизованной власти должен уступить место ее распределению среди народов, на уровнях ответственности, которые варьируются от страны к стране из-за их различной истории и даже размеров населения. Пренебрежение этим принципом приведет к продолжающемуся давлению на оболочку, удерживающую эти народы вместе. Похоже, понимание этого возникает и в единственной оставшейся мощной монолитной империи - Китайской Народной Республике, хотя и мучительно медленно. Успеет ли Китай окончательно осознать эту мудрость и воплотить ее на практике вовремя, чтобы сохраниться как единое государство, - ответ на этот вопрос мы получим уже в следующем поколении.

Дело, конечно, не в одном размере страны. Иначе мы и представить себе не могли бы, чтобы Восточный Тимор, Гамбия, Либерия, Лихтенштейн или Монако могли даже помыслить о федеративном устройстве, не превращаясь в посмешище. Однако внутренняя динамика и история каждого конкретного общества неуловимо отличается от другого, и в развитии крохотной страны вроде Гамбии могут обнаружиться параллели с такой огромной державой и конгломератом народов, как Китайская Народная Республика. Каждое независимое государство обладает уникальными

стр. 20


чертами и одновременно характеристиками, общими со множеством других. Общим знаменателем всего всегда является человечество. Именно им, и для его блага было создано общество, и именно к человечеству, вооруженному мудростью многих тысячелетий, должны приспосабливаться системы правления. Зависимость от верхушки социальной организации оказалась не более чем современным идолопоклонством - поклонением разреженным высотам, где якобы хранится самая суть общества. Но даже в системе представительной власти идеальное государство следует искать в основании пирамиды.

У народности игбо есть поговорка, которую очень любит мой соотечественник Чинуа Ачебе, - и не его вина, если я процитирую ее неточно, - хорошо формулирующая справедливый подход к динамике управления. "У орла должно быть гнездо, - гласит поговорка - и у ястреба должно быть гнездо. А если кто-то из них говорит, что у другого его быть не должно, пусть у него крыло отвалится!" Адаптируясь к нашему контексту, я переиначу ее так: "Племя должно иметь право голоса. И страна должна иметь право голоса. А если кто из них отрицает это право за другим - пусть у него язык отсохнет!"


© elibrary.com.ua

Permanent link to this publication:

https://elibrary.com.ua/m/articles/view/Федерализм-и-разграничение-полномочий-Централизм-и-отчуждение

Similar publications: LUkraine LWorld Y G


Publisher:

Дуня Маркова → Contacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://elibrary.com.ua/dynya

Find other author's materials at: Libmonster (all the World) • Google • Yandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Федерализм и разграничение полномочий. Централизм и отчуждение // Kiev: Library of Ukraine (ELIBRARY.COM.UA). Updated: 20.11.2014. URL: https://elibrary.com.ua/m/articles/view/Федерализм-и-разграничение-полномочий-Централизм-и-отчуждение (date of access: 17.11.2026).

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Дуня Маркова
Киев, Ukraine
699 views → rating
20.11.2014 (4379 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
The exact correspondence of the trajectories of the planets' motion to the laws of conservation of angular momentum and energies (the Newtonian of inert free rest energy and the Keplerian of ordinary rest energy of matter) is substantiated.
5 hours ago · From Павло Даныльченко
Празднику белки быть!
Catalog: Biology 
8 hours ago · From Україна Онлайн
Бабушка и внук: границы взаимодействия
Catalog: Pedagogics 
10 hours ago · From Україна Онлайн
Фрустрация в учебе и ее преодоление
Catalog: Psychology 
19 hours ago · From Україна Онлайн
Мексиканский сериал как мировой феномен
Catalog: Sociology 
19 hours ago · From Україна Онлайн
Удивительная осень в калейдоскопе событий
Catalog: Ecology 
Yesterday · From Україна Онлайн
Осенний возраст человека как дар
Catalog: Anthropology 
Yesterday · From Україна Онлайн
Осень как состояние души
Catalog: Arts 
Yesterday · From Україна Онлайн
Искусство, литература и кино о жизни бездомных
Catalog: Arts 
Yesterday · From Україна Онлайн
Филантропия в культуре человека
Catalog: Sociology 
2 days ago · From Україна Онлайн

New publications:

Popular with readers:

News from other countries:

ELIBRARY.COM.UA - Digital Library of Ukraine

Create your author's collection of articles, books, author's works, biographies, photographic documents, files. Save forever your author's legacy in digital form. Click here to register as an author.
Library Partners

›
›
Федерализм и разграничение полномочий. Централизм и отчуждение
 

Editorial Contacts
Chat for Authors: UA LIVE: We are in social networks:

About · News · For Advertisers

Digital Library of Ukraine ® All rights reserved.
2009-2026, ELIBRARY.COM.UA is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Ukraine


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of affiliates, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. Once you register, you have more than 100 tools at your disposal to build your own author collection. It's free: it was, it is, and it always will be.

Download app for Android