Libmonster ID: UA-9539
Автор(ы) публикации: Б. А. КАМЕНЕЦКИЙ →

В современной англо-американской буржуазной историографии широко распространен миф об исключительности политической эволюции островной Англии в противоположность континентальной Европе. Усиленно пропагандируется утверждение, что в Англии с глубокой древности существуют исконные демократические традиции, что англичане всегда проявляли крайнюю нетерпимость к деспотизму и абсолютизму, что государственный строй Англии во все периоды ее истории, за исключением коротких отрезков времени, был "законным и конституционным". В силу этого общий ход британской истории был якобы размеренным и спокойным, отличался непрерывностью, отсутствием резких скачков и взрывов. Во введении к вышедшей недавно "Истории политической мысли Британии" У. Гаррисона провозглашается, что англичане всегда отличались сдержанностью и склонностью к компромиссам. Вследствие этого в Британии, в отличие от континента, классовые конфликты редко играли решающую роль в национальной жизни. Происходило это по той причине, что в Англии будто бы все классы общества всегда отличались благоразумным чувством ответственности1 .

Среди английских и американских буржуазных историков до сих пор идут споры о том, существовал ли в Англии абсолютизм2 . Такие видные историки, как Краймс, Моссе, Элтон, Баумер, отвечают на этот вопрос отрицательно3 . По их мнению, абсолютизм в Англии существовал лишь в виде нереализованных притязаний Стюартов на неограниченную власть. Правление Тюдоров характеризуется ими как ограниченная и даже конституционная монархия. Одним из главных аргументов при этом является ссылка на якобы полное отсутствие в тюдоровской Англии абсолютистской идеологии. Как полагают эти историки, в XVI в., когда на европейском континенте, прежде всего в Италии и Франции, уже сложились четко сформулированные теории неограниченной власти монархов, в тюдоровской Англии подобные концепции обнаружить Не удалось. Между тем идеологическое оружие играло немалую роль в политике Тюдоров. Правительства Генриха VIII и его преемников стремились предварять и сопровождать свои основные политические акции определенным идеологическим обоснованием. XVI век был в Англии периодом бурного расцвета политической и юридической публицистики, чему не-


1 W. Harrison. Conflict and Compromise. History of British Political Thought. 1593 - 1900. L. 1965, pp. VII - VIII.

2 См. В. Ф. Семенов. Проблемы политической истории Англии XVI века в освещении современных английских историков. "Вопросы истории", 1959, N 4.

3 S. B. Chrimes. English Constitutional History. L. 1949, pp. 120 - 123; G. L. Mosse. Change and Continuity in the Tudor Constitution. "Speculum", 1947, January, pp. 18 - 28; G. R. Elton. The Political Creed of Thomas Cromwell. "Transactions of the Royal Historical Society". 5-th ser. Vol. 6. 1956; F. Baumer. The Early Tudor Theory of Kingship. New Haven. 1940, pp. 124 - 125.

стр. 77

мало способствовало и появившееся незадолго до этого времени книгопечатание. Тюдоры часто приглашали к себе на службу выдающихся представителей английского гуманизма и поручали им теоретическое обоснование своей политики4 . Значительную роль в укреплении идеологических и политических позиций английского абсолютизма сыграла достаточно широкая по тем временам пропагандистская кампания против католической церкви в период реформации. Вдохновителем ее являлся сам король Генрих VIII, а непосредственным организатором - его ближайший помощник Т. Кромвель.

В первой половине XVI в., особенно в 30-х и 40-х годах, в многочисленных печатных и рукописных произведениях политической мысли формулировались и развивались основные теоретические положения идеологии утверждавшегося английского абсолютизма. Той же цели служили обширные преамбулы к выходившим во время реформации статутам. Анализ этих документов дает возможность проследить процесс формирования политической идеологии английского абсолютизма и определить ее особенности.

Буржуазные историки при анализе и оценке взглядов многочисленных публицистов тюдоровского периода - Кр. Сент-Джермена, Т. Старки, Р. Морисона, У. Томаса, Т. Смита и др. - сводят все дело к сопоставлению их идей с определенным набором формально- юридических трафаретов и при этом игнорируют обычно все то, что выражало по существу идеи абсолютизма, изображая указанных мыслителей либо обычными представителями средневековых политических концепций и идеологами сословно- представительной феодальной монархии, либо чуть ли не ранними глашатаями последующего либерализма и конституционализма. Есть среди буржуазных историков и такие, которые считают тюдоровских публицистов защитниками интересов народа5 . Большинство буржуазных историков относит к сторонникам абсолютизма только тех, кто прямо и открыто провозглашал и обосновывал право монарха на полный и ничем не ограниченный произвол. Если же какой-нибудь политический мыслитель или публицист считал необходимым подчинение монарха естественному праву, а также действующим законам и обычаям страны, если он рекомендовал королю советоваться с представительными учреждениями при обложении подданных налогами, то такого мыслителя, по мнению этих буржуазных исследователей, уже ни в коем случае нельзя считать идеологом абсолютной монархии. На недопустимость подобного отождествления суверенитета монарха с открытым произволом деспота или тирана было справедливо указано в докладе французского историка Р. Мунье и западногерманского историка Ф. Гартунга на X Всемирном конгрессе историков в Риме в 1955 г.6 , об этом же писала и советская исследовательница А. Д. Люблинская7 . Для правильного понимания политической идеологии, выраженной в произведениях протюдоровских публицистов, необходим конкретный анализ реального социально-политического содержания этих произведений, выяснение целей, преследовавшихся их авторами, того, что они защищали и что отвергали в современной им действительности, соотнесенный с конкретными задачами и политикой английского абсолютистского государства


4 W. G. Zeeveld. Foundations of Tudor Policy. Cambridge (Mass). 1948.

5 F. Baumer. Christopher St. Germain. The Political Philosophy of a Tudor Lawyer. "The American Historical Review", 1937, July; C. L. Mosse. Op. cit.; R. W. K. Hinton. English Constitutional Theories from Sir John Fortescue to Sir John Eliot. "The English Historical Review", 1960, July; M. Dewar. Sir Thomas Smith. L. 1964; W. G. Zeewald. Op. cit., p. 16.

6 См. "Relazioni del X Congresso Internazionale di Scienze Storiche" (далее - "Relazioni"). Vol. 4. Firenze. 1955, pp. 14 - 15.

7 А. Д. Люблинская. Новейшая буржуазная концепция абсолютной монархии. "Труды" Ленинградского отделения Института истории АН СССР. Вып. 3. Л. 1961, стр. 396 - 398.

стр. 78

в первой половине XVI в., то есть с политикой феодального государства, действовавшего в условиях начавшегося первоначального накопления, государства, охраняющего интересы феодального класса в целом и учитывающего вместе с тем до известной степени и интересы его соперника - крепнущей и растущей буржуазии. Подлинную сущность политической идеологии утверждающего свою власть английского абсолютизма приходится порой обнаруживать под покровом характерных для ее представителей пространных рассуждений об уважении королей Англии к исконным обычаям и праву страны и даже о могуществе парламента, без которого в Англии монархи якобы не принимают ни одного важного решения. Однако многие буржуазные историки политической мысли придают именно этим рассуждениям решающее значение, игнорируя реальное содержание взглядов того или иного идеолога на самое структуру общества и государства, на роль и значение в нем различных классов, а главное, на реальное социальное содержание тех конкретных предложений о реформах, которые обычно можно встретить почти во всех публицистических произведениях этого периода.

Каковы же были основные идеологические задачи формирующегося английского абсолютистского государства в первой половине XVI века? Какие требования оно предъявляло к своим глашатаям? 30-е - 40-е годы XVI в. были периодом очень активной деятельности английского феодального государства. Наряду с проведением реформации, которая в английском варианте, как известно, привела к значительному укреплению реальной власти короля, в стране происходили серьезные изменения во всем государственном аппарате, в системе администрации и судопроизводства, которые английский буржуазный историк Г. Элтон называет даже "революцией"8 . Английский абсолютизм боролся за создание гибкого, послушного и исполнительного аппарата, способного осуществлять диктатуру феодалов в усложнившихся общественных условиях, аппарата, способного держать в повиновении народные массы, давать отпор рецидивам феодального сепаратизма и вести активную внешнюю политику. Одновременно завершались процессы централизации феодального государства и консолидации господствующего класса - дворянства, вступившего во временный и не очень устойчивый блок с капиталистическими элементами, осуществляемый при сохранении монополии дворянства на государственную власть. На этом этапе политика английского абсолютизма была относительно прогрессивной, так как до известной степени содействовала развитию производительных сил.

Поощряемая и поддерживаемая правительством политическая публицистика была теоретическим выражением политической практики тюдоровского абсолютизма. Она сыграла активную, значительную роль в утверждении и закреплении абсолютистских порядков в стране путем распространения среди различных кругов населения нужных абсолютной монархии идей и взглядов и в борьбе с ее внутренними и внешними врагами.

В данной статье мы ограничиваемся рассмотрением особенностей политической мысли того периода, когда тюдоровская монархия еще не пришла к своему первому кризису, выразившемуся в острых конфликтах королевской власти с парламентом в последние десятилетия XVI века. Речь пойдет об идеологии английского абсолютизма первой половины XVI в., когда монархия Тюдоров имела еще сравнительно широкую социальную базу в лице среднего и нового дворянства, буржуазии и верхушки йоменов, заинтересованных в сильной и централизованной государственной власти. Мы будем рассматривать, следовательно, идеи, развиваемые до того времени, когда усилившиеся в достаточной


8 G. R. Elton. The Tudor Revolution in Government. Cambridge. 1953.

стр. 79

мере капиталистические элементы перестали мириться с монополией феодальной абсолютной монархии на политическую власть.

Как уже отмечалось выше, важную роль в выработке и популяризации нужных тюдоровскому абсолютизму политических идей сыграла развернувшаяся до и во время реформации энергичная пропагандистская кампания против главы католической церкви и его ставленников, совпавшая с секуляризацией монастырского землевладения. Начав еще в 20-х годах с изобличения отдельных злоупотреблений пап и их представителей в Англии, тюдоровские публицисты вскоре перешли в наступление против самих принципов папизма, отрицая право римского первосвященника вмешиваться в дела английской церкви и обосновывая тезис о полноте власти короны как в светских, так и в духовных делах государства. Они утверждали, что не папа, а король является божьим наместником на земле и что всякое неповиновение королю является тяжким грехом, граничащим с богохульством. В вышедших в 1528 - 1535 гг. книгах Тиндаля, Фокса, Гардинера9 и других развивается идея необходимости превращения Англии в независимое от каких-либо внешних сил (папа, император) национальное государство во главе с королем. Принципам средневекового универсализма противопоставляется ярко выраженный национализм, что отражало реальные потребности общественного развития.

В поисках идейных авторитетов прошлого, на которых можно было опереться при обосновании своей политики, тюдоровские государственные деятели не преминули взять на вооружение концепцию известного политического мыслителя Марсилия Падуанского, выступавшего еще в XIV в. глашатаем независимого светского государства. В 1535 г., в разгар реформации, по прямому указанию Т. Кромвеля, всесильного тогда министра Генриха VIII, был переведен с латинского на английский язык и издан главный труд Марсилия Падуанского "Защитник мира". При этом популярный трактат был "приспособлен" к непосредственным интересам английского абсолютизма: некоторые места оригинала были опущены, а другие существенно переделаны10 .

Более ранние средневековые политические мыслители (Фома Аквинский и др.) допускали и даже одобряли сопротивление подданных монархам в тех случаях, когда последние нарушали феодальные контракты или важнейшие предписания церкви. Тюдоровские публицисты категорически отвергали право на сопротивление даже в том случае, если монарх вел себя как тиран и деспот. Эта теория, защищаемая в многочисленных трактатах и памфлетах, служила политике ликвидации остатков феодальной раздробленности. Публицисты, развивавшие ее, вели ясно выраженную борьбу на два фронта, с двумя основными, хотя и полярно противоположными, силами, мешавшими завершению централизации феодального государства: с мятежной знатью и главным образом с непокорными народными массами.

Учитывая жажду "порядка", охватившую страну, еще не забывшую ужасов времен войн Роз, боязнь иностранной интервенции (угроза которой становилась вполне реальной в связи с договором, заключенным между Испанией и Францией в 1538 г.), а также страх, испытываемый имущими классами и перед собственным народом, проповедники теории непротивления монарху поставили себе целью юридически обосновать стремление королевской власти сосредоточить в своих руках все виды юрисдикции, светской и духовной, а также основные рычаги законодательной и административной системы.


9 W. Tyndale. Obedience of a Christian Man. 1528. In: "Doctrinal treaties by W. Tyndale". Ed. by H. Walter. Cambridge. 1848; E. Fox. Opus eximium de vera differentia regiae potestatis. L. 1534; S. Gardiner. Die vera obedientia. L. 1535. In: P. Janelle. Obedience in Church and State. Cambridge. 1930, pp. 86 - 171.

10 См. G. R. Elton. The Political Creed of Thomas Cromwell, pp. 85 - 86.

стр. 80

Трактаты Гардинера, Фокса, Тиндаля и других писателей, проповедующих непротивление, были адресованы сравнительно узкой аудитории людей, искушенных в тонкостях церковных и юридических споров. На более широкие круги были рассчитаны написанные популярно и хлестко трактаты и памфлеты Джона Чика и Ричарда Морисона - первый из них вышел в 1536 г., во время так называемого "благодатного паломничества", а второй - в 1539 г.11 , когда стало известно о союзе между Карлом V и Франциском I. В 1549 г., ознаменовавшемся, как известно, большим крестьянским восстанием под руководством Роберта Кета, вышел еще один памфлет Дж. Чика, доказывающий пагубность каких бы то ни было мятежей и восстаний для государства и для всех слоев его населения. Подобных трактатов и памфлетов, большая часть которых публиковалась анонимно, выходило довольно много в 30 - 40-х годах XVI века. Они в известной степени являлись ответом на острую социальную критику, содержащуюся в широко распространенной в то время популярной религиозно-политической литературе12 . Для дискредитации народных восстаний и доказательства их пагубности и обреченности приводились в пример и печальная участь таборитов в Чехии, и поражение крестьянской войны в Германии, и капитуляция мюнстерских анабаптистов. В поражении крестьянских восстаний Уота Тайлера, Джека Кэда, "благодатного паломничества" 1536 - 1537 гг. и др. английских крестьянских выступлений протюдоровские публицисты усматривали перст божий.

Защищая и обосновывая идеи королевской супрематии и отрицая какие бы то ни было права подданных на сопротивление действиям монарха, тюдоровские публицисты стремились внушить своим читателям мысль о том, что сильная королевская власть - единственная на земле гарантия справедливости и законности, ибо монарх несет моральную ответственность за свои действия только перед богом. В представление подданных внедрялся предельно идеализированный образ монарха. С этой целью заимствовалась и приспосабливалась к английским условиям разработанная итальянскими гуманистами идея совершенного правителя. Идеальный образ вселенского монарха из трактата Данте "О монархии" был использован гуманистами при выработке представления об идеальном национальном государе, суверенном властелине, наместнике божием на земле. Мятеж против него - смертельный грех. Вместе с тем новый образ монарха нисколько не выходил за пределы средневековых представлений о короле как главе феодальной иерархии, которая сохраняется даже на самых высших ступенях централизации абсолютистского феодального государства. Таковы идеи, развиваемые в книге Томаса Элиота "Правитель", появившейся впервые в 1531 г. и выдержавшей в последующие 20 лет четыре издания13 . Монархия объявляется Элиотом единственной, естественной и необходимой формой правления. Король подобен богу, и, так же как и бог, он неограничен в своих правах. Иерархия небесная - прообраз иерархии земной. Превознося блага монархии как идеального политического строя, Т. Элиот мечет громы и молнии против всех когда-либо существовавших демократических режимов, начиная с афинской демократии и кончая итальянскими городскими республиками, которые он называет "многоглавыми чудовищами". Характерно, что, заимствуя многие свои положения у Эразма Роттердам-


11 J. Cheke. A Lamentation in which is shewned what Ruyna and Destruction cometh of Seditious Rebellyon. L. 1536; R. Morison. An Invective Aygenste the Great and Detestable Vice. Treason wherein the Secrete Practises, and Traiterous Workinges of thaem, that suffrid of late are disclosed. L. 1539.

12 J. Gheke. The Hurt of Sedition howe Grievous it is to a Communewalth. L. 1549; H. C. White. Social Criticism in Popular Religions Literature of the XVI century. N. Y. 1944.

13 T. Elyot. The Boke named the Governour. Vol. 1 - 2. L. 1880.

стр. 81

ского и других гуманистов, а также из известного итальянского трактата Кастильоне "О придворном", Т. Элиот опускает характерные для этих писателей указания на возможность перерождения неограниченной монархии в тиранию. Он даже не упоминает о том, что монарх, как и его подданные, в своей юрисдикции связан нормами действующего права и существующими судебными решениями. Таким образом, книга Элиота, выпущенная при ближайшем участии Т. Кромвеля, и ее широкое распространение в XVI в. - убедительное свидетельство неосновательности утверждений Баумера и Элтона об отсутствии в Англии XVI в. откровенно абсолютистских концепций.

Однако большинство тюдоровских публицистов предпочитало проповедовать абсолютистские идеи в замаскированном виде. В связи с этим знаменательно, что в 30-х годах XVI в. становится особо популярным имя выдающегося публициста XV в. Дж. Фортескью. В 1537 г. появилось первое печатное издание известного политико- юридического трактата Фортескью "О прославлении законов Англии", который до конца столетия переиздавался восемь раз14 . Такой исключительный интерес к произведению Фортескью вполне понятен, если принять во внимание, что автор, с одной стороны, утверждал, что Англия управляется королем в согласии с парламентом, а с другой - предлагал ряд реформ с целью превращения сословно-представительных учреждений централизованного феодального государства из органов, ограничивающих королевскую власть, в средства ее усиления (что впоследствии было почти полностью осуществлено Тюдорами)15 . В своем учении о "смешанной" монархии Фортескью как бы предугадал те особенности тюдоровского абсолютизма, которые в дальнейшем дали повод некоторым буржуазным историкам вообще отрицать существование абсолютизма в Англии, Идеи Фортескью оказали большое влияние на таких представителей тюдоровской публицистики, как Кр. Сент-Джермен, Т. Старки, Т. Смит и другие. Некоторые из них прямо ссылались на произведения Фортескью" заимствуя у него, в частности, изображение абсолютистского строя как воплощения высших принципов права, а также тезис о том, что королевская власть действовала в согласии с парламентом.

Если в тюдоровской публицистике конца 20-х - начала 30-х годов XVI в. главное, внимание уделялось критике притязаний католической церкви, в противовес которым энергично защищалась идея королевской супрематии и суверенитета и решительно осуждалось всякое сопротивление монарху, то в дальнейшем на первый план выдвинулись другие стороны абсолютистской идеологии. В трактатах и памфлетах, число которых росло из года в год, все большее значение придавалось юридическому и политическому обоснованию "новой монархии", доказательству ее соответствия древним традициям, праву и справедливости. Все тюдоровские политические писатели постоянно твердили о том, что над монархом стоит некое высшее основное право, причем одни из них называли его естественным, другие - божественным, третьи - правом разума, но все видели в нем основу общественного и государственного строя Англии. В произведениях Кр. Сент-Джермена, Т. Старки, Т. Смита16 развивается мысль, что короли тюдоровской династии в своих действиях руководствуются не произволом, а принципами права и справедливости, с которыми сообразуется и которые воплощает в жизнь законодатель-


14 J. Fortescue. De laudibus legum Angliae. Cambridge. 1942, cap. XIV.

15 См. Б. А. Каменецкий. Социально-политические взгляды Джона Фортескью. "Очерки социально-экономической и политической истории Англии и Франции в XIII - XVII вв.". М. 1960.

16 См. Chr. St. Germain. A Dialogue betwixte two Englyshemen, where of one was called Salem and the other Bizance. L. 1533; ejusd. Doctor and Student. Cincinnati. 1874; T. Starkey. Dialogue between Reginald Pole and Thomas Lupset. Ed. by K. M. Burton. L. 1948; T. Smith. De Respublica Anglorum. Cambridge. 1906.

стр. 82

ная, административная и судебная деятельность монархов. Все они уделяют также много места деятельности парламента и воспевают его великую роль в жизни Англии. Традиция отождествления общего права с естественным правом, идущая от Фортескью, который один из первых применил принципы естественного права для обоснования конкретных политических притязаний Тюдоров17 , практически означала подчинение короля общему праву. Неоднократно ссылался на естественное право и сам Генрих VIII в пространных преамбулах, которыми он имел обыкновение начинать многие статуты, дипломатические акты и наказы послам.

Можно ли, однако, считать, что наличие традиции естественного права и постоянные напоминания о верности короля нормам общего права шли вразрез с принципами и интересами абсолютизма? Можно ли согласиться с Баумером, видящим в этом даже доказательство отсутствия в Англии XVI в. откровенной абсолютистской теории? Или, может быть, прав Хинтон, который считает, что признание высшего авторитета некоего основного права есть один из атрибутов политической теории абсолютизма?18 . Общее право действительно почиталось королевской властью в XVI веке. В частности, решительным сторонником приоритета общего права выступал такой энергичный деятель абсолютизма, как ближайший сподвижник Генриха VIII Т. Кромвель19 . И в этом нет ничего удивительного: как отмечал Мунье, общее право прекрасно сочеталось с абсолютной властью короля20 . Да и развилось оно именно в Англии в целостную правовую систему из практики королевских судов и издавна, в связи с ранним развитием централизованного феодального государства, являлось его испытанным орудием для борьбы с феодальной раздробленностью и своеволием феодальных магнатов, надежным средством укрепления и защиты феодальной эксплуатации.

В XVI в. никто в Англии не считал общее право средством ограничения королевской власти. Противопоставление общего права королевской прерогативе, то есть абсолютизму, началось значительно позднее, в конце XVI - начале XVII в., в период острого кризиса абсолютизма. Что же касается имевшего место в первой половине XVI в. известного соперничества между судами общего права и так называемыми прерогативными судами, то здесь, в общем, речь шла не о замене общего права каким-то другим (статутным или римским правом), а о том, что в новых судах (прерогативных) общее право, дополненное статутами, становилось более действенным; с другой стороны, и суды общего права были королевскими судами, действовали именем и в интересах короля.

Королевские суды всех видов, по существу, занимались тем, что интерпретировали принципы общего права в интересах тех классов, на которые опиралась королевская власть, и своей юрисдикцией стремились укреплять авторитет последней как носителя высшей справедливости. Монархам, несомненно, было гораздо выгоднее представлять свои собственные единоличные действия не как акты личного произвола, а как осуществление высших правовых санкций. Тот факт, что королевская власть опиралась на общее право, сохраняя за собой фактическую монополию на его интерпретацию и комментирование, нисколько не умалял, а, наоборот, усиливал ее позиции. Вот почему защищавшие и обосновывавшие абсолютистскую политику тюдоровские публицисты столь красноречиво старались доказать, что королевская политика есть воплощение вечного основного права, а король символизирует и персонифицирует это право. И в этом проявлялась традиция, идущая от Фор-


17 См. Б. А. Каменецкий. Джон Фортескью и его учение о праве и собственности. "Научные доклады высшей школы". Исторические науки, 1960, N 4

18 R. W. K. Hinton. Op. cit., p. 410.

19 G. R. Elton. The Political Creed of Thomas Cromwell, p. 78.

20 "Relazioni". Vol. 4, p. 23.

стр. 83

тескью, доказывавшего, что власть короля, опирающегося на естественное право, неизмеримо возрастает по сравнению с властью короля, действующего по своему личному произволу21 .

Камнем преткновения для буржуазных исследователей при анализе взглядов тюдоровских публицистов на королевскую власть является отношение последних к парламенту. Действительно, публицисты, обосновывавшие и пропагандировавшие тюдоровскую политику, всячески прославляли это учреждение. Говоря о короле как носителе высшей власти в государстве, о его суверенитете, эти публицисты неоднократно подчеркивали, что имеют в виду не короля solo, а короля в парламенте22 . Ссылка на это обстоятельство является также одним из главных аргументов историков, отрицающих существование абсолютистской теории в Англии XVI века. Обычно эти историки, упоминая о регулярном созыве парламентов при Тюдорах, рассуждают так: раз был парламент и король в своей коронационной клятве обязался соблюдать принципы общего права, то какой же тут абсолютизм? - не пытаясь выяснить, что представляли собой тюдоровские парламенты и какова была их подлинная роль в политической жизни Англии середины XVI века. Между тем еще в XIX в. известный английский историк Д. Р. Грин так характеризовал сущность тюдоровских парламентов: "Парламент собирался только для того, чтобы санкционировать акты бессовестнейшей тирании или своими собственными статутами помогать созиданию системы абсолютизма". И далее: "Вместо того, чтобы считать парламент опасностью для монархии, она сознавала себя достаточно сильной, чтобы употреблять его, как орудие". Такую же точку зрения на роль парламента при первых Тюдорах развивают и современные английские исследователи Макки и Кейр23 .

В XVI в. английский парламент представлял собой не столько представительную ассамблею, сколько большой королевский совет, состоявший в основном из угодных королю лиц. Вместе с тем это был высший суд - неотъемлемая часть действовавшей в стране правовой системы, через которую король осуществлял управление государством24 . В отличие от более раннего периода - сословно-представительной монархии, когда централизация феодального государства еще не была полностью завершена, и более позднего периода, когда абсолютизм вступил уже в конфликт с буржуазией, при первых Тюдорах королевская власть почти никогда не противопоставляла себя парламенту, не рассматривала его как средство ограничения монархии. Говоря о парламенте, публицисты того времени видели в нем не ограничивающее короля учреждение, а скорее средство повысить авторитет монарха. Еще Фортескью, предлагая во второй половине XV в. ряд мероприятий, необходимых для укрепления королевской власти, развивал и обосновывал в своих трактатах мысль о том, что король, считающийся с мнениями своих подданных в лице парламента, не ослабляет этим, а укрепляет свою власть.

В XVI в. в Англии считали, как правильно заметил Мунье, что король, являясь составной частью парламента, там осуществляет свою абсолютную власть.

Поддержка парламентом политики Тюдоров обусловливалась прежде всего тем, что эта политика отвечала основным интересам тех классов, которые были в нем представлены. Прикрывая устремления монархии к неограниченной власти видимостью строгого соблюдения парла-


21 F. Fortescue. Op. cit., cap. XIII, XIV and XXIV.

22 F. Baumer. The Early Tudor Theory of Kingship, pp. 153 - 157.

23 Д. Р. Грин. История английского народа. Т. 2. М. 1892, стр. 112; J. D. Mackie. The Earlier Tudors. Oxford. 1957, p. 562; D. L. Keir. The Constitutional History of Modern England. L. 1960, p. 136.

24 См. G. Mc. Ilwain. The High Court of Parliament. N. Y. 1912; B. Manning. The Nobles, the People, and the Constitution. "Past and Present", 1956, N 9.

стр. 84

ментской законности, подобная маскировка служила средством максимального повышения авторитета короля и усиления его могущества.

Генрих VIII неоднократно убеждал своих подданных в том, что его действия идентичны воле парламента. Так, в 1536 г. в известном ответе линкольнширским мятежникам он утверждал, что упразднение монастырей и статуты о секуляризации их земельных владений были проведены в полном согласии "с лордами и общинами в парламенте", а не были плодами собственной воли короля или фантазии его советников25 . Более того, в связи с разбором в парламенте одного дела он обратился к лорду-канцлеру с такими словами: "Мы ни в какое другое время не стоим так высоко в нашем королевском достоинстве, как в те времена, когда действует парламент, в котором мы как голова, а вы как члены соединены и сплетены в одном политическом организме"26 .

Это специфическое для английского абсолютизма XVI в. отношение к парламенту не как к оппозиционному органу, противопоставлявшему себя монарху, а как к инструменту и орудию королевской власти, имеет свои реальные причины и коренится в той социально- политической обстановке, которая сложилась в стране в 30 - 40-х годах XVI века. Особенность политической ситуации заключалась в союзе короля с парламентом, где были представлены в значительной степени среднее и так называемое новое дворянство, а также нарождающаяся буржуазия, то есть те классы, которые в этот период были, в общем, заинтересованы в абсолютистской политике. Лорды порой могли выступать против отдельных мероприятий короны, ссылаясь на то, что король в данном случае преступил границы своей прерогативы. Палата общин могла иногда сопротивляться финансовым требованиям монарха, но в основных, существенных вопросах политики король и парламент были в то время обычно солидарны, так как у них была общая классовая база. Вот почему король действовал почти всегда в ту пору как "король в парламенте" ("the king in parliament"), а не просто как король.

Одной из самых существенных особенностей английского абсолютизма XVI в. является маскировка абсолютистской практики конституционными формами. Она отражалась и в идеологии английского абсолютизма. Поэтому многие публицисты и политические мыслители, содействовавшие Тюдорам и обосновывавшие их политику, старались тоже рядиться в тогу сторонников монархии, не ограниченной парламентом, а находящейся в союзе с ним. Весьма характерны в этом отношении сочинения Кристофера Сент- Джермена, одного из наиболее ярких политических писателей первой половины XVI в., юриста и публициста, связанного непосредственно с правительством Генриха VIII, активного участника пропагандистской кампании, организованной Тюдорами во время реформации. Сент-Джермен подчеркивал, что в основе английского государственного строя и его юридической системы лежат принципы естественного права, которые он, так же как Фортескью, отождествляет с общим правом. Вносить изменения в общее право король может только с согласия парламента, и любая его законодательная инициатива для обеспечения ей большего авторитета должна оформляться парламентским актом. "Королевская милость предоставляет стране такую форму правления, при которой народ обязан выполнять законы, издаваемые королем с согласия его лордов и общин, собравшихся по его повелению в парламенте"27 - так характеризовал Сент- Джермен сложившиеся порядки. Утверждение, что все издаваемые в Англии статуты обусловлены согласием парламента, не связано у Сент-Джермена с каким бы то ни было противопоставлением короля парламенту. Он


25 E. Hall. Chronicle. L. 1809, p. 821.

26 "Tudor Constitutional Documents". Ed. by J. R. Tanner. Cambridge. 1922, p. 582.

27 Цит. по: F. Baumer. The Early Tudor Theory of Kingship, p. 151.

стр. 85

нигде не рассматривает парламент как учреждение, ограничивающее королевскую власть. Король и парламент для него - это некое органическое единство, в котором король играет, однако, направляющую и руководящую роль.

Взгляд идеологов тюдоровского абсолютизма на взаимоотношения короля и парламента очень точно выразил епископ Стефан Гардинер в письме к герцогу Сомерсету (1577 г.). Каждый закон, писал он, имеет свое тело и душу. Обе палаты парламента составляют как бы тело закона, которое остается безжизненным до тех пор, пока королевское величество не вдохнет в него жизнь, даст ему душу, когда его уста произнесут слова: "Король этого хочет!"28 . О том же писал и Томас Смит, который уже при Елизавете утверждал: "Монарх дает жизнь и силу всему, что делается в стране"29 . Следует отметить, что тюдоровские публицисты, развивая в своих трактатах мысль об особой силе, которую приобретает король, действуя в согласии с парламентом, не забывали оговорить те случаи, когда король не только может, но и должен действовать единолично30 .

Описание условий, при которых монарх правомочен принимать решения своей властью, данное в трактате Томаса Смита "De Respublica Anglorum", развивает положения, сформулированные в известном акте "Statute of Proclamations" (1539). Война, мятеж или хотя бы их угроза стоят здесь на первом плане. Король имеет право самостоятельно либо по соглашению с Тайным советом объявлять войну или заключать союзы с другими королями. Особо оговаривает Смит право короля декретировать форму и вес монеты, обращавшейся в стране31 . Анализируя эти широкие возможности внепарламентской законодательной и административной деятельности монархов, американский историк Ф. Баумер, однако, утверждает, что, поскольку они касаются исключительных случаев (войн и мятежей), их нельзя оценивать как нормальную форму управления государством32 . Но ведь в тот беспокойный век постоянных смут, мятежей и войн король всегда мог найти достаточно поводов для оправдания любых, угодных ему действий, тем более, что ведь за королем оставалось в конце концов высшее преимущество - независимо от обстоятельств интерпретировать основное право в своих интересах. Вдобавок в распоряжении короля было всегда изрядное количество юристов и публицистов, готовых доказать правомочность той интерпретации, которая оправдывала бы соответствующие мероприятия королевского правительства.

Задача теоретического обоснования и морального и юридического оправдания политики Тюдоров рассматривалась протюдоровскими публицистами как одна из основных. Восхваляемое ими совершенное государство было идеализированным выражением той политической системы, которую создавала и укрепляла в то время английская феодальная монархия. В основу этого идеального образа государства была положена популярная в средневековой Европе, идущая еще от Фомы Аквинского, идея "мирового порядка", то есть некой иерархии, строго установленной самим богом во всей Вселенной, в силу которой на Земле,


28 "Letters and Papers of the Reign of Henry VIII". Ed. by J. Brewer and J. Gairdner, Vol. 1. L. 1867, pp. 420 - 421.

29 T. Smith. Op. cit., p. 19.

30 Это право было закреплено за королем в 1539 г. в "Statute of Proclamations", предусматривавшем, что всем законодательным актам, провозглашенным королем в согласии со своим советом, следует повиноваться так же, как актам парламента ("Tudor Constitutional Documents", p. 532). Известно, что Генрих VIII издал единолично не менее 200 эдиктов, касающихся самых разнообразных сфер жизни страны: регулирования цен, чеканки монет, торговли, огораживаний, бродяжничества и т. д. (F. Baumer. The Early Tudor Theory of Kingship, p. 146).

31 T. Smith. Op. cit., pp. 16 - 17.

32 F. Baumer. The Early Tudor Theory of Kingship, p. 146.

стр. 86

как и на небе, все сущее должно быть подчинено власти единого правителя. Монархии придавалась, таким образом, высшая религиозная санкция, она объявлялась наиболее естественной и совершенной формой правления, сопротивление "законному монарху" приравнивалось к богохульству, а неравенство трактовалось как естественное выражение предопределенной богом иерархии. В идейном наследии Фомы Аквинского и его последователей были найдены и те многочисленные поучительные примеры из жизни природы, а также из истории, к которым обычно прибегали тюдоровские, а позднее и стюартовские публицисты, чтобы убедить своих читателей в благостности единоличного управления и пагубности его нарушения. На основании учения об иерархическом порядке была создана весьма распространенная в тюдоровской Англии теория об "Истинном и справедливом государстве", установление которого, по мнению таких публицистов, как Элиот, Старки, Кроули и др., должно было являться главной целью мудрых правителей33 . Все крестьяне, дворяне, горожане, клирики и стоящий над ними и во главе их король в этом государстве имели свои, самим богом установленные раз и навсегда функции и обязанности, выполнение которых является единственным условием всеобщего благосостояния. Всякое нарушение установленной иерархии, всякое стремление отдельных элементов общества изменить свое положение и стать на место, им не присущее, недопустимо, так как расстраивает нормальное функционирование государства и ведет его к гибели. Подобную теорию особенно детально развивал еще в начале XVI в. Е. Дадли в трактате "The Tree of Commonwealth", который он преподнес Генриху VIII вскоре после вступления короля на трон34 .

На значение томистской традиции в формировании идеологии английского абсолютизма указал недавно английский историк У. Гринлиф35 , усмотревший в этом, однако, только еще одно подтверждение пресловутой непрерывности в развитии идей, о которой так любят говорить буржуазные историки, игнорирующие социальную обусловленность идеологии. Следует заметить, что тюдоровские публицисты не ограничивались простым заимствованием у ранних средневековых мыслителей теории вселенской иерархии и функционального понимания общества, но приспосабливали ее к новым условиям и задачам. Прежде всего эти публицисты придали томистским идеям более светский характер, обосновывая свои взгляды на общество и государство не столько ссылками на священное писание и религиозные авторитеты (хотя и не пренебрегали ими), сколько чисто рациональными доводами и анализом реальных условий, необходимых для нормального функционирования государства. Вместе с тем в отличие от присущего средневековым учениям универсализма для теории истинного и справедливого государства было характерно ярко выраженное национальное звучание: она говорила не об обществе и государстве вообще, а о специфическом характере английского общества и государства. Наконец, в тюдоровской публицистике явно заметны попытки преодолеть в какой-то степени статичность, свойственную средневековым представлениям об обществе. В условиях бурной эпохи первоначального накопления с ее резкими социальными сдвигами и внезапными изменениями в судьбе многих людей уже нельзя было огульно отрицать всякую возможность перехода из одной социальной группы в другую, и тюдоровские публицисты допускали и санкционировали известную мобильность в жизни общества. Однако они стремились ограничить ее, ввести в определен-


33 J. W. Allen. A History of Political Thought in the Sixteenth Century. L. 1957 p. 134.

34 E. Dudley. The Tree of Commonwealth. Cambridge. 1948.

35 W. H. Greenleaf. The Thomasian Tradition and the Theory of Absolute Monarchy. "The English Historical Review", 1964, October.

стр. 87

ные рамки, дабы не нарушались основы сложившейся иерархии и господствующего положения класса феодалов в целом.

Ставя своей целью оказать непосредственную помощь правителю в устранении всего, что, по их мнению, мешает, стремясь содействовать всему, что способствует превращению реально существующего английского государства в то, что они представляли себе как идеальное, английские публицисты занимались не столько отвлеченными теоретическими рассуждениями, сколько практическим рассмотрением проблем, имея в виду конкретные политические цели. Наиболее ярко эта особенность тюдоровской публицистики проявилась в произведениях Томаса Старки. Его трактат "Диалог между Реджинальдом Полем и Томасом Лапсетом", написанный в 1535 - 1537 гг., состоит из трех основных частей, отвечающих на три поставленные автором вопроса: Что есть истинно совершенное государство? Что мешает его установлению? Как подобное государство может быть учреждено в Англии? Отвечая на каждый из этих вопросов, Старки прежде всего стремится вскрыть реальные корни недостатков в жизни современного ему английского государства. В отличие от средневековых мыслителей, рассматривавших обычно такие проблемы в религиозном или моральном плане и видевших причины непорядков в безнравственности, религиозной инертности или греховности, Старки обращался к конкретным явлениям социальной и экономической жизни. Он говорил о вреде слишком большого скопления богатства у одних и пребывания в крайней нищете других, об убыли населения в стране и непропорциональном его распределении по различным профессиям, осуждал помехи развитию торговли и ремесел, неодобрительно отзывался об образе жизни дворянства, о его пренебрежении своими обязанностями по отношению к государству и т. д. Все это Старки оценивал с точки зрения интересов государства, законодательная и административная деятельность которого - единственная сила, способная обеспечить все необходимое для создания совершённых общественных порядков. Сильная государственная власть, регулирующая и регламентирующая все функции общества, способная уничтожать одни и насаждать другие виды социальной деятельности - вот, по мнению Старки и многих других современных ему публицистов, панацея от всех зол и истинное орудие их искоренения.

Вера в великую созидательную мощь государства, в его способность с помощью своего аппарата и силой своего авторитета исправлять любые недостатки во всех сферах жизни общества и успешно насаждать те порядки, которые оно считало благими и нужными, -это одна из наиболее характерных особенностей политической идеологии тюдоровского да, пожалуй, и всякого абсолютизма. Она отражает непосредственно политическую практику феодально-абсолютистского государства, действующего в условиях первоначального накопления, для периода которого, как известно, характерно значительное повышение активности государства вообще, все возрастающее его стремление регулировать и регламентировать социальную и экономическую жизнь общества. Подобная политика, несмотря на свой противоречивый характер, до известной поры содействовала развитию производительных сил и поэтому вначале встречала поддержку со стороны буржуазии.

Хотя тюдоровские публицисты старались изобразить феодально-абсолютистское государство как силу, заботящуюся о всеобщем благе, тем не менее классовая природа этого государства и социальные симпатии публицистов довольно четко просматриваются при самом общем взгляде на их произведения. В центре их внимания всегда находилось дворянство. Стремление сохранить за последним господствующее положение в меняющемся обществе находило свое выражение в том, что люди, принадлежавшие к правящему классу, изображались носителя-

стр. 88

ми высших интеллектуальных способностей в отличие от простого народа. "Люди из низших классов, - писал Томас Элиот, - хотя и имеют одинаковую с высшими душу и тело, однако бог не наделил их таким же разумом"36 . В произведениях Т. Элиота, Т. Старки и других тюдоровских политических писателей уделялось много места тому, каким должно быть в идеале дворянство, из среды которого король выбирает своих помощников по управлению. В трактатах публицистов пространно развивалась мысль, что богатство и почести, которыми обладает дворянство, должны использоваться им не в эгоистических интересах, а как средство для того, чтобы лучше и полноценнее служить благу всего населения королевства. "Собственно - это не господство, а обязанность, - писал Старки, - а собственник не лорд, а стюард"37 .

Вместе с тем тюдоровские публицисты прекрасно понимали, насколько далек от описываемого ими идеального типа реальный образ среднего английского дворянина 30 - 40-х годов XVI в., и полностью отдавали себе отчет, какая опасность кроется в этом для судеб феодально-абсолютистского государства, для судеб дворянства в целом. В условиях нараставшей мобильности социально-экономических отношений и постоянно усложнявшейся деятельности государства к правящему классу, стремившемуся сохранить свои социально-политические позиции, предъявлялись новые и повышенные требования. Вопрос о подготовке правителей, способных решительно и целесообразно действовать в новой обстановке, сделался весьма актуальным. Не удивительно, что в трактатах Элиота и Старки очень много места занимали вопросы воспитания и образования будущих поколений правящего класса38 . Заимствованный у античных философов и европейских гуманистов идеальный тип правителя приспосабливается к конкретным условиям тюдоровской Англии. Если на ранних этапах феодального государства правитель мыслился прежде всего как воин и рыцарь, то теперь на первое место выдвигался политик и дипломат. Если раньше дворянство с пренебрежением относилось к "учености", считая ее уделом выходцев из низших классов, то теперь ставилась задача воспитания всесторонне развитой личности с изрядной эрудицией и широким умственным горизонтом39 .

Из сказанного выше можно сделать следующий вывод. Вопреки представлениям буржуазных историков, отрицающих наличие в Англии XVI в. как самого абсолютизма, так и его идеологии, там имело место и то и другое. Одновременно и наряду с абсолютистской практикой тюдоровской монархии развивалась, содействуя ее утверждению и укреплению, и абсолютистская политическая идеология. При этом под термином "абсолютистская идеология" мы понимаем, в отличие от буржуазных историков политической мысли, не столько прямое провозглашение суверенитета монарха и его прерогатив, сколько совокупность идей, взглядов и концепций, отражавших и выражавших реальные интересы феодального государства в период его наибольшей централизации. Абсолютистская идеология - это идеология феодального государства в условиях начавшегося разложения феодализма и зарождения капитализма, государства, вынужденного постоянно лавировать между различными социальными силами в обстановке меняющегося мира, проявлявшего известную самостоятельность даже в отношении того класса, чьи интересы оно непосредственно представляло и охраняло, то есть


36 T. Elyot. Op. cit. Vol. 2, p. 209.

37 T. Starkey. Op. cit., p. 62.

38 Ibid., pp. 168 - 171; T. Elyot. Op. cit. Vol. 1, Chapters 4 - 15; Vol. 2, Chapters 1 - 14.

39 См. F. Caspari. Humanism and the Social Order in Tudor England. Chicago. 1954; P. N. Siegel. English Humanism and the New Tudor Aristocracy. "The Journal of the History of Ideas", 1952, October.

стр. 89

дворянства, и пытающегося активно вмешиваться во взаимоотношения общественных классов и их регулировать.

Специфические черты английского абсолютизма, отличающие его от континентального, нашли свое отражение и в его идеологии. До тех пор, пока Тюдоры пользовались поддержкой парламента, им было выгодно и удобно маскировать свою абсолютистскую политику, придавая ей конституционные и правовые формы. В этом им оказывали существенную помощь многочисленные публицисты и политические философы, из которых многие состояли на непосредственной государственной службе. Только с конца царствования Елизаветы I, когда усилившиеся капиталистические элементы стали настолько мощными, что не хотели уже мириться с монополией феодальной абсолютистской монархии на политическую власть, нарушился альянс короны и парламента. Назревавший в это время конфликт между ними знаменовал, как известно, начало острого кризиса английского абсолютизма. В это время ссылки на принципы общего права и могущество парламента сделались основными лозунгами все более и более усиливавшейся буржуазной оппозиции и противопоставлялись ею королевской прерогативе и суверенитету. В это время произошло и некоторое идейное перевооружение английского абсолютизма; он перестал рядиться в тогу власти, ограниченной сословно- представительными учреждениями. В начале XVII в. в Англии складывается открыто абсолютистская политическая теория, подобная той, которая начала развиваться еще раньше на континенте. Элементы ее можно найти уже в некоторых высказываниях Елизаветы Тюдор40 . Однако в развернутой форме она выступает в произведениях ее ближайшего преемника - короля Якова I Стюарта, а также в трактатах ряда юристов и философов от Коуэла до Гоббса.


40 См. В. В. Штокмар. Идеология английского абсолютизма в письмах Елизаветы Тюдор. "Ученые записки" Ленинградского государственного университета имени А. А. Жданова. Серия исторических наук. Вып. 17. 1950.


© elibrary.com.ua

Постоянный адрес данной публикации:

https://elibrary.com.ua/m/articles/view/ФОРМИРОВАНИЕ-АБСОЛЮТИСТСКОЙ-ИДЕОЛОГИИ-В-АНГЛИИ-XVI-ВЕКА-И-ЕЕ-ОСОБЕННОСТИ

Похожие публикации: LУкраина LWorld Y G


Публикатор:

Аркадий Бориско → Контакты и другие материалы (статьи, фото, файлы и пр.)

Официальная страница автора на Либмонстре: https://elibrary.com.ua/Borisko

Искать материалы публикатора в системах: Либмонстр (весь мир) • Google • Yandex

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Б. А. КАМЕНЕЦКИЙ, ФОРМИРОВАНИЕ АБСОЛЮТИСТСКОЙ ИДЕОЛОГИИ В АНГЛИИ XVI ВЕКА И ЕЕ ОСОБЕННОСТИ // Киев: Библиотека Украины (ELIBRARY.COM.UA). Дата обновления: 19.11.2016. URL: https://elibrary.com.ua/m/articles/view/ФОРМИРОВАНИЕ-АБСОЛЮТИСТСКОЙ-ИДЕОЛОГИИ-В-АНГЛИИ-XVI-ВЕКА-И-ЕЕ-ОСОБЕННОСТИ (дата обращения: 21.11.2026).

Найденный поисковым роботом источник:


Автор(ы) публикации - Б. А. КАМЕНЕЦКИЙ:

Б. А. КАМЕНЕЦКИЙ → другие работы, поиск: Либмонстр - Украина • Либмонстр - мир • Google • Yandex

Комментарии:



Рецензии авторов-профессионалов
Сортировка: 
Показывать по: 
 
  • Комментариев пока нет
Похожие темы
Публикатор
Аркадий Бориско
Шахты, Украина
1714 просмотров → рейтинг
19.11.2016 (3654 дней(я) назад)
0 подписчиков
Рейтинг
0 голос(а,ов)
Похожие статьи
Серия 10 Minutes a Day Кэрол Вордерман
Каталог: Pedagogics 
2 дней(я) назад · от Україна Онлайн
Семейство кошачьих: общая характеристика, большие и малые кошки, отличия по подъязычной кости, размеры, образ жизни, интересные особенности, охрана редких видов
Каталог: Biology 
2 дней(я) назад · от Україна Онлайн
Идеальный учитель
Каталог: Pedagogics 
3 дней(я) назад · от Україна Онлайн
Приношение отцам в современном кинематографе
Каталог: Arts 
4 дней(я) назад · от Україна Онлайн
The exact correspondence of the trajectories of the planets' motion to the laws of conservation of angular momentum and energies (the Newtonian of inert free rest energy and the Keplerian of ordinary rest energy of matter) is substantiated.
5 дней(я) назад · от Павло Даныльченко
Празднику белки быть!
Каталог: Biology 
5 дней(я) назад · от Україна Онлайн
Бабушка и внук: границы взаимодействия
Каталог: Pedagogics 
5 дней(я) назад · от Україна Онлайн
Фрустрация в учебе и ее преодоление
Каталог: Psychology 
5 дней(я) назад · от Україна Онлайн
Мексиканский сериал как мировой феномен
Каталог: Sociology 
5 дней(я) назад · от Україна Онлайн
Удивительная осень в калейдоскопе событий
Каталог: Ecology 
6 дней(я) назад · от Україна Онлайн

Новые публикации:

Популярные у читателей:

Новинки из других стран:

ELIBRARY.COM.UA - Цифровая библиотека Эстонии

Создайте свою авторскую коллекцию статей, книг, авторских работ, биографий, фотодокументов, файлов. Сохраните навсегда своё авторское Наследие в цифровом виде. Нажмите сюда, чтобы зарегистрироваться в качестве автора.
Партнёры Библиотеки

›
›
ФОРМИРОВАНИЕ АБСОЛЮТИСТСКОЙ ИДЕОЛОГИИ В АНГЛИИ XVI ВЕКА И ЕЕ ОСОБЕННОСТИ
 

Контакты редакции
Чат авторов: UA LIVE: Мы в соцсетях:

О проекте · Новости · Реклама

Цифровая библиотека Украины © Все права защищены
2009-2026, ELIBRARY.COM.UA - составная часть международной библиотечной сети Либмонстр (открыть карту)
Сохраняя наследие Украины


LIBMONSTER NETWORK ОДИН МИР - ОДНА БИБЛИОТЕКА

Россия Беларусь Украина Казахстан Молдова Таджикистан Эстония Россия-2 Беларусь-2
США-Великобритания Швеция Сербия

Создавайте и храните на Либмонстре свою авторскую коллекцию: статьи, книги, исследования. Либмонстр распространит Ваши труды по всему миру (через сеть филиалов, библиотеки-партнеры, поисковики, соцсети). Вы сможете делиться ссылкой на свой профиль с коллегами, учениками, читателями и другими заинтересованными лицами, чтобы ознакомить их со своим авторским наследием. После регистрации в Вашем распоряжении - более 100 инструментов для создания собственной авторской коллекции. Это бесплатно: так было, так есть и так будет всегда.

Скачать приложение для Android