1. Аресты, аресты...

Восстание 14 декабря 1825 г. на Сенатской площади Петербурга было подавлено, расстреляно картечью. Верные царю войска очистили площадь от мятежных полков. Восставшие спасались бегством вдоль улиц. Артиллерийская батарея Дала несколько залпов по бегущим, и тут же вслед за ними устремились эскадроны конногвардейцев. Они преследовали восставших по Английской набережной и через мосты на Васильевском острове.

К вечеру улицы опустели. Город застыл в тревожном оцепенении. Николай I заперся в Зимнем дворце, ожидая новой вспышки восстания. К столице спешно стягиваются войска. Четыре эскадрона конной гвардии под начальством генерала Бенкендорфа получают задачу захватить мятежников, не дав им собраться и объединиться. Наряды гвардейских Павловского, Измайловского и Семеновского полков задерживают беглецов на улицах города, обыскивают дома. Дворец царя со всех сторон окружается верными войсками. На Дворцовой площади располагаются Преображенский полк, роты Егерского полка с артиллерией и эскадроны кавалергардов. Петербург превращается в военный лагерь.

Всю ночь на улицах горят костры, убитых и тяжело раненных декабристов солдаты опускают в Неву через проруби, проделанные еще вечером. Перепуганный до полусмерти Николай I шлет к своему брату Константину в Варшаву курьеров с известием об "ужасных событиях, происшедших в Петербурге". Восстание декабристов не только напугало царя, оно укрепило в нем глубокую ненависть ко всему прогрессивному, передовому. Недаром он в эти дни говорил другому своему брату, Михаилу: "Революция на пороге России, но, клянусь, она не проникнет в нее, пока во мне сохраняется дыхание жизни, пока божиею милостью я буду императором"¹ . После событий 14 декабря Николай видел смысл всей своей жизни в борьбе с революционными веяниями и течениями, откуда бы они ни исходили, где бы ни зарождались. Страх и ненависть определили и позицию царя в ходе следствия и суда над декабристами. Многие из декабристов, спеша ранним утром на Сенатскую площадь, конечно, не подозревали, что уже через несколько дней им, погребенным в тюремных казематах политическим заключенным, придется встретиться с самым жестоким, трусливым и поэтому особенно беспощадным и мстительным врагом - царем.

Аресты декабристов начались сразу же после восстания. С оружием в руках, прямо на Сенатской площади, были схвачены князь Д. Щепин-Ростовский и А. Сутгоф, которые вывели свои роты к зданию Сената. Другие руководители восстания - К. Рылеев, Е. Оболенский, П. Каховский, В. Кюхельбекер, И. Пущин, С. Трубецкой - временно скрылись. Вечером 14 декабря аресты продолжались. И здесь не последнюю роль сыграл тот факт, что правительство знало о существовании тайного революционного общества в России (как Южного, так и Северного) задолго до событий 14 декабря. Были известны некоторые фамилии его участников и планы действий. Откуда же правительство получило эти сведения?

Капитан Вятского полка, которым командовал П. Пестель, А. Майборода в донесении от 25 ноября на имя императора Александра I писал следующее: "С лишком уже

¹ Г. Василич. Междуцарствие и восстание 1825 года. Исторический очерк, Ч. 1. М. 1907, стр. 146.

год, как я заметил в полковом моем командире, полковнике Пестеле наклонность к нарушению всеобщего спокойствия"² . Доносчику было велено продолжать наблюдение за Пестелем и его друзьями и обо всех их действиях сообщать правительству. Майборода так и сделал. В дальнейшем на процессе декабристов он выступал в качестве свидетеля. 12 декабря, то есть за два дня до восстания в столице, члены Северного общества узнали о доносе на них Ростовцева, молодого поручика лейб-гвардии Егерского полка, друга Сергея Оболенского - одного из активных деятелей Северного общества. Ростовцев жил на квартире вместе с Оболенским и знал о готовившемся выступлении. Он предупредил правительство о возможности восстания. Его верноподданность была высоко оценена. После разгрома восстания Ростовцев сделал головокружительную карьеру! Он быстро стал продвигаться по служебной лестнице званий и орденов и вскоре был уже генералом.

Беспрецедентный случай в этом отношении представляют доносы унтер-офицера И. Шервуда. Во время своего пребывания в Каменке на Украине он несколько раз бывал в доме декабриста В. Давьщова и заметил, что каждую субботу у него собираются одни и те же лица: П. Пестель, А. Янтальцев, В. Лихарев и другие. Шервуд высмотрел в замочную скважину и подслушал все, что происходило на этих тайных совещаниях! Узнав цель заговора, он решил воспользоваться добытыми сведениями в узкокорыстных интересах. Продолжая тайные наблюдения, Шервуд полностью ознакомился с устройством общества, узнал имена его членов и составил их поименный список. Наконец, обманув осторожность заговорщиков, он благодаря рекомендации Ф." Вадковского, одного из деятелей Южного общества, проник в общество. Затем Шервуд, видимо, решил; что пора собирать дивиденды. Он появляется в Петербурге, получает "аудиенцию у Александра I и рассказывает ему в присутствии Аракчеева о заговоре. Добившись высочайшего одобрения и приказа действовать в том же духе, он снова уезжает на юг и уже в июле, а затем в сентябре 1825 г. направляет в Петербург два доноса, которые впоследствии на процессе квалифицировались как "первоначальные показания" против декабристов.

После разгрома восстания Николай I щедро наградил доносчика и специальным указом в благодарность за его "образцовое гражданское поведение" присвоил ему вторую фамилию - Верный. Однако повышение в чине и денежное вознаграждение не умерили алчность и честолюбие Шервуда. Сначала он прославился в полку, где служил, тёмными аферами и во избежание разоблачений вынужден был выйти в отставку. Вслед за этим он принялся спаивать богатого соседа-помещика с целью выманить у него крупную сумму денег. Затем он отличился тем, что с одним из своих компаньонов обобрал на 16000 рублей некую купчиху. За все эти махинации Шервуд не был привлечен к суду лишь потому, что слишком большую услугу оказал самодержавию ранее. Ему было велено жить безвыездно в имении жены. Но его "деятельная" натура не знала покоя. Вспомнив прежнее доходное ремесло, Шервуд-Верный вновь занялся доносами. Сначала он писал на своих соседей- помещиков, затем начал доносить на крупных государственных деятелей, чиновников, придворных и даже обвинил в государственной измене петербургского митрополита. Финал оказался для Шервуда-Верного печальным: за "злостные доносы", как свидетельствуют официальные документы, он был' помещён в Шлиссельбургскую крепость, где просидел семь лет. Таков был человек, выступавший на процессе декабристов одним из первых свидетелей.

Аресты декабристов осуществлялись по спискам, составленным на основании доносов Майбороды и Шервуда. Декабристов брали под стражу с большими предосторожностями и сразу же старались полностью изолировать: царское правительство придавало движению огромное значение и боялось его. Никиту Муравьева, одного из деятелей' Северного общества, который в момент восстания находился в Орловской губернии, было приказано арестовать жандармскому полковнику с двумя жандармами. Они отправились вслед за ним в надежде захватить его в пути по дороге в Петербург, куда тот был вызван. Правительство опасалось, что при аресте И. Муравьева произойдет вооруженное столкновение. Однако все обошлось для властей благополучно. Н. Муравьев был задержан жандармами в имении Чернышевых под Орлом и отвезен в Москву, а затем в Петербург, где после "представления" Николаю I был посажен в

² Н. К. Шильдер. Император Николай I. Его жизнь и царствование. Т. 1, СПБ. 1903, стр. 620.

Петропавловскую крепость "впредь до повеления". Другой пример: жандармский офицер, везший в Петербург с юга декабриста И. Липранди, получил такое предписание: "Следовать в Петербург, не останавливаясь нигде ни на минуту. Во время пути иметь над полковником Липранди самый строгий надзор и свидания, на дороге или разговоры позволять не иначе, как в своем присутствии".

Вечером 14 декабря были арестованы К. Рылеев, А. Якубович, А. Корнилович, С. Трубецкой и другие. Аресты продолжались всю ночь. В полдень следующего дня, после допроса, К. Рылеев был посажен в 15-й номер Алексеевского равелина. Он оказался первым декабристом, попавшим в Петропавловскую крепость. Вслед за ним туда стали свозить и остальных. Трубецкой, арестованный на квартире своего зятя, австрийского посланника графа Лебцельберна, куда за ним явился самолично министр иностранных дел граф Нессельроде, после краткого допроса был водворен в каземат N 7 Алексеевского равелина. Раньше других декабристов арестовали руководителя Южного общества П. Пестеля. Еще до начала Петербургского восстания на основании доноса Майбороды утром 13 декабря к нему на квартиру явился жандармский офицер, который попросил полковника следовать за собой в г. Тульчин. Здесь же, в Тульчине, произвели его первый допрос. Уверенный, что, кроме доноса Майбороды, правительство не располагает другими сведениями, П. Пестель отказался отвечать на какие-либо вопросы, и категорически отрицал свою принадлежность к тайному обществу. 3 января П. Пестеля доставляют в Петербург и сажают в каземат N 5 Николаевской куртины. Но в тот же день его переводят в более "надежное помещение - 13-й каземат Алексеевского равелина. 14 декабря был арестован П. Каховский и на следующий день после краткого допроса посажен в каземат N 5 бастиона императрицы Анны Ивановны. Поручика восставшего 29 декабря 1825 г. Черниговского полка М. Бестужева-Рюмина арестовали с оружием в руках около местечка Трилесы, где полк был разбит царскими войсками. 7 января в Белой Церкви генерал Рот подверг М. Бестужева-Рюмина двукратному допросу, но безрезультатно. 14 января его доставляют в Могилев и снова допрашивают, а 19 января М. Бестужева-Рюмина помещают в каземат N 7 Кронверкской куртины Петропавловской крепости. Около Трилес был арестован и подполковник Черниговского полка Сергей Муравьев-Апостол. Во время столкновения полка с отрядом генерала Гейсмара С. Муравьев-Апостол был ранен картечью в голову. Тут же его и арестовали. Перед арестом ему пришлось пережить тяжелую сцену: его чуть не убил один из солдат его полка, который бросился на него со штыком наперевес, крича, что подполковник обманул их. Арестованные черниговцы были отвезены в Трилесы и помещены в корчму. С. Муравьев-Апостол находился в тяжелом состоянии. Однако это не избавило его от утомительных и унизительных допросов. 10 января его допрашивает генерал Рот, а затем в Могилеве следует еще один допрос. Из Могилева С. Муравьева-Апостола доставляют в Петербург и сажают в каземат N 8 Алексеевского равелина.

С полуночи 14 декабря до полуночи 15 декабря в крепость были препровождены 17 человек по запискам царя, который в эти дни проявил кипучую энергию и являлся подлинным организатором арестов и наиболее активным участником допросов декабристов. Лишь в первые дни после восстания в Петропавловскую крепость поступило 624 арестанта - солдаты восставших полков³ . Их конвоировал батальон лейб- гвардии Семеновского полка. Конвой оставался в крепости в ночь с 15 на 16 декабря. По распоряжению царя 13, 16, 18 и 19 января солдаты мятежных полков партиями по 100 человек были разосланы в Выборгскую и Кексгольмскую крепости, так как Петропавловская крепость уже не могла вместить прибывавших арестованных. Каждую партию конвоировали 50 солдат гарнизонного батальона и 10 казаков. 60 конвоиров приходилось на сотню арестованных. К 19 февраля Петропавловская крепость была вновь целиком заполнена арестованными. Всего с середины декабря 1825 г. по март 1826 г. по делу декабристов было арестовано 3000 человек. Из них свыше 500 являлись офицерами, около 2500 - солдатами⁴ .

Обычный маршрут задержанных декабристов был таков: гауптвахта (куда они доставлялись первоначально) - Зимний дворец - Петропавловская крепость. Первые

³ М. В. Нечкина. Движение декабристов. Т. II. М. 1955, стр. 394.

⁴ Там же.

показания снимались в царском дворце, а роль следователей выполняли сам Николай 1 и генерал-адъютант Левашев. Следствие шло днем и ночью. Некоторые декабристы в воспоминаниях рассказывают о своем аресте и первом допросе. М. Бестужев пишет, что он "был арестован в полном гвардейском мундире, связан веревками, как последний уличный забияка, ...чуть не через час, как микстуру, должен был глотать приемы унижения и ругательства"⁵ . Когда, наконец, при третьем ночном допросе он продолжал отвечать "ничего не знаю и ведать не ведаю", Николай I в страшном гневе выбежал из кабинета и, оторвав клочок бумаги, быстро написал: "В крепость его, в железа". М. Бестужева тут же увезли в Петропавловскую крепость и заковали в кандалы. Описал свой первый допрос и С. Трубецкой. Его первые показания не удовлетворили царя. Николай подошел к нему и закричал: "Вы знаете, что я могу вас расстрелять". Получив ответ, что это в его власти, он закончил: "Не хочу! Я хочу, чтобы судьба ваша была ужасная".

Некоторых арестованных допрашивали не во дворце, а в залах Эрмитажа. И тут неизменно на всех допросах присутствовал царь. Декабриста И. Якушкина арестовали 10 января и в Эрмитаже подвергли первому допросу. Он держался необычайно мужественно и отказался, дать какие-либо показания против товарищей. Генерал Левашев, производивший допрос, сказал ему: "Так вас заставят назвать их. Я приступаю к обязанностям судьи и скажу вам, что в России есть пытка"⁶ . Когда Якушкин продолжал упорствовать, к допросу приступил сам Николай; он приблизился к арестованному и угрожающе произнес: "Если вы не хотите губить ваше семейство и чтобы с вами обращались, как со свиньей, то вы должны во всем признаться"⁷ . Якушкин рассказывает, как после этого допроса Николай приказал заковать его и как действительно по прибытии в крепость он был закован в ручные и ножные кандалы. О своем первом допросе рассказывает и декабрист И. Горбачевский, член Общества соединенных славян: "Нас привезли на ямских тройках в Зимний дворец. Это было глубокой ночью. Мы стоим в оковах в огромных залах дворца, позади нас часовые, да флигель-адъютанты шныряют молча. Вдруг распахнулись двери кабинета и вошел император Николай, быстрыми шагами приблизился к нам. - Чего вы хотели? Конституции? - Нет, государь, - сказал Н., - мы имели намерение образовать федерацию из всех славян. - Я, государь, не могу справиться с такой идеей, чтобы объединить всех славян, а вы самовольно, сумасбродно задумали вершить судьбами народов. Краткий допрос всем нам сделал сам государь, и опять нам завязали глаза и увезли"⁸ .

Большинство декабристов, несмотря на этот просто неистовый штурм, стойко держались на первых допросах и отрицали абсолютно все, не желая вообще давать показаний. Особым мужеством отличались П. Пестель, А. Борисов-1, И. Горбачевский, М. Лунин, И. Якушкин, М. Бестужев, а также некоторые другие. Это была завязка той напряженной борьбы, которая развернулась в течение шести месяцев между Николаем I и Следственным комитетом, с одной стороны, и заключенными декабристами - с другой.

2. Следствие

17 декабря, то есть через три дня после подавления восстания в Петербурге, начал действовать "Высочайше учрежденный тайный комитет для изыскания соучастников возникшего злоумышленного общества", или Следственный комитет. 14 января 1826 г. комитет перестал именоваться тайным, а 29 мая был переименован в Комиссию. Комитет вел следствие, через него проходили допросы декабристов, письменные и устные, очные ставки и т. д.

Образную характеристику лиц, отобранных в комитет по рекомендации царя, дал один из декабристов, А. М. Муравьев. Он писал, что Следственный комитет состоял из Татищева - военного министра, глупого старика; великого князя Михаила - брата царя, который занимал председательское место и являлся, по существу, одновременно и судьей и заинтересованной стороной в собственном деле, генерала Дибича - пруссака,

⁵ "Воспоминания Бестужевых". М. 1931, стр. 169.

⁶ И. Д. Якушкин. Записки. М. 1951, стр. 63.

⁷ Там же, стр. 64.

⁸ И. И. Горбачевский. Записки. Письма. М. 1963, стр. 244.

искателя приключений, пользовавшегося особым расположением Николая I, генерала Кутузова, являвшегося генерал-губернатором Петербурга, князя Голицына, в прошлом министра духовных исповеданий, и генералов Потапова, Левашева, Чернышева. Как подчеркнул А. М. Муравьев, эти "царедворцы, не имевшие другой цели существования, кроме стремления добиться благоволения своего повелителя, не допускали возможности политических убеждений, отличных от их собственных... И это были наши судьи"⁹ . А. И. Герцен в статье "Русский заговор 1825 года" писал, что после разгрома восстания 14 декабря "кончается история заговора и начинается печальный рассказ, carmen horrendum следствия. Есть нечто гнусное, отталкивающее в этом печальном зрелище собрания стариков, поседевших в холопстве и интригах, рассвирепевших на этих чистых и самоотверженных людей, чтобы понравиться молодому человеку, который был гораздо более хладнокровен и жесток, чем все они"¹⁰ . Тот же А. М. Муравьев отмечал, что "особенным остервенением" отличались генералы Левашев и Чернышев, которые, по существу, вели следствие.

С 17 декабря 1825 г. (день начала деятельности комитета) по 17 июня 1826 г. (день завершения его работы) состоялось 147 заседаний. Они происходили почти ежедневно, сначала в Зимнем дворце, где рассматривались первоначальные показания арестованных декабристов (которые с них были сняты с 14 по 17 декабря), а затем с 23 декабря Следственный комитет перебрался в Петропавловскую крепость и заседал в комнате коменданта. С 18 марта заседания снова переводятся в Зимний дворец в связи с тем, что из-за разлива Невы связь с крепостью была затруднена. Кроме того, наиболее важные показания были уже сняты, и оставалось выяснить лишь ряд дополнительных вопросов. '

Шестимесячное следствие над декабристами представляло собой напряженную борьбу в неравных условиях. С одной стороны, Следственный комитет и царь, за которыми стояла вся феодально-крепостническая Россия, с другой - запертые в одиночные казематы революционеры, разгромленные в открытом бою, ждущие самого страшного от своих судей, не помятые и не поддержанные народными массами заговорщики. И когда мы вглядываемся в следственные дела декабристов, то бросается в глаза, что многие из них не столько боялись наказания, сколько стремились, порой даже в ущерб себе, найти реальное историческое оправдание своим взглядам и поступкам. Во время следствия декабристы вели борьбу не только за свою жизнь, но и за идею, ради которой многие сознательно обрекали себя на гибель. Поэтому Следственный комитет, а за ним и Комиссия всячески старались дискредитировать суть движения декабристов, в то время как лучшие представители этого движения отстаивали свое кредо весьма последовательно и упорно. Многие из декабристов в своих показаниях подчеркивали масштабность и значительность тайного общества, величие его идей, Они понимали, что Следственному комитету, царю уже многое известно, и поэтому старались дать объективную картину движения, опровергнуть инсинуации следователей. В сложившейся обстановке часто теряли смысл умолчание и упорство. Необходимо помнить и о том, что это были дворянские революционеры; многие из них являлись по своим идейным взглядам конституционными монархистами. Это также не могло не наложить отпечатка на характер следствия и объясняет нам, почему некоторые из декабристов откровенно говорили о делах общества и его участниках, не считая такие показания предательством. Все эти факторы и нужно учитывать, когда знакомишься со следственными делами участников Декабрьского восстания 1825 года.

Следствие над декабристами велось чрезвычайно односторонне. Больше всего комитет интересовался тем, какое отношение имеет тот или иной революционер к вопросу о цареубийстве. Это и понятно. Следователям выгодно было выставить декабристов в качестве цареубийц, извергов и тем самым оправдать предполагавшуюся для многих из них смертную казнь. Главный сыск шел именно в этом направлении. Бесконечные вопросы об отношении к цареубийству мы видим в следственных делах П. Пестеля, К. Рылеева, С. Муравьева-Апостола, И. Горбачевского, Андрея и Петра Борисовых, М. Лунина, М. Бестужева-Рюмина, Е. Оболенского и других декабристов.

⁹ "Декабристы. Отрывки из источников" (далее "Декабристы"). М. -Л. 1926, стр. 420.

¹⁰ А. И. Герцен. Собрание сочинений. Т. XIII. М. 1958, стр. 142.

Деятели комитета были необычайно изобретательны и настойчивы, когда хотели выяснить какой-нибудь неясный вопрос, касающийся участия каждого из арестованных в планах покушения на царя и членов императорской фамилии. Многочисленными очными ставками, угрозами, фабрикацией ложных показаний, лжесвидетельствами, а то и прямым насилием Следственный комитет достиг того, что эти вопросы расследовались достаточно глубоко и полно. Много усилий комитет приложил, чтобы узнать отношение декабристов к вооруженному восстанию и непосредственному участию в нем. Это была вторая основная линия сыска. Если, например, этот вопрос в деле С. Муравьева-Апостола почти не затрагивался, так как он был арестован на поле, боя с оружием в руках, то в делах К. Рылеева, Е. Оболенского, Бестужевых, В. Кюхельбекера, П. Каховского ему уделяется особое внимание. Наконец, еще один сюжет особенно волновал следователей: каково отношение того, или иного декабриста к тайному обществу и насколько активно он участвовал в его работе?

. Чтобы выяснить основные вопросы следствия и вынудить декабристов к полному признанию, комитет применял разнообразные способы. Декабрист М. Лунин в своих воспоминаниях писал: "Кто молчал или по неведению, или от опасения погубить невинных, того в темнице лишали света, изнуряли голодом, обременяли цепями. Врачу поручено было удостовериться, сколько осужденный мог вынести телесных наказаний; священник тревожил его дух, дабы исторгнуть и огласить, исповедь"¹¹ . М. Бестужев в "Воспоминаниях" отмечал: "Комитет употреблял все непозволительные средства: вначале обещали прощение; впоследствии, когда все было откровенно и когда не для чего было щадить подсудимых, присовокупляли угрозы, даже стращали пыткою. Комитет налагал дань на родственные связи, на дружбу; все хитрости и предлоги были употреблены"¹² . А. М. Муравьев в своих "Записках" сообщает, что у этого "трибунала" не было и тени справедливости или беспристрастия. Часто следователи доводили обвиняемого до состояния, когда тот, "беспощадно и немилосердно истерзанный вопросами", В оцепенении соглашался подписать любые показания. Подполковнику П. Фаланбергу, например, обещали за чистосердечное признание освобождение. Тот, обдумав свое положение в одиночной камере, на следующий день заявил о желании "признаться" и дал показания, что слыхал о цареубийстве. Наивного подполковника тотчас упрятали в крепость. Напрасно он пытался оправдаться тем, что наговорил лишнего с целью освободиться. Как и многие другие декабристы, Фаланберг был осужден на 15 лет каторжных работ, хотя почти не принимал участия в движении. В докладе суда, составленном на основе материалов следствия, говорится относительно подполковника Фаланберга: "По принятии в 1822 или 1823 году князем Барятинским в тайное общество соглашался произвести цареубийство и хотя впоследствии и начал от общества уклоняться, но сокровенную цель его знал"¹³ .

Декабрист М. Фонвизин позднее вспоминал, что Следственный комитет, составленный из угодливых царедворцев, действовал в "инквизиционном духе". Обвиняемых содержали в самом строгом заточении, в беспрестанном ожидании и страхе быть подвергнутыми пытке. "Ночью внезапно отворялась дверь каземата, на голову заключенного накидывали покрывало, вели его по коридорам и по крепостным переходам в ярко освещенную залу присутствия. Тут, по снятии с него покрывала, члены комиссии делали ему вопросы на жизнь и на смерть и, не давая времени образумиться, с грубостью требовали ответов мгновенных и положительных; царским именем обещали подсудимому помилование за чистосердечное признание, не принимали никаких оправданий, выдумывали небывалые показания, будто бы сделанные товарищами, и часто отказывали даже в очных ставках"¹⁴ .

Декабрист В. Штейнгель в воспоминаниях также писал, что "комитет генерал- адъютантов", включающий царского брата, принял обряды инквизиции. Тех декабристов, которые отказывались давать показания, переводили в темные сырые казематы на хлеб и воду, надевали на них ручные и ножные кандалы. Очень часто заседания комитета затягивались до поздней ночи. Особенно такая практика участилась тогда, когда комитет, подгоняемый царем, стал торопиться с окончанием процесса. Измучен-

¹¹ М. С. Лунин. Сочинения и письма. Птгр. 1923, стр. 68.

¹² "Воспоминания Бестужевых", стр. 87.

¹³ "Декабристы", стр. 452.

¹⁴ Там же, стр. 417.

ных, еле державшихся на ногах от голода и кандалов узников вводили в ярко освещенный зал, где за столом восседали члены Следственного комитета в полной парадной форме при всех регалиях. Допрашивая арестованных, генерал Чернышев нередко приходил в "яростное исступление", осыпал узников пошлыми и грубыми ругательствами. Затем после допроса узникам завязывали глаза или надевали на голову колпак, сажали в закрытую карету и в таком виде доставляли обратно в крепость¹⁵ . Штейнгель верно заметил, что царь, "задернув этот комитет с его действиями непроницаемой для публики завесою крепостного, всегда страшного секрета, представил себе непосредственное право быть полным распорядителем судьбы тех, на кого розыск укажет пальцем"¹⁶ .

Петропавловская крепость стала почти для всех декабристов единственным местом пребывания в течение шести с лишним месяцев. В страшный Алексеевский равелин присылались декабристы, которые, по мнению Николая I, являлись наиболее деятельными членами тайного общества. Помещенные в его казематы, они были отделены от внешнего мира толстой гранитной стеной, рвом с водой, двором, где стояли часовые, и, наконец, стенами своих камер. Всем заключенным строжайше запрещалось переговариваться Друг с другом. Сюда к заключенным не Доходил ни один звук дня. Стража ходила по коридорам в мягких туфлях. Господствовала абсолютная тишина. Это безмолвие угнетающим образом действовало на узников.

Необычайно тяжелым было содержание декабристов в самих казематах. Особенно трудными эти условия казались для офицеров-дворян, привыкших к Комфорту, удобствам. Казематы были необычайно малы по размерам: 5 шагов в длину и 3 шага в ширину. Вся мебель камеры в лучшем случае состояла из кровати, стола и стула, а неизменными "компаньонами" узников были маленькие красные муравьи, черные тараканы, мокрицы, бесчисленное количество мышей и крыс. Декабрист А. Гангеблов вспоминал: "Кроватью мне служили нары, покрытые какой-то жирной, лоснящейся грязью. Низкий свод каземата был обвешан паутиной и населен множеством тараканов, стоножек, мокриц и других невиданных мною гадов, которые только наполовину высовывались из-под сырых стен"¹⁷ .

В ноябре 1824 г. в Петербурге произошло сильное наводнение. Нева вышла из берегов и затопила Петропавловскую крепость. С тех пор прошел год, но сырость в камерах была необычайно велика. Стоило в коридоре затопить печь, как со стен ручьями текла вода. Ревматизм, сильные головные боли были неизбежным сопровождением таких условий заключения. Это была своеобразная медленная пытка, которой подверг царь декабристов. К тому же отвратительным было питание. Среди интендантов крепости царило страшное воровство, и даже те крохи, которые причитались узникам, наполовину разворовывались. Дополнением ко всему служили ручные и ножные кандалы и определенная "диета" для тех, кто особенно упорно запирался на следствии¹⁸ . Декабрист Якушкин вспоминал, как по прибытии в крепость он был закован по рукам и ногам. Лишь одни ножные кандалы заключенных весили около 22 фунтов. По личным запискам Николая I, в "железа" заковали девять декабристов. Это было явное нарушение законодательства даже крепостнической России, так как, согласно Жалованной грамоте дворянству Екатерины II запрещалось применять этот вид телесных наказаний к представителям дворянства. Однако для достижения своих целей Николай I пренебрег и этим.

Ужасные условия заключения неузнаваемо изменили облик многих декабристов. Николай Бестужев сначала не мог узнать Рылеева, когда они встретились в день объявления приговора. Якушкин вспоминал, что был поражен необыкновенной худобой всех подсудимых, с которыми ему довелось встретиться в тот же день, а сам он настолько обессилел от долгого заключения, что наручники своей тяжестью иногда наклоняли его вперед. Начальник кронверка Петропавловской крепости Беркопф писал в своих воспоминаниях, что пять человек, осужденных к смерти, были закованы и сильно истощены, а Пестель, выходя во двор крепости, был настолько слаб, что не смог перешагнуть в кандалах через порог тюрьмы, и его вынуждены были перенести.

¹⁵ Там же, стр. 421.

¹⁶ Там же.

¹⁷ М. Н. Гернет. История царской тюрьмы. Т. II. М. 1946, стр. 103.

¹⁸ "Декабристы", стр. 426.

Все это также не могло не оказать влияния на состояние духа заключенных. Твердо державшийся на следствии И. Якушкин писал впоследствии: "Сам я чувствовал, "что прежнее мое намерение не называть никого слабело с каждым часом. Тюрьма, железа и другого рода истязания произвели свое действие, они развратили меня. Отсюда начался целый ряд сделок с самим собой, целый ряд придуманных мною же софизмов"¹⁹ . Многие заключенные, не выдержав тюремного режима, теряли рассудок, другие покушались на самоубийство. Так было даже с наиболее последовательными и убежденными в правоте своего дела революционерами. Что же говорить о тех, кто оказался в рядах движения случайно, но знал слишком много, или о тех, кого классовая природа тянула к царизму и кто быстро отказался от идеалов, за которые собирался прежде идти на смерть.

Для правильной оценки поведения декабристов на следствии необходимо помнить слова В. И. Ленина: "Мы видим ясно три поколения, три класса, действовавшие в русской революции. Сначала - дворяне и помещики, декабристы и Герцен. Узок круг этих революционеров. Страшно далеки они от народа"²⁰ . Растерянность отдельных декабристов перед Следственным комитетом и царем, их боязнь за свое будущее, порой слишком откровенные показания - все это являлось результатом той "хрупкой революционности" (М. В. Нечкина), того одиночества, в котором декабристы оказались после разгрома восстания 14 декабря. В значительно меньшей степени это одиночество проявилось на Сенатской площади, и сильнее - после поражения восстания. Посаженные в отдельные камеры, полностью изолированные друг от друга, в невыносимо тяжелых условиях заключения, находясь постоянно под угрозой пытки и смертной казни, декабристы в то же время сознавали: поддержки или одобрения ждать неоткуда, народ их не знал, армия хотя и сочувствовала, но полностью за ними не пошла. Это порождало неуверенность в себе, в собственных силах. Кое у кого возникла поэтому мысль о проигранности всего дела и бесполезности дальнейшего сопротивления. У части таких лиц рождалась надежда получить прощение ценой дачи требуемых показаний.

Других, наоборот, не смогли сломить ни угрозы, ни тяжесть заключения, и они стойко держались до конца. Таким образом, в ходе следствия, как в миниатюре, отразились противоречивые черты движения декабристов в целом. Остановимся на нескольких примерах: Пестель, Сергей Муравьев-Апостол (Южное общество), Рылеев (Северное общество), Андрей и Петр Борисовы (Общество соединенных славян!).

3. Пестель

Руководитель Южного общества декабристов Павел Иванович Пестель после ареста заявил 22 декабря в Тульчине в ответ на первые вопросы: "Я ни к какому тайному обществу не принадлежу и не принадлежал, ни о ком ничего не знаю, ни о каких членах ничего не ведаю"²¹ . "Я никаких законов не писал, и поэтому главные черты оных объяснить не могу, равно как и образ правления упоминаемым обществом в России предполагаемый совершенно мне не известен"²² . На первых допросах Пестель упорно настаивал на том, что он "никогда никому не давал поручений и отчетов не требовал" и "ни один член тайного общества, известный ему как таковой, к нему, Пестелю, никогда не заезжал"²³ . На многие вопросы он отвечал коротко: "Ничего о сем не знаю".

В ходе следствия Пестель сразу же выяснил наличие доноса на него со стороны капитана Майбороды. Однако Пестель, видимо, считал, что, кроме этого доноса, правительство не располагает другими сведениями о деятельности тайного общества. Поэтому он категорически отказывался отвечать на вопросы следователей, а Майбороду называл негодяем и клеветником. Но вот появляются упоминания о Пестеле в показаниях Н. Лорера, Старосельского и других. Вскоре имя Пестеля начинает фигурировать и в показаниях членов Северного общества. Только тогда, уже в Петербурге, Пестель называет несколько фамилий членов Южного и Северного общества. Он рас-

¹⁹ И. Д. Якушкин. Указ. соч., стр. 75.

²⁰ В. И. Ленин. ПСС. Т. 21. стр. 261.

²¹ "Восстание декабристов. Материалы" (далее - "Восстание декабристов"). Т. IV. М. -Л. 1927, стр. 46 - 47.

²² Там же, стр. 48.

²³ Там же, стр. 49, 55.

сказывает о польском и русских тайных обществах (об Обществе соединенных славян и других). О последнем он говорит: "Средоточие оного неизвестно или не было объявлено; но должно, кажется, быть в Петербурге. Сношений с сим обществом, как и со всеми вышеназванными, Союз благоденствия, то есть наше общество, никаких не имело..."²⁴ Пестель далее явно пытался скрыть связь Южного общества и Общества соединенных славян, находившихся в тесном контакте. Называя фамилии декабристов, Пестель ничего нового не открывает Следственному комитету, так как эти люди были уже известны следствию, и об этом не мог не знать Пестель, анализируя заданные ему в письменном виде вопросы. В конце своих первых показаний он пишет: "Долгом считаю еще сказать, что насчет имен, коих не часто слыхал, имею чрезвычайно дурную память, и потому легко случиться может, что в сем отношении ошибку сделаю"²⁵ . Пестель упорно старается скрыть то, что, по его мнению, еще неизвестно комитету. Из всех членов Общества соединенных славян, хорошо ему известных, он называет лишь одного из Борисовых, да и то говорит, что "его чин и местопребывание ему неведомы".

В первых показаниях Пестель выставляет себя чуть ли не сторонником монархии. Но Следственный комитет в этом вопросе нелегко было сбить с толку. Начинаются систематические изматывающие допросы, происходящие в любое время дня и ночи: идет как бы медленная осада. Вначале Пестелю задают в письменном виде серию стереотипных "анкетных" вопросов, как, впрочем, и каждому заключенному: 1. Имя, отчество, возраст подсудимого. 2. Какого вероисповедания, как часто бывал на исповеди. 3. Присягал ли Николаю I. 4. Где воспитывался, в каком учебном заведении, кто был наставником и учителем. 5. Какие предметы больше всего привлекали. 6. Не слушал ли особых лекций и курсов, а если слушал, то где и у кого. 7. Откуда заимствовал "свободный образ мыслей", от "внушения других, или от чтения книг", кто способствовал "укоренению преступных мыслей". 13 января 1826 г. Следственный комитет отмечает в письме к Пестелю: "Хотя во взятых ответах по многим предметам и учинили сознание, но или недостаточно объяснили, или умалчиваете о таких обстоятельствах, которые непременно должны быть вам известны"²⁶ . Пестелю задали теперь уже 55 дополнительных вопросов относительно состава тайного общества, о существовании других тайных обществ в России (в Симбирске, Пензе, Нижнем Новгороде) и за границей (в Германии, Венгрии, Италии, Франции), о намерении совершить цареубийство и уничтожить императорскую фамилию. Пестель, с учетом того, что стало известно комитету, вынужден давать более пространные показания, а где может, повторяет старые. В ответах он настойчиво проводит мысль, что "Союз благоденствия" никогда не распадался на Южное и Северное общества и что "Южный округ твердо намерен был не действовать иначе, как вместе с Северным округом"²⁷ . Более подробно он рассказывает о связях Южного общества с польским и Обществом соединенных славян. Наконец, Пестель, весьма сдержанный в своих показаниях, говорящий не больше, чем известно комитету, трезво, с холодной головой отвечающий на многочисленные его вопросы, не выдерживает тягостного одиночного заключения и пишет на французском языке письмо генералу Левашову. Там он указывает на томительную неизвестность, "которая... в тысячу раз хуже смерти"²⁸ , и просит сообщить ему, остается ли возможность помилования.

Комитет попытался использовать эту слабость. 1 апреля Пестелю предложили еще 47 вопросов. Напряженная борьба возобновляется. Комитет объясняет появление новых вопросов тем, что "при соображении данных ответов с показаниями других членов тайного общества усматриваются многие неясности и противоречия"²⁹ . Имеются в виду показания, в которых утверждалось, что Пестель был активным сторонником формирования cogorte perdue ("отряда обреченных") с целью цареубийства. Следственный комитет, раз убедившись в причастности того или другого декабриста к планам цареубийства, упорно вел главный розыск именно в этом направлении.

²⁴ Там же, стр. 83.

²⁵ Там же, стр. 85.

²⁶ Там же, стр. 93.

²⁷ Там же стр. 110, 111.

²⁸ Там же, стр. 126.

²⁹ Там же, стр. 139.

В ответах на упомянутые 47 вопросов Пестель впервые написал: "Южное общество держалось всегда республиканской цели"³⁰ .:Три с половиной месяца потребовалось комитету, чтобы добиться от Пестеля такого признания. Однако он последовательно отрицает инкриминированное ему намерение "истребить императорскую фамилию". 13 апреля комитет устраивает Пестелю очную ставку с декабристом, членом Южного общества подполковником О. Поджио, который на предварительных допросах рассказал, что Пестель еще в сентябре 1824 г. пришел к мысли о необходимости истребления, императорской фамилии, будто бы даже сказал однажды: "Давайте считать жертвы!"³¹ - и поручил А. Барятинскому подобрать для покушения 12 верных людей. На очной ставке Поджио подтвердил свои прежние показания. А Пестель? После очной ставки протокол комитета фиксирует: "Полковник Пестель сознался, что с подполковником Поджио действительно жертвы из императорской фамилии считали"³² . С каким пошлым сладострастием следователи торжествуют по поводу этой детали. Вместе с тем Пестель решительно отвергает приписываемое ему намерение подготовить для уничтожения императорской фамилии отряд.

Так шаг за шагом все больше и, больше подвигается комитет к выяснению картины деятельности Пестеля как вождя Южного общества. Под влиянием тяжелых условий содержания в каземате, показаний других декабристов, многочисленных очных ставок Пестель медленно вынужден был сдавать свои первоначальные позиции и говорить о том, чего нельзя уже было отрицать. Слишком сильными аргументами располагал Следственный комитет, слишком очевидна была яркая, выдающаяся роль Пестеля в тайном обществе. 8 апреля совершенно измученного Пестеля заверили, что допросу он подвергается в последний раз. Однако вскоре следуют новые допросы, а 23-го дается очная ставка с Волконским все по тому же вопросу о цареубийстве. Оценивая поведение Пестеля во время следствия, следует сказать, что многое уже было известно; комитету из показаний других декабристов, и прежде всего - князя Трубецкого, этого неудачного диктатора, восстания, бежавшего с площади, который на следующий день после ареста стал выдавать своих друзей списками в три столбца и не скупился на характеристики. Однако Павел Иванович Пестель держался на следствии весьма последовательно, запирался искусно и хладнокровно и сохранил на протяжении всего следствия и суда полное самообладание и достоинство.

4. Рылеев

Свои первые показания Кондратий Федорович Рылеев дал вечером 14 декабря. В них он сообщал, что последние дни перед восстанием, был болен, лежал дома, куда и приходили к нему Трубецкой, Бестужевы, Оболенский, Одоевский, Сутгоф, Каховский - многие из тех, кто вышел с оружием в руках на площадь утром 14 декабря. Рылеев рассказывает, что он и его товарищи решили не присягать Николаю и здесь же договорились вывести на Сенатскую площадь верные им войска. "Князь Трубецкой должен был принять начальство на Сенатской площади, - писал далее Рылеев. - Он не явился и, по моему мнению, это главная причина всех беспорядков и убийств, которые в ,сей несчастный день случились"³³ . Рылеев пытался поначалу замаскировать свою роль в движении, старался увести следствие в сторону и говорил о том, что целью восстания являлось установление в России конституционной монархии. Рылеев просит правительство пощадить молодых людей, вовлеченных в общество по его, Рылеева, вине. В заключение он мужественно заявляет: "Я вам скажу, что для счастья России полагаю конституционное правление самое выгоднейшее и остаюсь при сем мнении"³⁴ . Как в первые дни заключения, так и в дальнейшем Рылеев сохранил уверенность в правоте своего дела.

16 декабря Рылеев пишет письмо на имя Николая I, в котором просит о помиловании, а через три, дня ему, предлагают серию стереотипных вопросов. Отвечая на один из них (откуда он позаимствовал "свободный образ мыслей"?) Рылеев писал:

³⁰ Там же, стр. 158.

³¹ Там же.

³² Там же, стр. 182.

³³ "Восстание декабристов". Т. I. М. -Л. 1925, стр. 152.

³⁴ Там же, стр. 153.

"Свободомыслием первоначально заразился я во время походов во Францию в 1814 и 1815 годах; потом оное постепенно возрастало во мне от чтения разных современных публицистов, каковы Биньон, Бенжамен Констан и другие, и, наконец со дня-вступления моего в члены общества, в продолжении трех лет почти каждодневные беседы с молодыми людьми одинакового образа мыслей и продолжение чтения упомянутых авторов довершили... образ мыслей моих. Особенно же никто во мне оных не укоренял, и я поистине себя должен обвинить во всем"³⁵ . В этом показании Рылеев решительно отводит в сторону попытки следствия внушить подследственным декабристам мысль, будто своим революционным действием они обязаны злостным наущениям со стороны", а не собственному свободному выбору.

24 декабря Рылееву задаются новые вопросы с целью выяснить его истинную роль в Северном обществе. Следственный комитет интересовался, какими "материальными средствами располагало общество, какими обрядами сопровождалось "вступление в его члены, "кому и какие войска поручено было склонить к возмущению и какие были приняты для этого меры"³⁶ . Вопросы о составе войск Рылеев обходит молчанием, а рассказывает лишь о методах действия декабристов для привлечения солдат на Сенатскую площадь.

Комиссию в высшей степени интересовало, дало ли знать Северное общество о предстоящем выступлении Южному обществу. Определенно Рылеев на этот вопрос не ответил. Он показал только, что за несколько дней до 14 декабря Трубецкой послал письмо С. Муравьеву-Апостолу. Рылеев в следующих словах описывает намерение тайного общества произвести переворот: "Думали, что дело обойдется без крови, что солдаты не будут стрелять в солдат, а, напротив, присоединятся к нам, и что в таком случае все сложится тихо, если же бы случилась неудача, то предполагали ретироваться на Новгородское поселение"³⁷ .

31 января комитет задает Рылееву вопросы с целью выяснить его личное участие в агитации солдат против правительства. Рылеев отвечал, что он, действительно, с И. Пущиным направлялся в казармы Московского, Измайловского, лейб-гренадерского полков, но по тем или иным причинам в казармы они не" входили и" никого из состава полков не видели. Здесь же Рылеев пишет: "На площади же, увидев безначалие и неустройство, отправился искать князя Трубецкого и более уже не возвращался"³⁸ .

24 апреля 1826 г. комиссия новыми вопросами пытается узнать у Рылеева, кто из членов Северного общества высказывался за республику, кто отстаивал конституционную монархию, кто высказывался за убийство царя и всей императорской фамилии, кто первый заговорил об этом; где предполагалось совершить убийство императора. Следственная комиссия настойчиво старается выяснить, где, когда, кто говорил об освобождении крестьян и как на это реагировали слушатели. В своих ответах Рылеев рассматривает идею цареубийства, затрагивает в связи с этим Общество соединенных славян, таганрогский план покушения на императора Александра I, рассказывает о приезде А. Якубовича с Кавказа и намерении последнего убить императора. Далее он заявляет: "Квартира моя сделалась местом совещания и сборища заговорщиков, но это произошло случайно"³⁹ . У него хватило Достоинства и мужества прямо объявить: "Но да не подумает высочайше учрежденный комитет, что сам желаю я уменьшить собственное преступление. Признаюсь чистосердечно, что я сам себя Почитаю главнейшим виновником происшествия 14 декабря... Словом, если нужна казнь для блага России, то я один ее заслуживаю"⁴⁰ . На всем протяжении процесса Мы видим, как Рылеев то пытался взять всю вину на себя, то давал ложные показания с целью запутать комитет. Так, он пишет, что пытался отговорить Каховского" от его измерения убить царя и даже давал ему денег, чтобы тот уехал из столицы. "В решительном совещании никогда не полагали истребить императорскую фамилию и провозгласить республику"⁴¹ . Но комитет располагал достаточными сведениями, и Рылеев вынужден был сделать шаг к отступлению: "В заключение, дабы совершенно успокоить себя, я

³⁵ Там же, стр. 156.

³⁶ Там же, стр. 160.

³⁷ Там же, стр. 162 - 163.

³⁸ Там же, стр. 165.

³⁹ Там же, стр. 184.

⁴⁰ Там же, стр. 185.

⁴¹ Там же, стр. 187.

должен сознаться, что после того, как я узнал о намерениях Якубовича и Каховского, мне самому часто приходило на ум, что для прочного введения нового порядка вещей необходимо истребление всей царствующей фамилии"⁴² .

Царь пользовался всеми способами, чтобы добиться у Рылеева желательного ему признания. Он лицемерно помогал жене Рылеева: послал ей 2000 рублей; царица подарила дочери Рылеева в день ее рождения 1000 рублей⁴³ . Об этом сообщалось в письме жены Рылеева, которое предусмотрительно доставили ему в крепость. И тут же следуют новые допросы. Бенкендорф старается сбить Рылеева с его позиции, для чего основывается на показаниях Каховского. Но Рылеев решительно отрицает почти все показания против него. В деле по этому поводу имеется приписка: "По сему разноречию в ответах Рылеева и показаниях Каховского дана ему очная ставка"⁴⁴ . В деле Каховского выписка из протокола комитета говорит следующее: "Подпоручик Рылеев подтверждает свое показание. Поручик Каховский остался при своем показании, добавив, что он действительно выстрелил в графа Милорадовича"⁴⁵ . 9 мая Рылееву дана очная ставка с Александром Бестужевым. Бестужев утверждал, что Рылеев выбрал и подготовил Каховского для террористического акта. Рылеев, напротив, показывает, что Каховский сам вызвался осенью 1825 г. убить императора и что Рылеев отговорил его от этого намерения. Каждый из них подтвердил свои прежние показания. Затем следуют: допрос - 11 мая, 12 мая - очная ставка с декабристом К. Торсоном, 15 мая - новый допрос, 16 мая - очная ставка с П. Каховским. Выдающаяся роль Рылеева в движении становится очевидной после допросов Н. Кожевникова, С. Палицына, А. Корниловича, С. Трубецкого, которые характеризуют Рылеева как центральную фигуру событий 14 декабря. Н. Бестужев в своих воспоминаниях в следующих словах характеризует поведение Рылеева на следствии: "Рылеев..., принимая все на свой счет, выставлял себя причиною всего, в чем могли упрекнуть общество"⁴⁶ .

5. Сергей Муравьев-Апостол, Петр и Андрей Борисовы

С. Муравьев-Апостол первому допросу подвергся 10 января в Могилеве. В рапорте на имя начальника Главного штаба И. И. Дибича начальник главного штаба 1-й армии барон Толь, тот самый, который приказал стрелять картечью по мятежному каре 14 декабря 1825 г., доносил: "В разговоре с подполковником Сергеем Муравьевым-Апостолом усмотрел я большую закоренелость зла", "на все вопросы отвечал он, что готов дать истинный ответ на все то, что до него касается, но что до других лиц относится, того он никогда не обнаружит, и утверждал, что все возмущение Черниговского полка было им сделано без предварительного на то приготовления"⁴⁷ . На первом допросе С. Муравьев заявил: "Участников на ниспровержение государственного правления не имел, а потому выставить их имена не могу"⁴⁸ . Его привезли в Петербург. Здесь с ним обошлись мягко, помогли сесть в кресло и, очевидно, намекнули, что в случае чистосердечного признания он может отделаться вообще пустяками.

25 января Сергей Муравьев посылает письмо на имя Николая I, где просит отправить его в какую-нибудь рискованную экспедицию к Каспийскому или Аральскому морю, либо к южной границе Сибири. Убедившись, что следователям уже многое известно, Сергей Муравьев-Апостол меняет тактику и, оставаясь верным принципам декабризма, открыто заявляет об этом Следственной комиссии. Неоднократно журнал устных допросов отмечает, что при последующих допросах С. Муравьев "раскаивается только в том, что совлек других, особенно нижних чинов, в бедствие, но намерение свое продолжает почитать благим и чистым, в чем бог один его судить может и что оставляет единственное его утешение в теперешнем положении"⁴⁹ . С. Муравьеву задаются, как и другим декабристам, вопросы о его воспитании, о причинах "вольно-

⁴² Там же, стр. 188.

⁴³ См. подробнее: Н. А. Рабкина. Дочь К. Ф. Рылеева. "Вопросы истории". 1969, N 7.

⁴⁴ "Восстание декабристов". Т. I. стр. 193.

⁴⁵ Там же, стр. 358.

⁴⁶ "Воспоминания Бестужевых", стр. 87.

⁴⁷ "Восстание декабристов". Т. IV. стр. 239, 240.

⁴⁸ Там же, стр. 243.

⁴⁹ Там же, стр. 458.

думных мыслей". На эти вопросы он, как почти и все декабристы, отвечает, что занимался больше науками политическими, что "либеральные мысли родились... ни по чьему наущению, но по собственным размышлениям"⁵⁰ . 31 января С. Муравьеву в крепость присылается 41 вопрос о намерении покушения на жизнь императора и его семьи, об основателях тайного общества, об обществах польском, кавказском, Северном. В ответах С. Муравьев подчеркивает, что до 1822 г. он был малоактивным членом общества. После этого следуют допросы 1, 3, 18 февраля 1826 года. 29 марта ему присылаются еще 8 вопросных пунктов, преимущественно о связях С. Муравьева с бывшими солдатами Семеновского полка, восставшего в 1820 г., которые были затем направлены в различные части 8-й дивизии. Комитет требует, чтобы С. Муравьев перечислил всех солдат, с которыми он был связан тем или иным образом. Однако С. Муравьев называет только шестерых, говоря, что фамилий остальных не помнит. 24 апреля ему задаются дополнительные вопросы о связях Васильковской управы Южного общества с солдатами Саратовского и Тамбовского полков. Комитет старался узнать во всех подробностях, каким образом декабристы были связаны с армией.

Основное направление допросов С. Муравьева ведет к выяснению планов цареубийства и причастности С. Муравьева к предполагавшимся покушениям на императора в Лещине, Бобруйске и Белой Церкви. С. Муравьев признался, что имел мысли о покушении на царя и что вопрос об истреблении императорской фамилии обсуждался при нем один раз в Каменке в 1823 г., но что он был против⁵¹ . Сергей Муравьев отказывался признаться в намерении покушения на жизнь императора и членов его семьи, а Следственный комитет делал все возможное, чтобы вынудить его как раз к этому признанию. 22 апреля ему предоставляется очная ставка с Пестелем, на которой Пестель утверждает, что в Каменке в 1823 г. С. Муравьев присоединился к мнению присутствующих о необходимости истребить царя и его семью. С. Муравьев категорически отрицает это утверждение. 23 апреля ему дается очная ставка с декабристом В. Тизенгаузеном. Последний показывает, что в Лещине С. Муравьев стоял на позиции цареубийства. Однако С. Муравьев настаивает на ложности показаний Тизенгаузена. Заставить С. Муравьева дать необходимые царю в этом вопросе признание Следственная комиссия так и не смогла.

Декабрист Петр Борисов, член Общества соединенных славян, был впервые допрошен генералом Ротом 15 января в Житомире. Он показал, что цель общества - федерация всех славянских народов и что никаких других членов общества, кроме Шишкевича, застрелившегося в 1825 г., и серба Магабле, который еще до событий 14 декабря уехал на родину, он не знает. На первом допросе в Петербурге, произведенном генералом Левашевым, П. Борисов отвечает в духе своих первых показаний: "Я первый, который передал тайну Общества некоторым моим товарищам. Решиться назвать их я не могу, ибо сам вовлек в сие несчастное положение и внушил им сии мысли"⁵² . Только позднее он называет имена И. Горбачевского, В. Бечаснова, И. Киреева, А. Пестова. На вопрос о том, откуда заимствовал он "вольнодумные мысли" П. Борисов отвечал, что он не находился ни под чьим влиянием и сам пришел к мысли о необходимости изменения существующего порядка в России, так как лично наблюдал произвол в армии и угнетение помещиками крестьян. 13 февраля П. Борисову задаются 26 вопросных пунктов. В ответах на эти вопросы П. Борисов настаивает на том, что Обществом соединенных славян руководил он один, клятву и правила составил без помощи других членов общества, что у членов общества никогда не было мысли об убийстве императора или членов императорской фамилии. Касаясь деятельности Общества соединенных славян, П. Борисов дает очень скупые, сжатые, почти ничего не сообщающие показания, а несколько подробнее останавливается на деятельности Васильковской управы Южного общества.

20 февраля П. Борисову задают вопросы о связях Южного общества с солдатами. П. Борисов признает, что он действовал на солдат "сообразно наставлениям, полученным от Бестужева"⁵³ , беседовал с ними о их семейных делах, но "никогда не говорил им о возмущении открыто, заметив и их сомнения, и не открывал никаких

⁵⁰ Там же, стр. 265.

⁵¹ Там же, стр. 363.

⁵² "Восстание декабристов". Т. V. М. -Л. 1926, стр. 19.

⁵³ Там же, стр. 42.

решительных действий, до преобразования относящихся"⁵⁴ . 19 апреля Следственный комитет пытается узнать о причастности П. Борисова к планам покушения на жизнь императора и цесаревича, предполагавшегося в 1826 году. П. Борисов категорически отрицает свое участие в разработке этих планов и говорит, что его внесли в списки цареубийц без его согласия.

На всем протяжении следствия Петр Борисов старается оправдать своего брата Андрея и взять его вину на себя. На одном из допросов он говорит: "Против показаний брата моего, отставного подпоручика Борисова 1-го я должен необходимо сделать нижеследующие возражения. Он делает себя более виноватым, нежели есть таковым в самом деле, единственно для того, дабы смягчить хотя несколько заслуженное мною наказание, обратив часть оного на себя самого"⁵⁵ . Поведение П. Борисова на следствии характеризуется тем, что он держался стойко и благородно, стараясь всю вину взять на себя и не выдавать товарищей. 13 февраля 1826 г. комитет, отметив "чрезвычайное упорство и закоснелость" П. Борисова, просит у императора разрешения заковать его. На докладной записке рукой Николая написано: "Заковать". Только после этого упорство. П. Борисова было несколько сломлено. Тем не менее до конца следствия он держался последовательно и давал очень скупые показания.

Андрей Борисов вел себя на следствии гордо и вызывающе. Дело его очень коротко. На первых же допросах он старался показать, что Общество соединенных славян основано им без участия брата. А. Борисов откровенно говорит, что "славяне" после соединения с Южным обществом приняли намерение убить, царя и уничтожить императорскую фамилию. На вопрос о том, откуда он заимствовал "вольнодумный образ мыслей", А. Борисов открыто и смело заявил: "Я не нахожу в себе ни вольнодумства, ни либеральных мыслей, но все то, что здравый разум может внушить при беспристрастном и прилежном рассматривании вещей: всеобщий голос неудовольствия в народе дал мне идею к размышлению, и я заметил, что это происходит от несправедливых требований правительства. Я откровенно объявил, что сам себя считаю виновным против самовластного правления, но по своему рассудку не признаю ни себя, ни кого-либо из моих товарищей. Может быть, я в заблуждении, но твердо уверен, что законы ваши неправые; твердость их находится в силе и предрассудках"⁵⁶ . Не часто приходилось Следственному комитету и царю выслушивать такие смелые и резкие выступления. 22 апреля А. Борисову задаются 14 вопросных пунктов. Ответы его очень коротки и полны чувства собственного достоинства. На вопрос о том, каким образом "славяне" намеревались привести в действие план политического переустройства государства, А. Борисов отвечает: хотели воспользоваться случаем, но отнюдь не вооруженной силой. Каким случаем воспользоваться... об этом он предоставляет догадываться членам Следственного комитета. В конце своих показаний А. Борисов говорит: "Зная, что мои поступки, то есть жертва отечеству, достойны одобрения, но против государя деспотического правления не извинительны, ибо законы его судят одно преступление, которое намеренно надо наказать, но не исследуют и не уничтожают причины, от которой оно происходит и вновь может происходить, с радостью ожидаю участь, готовую меня постигнуть"⁵⁷. Поведение А. Борисова на следствии - образец истинного мужества и стойкости. Он очень коротко отвечал на присылаемые вопросы, причем не раскаивался, а, напротив, открыто говорил о своих свободолюбивых мыслях и признавал их единственно правильными.

(Окончание следует)

⁵⁴ Там же, стр. 44.

⁵⁵ Там же, стр. 52.

⁵⁶ Там же, стр. 85.

⁵⁷ Там же, стр. 90 - 91.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - С. А. АРТЕМЬЕВ:

Комментарии: