Переход к земледелию и скотоводству, или, по существующей терминологии, к производящей экономике, был одним из важнейших процессов в истории человечества. Уже Ф. Энгельс считал "приручение и разведение животных и возделывание растений" характерными чертами новой, эпохи, именовавшейся им вслед за Л. Морганом варварством. В своей известной книге о древнейших этапах истории Ф. Энгельс писал: "...мы можем обобщить моргановскую периодизацию таким образом: дикость - период преимущественно присвоения готовых продуктов природы; искусственно созданные человеком продукты служат главным образом вспомогательными орудиями такого присвоения. Варварство - период введения скотоводства и земледелия, период овладения методами увеличения производства продуктов природы с помощью человеческой деятельности"1 . Не следует забывать при этом, что периодизация Л. Моргана - Ф. Энгельса создавалась на заре первобытной археологии, опираясь в значительной степени на этнографический материал. Дальнейшее накопление археологического материала с еще большей силой подчеркнуло принципиальную, качественную разницу двух эпох, что позволило английскому археологу Гордону Чайлду (1892 - 1957) выступить с термином "неолитическая революция", понимая под этим переход к земледелию и скотоводству. Сам Г. Чайлд не скрывал, что предлагает этот термин, как, впрочем, и другой - "городская революция", которого мы в данной статье не касаемся2 , - по аналогии с промышленной революцией XVIII-XIX вв.3 . В среде советских археологов и историков этот термин первоначально был встречен несколько настороженно в связи с господствовавшей одно время тенденцией понимать под революцией прежде всего именно социальный переворот4 . Однако в. последние годы он все более приобретает права гражданства и в нашей литературе5 .
Представляется, что чисто терминологические сомнения едва ли основательны. Известно, что К. Маркс писал именно о промышленной
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 21, стр. 30, 33.
2 См. В. М. Массой. К вопросу о "городской революции". IV сессия по Древнему Востоку. 5 - 10 февраля 1968 г. Тезисы докладов. М. 1968, стр. 15.
3 G. Childe. Man Makes Himself. L. 1939.
4 См., например, предисловие А. В. Арциховского к книге: Г. Чайлд. Прогресс и археология. М. 1949, стр. 15. Такую позицию одно время разделял и автор настоящей статьи.
5 "История СССР". Т. I. М. 1966, стр. 40; В. И. Гуляев. Новые данные о происхождении земледельческих культур Мезоамерики. "Советская этнография" (далее - СЭ), 1966, N 1, стр. 147; Л. С. Васильев. Некоторые проблемы генезиса мировой цивилизации в современных зарубежных исследованиях. "Народы Азии и Африки", 1966, N 2, стр. 173; В. М. Вахта. К вопросу о структуре первобытного производства. "Вопросы истории", 1960, N 7.
революции6 . В последние годы в научную и общественно-политическую терминологию прочно вошло понятие происходящей в наши дни научно-технической революции, широко используемое историками-марксистами. Думается, что новые археологические материалы позволяют именно таким образом охарактеризовать кардинальные перемены, происшедшие в экономике на заре истории человечества.
Основным возражением против термина "неолитическая революция" в современной археологической литературе Западной Европы и Америки является ссылка на то, что новые данные-де выявляют лишь постепенный характер перехода человека к новым источникам питания, к новым формам экономики. Скорее всего перед нами эволюция, а не революция, пишут исследователи, которых смущают слишком длительные сроки этого процесса7 .
Действительно, судя по имеющимся материалам, соответствующий переход в тех случаях, когда он не стимулировался интенсивным воздействием извне, занял от 3 тыс. до 4 тыс. лет8 . Однако необходимо избегать элементов модернизма при подходе к темпам исторического развития. То, что представляется долгим и медленным с позиций сегодняшнего дня, может получить совсем иную оценку, если рассматривать это же явление с перспективой многотысячелетней истории палеолитической эпохи, насчитывающей в свете последних исследований едва ли не два миллиона лет. С этой точки зрения переход к земледелию и скотоводству, составляющий историческую сущность и определяющий историческое значение неолитической революции, относится к коренным качественным изменениям, к резким и относительно быстрым переходам от одного качественного состояния к другому. В практической же деятельности людей, в смене поколений и археологических комплексов это был длительный и сложный процесс, включавший, как об этом справедливо писал еще Г. Чайлд, ряд последовательных стадий9 . Не случайно ведь и историки нового времени выделяют ряд этапов в развитии промышленной революции10 .
Существует также тенденция, исходя из того, что в пору неолита в охоте и рыболовстве получили применение некоторые новые приемы11 , предельно расширительно толковать неолитическую революцию, распространяя этот термин на все общества, именуемые археологами неолитическими, независимо от их экономической базы. Такая трактовка проистекает из вполне естественного стремления придать привычной и удобной условной археологической периодизации характер исторический. Между тем совершенно ясно, что историческое содержание периодов, условно именуемых неолитическими, совершенно различно на Ближнем Востоке и в лесной полосе Восточной Европы. Нет оснований применять термин "неолитическая революция" к обществам, продолжающим развивать как основу хозяйства такие традиционные формы присваивающей экономики, как охота и рыболовство. Все изменения, происходящие в их сфере, отнюдь не ведут к резким качественным переменам в экономике в целом.
Под неолитической революцией, как это нам представляется, следует понимать коренные изменения в области экономики, выразившиеся в переходе к земледелию и скотоводству как к основному способу произ-
6 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, стр. 383.
7 J. Mellaart. Catal Huyuk. A Neolithic Town in Anatolia. L. 1967, p. 18; R. S. MacNeish. Ancient Mesoamerican Civilization. "Science", 1964, N 3606, p. 536.
8 В. М. Массон. Проблема неолитической революции. "Тезисы докладов на заседаниях, посвященных итогам полевых исследований 1967 г.". М. 1968, стр. 15.
9 G. Childe. Op. cit., p. 112.
10 См. Л. Г. Мельник. Изучение в ГДР, Польше и Чехословакии проблемы промышленного переворота. "Вопросы истории", 1967, N 5, стр. 179 - 180.
11 См. "История СССР". Т. I. М. 1966, стр. 40.
водства пищи в различных формах сочетаемости или обособленности этих видов хозяйства. Наименование "неолитическая" является во многом условным, и уже Г. Чайлд, говоря о неолитической революции, неолитической экономике, неолитическом образе жизни, постоянно заключал термин "неолит" в кавычки12 . Некоторые зарубежные историки предпочитают говорить о "революции в производстве пищи" (Food-Production Revolution)13 . Предлагался и термин "земледельческая революция", сужающий характер экономических перемен в обществах Старого Света. На наш взгляд, при условии четкого определения содержания старый термин Г. Чайлда все же наиболее удобен, и не случайно он получил наибольшее распространение в научной литературе.
Одним из наиболее важных вопросов является определение начального и конечного этапа неолитической революции. Г. Чайлд и некоторые его непосредственные последователи склонны отождествлять с неолитической революцией весь неолитический период вплоть до введения металлов. Вопрос этот осложняется как недостаточным уровнем теоретической разработки, так и крайней скудостью фактического материала. Очевидно, главным критерием при этом должна быть степень развития ведущих отраслей экономики нового типа, невзирая на пережиточное сохранение архаических видов хозяйства и форм культуры. Под неолитической революцией правильнее всего понимать именно процесс становления новых форм экономики, завершением которого и явилось сложение ранних земледельческо-скотоводческих обществ. Бесспорно, и позднее происходило дальнейшее развитие и скотоводства, и земледелия, и других сопутствующих элементов хозяйства и быта. Однако это развитие не носило характера резких качественных перемен, кардинальный экономический переворот совершился, и общество уже вступило в новую эпоху.
Для определения начального этапа неолитической революции первостепенное значение имеет появление и роль доместицированных видов растений и животных в экономике. Первое появление таких видов и было началом неолитической революции, подобно тому, как изобретение в 1735 г. Джоном Уайеттом прядильной машины возвестило о начале промышленной революции XVIII века14 . Окончание же неолитической революции следует относить к тому времени, когда новые отрасли хозяйства стали господствующими в экономической системе, доставляя не менее половины продуктов питания. При этом в различных конкретных условиях такие архаические отрасли, как охота, рыболовство и собирательство, могли обладать еще высоким экономическим потенциалом, что, однако, отнюдь не меняло сущности происшедшего переворота.
Рассмотрим в свете этих определений основные аспекты неолитической революции, исходя в первую очередь из археологических материалов. Соответствующие памятники Передней Азии, Мезоамерики и Перу, но всяком случае, впредь до новых открытий остаются основой для изучения неолитической революции в среде, не осложненной существованием в соседних районах высокоразвитых культур, а тем более цивилизаций. Вместе с тем следует иметь в виду, что археологические комплексы и культуры, как правило, отражают конкретные особенности развития человеческих коллективов в определенных географических ареалах со всей сложностью местной природной и исторической специфики. Поэтому для рассмотрения общих закономерностей неолитической революции целесообразно реконструировать на основе конкретного материала общие схемы и модели. В настоящее время можно условно говорить о трех путях или трех моделях этого процесса.
12 G. Childe. Op. cit., pp. 80, 95, 110.
13 R. McC. Adams. The Evolution of Urban Society. Chicago. 1966, p. 41; R. J. Braidwood. Prehistoric Man. Glenview. 1967, p. 88.
14 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, стр. 383.
1. Переднеазиатская модель. Характеризуется сложением земледельческо- скотоводческого хозяйства на базе высокоразвитой экономики охотников-собирателей. Представлена двумя основными вариантами - преимущественно земледельческим и преимущественно скотоводческим. 2. Мезоамериканская модель. Характеризуется сложением земледельческой экономики на основе высокоспециализированного хозяйства собирателей в условиях кризиса охоты, вызванного палеоклиматическими сдвигами. 3. Перуанская модель. Характеризуется формированием преимущественно земледельческой экономики в условиях большой роли рыболовства и зверобойного промысла (морской охоты), обусловивших раннее развитие оседлости. Этот фактор первоначально влияет благоприятно на зарождение земледелия, а затем, обеспечивая устойчивое поступление продуктов питания, тормозит полную победу экономики нового типа.
Рассмотрим кратко ход соответствующих процессов в ведущих областях Старого и Нового Света. В Старом Свете наиболее значительные открытия были сделаны на Ближнем Востоке, и им посвящен целый ряд сводных работ15 . Одним из важнейших центров неолитической революции здесь являлся горный район Загроса (Западный Иран и Северный Ирак). В этом месте в X-VIII тыс. до н. э. была распространена мезолитическая культура охотников и собирателей, уже начавших движение по пути к новой экономике. Известны как пещерные стоянки (Шанидар), так и открытые поселения этого времени (Зави-Чеми-Шанидар, Малефаат, Карим-Шахир, Асиаб). Особенно интересные данные дали раскопки стоянки Зави-Чеми-Шанидар. Основным занятием ее обитателей была охота на крупных копытных животных (баран, безоаровый козел, олень), дополняемая собирательством сухопутных улиток и рачных моллюсков. Вместе с тем высокий процент молодых особей овцы привел зоологов к выводу, что перед нами начальные этапы доместикации этого животного. Многочисленные зернотерки и песты-куранты скорее всего служили для обработки растительной пищи. Обнаружены также кремневые вкладыши для серпов. По-видимому, к концу этого периода относятся нижние слои поселения Али-Кош, расположенного уже в подгорной полосе. Здесь процентный анализ молодых особей свидетельствует об одомашнивании коз, а среди многочисленных растительных остатков встречаются первые, правда, еще редкие зерна окультуренной пшеницы и двурядного ячменя. Таким образом, перед нами вполне явные следы начальных этапов неолитической революции. Однако в целом культура пока еще определенно сохраняет архаический облик, о чем свидетельствуют и селища из полуземлянок, и отсутствие керамики, и сравнительная бедность, отчетливо выступающая на примере могильника в Шанидаре. Однако уже эта смешанная экономика с элементами архаического и прогрессивного, видимо, в определенной мере обеспечивала устойчивый баланс расширенного воспроизводства, что привело к усилению элементов оседлости: на открытых стоянках накапливаются значительные толщи культурных наслоений, зарождается сырцовая архитектура.
В горных областях Загроса победа неолитической революции, видимо, характеризуется комплексами типа Джармо (VII-VI тыс. до н. э.). Сейчас известен целый ряд поселений этого типа (Джармо, Сараб, Гуран, Шамшира). К числу домашних животных уже принадлежат коза, овца и свинья. В изобилии встречаются кремневые вкладыши серпов, сопровождаемые находками зерен двух видов куль-
15 R. J. Braidwood. The Near East and Foundations for Civilization. Oregon. 1952; ejusd. Prehistoric Man; K. V. Flannery. The Ecology of Early Food Production in Mesopotamia. "Science", 1965, N 3663; J. Mellaart. Earliest Civilizations of the Near East. L. 1965; ejusd. The Earliest Settlements in Western Asia. Cambridge. 1967; В. М. Массон. Средняя Азия и Древний Восток. М. -Л. 1964.
турной пшеницы и ячменя. Необходимость обработки и приготовления растительной пищи вызывает к жизни производство значительного числа сосудов - сначала каменных, а затем и керамических. Из глины в значительном числе изготовляются и фигурки людей и животных. Многометровые толщи культурных наслоений состоят из остатков сырцовых домов, яркого свидетельства прочной оседлости. Вместе с тем как будто намечаются элементы хозяйственной специализации в пределах одного географического ареала и одной культурной общности. Так, поселение Сараб, расположенное в районе высокогорных пастбищ, в отличие от расположенного ниже Джармо не имеет ни сырцовой архитектуры, ни костей свиньи. Возраст забитых здесь коз позволяет заключить, что перед нами сезонное поселение пастухов. Иными словами, даже в рамках одного региона могли иметь место и преимущественно земледельческий и преимущественно скотоводческий варианты неолитической революции. Вполне вероятно, что экстенсивное развитие экономики нового типа осуществлялось в первую очередь за счет расселения более мобильных скотоводческих общин, знакомых с земледелием, но не практиковавших его в качестве основного занятия.
Ярким образцом общества победившей неолитической революции являются племена хассунской культуры, широко освоившие в VI тыс. до н. э. северную Месопотамию вплоть до района Багдада, неподалеку от которого арабские археологи открыли недавно великолепное поселение этого времени - Телль-эс-Саван16 . Здесь все говорит о высоком уровне благосостояния и процветания. Поселение окружают глинобитная стена и ров. Наряду с жилыми домами имеются остатки крупного здания, возможно, святилища или храма. Превосходная расписная керамика намного превосходит соответствующую продукцию горцев. Почти в каждом из 200 погребений найден инвентарь - бусы, изящные каменные сосуды и женские статуэтки. Коллекция каменной скульптуры, превышающая сотню экземпляров, поразительна для такого небольшого поселения. Зерна культурных растений обнаружены килограммами. Это лен, три вида пшеницы и четыре вида ячменя. По-видимому, для орошения полей применялось устройство дамб по берегам временных протоков - это начальная ступень ирригационного земледелия17 .
Еще ярче выступают непосредственные последствия неолитической революции на материалах другого центра Ближнего Востока - малоазиатского. Правда, начальные ее этапы в отличие от Загроса освещены несколько хуже. Ко второй половине VIII - первой половине VII тыс. до н. э. относится поселение Чайеню-тепеси на юго-востоке Турции. Можно предполагать, что костные остатки принадлежат мелкому домашнему рогатому скоту и свиньям, но твердой уверенности в этом нет. То же относится и к обнаруженным здесь зернам примитивной пшеницы. К VII тыс. до н. э. относится поселение Суберде, где 90% мясной пищи доставляла охота на дикого барана, кабана и оленя, но вместе с тем как будто обнаруживаются и признаки одомашнивания свиньи.
Более определенно для Малой Азии можно говорить о преимущественно земледельческом варианте неолитической революции. Вкладыши серпов встречаются в мезолитических слоях X-IX тыс. до н. э. грота Белдиби на южном побережье Турции. Докерамические слои Хаджилара (юго-восток Турции), относящиеся к концу VIII-I пол. VII тыс. до н. э., наряду с дикой пшеницей и ячменем содержат зерна двухрядного голозерного ячменя, но из домашних животных представлена только собака. Скорее всего на основе комплексной экономики охотни-
16 F. El-Wailly, B. Abu es-Soof. The Excavations at Tell es-Sawwan. First Preliminary Report. "Sumer", vol. XXI, 1965.
17 См. Г. Н. Лисицина. Основные этапы истории земледелия на юге Средней Азии и Ближнем Востоке. "Проблемы археологии Средней Азии". Л. 1968, стр. 82 - 83.
ков, собирателей и земледельцев на Каспийском плато складывается оседлоземледельческая культура Чатал-Гуюка (вторая половина VII - первая половина VI тыс. до н. э.)18 . Подобно месопотамской Хассуне, перед нами яркий пример общества победившей неолитической революции.
Всего в районе Анатолии известно свыше 20 поселений этого типа, из которых Чатал- Гуюк был наиболее крупным, занимая площадь в 12 гектаров. Здесь уже культивируется 14 видав растений, среди которых главную роль играют два вида пшеницы, ячмень и горох. Благосостояние этого древнего общества весьма высоко. На каждые три-четыре жилых дома приходилось одно святилище, правда, небольшое по величине, но щедро украшенное стенными фресками и глиняными рельефами. Всего найдено свыше 50 таких святилищ. Характерен богатый инвентарь погребений, включающий посуду, украшения, предметы туалета и оружие. В частности, здесь найдены едва ли не древнейшие в мире овальные зеркала из черного обсидиана.
Третьим важным центром неолитической революции на Ближнем Востоке был иордано- палестинский. Зарождение элементов новой экономики в распространенной здесь в X-IX тыс. до н. э. мезолитической натуфийской культуре давно обратило на себя внимание исследователей19 . Основой экономики здесь были охота, рыболовство и собирательство. Наличие пестов, ступок и особенно многочисленных вкладышей серпов (в пещере Эль Вад их найдено свыше 1000) свидетельствует о том, что натуфийцы по меньшей мере практиковали регулярные сборы дикорастущих растений, если уже не приступили к их искусственному выращиванию. Вместе с тем в отдельных поселках большая роль рыболовства привела к раннему развитию оседлости и появлению круглых в плане домов20 , свидетельствуя о наличии здесь элементов перуанской модели неолитической революции. Именно на базе Натуфа складывается яркая культура докерамического неолита Иерихона (VIII - VII тыс. до н. э.). Сам Иерихон представлял собой типичное оседлое поселение с глинобитными домами и даже был окружен стеной из бутового камня. К числу домашних животных, бесспорно, относится коза, а возможно, бык, овца и свинья21 . На одном из поселений обнаружены зерна как дикорастущих растений, так и окультуренной пшеницы и ячменя22 .
Большое значение для изучения процесса неолитической революции имеют целенаправленные изыскания Р. Мак-Нейша на северо-востоке Мексики23 , а затем на юге, в долине Техуакан24 . Массовые раскопки, исследование растительных остатков, определение по анализу фекалий соотношения в рационе различных продуктов питания дали первоклассный материал для изучения истоков земледелия Мезоамерики. Соответствующий процесс происходит в условиях решительного преобладания в хозяйстве собирательства. Такому направлению экономики способст-
18 J. Mellaart. Catal Huyuk; В. М. Массон. Неолит Южной Турции. Археология Старого и Нового Света. М. 1966.
19 Г. Чайлд. Древнейший Восток в свете новых раскопок. М. 1966, стр. 61.
20 J. Perrot. Le gisement natoufieh de Mallaha (Eynan). "L'anthropologie", 1966. N 5 - 6.
21 R. de Vaux. Palestine During the Neolithic and Chalcolithic Periods. Cambridge. 1966, p. 9.
22 H. Helback. Prepottery Neolithic Farming at Beida. "Palestine Exploration Quarterly", 1966, jan. -june.
23 R. S. Mac-Neish. Preliminary Archeological Investigations in the Sierra de Tamaulipas, Mexico. "American Philosophical Society Transactions", vol. 48, pt. 6, Philadelphia, 1958.
24 R. S. Mac-Neish. First Annual Report of the Tehuacan Archaeological-Botanical Project. Andover. 1961; ejusd. The Second Annual Report of the Tehuacan Archaeological- Botanical Project. Andover. 1962; ejusd. Ancient Mesoamerican Civilization.
вовали климатические изменения, приведшие к вымиранию мегафауны и к кризису охоты25 . Так, в долине Техуакан в X-VIII тыс. до н. э. половину рациона составляла растительная пища. Из крупных животных добывались антилопа и лошадь, но главной добычей были преимущественно мелкие животные: кролики, суслики, крысы, черепахи, птицы. Р. Мак-Нейш даже предлагает называть эти племена "собирателями растений и животных". В этих условиях интенсивная разработка растительных ресурсов закономерно вела к начальным фазам земледелия. В 7200 - 5200 гг. до н. э., возможно, была доместицирована съедобная тыква. С интенсивной обработкой растительной пищи связано появление каменных ступок, терок и пестов. В 5200 - 3400 гг. до н. э. число возделываемых растений увеличивается. Это были, помимо тыквы, перец, бобы, амарант, авокадо и, видимо, маис. Появляются каменные сосуды. В дальнейшем происходит нарастание этих прогрессивных элементов. В 3400 - 2300 гг. до н. э. маис становится основным продуктом земледелия, начинается процесс селекции, появляются гибридизированные формы. Отмечено использование хлопка. Но собирательство и охота все еще доставляют 70% питания. Как полагает Р. Мак-Нейш, в 2300 - 1900 гг. до н. э. земледелие уже преобладает над собирательством, появляется керамика, а затем и глиняные статуэтки.
У высокоспециализированных собирателей Северо-Восточной Мексики первоначально даже сосуды были растительного происхождения - они изготавливались из особого рода тыквы. Здесь в VI-II тысячелетиях до н. э. также происходит постепенное становление земледелия, но маис, видимо, был заимствован из более южных областей26 . Можно полагать, что таким же мезоамериканским путем развивалась неолитическая революция и на юго-западе США, где европейцы застали племена пуэбло, ставшие в этнографии классическим образцом оседлых земледельцев. Однако пока трудно судить, в какой мере этот весьма своеобразный путь развития может быть прослежен на материалах Старого Света.
Иначе обстоит дело с перуанской моделью неолитической революции. Хотя и было высказано мнение о том, что неолитическая революция полностью относится к началу I тыс. до н. э.27 , с нашей точки зрения, это было лишь завершение процесса, начавшегося значительно раньше. Как и в других регионах, новые элементы впервые появляются здесь в условиях господства присваивающей экономики.
На перуанском побережье в IV - первой половине III тыс. до н.э. по берегам лагун и в устьях небольших рек обитали племена, занимавшиеся сбором съедобных моллюсков, рыбной ловлей и добычей морских млекопитающих: морских львов, тюленей и дельфинов. Характерным памятником является поселение Чилька28 . Многослойные поселения, имевшие в длину до 300 м, свидетельствуют о развитии определенной формы оседлости, обусловленной, надо полагать, наличием устойчивых источников пищи в результате эксплуатации морских и прибрежных ресурсов. Жилищами служили хижины из тростника, покрытые травой хунко, но появляются также первые постройки из камня и глины. В целом хозяйственно-культурный комплекс во многом напоминает племена Огненной Земли XIX в., но в отличие от последних значительное вни-
25 В. И. Гуляев. Новые данные о происхождении земледельческих культур Мезоамерики, стр. 149.
26 G. R. Willy. An Introduction to American Archaeology. Vol. I. N. Y. 1966, pp. 82 - 84.
27 В. А. Башилов. Древние цивилизации центральных Анд. Автореферат кандидатской диссертации. М. 1967, стр. 2.
28 F. Engel. Dations a l'aide du radio-carbon et problemes de la prehistoire du Peru. "Journal de la Societe des Americanistes", t. LII, 1963, pp. 109 - 112; C. R. Donnan. An Early House from Chilca. "American Antiquity", 1964, N 2, pt. 1.
мание было уделено разработке растительных ресурсов. Было широко развито собирательство, причем часть растений шла на "технические нужды". Так, из тыквы горлянки изготовлялись сосуды и поплавки для сетей, а волокна кактуса и травы хунко шли на плетение сетей. Таким образом, море частично стимулировало интенсивное развитие собирательства, в условиях которого начинается переход к искусственному возделыванию растений. Зарождению земледелия способствовал и оседлый образ жизни, обусловленный опять-таки специфическими формами присваивающей экономики. Разумеется, часть растений, и прежде всего бобы и батат, употреблялась в пищу, и, видимо, для их обработки служили каменные зернотерки. Именно в этой "собирательской сфере" экономики и были сделаны первые шаги по новому пути: по словам Ф. Энжеля, тыква и один вид бобов носят следы культивации.
Значительного подъема эта оригинальная культура достигает во второй половине III - середине II тыс. до н. э., когда здесь были распространены комплексы типа Уака-Приета. Хотя "морской сектор" экономики как будто по-прежнему играет ведущую роль, значение земледелия возрастает. Из технических культур в нем на первое место выдвигается хлопок. Возделываются также три вида тыкв, три или четыре вида бобов, ачира и красный перец. Употреблялись в пищу и дикие растения. Эта комплексная рыболовно- земледельческо-собирательская экономика, судя по всему, служила надежной основой расширенного воспроизводства. Известно свыше 40 поселений этого типа, что свидетельствует об увеличении населения. Получает развитие сырцовая архитектура, возможно, появляются и первые святилища. В погребениях найдены ткани с изображением змей, кондоров, крабов, людей. Появляются и первые изделия из глины - необожженные конусы и статуэтки. Вместе с тем для окончательной победы новых форм экономики нужно было растение, продуктивность и питательность которого могла бы успешно конкурировать с дарами моря. Таким растением оказался маис, распространившийся в Перу где-то между 1400 и 1200 гг. до н. э. Накопленный опыт земледельческих работ способствовал быстрому освоению этого растения. Вскоре появляется керамика, распространяется мелкая терракотовая скульптура, поселения увеличиваются в размерах, и их центрами становятся небольшие храмы. Океан, сыгравший значительную роль в зарождении земледелия, теперь отступает на второй план, и повсеместно утверждается оседлоземледельческая экономика. Неолитическая революция побеждает окончательно и бесповоротно.
Перуанская модель неолитической революции с ее комплексом: рыболовство (морская охота) - оседлость - земледелие или, во всяком случае, элементы такой модели могут быть отмечены в ряде областей Старого Света. Выше уже говорилось об этом применительно к натуфийской культуре. Возможно, именно наличие устойчивой оседлости, связанной с рыболовством, способствовало в ряде случаев победному шествию неолитической революции по территории Европейского материка. Значительная роль рыболовства как в хозяйстве, так и в идеологии (рыбы-тотемы) раннеземледельческой культуры Яншао позволяет предполагать наличие элементов перуанской модели и в Китае.
Если обратиться к трем древнейшим центрам производящей экономики на территории СССР, то можно заметить, что процесс неолитической революции в основном протекает здесь по переднеазиатской модели в обоих ее вариантах.
Судя по имеющимся данным, оба эти варианта были представлены уже на территории Средней Азии, соответствуя двум обширным регионам - южному и северному29 . Оседлоземледельческая культура Джей-
29 Г. Ф. Коробкова. Орудия труда и хозяйство неолитических племен Средней Азии. Л. 1969, стр. 181.
туна характеризует классический основной вариант неолитической революции. Как показали раскопки джейтунских памятников, на юго-западе Средней Азии уже в VI тыс. до н. э. была широко распространена сырцовая архитектура, возделывался ячмень и два вида пшеницы, вкладыши серпов составляли до 30 - 40% орудий труда. Расписная глиняная посуда и терракотовые статуэтки представлены здесь в равной мере. Это была крайняя северо-восточная граница ближневосточной зоны древнейшего земледелия. Вместе с тем вне районов расселения этих оседлых земледельцев и архаических по облику культуры охотников и рыболовов появляются признаки, свидетельствующие о раннем зарождении скотоводства. К VII тыс. до н. э. относятся остатки домашнего мелкого рогатого скота в прикаспийских пещерах (Гари-Камарбанд, Дам-Дам-Чашме-2). VI тыс. до н. э. датируются аналогичные остатки из пещеры Гари-Мар в Северном Афганистане. Имеются соответствующие данные и из других районов. Однако, во всяком случае в горных областях, такой преимущественно скотоводческий вариант неолитической революции не дал столь значительного эффекта, как оседлое земледелие. Возможно, что лишь выход на широкие степные пространства и распространение ранних форм кочевого скотоводства приводят в этих условиях к кардинальным переменам и окончательному торжеству экономики нового типа.
Во втором крупном центре производящей экономики на территории СССР, кавказском, наиболее ранние памятники оседло-скотоводческих племен стали известны буквально в течение последнего десятилетия30 . Однако они, судя по всему, представляют далеко не самые ранние этапы новых форм хозяйственной деятельности.
В настоящее время здесь с достаточной определенностью различаются два комплекса, а возможно, и две культуры - типа Шому-тепе и типа Кюль-тепе.
Все это оседлые поселения с развитой сырцовой архитектурой, датирующиеся в пределах середины V-IV тыс. до н. э. Среди костных остатков животных в основном преобладает домашний скот. Широко представлены и семена целого ряда культурных растений (два вида ячменя, три вида пшеницы, полба). Глиняная посуда и статуэтки дополняют типичный оседло-земледельческий облик культуры этих памятников. Вместе с тем ряд данных указывает на связи и влияние высокоразвитых культур Древнего Востока халафско-убейского круга. Видимо, развитие неолитической революции, во всяком случае к югу от Кавказского хребта, шло преимущественно по земледельческому варианту, но с некоторым запаздыванием по сравнению с переднеазиатскими центрами. Целый ряд архаических элементов, особенно в керамике типа Шому-тепе и в орудиях труда, свидетельствует о местной основе этого процесса, лишь стимулированного переднеазиатскими связями.
В третьем центре присваивающей экономики, северопричерноморском (во всяком случае, первоначально), большее значение имел преимущественно скотоводческий путь неолитической революции. Это в значительной мере было обусловлено местными природными условиями: отсутствием характерного для Ближнего Востока сортового разнообразия дикорастущих злаков и наличием таких исходных форм домашних животных, как кабан и тур. Например, в Крыму, в условиях специализированной охоты на кабана, процесс его одомашнивания восходит еще ко
30 А. А. Иессен. Кавказ и Древний Восток. "Краткие сообщения о докладах и полевых исследованиях Института археологии АН СССР" (далее - КСИА), вып. 93, 1963; П. Г. Нариманов. Древнейшая земледельческая культура Закавказья. "VII международный конгресс доисториков и протоисториков". М. 1966; Т. Н. Чубинишвили, К. Х. Кушнарева. Новые материалы по энеолиту Южного Кавказа. "Мацне", 1967, N 6.
времени мезолита31 . В открытых степных пространствах таким животным в первую очередь становился бык. Интересную картину становления, производящей экономики рисуют исследования группы поселений по среднему течению Днестра32 . Здесь в VI тыс. до н. э. располагались архаические по облику культуры племена, в широких масштабах занимавшиеся рыболовством и собирательством съедобных моллюсков. Основной процент мясной пищи доставляла охота, но уже появилась домашняя свинья, а вскоре и домашний бык. В V тыс. до н. э. роль скотоводства возрастает. Появляется глиняная посуда. Вместе с тем количество земледельческих орудий и прежде всего вкладышей серпов весьма невелико (менее 1% от общего числа орудий). Имеются, правда, отпечатки зерен пшеницы и ячменя, хотя не исключено, что пшеница ещё не была доместицирована. Отмечаются связи с земледельческо-скотоводческими племенами Балкан, завершившиеся формированием в IV тыс. до н. э. хорошо известной трипольской культуры. Северомолдавские памятники, по существу, являются локальной группой особой буго-днестровской культуры, распространенной на Правобережной Украине.
Таким образом, мы наблюдаем здесь сочетание скотоводческого варианта неолитической революции с элементами перуанской модели. Видимо, в этом регионе очень рано, по крайней мере в VII-VI тыс. до н. э., началось становление производящей экономики по преимущественно скотоводческому варианту. Основными домашними животными при этом становятся представители местной фауны - свинья и бык, еще долго преобладавшие в составе стада трипольских племен. Вместе с тем в ряде мест интенсивное развитие рыболовства приводит к установлению комплекса оседлости, что на ранних этапах способствует становлению новых форм экономики. В этих условиях контакты с земледельческо-скотоводческими племенами, интенсивно расселявшимися по территории Балкан, легко вели к адаптации таких новых элементов, как земледелие и разведение мелкого рогатого скота. Завершением указанных процессов взаимной ассимиляции этих двух начал явилось сложение трипольской культуры, хотя, видимо, победа неолитической революции произошли еще в дотрипольское время.
Вместе с тем все разнообразие конкретных путей развития неолитической революции, условно объединенных нами в три модели, отнюдь не исключает наличия свойственных всем им общих закономерностей. Это проявляется уже при рассмотрении проблемы предпосылок неолитической революции. Переход к производящей экономике был обусловлен как благоприятными природными условиями, так и факторами, возникающими в среде самого человеческого общества. Эти две группы предпосылок находятся в неразрывном диалектическом единстве.
Остановимся сначала на факторах социальной группы. К их числу следует отнести достаточно высокий уровень техники, зачатки положительных знаний, высокоразвитую экономику присваивающего типа в различных ее вариантах, значительную плотность населения, затруднявшую экстенсивное расширение производства в рамках наличных природных ресурсов, эксплуатируемых прежними методами.
К сожалению, как в Перу, так и в Мезоамерике недостаточно еще изучены орудия труда соответствующих периодов. Несколько лучше дело обстоит на Ближнем Востоке, где в это время были широко распространены пластинчатые кремневые индустрии. Ближневосточные материалы
31 Д. А. Крайнов. К вопросу о происхождении домашних животных в Юго- Западном Крыму в послепалеолитическое время. "Советская археология" (далее - СА), 1959, N 2; А. Д. Столяр. Об одном центре одомашнивания свиньи. СА, 1959, N 3.
32 В. И. Маркевич. Исследования неолита на Среднем Днестре. КСИА. Вып. 105. 1965; его же. Неолит Молдавии. Автореферат кандидатской диссертации. М. 1968.
ясно показывают, что в своей основе техника и орудия труда, характерные для периода неолитической революции, сложились еще в предшествующую эпоху. Пластинчатая индустрия, микролитоидность, вкладышевая техника - все эти черты комплексов типа Натуфа или Карим-Шахира - восходят к традициям верхнего палеолита. Прямой жатвенный нож этих культур представляет собой по форме традиционное вкладышевое орудие, использованное в новой функции. Мотыга и палка-копалка - эти основные инструменты древних земледельцев - ведут свое происхождение от землекопных орудий, употреблявшихся в период верхнего палеолита при строительстве жилищ. На первых этапах неолитической революции завершается формирование техники и набора орудий труда, характерных для раннеземледельческих комплексов. Это касается и техники шлифования камня, хорошо представленной на загросских памятниках X-VIII тыс. до н. э. В дальнейшем происходит лишь эволюционное развитие, количественные изменения в рамках сложившихся индустрии. Одним из важнейших новшеств было изобретение серпа изогнутой формы, хотя многие ранние земледельцы сохранили традиционный прямой жатвенный нож (Джейтун, Сиалк, Фаюм).
Важное значение имели и зачатки положительных знаний, на что специально обращал внимание Г. Чайлд33 . В этом отношении земледелие уже на первых этапах своего развития требовало более значительной "научной" базы, чем скотоводство. Хорошо известно прекрасное знание растительного мира аборигенами Австралии, находившимися как бы в преддверий неолитической революции34 . Именно на таких знаниях были основаны сезонные циклы временных стойбищ мексиканских племен VIII-V тыс. до н. э., установленные Р. Мак-Нейшем. Однако одни только интуитивные наблюдения за окружающей средой, входящие как составная часть в процесс добывания пищи, были недостаточны для "интеллектуальных" предпосылок земледелия. Самый процесс высаживания растений в предвидении будущих результатов этого акта предполагает значительную степень развития абстрактного мышления. Это могло быть результатом лишь комплексного развития человеческого интеллекта, совершившего, как показывают памятники искусства, качественный скачок в пору верхнего палеолита.
Переход к земледелию и скотоводству был обусловлен острой экономической необходимостью. В улучшении и совершенствовании традиционных способов добычи пищи главную роль, очевидно, сыграло противоречие между возрастающей (хотя и медленными темпами) численностью населения и производственными возможностями старых форм экономики. В тех случаях, когда заселенность соседних территорий затрудняла или даже исключала отлив избыточного населения путем миграций, поиски новых форм получения источников питания становились насущной необходимостью. Видимо, такое положение сложилось к концу верхнего палеолита в ряде областей Ближнего Востока. Мог иметь место и ярко выраженный кризис традиционных форм экономики, как это можно было видеть на примере упадка охоты у мексиканских племен X-VIII тыс. до новой эры.
Однако ни кризис охоты, ни относительное перенаселение, ни самые совершенные орудия труда в тогдашних условиях не могли сами по себе привести к сложению производящей экономики. Важнейшей предпосылкой и условием неолитической революции был природный фактор. При этом природные условия в интересующем нас плане следует рассматривать в двух различных аспектах: условия, непосредственно оп-
33 Г. Чайлд. Археологические документы по предыстории науки. "Вестник мировой культуры", 1957, N 2, стр. 59.
34 А. Н. Максимов. Накануне земледелия. "Ученые записки" Института истории АН СССР. Т. 3. М. 1929; "Народы Австралии и Океании". М. 1956, стр. 108 - 113.
ределившие необходимость перехода к экономике нового типа, и условия, благоприятствующие дальнейшему развитию земледелия и скотоводства. Эти аспекты соответствуют двум различным этапам неолитической революции: ее зарождению и ее окончательному торжеству. При этом каждый раз роль и значение естественной среды выступают в разном звучании.
На первой фазе главную роль играло наличие исходных диких ферм для доместикации животных и растений, зона их естественного обитания и произрастания. На Ближнем Востоке именно в соответствующей зоне расположены памятники, которые позволяют проследить начальные этапы неолитической революции. Таков прежде всего дубово- фисташковый лесной пояс Загроса в пределах высотных отметок от 600 до 1350 метров. Палеоботанический анализ показывает, что здесь в X-VII тыс. до н. э. климатические условия были практически аналогичны современным. Количество осадков колеблется от 250 до 1000 мм, что вполне достаточно для земледелия, особенно в хорошо орошенных горных котловинах. Более сухим климатом и аридным ландшафтом отличаются районы палестино-иорданского центра. Дикорастущие злаки и исходные формы домашних животных - прежде всего безоаровый козел и кабан - здесь представлены в равной мере. Важно отметить, что эти два центра неолитической революции так же, как и малоазиатский, территориально совпадают с переднеазиатским очагом происхождения культурных растений по схеме Н. И. Вавилова35 . Аналогичные центры Нового Света соответствуют центрально-американскому и южноамериканскому очагам этой схемы. Совпадение данных археологического и геоботанического анализа в этом отношении особенно показательно.
Однако только сочетание социальных и природных факторов приводило к сложению экономики нового типа. Скорее всего именно в силу неразвитости факторов первого рода в некоторых областях, выделявшихся на основании геоботанических данных в качестве предположительных очагов происхождения культурных растений, раннеземледельческие культуры складываются в относительно позднее время. Так обстоит дело с Эфиопией, Афганистаном, Индостаном, Индокитаем и Китаем. При этом, например, в Афганистане орудия труда характеризуются той же пластинчатой кремневой индустрией и вкладышевой техникой, что и в мезолите Загроса. Следует полагать, что здесь возможности экстенсивного охотничье-собирательского хозяйства в условиях относительно невысокой плотности населения еще не были исчерпаны. Видимо, во многом аналогичным было положение и в Китае.
Иначе обстоит дело на следующем этапе, когда завершается процесс неолитической революции. Область распространения раннеземледельческих культур охватывает новые ландшафтные зоны, и именно здесь наблюдается наибольший расцвет, опережающий былую "прародину". Этому способствовали два обстоятельства. Во-первых, наличие зарослей дикорастущих растений, будучи устойчивой основой получения продуктов питания, как бы задерживало окончательную победу земледелия. Этим, видимо, надо объяснять и известное отставание в VI тыс. до н. э. горных племен Загроса по сравнению с хассунской культурой и затяжной период неолитической революции на северо-востоке Мексики. Во-вторых, расселяющиеся племена осваивали новые ландшафтные зоны, не характерные для районов естественного произрастания злаков. Это явилось интенсивным стимулом процесса сортообразования, когда человек получил большие селекционные возможности. Новые природные условия вели к возникновению новых, более продуктивных форм земледелия и прежде всего земледелия ирригационного.
35 Н. И. Вавилов. Ботанико-географические основы селекции. "Избранные произведения". Т. I. Л. 1967.
На археологических материалах ярко вырисовываются и качественно новые черты, характеризующие общество, перешедшее грань неолитической революции. Ее последствия прежде всего нашли отражение в экономическом базисе. Качественно новый характер хозяйства, направленного на производство пищи, был отмечен уже Ф. Энгельсом36 . Особенно велик был экономический эффект земледельческого труда. Палеоэкономические расчеты ясно свидетельствуют об уменьшении необходимого рабочего времени в этой новой отрасли хозяйственной деятельности. При подсечно- огневом земледелии индейцы майя, по данным этнографов, затрачивали 46 человеко-дней для обеспечения питания одной семьи. В современном Северном Ираке с архаическими формами трудоемкого ирригационного земледелия обработка б гектаров требовала 250 человеко-дней. Применим подобные расчеты к поселению Джейтун, которое полностью раскопано, что позволило определить число его жителей в 150 - 180 человек (около 30 семей). При расчете 0,5 кг зерна на человека в день годовая потребность всего населения джейтунского поселка составляет около 44 тонн. Для получения урожая в 44 т необходима посевная площадь в 20 гектаров. При вышеприведенных нормах современного Ирака эта площадь требует трудовых затрат в 800 - 850 человеко-дней. Учитывая несовершенство неолитических орудий, эту цифру ориентировочно следует увеличить втрое, что составит около 2500 человеко-дней. В этом случае при работе двух взрослых людей от каждой семьи это потребовало бы около двух месяцев труда, Подобные расчеты можно прокоррелировать еще в одном отношении. По экспериментальным данным, неопытный человек собирает каменным серпом за час 1,5 кг зерна. При десятичасовом рабочем дне 10 т могли быть собраны за 670 человеко-дней. Иными словами, при двух работниках от каждой семьи неолитические джейтунцы могли закончить жатву за 11 - 12 дней. При всей условности подобных расчетов и необходимости дополнительных данных (время на изготовление орудий труда, обработку зерна, приготовление пищи и т. п.) колоссальный экономический эффект земледелия по сравнению с присваивающей экономикой несомненен. Это был подлинный архимедов рычаг, который перевернул все общество.
Появление устойчивых и расширяющихся источников питания прежде всего сказалось на росте населения, увеличивая тем самым производительные силы, в которые сам человек входит важнейшим и неотъемлемым элементом. По сути дела, это был первый демографический взрыв, и недаром мы видим, как раннеземледельческие поселки заполняют археологическую карту Ближнего Востока. По данным этнографии, эпоха преобладания охотников и собирателей характеризуется плотностью населения от одного (австралийцы, бушмены) до 5 - 7 человек на 100 км2 (индейцы доколумбовой Америки). Исходя из этих цифр и опираясь на данные полностью раскопанного поселения Стар Карр, Р. Брейдвуд и Ч. Рид определили численность населения Англии и Уэльса в эпоху мезолита в 7500 тыс. человек37 . Плотность же раннеземледельческого населения те же авторы определили в 1 тыс. человек на 100 кв. км, исходя из современных данных по долине р. Чемчемал в Северном Ираке, где расположено известное раннеземледельческое поселение Джармо. Опираясь на подобные выкладки, демограф Э. Дивай38 предлагает следующие расчеты, для населения земного шара: ок. 300000 г. до н. э. - 1
36 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 21, стр. 33.
37 R. J. Braidwood, Ch. A. Reed. The Achievement and Early Consequences of Food- Production: A Consideration of the Archaeological and Natural-Historical Evidence. "Gold Spring Harbor Simposia on Quantitative Biology". Vol. XXII. N. Y. 1957, p. 24.
38 E. S. Deevey. The Human Population. "Scientific American", 1960, N 3, p. 196. О демографических методах в археологии см.: C. Gabel. Analysis of Prehistoric Economic Patterns. 1967, pp. 32 - 35.
млн. чел.; ок. 25000 г. до н. э. - верхний палеолит - 3,34 млн. чел.; ок. 10000 г. до н. э. - мезолит - 5,32 млн. чел.; ок. 6000 г. до н. э. - ранние земледельцы - 86,5 млн. человек. При (всей условности подобных наметок скачок в численности населения после неолитической революции несомненен.
Археологические материалы полностью подтверждают возрастание плотности населения в раннеземледельческую эпоху. Так, энеолитический Геоксюрский оазис в Южной Туркмении занимал площадь около 4 тыс. кв. км39 . На всех поселениях этого оазиса произведены раскопки, что позволило определить плотность застройки и рассчитать, что население оазиса в пору его расцвета составляло 4 тыс. - 5 тыс. человек40 . Это дает среднюю плотность населения в 1 тыс. - 1200 чел. на 100 км2 . В известном смысле на южнотуркменистанских памятниках может быть намечена и динамика роста населения за время неолита и энеолита. Например, площадь всех известных поселений джейтунской культуры составляет около 4 га, что в соответствии с плотностью застройки целиком вскрытых памятников соответствует населению в 1500 человек. Считая, что в этом хорошо изученном районе обнаружено по крайней мере 50% всех памятников, получим цифру неолитического населения в VI тыс. до н. э. около 3 тыс. чел., то есть примерно 14 чел. на 100 км2 . Но джейтунская культура - это время архаических земледельцев, общество только что завершившейся неолитической революции. В IV тыс. до н. э. на той же территории мы находим памятники общей площадью около 60 га, что при тогдашней плотности застройки дает население в 12 тыс. - 14 тыс. чел., то есть около 660 чел. ва 100 км2 . Существенную роль играло и то обстоятельство, что новая экономика резко сокращала территорию, абсолютно необходимую для обеспечения человеческих коллективов продуктами питания. Рост благосостояния, формы хозяйства, менее связанные с производственными травмами, особенно по сравнению с охотой, сказались и на увеличении продолжительности жизни. Если средний возраст неандертальцев составлял 29,4 года, то в неолитической Малой Азии он достигает 38 лет. Правда, и там мало кто доживал до возраста свыше 50 лет.
Уменьшение необходимого рабочего времени в производстве продуктов питания позволило направить дополнительные силы на другие отрасли экономики, в том числе и на удовлетворение возросших запросов общества, все более отчетливо вступающего в стадию относительного благосостояния. Повсеместный расцвет различных производств или первобытных ремесел был одним из наиболее заметных в археологии последствий неолитической революции. Обработка и приготовление пищи превращаются в производство, требующее много времени и сил, для обслуживания этого производства создается разнообразный инструментарий. В раннеземледельческих комплексах появляются изящно сделанные костяные ложечки. Весьма разнообразными становятся сосуды специализированных форм и назначения. Первоначально это были изделия из дерева (Чатал-Гуюк) и камня (Джармо), но вскоре они заменяются керамическими. Г. Чайлд справедливо придавал особенно большое значение керамическому производству, усматривая в нем древнейший прием утилизации химических превращений вещества.
Важнейшей отраслью производства стало строительное дело. Оседлый образ жизни стимулировал прогресс архитектуры, а производственные возможности общества позволяли уделять строительному мастерству все больше сил и внимания. Таково прежде всего строительство жилищ из камня, глинобитных блоков и сырцового кирпича. Вырабатываются специфические строительно-архитектурные навыки, приемы и кано-
39 Г. Н. Лисицина. Орошаемое земледелие эпохи энеолита на юге Туркмении. М. 1965, стр. 11.
40 В. М. Массон. Средняя Азия и Древний Восток, стр. 319.
ны. Эволюция общества ставит задачу постройки и специальных культовых зданий - святилищ. На Чатал-Гуюке это были сравнительно небольшие сооружения, специфика которых подчеркнута главным образом средствами декора. Позднее храмы увеличиваются в размерах, образуя объемную доминанту в облике раннеземледельческого поселка. Возрастающая плотность населения, накопление общественных богатств в условиях столь характерного для первобытного строя явления, как племенные междоусобицы, приводят к появлению фортификации, что обусловило дальнейшую специализацию строительного дела.
Важным разделом домашних производств становится ткачество, прогресс которого в условиях неолитической революции приводит к выращиванию специальных технических культур (хлопок в Новом Свете, лен на Ближнем Востоке). Рост благосостояния общества нашел яркое отражение в производстве различных украшений и предметов туалета. Таким образом, неолитическая революция явилась стимулом к возникновению и развитию целого ряда производств, перерастающих в специализированные ремесла. Однако выделение ремесла было лишь конечным следствием начавшихся процессов. Весьма разнообразное по своей, технологии домашнее производство древнейших земледельческих общин в социальном отношении еще сохраняло черты предшествующей эпохи. Домашние производства Джейтуна носили децентрализованный характер. Практически каждая семья занималась и изготовлением кремневых орудий личного пользования, и выделкой шкур, и кожевенным делом, и обработкой дерева. Аналогичным было положение и в пору верхнего палеолита, когда изготовление орудий внутри общества было рассредоточено по семьям41 . Вспомним, что в Австралии почти все орудия и средства труда, охотничье оружие, палки-копалки изготовлялись в процессе индивидуального труда42 . И именно разнообразие и усложнение домашних производств, явившиеся прямым следствием неолитической революции, подорвали эту устойчивую традицию. На этой технологической основе появляются мастера- профессионалы с узкой специализацией, обслуживающие потребности всех членов общины в силу своего членства в данной общине. Лишь на третьем этапе развития происходит собственно отделение ремесла от земледелия, появляются целые мастерские, где трудятся не один, а несколько профессионалов, а реализация их массовой продукции тесно связана с обменом как внутренним, так и внешним. Но это был уже новый период, отделенный от неолитической революции значительным отрезком времени.
Забвение этого длительного пути развития первобытного ремесла приводит, в частности, к объявлению некоторых раннеземледельческих поселков первыми городами. Мода на неолитические города, начавшаяся с дискуссии об Иерихоне43 , отнюдь не проходит44 . В количественном отношении, если даже, следуя за Г. Чайлдом, считать городом населенный пункт с числом жителей более 5 тыс. человек45 , лишь Чатал-Гуюк приближается к таким размерам. Однако относительно этого поселения нет данных об отделении ремесла от земледелия.
Имеет место явное преувеличение роли и характера обмена в эпоху существования Иерихона и Чатал-Гуюка. Э. Анати ссылается при этом
41 С. Н. Бибиков. Опыт палеоэкономического моделирования в археологии. "Тезисы докладов всесоюзной сессии, посвященной итогам археологических и этнографических исследований 1966 т.". Кишинев. 1967, стр. 12 - 15.
42 В. М. Бахта. Общественное производство у аборигенов Австралии и папуасов Восточной Новой Гвинеи. Автореферат кандидатской диссертации. М. 1963, стр. 5.
43 См. В. М. Массон. Докерамический неолит Иерихона. СА, 1958, N 3.
44 E. Anati. Prehistoric Trade and the Puzzle of Jericho. "Bulletin of American School of the Oriental Research", 1963, N 167; J. Mellaart. Catal Huyuk.
45 О термине "город" для древнейших периодов см. В. М. Массон. Становление раннеклассового общества на Древнем Востоке. "Вопросы истории", 1967, N 5, стр. 91.
на наличие в Иерихоне обсидиана из Анатолии, бирюзы из Синая, раковин из Средиземного моря и полагает, что жители Иерихона торговали солью, битумом и серой46 . Однако от Иерихона до моря немногим более ста километров, а экзотические раковины и в палеолитическую эпоху можно было обнаружить на больших пространствах. Сера и битум едва ли играли в жизни племен эпохи докерамического неолита особо важную роль, а в свете современных этнографических данных весьма сомнительно, чтобы жители Иерихона сумели утвердить и сохранить право монопольного обладания обширным бассейном Мертвого моря, этого естественного поставщика соли. Известно, например, что месторождения охры совместно эксплуатируются первобытными племенами с правом экстерриториальности для экспедиций, отправлявшихся за ее добычей47 . Для правильной исторической перспективы весьма важен факт широкого развития обмена у охотников и собирателей Австралии48 , где он отнюдь не нарушал натурального характера экономики аборигенов и не затрагивал основ их производства.
Степень развития обмена на Ближнем Востоке в эпоху неолитической революции может быть хорошо охарактеризована на примере распространения обсидиановых изделий49 . Здесь в VII-VI тысячелетиях до н. э. устанавливаются традиционные пути обмена обсидианом, но это был обычный обмен сырьем, и нет никаких признаков обмена продукцией ремесленников, предназначавшейся для продажи. Постепенное убывание процента обсидиановых изделий при удалении от источников добычи свидетельствует, надо полагать, о многоступенчатом обмене. В Иерихоне, например, который Э. Анати объявляет мощным торговым центром, это всего 1 - 3% каменных изделий. Некоторые исследователи справедливо заключают, что жителям Чатал-Гуюка, отстоящего от разработок всего на 200 км, вообще не нужны были посредники50 .
В свете этих данных представляется, что употребление термина "неолитический город" пока является преждевременной модернизацией51 . Однако появление крупных населенных центров, каким бы термином их ни обозначать, было одним из прямых последствий неолитической революции, лучше всего свидетельствуя о качественно новом состоянии обществ, прошедших этот важнейший рубеж. Присваивающая экономика не знает ничего подобного Чатал-Гуюку. Эта столица малоазиатских земледельцев является подлинным символом новой эпохи.
Есть основания полагать, что с неолитической революцией наступили значительные перемены и в идеологической жизни общества. Самый характер новых экономических форм с их сезонной цикличностью предполагал более глубокое, чем в эпоху охоты, понимание причин и следствий, вытекавшее из прямой хозяйственной необходимости, что отразилось на формирующихся первобытно-космических представлениях. Археология прямо свидетельствует по крайней мере о двух новых чертах религиозных воззрений. Это прежде всего антропоморфный облик духов и божеств, ярко представленный в материалах святилищ Чатал-Гуюка. Как известно, для ранних этапов развития религии такая антропоморфность не характерна52 . Вторая новая черта - появление упорядоченной системы культа, со специальным святилищем и, надо пола-
46 E. Anati. Op. cit., pp. 29 - 30.
47 Н. А. Бутинов. Разделение труда в первобытном обществе. "Труды" Института этнографии АН СССР. Т. IV. М. -Л. 1960, стр. 115 - 116.
48 Н. А. Бутинов. Указ. соч., стр. 114 - 119; см. также "Народы Австралии и Океании", стр. 196 - 204.
49 C. Ranfrew, J. E. Dixon, J. R. Cann. Obsidian and Early Cultural Contact in the Near East. "Proceedings of the Prehistoric Society", 1966, vol. XXIII, pp. 30 - 72.
50 Ibid., p. 52.
51 Это отметил и Г. де Контенсон в рецензии на книгу Д. Мелларта. См. "Antiquity", 1968, N 165, р. 73.
52 С. А. Токарев. Религии в истории народов мира. М. 1964, стр. 109.
гать, выделяющимся жречеством. Образование жреческой касты было необходимой частью новой экономической системы.
Высокая рассудочность, способность к абстракции ранних земледельцев с особой силой проявились в их искусстве. Даже в охотничьих фресках Чатал-Гуюка забыт чарующий реализм палеолитических анималистов. Фигуры животных здесь аппликационно условны, во многом скованны и схематичны. Зооморфные персонажи здесь скорее являются элементом ритмичной композиции (как в сцене с грифами), чем самоутверждающим образом. Именно композиционная ритмика и орнаментализм являются тем новым, господствующим направлением, которое утверждается теперь в искусстве. Другой новой и важной чертой в искусстве является все большее внимание к образу человека, хотя бы этот образ и был всего лишь камуфляжем для персонификации абстрактных сил. В Чатал- Гуюке человек - 'непременный участник массовых охотничьих сцен, поворот к чему наметился уже в мезолитическую эпоху53 . В антропоморфном облике выступают божества святилищ, для мелкой пластики в отличие от большинства объектов палеолитической скульптуры теперь характерна детальная проработка лица нередко с предельно укрупненными глазами, подчеркиваемыми инкрустацией. Человек, добившийся прорастания колоса из посаженного им зерна и тем самым одержавший принципиально важную победу над силами природы, достигает известной степени самоутверждения. И хотя в памятниках искусства это пока еще не персонифицированная личность со своим собственным внутренним миром, а рядовой член коллектива, несущий скорее этнические, чем индивидуальные черты, сущность происшедших перемен в высшей степени показательна.
Еще труднее судить о социальных аспектах неолитической революции54 . Представляется, что в этом отношении ее последствия были особенно существенны в четырех отношениях. Во-первых, наличие устойчивого и постоянного прибавочного продукта, распределяемого в рамках традиционной общественной системы, и возрастающее разделение труда создавали реальные условия для возникновения имущественной дифференциации. Во-вторых, резкое повышение производительности труда отдельного индивидуума, а тем более отдельной семьи, создающих прибавочный продукт, стало экономической предпосылкой возникновения эксплуатации." В-третьих, повышение общего благосостояния и возрастание конкретной результативности труда вели ко все большему расширению сферы личной собственности и индивидуального пользования. И, в-четвертых, самый характер новой экономики, и особенно в земледелии, вел к усложнению организационных функций родового строя, повышению роли вождей как руководителей трудовых процессов и жрецов как кастовых хранителей традиционного опыта, начатков агротехнических знаний. Таким образом, неолитическая революция потенциально несла гибель первобытному строю, в недрах которого она совершилась, хотя непосредственно после ее победы не происходило еще существенного нарушения первобытного равенства.
Как показывают имеющиеся материалы, неолитическая революция- это генеральный путь развития человечества к раннеклассовому обществу. По существу, стук мотыг первых земледельцев в горах Загроса возвещал закладку фундамента цивилизации. Не случайно именно в зоне древнейших очагов неолитической революции мы находим затем и первые раннеклассовые общества Старого и Нового Света.
53 А. А. Формозов. Памятники первобытного искусства. М. 1966, стр. 22.
54 См., например, интересную попытку сопоставить строй аборигенов Австралии и ранних земледельцев Новой Гвинеи (см. В. М. Вахта. Указ. соч.).
New publications: |
Popular with readers: |
News from other countries: |
![]() |
Editorial Contacts |
About · News · For Advertisers |
Digital Library of Ukraine ® All rights reserved.
2009-2026, ELIBRARY.COM.UA is a part of Libmonster, international library network (open map) Keeping the heritage of Ukraine |
US-Great Britain
Sweden
Serbia
Russia
Belarus
Ukraine
Kazakhstan
Moldova
Tajikistan
Estonia
Russia-2
Belarus-2