К идеям, создаваемым на наших глазах русскими неоязычниками, можно подходить с трех разных позиций. С точки зрения профессиональных ученых (историков, археологов, этнографов и лингвистов), речь идет о деятельности дилетантов, не только искажающих "научные факты", но и прибегающих к откровенным фальшивкам ("Влесова книга") в поиске псевдонаучных оснований для своих фантастических построений. Поэтому такие ученые стараются не замечать деятельности неоязычников или, в крайнем случае, яростно критикуют их за "искажение исторической истины". Вторую позицию занимают правозащитники, обнаруживающие в идеологии неоязычников признаки шовинизма и расизма и поэтому обвиняющие их в возбуждении межэтнической розни. Оба эти подхода, разумеется, имеют свои серьезные основания. Но возможен и третий подход, связанный с изучением самих основ неоязыческого мировоззрения, включающих отношение к таким вечным вопросам бытия, как жизнь и смерть, человек и природа, личность и общество, тендерные отношения, символика и пр. Именно об этом и пойдет речь в данной работе.
Но начать следует с определения. В западной науке раздаются голоса о том, что использование введенного христианами термина "язычники" некорректно и должно быть оставлено, так как имеет негативные коннотации [1]. Однако и такие авторы признают, что некоторые западные общины сами называют себя языческими. В России одно из самых авторитетных общинных объединений, Круг Языческой Традиции (КЯТ), также вполне осознанно использует этот термин, не видя в нем ничего зазорного. Поэтому и я считаю его вполне приемлемым. Вместе с тем, лидеры КЯТ протестуют против термина "неоязычество", утверждая, что они восстанавливают "исконную традицию" дохристианского времени (см., например: [2. С. 66]).
Однако имеется множество аргументов, позволяющих в этом сомневаться. Наиболее очевидные из них следующие. Во-первых, нынешние язычники активно пользуются не только кириллической письменностью, принесенной на Русь христианами (у первобытных славян-язычников письменности вовсе не было), но и Интернетом, что для аутентичного язычества аномально. Во-вторых, они представляют себя родовыми общинами, "воспроизводящими родовые (языческие) отношения в новых поколениях" и принадлежащими к "одному ро-
Шнирельман Виктор Александрович - д-р ист. наук, главный научный сотрудник ИЭА РАН.
стр. 3
ду-племени", хотя ничего общего с аутентичными родовыми общинами у современных организаций городских обитателей не обнаруживается1 . В-третьих, первобытные религиозные верования были теснейшим образом связаны с традиционным образом жизни и социальной организацией, что также отсутствует у современных язычников. В-четвертых, стремясь защищать древние курганы не только от хищнического разрушения, но и от археологов, современные язычники не осознают, что они бы ничего не знали ни о курганах, ни о погребенных в них людях, если бы не было современной науки. В-пятых, в языческие времена у славянских племен не было и никакой унифицированной системы верований. Такая система создается лишь ныне нашими современниками. Наконец, в-шестых, существует немало язычников, предпочитающих называть свои верования "этническими". Но никаких этнических (в современном смысле) образований в первобытности не было, а были родо-племенные общности, имевшие совершенно иные основания и иную структуру. Все это говорит о том, что нынешние язычники являются людьми, тесно связанными со своей эпохой, с ее социальными отношениями и понятиями. Между ними и исконными язычниками - целая пропасть. Вот почему мне представляется разумным сохранить термин "неоязычество"2 .
Смерть Советского Союза - рождение неоязычества
Советский период отличался от дореволюционного не только политическим устройством, но и концепцией жизни и смерти. Царская империя подчеркивала свою преемственность в истории, а советская власть всеми силами стремилась освободиться от "темного" исторического прошлого. Царская империя отличалась консерватизмом и ценила традицию, а советская власть ломала все прошлые традиции и устремлялась вперед к "светлому будущему". Все это, безусловно, влияло на концепцию жизни и смерти. Православных в царской империи успокаивала мысль о возвращении в "царство небесное", "царство Христово". А советские люди жили ради будущего, ради построения грядущего счастливого общества на земле. Соответственно, для православных смерть означала воссоединение с предшествующими поколениями, встречу с предками, хранителями вековых традиций, а для советских людей она знаменовала вступление в когорту героев, отдавших жизнь за светлое будущее. Поэтому будущее значило для советских людей много больше, чем прошлое, и глубокое знание истории поначалу не представляло большой ценности.
1 Отдав 20 лет изучению первобытных и традиционных обществ, я с сожалением обнаруживаю, что нынешние адвокаты "родо-племенных религий" вовсе незнакомы с огромной научной литературой, посвященной этим сюжетам. С научной точки зрения, странно звучит утверждение язычников о том, что они будто бы "воспроизводят родовые отношения в новых поколениях". Столь же странно звучит стремление Н. Сперанского познать "первоначальные (т.е. дохристианские. - В. Ш.) ценности нашего народа" (см.: [3]). Ведь неясно, о каком "народе" может идти речь для дохристианской Руси, наполненной различными племенными общностями, не ощущавшими никакого единства. Поэтому у неоязычников и встречаются такие нелепости, когда, например, Калининградская "Община Сколотое", присвоив себе скифское имя, почитает древние прусские святыни, хотя ни скифы, ни пруссы не имели никакого отношения к древним славянам! Возможно, все это происходит потому, что роль духовных лидеров взяли на себя люди, далекие от гуманитарных наук и поэтому незнакомые со спецификой гуманитарного знания.
2 Термин "неоязычество" используют и другие исследователи (см. [4 - 7]).
стр. 4
Вместе с тем советская власть десятилетиями внушала людям идеи коллективизма и нерушимой общности. Эти идеи воспринимались людьми на двух уровнях: на одном - как общность "советского народа", или гражданская общность, на другом - как этническая или этнокультурная общность. Первое лучше усваивалось русскими и обрусевшими людьми, второе - титульными народами республик разного уровня, а также этническими группами, ощущавшими дискриминацию. Однако в условиях авторитарного режима никакого гражданского общества в СССР так и не возникло. Зато советские механизмы формирования власти и ее реальные действия прямо или косвенно укрепляли этническую идентичность как чувство принадлежности к примордиальной общности. В частности, в послевоенный период советские условия существования консервировали традицию и прививали людям чувство "самобытности". Ведь, с одной стороны, только коренные народы, способные продемонстрировать свою самобытную культуру, могли рассчитывать на получение автономии или каких-либо иных льгот и привилегий. С другой же - в условиях сталинских депортаций народов и продолжавшейся дискриминации этих народов в последующие десятилетия люди в особенности ощутили свою нерасторжимую связь с этнической принадлежностью, делавшей их объектом преследований или, напротив, открывавшей путь к льготам независимо от личных качеств.
При этом, как ни парадоксально, концепция самобытности исключала религию (ибо советское общество подчеркивало свой атеизм), но в то же время включала народную обрядность. В 1960 - 1970-х годах такое отношение к действительности стало даже укрепляться властями под лозунгом создания новой советской обрядности. Некоторые исследователи объясняют это тем, что к 1960-м годам марксизм-ленинизм утратил свою революционную притягательность и превратился в "очень консервативный набор идеологем, оправдывавших и поддерживавших существующий порядок" [8. Р. 24]. Поэтому введение социалистических обрядов, начиная с 1960-х годов, было "попыткой лидеров остановить закат политической религии" [8. Р. 43]. При этом, восстанавливая народные праздники, советские чиновники "стремились убрать оттуда, насколько возможно, их христианское содержание, оставляя нетронутым языческое. Восстановление язычества не рассматривалось как угроза, в отличие от роста общественного интереса к церкви" [9. Р. 46] (см. также: [8. Р. 137 - 139]).
Разочарование в идее коммунизма, нараставшее с 1960-х годов, заставило советского человека обратиться к прошлому. Чем более призрачным и неустойчивым казалось будущее, тем привлекательнее становилась идея прошлого. Кульминацией таких настроений стал нашумевший роман В. Чивилихина "Память" (1982), по выходе которого многие принялись изучать свою генеалогию. Идея счастливого будущего быстро сменилась страстным желанием вернуться к корням, что стало поворотным моментом в умонастроениях советского человека и обозначило его сдвиг к постсоветской модели. Это же послужило важным рубежом в становлении неоязычества (см.: [10. С. 226 - 237]), и не случайно первая русская националистическая организация, сознательно выковывавшая неоязыческие идеологемы, взяла себе название "Память"3 .
3 Один из организаторов движения, В. Емельянов, вспоминал, что "Память" была задумана как языческая, антихристианская организация (см.: [11. С. 3]).
стр. 5
Родившись в последние советские десятилетия и став нелегитимным ребенком советской власти в эпоху ее распада, русское неоязычество восприняло целый ряд советских представлений и стереотипов4 . Среди них - этническое видение действительности, вера в примордиальный образ народа (этноса), преклонение перед "народной (крестьянской) традицией", приоритет коллектива (органической общины) перед личностью, вера в живительную силу родной земли, а также глубоко укоренившееся ощущение постоянно нависавшей над страной угрозы, исходившей от якобы безусловно враждебного окружения. В том же ряду стояли полное неприятие христианства и ксенофобия. Но если для советской власти борьба с христианством и ксенофобия вытекали непосредственно из государственной идеологии атеизма и противостояния капиталистическому Западу, то в головах неоязычников обе эти концепции смешались и превратились в защиту России как "русского государства" от "инородцев" и их "разрушительного влияния". В то же время они продолжают верить в "счастливое будущее", ища опору не в дискредитировавшем себя в их глазах рациональном "марксизме-ленинизме", а в иррациональных традиционалистских концепциях5 .
Вот, например, как были сформулированы задачи Славянского неоязыческого движения "родноверов" на Вече, состоявшемся 7 августа 2004 г. в г. Кобрин (Белоруссия): "В условиях глобальной цивилизационной, идеологической и информационной войны против наших народов Родная Вера становится реальной духовной альтернативой чужеродным космополитическим системам. Противники используют старые и новые, все более изощренные формы агрессии против наших народов. В духовной сфере - это навязывание авраамических религий, насильственная евангелизация общества, подмена этнических религий искусственно созданными псевдоучениями, зомбирующими людей. В связи с этим мы считаем, что необходимо поставить вопрос перед правозащитными организациями о неправомерности монополии авраамических религий, ведущей к сращиванию церкви и государства, а также принудительной христианизации населения в государственном масштабе через СМИ, систему дошкольного и среднего образования".
А вот как "родноверы" понимают свою идентичность. "Родовое Славянское Вече решило считать славянскими родноверческими общинами те, которые генетически принадлежат к славянскому роду (суперэтносу); чтят традиционный славянский обычай; считают Родовое мировоззрение основным; славят исконных Славянских Богов (славянский политеизм)" [15]. Еще четче дорогую для этих неоязычников мысль выражает пользующийся у них высоким уважением волхв Доброслав (А. Добровольский): "Под кровью необходимо понимать жизненное наследие расы... Кровь является носителем особой сокровенной силы.
4 Многие деятели неоязыческого движения подчеркивают свою приверженность идеям коммунизма и коммунистической морали. Для них язычество представляется не религией, а идеологией или мировоззрением. Религию они отождествляют с "мракобесием", что полностью соответствует установкам советского атеизма (об этом см.: [12]). По словам национал-социалиста Доброслава, "природопожирающий капитализм есть уродливое порождение иудо-христианской цивилизации". Он призывает: "ЕДИНСТВЕННЫЙ ВЫХОД ИЗ ТУПИКА -НАЗАД. Назад к своим изначальным языческим ценностям, назад от культа наживы к культу Жизни, назад к своей солнечной религии - обожанию Природы" [13].
5 В этом они солидарны с некоторыми европейскими левыми, также обратившимися к иррационализму, как это отметил П. Бурдье [14. Р. 185].
стр. 6
Чистота крови является сокровищем. Нарушить чистоту рода, значило навсегда утерять родство с Предками-Покровителями" [16].
Следовательно, главными основаниями деятельности "родноверов" являются, с одной стороны, вера в биологический (расовый) характер этнической общности, а с другой - стремление защитить ее культурные основы от размывания в условиях глобализации. При этом самым страшным противником им видятся мировые ("авраамические") религии, подрывающие идею "самобытности". Поэтому для главы Союза Славянских Общин Славянской Родной Веры (ССО СРВ) В. С. Казакова первостепенную важность представляют такие символы, как "одна Родина, одна кровь, один язык, одна вера" или, короче, "Природа, Родина, Народ"6 [17]. А первым правилом Славянской общины Свентовида (г. Славянск-на-Кубани) является "стремление к языческому будущему НАЦИИ" [18]. Правда, для некоторых других активистов неоязыческого движения знаковыми символами служат "род, семья, община, племя, народ, Земля и Природа", а не нация и национальность. В этом смысле ССО СРВ с его нездоровым интересом к "кровному родству" противостоит КЯТ, деятели которого 17 марта 2002 г. подписали Битцевское обращение, направленное против расизма и неонацизма в языческом движении (это - новое веяние в неоязыческом движении, ибо до конца 1990-х годов многих его лидеров коричневые тенденции не особенно тревожили).
Неоязычество и этнонационализм
Неоязычество ознаменовало поворот советского национализма к религии и расиализации действительности. В прошлом немало специалистов по национализму (начиная с Карлтона Хейеса [19]) сравнивали его с секулярной религией (о концепции гражданской и политической религии см.: [20 - 22; 8. Р. 37 - 44; 23 - 24]). Похоже, что в XXI в. секулярная религия превращается в религию настоящую с креном к фундаментализму, тем более что, как показал Хейес, национализм унаследовал многие особенности религии, прежде всего христианства (миф, ритуал, процессии, памятные места, культ святых, священные тексты и символы, гробницы великих людей и пр.). Двести лет национализма не привели человечество к счастью, и сейчас национальное государство переживает кризис. Национализм, как и коммунизм, постигло глубокое разочарование. Глобализация вызывает у людей смешанные чувства и заставляет многих обращаться к культурным корням. Отсюда рост фундаментализма, провозглашающего, что теперь не будущее, а именно прошлое нуждается в защите. Весьма ярко и последовательно это представлено Славянским неоязычеством, сознательно объединяющим религию с этнонационализмом7 . Ведь и неоязычество, и национализм объявляют Богом нацию или этническую группу, превращая их в эпических героев, первопредков8 .
6 Этот лозунг взят у "национал-социалистического язычника" Доброслава (см.: [13]).
7 Характерно, что тот же лидер ССО СРВ В. С. Казаков не делает различия между религией и идеологией.
8 Здесь уместно вспомнить, что в 1790-х годах в революционной Франции были попытки ввести религию Разума, а затем - поклонение Высшему Существу. Это и было тогда религией национализма (см.[19. Р. 56]).
стр. 7
Вот почему особую ценность для неоязычников приобрела "чистая традиция", якобы чудом избежавшая чужеродного влияния. Эта логика естественным образом приводит русских и украинских неоязычников к образу дохристианской Руси, еще не испорченной "инородцами"9 . Именно этой Руси приписывается головокружительная история, изобретение письменности, необычайная мудрость, непревзойденная боевая слава, создание первых мировых империй, господство над другими народами и щедрое наделение их своими культурными достижениями. Такая неизбывная ностальгия по отдаленному прошлому делает понятным необычайный расцвет псевдоисторического мифотворчества в среде русских и украинских неоязычников. Поэтому их религиозные трактаты очень часто напоминают историософские сочинения.
Тем самым идеология, исповедуемая русскими и украинскими неоязычниками, позволяет причислять их к категории этнических националистов. Действительно, большинство из них по старой советской традиции отождествляют этническую группу с этнонацией10 . Например, для Доброслава "язычество дословно - то же, что и народность. Народное языческое мирочувствование есть чувство кровное, национальное, в отличие от международных религий христианства и ислама" [25]. Так язычество отождествляется с национализмом или, точнее, этнонационализмом, и это столь же характерно для украинских пропагандистов неоязычества [26. С. 4 - 5; 27. С. 95] (см. также [28. С. 38 - 39]), как и для марийских [29. С. 53 - 59] или латышских [30. С. 80 - 113]. Ведь ведущее место в их иерархии ценностей занимают ценности этнические - во-первых, этническая культура, включая религию, а во-вторых, этнократическое государство. Но "этническую группу", "общину" (Gemeinschaft) они ставят выше государства. В соответствии с доктриной "самобытности", неоязычники убеждены в том, что каждая этническая группа уникальна во всех своих проявлениях, т. е. должна по определению обладать не только самобытными языком и культурой, но и своей собственной "этнической религией". Последние ежегодные международные конгрессы неоязычников, начиная с 1998 г., регулярно объявляли себя Конгрессами этнических религий11 . На бывшей европейской части СССР лишь литовские неоязычники стараются избегать этнизации своей религии. Они предпочитают говорить о "балтийской духовной традиции", придавая ей территориальное, а не этническое значение [32. С. 11 - 12].
Бессмертие народа
Для "этнической религии" достаточно типичны взгляды лидера киевских язычников Зореславы (Г. Лозко), опубликовавшей в 1994 г. книгу об "украинском язычестве". В ней она сделала попытку систематизировать древнеславян-
9 В России корни такого яростного неприятия внешнего влияния уходят к славянофилам, негативно воспринимавшим любые культурные заимствования, презрительно называя их "подражанием".
10 В известной степени это справедливо, ибо термин "язычество" есть ничто иное, как калька с греческого "этнос".
11 Показательно, что этот подход смыкается с тем, который демонстрирует духовный лидер французских Новых правых А. де Бенуа, высоко оценивающий язычество именно за его способность сохранять и подпитывать локальные культурные идентичности (см.: [31. Р. 186]). Не случайно руководимое А. Аратовым (Огневедом) издательство "Русская Правда" выпустило недавно его книгу "Как можно быть язычником" (М., 2004).
стр. 8
ские мифы и верования, описать обряды и продемонстрировать, как эти исконные духовные ценности были вытравлены христианством. Лозко прославляет самобытную народную культуру, якобы не поддающуюся ни влиянию "имперского центра", ни соблазнам зарубежных духовных веяний. В язычестве она видит исконную этническую религию украинского народа, будто бы пронесенную тем через всю свою историю, несмотря на попытки враждебных сил искоренить ее. Она убеждает своих последователей в том, что украинцы как единая этническая общность существовали задолго до появления в Восточной Европе христианства. Тем самым все, что ей известно о древнем славянском язычестве, она приписывает именно украинцам [28].
Свою идею о том, что язычество является "этнической религией" украинцев, Лозко в последние годы регулярно развивает на научных конференциях и симпозиумах (например, в июле 1997 г. и в апреле 1998 г. в Киеве). При этом она всячески отмежевывается от "новых религиозных движений", настаивая на том, что ее собственная вера является самобытной и одной из древнейших. Себя и своих соратников она объявляет "правопреемниками этнической Церкви, которая была запрещена в 988 г." [33. С. 4 - 5]12 . Она призывает поклоняться природе, а не "богочеловеку", и настаивает на том, что спасение природной среды связано с культивацией "высокого уровня этнической энергии" у "коренных этносов". Ибо только последним дано сохранить естественную природу от уничтожения. При этом этнос Лозко понимает как "кровнородственную общность людей", обладающую своими самобытными культурой, языком и религией, имеющую общие исторические воспоминания и занимающую единую территорию. Лозко утверждает, что "этнические религии" возникают естественным путем. Иными словами, она выступает убежденной сторонницей примордиалистских взглядов, причем и таких крайних, которые занимаются биологизацией этноса. Не случайно она пытается поправлять Л. Н. Гумилева и утверждает, что этносы отличаются друг от друга не только ментально, но и генетически. Это якобы и создает различия в их поведении. Мало того, отождествляя этнос с нацией, а язычество с национализмом, Лозко пытается монополизировать и идею украинского национализма13 [35. С. 47 - 48] (см. также: [28. С. 38 - 39]).
Аналогичным образом петербургский создатель "Русской Религии" В. М. Кандыба утверждает, что поведенческие стереотипы и ценностные ориентации передаются якобы генетически [36. С. 9,104, 201]14 . Признавая эволюционные изменения и расовые смешения, он специально оговаривает: "Единственно, что не менялось, это природная генетическая воинственность - "русский дух", абстрактное мышление, склонность к ничем не ограниченной свободе, внутренняя доброжелательность и гостеприимство" [37. С. 25] (см. также: [38. С. 30.]). То же самое можно встретить во множестве других неоязыческих произведений. Например, симпатизирующий неоязычеству писатель Ю. Петухов доказывает, что "при естественных условиях развития крупные смешанные культурно-этнические сообщества практически неистребимы, они могут существовать, внешне изменяясь, но сохраняя первичные формы внутренне, десятки тысячелетий" [39.
12 Той же установки придерживаются и русские неоязычники. Например, в Уставе ССО СРВ записано: "Союз является правопреемником государственного вероисповедания России, запрещенного в итоге правительственного переворота 988 - 990 гг." [34].
13 Лозко является главой Объединения Родноверов Украины и входит в праворадикальное движение А. Богорода.
14 Эту книгу написал В. М. Кандыба.
стр. 9
С. 229 - 230]. Аналогичные представления популярны и на Западе, и один автор определил их как "представление о вневременном прошлом, до недавнего времени не изменяющемся, если не считать тривиальных или циклических процессов" [40. Р. 1264].
Так, "дух народа", этические представления и задатки выносятся за рамки истории и становятся вечными внеисторическими категориями. Это соответствует идее бессмертия этнической группы, пронизывающей сочинения неоязычников. Ставя группу ("народ") выше личности, неоязычники озабочены, прежде всего, идеей бессмертия народа. Тем самым, будучи неотъемлемой частью своего народа, и человек получает надежду на бессмертие. Например, по словам Кандыбы, "объективно существует не отдельный смертный человек, а бессмертное человеческое сообщество, в котором навечно сохраняются только духовные ценности" [37. С. 380]. Человеческих индивидуальностей Кандыба не признает, для него существенны лишь крупные интегрированные человеческие общности. Они-то и являются единственными объективными целостностями, только с их существованием и следует считаться.
Концепции времени
Вряд ли кто-либо станет спорить с тем, что жизнь этнической группы длится несравненно дольше, чем жизнь одного человека. Однако вычислить длительность жизни народа еще не удавалось ни одному ученому. Между тем неоязычники смело берутся за решение такой задачи. Они пользуются одновременно двумя моделями времени: одна - циклическая (ее символизирует свастика), другая - линейная, причем отсчет времени часто ведется от момента ухода под воду легендарного континента (Атлантиды или Арктиды). Циклическая система связана с природным циклом и временами года; она же рассматривает жизнь и смерть как вечный круговорот и "вечное возвращение" (М. Элиаде). Не случайно среди неоязычников сильна тяга к индуизму с его идеей реинкарнации15 . А линейная система придает нации невиданную протяженность во времени и делает ее бессмертной, подчеркивая неизменность ее духа.
Лидеры Калужской славянской общины и Обнинской ведической общины "Трояна" начинают "славянский календарь" с 11 999 г. до н. э. [42. С. 70]. Почему? Здесь речь идет о книжных знаниях, почерпнутых из работ атлантологов, где говорится о том, что индийская хронология начинается якобы с 11 652 г. до н. э., а хронология индейцев-майя - с 11 653 г. до н. э.16 Правда, остается неясным, какое отношение эти хронологии имеют к "славянской эре". Еще удивительнее то, что авторы вовсе не намерены слепо им следовать. В первом издании своей книги они рекомендовали "для удобства" начинать отсчет времени с
15 В свое время М. Элиаде полагал, что современный человек полностью расстался с такими представлениями, приняв идею линейного времени и согласившись с необратимостью событий (см. [41. С. 23]). Однако изучение мифов современного неоязычества показывает, что архаические воззрения древних до сих пор имеют высокий спрос.
16 Сведения о календаре майя восходят к работам фламандского путешественника Шарля-Этьена Брассера, первого переводчика хроник майя, узнавшего о них из книги Диего де Ланды. По-своему интерпретируя данные этих хроник, именно Брассер выдвинул в 1864 г. идею, по которой майя якобы знали о гибели Атлантиды, произошедшей будто бы около 9937 г. до н.э. (см. об этом: [43. Р. 56 - 57]).
стр. 10
11999 г. до н.э. ("От Спасения Мира"), ибо тогда, по их мнению, 1997 г. легко становился 13997 годом17 .
В любом случае, если для христиан основными точками отсчета служат сотворение мира и рождение Иисуса Христа, то у многих неоязычников это связано с легендарной датой гибели Атлантиды или гипотетической Прародины. Правда, разные неоязыческие общины и движения пользуются разными датами. В отличие от "славян-родноверов", петербургские "венеды" начинают свою эру с 13000 г. до н. э., а украинцу Л. Силенко больше полюбился 9000 г. до н.э. Владивостокская "Славянская православная община "Щит Симаргла"" начинает свою эру то с 5508 г. до н.э., то с 23908 г. до н.э.
Зато московская община "Родолюбие" порывает с этой традицией и ведет отсчет времени от основания некого "Славенска Великого", заложенного будто бы в 2591 г. до н.э. "Содружеству Природной Веры "Славия"" больше полюбился 964г., год высшего военного успеха Святослава, когда он победил Хазарию. Активисты КЯТ ведут счет времени от падения последнего прибалтийского языческого центра, Арконы (1168 г.).
Украинский неоязыческий журнал "Сварог" также призывает к отказу от григорианского календаря и восстановлению исконного языческого. Он провозглашает: "Пока украинцы будут находиться в плену иудейско-христианского календаря и религии, у еврейских раввинов будет основание заявлять о том, что "все народы будут служить только Иегове"" [47. С. 39]. Поэтому украинские неоязычники живут по своему языческому календарю, регулярно устраивают собственные празднества и обряды и имеют свое вероучение "Волховник" [28. С. 81 - 91] (о праздновании Перунова дня см.: [48. С. 41]). Они начинают свою эру с рождения "украинской цивилизации"18 (т.е. "трипольского времени"), датируя это событие 5508 г. до н.э. [49]. В любом случае, упомянутые линейные хронологии придают народу запредельную древность и делают его фактически бессмертным.
В то же время не забыто и циклическое время, с которым связана идея периодических взлетов и падений. У омских "инглингов"19 календарь основан на 144-летних циклах. Этот календарь самобытен до предела и не находит аналогий нигде, даже в славянской традиции, хотя лидер "инглингов" А. Хиневич и
17 Позднее Казаков "исправился" и теперь начинает "славянскую эру" с 12000 г. до н.э. Такие манипуляции с цифрами характеризуют неоязычество как инновацию, ибо древнее язычество включало идею магии чисел, которые невозможно было поменять просто по желанию. Например, заявляя, что зодиакальная эпоха, т.е. интервал между сменой знаков весеннего равноденствия, длится будто бы 2160 лет и что двенадцать таких эпох составляют "год Сварога" (см., например: [44. С. 5]), А. И. Асов определяет продолжительность этого периода "около 27000 лет" (а не 25920 лет как это следует из строгих математических расчетов). В дальнейшем он уже безоговорочно пользуется цифрой 27000 лет, ибо иначе его хронология существенно разойдется с исторической, которой он пытается следовать для позднейших эпох (ср. [45. С. 34, 165, 173]). Между тем, строгость, а не приблизительность (!) астрологических подсчетов диктуется тем, что в их основе лежат священные числа. Например, в основе ведической традиции лежали магические числа 3, 7, 12 и 72, а вавилонские жрецы использовали числа 1, 72 и 200 (см.: [46. Р. 163]).
18 Эту "украинскую цивилизацию" (Аратта), располагавшуюся якобы на территории первобытной Украины, выдумал бывший археолог Ю. Шилов, пользующийся большим авторитетом у современных язычников.
19 Последователи неоязыческой Древнерусской инглиистической церкви "Джива Храм Инглии", возникшей в 1991 г. и запрещенной властями Омска в 2004 г. Термин "инглинги" взят из скандинавской мифологии.
стр. 11
настаивает на его славянском характере. Год начинается с 20 сентября, каждый год имеет свое обозначение (Белой Собаки, Белого Тура и пр.)20 и состоит из 9 месяцев, а неделя - из 9 дней [50. С. 7; 51. С. 56 - 57].
Совмещение обеих моделей времени представляется неоязычникам очень важным, ибо оно позволяет им надеяться на возрождение Российской империи. Например, история русских в изображении Кандыбы сводится к бесконечным взлетам и падениям - образованию крупнейшей мировой империи, охватывающей едва ли не добрую половину Старого Света и уж во всяком случае Евразию, и ее крушению и распаду на многочисленные народы и государственные образования, вступавшие в кровопролитные войны друг с другом [37. С. 90]. Такие циклы будто бы повторялись в истории неоднократно. Чтобы придать идее циклического развития элемент наукообразия, Кандыба относит известные археологические культуры неолита и бронзового века к палеолиту, затем "организует" мировую катастрофу и снова описывает те же самые культуры, но уже в соответствии с их реальным местом в археологической хронологии. Эта концепция нужна автору для того, чтобы, во-первых, легитимизировать право русского народа как минимум на все земли бывшей Российской империи или СССР, а во-вторых, вселить в читателя надежду на восстановление целостности и могущества Российского государства во всем его прежнем объеме. Любопытно, что, утверждая неистребимое стремление "русов" к построению всеобъемлющей Империи от Тихого океана до Атлантического, автор одновременно отмечает их свободолюбие, якобы мешавшее созданию единой централизованной власти на всей "Русской земле" [37. С. 106].
В то же время он широко применяет и линейную систему времени, всерьез уверяя читателя, будто Ригведа была древнейшей священной книгой "русов" еще 18 млн. лет назад (эта дата взята у Блаватской)! Одновременно он утверждает, что Ригведа была написана "прародителем русов" Орием 10 млн. лет назад. И это еще не все. Он скрупулезно перечисляет "древнерусские священные книги", тщательно указывая автора и ставя дату, ориентируясь на запросы современного образованного читателя. Среди таких книг, кроме Ригведы, оказываются Веста (автор Вариг, 3 млн. лет назад), Авеста (автор Йима, 200 тыс. лет назад), Книга Велеса (автор неизвестен, 100 тыс. лет назад), Веды (автор Афет, 38 тыс. лет назад), а также, кроме прочих, Рамаяна (автор Рама, 3228 г. до н.э.), Бхагават-гита (автор Кришна, 3102 г. до н.э.) и даже Илиада (автор Боян, XIII в. до н.э.) [37. С. 3 - 4].
Я намеренно привел этот список, наглядно демонстрирующий основной метод автора - отказ от установленных учеными исторических дат и их сознательное искажение, причем даже в случае с источниками, авторство и время создания которых хорошо известны. Скажем, если об авторстве и датировке некоторых других книг21 еще можно спорить, то хорошо известно, что Бхагават-гиту написал Шри Шримад А. Ч. Бхактиведанта Свами Прабхупада (1896 - 1977), основатель Международного общества сознания Кришны. Что уж говорить о Гомере, признанном авторе Илиады? Но Кандыбу такие "мелочи" мало волнуют. Лишь в одном случае он скрупулезно следует фактам, связывая Коран с дея-
20 Здесь обнаруживаются явные восточные ассоциации, хотя Хиневич и настаивает на полной независимости этой "славянской" традиции.
21 Я не говорю о совсем уж фантастических произведениях типа Весты или подделках типа "Влесовой книги".
стр. 12
тельностью пророка Мухаммеда. Вместе с тем в приведенном им "списке священных книг" самым таинственным образом не указана Библия, несмотря на то, что евреев Кандыба объявляет "южными русами". Все это происходит не от необразованности или забывчивости автора, хорошо знакомого с историей создания древних священных книг [52. С. 31, 38, 41 ел.]. Однако он убежден, что политические приоритеты единства Отечества ("Русской Империи") и потребности "Русской Религии" выше любой исторической истины.
О циклическом времени и смене веков (от Золотого до Железного) пишет один из старейших идеологов современного русского неоязычества, руководитель Центра "Купала" Всеслав (Г. Якутовский), последователь Р. Генона и М. Элиаде, пытающийся обосновать этим свою теорию "социал-коммунизма" и "возрождения русской нации". Он пророчествует о том, что в результате Третьей мировой войны человеческая история закончится, но затем люди превратятся в "шестую расу" и начнется новый Золотой Век. Это произойдет после решающего столкновения "Сил Света" и "Сил Тьмы". К Силам Света он причисляет "подвижников", не связанных с коммерцией. "Божественных предводителей" народов, способных успешно противостоять Силам Тьмы, он связывает с "народной культурой", т.е. с идеей сохранения отдельных этнических групп. Выступая против "демонических сил", он в то же время заявляет, что ему претит "великодержавный шовинизм". Критикуя "неоязычество" за "халтуру", он с презрением относится к А. Асову за любовь того к фальшивкам и отшатывается от "язычников нового образца, выдумывающих великодержавное прошлое". Вместе с тем, разочаровавшись в советском "коммунизме", он делает ставку на шаманов, которым якобы дано вывести человечество из тупика. Он предсказывает победу Антихриста и Всемирного государства в недалеком будущем. Но на борьбу с ним поднимется "новый традиционализм" во главе с "шаманами", и в конечном итоге наступит "социал-коммунизм". Тогда-то на Земле и появится "шестая раса" "богочеловеков" [53].
А вот как выглядит идея времени в сочинениях другого творца неоязыческой религии, А. Асова. Исходя из идеи регресса, популярной у традиционалистов, он утверждает, что "все в мире движется от рождения к угасанию" и что отход людей от "Истинного Учения" ведет к наступлению "Лютой эпохи". При этом под пером Асова князь исторических антов Бус22 (IV в.) превращается в "воплощение Всевышнего" и своей славой и судьбой (его мученическую смерть от рук исторических готов Асов превращает в нарратив о распятии) способен поспорить с самим Иисусом Христом. Не чужда религии Асова и библейская идея Мессии, причем Предтечей в ней выступает Белее, а Мессией, которому суждено вернуть миру "Истинную (Православную) Веру", - Вышень [45. С. 41,65]. Впрочем, Асов не склонен ждать прихода Мессии и в течение последних десяти лет всеми силами создает корпус верований для современных русских неоязычников.
22 Асов утверждает, что князь Бус распространил среди славяно-русов ведическую веру вместе с учением о Прави, Яви и Нави. По-своему переиначив исторические факты, Асов рисует захватывающие победы Буса над врагами, включая и вождя готов Германариха. Мало того, признав, что в конечном итоге Бус потерпел поражение, Асов доходит до того, что называет его распятие той исторической основой, которая была использована создателями Евангелия для описания распятия Бога. Он даже заявляет, что будто бы христиане некой Русколани и Боспора признавали Буса Христом и что Бус, подобно Христу, воскрес на третий день в Воскресенье [ 45. С. 278, 283 - 312].
стр. 13
Историософская система лидера Арийской Языческой Общины "Сатья-Веда", основанной в феврале 1998 г.23 , Велеслава (И. Черкасова) также включает традиционалистские представления Р. Генона о последовательности веков. Его вдохновляет и цикличность времени, позволяющая надеяться на возвращение Золотого Века. В этом он и видит "неоарийский" подход и старательно создает живую религиозную систему, включающую мифологию, верования и ритуалы. Он учит, что в будущем, перед Концом Времен, Орий (сын Дажьбога, принесший людям первые законы) снова явится, чтобы восстановить попранные законы Сварога и начать новый Золотой Век; он прискачет на белом коне, держа в руках Меч Прави [54. С. 29; 55. С. 62]. Так в этих представлениях самым причудливым образом сочетается языческое наследие (образ культурного героя-культуртрегера) с иудео-христианским (ожидание пришествия Мессии и Страшного суда), а также с индуистскими представлениями о смене эпох в рамках циклического времени. Присутствует и идея перевоплощения, заимствованная из оккультизма или неоиндуизма.
О циклическом развитии пишет и лидер общины "Коляда Вятичей" Велимир (Н. Сперанский). Ему эта идея нужна для обоснования закономерного возрождения языческих верований. Он утверждает, что кодификация древней религии происходила за последние тысячелетия неоднократно, но всякий раз распад раннегосударственных образований вел к ее крушению. Ему хочется верить, что сейчас наступает новый период, требующий восстановления кодифицированной системы дохристианских славянских верований [3. С. 53]. В то же время никакой идеи Апокалипсиса или конца Света религия Сперанского не содержит - он учит, что мудростью богов живой мир наделен вечным существованием [56. С. 24].
Образ предков
Итак, образ дохристианских предков нужен неоязычникам не только для демонстрации величия наследия, безжалостно уничтоженного христианами, но и для выявления длительных исторических циклов, свидетельствующих о том, что любой упадок рано или поздно сменяется новым возрождением и культурным взлетом. Между тем, неоязычники расходятся в том, как они видят своих отдаленных предков. Одни из них рисуют предков русских исконными земледельцами (петербургские "венеды" называют своих предков "хлеборобами"), другие относят их к более ранним эпохам и превращают в палеолитических охотников на мамонтов. Владивостокская община "Щит Семаргла" ведет свою родословную от легендарных динлинов, а общины Московского региона считают своими предками вятичей из восточнославянского племени, занимавшего Волго-Окское междуречье в конце I тыс. н.э. Так, название "Вятичи" взял себе неоязыческий культурный центр, созданный в Царицынском парке 14 июня 1995 г. В самое последнее время московские неоязычники озаботились состоянием подмосковных археологических памятников, считая их своим прямым наследием. 25 сентября 2004 г. "Содружество Природной Веры "Славия"" провело акцию в защиту древних курганов, расположенных у р. Клязьмы в окрестно-
23 Вскоре она была преобразована в Русско-Славянскую Родноверческую Общину "Родолюбие", и в ее публикациях стали подчеркиваться патриотизм и любовь к родной земле. Затем она слилась с общиной Велимира (Н. Сперанского) в Согласие Общин "Родолюбие Коляды Вятичей".
стр. 14
стях поселка Черкизово [57]. Образ вятичей кажется неоязычникам настолько привлекательным, что, переселившись в приуральскую Кировскую область, волхв Доброслав ухитрился и там обнаружить "курган вятичей", хотя те никогда до Приуралья не добирались [58. С. 2].
Соответственно различается и отношение неоязычников к ритуальной обрядности. Если одни делают акцент на земледельческих ритуалах, то других больше увлекают звезды. Например, в Арийской Языческой Общине "Сатья-Веда" приоритет отдавался астрономическому, а не аграрному циклу. Велеслав объяснял это весьма прагматично: "Мы же не сеем"24 . И действительно, современная городская молодежь, составляющая костяк неоязыческих общин, мало знает о реалиях крестьянской жизни.
Живущий вдали от Москвы, волхв Доброслав почитает духов предков, которые, как он считает, влияют на живых сородичей. Это - духи рода, объединяющие его в единое нерасторжимое целое; их могилы (древние курганы) Доброслав считает священными [59. С. 39 - 40; 60. С. 2] (подробно об учении Доброслава см.: [10. С. 252 - 254]). Народ он производит исключительно от какого-то древнего рода: "От РОДА народились все родичи, связанные с ним и между собой СВЯЩЕННОКРОВНЫМИ УЗАМИ; одна большая семья - НАРОД" [60. С. 2]. Тем самым Доброслав не только придерживается крайнего примордиализма, но и нарушает имманентно присущее языческой древности правило родовой экзогамии. Зато он свято соблюдает принцип "расовой чистоты", что для него является главным.
Концепция пространства
Рисуя запредельную длительность жизни "русского народа", русские неоязычники столь же невоздержанны в отношении пространства. Дело в том, что, растеряв за годы советской власти все иные аргументы, русский национализм пытался в последние десятилетия апеллировать к последнему оставшемуся в его распоряжении ресурсу - пространственной целостности государства. Отсюда такая популярность геополитических моделей в современной России, превращающих территорию в некое сакральное пространство, нерасчленимость которого якобы диктуется мистическими силами. Но если современных неоевразийцев такой редукционистский подход вполне устраивает, то неоязычники идут дальше и стремятся "окультурить" пространство, нагрузить его глубоким культурным и историческим смыслом. Многие из них помещают прародину "русских" в Заполярье на таинственном острове Арктиде (Гиперборее), будто бы на рубеже плейстоцена-голоцена ушедшем под воду, заставив тех расселяться по просторам Евразии. В результате якобы сама история обрекла русских на бесконечные переселения и завоевания больших пространств. Такая концепция имеет для неоязычников принципиальное значение. Во-первых, она связывает предков с примордиальным центром мира (Северным Полюсом); во-вторых, лишает их территориальной привязки и делает якобы естественными первопроходцами и завоевателями; в-третьих, дает им право считаться создателями больших империй, не сковывая себя какими-либо территориальными границами. Это превращает русских в примордиальный мессианский народ и легитимизирует Рос-
24 Интервью, взятое у Велеслава автором.
стр. 15
сийскую империю, какой бы пространственный облик она ни принимала. Для сравнения, украинские неоязычники проявляют более скромные запросы: им хватает предков-земледельцев, обитавших в пределах современной территории Украины. Таким образом, объявляя себя защитниками "земли Русской", русские неоязычники оставляют границы этой земли неопределенными, что позволяет им "защищать" их в любом месте, которое им представляется значимым.
Гендерный вопрос
Особое место в мировоззрении неоязычников занимают тендерные проблемы. Здесь следует различать, с одной стороны, женский образ в их духовных представлениях и верованиях, а с другой - реальное место женщин в ритуальной обрядности. Специальный анализ обнаруживает значительный разрыв между этими двумя сферами неоязыческой культуры. Действительно, если женский образ играет важную роль в их верованиях, то в реальной ритуальной практике женщины, как правило, находятся на подсобных ролях.
В учениях неоязычников одним из почитаемых образов является Великая Богиня, представленная либо фольклорным образом Матери Сырой Земли, либо Богиней-Матерью, входящей в "славянскую Троицу". Так, в учении Кандыбы триединство представлено Богом-Отцом, Богиней-Матерью Огни (здесь без труда распознается ведический бог Агни) и сыном Уром. Бог-Отец - это "квантово-нулевой космический протовакуум", или "нулевой космический протовакуум", Богиня-Мать - это "вселенская гравитация", или "святой дух", а Бог-Сын - это "Первозданный Свет", или "электромагнитное излучение", энергия которого лежит в основе всей жизни на Земле25 . Одновременно Кандыба придает Троице и иной абсолютно субъективный вид: здесь Бог-Отец представлен левым полушарием мозга, Богиня-Мать - правым, а Бог-сын - психикой человека. Этим он как бы подтверждает и полную субъективность своей Русской Религии: "Мы, Русы, имеем такой идеальный мир, такого Бога, которого создают наши собственные мысли, образы и чувства, поэтому судьба Царства Божия решается не только на Небе, но и внутри каждого из нас" [38. С. 6] (подробнее о "Русской Религии" Кандыбы см.: [10. С. 243 - 246]).
У Асова библейская Троица, как и у Кандыбы, тоже теряет свой мистический смысл и превращается в заурядную, хотя и божественную, семью - Отец, Сын и Мать. Свой божественный мир Асов населяет многочисленными божками и богинями (и даже Троиц там несколько!). Лозко выстраивает целую иерархию богов, на вершине которой стоит бог-творец Род. Рядом с ним располагается богиня-мать, богиня плодородия Рожаница, образ которой позднее раздвоился и воплотился в образы богини Лады и ее дочери Лели [28. С. 8 - 9]. Вера в Троицу ("Трибожие") находит место и в учении москвича А. К. Белова (Селидора), первого руководителя Московской славянской языческой общины [62. С. 38; 63. С. 32]. Правда, у него, как и у многих других неоязычников, эта "славянская Троица" выглядит в виде Яви, Прави и Нави, учение о которых выдумал Ю. Ми-ролюбов (см. об этом: [10. С. 454]).
25 В этих рассуждениях "выдающегося психолога" нельзя не заметить возврата к поклонению электрическим волнам, наблюдавшегося ровно сто лет назад и свойственного тогдашнему оккультизму и космизму (см.: [61. С. 190 - 191]).
стр. 16
"Великая богиня России" - Мать Сыра Земля занимает особое место в религиозном учении Велимира (Н. Сперанского). Взятое из русского фольклора, это представление о единстве человека не только с окружающим ландшафтом, но, прежде всего, с кормящей его землей должно порождать высокоэмоциональное отношение к территории обитания своего народа и готовность защищать ее до последней капли крови. Для этого-то Родина-Россия и отождествляется с образом Великой Богини [3. С. 86 - 90; 56. С. 6; 64. С. 34 - 36] ( об учении Сперанского см.: [10. С. 249 - 252]). Этот образ навеян знакомством как с брошюрами Добро-слава, так и с книгами писателя-фантаста В. И. Щербакова, занимавшегося в 1990-е годы популяризацией Богородицы как покровительницы и спасительницы Земли Русской. Не связывая ее впрямую с христианством, он понимал ее весьма своеобразно - как Богиню-Мать, известную разным народам в разные эпохи под разными именами: здесь и египетская Исида, и греческая Афродита, и древнеиранская Анахита, и, особенно, "Птица Матерь Сва" (Богиня-Мать, защитница), заимствованная из поддельной "Влесовой книги" [65. С. 376 - 380; 66. С. 19, 24 и след.]. В учении отца А. Хиневича одним из важных персонажей служит "Богородица - Лада-матушка".
Впрочем, все рассмотренные женские образы отличаются удивительной абстрактностью и, за исключением Макоши ("Великой Богини"), не служат основой для каких-либо ритуалов, ибо главными персонажами остаются мужские образы (Род, Белее, Перун и пр.). В плане тендера определенный интерес представляет иерархия жрецов и жриц, как ее рисуют Казаков и Богумил. Они опираются на реконструкции известного российского историка и археолога академика Б. А. Рыбакова, где соблюдается полное равенство полов: каждому мужскому статусу соответствует аналогичный женский (скажем, Волхву - Волхва, а Ведуну - Ведунья), причем теоретически их функции, за редким исключением, никак не различаются. Среди служителей культа фигурируют знатоки и руководители ритуалов, знахари, чтецы священных текстов, рассказчики, гадатели, изготовители ритуальных предметов (утвари, оружия, амулетов, одежды). Интересно, что только среди последних половые роли некоторым образом акцентированы - только женщины ("хранильницы") занимаются изготовлением священных одеяний26 [42].
Однако на практике все основные ритуальные роли у русских неоязычников играют мужчины, причем, главным образом, молодые. Именно они являются волхвами и совершают ритуалы; именно они руководят проведением празднеств и произносят основные молитвы и заклинания. На долю немногочисленных женщин, как правило, приходится лишь обслуживание паствы: они обносят участников священной пищей ("полба"), предлагают священный напиток ("сурья"). В некоторых случаях они также исполняют обрядовые песни, но крайне редко им доверяют проводить какие-либо обряды (например, жрица Любава в Новороссийской Славянской общине)27 . Даже в неоязыческих инсценировках,
26 У современных русских неоязычников производство традиционной одежды, использующейся при ритуалах, действительно остается сугубо женским делом.
27 Правда, в последние годы роль женщин как будто возрастает. Некоторые из них даже возглавляют общины - сами, как Белена в Традиционной славянской общине "Истоки", или, наряду с волхвами, как ведьма Верея (С. В. Зобнина) в группе "Содружества Природной Веры "Славия"" (Москва), ведунья Злата Лада (Е. Мельникова) в Учебно-творческом Центре "Волховарн" (Одесса). С 2000 г. берегиня Крада Велес (Ирина Волкова), связанная с ССО РСВ, является руководителем Московской Школы Магии "Велес" и автором языческого сайта "Орден Велес" в Интернете.
стр. 17
устраиваемых во время праздника, молодые мужчины значительно преобладают, и им достаются ведущие роли28 . Характерно, что в Совете КЯТ (14 членов) состоит лишь одна женщина.
Причина доминирования молодых мужчин в русских неоязыческих движениях объясняется тем, что неоязычество возникло как движение сопротивления, готовое к самым жестоким битвам в защиту своего культурного наследия. Не случайно то, что среди неоязычников встречается немало представителей силовых структур (бывших военных, омоновцев, охранников, милиционеров и пр.). Эпоха борьбы требует выработки особых бойцовских качеств, способствующих концентрации воли и развитию боевого духа, а также боевых навыков. Поэтому, например, украинские националисты-неоязычники, озабоченные этой проблемой, посвящают номер одного из своих журналов, "Украшьский св1т", боевым традициям украинцев, идущим якобы не только от запорожских казаков29 , но, оказывается, и из "государства Аратта"! [68]. В свою очередь, у русских неоязычников популярны клубы и ордена, где молодые парни обучаются боевым искусствам. В противовес христианскому всепрощению они отстаивают идею активной борьбы с любым злом путем насилия, называют воинскую культуру важнейшей частью любой этнической культуры и связывают именно с ней такие понятия, как доблесть, мужество и честь [69. С. 14 - 15; 70. С. 16 - 17; 63; 71. С. 27; 72. С. 58; 73. С. 62; 74. С. 3 - 9].
А. К. Белов настаивает на том, что в славяно-русском мире особо почитали воинов-ниспровергателей, а суть язычества он видит в активном действии, далеком от "морализации" и "книжной мудрости" [63. С. 31]. Поэтому в начале 1990-х годов он создал Клуб славяно-горицкой борьбы, преобразовав его затем в Национальный клуб древнерусских ратиборств (Община триверов-сварожичей). С начала 1990-х годов в различных городах России при его участии была создана Федерация изобретенной им "славяно-горицкой борьбы", включающая не менее 50 секций для возрождения "русского воинского сословия" [75. С. 61, 64; 76]. В 1997 г. "Русское воинское сословие" было зарегистрировано в Управлении юстиции Москвы (см.: [77. С. 32]. Еще одна ведическая община, Центр ратиборств и воинской культуры "Святогор", была создана в Коломне, где ею руководит А. А. Егоров (жрец Велигор), уделяющий особое внимание воспитанию уважения к древним воинским искусствам как одному из важнейших элементов славянского культурного наследия. Не менее показательным было возникновение в конце 1991 г. "Русского национального легиона" при Национально-республиканской партии в Санкт-Петербурге, связанной в то время с неоязыческим "Союзом венедов". В легион принимались лишь "славяне ... имеющие твердые национальные и государственные (имперские) убеждения". Члены этой полувоенной организации принимали участие в боевых действиях в Сербии, Приднестровье, Южной Осетии и Абхазии и, по словам одного из своих руководителей, Ю. Беляева, всегда готовы поддержать того, кто попытается установить в стране "твердый порядок"30 . В Петербурге в последние годы бойцовскую традицию пропагандирует неоязыческая школа "Шаг Волка" (см.: [79]). ССО
28 Личные наблюдения автора.
29 На Украине уже в семи областях действует военно-патриотическая неоязыческая организация "Характерне козацтво", поставившая своей целью формирование "национальной элиты" (см.: [67]).
30 Интервью для НТВ 17.Х.1996. См. также [78. С. 128, 160 - 161, 311].
стр. 18
СРВ поддерживает тесные отношения со скинхедами, и отдельные "славянские общины" укомплектованы именно ими.
Вместе с тем, хотя некоторые языческие общины разделяют национал-шовинистические (неонацистские) взгляды, другие дистанцируются от шовинизма и расизма. Последние, как уже упоминалось, подписали Битцевское обращение, направленное против экстремизма31 . Правда, это не мешает им опасаться "нашествия мусульман и желтой расы".
Во второй половине 1990-х годов в русле русского неоязычества, падкого до всех новых веяний с Запада, появилась и феминистская тенденция, давно уже являющаяся одной из зримых черт неоязыческого движения на Западе. В России это иной раз принимает форму модернизованного ведовства с его преклонением перед светилами [77. С. 22]. Далекое прошлое объявляется эпохой господства женщин - будто бы это и лежало в основе гармонии между обществом и природой [80. С. 52 - 53; 25]. Ухватившись за эту показавшуюся ему свежей идею, Асов объявил, что предками славян правили женщины, причем это продолжалось у них дольше, чем у других народов Европы. Таких женщин он отождествил с мифическими амазонками и без тени сомнения заявил, что они-то и строили города и корабли и широко занимались торговлей, тогда как мужчины сидели дома с детьми [81. С. 54 - 55]. Совершенно очевидно, что эта версия древней истории, заимствованная из некоторых феминистских идеологий, популярных сейчас на Западе, полностью расходится с данными поддельной "Влесовой книги", на которую опирается Асов. Но это его ничуть не смутило, и он даже попытался вывести славянские племена от "дочерей Богумира"! Правда, увлечение феминизмом оказалось для него мимолетным, и в своих многочисленных книгах последних лет он об этом даже не вспоминает.
Феминизм у русских неоязычников остается маргинальным течением. Из многих десятков неоязыческих общин мне известна лишь одна феминистская -Рязанская Славянская языческая община во главе со жрицей Доброславой (М. А. Качаевой), поклоняющаяся Великой Богине, Макоши. Иначе обстоит дело на Украине, где Г. Лозко (Зореслава) является одной из ключевых фигур в мире неоязычников.
Таким образом, тендерная тема еще плохо понимается русскими неоязычниками, и в ней для них пока что больше вопросов, чем ответов. Некоторые из них мечтают восстановить "исконные" патриархальные традиции, другие, чувствуя себя современными людьми, приветствуют отход от них32 . Например, Всеслав (Г. Якутовский) приветствует современную образованную и раскрепощенную женщину, но не утратившую своих женских качеств. Однако он сам подчеркивает, что его отношение к "язычеству" существенно отличается от того, что проповедуют другие волхвы.
Поклонение Природе
Одной из самых популярных идей у неоязычников является преклонение перед Природой. Они представляют себя ее частью и призывают жить в гармонии с ней. Земля для них - живой организм (подобно Гее западных неоязычников).
31 К январю 2003 г. к этому обращению присоединились 25 языческих общин и центров.
32 В этом отношении показательны недавние статьи Вереи (см.: [82]).
стр. 19
Они убеждены в том, что все физические недомогания коренятся в душевных пороках и поэтому лечить надо, прежде всего, душу, чему должны служить языческие ритуалы, общение с природой и "русская рефлексотерапия". Путь к этому, по мнению многих, открывают бесценные знания, содержащиеся в поддельной "Влесовой книге" [83. С. 38 - 39; 84. С. 48 - 49]. Иными словами, неоязычники призывают к отказу от достижений современной медицины, проявляют ярко выраженные антиурбанистские наклонности и видят выход в возврате к первобытному колдовству и магии, якобы составляющим бесценное ядро русской культуры.
Поклонение природе служит им, кроме того, одной из причин нелюбви к христианству с его антропоцентризмом и сознательным стремлением возвысить человека над окружающим его природным миром, пренебрежением радостями жизни на Земле и установкой на посмертное воздаяние. В этом неоязычники не без оснований видят корни бездумного хищнического отношения современного человека к природе, способного ее окончательно погубить и, тем самым, поставить точку в истории человечества. Например, московским "вятичам" суть язычества видится в природосберегающей идеологии, и они предлагают внедрить ее в государственное мышление [64. С. 5 - 6]. Однако пока что забота о природе сводится у русских неоязычников к идеологическим воззваниям и ритуальным заклинаниям; реальных действий по защите природной среды у них почти не наблюдается. Некоторые из них, например участники Битцевского договора 2002 г., полагают, что приступить к решению экологических проблем можно будет лишь после создания "устойчивой этнической целостности". Лишь "Содружество Природной Веры "Славия"" выдвинуло осенью 2003 г. программу "Экологическое возрождение России" (см.: [85]), однако ни к каким практическим действиям это еще не привело, если не считать предпринятой осенью 2004 г. попытки создать Общероссийскую партию зеленых. Правда, в октябре 2004 г. некоторые из неоязычников как будто бы впервые в истории движения посадили в Царицынском парке дубы (см.: [86]).
Зато культ природы лежит в основе многих современных неоязыческих праздников. В последние годы русские неоязычники отмечают зимнее и летнее солнцестояние, дни весеннего и осеннего равноденствия. Главным считается праздник Купалы, связанный с летним солнцестоянием. Его называют "солнцеворотом", ассоциируют с "русской свастикой", "коловоротом" и посвящают очистительным силам огня и воды, а также плодородию. Это - праздник любви, сопоставляемый русскими неоязычниками с греческим поклонением Дионису или римскими вакханалиями. Его устраивают в ночь с 23 на 24 июня. Считается, что во время Купалы молодые люди находят себе пару. Такие суженые должны, взявшись за руки, прыгать через костер, который их как бы и обручает. Неоязычники верят, что зачатое в ночь на Купалу потомство обладает повышенной жизнестойкостью. В этом контексте неоязычники, прежде всего, и оценивают женщину как воплощение плодоносной силы природы. По словам одного из нынешних лидеров русского неоязыческого движения Доброслава, "женщины, призванные к деторождению - воплощению Предков, ближе поэтому к миру Духов-Предков и находятся с этим миром в особых отношениях" [13].
Доброслав призывает неоязычников бережно относиться к Природе. Он сознательно исповедует экоцентризм и выступает против искусственного нарушения законов природы, чем, на его взгляд, грешит христианский антропоцентризм [59. С. 7 - 9; 71; 60. С. 1 - 2]. Сам он исходит из того, что "славяне - дети ле-
стр. 20
са". Он одухотворяет лес, наделяет его сознанием и учит любить природу и, прежде всего, деревья и цветы, как женщину. И это не метафора. Более всего Доброслав ценит радость жизни здесь и теперь, именно жизнь человека на Земле представляет истинную и базисную ценность. Основой мира является для него плотская любовь, и в центре его учения лежит поклонение животворящему мужскому половому органу, "мужественному символу солнечного начала". Поэтому ритуальные действа предписывается производить в форме буйных эротических игрищ вокруг вырезанного из дерева вертикального столба, символизирующего мужской член - "Ярую силу". Его-то и называют "Хер".
Этот ритуал должен побуждать участников к совокуплению как священнодействию во славу бога Рода, означающему физическое и нравственное здоровье, выражение творческой мощи Матери-Природы, не позволяющей погибнуть "славянскому Роду-племени". Фаллический культ в такой степени окрашивает отношение Доброслава к миру, что в колокольне Ивана Великого, расположенной в Кремле, он видит "исполинский необрезанный торжествующий русский хер" [87; 88. С. 77 - 78]. Доброслав устраивает праздник Купалы-Солнцеворота не 24 июня, как многие другие неоязычники, а 25 июня. Суть этого праздника Доброслав видит в поклонении огню (сыну Ярилы-Солнца) и воде (ее он связывает с Матерью Сырой Землей), что подчеркивает единение язычников с природой. Чтобы это единение было очевиднее, оно связывается с совокуплением мужского солнечного начала с женским земным. Потомство, зачатое во время этого ритуала "во славу Рода" (на земле или лучше на кургане, что якобы приобщает к праотцам), Доброслав называет самым жизнестойким [71].
Однако в реальности ритуал, похоже, происходит совершенно иначе, чем предписывает Доброслав в своих брошюрах. Со слов очевидца, в июне 2000 г. на праздник Купалы-Солнцеворота к Доброславу съехались, в основном, молодые парни в возрасте около двадцати лет; женщин почти не было. Многие из участников вполне профессионально демонстрировали знание борцовских навыков и боевых искусств. Попрыгав через костры, они встали в хоровод, пустили по кругу братину с водой и начали кричать "Смерть жидо-христианам". Затем вода сменилась пивом, и, покончив с этим, язычники завершили ритуал разрубанием в щепки "гроба христианской Богоматери". Из этих щепок они разожгли новый костер и затем ходили по его углям. Говорят, что, вместо гроба они иной раз разрубают христианские иконы [89]33 (см. также: [90]). Тем самым, праздник из воспевания Природы превратился в демонстрацию грубой силы, направленной против "врагов русского народа".
Неоязыческий патриотизм
Таким образом, на поверку стержнем русского неоязычества служит, прежде всего, идея служения Родине и Роду, т.е. своему народу. Например, Велимир призывает ковать чувство патриотизма, которое бы питалось образом Родины-Матери, "великой богини России" [64. С. 34 - 35]. С той же позиции оценивается и человеческий труд, призванный служить не личным, а общественным интересам. Труд - это, по мнению Кандыбы, прежде всего "служение Родине и обществу", а едва ли не самым тяжким преступлением является измена Родине [37. С. 52,
33 Благодарю Николая Буткевича, обратившего мое внимание на этот сюжет.
стр. 21
436]. С этой позиции он трактует и учение о Добре и Зле. Последние здесь откровенно объективируются: автору кажется очевидным, что Добро и Зло - это не субъективные понятия, а объективная реальность. Добро - то, что развивает Космос, Зло - то, что его разрушает. Добро связано с духовным началом, Зло -с материальным. Лишь подавив в себе материальные побуждения и в полной мере развив духовные, можно начать победоносную борьбу с Мировым Злом. Только духовная жизнь ведет к бессмертию [37. С. 53 - 56].
Из этой концепции вытекают два существенных принципа, касающихся всего человечества и его судьбы. Во-первых, как настаивает Кандыба, человечеству в целом и русскому народу в первую очередь предстоит в будущем превратиться в "лучистое бессмертное человечество из Света, не имеющее формы и занимающее собою всю Вселенную"34 [37. С. 88, 381]. Очевидно, это произойдет после того, как принцип духовности (Добро) одержит окончательную победу над принципом материальности (Зло). Внимательный анализ рассуждений автора позволяет понять, в каких условиях это может случиться. Ведь автор не только называет по имени это объективированное Зло, но и призывает к его физическому уничтожению путем превентивного ядерного удара [37. С. 355]. Это показывает, что принцип любви занимает весьма ограниченное место в этических построениях Кандыбы, несмотря все его заклинания по поводу "блага всего сущего" [37. С. 382].
Во-вторых, он сознательно отказывается от идеи греховности "избранного народа", в качестве которого у него фигурируют русские. Последних он представляет "священным народом, осуществляющим общекосмическую цель всего Божественного Мироздания" [37. С. 88]. Описывая мировые катастрофы, случавшиеся в прошлом, он, в отличие от Библии, вовсе не ассоциирует их с наказанием за грехи. Мало того, Кандыба обвиняет христианство в том, что оно извратило подвиг Христа, приписав ему якобы искупительную жертву. На самом деле Христос, по его словам, боролся с исказившей древнерусскую религию "фарисейской церковью", за что она и обрекла его на мучительную казнь [37. С. 227; 38. С. 215 - 216]. Так искупительная жертва за грехи человечества превращается под пером Кандыбы в символ борьбы за чистоту учения.
И это не случайно. Делая стержнем "Русской Религии" борьбу с мировым Злом, Кандыба по необходимости идеализирует русский народ. Русские в его изложении служат идеальным народом, абсолютным носителем Божественной идеи: "Русский воин духа всегда прав, так как все, что он делает, - это священная борьба с мировым Злом на духовном уровне" [37. С. 56]. Впрочем, призывы к ядерной войне заставляют подозревать, что духовным уровнем борьба не ограничится. В любом случае "Русская Религия", по Кандыбе, представляет русских "сверхчеловеками". "Освященная Русской Религией воля русского человека - это самая большая сила в природе", - утверждает Кандыба. И именно русский народ призван смести Зло с лица Земли и установить Царство Божие [37. С. 57, 92].
Как же автор представляет себе объективированное Зло? В соответствии с зороастрийским дуализмом, ему кажется безусловным положение о двухполюсном мировом пространстве, где происходит вечная борьба Севера и Юга. Север ассоциируется с исконной прародиной человечества, "нордическим раем", а так-
34 Эта идея особенно ярко высвечивает источники рассуждений автора, связанные с оккультизмом и русским космизмом начала века (см.: [61. С. 194]).
стр. 22
же с Духом, Светом, чистотой, вечностью, тогда как Юг - с материализмом, тьмой, смешением, обделенностью; "Юг - это царство материи, биологии и инстинкта, которое разлагает северную древнерусскую чистоту традиции..." Мало того, Север будто бы несет Югу духовность, но тот от нее упорно отказывается; возникает "сакральное противостояние", и ответственность за это Канды-ба возлагает на Юг. В нашу эпоху центры противостояния поменяли свое местоположение, и теперь, - вещает Кандыба, - их следует связывать с Западом и Востоком. "Сущность Востока в его противостоянии Западу - это примат Духа над животной материей, окончательная победа Света, Справедливости и Чистоты над тьмой животной западной жизни, произволом инстинктов и грязью низкого эгоизма" [37. С. 90 - 92]. Мало того, Кандыба пытается сконструировать некий "русско-азиатский" союз, направленный против Запада. Любое преступление против русского, буддиста или мусульманина он рассматривает как "дьявольский вызов Богу" [37. С. 88]. Он с нетерпением ожидает русского героя, который, придя к власти, выгонит из России всех "паразитов" или же немедленно их казнит [38. С. 146].
Конечно, далеко не все русские неоязычники столь радикальны, как Кандыба, но идея защиты народа и страны от коварного врага, как наваждение, пронизывает все их сочинения. Для украинских неоязычников такая идея также оказывается более значимой, чем охрана природной среды. Из семи заповедей, содержащихся в их "Волховнике", шесть посвящены защите своего народа, его языка и культуры как от прямых вражеских посягательств, так и от чужеродного культурного влияния, т.е. имеют выраженную изоляционистскую ориентацию. И лишь одна из заповедей говорит о защите природной среды. Никаких других моральных норм украинские неоязычники, похоже, не знают [91. С. 2].
Гражданское общество?
Итак, неоязыческое движение необычайно разнообразно и делать какие-либо обобщения о нем чрезвычайно трудно. В нем есть как поиски духовности, так и политическая составляющая, как стремление возродить народную обрядность, так и занятие боевыми искусствами с целью подготовки воинов, как здоровый патриотизм, так и поиски врага. Питательной средой для русского неоязычества был и остается "рост ностальгии по советскому", постоянно фиксировавшийся социологами с 1990-х годов [92]. За отсутствием позитивной национальной идеи, способной компенсировать тяготы переходного периода, многие люди готовы искать утраченную опору в великой истории и образе "самобытной культуры", которые якобы сами по себе способны вернуть им веру в великое будущее. Если, как еще в 1926 г. показал К. Хейес, национализм в эпоху своего расцвета превратился в своеобразную светскую религию [93. Р. 100- 125], то в последние годы мы наблюдаем обратную картину, когда религия превращается в национализм. Это - религия спасения, обещающая спасение не индивиду, а нации, обретающей божественные черты. Предыдущие два столетия показали, что политические учения, будь то национализм или марксизм, не справились со своей задачей: мир не стал ни безопаснее, ни здоровее, ни богаче. Вера людей в счастливое будущее потеряла свое рациональное основание. Однако она сама оказалась прочнее, чем оправдывающие ее рационалистические учения. Действительно, без веры в воздаяние непостижимые утраты и безмерные страдания, перенесенные ради "счастливого будущего", теряют свой смысл.
стр. 23
Поэтому сейчас она возвращается к своему исходному состоянию и снова приобретает религиозное обличив. Это уже в который раз показывает нам, что люди нуждаются не столько в "правде", сколько в мифе, наполняющем их жизнь глубоким смыслом.
Если при своем возникновении в 1970 - 1980-х годах неоязычество отличалось высокой степенью политизации, то в течение последнего десятилетия многим духовным лидерам этого движения более важным кажется развитие ритуала и "языческого богословия", т.е. систематизация верований и создание оригинальных учений. Этим, в особенности, отличаются московские волхвы.
Движения, подобные неоязыческому, показывают глубокое разочарование людей, и прежде всего молодых, в способности государственных структур наладить нормальную жизнь. Отсюда стремление дистанцироваться от государства и даже от современного российского общества35 . В то же время в деятельности неоязычников можно обнаружить зачатки гражданского общества. Ведь, не рассчитывая на государство, они активно занимаются предпринимательской деятельностью, учреждают образовательные структуры и мастерские по созданию своей атрибутики, воздвигают идолов и заводят капища, разрабатывают свой собственный праздничный цикл, никак не связанный с государственным. Не их вина, что эти инициативы порой принимают весьма странные формы. Окончание революционных преобразований и сложение новой бюрократической номенклатуры при резком сужении каналов социальной мобильности фактически лишают многих социально активных людей права и возможности участия в принятии важнейших решений, определяющих их жизнь. Не желая мириться с этим, они выбирают альтернативные пути, одним из которых и служит неоязычество. Именно оно с его манихейским взглядом на мир, циклической концепцией времени и традиционалистским взглядом на ход истории дает им приемлемое объяснение происходящих социальных изменений, кажущихся им катастрофическими. А определяя "народ" как органическое и даже расовое сообщество и идеализируя его, оно придает новый смысл их жизни и возвращает утраченную идентичность. В то же время эта идентичность имеет оборонный характер и по необходимости включает образ врага. Вот почему ей в той или иной мере присуща ксенофобия. Русское неоязычество находится на распутье, и перед ним открываются две дороги - либо продолжать культивировать ксенофобию, что ведет к неонацизму, либо сместить акцент на экологическую безопасность, феминистские идеи и раскрепощение человека от чрезмерного пресса современной массовой культуры, как это уже сделали многие западные неоязыческие группы. Какой путь изберет русское неоязычество, покажет будущее.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Robinson B. A. What is a "Pagan"? (www.religioustolerance.org/paganism.htm)
2. Георгис Д. Ж. Круг Языческой Традиции // Эволюция. 2003. N 1.
3. Сперанский Н. Слово почитателям древней культуры. Троицк, 1996.
4. Прибыловский В. Русское неоязычество - квазирелигия национализма и ксенофобии // Верховский А., Михайловская Е., Прибыловский В. Политическая ксенофобия. Радикальные группы. Представления лидеров. Роль церкви. М., 1999.
5. Благовещенский С. Тавам Ыра и Квазь не прошли в парламент // Век. 2001. N 47.
35 Один из трубадуров русского неоязычества даже предлагает уйти в костромские леса и заняться там созданием новой этнической общности язычников (см.: [94]).
стр. 24
6. Гайдуков А. Молодежная субкультура славянского неоязычества в Петербурге (http://subculture.narod.ru/texts/book2/gaidukov.htm).
7. Прокофьев А. В. Современное славянское неоязычество (http://paganism.ru/neo-pag.htm).
8. Lane Ch. The Rites of Rulers. Cambridge, 1981.
9. Kertzer D.I. Ritual, Politics, and Power. New Haven, 1988.
10. Шнирельман В. А. Интеллектуальные лабиринты. Очерки идеологий в современной России. М., 2004.
11. Емельянов В. Н. Настоящая "Память" жива // Русская правда. 1994. N 3.
12. Изведник // Вестник Традиционной культуры. М., 2003. Вып. 1.
13. Доброслав. Язычество: закат и рассвет (http://dobroslav.tk).
14. Bourdieu P. Language and Symbolic Power. Oxford, 1992.
15. www.rodnovery.ru/veche2.htm.
16. Доброслав. Русский ответ на "еврейский вопрос" (http://dobroslav.tk).
17. http//rain.prohosting.com/lut/intervjy_vadima.htm.
18. http://www.paganism.ru/slavansk.htm.
19. Hayes C.J. H. Nationalism - a Religion. New York, 1960.
20. Apter D.E. Political Religion in the New Nations // Old Societies and New States. New York, 1963;
21. Bellah R.N. Civil Religion in America // Daedalus. 1967. Vol. 96. N 1.
22. Bellah R.N. The Broken Covenant. American Civil Religion in time of Trial. New York, 1975.
23. Bellah R.N., Hammond Ph.E. Varieties of Civil Religion. San Francisco, 1980.
24. Ahlstrom S.E. Civil Religion // Eerdman's Handbook of Christianity in America. Grand Rapids, 1983.
25. Доброслав. Наш Храм - родная природа (http://dobroslav.tk)
26. Лозко Г. С. Етнічна релігія як наукове поняття // Сварог. 1998. N 8.
27. Шилов Ю. А. Победа. Киев, 2000.
28. Лозко Г. С. Українське язичництво. Кшв, 1994.
29. Калиев Ю. А. Современное язычество мари: проблемы и перспективы // Марийская религия и культура. Материалы научно-практической конференции "О роли языческих обрядов в повышении национального самосознания", сентябрь 1995. Йошкар-Ола, 1998.
30. Рыжакова С. И. Dievturiba. Религиозно-национальная идея и ее реализация в Латвии // Неоязычество на просторах Евразии. М., 2001.
31. Three Interviews with Alain de Benoist // Telos. 1993 - 1994. N 98 - 99.
32. Рыжакова С. И. Ромува. Этническая религиозность в Литве. М., 2000. (Исследования по прикладной и неотложной этнологии. N 136).
33. Лозко Г. С. Українське язичництво i сучасність // Сварог. 1997. N 6.
34. http://www.rodnovery.ru/ustav.html
35. Лозко Г. С. Що означає слово "язичництво"? // Сварог. 1998. N 8.
36. Кандыба Д. В. Русский гипноз. М., 1995.
37. Кандыба В. М. История русской империи. СПб., 1997.
38. Кандыба В. М., Золин П. М. История и идеология русского народа. Спб., 1997. Т. 1.
39. Петухов Ю. Д. Дорогами богов. Этногенез и мифогенезис индоевропейцев. Решение основной проблемы индоевропеистики. М., 1998.
40. Lowenthal D. The Timeless Past: some Anglo-American Historical Preconceptions // The Journal of American History. 1988. Vol. 75. N 4.
41. Элиаде М. Аспекты мифа. М., 1995.
42. Казаков В. С., волхв Богумил (Гасанов Д. А.). Мир славянских богов. Калуга, 1997.
43. Jordan P. The Atlantis Syndrom. Gloucestershire, 2001.
44. Гусев О. М. Возвращение бога // За русское дело. 1996. N 4.
45. Асов А. И. Мифы и легенды древних славян. М., 1998.
46. Thapar R. Interpreting Early India // Thapar R. History and Beyond. New Delhi, 2000.
47. Богород А. Календар в історії народу // Сварог. 1997. N 5.
48. Сварог. 1997. N 5.
49. Лозко Г. С. Основи українського календаря // Сварог. 2003. N 13 - 14.
50. Хиневич А. Не злите домового // Омский вестник. 1993. 30 XII.
51. Яшин В. Б. "Церковь православных староверов-инглингов" как пример неоязыческого культа // Неоязычество на просторах Евразии. М., 2001.
52. Кандыба В. М. Эмоциональный гипноз как научный феномен. СПб., 1997.
53. Якутовский Г. Русская нация гибнет закономерно (http://www.magice.boom.ru/naciy.html).
54. Черкасов И. Се Русь - Сурья. М., 1998.
стр. 25
55. Аринушкин А., Черкасов И. Зов Гипербореи. М., 1998.
56. Сперанский Н. Н. Дарна или учение о жизни в Природе. Троицк, 1999.
57. http://slavya.ru/delo/kurgan/korg.htm.
58. Луговой Е. Сатанизм или "волхование" // Советы Бабы Яги. 1998. N 1 (10).
59. Добровольский А. А. Арома-Йога. Красногорск, 1994.
60. Доброслав. Природные корни русского национального социализма // Русская Правда. Спецвыпуск. 1996. N 1 (3).
61. Хагемайстер М. Русский космизм в 20-е годы и сегодня // Страницы. 1998. Т. 3. Вып. 2.
62. Белов А. Славяно-горицкая борьба. Изначалие. М., 1992.
63. Белов А. Триглав // Атака. 1995. N 72.
64. Сперанский Н. Н. и др. Русский языческий манифест. М., 1997.
65. Щербаков В. И. Встречи с Богоматерью // Утро Богов. М., 1992.
66. Щербаков В. И. Тайны эры Водолея. М., 1996.
67. http://kozak.iatp.org.ua/
68. Український світ. 1996. N 1 - 3.
69. Белов А. Справедливость - высшая моральная категория язычества // Наука и религия. 1991. N9.
70. Белов А. Поклонение Перуну // Наука и религия. 1992. N11.
71. Доброслав. Царь мира // Атака. 1995. N 99.
72. Егоров А. Посвящение // Мифы и магия индоевропейцев. М., 1995. Вып. 1.
73. Егоров А. В Урале Русь отражена // Наука и религия. 1996. N 5.
74. Шибин П. У истоков великой трагедии. М., 1998.
75. Рыжова Г. Русская борьба // Московский журнал. 1994. N 5.
76. Прибыловский В. В. Русские язычники // Экспресс-хроника. 1998. 21 П.
77. Асеев О. В. Славянское неоязычество в современной России // Государство, религия, церковь в России и за рубежом. 1999. N 1.
78. Верховский А., Папп А., Прибыловский В. Политический экстремизм в России. М., 1996.
79. Мороз Е. Л. Язычники в Санкт-Петербурге // Неоязычество на просторах Евразии. М., 2001.
80. Возвращение богини // Наука и религия. 1998. N 3.
81. Асов А. И. Амазонки были славянками // Наука и религия. 1998. N 3.
82. Зобнина С. В. Мужское и женское в языческой этике и обрядовой практике (http://slavya.ru/articles/mw2.htm).
83. Волхв и целитель // Наука и религия. 1992. N 10.
84. Белов А. Станьте частью окружающего вас мира // Наука и религия. 1992. N 6 - 7.
85. http://pres.slavya.ru
86. http://slavya.ru/rings/viewtopic.php7t = 668.
87. Доброслав. Слово волхва // Советы Бабы Яги. 1996. N 3 (7).
88. Новые религиозные организации России деструктивного и оккультного характера. Справочник. Белгород, 1997.
89. "Слава русскому херу!" Под барабанный бой и под красным знаменем // Вятский наблюдатель. 2000. 7 VII.
90. Булдакова В. Доброслав, Светобор, Любомир, Твердолик ... (неоязычники на перепутье веков) // Бинокль. Вятский культурный журнал. 2000. N 7.
91. Сварог. 1998. N 8.
92. Дубин Б. "Противовес": символика Запада в России последних лет // Pro et Contra. 2004. Т. 8. N 3.
93. Hayes C.J.H. Essays on Nationalism. New York, 1966.
94. Щеглов А. М. Языческая заря (http://slavya.ru/articles/eos.htm).
Новые публикации: |
Популярные у читателей: |
Новинки из других стран: |
![]() |
Контакты редакции |
О проекте · Новости · Реклама |
Цифровая библиотека Украины © Все права защищены
2009-2026, ELIBRARY.COM.UA - составная часть международной библиотечной сети Либмонстр (открыть карту) Сохраняя наследие Украины |
Россия
Беларусь
Украина
Казахстан
Молдова
Таджикистан
Эстония
Россия-2
Беларусь-2
США-Великобритания
Швеция
Сербия