Скифский, или скифо-сибирский, звериный стиль VII - начала III в. до н.э. (далее - ССЗС), составляющий наряду с вооружением и конским снаряжением "скифскую триаду", - художественное направление в древнем прикладном зооморфном искусстве, характеризующееся стабильным набором животных персонажей, отображаемых в строго определенных позах и композициях с использованием особых приемов моделирования деталей1. В сущности, это один из "больших стилей" в изобразительном искусстве, соразмерный с такими направлениями, как геометрический, архаический или классический стили в древнегреческом искусстве.

Данное направление характеризует скифо-сибирскую культурно-историческую область ("скифо-сибирский мир"), определяемую наличием "скифской триады" и локализующуюся на огромном пространстве степей (и частично лесостепей) от устья Дуная до Байкала. Скифо-сибирский мир включает скифскую археологическую культуру степного Северного Причерноморья и Приазовья, Северного Кавказа и лесостепи от Приднепровья до Подонья, "савроматскую" культуру Нижнего Поволжья и Южного Приуралья, культуры сако-массагетского круга Казахстана и Средней Азии, тагарскую, пазырыкскую, уюкскую культуры Южной Сибири и Центральной Азии2.

Изучение скифского звериного стиля идет уже более столетия. Феномен данного художественного направления был выявлен на фоне других тенденций в анималистическом искусстве древности в трудах Э. Х. Миннза [Minns, 1913, р. 261-264] и Б. В. Фармаковского [Фармаковский, 1914, с. 29-37]. Затем М. И. Ростовцев [Ростовцев, 1918; Rostovtzeff, 1922; Rostovtzeff, 1929], Г. И. Боровка [Borovka, 1928] и К. Шефольд [Schefold, 1938, S. 3-77] описали характерные признаки скифского звериного стиля, проанализировали ведущие образы и мотивы ССЗС, определили его примерный ареал, попытались установить его хронологию, истоки и направления развития.

Исследования ССЗС, активно развернувшиеся во второй половине XX в. на основе массового прироста археологического материала, продемонстрировали, что данное искусство является одним из важнейших маркеров скифо-сибирского мира. Поскольку культуры, составляющие эту культурно-историческую область, локализуются в основном на территории бывшего СССР, проблема ССЗС стала одной из ключевых тем советской археологии (при существенном внимании к ней со стороны ряда зарубежных исследователей).

1 Несмотря на то что понятие "стиль" как таковое является частным по отношению к более общему понятию "художественное направление", словосочетание "скифский звериный стиль" традиционно обозначает в научной литературе именно художественное направление, поскольку имеется в виду взаимозависимость формы и содержания (см., например: [Королькова, 1996, с. 23]).

2 Со скифо-сибирским миром тесно связаны ананьинская и кобанская культуры, но их зооморфное искусство имеет особый характер и не является составной частью ССЗС.

стр. 174
Распад СССР, будучи серьезным испытанием для отечественной науки, не стал непреодолимым препятствием для развития исследований скифо-сибирского мира. На постсоветском пространстве изучение скифского звериного стиля было продолжено. Идет интенсивное накопление археологического материала в ходе раскопок, тогда как уже известные источники подвергаются более глубокому изучению с помощью новых методов и подходов, с учетом новых аналогий, выявляемых в процессе раскопок.

В связи с большим количеством публикаций, так или иначе связанных с ССЗС, данный обзор посвящен преимущественно статьям и монографиям, характеризующим восточноевропейский скифский звериный стиль (как локальный вариант ССЗС), под которым подразумевается массив изображений, выполненных в канонах ССЗС и происходящих с территории скифской археологической культуры.

В 1990-2000-е гг., как и в предшествующие десятилетия, осуществлялось комплексное изучение определенных регионов и художественных школ ССЗС (в советскую эпоху такие исследования, как правило, были одним из компонентов монографической характеристики конкретных археологических культур скифо-сибирского мира). Для восточноевропейского скифского звериного стиля эта тенденция проявилась в исследовании трех его локальных вариантов - лесостепного (среднеднепровско-среднедонского), степного (северопричерноморского и приазовского) и северокавказского3.

Прежде всего неоценимую роль сыграли исчерпывающие публикации раскопанных ранее важнейших памятников скифской археологической культуры на этой территории - Келермесского и Краснознаменского курганных могильников на Северном Кавказе (Россия) [Галанина, 1997; Петренко, 2006], Гаймановой могилы, Братолюбовского и Бердянского курганов в Поднепровье (Украина) [Бидзиля, Полин, 2012; Кубышев, Бессонова, Ковалев, 2009; Болтрик, Фиалко, Чередниченко, 1994, с. 140-156]. Данные публикации содержат высококачественное воспроизведение и подробную характеристику изделий в зверином стиле из этих памятников с привлечением параллелей и аналогий.

Весьма своевременно была переиздана важнейшая работа А. И. Шкурко (Россия) (базирующаяся на кандидатской диссертации данного ученого, защищенной в 1975 г.), в которой характеризуется лесостепной локальный вариант восточноевропейского скифского звериного стиля и содержится подробный статистический анализ его репертуара [Шкурко, 2000, с. 304-313]. М. С. Бандривский (Украина) с учетом новых находок исследовал западную периферию лесостепного локального варианта - территорию западноподольской группы скифской археологической культуры, находящейся на стыке с гальштатской зоной зооморфного искусства [Бандрiвський, 1996, с. 345-352; Бандрiвський, 2010, с. 145-177]. Он пришел к выводу о наличии самостоятельной школы звериного стиля в данном регионе, испытывавшей воздействие центральноевропейского искусства и реликтов эгейско-анатолийской традиции [Бандрiвський, 2010, с. 164-172]. А. С. Островерхов (Украина) продолжил исследования выявленной им ранее ольвииской школы звериного стиля VI-III вв. до н.э., сформировавшейся на базе симбиоза скифского и древнегреческого (в основе ионийского) искусства [Островерхое, 1996, с. 85-102; Островерхое, 2005, с. 219-266]. Произведения этой школы обнаружены на территории Ольвийской хоры и шире, в зоне Днепро-Бугско-Днестровского степного междуречья; главными центрами производства были Ольвия, Березань, Никоний и периферийные поселения [Островерхов, 2005, с. 251-255]. А. Р. Канторович (Россия) в кандидатской диссертации и в ряде публикаций систематизировал и проанализировал изображения степного (северопричерноморско-ириазовского) варианта скифского звериного стиля [Канторович, 1994; Канторович, 2002].

3 Под северокавказским вариантом скифского звериного стиля подразумеваются в первую очередь многочисленные прикубанские изображения, выполненные в соответствующем духе (невзирая на то, были ли конкретные мастера скифами, меотами или кем-либо еще), а также массив изображений из Центрального Предкавказья, включая Ставрополье.

стр. 175
В постсоветскую эпоху значительный прогресс был достигнут в изучении северокавказской зоны восточноевропейского скифского звериного стиля. Е. В. Переводчикова (Россия) продолжила характеристику прикубанского варианта скифского звериного стиля [Переводчикова, 1980; Переводчикова, 1994, с. 158-170; Переводчикова, 1995, с. 98-116]. Особенно важно выявление Е. В. Переводчиковой трех хронологических модификаций прикубанского звериного стиля и дробление на два этапа его "классического" периода (V-IV вв. до н.э.), выделенного еще М. И. Ростовцевым [Переводчикова, 1994, с. 158-167]. Е. Ф. Королькова (Россия), учитывая открытие шедевров искусства ССЗС в Филипповских курганах Южного Приуралья, предприняла попытку обосновать наличие истоков усложненно-декоративного прикубанского стиля IV в. до н.э. в искусстве кочевников восточных зон скифо-сибирского мира, в первую очередь Южного Приуралья и Южной Сибири [Королькова, 2005, с. 91-111].

Важную роль в исследовании прикубанского варианта скифского звериного стиля сыграла монография-каталог А. М. Лескова, посвященная так называемому Майкопскому кладу [Leskov, 2008]. Эта книга была написана и издана в США, где ныне проживает ее автор, с именем которого связаны выдающиеся археологические открытия 1960-1980-х гг. на территории Северного Причерноморья и Северного Кавказа. Монография представляет собой первое полное издание материалов из ряда музейных хранений (Метрополитен-музея, музея Университета Пенсильвании и из Государственных музеев Берлина), составляющих в совокупности Майкопский клад (около 300 предметов), основу которого образует коллекция, собранная в конце XIX - начале XX в. Мерлем де Массоно, главой виноградников юга России. Майкопский клад в значительной мере образован предметами, оформленными в скифском зверином стиле и происходящими в основном из зоны Прикубанья, но, возможно, и с территории Северного Причерноморья. Автор вводит в научный оборот множество неизвестных ранее произведений скифо-меотского звериного стиля, тщательно анализируя каждый из них, устанавливает их аналогии и хронологию, а в заключительном очерке систематизирует массив изделий, рассматривая соотношение изображений с категориями украшаемых вещей и выявляя основные тенденции в развитии скифо-меотского искусства.

Прикубанскому локальному варианту как симбиозу скифского и меотского зооморфного искусства, его образам, сюжетам и мотивам, его влиянию на сопредельные территории посвящен ряд статей В. Р. Эрлиха (Россия), Г. К. Шамбы (Абхазия) и А. Р. Канторовича (Россия) [Эрлих, 2002, с. 7-17; Эрлих, 2004, с. 158-172; Эрлих, 2009, с. 456-460; Эрлих, Шамба, 2005, с. 164-171; Канторович, Эрлих, 2004, с. 49-63; Канторович, 2010, с. 286-314], а также монография-каталог, включающая 175 произведений древнего бронзолитейного искусства VIII-III вв. до н.э., хранящихся в Государственном музее искусства народов Востока и Национальном музее Республики Адыгеи [Канторович, Эрлих, 2006].

Новые материалы, полученные в результате исследования скифских и скифо-кобанских памятников Ставрополья и Центрального Предкавказья (в первую очередь раскопки под руководством В. Г. Петренко, В. Б. Виноградова, А. П. Мошинского и др.), а также музейные разыскания позволили продолжить начатое еще в 1960-1980-х гг. изучение скифского звериного стиля на этой территории, которая может быть объединена с Прикубаньем в северокавказский локальный вариант скифского звериного стиля [Петренко, Маслов, 1999, с. 250-259; Петренко, Маслов, Канторович, 2000, с. 238-248; Петренко, Маслов, Канторович, 2009, с. 225-234; Канторович, Маслов, Петренко, 2007, с. 168-207; Канторович, Маслов, Петренко, 2011, с. 103-109; Кореняко, 2001, с. 52-64; 2012, с. 340-345]. Скифский звериный стиль находился здесь в тесном контакте с самобытным кобанским искусством, и на грани этих художественных систем возникали изображения и композиции, выполненные в смешанной манере. Этому пограничному художественному направлению посвящена монография Г. Н. Вольной (Россия) [Вольная, 2002], в которой рассматривается вся совокупность соответствующих

стр. 176
образов и сюжетов, анализируются их истоки, эволюция и семантика. Скифо-кобанскому зооморфизму посвящены также работы А. П. Мошинского, Е. В. Переводчиковой и Ю. А. Прокопенко (Россия) [Мошинский, Переводчикова, 2004, с. 5-26; Прокопенко, 2005, с. 386-397; Прокопенко, 2011, с. 204-214; Прокопенко, 2012, с. 38-51].

Продолжается исследование весьма специфической среднедонской зоны восточноевропейского скифского звериного стиля, начатое ранее П. Д. Либеровым [Либеров, 1976, с. 138-146] и А. И. Шкурко [Шкурко, 1976, с. 90-105]. В частности, А. И. Пузикова (Россия) представила и охарактеризовала предметы с изображениями в местном зверином стиле сначала в каталоге [Пузикова, 1995], а затем в монографической публикации материалов раскопок П. Д. Либерова, в которых сама исследовательница принимала активное участие [Пузикова, 2001]. В. И. Гуляев, Е. И. Савченко и А. П. Медведев (Россия), базируясь в том числе на новых материалах, полученных в результате их раскопок на Среднем Дону, продолжили исследование скифского звериного стиля на этой территории. А. П. Медведев и Е. И. Савченко рассматривали изображения в зверином стиле в тесной связи с декорируемыми ими категориями изделий [Медведев, 1999, с. 107-109; Савченко, 2004, с. 229-241; Савченко, 2009, с. 251-282], а В. И. Гуляев посвятил среднедонскому массиву изображений в скифском зверином стиле отдельную главу своей монографии, где рассмотрел практически весь его репертуар [Гуляев, 2010, с. 209-243]. При этом В. И. Гуляев в противовес А. И. Шкурко и особенно П. Д. Либерову не видит оснований для выделения среднедонской зоны в особый локальный вариант скифского звериного стиля (хотя и признает в качестве местной специфики преобладание здесь мотивов местной фауны и следы воздействия савроматского искусства Поволжья и Приуралья). Напротив, в кандидатской диссертации и в публикациях Л. Ю. Гончаровой (Россия) было предпринято монографическое исследование феномена звериного стиля Среднего Дона именно как самостоятельного локального варианта, как особой школы зооморфизма [Гончарова, 2000, с. 51-61; Гончарова, 2001(1); Гончарова, 2001(2), с. 36-38].

Помимо исследований в границах локальных вариантов осуществляется комплексное изучение искусства восточноевропейского звериного стиля в рамках определенных хронологических периодов или памятников. Так, Т. В. Рябкова специально проанализировала репертуар образов эпохи скифской архаики VII-VI вв. до н.э. [Рябкова, 2005, с. 42-65], А. Р. Канторович охарактеризовал звериный стиль Нартанского могильника как одного из базовых памятников скифо-кобанского круга [Канторович, 2011, с. 94-99].

Еще одно активно развивающееся направление в изучении феномена ССЗС - специальное исследование определенных образов, сюжетов, мотивов и художественных приемов звериного стиля, осуществляемое не только в рамках локальных вариантов, но и в пределах скифо-сибирского мира в целом. Эта тенденция, отправной точкой которой послужили работы 1920-1930-х гг., в первую очередь публикации Г. И. Боровки [Borovka, 1928] и К. Шефольда [Schefold, 1938, S. 33-60], продолжает определять на постсоветском пространстве изучение репертуара ССЗС с точки зрения как формальной, так и содержательной стороны.

Современные археологические данные подтверждают давно сложившееся в науке представление об абсолютном господстве четырех образов в репертуаре ССЗС: хищников, копытных, птиц и синкретических животных. В контексте этих образов преимущественно и продолжается исследование репертуара восточноевропейского скифского звериного стиля.

В частности, специальному изучению образа хищника в ССЗС были посвящены фундаментальные труды Ю. Б. Полидовича (Украина) и Е. С. Богданова (Россия). Анализ монографии Е. С. Богданова выходит за рамки моего обзора, поскольку он собрал и проанализировал все изображения хищника скифской эпохи в пределах Центральной Азии, привлекая при этом аналогии из других зон ССЗС, в том числе с территории восточноевропейского звериного стиля [Богданов, 2006].

стр. 177
Ю. Б. Полидович в целом ряде своих работ предпринял "сквозное" исследование изображений хищника на всем пространстве скифо-сибирского мира; в рамках ССЗС он собрал обширный материал (1709 изображений из 18 регионов скифо-сибирского мира) и подверг его формально-типологическому и структурно-семиотическому анализу [Полiдович, 2001]. Особое внимание исследователь уделил одному из базовых и универсальных мотивов ССЗС - свернувшемуся в кольцо хищнику. Ю. Б. Полидович выдвинул гипотезу о двух "провинциях" в развитии темы свернувшегося хищника в ССЗС - "западной" и "восточной", предположив первичность "западной" провинции (в силу большей композиционной продуманности и большей вариативности соответствующих изображений) по отношению к "восточной" [Полидович, 1994, с. 67; Полидович, 2001, с. 30-32]. Кроме того, исследователь специально рассмотрел специфический сюжет профильного хищника с головой анфас, выявив истоки и семантические коннотации данного мотива [Полидович, 2008(2), с. 39-59]. Ю. Б. Полидович изучил одно из ключевых произведений скифского звериного стиля - Келермесскую пантеру, стилистический и семантический анализ которой привел его к выводу о слиянии в иконографии данного шедевра традиций как западных, так и восточных регионов ССЗС, об отражении в этом образе общескифских мифологических коннотаций и об использовании в самом изготовлении изображения переднеазиатской ювелирной технологии [Полидович, 2010(2), с. 238-241]. Наконец, специально изучив манеру воспроизведения хвоста хищника в ССЗС, Ю. Б. Полидович выявил несколько вариаций в расположении хвоста, поставив вопрос о сюжетообразующем характере данного признака [Полидович, 2002, с. 189-206].

Сюжет свернувшегося в кольцо хищника был рассмотрен С. А. Васильевым (Россия), составившим каталог всех известных к тому времени изображений такого рода в масштабах ССЗС [Васильев, 2000].

Образы хищников специально изучал А. Р. Канторович. В частности, им были осуществлены классификация, типология, хронология и реконструкция иконографической динамики редуцированных изображений хищников - обособленных конечностей [Канторович, 2012, с. 17-71]. Исследователем были собраны и проанализированы все изображения одного из базовых сюжетов ССЗС - свернувшегося в кольцо хищника - в зоне восточноевропейского скифского звериного стиля [Канторович, 2014(4)].

В постсоветскую эпоху активно исследовался и образ копытных животных. С. А. Скорый (Украина) рассмотрел предметы, оформленные в виде лосиной головы, относящиеся к скифской эпохе и происходящие с территории Восточной Европы [Скорый, 2006, с. 155-156]. В развитие этой работы и более ранней статьи А. И. Шкурко [Шкурко, 1980, с. 71-78] А. Р. Канторовичем была осуществлена классификация и типология всех опубликованных изображений лося - как полнофигурных, так и редуцированных - в восточноевропейском скифском зверином стиле; на основе независимых хроноиндикаторов и с учетом иконографической динамики была разработана хронология каждого изобразительного типа; с учетом этого определены основные направления развития иконографии лося в восточноевропейском скифском зверином стиле, а также линии пересечения этого образа с другими зооморфными темами [Канторович, 2013, с. 423-480]. Изучая образ копытных в восточноевропейском скифском зверином стиле, А. Р. Канторович систематизировал местные изображения кабанов [Канторович, 2011, с. 34-42]. Он и А. А. Грибкова (Украина) реконструировали стилистические и семантические истоки сюжета лежащего кабана в восточноевропейском скифском зверином стиле [Канторович, Грибкова, 2011, с. 132-146]. А. Р. Канторович проанализировал массив изображений популярнейшего в скифском искусстве животного - благородного оленя - в различных сюжетах (лежащего, "летящего" и стоящего), в том числе в контексте взаимодействия скифского и савроматского региональных компонентов ССЗС [Канторович, 1996, с. 46-59; Канторович, 2009(1), с. 164-178; Канторович, 2009(2), с. 245-260], выявил и охарактеризовал особый образ "лосекозла" - синтетического

стр. 178
копытного, мотив которого возник из образов лося и козла (при воздействии темы и композиции оленя) [Канторович, 1995, с. 45-55].

Ю. Б. Полидович в специальном исследовании выявил несколько основных схем воспроизведения рогов благородного оленя в скифском зверином стиле [Полидович, 2010(4), с. 286-289].

Тема быка была рассмотрена с семантической точки зрения в статье А. А. Грибковой и Ю. Б. Полидовича, посвященной публикации уникального изображения из Золотоношского уезда в Поднепровье [Грибкова, Полидович, 2013, с. 259-277]; авторы на основе мифологических аналогий пришли к выводу, что изображения быка в Скифии могли выполнять апотропеическую функцию [Грибкова, Полидович, 2013, с. 266].

Чрезвычайно популярному на всем пространстве скифо-сибирского мира мотиву отпечатка конского копыта - денотату лошади - были посвящены статья Н. Л. Членовой (Россия) [Членова, 2000, с. 90-106] и недавний доклад В. А. Киселя (Россия) на заседаниях "круглого стола" по скифскому звериному стилю, прошедшего на кафедре археологии МГУ в декабре 2013 г.

Ряд исследований восточноевропейского скифского звериного стиля и сопредельных локальных вариантов ССЗС связан с образом птицы. В частности, Н. А. Гаврилюк, В. Н. Грищенко и Е. Д. Яблоновская-Грищенко (Украина) осуществили попытку конкретно-видовой идентификации изображений птиц в скифской, а также греческой торевтике, изготовленной с учетом скифских запросов [Гаврилюк, Грищенко, Яблоновская-Грищенко, 1999, с. 56-64; Гаврилюк, Грищенко, Яблоновская-Грищенко, 2001, с. 260-265]. Ю. Б. Полидович посвятил одну из работ морфологии и реконструкции истоков изображений круга Мельгуновского орла - одного из базовых иконографических типов скифского звериного стиля [Полидович, 2013, с. 89-100].

Продолжилась начатая еще в 1960-1980-х гг. [Граков, 1965; Карышковский, 1982; Островерхов, 1984; Копейкина, 1986] дискуссия об изначальных иконографических и семантических истоках (варианты: греческие или скифские) популярной в скифском зверином стиле сцены "птица терзает рыбу". В частности, Е. Ф. Королькова выдвинула гипотезу об изначальном возникновении сцены "птица на рыбе" в восточной зоне скифо-сибирского мира - в конечном счете под влиянием китайского искусства - и о последующем распространении этой сцены на запад - последовательно в зону савроматской, скифской и меотской культур [Королькова, 1998, с. 172-176]. Напротив, А. Р. Канторович предположил, что данная сцена первоначально пришла в Северное Причерноморье и на Северный Кавказ в скифское и скифо-меотское искусство из греческого репертуара (сюжет "орел на рыбе" или "орел на дельфине"), затем распространилась в северные и восточные зоны ССЗС, при этом упрощаясь и схематизируясь, что в итоге привело к потере одного из двух компонентов данной сцены - образа рыбы [Канторович, 1997, с. 107-109; Канторович, Эрлих, 2006, с. 99-101].

В ряде работ характеризуются синкретические образы восточноевропейского скифского звериного стиля - грифоны и иные зооморфные существа, образованные из различных элементов реальных животных в фантастических сочетаниях. Так, С. А. Скорый в монографическом исследовании 11-метрового кургана Перепятиха у с. Марьяновка на Среднем Днепре, раскопанного еще в 1845 г., охарактеризовал изображения на бляшках-аппликациях из этого кургана, относящиеся к крайне редкому в скифском зверином стиле раннегреческому типу [Скорий, 1990, с. 38-42]. Исследователь объяснил появление этих изображений в Поднепровье следствием переднеазиат-ских походов скифов и последующими подражаниями [Скорий, 1990, с. 65]. А. Р. Канторович систематизировал изображения гиппокампов-"петушков" [Канторович, 1992, с. 30-39], грифобаранов (бараноптиц) [Канторович, 2007(1), с. 235-257; Канторович, 2012(3), с. 362-370)], образ грифона и его дериваты в скифском искусстве [Канторо-

стр. 179
вич, 2012(2), с. 106-133], показав истоки, направление эволюции и хронологию этих мотивов.

Помимо основных образов исследователи продолжили изучение иных зооморфных мотивов скифского звериного стиля. В частности, Ю. Б. Полидович (Украина) и Г. Н. Вольная (Россия) [Полидович, Вольная, 2005, с. 425-436] систематизировали практически все изображения зайца на пространстве скифо-сибирского мира и на сопредельных территориях (большинство происходит с территории Северного Причерноморья и Северного Кавказа). Вместе с тем исследователи отнесли к единой совокупности (помимо чисто скифских и скифо-греческих изображений зайца) и трактовки, абсолютно чуждые скифо-сибирскому стилю - греческие, греко-фракийские и китайские. Как показал Л. И. Бабенко (Украина), ряд изображений, идентифицированных Г. Н. Вольной и Ю. Б. Полидовичем как заячьи (на золотых бляшках круга мастерских Вельского городища под Полтавой), могут интерпретироваться и как упрощенная трактовка грифона [Бабенко, 2006, с. 76-81, рис. 1, 9-12; Бабенко, 2012, с. 113].

Е. Ф. Королькова идентифицировала и систематизировала практически все изображения двугорбого верблюда на пространстве евразийских степей, причем не только в отношении скифской, но и последующей, сарматской эпохи; к 2006 г. исследовательницей было учтено 90 изделий из 35 памятников [Королькова, 1999, с. 68-96; Королькова, 2006, с. 88-104]. Хотя Е. Ф. Королькова не выявила изображений верблюда на территории скифской археологической культуры, четкие критерии идентификации данного образа, разработанные исследовательницей, позволили А. Р. Канторовичу, опираясь на данные новых раскопок [Белинский et al., 2013, с. 18-19], доказать проникновение образа верблюда и в зону восточноевропейского скифского звериного стиля [Канторович, 2014(1)].

В постсоветскую эпоху продолжались исследования определенных категорий изделий, оформленных или украшенных в восточноевропейском скифском зверином стиле. В частности, Е. Ф. Королькова (Чежина) осуществила всеобъемлющий анализ кабаньих клыков (и их бронзовых имитаций) с зооморфными изображениями, используемых в скифскую эпоху как конские подвески [Чежина, 1991, с. 30-42; Королькова, 2006, с. 105-128]. Исследовательница, составив полную сводку этих изделий, картографировала и датировала их. Выявив преимущественное распространение этих изделий на территории "савроматской" культуры, Е. Ф. Королькова продемонстрировала их присутствие под влиянием данной культуры и в зоне скифской археологической культуры в Поднепровье, тем самым подтвердив на новом материале давнее наблюдение Э. В. Яковенко [Яковенко, 1969, с. 206-207].

Аналогичное исчерпывающее исследование (включая морфологический, стилистический и семантический анализ) было предпринято Е. Ф. Корольковой - в продолжение работы В. А. Рябовой [Рябова, 1987, с. 144-149] - в отношении зооморфно украшенных ритуальных деревянных и металлических сосудов (чаш, кружек, ритонов и др.) скифской и сарматской эпох в зоне степей Евразии [Королькова, 2003, с. 28-59]. Сходное исследование в отношении ритуальных чаш, но более частного характера - в связи с образом птицы - предприняла Е. Е. Фиалко (Украина) [Фиалко, 1998, с. 82-83]; ритоны с накладками в скифском зверином стиле рассмотрела С. С. Бессонова (Украина) [Бессонова, 2009, с. 30-38].

Активно изучались и различные элементы костюма, оформленные в скифском и греко-скифском зверином стиле. Л. С. Клочко (Украина) проанализировала аксессуары скифского женского костюма (нашивные бляшки, серьги-калачики и подвески, булавки, шейные и нагрудные украшения), оформленные изображениями водоплавающих птиц (уток и др.) [Клочко, 2010, с. 55-73]. Исследовательница пришла к выводу о том, что данный образ, будучи одним из символов миротворения, преимущественно маркирует костюм жрицы богини плодородия (Аргимпасы?), возможно, костюм, предназначенный для "священного брака" [Клочко, 2010, с. 68-71].

стр. 180
Ю. Б. Полидович обратился к крестовидным бляхам ольвийского типа, оформляемым в скифском зверином стиле и составляющим аксессуары костюма или вооружения [Полидович, 2000, с. 35-48]. Систематизировав все бляхи крестовидной композиции скифской эпохи, происходящие с территории Восточной и Центральной Европы, он выделил три морфологические группы этих изделий, к первой из которых отнес бляхи в зверином стиле [Полидович, 2000, с. 35-36]. Автор проанализировал репертуар и сюжеты изображений на бляхах в зверином стиле, истоки этих мотивов, уточнил хронологию блях и на этом основании определил направление распространения этих изделий (по его мнению, движение шло с территории Северо-Восточного Причерноморья в Северо-Западное Причерноморье и в Карпато-Дунайский регион).

Ю. Б. Полидович систематизировал массив псалиев с окончаниями, оформленными в скифском зверином стиле, и интерпретировал их (следуя М. Н. Погребовой и Д. С. Раевскому [Погребова, Раевский, 1992, с. 135]) как знак определенного животного - коня, барана и т.д., как результат отображения целого животного в редуцированном виде [Полидович, 2004(1), с. 143-165]. А. Р. Канторович проанализировал другой элемент конского снаряжения - налобники/наносники с петлей/крючком, как правило оформляемые в зверином стиле; рассмотрел их истоки, морфологические группы и проследил их эволюцию в сарматские и позднескифские парадные наносники ([Канторович, 2007(2), с. 74-77; Канторович, 2007(3)]. А. Р. Канторович провел и статистический анализ соотношения образов восточноевропейского скифского звериного стиля и украшаемого ими вооружения [Канторович, 2014(2), с. 56-63].

В контексте реконструкции технологии изготовления вещей, оформленных в скифском зверином стиле, нельзя не отметить труды Р. С. Минасяна (Россия), который, продолжая свои исследования в этом направлении (см., например: [Минасян, 1990, с. 67-76]), в последние годы опубликовал ряд важных работ, хотя и не относящихся непосредственно к изображениям восточноевропейского скифского звериного стиля (они посвящены предметам из Сибирского региона ССЗС), но проливающих свет и на технологические приемы мастеров восточноевропейского локального варианта ССЗС [Минасян, 2004(1), с. 4015; Минасян, 2004(2), с. 68-71].

В постсоветский период, как и ранее, предпринимались попытки реконструкции семантики восточноевропейского скифского звериного стиля (как и всего ССЗС в целом), его образов, сюжетов и композиций, определения его роли в идеологической системе "скифо-сибирского мира". Важную роль здесь сыграло переиздание в отдельном сборнике работ Е. Е. Кузьминой, активно и плодотворно разрабатывавшей данное направление в изучении ССЗС в советскую эпоху [Кузьмина, 2002].

Ю. Б. Полидович рассмотрел с семиотической точки зрения около 200 сцен нападения и терзания хищниками нехищных животных на пространстве скифо-сибирского мира, включив в эту сводку изображения не только ССЗС, но и греческого, фракийского, переднеазиатского искусства, а также искусства Китая и Монголии. Исследователь выделил ряд композиционных типов (формул) таких сцен и пришел к выводу о том, что значительная часть изображений иллюстрирует тему жертвенной смерти, обновления жизни и ее возрождения через смерть. Ю. Б. Полидович допустил при этом, что хищники в изображениях сцен нападения и терзания представляют женское порождающее начало, копытные животные - мужское жертвенное начало [Полидович, 2006, с. 291-302]. Он пришел к выводу о сходных мифологических коннотациях, классифицировав сцены, в которых соучаствуют зооморфные и антропоморфные (женские и мужские) персонажи, причем опять привлек изображения не только в скифском и греко-скифском зверином стиле, но и выполненные исключительно в греческой и фракийской манере [Полидович, 2008(3), с. 212-226; Полидович, 2009, с. 314-323]. Систематизировав сцены в ССЗС, составленные из трех зооморфных субъектов (иногда с участием четвертого персонажа - объекта терзания), Ю. Б. Полидович пришел к выводу об отражении в этих композициях идеи "трехчастной жертвы", приводящей к миротворению [Полидович, 2010(1), с. 233-234].

стр. 181
Ю. Б. Полидович на основании реконструкций скифской идеологии и параллелей в осетинской мифологии трактовал вышеупомянутую композицию птицы, когтящей рыбу, как союз персонажей, представляющих водную и небесную стихии [Полидович, 2008(1), с. 288-291]. Исследователь продолжил многолетние изыскания Д. С. Раевского по выявлению общеиранской тернарной концепции мироздания в скифском зооморфном коде на примере Кульобского оленя [Полидович, 1998, с. 111-112].

С. С. Бессонова, рассматривая трактовки пантеры (леопарда, барса) в скифском зверином стиле как составную часть группы скифских, ближневосточных и греческих изображений этого животного, связанных с вещами, происходящими из скифских памятников, пришла к выводу об особой роли мотива самки леопарда/пантеры в скифской мифологии как атрибута или символа архетипической Великой Богини и божества, родственного греческому Дионису [Бессонова, 2011, с. 49-66].

Ю. В. Болтрик (Украина) сделал вывод о функционировании образа кабана как денотата бога войны - скифского Ареса [Болтрик, 1998, с. 80-81]. В. И. Саенко (Украина) проанализировал семантику амбивалентного мотива - уха копытного, являющегося одновременно птичьим крылом [Саенко, 2005, с. 313-319].

С реконструкцией семантики в силу единства формы и содержания неразрывно связано изучение поэтики (формальной стороны) восточноевропейского скифского звериного стиля.

Обращаясь к формальному, собственно стилевому, аспекту восточноевропейского скифского звериного стиля, отмечу прежде всего работы Е. В. Переводчиковой. Исследовательница, анализируя поэтику ССЗС, рассматривает его как структурно организованный текст. Е. В. Переводчикова, как ранее Я. А. Шер4, изначально дифференцировала сами признаки, формирующие изобразительную систему скифского звериного стиля, распределив их по трем уровням на основании корреляции с конкретными видами и группами видов изображаемых животных: 1) уровень признаков, нейтральных к виду (или инвариантных, отличающих звериный стиль как таковой); 2) уровень признаков, значимых для идентификации трех ключевых образов (птицы, хищники, копытные); 3) уровень признаков, значимых для видовой идентификации изображений (в зоологическом понимании) [Переводчикова, 1994, с. 41]. Базируясь на материале прикубанского варианта скифского звериного стиля, исследовательница осуществила корреляцию изобразительных приемов с образно-видовой принадлежностью персонажей, что позволило ей выявить характерные черты данного локального варианта [Переводчикова, 1994, с. 19-57].

Существенным вкладом в разработку теории интерпретации скифского звериною стиля стала монография Д. С. Раевского, С. В. Кулланды и М. Н. Погребовой (Россия) [Раевский, Кулланда, Погребова, 2013]. В ней на основе междисциплинарного лингвистического, иконографического и историографического анализа авторы обосновали четырехступенчатый алгоритм интерпретации изображений в зверином стиле (как изобразительных текстов): 1) первичная идентификация реалий, 2) определение характера взаимодействия между опознанными персонажами, 3) интерпретация серии сцен (при наличии такой серии), 4) соотнесение выявленной семантики образов и сцен с широким корпусом мифологических и иных представлений изучаемой культуры, общности или эпохи [Раевский, Кулланда, Погребова, 2013, с. 58-73].

Выработке данного алгоритма предшествовала гипотеза Д. С. Раевского о параллелизме скифского звериного стиля как изобразительного текста и архаических индоиранских вербальных текстов. Исследователь впервые привлек в качестве параллели

4 Я. А. Шер в обобщающем труде о петроглифах Средней и Центральной Азии выделил две группы признаков зооморфных изображений: вариативные (отражают содержание образа и соответственно меняются от образа к образу) и инвариантные (стилистические элементы, связанные не столько с планом содержания, сколько с планом выражения). На этой основе Я. А. Шер предложил математический алгоритм описания изображений [Шер, 1980, с. 25- 33, 50-59].

стр. 182
поэтике скифского звериного стиля принципы построения и стилистику древне-арийских текстов (в первую очередь Ригведы), содержащих элементы, восходящие к эпохе индоевропейского единства [Раевский, 1998, с. 83, Раевский, 2006]. Д. С. Раевский счел возможным рассматривать определенные изображения в скифском зверином стиле в качестве визуального эквивалента вербальному тексту, в частности ведическому гимну какому-либо божеству [Раевский, 2006, с. 370]. Исследователь сделал вывод о большом значении игрового начала в структуре скифского звериного стиля и о преднамеренной загадочности его образов [Раевский, 2006, с. 375-378]. Действительно, обилие зооморфных превращений и популярность загадочных картинок в скифском зверином стиле можно объяснять и игрой создателей ССЗС с потребителями.

Подобно Д. С. Раевскому Е. Ф. Королькова пришла к заключению о том, что в основе приема зооморфных превращений лежит "психо-интеллектуальная склонность к игре воображения, поддерживаемая мифологическими представлениями с их богатейшим набором всевозможных трансформаций и инкарнаций" [Королькова, 2001, с. 67-71].

Специальное исследование художественного приема зооморфных превращений как одного из важнейших компонентов поэтики ССЗС предпринял А. Р. Канторович на материале восточноевропейского скифского звериного стиля. Исследователь обосновал критерии идентификации зооморфных превращений и осуществил классификацию и типологию массива изображений, являющихся субъектами и объектами таких трансформаций (в степном варианте восточноевропейского скифского звериного стиля). Был поставлен вопрос о переднеазиатских (хеттских, луристанских) и закавказских истоках традиции зооморфных превращений в восточноевропейском скифском зверином стиле и обоснованы факторы, определившие широкую популярность данного приема в ССЗС [Канторович, 2002(1), с. 20-32; Канторович, 2002(2), с. 77-130].

В продолжение изысканий по реконструкции метрической системы скифского искусства, предпринятых Д. С. Раевским еще в первой половине 1980-х гг. [Раевский, 2006, с. 411-416], Ю. Б. Полидович на основе анализа Келермесской пантеры и Костромского оленя пришел к выводу о строгой модульности образов ССЗС [Полидович, 1997]. Исследователь обосновал такие показатели, как профильность и условность, в качестве базовых принципов поэтики ССЗС [Полидович, 2004(2), с. 414-417].

Особую позицию в вопросах о поэтике, семантике и прагматике ССЗС занял В. А. Кореняко [Кореняко, 1998, с. 64-77; Кореняко, 2002, с. 131-188]. Он предложил теорию возникновения скифского звериного стиля в военно-охотничьей кочевнической среде [Кореняко, 2002, с. 175].

По его мнению, преимущественными задачами этого искусства были социальное кодирование и социальная идентификация конных воинов-охотников.

Значительные усилия в последние десятилетия были направлены на разработку теории и инструментов анализа ССЗС. Важную роль в этом отношении сыграли труды Е. Ф. Корольковой, в которых исследовательница на основании искусствоведческой терминологии разработала понятийный аппарат для изучения скифо-сибирского звериного стиля [Королькова, 1996; Королькова, 2006, с. 145-168]. Она тщательно обосновала понятия стиля, художественного направления, иконографии, темы, образа, сюжета, мотива, канона и другие терминологические единицы для изучения скифо-сибирского искусства.

По мере развития раскопок стали особенно актуальными проблемы систематизации и классификации нарастающего массива изображений ССЗС. Историография данной проблемы от классических работ Г. И. Боровки [Borovka, 1928] и М. И. Ростовцева [Rostovtzeff, 1929] вплоть до современности представлена в отдельной статье [Канторович, 2014(3), с. 156-164].

Сложнейшая проблема генезиса ССЗС, попытки решения которой представлены еще в трудах Б. В. Фармаковского, М. И. Ростовцева и Г. И. Боровки, рассматривалась и в трудах постсоветского времени с учетом огромного материала, накопленного ар-

стр. 183
хеологией после выхода этих работ. Уже к 1970-1980-м гг. сформировались две принципиально различные концепции происхождения ССЗС: полицентрическая и моноцентрическая, в свою очередь, в рамках последней наиболее актуальными остаются противостоящие друг другу центральноазиатская и малоазиатская гипотезы.

В постсоветский период центральноазиатская гипотеза, основывающаяся прежде всего на ранней датировке важнейшего памятника скифо-сибирской общности - кургана Аржан-1, была вновь поддержана В. Ю. Зуевым [Зуев, 1993, с. 38-52], Я. А. Шером [Шер, 1998, с. 226] и Д. Г. Савиновым (Россия) [Савинов, 1998, с. 154-165; Савинов, 2012, с. 35-55]. В частности, Д. Г. Савинов оспорил мнение об отсутствии в изначальном (нуклеарном) ССЗС многофигурных композиций и о заимствовании последних исключительно из переднеазиатского искусства (что является одним из аргументов сторонников переднеазиатской теории происхождения ССЗС). Д. Г. Савинов противопоставил этому идею о наличии внешне не взаимосвязанных, но внутренне единых композиций (однорядных, многорядных, круговых, "два в одном", "совмещение разных фигур в одном изображении" и "загадочные картинки"), появившихся, по его мнению, раньше всего в центральноазиатской части "скифо-сибирского мира" [Савинов, 2012, с. 38-51].

При этом Д. Г. Савинов в принципе допускает разновекторное направление заимствований и индивидуальную траекторию отдельных образов. Так, предполагается возвратное движение темы "фантастического хищника", изначальные истоки которого, как полагает исследователь, уходят в эпоху бронзы и связаны с цивилизациями Ближнего Востока и его среднеазиатской периферии, откуда "в середине II тыс. до н.э. подобные изображения проникают в Центральную Азию и Южную Сибирь, где становятся достоянием окуневской изобразительной традиции" [Савинов, 1998, с. 163]. После этого, по мнению исследователя, эти изображения в Сибири доживают до раннескифского времени и затем распространяются в скифскую эпоху на запад по степи, интегрируясь в искусство Европейской Скифии [Савинов, 1998, с. 160-164]. В любом случае показательно мнение Д. Г. Савинова, что феномен ССЗС - "явление многокомпонентное, в сложении которого принимали участие разные изобразительные традиции, что касается не только особенностей стиля, но и отдельно взятых образов различных животных" [Савинов, 1998, с. 132]. В постсоветский период центральноазиатская и китайская гипотезы происхождения ССЗС нашли поддержку в работах Г. Н. Курочкина [Курочкин, 1993, с. 92-104], А. А. Ковалева [Ковалев, 1996, с. 121-127; Ковалев 1998, с. 122-131] и Е. С. Богданова [Богданов, 2004, с. 50-56].

Напротив, в защиту переднеазиатской гипотезы, восходящей к работам советского периода (см., в частности: [Артамонов, 1962, с. 35; Артамонов, 1968, с. 27-45; Луконин, 1977, с. 11, 23-24]), выступили Д. С. Раевский и М. Н. Погребова [Погребова, Раевский, 1992, с. 74-163; Погребова, Раевский, 1999, с. 260-274; Погребова, Раевский, 2001, с. 45-52]. В одной из статей [Погребова, Раевский, 2005, с. 578-588] и в вышеупомянутой монографии [Раевский, Кулланда, Погребова, 2013, с. 152-174] исследователи и их соавтор С. В. Кулланда обосновали идею происхождения скифского звериного стиля в западной части евразийского культурного континуума на основе воздействия переднеазиатского искусства. Последующее распространение данного стиля на широкие пространства евразийских степей вплоть до Южной Сибири объясняется авторами органическим присутствием в его поэтике языка индоиранских певцов-сказителей (отсутствие или второстепенная роль сюжетной композиции, повтор на разные лады одного и того же имени и т.п.), облегчавшим восприятие этого стиля другими ираноязычными народами скифо-сибирского мира. Эти выводы в сочетании с палеолингвистическими реконструкциями и анализом письменных источников позволили исследователям поставить под сомнение столь популярную ныне теорию центральноазиатского происхождения не только скифского звериного

стр. 184
стиля, но и скифского этноса и скифской культуры в целом [Раевский, Кулланда, Потребовали, с. 175-219].

Вместе с тем в литературе в постсоветский период, прежде всего в трудах Е. В. Переводчиковой, разрабатывалась и полицентрическая концепция формирования художественного направления ССЗС [Переводчикова, 1994, с. 58-85]. Эту позицию разделяет А. Р. Канторович, обосновывающий такой подход гетерогенностью важнейших образов, сюжетов, мотивов и художественных приемов, изначально присущих большинству локальных вариантов звериного стиля; следовательно, механизм формирования скифского звериного стиля в его европейском варианте - не реплика формирования раннескифской культуры в целом, а процесс достаточно обособленный, имевший свою внутреннюю логику, хотя результат этого процесса, несомненно, совпадает с появлением скифской культуры [Канторович, 2008, с. 823-824]. А. Р. Канторович подверг сомнению существующие реконструкции распространения мотива акцентированного "горбика" на спине животных в качестве доказательства центральноазиатского происхождения ССЗС и аргументировал роль этого древнейшего и популярного в мировом зооморфном искусстве мотива как акцентирование движения зверя и собственно "звериного качества" [Канторович, 2001, с. 191-218].

Показательно, что А. Ю. Алексеев в фундаментальной монографии, посвященной хронографии Европейской Скифии, обосновывая центрально - или среднеазиатское происхождение раннескифской археологической культуры Северного Причерноморья, вывел скифский звериный стиль за пределы индикаторов данного процесса (в силу гетерогенности этого феномена), хотя и сделал исключение для ряда "мотивов, образов и иконографических схем" [Алексеев, 2003, с. 55]. В контексте проблемы происхождения ССЗС и вне ее рассматривались вопросы межкультурных обменов между его локальными вариантами и влияния внешних для него художественных направлений. Так, в отношении происхождения и дальнейшего функционирования восточноевропейского скифского звериного стиля были продемонстрированы переднеазиатские композиционные и стилистические воздействия [Канторович, 1998(1), с. 78-88; Канторович, 1998(2), с. 146-167], а также мощные греческие влияния, приведшие к скифо-греческому культурному симбиозу [Канторович, 1997, с. 97-113]. Были исследованы взаимовлияния звериного стиля археологических культур скифо-сибирского мира - скифской и савроматской [Дворниченко, Очир-Горяева, 1997, с. 99-115; Переводчикова, 2000, с. 231-237; Očir-Gorjaeva, 2005, S. 40-44; Канторович, Яблонский, 2009, с. 73-99; Полидович, 2013, с. 262-270], уюкской и скифской [Полидович, 2010(3), с. 217-224]. Е. В. Переводчикова, основываясь на технологических выводах Р. С. Минасяна (см. выше), акцентировала внимание на вероятности греческого и китайского производства ряда вещей, изображения на которых вполне соответствуют канонам ССЗС [Переводчикова, 2009, с. 155-161], и обосновала критерии идентификации инокультурных заимствований, отражающихся в скифском зверином стиле [Переводчикова, 2013, с. 72-77].

Напротив, в работах В. А. Киселя, проанализировавшего изделия элитной ближневосточной торевтики, происходящие из курганов Северного Причерноморья и Предкавказья VII - начала VI в. до н.э. [Кисель, 1997, 2003], было продемонстрировано воздействие скифского звериного стиля на искусство Передней Азии, вызванное стремлением мастеров Переднего Востока удовлетворить идеологические и эстетические запросы кочевнической аристократии скифского мира [Кисель, 2003, с. 135].

Подводя итог обзору публикаций по тематике восточноевропейского скифского звериного стиля, осуществленных с 1992 г. по настоящее время на постсоветском пространстве, можно констатировать, что изучение данного локального варианта в системе художественного направления ССЗС активно продолжается (в основном учеными Украины и России) в рамках всех тех основных проблемно-тематических

стр. 185
линий, которые постепенно формировались с начала XX в. Это прежде всего тенденция комплексного исследования определенных зон, локальных вариантов и художественных школ восточноевропейского скифского звериного стиля и всего ССЗС. Еще одно активно развивающееся направление - изучение конкретных образов, сюжетов, мотивов и художественных приемов. Продолжаются и монографические исследования определенных категорий изделий, оформленных или украшенных в скифском зверином стиле. Исследуются техника и технология создания изображений в скифском зверином стиле и оформляемых ими предметов. По-прежнему актуальным является анализ содержания образов, сюжетов и мотивов ССЗС (в частности семантический анализ), определение места данного феномена в идеологической системе скифо-сибирского мира. Значительные усилия в последние десятилетия были направлены на решение проблем систематизации, классификации и типологии изображений восточноевропейского скифского звериного стиля и всего ССЗС. Наконец, как и ранее, предпринимаются попытки реконструкции генезиса восточноевропейского скифского звериного стиля и ССЗС в целом, анализируется взаимодействие скифского звериного стиля и других "больших стилей" (ассиро-урартского, греческого, фракийского, ахеменидского и др.).

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

АСГЭ - Археологический сборник Государственного Эрмитажа.

ВДИ - Вестник древней истории.

КСИА - Краткие сообщения Института археологии РАН.

МАР - Материалы по археологии России.

МИА - Материалы и исследования по археологии СССР.

МИАР - Материалы и исследования по археологии России.

РА - Российская археология.

СА - Советская археология.

САИПИ - Сибирская ассоциация исследователей первобытного искусства.

СГЭ - Сообщения Государственного Эрмитажа.

ESA - Eurasia septentrionalis antiqua. Helsinki.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Алексеев А. Ю. Хронография Европейской Скифии VII-IV вв. до н.э. СПб.: Изд-во Государственного Эрмитажа, 2003.

Артамонов М. И. К вопросу о происхождении скифского искусства // СГЭ. XXII. 1962.

Артамонов М. И. Происхождение скифского искусства // СА. 1968. N 4.

Бабенко Л.I. Образи фантастичних iИСТОТ у декорi одягу сiврськодонецького населения V-IV ст. до н.е. // Музейнi читання. Матерiали науковоï конференцiï" Ювелiрне мистецтво - погляд крiзь вiки". 5-6 листопада 2005 р. Киiв, 2006.

Бабенко Л. И. Об одном иконографическом варианте образа грифона в греко-скифской торевтике // Древности, 2012.

Бандрiвський М. С. Про час появи найранiших зразкiв скiфського звiриного стилю на заходi Украiни // Бiлське городище в контекстi вивчення пам'яток раннього залiзного вiку Европи. Полтава, 1996.

Бандрiвський М. С. Образотворчi градицiï на заходi Украïнського Лiсостепу у VII - напочатку VI ст. до нар. Хр.: витоки i причини трансформацiï // Археологический альманах. N 21. Изобразительное искусство в археологическом наследии. Донецк, 2010.

Белинский А. Б., Канторович А. Р., Маслов В. Е., Райнхольд С. Раскопки могильника Уллу в Центральном Предкавказье // Кавказ и Абхазия в древности и в средневековье: взаимодействие и преемственность культур. Четвертая Абхазская Международная археологическая конференция. Тезисы докладов. Сухум, 2013.

Бессонова С. С. Ритон из Братолюбовского кургана (к вопросу о датировке центрального захоронения) // Эпоха раннего железа. Сборник научных трудов к 60-летию С. А. Скорого. Серия "Археология и древняя история Украины''. Киев-Полтава, 2009.

стр. 186
Бессонова С. С. Скифская пантера (к вопросу о семантике образа) // Музейнi читання. Матерiали науковoï конференцiï" Ювелiрне мистецтво - погляд крiзь вiки". 15-17 листопада 2010 р. Киiв, 2011.

Бидзиля В. И., Полин С. В. Скифский царский курган Гайманова Могила. Киев: Издательский дом Скиф, 2012.

Богданов Е. С. Проблема происхождения образа хищника, свернувшегося в кольцо, в "восточной провинции" скифского мира // Археология, этнография и антропология Евразии. 2004. N 4.

Богданов Е. С. Образ хищника в пластическом искусстве кочевых народов Центральной Азии. Новосибирск: ИАЭ СО РАН, 2006.

Болтрик Ю. В. Вепрь - один из символов скифского Ареса // Скифы. Хазары. Славяне. Древняя Русь. Международная конференция памяти М. И. Артамонова. Санкт-Петербург, 9-12 декабря 1998 г. Тезисы докладов. СПб., 1998.

Болтрик Ю. В., Фиалко Е. Е., Чередниченко Н. Н. Бердянский курган // РА. 1994. N 3.

Васильев С. А. К вопросу о происхождении сюжета "хищник, свернувшийся в кольцо" в скифском зверином стиле. Каталог изображений. СПб.: Изд-во СПб.ГУ, 2000.

Вольная Г. Н. Прикладное искусство населения Притеречья середины I тыс. до н.э. Владикавказ: Иристон, 2002.

Гаврилюк Н. А., Грищенко В. Н., Яблоновская-Грищенко Е. Д. Авифауна скифской торевтики // Музейнi читання. Матерiали науковоï конференцiï "Ювелiрне мистецтво - погляд крiзь вiки". 16 лютого 1999 р. Киiв, 1999.

Гаврилюк Н. А., Грищенко В. Н., Яблоновская-Грищенко Е. Д. Орнитофауна скифской торевтики // Боспорский феномен: колонизация региона, формирование полисов, образование государства. Материалы международной научной конференции. СПб., 2001(2).

Галанина Л. К. Келермесские курганы. "Царские" погребения раннескифской эпохи. Серия Степные народы Евразии. Т. 1. М.: Палеограф, 1997.

Гончарова Л. Ю. Иконографические аспекты звериного стиля лесостепного Подонья V - начала III вв. до н.э. // Донская археология. Вып. 3-4. 2000.

Гончарова Л. Ю. Звериный стиль в искусстве населения лесостепного Подонья в скифское время. Автореф. дисс. ... канд. ист. наук. Воронеж, 2001(1).

Гончарова Л. Ю. Искусство Лесостепного Подонья и Европейской Скифии в IV - начале III в. до н.э.: черты сходства и различия // Верхнедонской археологический сборник. Вып. 2. Липецк, 2001(2).

Граков Б. Н. Заметки по скифо-сарматской археологии // Новое в советской археологии. МИА, N 130. М., 1965.

Грибкова А. А., Полидович Ю. Б. Фигурка быка скифского времени из собрания Б. И. и В. Н. Ханенко // Археологический альманах. N 30. Донецк, 2013.

Гуляев В. И. Скифы на Среднем Дону: новые находки и открытия // Археологические открытия 1991-2004. Европейская Россия. М.: ИА РАН, 2009.

Гуляев В. И. На восточных рубежах Скифии (древности донских скифов). М.: ИА РАН, 2010.

Дворниченко В. В., Очир-Горяева М. А. Хошеутовский комплекс уздечных принадлежностей скифского времени на Нижней Волге // Донские древности. Вып. 5. Азов, 1997.

Зуев В. Ю. Изучение жаботинских гравировок и проблема развития звериного стиля в Европейской Скифии на рубеже VII-VI вв. до н.э. // Петербургский археологический вестник. Вып. 6. СПб., 1993.

Канторович А. Р. "Петушки" - один из образов звериного стиля степной Скифии // Граковские чтения на кафедре археологии МГУ 1989-1990 гг. М., 1992.

Канторович А. Р. Звериный стиль степной Скифии VII-III вв. до н.э. Автореф. дисс.....канд. ист. наук. М., 1994.

Канторович А. Р. Один из образов копытного животного в искусстве скифского звериного стиля // РА. 1995. N4.

Канторович А. Р. "Летящие" и лежащие олени в искусстве звериного стиля степной Скифии // Историко-археологический альманах. Вып. 2. Армавир - Москва, 1996.

Канторович А. Р. К вопросу о скифо-греческом синтезе в рамках звериного стиля степной Скифии // МИАР, N 1.М., 1997.

Канторович А. Р. Изображения на скифских навершиях из кургана Слоновская Близница: стилистика и семантика // РА. 1998(1). N4.

Канторович А. Р. К вопросу о переднеазиатском влиянии на звериный стиль степной Скифии // ВДИ. 1998(2). N3.

Канторович А. Р. Об одном важном мотиве в искусстве скифо-сибирского звериного стиля // МИФ. Т. 7. На акад. Дмитри Сергеевич Раевски. Апотеосис. София, 2001.

Канторович А. Р. К вопросу о стилистических истоках и причинах популярности приема "зооморфных превращений" в искусстве скифского звериного стиля // Историко-археологический альманах. Вып. 8. Армавир-Москва, 2002(1).

Канторович А. Р. Классификация и типология элементов "зооморфных превращений" в зверином стиле степной Скифии // Структурно-семиотические исследования в археологии. Т. 1. Донецк, 2002(2).

стр. 187
Канторович А. Р. Истоки и вариации образа баранонтицы (грифобарана) в раннескифском зверином стиле // Северный Кавказ и мир кочевников в раннем железном веке. Сборник памяти М. П. Абрамовой. МИАР. Вып. 8. М., 2007(1).

Канторович А. Р. Конские налобники/наносники с петлей и крючком и их связь с некоторыми мотивами скифо-сибирского звериного стиля // Раннiй залiзний вiк Евразii: до 100-рiччя вiд дня нарождення Олексiя Iвановича Тереножкiна. Матерiали Мiжнародноi науковоi конференцi Киев-Чигирин, 2007(2).

Канторович А. Р. О некоторых предметах конского снаряжения с городища "Чайка" // Материалы исследований городища "Чайка" в Северо-Западном Крыму. Сборник научных трудов. М., 2007(3).

Канторович А. Р. Еще раз о проблеме прародины восточноевропейского скифского звериного стиля // Материалы по изучению историко-культурного наследия Северного Кавказа. Вып. VIII, Крупновские чтения 1971-2006. М., 2008.

Канторович А. Р. Сюжет стоящего/идущего оленя в восточноевропейском скифском зверином стиле // Диалог городской и степной культуры на евразийском пространстве. Материалы IV международной конференции памяти профессора МГУ Г. А. Федорова-Давыдова. 30 сентября - 3 октября 2008 г. Донские древности. Т. 10. Азов, 2009(1).

Канторович А. Р. Сюжет стоящего/идущего оленя в восточноевропейском скифском зверином стиле и его реплики в искусстве "савроматской" и кара-абызской культур // У истоков археологии Волго-Камья (к 150-летию открытия Ананьинского могильника). Археология евразийских степей. Т. 8. Елабуга, 2009(2).

Канторович А. Р. Меото-скифское искусство Прикубанья (VII - начало III в. до н.э.) // Античное наследие Кубани. В 3-х т. Т. 1. М.: Наука, 2010.

Канторович А. Р. Изображения в скифском зверином стиле на предметах из Нартанского могильника // Древность: историческое знание и специфика источника. Вып. V. М., 2011.

Канторович А. Р. Кабан в восточноевропейском скифском зверином стиле: типы изображений и истоки образа // Диалог городской и степной культур. Материалы V международной научной конференции, посвященной памяти Г. А. Федорова-Давыдова (2-6 октября 2011 г.). Казань-Астрахань, 2011.

Канторович А. Р. К вопросу об основных принципах классификации изображений скифского звериного стиля // От палеолита до средневековья. М., 2011.

Канторович А. Р. Изображения обособленных конечностей хищников в искусстве скифского звериного стиля Восточной Европы (типология, хронология, реконструкция истоков и эволюции) // Эллинство и иранство. Stratum plus. N 3. СПб., Кишинев, Одесса, Бухарест, 2012(1).

Канторович А. Р. К вопросу об истоках и вариациях образов грифона и грифоноподобных существ в раннескифском зверином стиле VII-VI вв. до н.э. // Евразия в скифо-сарматское время. Памяти Ирины Ивановны Гущиной. Труды ГИМ. Вып. 191. М., 2012(2).

Канторович А. Р. Проблема хронологии образа баранонтицы (грифобарана) в раннескифском зверином стиле // Культуры степной Евразии и их взаимодействие с древними цивилизациями. Материалы международной научной конференции, посвященной 110-летию со дня рождения выдающегося российского археолога Михаила Петровича Грязнова. Кн. 2. СПб., 2012(3).

Канторович А. Р. Изображения лося в восточноевропейском скифском зверином стиле: классификация, типология, хронология // Scripta antiqua. Вопросы древней истории, филологии, искусства и материачьной культуры. Т. 3. К 70-летию Э. В. Ртвеладзе. М., 2013.

Канторович А. Р. Вариации на тему верблюда в восточноевропейском скифском зверином стиле // Археологические вести. 2014(1). Т. 20 (в печати).

Канторович А. Р. Восточноевропейский скифский звериный стиль и предметы скифского вооружения (статистический анализ) // КСИА. Вып. 233. М., 2014(2).

Канторович А. Р. Проблема классификации изображений скифо-сибирского звериного стиля (историографический очерк) // РА. 2014(3). N 3.

Канторович А. Р. Эволюция и хронология сюжета свернувшегося в кольцо хищника в восточноевропейском скифском зверином стиле // Проблемы истории, филологии, культуры. 2014(4). N 4.

Канторович А. Р., Грибкова А. А. Золотая пластина из коллекции МИДУ и сюжет лежащего кабана в скифском зверином стиле // ВДИ. 2011. N 4.

Канторович А. Р., Маслов В. Е., Петренко В. Г. Раскопки кургана раннескифской эпохи у г. Новопавловска (предварительная публикация) // Археология, палеоантропология, краеведение, музееведение. Материалы по изучению историко-культурного наследия Северного Кавказа. Т. 7. М., 2007.

Канторович А. Р., Маслов В. Е., Петренко В. Г. Скифский курган (к. 14) могильника "Пегушин-1" Ставропольского края // Проблемы археологии Кавказа: (к 70-летию Ю. Н. Воронова): сборник материалов Международной научной конференции, посвященной 70-летию Ю. Н. Воронова. Сухум, 2011.

Канторович А. Р., Яблонский Л. Т. О северопричерноморских и северокавказских параллелях изображениям в скифо-сибирском зверином стиле из Филипповских курганов // Нижневолжский археологический вестник. Т. 10. Волгоград, 2009.

Канторович А. Р., Эрлих В. Р. Уникальные навершия из кургана у ст. Тенгинской// КСИА. Вып. 219. 2005.

Канторович А. Р., Эрлих В. Р. Бронзолитейное искусство из курганов Адыгеи (VIII-III вв. до н.э.). М.: Государственный музей искусств народов Востока, 2006.

стр. 188
Карышковский П. О. Об изображении орла и дельфина на монетах Синопы, Истрии и Ольвии // Нумизматика античного Причерноморья. Киев, 1982.

Кисель В. А. Священная секира скифов. Об одной находке из Келермеса. СПб.: МАЭ, 1997.

Кисель В. А. Шедевры ювелиров Древнего Востока из скифских курганов. СПб.: Петербургское востоковедение, 2003.

Клочко Л. С. Образ водоплавного птаха на дскоративних елементах скiфського костюма // Музейнi читання. Матерiали науковоï конфереицiï "Ювелiрне мистецтво - погляд крiзь вiки". 9-11 листопада 2009 р. Киiв, 2010.

Ковалев А. А. Происхождение скифов согласно данным археологии // Между Азией и Европой. Кавказ в IV-I тыс. до н.э. Материалы конференции, посвященной 100-летию со дня рождения Александра Александровича Иессена. СПб., 1996.

Ковалев А. А. Древнейшие датированные памятники скифо-сибирского звериного стиля (тип Наньшаньгэнь) // Древние культуры Центральной Азии и Санкт-Петербург. Материалы всероссийской научной конференции, посвященной 70-летию со дня рождения Александра Даниловича Грача. СПб., 1998.

Копейкина Л. В. Золотые бляшки из кургана Куль-Оба // Античная торевтика. Л., 1986.

Кореняко В. А. К проблеме происхождения скифо-сибирского звериного стиля // РА. 1998. N 4.

Кореняко В. А. Курган раннескифского времени у села Новозаведенного в Ставропольском крае // Северный Кавказ: историко-археологические очерки и заметки. Сборник статей. МИАР. N 3. М, 2001.

Кореняко В. А. Происхождение скифо-сибирского звериного стиля (прагматические аспекты семиотики) // Структурно-семиотические исследования в археологии. Т. 1. Донецк, 2002.

Кореняко В. А. Ногайская степь в раннем железном веке (по материалам Ногайского краеведческого музея) // Культуры степной Евразии и их взаимодействие с древними цивилизациями. Материалы международной научной конференции, посвященной 110-летию со дня рождения выдающегося российского археолога Михаила Петровича Грязнова. Кн. 2. СПб., 2012.

Королькова Е. Ф. Теоретические проблемы искусствознания и звериный стиль скифской эпохи. СПб. [без указания издательства], 1996.

Королькова Е. Ф. Иконография хищной птицы в скифском зверином стиле VI-IV вв. до н.э. // История и культура древних и средневековых обществ. Сборник статей, посвященных 100-летию со дня рождения Михаила Илларионовича Артамонова. Проблемы археологии. Вып. 4. СПб., 1998.

Королькова Е. Ф. Образы верблюдов и пути их развития в искусстве ранних кочевников Евразии // АСГЭ. 1999. Вып. 34.

Королькова Е. Ф. "Зооморфные превращения" и "цитаты" в скифо-сибирском зверином стиле (к проблеме формирования художественного образа и композиции) // Ювелирное искусство и материальная культура. Тезисы докладов участников восьмого коллоквиума (11-16 октября 1999 г.). СПб., 2001.

Королькова Е. Ф. Ритуальные чаши с зооморфным декором в культуре ранних кочевников // АСГЭ. 2003. Вып. 36.

Королькова Е. Ф. Кубанский звериный стиль и его восточные аналогии // АСГЭ. 2005. Вып. 35.

Королькова Е. Ф. Звериный стиль Евразии. Искусство племен Нижнего Поволжья и Южного Приуралья в скифскую эпоху (VII-IVвв. до н.э.). СПб.: Петербургское востоковедение, 2006.

Кубышев А. И., Бессонова С. С, Ковалев Н. В. Братолюбовский курган. Киев: Корвин Пресс, 2009.

Кузьмина Е. Е. Мифология и искусство скифов и бактрийцев (Культурологические очерки). М.: Рос. ин-т культурологии, 2002.

Курочкин Г. Н. Свернувшийся в кольцо хищник и "летящий" олень (генезис и распространение ведущих образов скифо-евразийского звериного стиля) // Античная цивилизация и варварский мир (Материалы III археологического семинара). Ч. I. Новочеркасск, 1993.

Либеров П. Д. Локальные особенности звериного стиля среднедонской культуры и отражение связей с внешним миром // Скифо-сибирский звериный стиль в искусстве народов Евразии. М., 1976.

Луконин В. Г. Искусство Древнего Ирана. М.: Искусство, 1977.

Масленицына Е. С. Некоторые стилистические группы памятников в искусстве Прикубанья в конце V-IV в. до н.э. // Грановские чтения на кафедре археологии МГУ 1989-1990 гг. М., 1992.

Медведев А. П. Ранний железный век лесостепного Подонья. Археология и этнокультурная история 1 тысячелетия до н.э. М.: Наука, 1999.

Минасян Р. С. Изображения свернувшегося хищника и лежащего оленя в творчестве скифо-сибирских племен // АСГЭ. 1990. Вып. 30.

Минасян Р. С. Секреты скифских ювелиров // Аржан. Источник в Долине царей. Археологические открытия в Туве. СПб., 2004(1).

Минасян Р. С. Сибирские железные кинжалы скифского времени // СГЭ. 2004(2). Вып. 62.

Мошинский А. П., Переводчикова Е. В. Скифский звериный стиль в кобанских могильниках Дигории // Боспорские исследования. Вып. VII. Симферополь-Керчь, 2004.

Островерхое А. С. Образ птицы в искусстве ольвийской школы "звериного" стиля // Ранний железный век Северо-Западного Причерноморья. Киев, 1984.

Островерхое А. С. Звериный стиль и античные города Северного Причерноморья // ВДИ. 1996. N 2.

Островерхов А. С. Памятники звериного стиля из ольвийской и Никонийской округ (конец VI-III в. до н.э.) // Структурно-семиотические исследования в археологии. Т. 2. Донецк, 2005.

стр. 189
Переводчикова Е. В. Прикубанский вариант скифского звериного стиля. Автореф. дисс. ... канд. ист. наук. М., 1980.

Переводчикова Е. В. Язык звериных образов. Очерки искусства евразийских степей скифской эпохи. М.: Вост. лит., 1994.

Переводчикова Е. В. Скифский звериный стиль как изобразительная система (по материалам Прикубанья) // Памятники Евразии скифо-сарматской эпохи. М., 1995.

Переводчикова Е. В. Произведения звериного стиля из Ульских курганов в свете некоторых вопросов истории скифской культуры // Античная цивилизация и варварский мир (Материалы 6-го археологического семинара). Краснодар, 1998.

Переводчикова Е. В. К вопросу о связях Нижнего Поволжья, Прикубанья и Нижнего Подонья (по материалам скифского звериного стиля) // Скифы и сарматы в VII-III вв. до н.э. Палеоэкология, антропология и археология. М., 2000.

Переводчикова Е. В. Верблюд в классификационной системе скифского звериного стиля // Старожитностi степового Причорномор 'я i Криму. Т. XV. Запорiжжя, 2009.

Переводчикова Е. В. О различных формах диалога искусства степи и цивилизаций: к постановке вопроса // Stratum plus. N 3 (2005-2009). Культурная антропология и археология. Кишинев, 2009.

Переводчикова Е. В. Признаки изображений в скифском зверином стиле в ситуации диалога культур // Иранский мир II-I тыс. до н.э. Материалы международной научной конференции, посвященной памяти Эдвина Арвидовича Грантовского и Дмитрия Сергеевича Раевского. Вып. VI. 2013.

Петренко В. Г. Краснознаменский могильник: элитные курганы раннескифской эпохи на Северном Кавказе. Corpus tumulorum scythicorum еt sarmaticorum. Т. 1. Москва, Берлин, Бордо: Палеограф, 2006.

Петренко В. Г., Маслов В. Е. Роговые блюда могильника Новозаведенное II // Евразийские древности. 100 лет Б. Н. Гракову: архивные материалы, публикации, статьи. М.: ИА РАН, 1999.

Петренко В. Г., Маслов В. Е., Канторович А. Р. Хронология центральной группы могильника Новозаведенное II // Скифы и сарматы в VII-III вв. до н.э. Палеоэкология, антропология и археология. М., 2000.

Петренко В. Г., Маслов В. Е., Канторович А. Р. Некоторые итоги исследования раннескифского могильника Новозаведенное II в 1991-2003 тт. // Археологические открытия 1991-2004. Европейская Россия. М.: ИА РАН, 2009.

Погребова М. Н., Раевский Д. С. Ранние скифы и древний Восток. М.: Наука, ГРВЛ, 1992.

Погребова М. Н., Раевский Д. С. К культурно-исторической интерпретации памятников звериного стиля из Жаботинского кургана N 2 // Евразийские древности. 100 лет Б. Н. Гракову: архивные материалы, публикации, статьи. М., 1999.

Погребова М. Н., Раевский Д. С. "Уйгаракский аргумент" в контексте дискуссии о происхождении звериного стиля скифской эпохи // РА. 2001. N 4.

Погребова М. Н., Раевский Д. С. Звериный стиль скифской эпохи как lingua franca евразийских степей // Центральная Азия: источники, история, культура. М., 2005.

Подольский МЛ. Зверь, который был сам по себе. СПб.: Издательство ООО "ЭлекСис", 2010.

Полидович Ю. Б. О мотиве свернувшегося хищника в искусстве скифского мира // РА. 1994. N 4.

Полидович Ю. Б. О метрических особенностях построения раннескифских изображений животных // Эпоха бронзы и ранний железный век в истории древних племен южнорусских степей. Материалы Международной научной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения П. Д. Рау. Саратов, 1997.

Полидович Ю. Б. Композиция с куль-обским оленем // Проблемы археологии Юго-Восточной Европы. Тезисы докладов VII Донской археологической конференции. Ростов-на-Дону, 1998.

Полiдович Ю. Б. Скiфськi хрестоподiбнi бляхи // Археология. 2000. N 1.

Полидович Ю. Б. К истокам скифского искусства: происхождение мотива свернувшегося хищника // РА. 2001. N 3.

Полiдович Ю. Б. Образ хижака у мистецтвi народiв скiфського свiту (за археологiчними пам 'ятками VII-IV ст. до н.е.). Автореф. дисс. ... канд. ист. наук: Киев, 2001.

Полидович Ю. Б. Природное и мифологическое в скифских изображениях (на примере позиций хвоста хищников) // Структурно-семиотические исследования в археологии. Т. 1. Донецк, 2002.

Полидович Ю. Б. Зооморфно оформленные псалии как феномен скифской эпохи // Псалии. Археологический альманах. Вып. 15. Донецк, 2004(1).

Полидович Ю. Б. Изобразительные особенности скифского "звериного стиля" (на примере изображений хищников) // Комплексные исследования древних и традиционных обществ. Барнаул, 2004(2).

Полидович Ю. Б. Хищник и его жертва: Выражение круговорота жизни и смерти средствами скифского зооморфного кода // Структурно-семиотические исследования в археологии. Т. 3. Донецк, 2006.

Полидович Ю. Б. Изображения хищной птицы с рыбой в когтях в изобразительном искусстве V-IV вв. до н.э. // Отражение цивилизационных процессов в археологических культурах Северного Кавказа и сопредельных территорий. Юбилейные XXV "Крупновские чтения" по археологии Северного Кавказа. Владикавказ. 21-25 апреля 2008 г. Тезисы докладов международной научной конференции. Владикавказ, 2008(1).

Полидович Ю. Б. Об одной изобразительной традиции в искусстве народов скифского мира // Сборник материалов международной научной конференции "Номады казахских степей: этносоциокулътурные процессы и контакты в Евразии скифо-сакской эпохи". Астана, 2008(2).

стр. 190
Полидович Ю. Б. Сцены с участием хищников и антропоморфных персонажей в искусстве народов скифскою мира // Археология степной Евразии. Кемерово, 2008(3).

Полидович Ю. Б. Женская и мужская сфера культуры в скифском изобразительном искусстве (сцены с участием хищников и антропоморфных персонажей) // Эпоха раннего железа. Сборник научных трудов к 60-летию С. А. Скорого. Серия "Археология и древняя история Украины". Киев-Полтава, 2009.

Полидович Ю. Б. Воплощение идеи трехчастной жертвы в изобразительных композициях и ритуальных изделиях скифского времени // XVIII Уральское археологическое совещание. Уфа, 2010(1).

Полидович Ю. Б. Келермесская пантера (опыт культурологического анализа) // Археологический альманах. N 21: Изобразительное искусство в археологическом наследии. Донецк, 2010(2).

Полидович Ю. Б. Находки в тувинском кургане Аржан 2 и "звериный стиль" Северного Причерноморья: поиск соответствий // Древние культуры Евразии. К 100-летию со дня рождения А. Н. Бернштама. СПб., 2010(3).

Полидович Ю. Б. Особенности изображения оленьих рогов в раннескифском "зверином стиле" // Проблемы хронологии и периодизации археологических памятников и культур Северного Кавказа. XXVI "Крупновские чтения" по археологии Северного Кавказа. Тезисы докладов международной научной конференции. Магас. 26-30 апреля 2010 г. Магас, 2010(4).

Полидович Ю. Б. Мельгуновский тип изображения птиц в скифском искусстве (к вопросу о начальном этапе формирования "звериного стиля") // Иранский мир II-I тыс. до н.э. Материалы международной научной конференции, посвященной памяти Эдвина Арвидовича Грантовского и Дмитрия Сергеевича Раевского. Вып. VI. М., 2013.

Полидович Ю. Б. "Скифские" олени в Нижнем Поволжье // Археология Восточноевропейской степи. Вып. 10. Саратов, 2013.

Полидович Ю. Б., Вольная Г. Н. Образ зайца в скифском искусстве // Древности Евразии от ранней бронзы до раннего средневековья. Памяти В. С. Ольховского. М., 2005.

Прокопенко Ю. А. Историко-культурное развитие Центрального Предкавказья во второй половине I тыс. до н.э. Ставрополь: Издательство Ставропольского госуниверситета, 2005.

Прокопенко Ю. А. К вопросу о скифо-греческом синтезе в рамках звериного стиля V-IV вв. до н.э. Центрального Предкавказья // Вопросы древней и средневековой археологии Кавказа. Сборник в честь В. И. Козенковой. Грозный-Москва, 2011.

Прокопенко Ю. А. К вопросу о характерных особенностях центральнопредкавказского варианта звериного стиля в III-I вв. до н.э. // Из истории культуры народов Северного Кавказа. Ставрополь, 2012.

Пузикова А. И. Скифы Среднего Дона (Белгородская и Воронежская области). М.: Практик-А, 1995.

Пузикова А. И. Курганные могильники скифского времени Среднего Подонья (публикация комплексов). М.: Индрик, 2001.

Раевский Д. С. О возможности новых подходов к изучению звериного стиля скифской эпохи // Древние цивилизации Евразии. История и культура. Материалы Международной научной конференции, посвященной 75-летию действительного члена Академии наук Таджикистана, академика РАЕН, доктора исторических наук, профессора Б. А. Литвинского (Москва, 14-16 октября 1998 г.). М., 1998.

Раевский Д. С. Мир скифской культуры. М.: Языки славянских культур, 2006.

Раевский Д. С, Кулланда С. В., Погребова М. Н. Визуальный фольклор. Поэтика скифского звериного стиля. М.: ИВ РАН, 2013.

Рябкова Т. В. Образы звериного стиля в эпоху скифской архаики // АСГЭ. 2005. Выи. 37.

Ростовцев М. И. Эллинство и иранство на юге России. Пг: Огни, 1918.

Рябова В. А. Двуручные чаши из скифских курганов // Скифы Северного Причерноморья. Киев, 1987.

Савинов Д. Г. Образ фантастического хищника в древнем искусстве Евразии (в свете переднеазиатской теории М. И. Артамонова) // История и культура древних и средневековых обществ. Сборник статей, посвященных 100-летию со дня рождения Михаила Илларионовича Артамонова. Проблемы археологии. Вып. 4. СПб., 1998.

Савинов Д. Г. От редактора// Подольский М. Л. Зверь, который был сам по себе. СПб.: Изд-во ООО "ЭлекСис", 2010.

Савинов Д. Г. Изобразительные памятники раннескифского времени: искусство композиции // Изобразительные и технологические традиции в искусстве Северной и Центральной Азии. Труды САИПИ. Вып. IX. М.; Кемерово, 2012.

Савченко Е. И. Вооружение и предметы снаряжения населения скифского времени на Среднем Дону // Археология Среднего Дона в Скифскую эпоху. Труды Донской археологической экспедиции ИА РАН, 2004-2008 гг. М, 2004.

Савченко Е. И. Снаряжение коня скифского времени на Среднем Дону как археологический источник // Археология Среднего Дона в скифскую эпоху. Труды Донской археологической экспедиции ИА РАН, 2004-2008 гг. М., 2009.

Саенко В. И. О крыльях и ушах в искусстве звериного стиля // Скифия, Фракия и эллинский мир. Stratum plus. 2003-2004. N 3. Санкт-Петербург, Кишинев, Одесса, Бухарест, 2005.

Скорий С. А. Курган Переп'ятиха (до етнокультурноi iсторii Днiпровського Лiостепового Правобережжя). Киiв: Наукова думка, 1990.

стр. 191
Скорый С. А. Ранние скифы в Добрудже: историография проблемы и археологические реалии // Древности скифской эпохи. МИАР. N 7. М., 2006.

Фармаковский Б. В. Архаический период в России // МАР. Вып. 34. Пг., 1914.

Фиалко Е. Е., 1998. Символика образа птицы на скифских деревянных чашах // Скифы. Хазары. Славяне. Древняя Русь. Международная научная конференция, посвященная 100-летию со дня рождения профессора Михаила Илларионовича Артамонова. Санкт-Петербург, 9-12 декабря 1998 г. Тезисы докладов. СПб., 1998.

Чежина Б. Ф. Орнаментированные кабаньи клыки и их имитации в скифскую эпоху // АСГЭ. 1991. Вып. 31.

Членова Н. Л. Олени, кони и копыта (о связях Монголии, Казахстана и Средней Азии в скифскую эпоху // РА. 2000. N 1.

Шер Я. А. Петроглифы Средней и Центральной Азии. М: Наука, 1980.

Шер Я. А. О возможных истоках скифо-сибирского звериного стиля // Вопросы археологии Казахстана. Вып. 2. Алматы-Москва, 1998.

Шкурко А. И. Звериный стиль в искусстве и культуре лесостепной Скифии VII-III вв. до н.э. Автореф. канд. дисс. М., 1975.

Шкурко А. И. О локальных различиях в искусстве лесостепной Скифии // Скифо-сибирский звериный стиль в искусстве народов Евразии. М., 1976.

Шкурко А. И. Образ лося в искусстве лесостепной Скифии // История и культура Евразии по археологическим данным. Труды ГИМ. N 51. М., 1980.

Шкурко А. И. Скифское искусство звериного стиля (по материалам лесостепной Скифии) // Скифы и сарматы в VII-III вв. до н.э. Палеоэкология, антропология и археология. М., 2000.

Эрлих В. Р. Новое меотское святилище в Закубанье // Историко-археологический альманах. Вып. 8. Армавир-Москва, 2002.

Эрлих В. Р. Меотское святилище в Абхазии // ВДИ. 2004. N 1.

Эрлих В. Р. Курганы из окрестностей станицы Некрасовской: новое обращение к старым материалам // Пятая Кубанская археологическая конференция. Материалы конференции. Краснодар, 2009.

Эрлих В. Р., Шамба Г. К. К вопросу о влиянии прикубанского искусства на звериный стиль Центральной Абхазии // Материалы и исследования по археологии Кубани. Вып. 5. Краснодар, 2005.

Яковенко Э. В. Клыки с зооморфными изображениями // СА. 1969. N 4.

Borovka G. Scythian Art. L.: Ernest Benn, Ltd, 1928.

Leskov A. M. The Maikop Treasure. Philadelphia: University of Pennsylvania Museum of Archaeology and Anthropology, 2008.

Minns E. H. Scythians and Greeks. Cambridge: Cambridge University Press, 1913.

Očir-Gorjaeva M. Pferdegeschirr aus Chošeutovo. Skythischer Tierstil an der Unteren Wolga. Archäologie in Eurasien. Bd. 19,2005.

Rostovtzeff M. Iranians and Greeks in South Russia. Oxford: Clarendon Press, 1922.

Rostovtzeff M. The Animal Style in South Russia and China. Princeton, N.Y.: Hacker Art Books, 1929.

Schefold K. Der skythische Tierstil in Südrussland // ESA. 1938. N XII.

стр. 192

Постоянный адрес данной публикации: