Недавно в редакции состоялось обсуждение статьи научного сотрудника Института истории, археологии и этнографии АН Казахской ССР П. Г. Галузо "Ленинская концепция колониальной политики царизма". В нем приняли участие научные сотрудники Института истории АН СССР И. Ф. Гиндин, С. М. Дубровский, А. В. Пясковский, К. Н. Тарновский, А. В. Фадеев; З. Д. Кастельская, работник Издательства восточной литературы; сотрудники Института народов Азии АН СССР А. И. Левковский и Н. А. Халфин; главный редактор журнала В. Г. Трухановский и ряд сотрудников редакции. Письменные отзывы на статью П. Г. Галузо прислали А. Л. Сидоров, М. Я. Гефтер (Институт истории АН СССР) и А. Н. Гулиев (Институт истории АН АзССР).
Редакция нашего журнала периодически проводит обсуждения тех или иных проблем, возникающих в связи с поступившими в журнал материалами. В этих дискуссиях участвует широкий круг специалистов-историков. Начиная с данного номера редакция намерена давать краткие информации об этих встречах.
Вопросы, поставленные П. Г. Галузо, привлекли внимание не случайно. Необходимость восстановления ленинской концепции колониальной политики царизма, нарушенной в период культа личности Сталина, воссоздание исторической правды в оценке этой политики, имеющие большое принципиальное значение в связи с комплексом вопросов истории народов Советского Союза, - вот что явилось причиной, вызвавшей интерес к этой проблематике.
При определении характера колониальной политики царизма П. Г. Галузо (он имеет в виду лишь колониальную политику эпохи империализма, что, конечно, сужает постановку проблемы в целом) исходит в основном, как и некоторые другие исследователи1 , из наличия в России так называемого военно-феодального, самодержавно-помещичьего империализма, отождествляемого им с царизмом, и "капиталистического" империализма, который был представлен в России классом капиталистов во главе с магнатами финансового капитала. Автор обсуждавшейся статьи считает, что эти две линии в социально-экономической и политической жизни России вполне соответствовали, с одной стороны, "сохранившейся в России феодально-крепостнической общественной формации", с другой - империализму в его классическом выражении.
Взяв эти положения в качестве основополагающих и подвергнув с этих позиций критике взгляды тех историков, кто отождествляет эти две линии в социально-экономической и политической жизни России в виде понятия "единого" военно-феодального империализма, автор приходит к выводу о наличии в России двух различных линий в ее колониальной политике: самодержавно-помещичий строй олицетворял колониальную политику докапиталистической феодально-крепостнической формации (именно в этом смысле и нужно понимать, по мнению автора, термин "военно-феодальный империализм"), а империализму новейшего типа, который существовал в России рядом с самодержавно-помещичьим строем, была свойственна колониальная политика "классического, вполне современного империализма". Итак, два "империализма" - два типа колониальной политики, переплетавшихся и порой смыкавшихся друг с другом. Для дальнейшей характеристики двух типов колониальной политики России П. Г. Галузо обращается к известному высказыванию В. И. Ленина о том, что международный пролетариат "теснит капитал двояко: тем, что из октябристского превращает его в демократический, и тем, что, выгоняя от себя капитал октябристский, переносит его к дикарям. А это расширяет базу капитала и приближает его смерть. В Западной Европе уже почти нет капитала октябристского; почти весь капитал демократический. Октябристский капитал из Англии, Франции ушел в Россию и в Азию"2 . На основании этого положения П. Г. Галузо развивает мысль о том, что октябристский капитал (крупный капитал, эксплуатировавший не только рабочий класс, но и крестьянство путем торговых и ростовщических операций как в метрополии, так и в колониях) являлся той экономической базой, на основе которой сближались два тина колониальной политики, что приводило к развитию в России самодержавно-помещичьей колониальной политики, поддерживавшейся буржуазией.
П. Г. Галузо связывает с этим вопросом проблему взаимодействия политики и экономики. Он утверждает, что в связи с реакционной политикой царизма объективный ход экономического развития присоединенных к России национальных территорий не обусловливал прогрессивное поступательное развитие колоний, складывание на этой основе революционного союза трудящихся России и национальных окраин. Царизм, отмечает автор, угнетал народы не только политически, но и экономически, "капиталистический" империализм тормозил экономическое развитее колоний, консервировал в них феодальные отношения.
При этом П. Г. Галузо подчеркивает, что в процессе борьбы крестьянства как в России, так и в ее колониях за буржуазно-демократический путь развития капита-
1 См., например, А. Л. Сидоров. В. И. Ленин о русском военно-феодальном империализме (О содержании термина "военно-феодальный империализм"). "История СССР", 1961, N3.
2 В. И. Ленин. Соч. Т. 34, стр. 385.
лизма в сельском хозяйстве оно поднималось не только против помещичьего землевладения, но и против октябристско-кадетской буржуазии, защищавшей прусский путь развития капитализма в сельском хозяйстве. В этом, по его мнению, заключались социально-экономические предпосылки союза пролетариата и определенных слоев крестьянства сначала в буржуазно-демократической революции, а затем и в социалистической. Такая расстановка классовых сил складывалась, как считает автор, как в метрополии, так и в колониях. Развитие российского капитализма вширь, говорит П. Г. Галузо, как бы переносило основные контуры социальных отношений России и на Среднюю Азию.
Все выступавшие в обсуждении статьи подчеркнули, что сама постановка вопросов и их решение нуждаются в серьезных коррективах. Особенно обстоятельной критике подверглась трактовка П. Г. Галузо истории и последствий присоединения различных народов к России. А. В. Фадеев отметил, что если подходить к этому вопросу лишь под углом зрения деятельности царских колонизаторов, то, конечно, присоединение и не может быть воспринято иначе, как аннексия, порабощение и т. д. Но такой односторонний подход к решению вопроса привел бы к утверждению враждебных нам националистических концепций в исторической науке. Оспаривать то, что экономика пореформенной России с ее банками, развитыми городами, крупными пролетарскими центрами была более передовой, чем полунатуральное хозяйство казахских кочевников, - значит, по сути дела, отрицать хозяйственное и культурное сближение народов, явившееся необходимой предпосылкой для становления революционного союза трудящихся метрополии и окраин, направленного против всех и всяких форм угнетения. "Замалчивать объективно прогрессивные последствия присоединения народов к России, - сказал А. В. Фадеев, - не менее вредно, чем затушевывать разбойничий характер царского колониализма". Упрекнув автора в игнорировании исторической перспективы в подходе к столь важному вопросу, как присоединение народов разных национальностей к России, А. В. Фадеев обратил внимание присутствовавших на высказывание основоположников марксизма-ленинизма, подчеркивавших прогрессивную роль русского народа в отношении соседних народов Востока, а также на партийные документы и выступления деятелей Коммунистической партии и Советского государства, где дается четкая марксистско-ленинская оценка этих вопросов. "Диалектика истории такова, - говорит секретарь ЦК КПСС академик Б. Н. Пономарев на недавнем Всесоюзном совещании историков, - что вопреки реакционным целям и методам царизма присоединение народов к России, объединение их сил с силами русского народа в борьбе против национального и социального гнета подготовило общий фронт всероссийского революционного движения, которое во главе с пролетариатом и его ленинской партией привело в конце концов к освобождению всех народов бывшей царской империи и к созданию невиданного в истории социалистического содружества десятков национальностей, населяющих нашу Родину. Для некоторых народов присоединение к России было в свое время единственным путем к спасению от прямого физического их истребления. Показывая прогрессивное значение присоединения народов к России в широкой исторической перспективе, историк способствует укреплению дружбы народов нашей страны и дальнейшему сближению наций Советского Союза"3 .
Резкое возражение встретило упомянутое положение П. Г. Галузо и со стороны А. В. Пясковского. Отметив, что в период культа личности налицо была тенденция идеализировать мрачные стороны присоединения, он сказал, что с водой нельзя выплескивать и ребенка, то есть, критикуя колонизаторскую политику царизма, нельзя подвергать ревизии незыблемые марксистско-ленинские положения об объективно положительном значении сближения всех народов страны с русским народом и присоединения их к России. А. В. Пясковский подверг критике не только саму оценку автором сущности присоединения народов к России, но и исходные позиции П. Г. Галузо, смысл которых заключается в том, что и политика и экономика царской России во всем и всегда имели реакционное содержание и являлись преградами на пути развития национальных окраин.
Эту же мысль высказал и Н. А. Халфин. Он также обратил внимание на значе-
3 "Вопроси истории", 1963, N1, стр. 16 - 17.
ние международных аспектов в подходе к проблеме присоединения: Турция и Иран стремились к захвату Закавказья и Средней Азии, к установлению там своего господства, поэтому для ряда народов присоединение к России было в свое время единственным путем к спасению от физического их истребления. Сам этот факт по-иному, чем П. Г. Галузо, заставляет взглянуть на вопросы присоединения. Н. А. Халфин поддержал мысль, высказанную А. В. Фадеевым, о том, что положения, содержащиеся в обсуждаемой статье, затрудняют понимание процесса складывания предпосылок для образования единого революционного фронта трудящихся России и национальных окраин.
На прогрессивные стороны присоединения народов к России указал также С. М. Дубровский. Он отметил необходимость четко различать, что добровольное присоединение национальных окраин к России часто осуществляли лишь верхи общества. Далее он сказал, что, лишь вскрыв объективно сущность царского колониального режима, темные стороны которого ни в коем случае нельзя смазывать, затушевывать, можно в полной мере показать складывание союза народов национальных окраин с русским народом в борьбе против этого режима.
Рассматриваемый в статье П. Г. Галузо вопрос о характере присоединения национальных окраин к России К. Н. Тарновский связал с необходимостью пересмотра формулы о "наименьшем зле" в вопросах присоединения и идеализаторских тенденций в этом направлении. К. Н. Тарновский призвал отказаться от взглядов, согласно которым присоединение изображалось розовыми красками.
В. Г. Трухановский подчеркнул, что советская историческая наука давно уже успешно решила этот вопрос. Советские историки рассматривают его с позиций марксистско-ленинской диалектики. В. Г. Трухановский отметил, что в докладе кандидата в члены Президиума ЦК КПСС, первого секретаря ЦК КП Узбекистана Ш. Р. Рашидова, сделанном на недавней межвузовской конференции в Ташкенте, в частности, говорилось: "Скоро советская общественность будет отмечать столетие присоединения Средней Азии к России, которое объективно-исторически имело огромное прогрессивное значение. Оно связало судьбу трудящихся Средней Азии с судьбой революционного русского пролетариата, что способствовало усилению совместной борьбы всех народов во главе с героическим русским рабочим классом против царского самодержавия. Эта борьба в конечном итоге ознаменовалась победой Великой Октябрьской социалистической революции"4 . В этой связи В. Г. Трухановский обратил внимание на широко отмечающиеся в нашей стране юбилеи присоединения других народов к России, которые с большим подъемом празднуются как, русским, так и другими народами нашей страны. В плане дискуссии с П. Г. Галузо по данному вопросу В. Г. Трухановский подверг критике попытки некоторых ученых нивелировать политику Англии и России на Ближнем и Среднем Востоке и при рассмотрении действий этих стран ставить их на одну доску, что исторически неверно. Что означало проникновение англичан в Закавказье и Среднюю Азию, говорил он, показывают 1918 - 1919 годы, когда перед грабежом и насилиями английских колонизаторов в этих районах померкли антинародные действия царских чиновников. Конкретно-исторический подход к вопросу оценки действий этих держав на Ближнем и Среднем Востоке и в Средней Азии поможет правильно понять и вопросы присоединения некоторых народов к России.
И. Ф. Гиндин, посвятив часть своего выступления обсуждению этого же вопроса, обратил внимание на сильную, по его мнению, сторону положений П. Г. Галузо - развитие мысли о том, что национально-освободительное движение на окраинах России было, с одной стороны, антифеодальным, с другой - антиимпериалистическим. В связи с тем, что два типа политики оказываются приложимыми к колониям России, встает вопрос о двух этапах революционной борьбы колониальных народов против сил, олицетворявших эту политику, - этапе буржуазно-демократическом, когда народы колоний поднимаются против политики военно-феодального русского империализма, и социалистическом, когда борьба против царизма, то есть политического угнетения колоний, перерастает в борьбу против империализма, то ость против экопоми-
4 См. А. К. Азизян. Торжество ленинской национальной политики в СССР. "Вопросы истории", 1962, N11, стр. 106 - 107.
ческого колониального гнета, осуществляемого "октябристским" капиталом. И лишь свержение "капиталистического империализма" в ходе социалистической революции кладет конец и национальному гнету.
А. Н. Гулиев отметил, что автор, настаивая на том, что царизм тормозил прогрессивные экономические процессы, происходящие на окраинных территориях после их присоединения, воюет с ветряными мельницами. Нельзя путать два различных явления - угнетение царизмом национальностей в России, что представляло собой реакционное явление, и объективно-исторические процессы, происходившие после присоединения этих народов к России вопреки воле царских колонизаторов. Оспаривает А. Н. Гулиев и тезис П. Г. Галузо о том, что острота национально-освободительной борьбы в колониях нарастала в зависимости от степени развития там капитализма.
А вот что пишет по этому поводу М. Я. Гефтер: "Объединение, даже совершенное в насильственной форме, могло быть исторически прогрессивным, если рассматривать "прогресс" не с великодержавно-апологетических или сентиментально-идиллических позиций, а с позиций марксизма-ленинизма, как форму движения общества при господстве эксплуататорских классов". Здесь снова мы сталкиваемся с необходимостью учитывать историческую перспективу, о которой говорили и А. В. Фадеев и В. Г. Трухановский.
Если реакция почти всех выступавших на постановку автором вопроса о присоединении была в основном единой, несмотря на некоторые разные акценты, которые были сделаны в ходе выступлений, обсуждение других проблем оказалось не столь единодушным. В первую очередь это относится к развитию автором мысли о наличии в России двух типов империализма и соответственно двух типов колониальной политики.
Против теории "двух империализмов" выступил А. В. Пясковский, упрекавший П. Г. Галузо в разрыве единого социально-экономического строя России на две формации - феодально-крепостническую и капиталистическую. А. В. Пясковский возразил и против деления колониальной политики царской России на два типа. Он видит в этом наследие вульгарного экономизма, противопоставлявшего для объяснения исторических процессов разные формы капитала - торгового и промышленного.
Однако большинство выступавших в той или иной форме поддержало тезис о "двух империализмах". Одни трактовали этот вопрос так же, как П. Г. Галузо, ставя между двумя понятиями резкие грани, другие говорили лишь о двух тенденциях в рамках единого социально-экономического строя, что тем не менее существенно отличается от понятия о слиянии "двух империализмов" в один - военно-феодальный империализм, или царизм.
Когда мы говорим о едином военно-феодальном империализме, отметил И. Ф. Гиндин, у нас, по существу, исчезают два промежуточных лагеря - буржуазия и царизм. Это, по его мнению, является отрывом политики от экономики. Поддерживая точку зрения П. Г. Галузо о двух типах колониальной политики, И. Ф. Гиндин заметил, что критерием сущности того или иного вида колониальной политики являются специфические интересы капиталистических монополий, которые порой не совпадали с интересами самодержавно-помещичьей политики.
К. Н. Тарновский отметил, что положение о существовании в России не только "капиталистического" империализма, но и военно-феодального, выражавшегося главным образом в политике царизма, связанной с остатками феодально-крепостнического хозяйства, стало нынче мнением большинства советских историков. К. Н. Тарновский в своем выступлении коротко охарактеризовал историографию вопроса и показал, что, взяв свое начало с высказанного И. В. Сталиным положения о "едином" империализме, эта точка зрения затем получила развитие в годы культа личности в трудах многих советских историков. На конкретных примерах из истории развитая монополистического капитализма в России К. Н. Тарновский проиллюстрировал тезис о "полноправии" русского империализма по сравнению со своими западноевропейскими "собратьями" и проведении русскими монополистами политики, характерной для империализма в его классическом выражении. В этой связи, по мнению Е. Н. Тарновского, понятие "октябристского" и "демократического" капитала правильно выра-
жает специфику русского социально-экономического строя и объясняет смысл колониальной политики России.
А. И. Левковскийв этой связи подчеркнул, что необходимо говорить не просто о "двух империализмах", а об их сосуществовании и о том, как на смену военно-феодальному империализму, подчиняя его и заменяя, шел империализм "капиталистический". Задача автора, по мнению А. И. Левковского, заключается в том, чтобы ответить на вопрос, какими путями и в какой степени произошла эта замена и каковы были ее результаты применительно к судьбам народов России.
А. Л. Сидоров считает, что П. Г. Галузо принципиально прав, противопоставляя "октябристский" и "демократический" капиталы. В то же время А. Л. Сидоров сделал автору упрек в слишком большом увлечении экономической стороной вопроса.
М. Я. Гефтер высказал несколько иное мнение. Нельзя не согласиться с П. Г. Галузо в той части, считает он, где решение проблемы о соотношении действия политики и экономики применительно к колониям автор переводит в плоскость вопроса о развитии капитализма вширь и утверждения в колониях и полуколониях России "октябристского" капиталистического развития. М. Я. Гефтер отмечает, что эта интересная мысль о типе капитализма как основе действия экономических процессов не только в метрополии, но и в колониях, о двух объективно возможных путях экономического развития национальных районов в эпоху буржуазно-демократической революции помогает найти ключ к решению важного вопроса о соотношении экономики и политики.
Таковы основные соображения, высказанные при обсуждении статьи. Кроме того, автору был сделан ряд частных замечаний. Встреча вылилась в интересную и острую дискуссию.
Новые публикации: |
Популярные у читателей: |
Новинки из других стран: |
![]() |
Контакты редакции |
О проекте · Новости · Реклама |
Цифровая библиотека Украины © Все права защищены
2009-2026, ELIBRARY.COM.UA - составная часть международной библиотечной сети Либмонстр (открыть карту) Сохраняя наследие Украины |
Россия
Беларусь
Украина
Казахстан
Молдова
Таджикистан
Эстония
Россия-2
Беларусь-2
США-Великобритания
Швеция
Сербия