I

На страницах журнала "Вопросы истории" (1956, N 5) опубликованы критические статьи Е. А. Болтина и А. С. Филиппова под общим заголовком "Серьезные недостатки "Очерков истории Великой Отечественной войны". В этих статьях содержится ряд правильных критических замечаний в адрес авторского коллектива и редакционной коллегии "Очерков". Так, Е. А. Болтин справедливо указывает, что в книге главное внимание уделено описанию военных действий "явно в ущерб другим важным вопросам". Верно и то, что в "Очерках" недостаточно показываются трудности войны, а также деятельность советского тыла, односторонне оцениваются военные действия союзников в 1944 и 1945 гг., допускаются отдельные фактические ошибки, отсутствуют указатели, хронологические таблицы и т. д. А. С. Филиппов ограничивает свою задачу рассмотрением того, как в "Очерках" освещено развитие промышленности. Он правильно отмечает, что в книге многие важные вопросы раскрываются неполно, указывает на некоторые фактические ошибки и неточности. Все эти соображения, как и ряд других, верно ориентируют читателей журнала, и в этой части критика "Очерков" является объективной.

К сожалению, Е. А. Болтин и А. С. Филиппов, а вместе с ними и редакционная коллегия журнала "Вопросы истории" не остались на позициях принципиальной, объективной критики, способствующей движению вперед, стимулирующей создание творческой обстановки для историков Великой Отечественной войны. Прежде всего вызывают возражение общая направленность критики, стремление рецензентов и редакции журнала "Вопросы истории" зачеркнуть все то, что в очень трудных условиях было сделано авторским коллективом "Очерков", допускается необъективность в освещении причин основных недочетов книги.

Общеизвестно, что при критической оценке изданной работы решающим является общий вывод об общественной или научной ценности книги. В нашей военной печати, а также во время организованного редакционной коллегией журнала "Вопросы истории" обсуждения рецензии Е. А. Болтина, превратившегося, по существу, в широкое обсуждение книги, выпуск "Очерков" был оценен как положительное явление и признан шагом вперед в разработке истории Великой Отечественной войны в период до XX съезда КПСС. При этом необходимо подчеркнуть, что недостатки "Очерков" были подвергнуты в обоих случаях подробному и острому критическому разбору.

Е. А. Болтин также упоминает о полезности выпуска "Очерков", но с оговоркой, что "шаг вперед сделан незначительный". Может быть, эта оговорка и справедлива, но нельзя согласиться с тем, что читатели журнала конкретно так и не узнали, что же положительного, по мнению рецензента, данная книга имеет по сравнению с другими трудами на ту же тему, изданными ранее. Таким образом, упоминание о "шаге вперед" было сделано походя и явилось чисто формальным.

Серьезное возражение вызывает объяснение Е. А. Болтиным причин основных недостатков книги. В начале своей критической статьи он говорит о том, что исследованию истории Великой Отечественной войны нанес большой ущерб культ личности. Это, конечно, верно. Продолжая развивать свою мысль, Е. А. Болтин утверждает, что "все книги о войне, особенно выпущенные в свет до 1953 г., антиисторически приписывали главную заслугу в завоевании победы И. В. Сталину, недостаточно конкретно показывали организующую и руководящую роль партии в мобилизации всех сил народа

на разгром врага, замалчивали неудачи, ошибки и трудности борьбы на фронте и в тылу. Понятно, что читатель с большим интересом встретил выход в свет "Очерков истории Великой Отечественной войны", подготовленных Институтом истории Академии наук СССР". Такое утверждение и основанный на нем вывод дезориентируют читателей журнала. Известно, что материалы, правильно оценивающие подготовку и ход войны, вскрывающие ошибки и недостатки, допущенные Сталиным в подготовке страны к обороне и в руководстве вооруженными силами, стали известны не в 1953 г., а после XX съезда КПСС.

XX съезд КПСС отметил серьезное отставание наших общественных наук. Глубокие указания получили и работники советской исторической науки, которым стали ясны существо и причины ошибок, допущенных ими в освещении ряда важных событий отечественной и всемирной истории, в том числе истории Великой Отечественной войны и второй мировой войны. После XX съезда КПСС Центральный Комитет нашей партии принял ряд решений, имеющих огромное значение для работников идеологического фронта, вооружающих их новым оружием. Существенным образом изменились также условия для научной деятельности: научные работники получили возможность широкого использования архивных источников и статистических материалов по истории советского общества и новейшей истории, устранено было излишнее засекречивание документов.

Если учесть, что "Очерки" создавались и были изданы до XX съезда КПСС, то станет очевидной пристрастность рецензента и, больше того, несомненность искажения им общеизвестных и важных по своей сути фактов. К чему ведет такая дезориентация читателей, видно из дальнейшего содержания рецензии. Е. А. Болтин, конечно, прав, отмечая, что "недостатки рецензируемой книги объясняются прежде всего тем, что авторы использовали только ранее опубликованные данные и не привлекли новые источники". Однако рецензент, как и редакционная коллегия "Вопросов истории", отлично знает, что документы по истории Великой Отечественной войны, хранящиеся в архивах, не могли быть использованы для публикации. Авторы "Очерков", как и другие историки Великой Отечественной войны, до XX съезда КПСС находились в крайне неблагоприятных условиях из-за существовавшего тогда излишнего засекречивания архивных документов. Известно и то, какой вред наносила скованность научной мысли догматическими положениями и установками в духе культа личности Сталина, поэтому все рассуждения рецензента на эту тему, игнорирующие время выхода книги, могут в лучшем случае вызвать лишь недоумение. "В годы войны, - пишет Е. А. Болтин, - в сообщениях Информбюро, в документах и газетной информации фигурировали безымянные ("энские") воинские части, не приводились точные наименования мест боевых действий, назывались далеко не все фамилии. Это было понятно и необходимо. Почему, однако, сейчас нельзя все это расшифровать? Ведь без этого описание фактов получается анемичным, неточным, а порой и просто недостоверным. И это тем досаднее, что действия противника сплошь и рядом описываются более полно и точно".

Е. А. Болтин, высказывая эти соображения, знал, конечно, что расшифровать более или менее подробно боевые действия наших соединений, как и объективно раскрыть причины неудач Советской Армии в первый период войны, авторы "Очерков" в силу отмеченных выше обстоятельств не могли. Нельзя согласиться поэтому и с таким выводом Е. А. Болтина: "Авторы строили свой труд преимущественно на материалах газет и журналов. В книге нет ни одной ссылки на архивные документы или материалы, ранее не публиковавшиеся. Конечно, газеты периода Великой Отечественной войны являются важным и в значительной степени документальным источником. Но трудно написать солидную книгу о войне преимущественно на газетном материале".

Знали ли авторы "Очерков", что без привлечения архивных документов и материалов нельзя было создать глубоко научный труд по истории Великой Отечественной войны? Да, знали, но сознательно пошли на то, чтобы написать книгу не на обычной для академического института источниковедческой базе, а преимущественно на основе уже опубликованных данных. При этом, конечно, сами авторы были в крайне затруднительном положении, не находя возможности более или менее полно, подчас и просто правильно осветить события войны. И все же они работали и выпустили книгу, потому что нельзя было не считаться с настоятельной потребностью в появлении обобщающих трудов о героической эпопее Великой Отечественной войны, причем таких

трудов, в которых давалось бы освещение не только военных событий, но и деятельности советского тыла, а также международных отношений и внешней политики СССР в период войны.

Авторы, не имея возможности во время работы над книгой пользоваться соответствующими архивными источниками, широко использовали газеты и журналы, скрупулезно собирали разрозненные факты, при этом не всегда, конечно, устраняя отдельные ошибки и другие недочеты используемых материалов. Условия, в которых работали авторы, естественно, отразились на книге. Но авторы полагали - и придерживаются такого мнения и сейчас, - что даже при наличии серьезных недостатков выпуск научно-популярной книги, всесторонне охватывающей основные события войны и в целом дающей им правильное освещение, поможет дальнейшей и более глубокой разработке этой важной проблемы исторической науки.

Несомненно, что все ранее изданные книги по истории Великой Отечественной войны должны быть подвергнуты сейчас критическому разбору с позиций решений XX съезда КПСС. В связи с этим, однако, возникает вопрос, имеющий принципиальное значение: вправе ли товарищи, которые берутся за решение этой полезной и нужной задачи, задним числом предъявлять к авторам книг требования, которых они (авторы) фактически не могли выполнить в то время, когда готовились и издавались соответствующие труды? Подобный подход являлся бы неправильным и, по существу, вел к рецидиву осужденной нашей партией пристрастной, заушательской критики.

Предвзятость критики Е. А. Болтина можно показать и на других примерах. Он указывает, например, что авторы книги, отметив освободительный, антифашистский характер второй мировой войны с самого начала ее возникновения (в § "Образование антигитлеровской коалиции во главе с Советским Союзом", стр. 73 - 77 "Очерков"), до этого "ничего не сказали о характере второй мировой войны, об отношении к ней народных масс воюющих стран, о ненависти порабощенных народов Европы к фашизму и т. д. Напротив, в разделе "Развязывание империалистами второй мировой войны и борьба СССР за ее предотвращение" (стр. 17 - 26) подчеркивается империалистический характер целей, которые преследовали правящие круги обеих группировок, вступивших в войну друг с другом 1 сентября 1939 года. И поэтому тезис об усилении освободительного, антифашистского характера второй мировой войны повисает в воздухе". Все эти соображения попросту не соответствуют действительности. Чтобы убедиться в этом, достаточно раскрыть книгу "Очерков" и на стр. 17 - 26 прочесть все то, что так голословно отрицает рецензент. Так, по поводу отношения народных масс воюющих стран ко второй мировой войне до вступления в нее СССР и о ненависти порабощенных народов Европы к фашизму на стр. 25 - 26 "Очерков" написано следующее: "Народы стран, вступивших в войну против гитлеровской Германии, видели в фашистской агрессии угрозу своей национальной независимости и демократическим свободам. Трудящиеся капиталистических стран под руководством своих коммунистических партий выступили за решительную вооруженную борьбу против фашистских авантюристов, ставивших своей целью установление мирового господства и покорение других народов. Вот почему вторая мировая война, несмотря на то, что она возникла как результат борьбы двух враждебных империалистических группировок, с самого начала стала носить освободительный характер для народов тех стран, которые подверглись нападению фашистских агрессоров или оказывались под угрозой их нападения; освободительный, антифашистский характер этой войны еще более усилился, когда в нее позднее вступил Советский Союз".

Вопрос о возникновении антигитлеровской коалиции, вопреки утверждению Е. А. Болтина, в "Очерках" освещен правильно. Можно привести и другие примеры такого же рода, когда при рассмотрении недостатков "Очерков" рецензент теряет связь с текстом книги. Так, он указывает, что "трагедия осажденного Ленинграда остается нераскрытой" (стр. 87 - 89); авторы ограничиваются тем, что называют положение города-героя "трудным". Конечно, героическая эпопея обороны Ленинграда требует большего внимания историков, раскрытию этой темы должны быть посвящены специальные монографии. В "Очерках" авторы не могли сделать это более или менее полно. Однако совершенно неверно утверждение рецензента, что при освещении обороны Ленинграда авторы ограничиваются ничего не говорящей фразой. В действительности Ленинграду в "Очерках" посвящено немало страниц. Даже там, где рецензент

увидел лишь одну ничего не говорящую фразу, в тексте дается конкретное описание событий (стр. 87 - 89). Более подробно авторы возвращаются к этой теме на стр. 120, 121 и других, рассказывая о трагическом положении осажденного Ленинграда, героизме его населения и оборонявших город войск, описывают ход боевых действий. Стремясь принизить книгу, рецензент допускает явно несправедливую оценку.

Нельзя не обратить внимание еще на одно обстоятельство. Е. А. Болтин правильно указывает на коренные недочеты освещения в "Очерках" ряда важных вопросов (особенно относящихся к первому периоду войны), зная при этом, что сейчас, после XX съезда, эти вопросы стали правильно понимать и авторы "Очерков". Что же нового, творческого сказал он авторам критикуемого труда, чтобы действительно помочь им, да и не только им, в дальнейшей работе? Ведь от такого компетентного критика, как Е. А. Болтин, авторы "Очерков" вправе были ожидать не только поучений по вопросам, которые в общей, принципиальной постановке стали уже известны, но и его собственных позитивных высказываний. Рецензент не согласен, например, с тем определением, которое дается в "Очерках" первому периоду Великой Отечественной войны ("Срыв плана "молниеносной" войны фашистской Германии. Подготовка условий для коренного перелома в ходе войны"). По этому поводу он замечает: "Не говоря уже о сложности данного названия, оно также не отвечает действительному содержанию первого периода войны". Какое же определение, по его мнению, является более правильным? Это остается неизвестным ни авторам "Очерков", ни читателям журнала "Вопросы истории".

В отличие от Е. А. Волгина автор второй статьи А. С. Филиппов даже в общей форме не отмечает в книге ничего положительного. Как видно из содержания его рецензии, он поставил перед собой задачу расправиться с авторами книги за разделы, посвященные промышленности. А. С. Филиппов пишет о том, что в вводной главе книги сообщаются "азбучные истины" о состоянии советской промышленности в предвоенный период. Остается непонятным, почему в научно-популярном труде нельзя в общей и краткой форме дать освещение итогов предвоенных пятилеток. Походя рецензент бросает обвинение авторам в том, что среди цифровых данных по итогам пятилеток "есть и ошибочные". Какие именно, - это остается неизвестным, если не считать одной поправки, которую предлагает рецензент. Однако и эта поправка не может служить доказательством "ошибок" авторов книги по итогам пятилеток, так как она лишь свидетельствует о разноречивости некоторых данных при сопоставлении уровня развития советской экономики и состояния экономики дореволюционной России.

Статья А. С. Филиппова направлена главным образом к критике книги за то, чего в ней нет. При этом рецензент высказывает ряд правильных суждений. Верны и некоторые замечания, касающиеся допущенных авторами отдельных фактических ошибок. Однако целый ряд замечаний является явно пристрастным. Примером этого может служить утверждение рецензента о том, что "в книге нет даже намека на карточную систему, на невзгоды с жильем и топливом. Не сказать об этом - значит приукрасить историю, исказить ее". В данном случае, однако, А. С. Филиппов искажает освещение указанных вопросов в книге.

В "Очерках" говорится о том, что коммунистическая партия, мобилизуя все силы и средства страны на удовлетворение нужд фронта, в то же время уделяла огромное внимание обеспечению материальных нужд населения в тылу. "Всемерно заботясь о снабжении продовольствием тружеников тыла_] партия уделяла также серьезное внимание использованию всевозможных местных ресурсов для производства дополнительных продовольственных продуктов. Коллективы предприятий начали создавать подсобные хозяйства, чтобы обеспечить снабжение заводских столовых овощами, мясом и молочными продуктами. Был увеличен лов рыбы в местных водоемах". И дальше: "Вместе с тем трудности военного времени не могли не сказаться на снабжении населения. Вызванное войной сокращение производства товаров широкого потребления и запасов сельскохозяйственных продуктов заставило пойти на введение карточной системы снабжения населения промышленными и продовольственными товарами" (см. "Очерки", стр. 70).

Имея перед собой этот текст, рецензент, тем не менее, счел возможным утверждать, что в "Очерках" "нет даже намека на карточную систему". На этой же и на следующей страницах книги говорится и о топливе и о жилье. Подобные грубые искажения

не являются единичными в рецензии А. С. Филиппова. Так, он утверждает, что в главе, освещающей предвоенный период в истории СССР, автор обошел "молчанием и создание на Востоке второй могучей угольно-металлургической базы СССР - Урало-Кузнецкого комбината, - оказавшей, как известно, огромное влияние на исход войны". В действительности в "Очерках" на стр. 29 написано следующее: "Важнейшее значение имело создание новой угольно-металлургической базы на востоке страны, на основе использования богатых запасов угля и руды на Урале и в Сибири. Во время Великой Отечественной войны восточные районы СССР превратились в основной арсенал Советской Армии". Все эти вопросы освещены в "Очерках" явно недостаточно, но так и следовало сказать рецензенту, не допуская безответственных измышлений.

Нельзя согласиться и с основным выводом из критических замечаний рецензента- с его утверждением, что авторы книги в освещении работы промышленности ограничивались приведением "разрозненных фактов, абсолютных цифр и процентов, взятых главным образом из газет и никак не позволяющих нарисовать обобщенную картину, в которой второстепенное дает возможность лучше оттенить главное". Авторы книги действительно использовали в своей работе материал газет и журналов военных лет, но, вопреки утверждению А. С. Филиппова, делали это не "бессистемно", а опираясь на принципиальную, партийную трактовку соответствующих событий, обобщали собранные ими разрозненные факты, делали из них выводы, позволяющие читателям правильно проследить и понять основные этапы развития советского тыла в годы войны, содержания и форм героического трудового подвига народных масс, деятельности и руководящей роли коммунистической партии.

Утверждая, что авторы судят о работе промышленности "поверхностно и несерьезно", рецензент объясняет это прежде всего тем, что они в своей работе не обращались "к архивным материалам". В свете сказанного нами выше можно еще раз не объяснять, почему при написании книги не использовались архивные источники. Вывод рецензента о порочности освещения работы промышленности является, таким образом, безответственным обвинением.

А. С. Филиппов и Е. А. Болтин при критическом разборе "Очерков" не проявили нужной принципиальности, а во многих случаях допустили прямое искажение фактов и грубые передержки. Опубликование этих рецензий ввело в заблуждение читателей журнала и едва ли увенчало лаврами редакцию "Вопросов истории". Позиция редакции журнала вызывает недоумение. Редакция умолчала о широком обсуждении "Очерков" на организованном ею совещании, где в целом давалась объективная оценка книги, но сочла возможным опубликовать рецензии Е. А. Болтина и А. С. Филиппова.

Что касается авторов "Очерков", то они учтут все справедливые критические замечания в их адрес и в своих дальнейших исследованиях, отправляясь от решений XX съезда КПСС, будут работать над созданием двухтомной истории Великой Отечественной войны.

Авторы и члены редакционной коллегии "Очерков истории Великой Отечественной войны" А. Самсонов, В. Евстигнеев, А. Митрофанова, Б. Тельпуховский

II

Товарищи Самсонов, Митрофанова, Евстигнеев и Тельпуховский в своем письме в редакцию журнала "Вопросы истории" полемизируют с рецензией на книгу "Очерки истории Великой Отечественной войны", опубликованной в N 5 журнала за 1956 год. Они не могут не признать справедливости критики своей книги. Перечисляя основные положения, по их мнению, правильно изложенные рецензентом, авторы письма тем самым как будто бы соглашаются и с рецензией в целом. Но затем, вопреки этому согласию, они пытаются оспорить мысли и замечания, на которых основаны критические выводы рецензента. А. Самсонов, А. Митрофанова, В. Евстигнеев и Б. Тельпуховский забывают то, с чем сами согласились, и совершенно неосновательно объявляют критику их книги непринципиальной, необъективной и даже "заушательской".

У меня как у рецензента не было никакого намерения порочить "Очерки" или приписывать им несуществующие недочеты. В рецензии я подчеркнул, что "Очерки" являются некоторым шагом вперед по сравнению с ранее изданными трудами. Но я не считал себя вправе пройти мимо крупных минусов книги, независимо от того, кем и когда она была написана и издана.

Однако цель рецензии заключалась не только в разборе книги самой по себе, но и в постановке ряда общих вопросов состояния военно-исторической литературы о Великой Отечественной войне. То, что положение в этой области далеко не благополучно, признают и сами авторы рецензируемой книги. По крайней мере один из них, В. Евстигнеев, в статье, написанной совместно с П. Жилиным и С. Рогинским, отмечал следующее: "Хотя вышло немало книг и брошюр, освещающих военные события в различные периоды войны и трудовой подвиг советских людей в тылу, однако большинство этих работ содержит серьезные недочеты и ошибки. В изданных до сих пор книгах по истории Великой Отечественной войны зачастую дается необъективное описание хода войны, особенно его первого, наиболее трудного периода. Многим книгам присущи лакировка событий, затушевывание трудностей, замалчивание отдельных ошибок и просчетов. Такое искаженное описание войны, ее опыта наносит ущерб нашей исторической науке"¹ .

Я целиком разделяю эту оценку. Именно с таких позиций я и подходил к конкретному анализу труда "Очерки истории Великой Отечественной войны". Но, оказывается, одно дело - признавать общие недочеты книг по истории Великой Отечественной войны, а другое - видеть эти недочеты в собственной работе.

В чем же расходятся авторы письма с рецензентом? Прежде всего в том, что считают, что к труду о Великой Отечественной войне, вышедшему из печати до XX съезда КПСС, нельзя предъявлять требования правильного и объективного освещения событий, так как "материалы, правильно оценивающие подготовку и ход войны, вскрывающие ошибки и недостатки, допущенные Сталиным в подготовке страны к обороне и в руководстве вооруженными силами, стали известны не в 1953 г., а после XX съезда КПСС".

Такая позиция представляется нам ошибочной. Конечно, нельзя требовать, чтобы материалы XX съезда партии были прямо отражены в книге, вышедшей из печати до съезда; но рецензия и не содержит такого требования. Вместе с тем авторы сами признают, что "все ранее изданные книги по истории Великой Отечественной войны должны быть подвергнуты сейчас критическому разбору с позиций решений XX съезда КПСС". Но если это так, зачем же возражать против такого разбора, произведенного рецензентом?

Действительно, "Очерки истории Великой Отечественной войны" вышли ив печати до XX съезда КПСС, в конце 1955 года. Однако в это время советские историки уже располагали важными партийными документами и материалами (начиная с материалов июльского Пленума ЦК КПСС 1953 г.), освещающими вопрос о преодолении культа личности, о роли народных масс в истории и т. д. Связанные с этим вопросы истории Великой Отечественной войны подвергались обсуждению на ряде совещаний историков. В советской печати, в частности в военных журналах, в 1954 и в начале 1955 г. появились статьи, в которых указывались серьезные недостатки в освещении истории Великой Отечественной войны. В них отмечалось, что в ряде работ недооценивается решающая роль народных масс в обеспечении победы над врагом, недостаточно ярко и глубоко показывается массовый героизм советских людей на фронте и в тылу, слабо освещается роль коммунистической партии. В этих статьях говорилось, что многие авторы приукрашивают события, преуменьшают трудности войны и силы противника, не показывают, что в первом периоде войны советские войска вели тяжелые оборонительные бои и отступали под ожесточенным натиском врага, что уровень боевого мастерства советских войск не соответствовал тогда требованиям современной войны. Но зги и многие другие замечания не были учтены авторами "Очерков".

Еще в начале 1954 г., когда "Очерки" были в рукописи, Институт истории Ака-

¹ В. Евстигнеев, П. Жилин, С. Рогинский. Глубже изучать историю Великой Отечественной войны. Журнал "Коммунист", 1956, N 10, стр. 72.

демии наук СССР организовал их обсуждение. Как много критических замечаний в адрес будущей книги было сделано уже тогда! Мне довелось участвовать в обсуждении рукописи, и я мог бы напомнить об отзыве, написанном группой товарищей на 100 страницах - столь велико было количество замечаний! Это было почти за два года до XX съезда партии и за полтора года до выпуска книги в свет. Однако большинство замечаний так и осталось не учтенным авторами. Пришлось вновь повторять некоторые из них уже в рецензии на напечатанный труд.

Можно ли было избежать ряда ошибок и недочетов, допущенных в книге? Конечно, да. В частности, это относится к вопросу о привлечении новых материалов, особенно документальных. Авторы заявляют, что "документы по истории Великой Отечественной войны, хранящиеся в архивах, не могли быть использованы для публикации". Действительно, опубликовать архивные документы авторы не могли, но использовать их никто не мешал. Ведь из пяти основных авторов трое (тт. Евстигнеев, Тельпуховский, Коротков) по характеру своей служебной и научной работы имели допуск в военные архивы и могли проверить отдельные факты по документам или использовать новые факты, заимствованные из документов (конечно, с соблюдением установленных правил). Авторы пошли по линии наименьшего сопротивления, ограничившись использованием газетного и опубликованного материала. И не следует им сейчас ссылаться на невозможность привлечь другие материалы, кроме газетных.

Дело, однако, не только в источниках, но и во всем стиле книги. Ведь и на основе газет можно было написать ее так, чтобы избежать лакировки, приукрашивания событий, в полном объеме показать трудности войны и т. д. И, конечно, для этого вовсе не следовало ждать решений XX съезда КПСС. Ведь в статье В. Евстигнеева, П. Жилина, С. Рогинского, опубликованной в журнале "Коммунист", правдивее, глубже и яснее освещается история Великой Отечественной войны, хотя не приводится новых фактов и документов и вообще нет ничего, что бы не было известно авторам "Очерков" задолго до опубликования их книги. Дело, следовательно, в самом подходе к материалу, в точке зрения. Беда в том, что, выпуская свою книгу в конце 1955 г., авторы "Очерков", по существу, продолжали освещать события с той точки зрения, ошибочность которой уже была в то время доказана.

Приведем и другие примеры, говорящие о том, что даже на основе одних газет можно было написать книгу правдивее и лучше, чем это сделали авторы "Очерков" Одной из наиболее славных, героических и вместе с тем трагических страниц истории Великой Отечественной войны является оборона Севастополя. Севастополь защищали самоотверженные советские люди: командиры и бойцы Советской Армии и Флота, трудящиеся города. Казалось бы, в научно-популярной книге о войне надо было рассказать об этих людях. Но авторы не уделили им должного внимания. Описывая завершение героической обороны города, они ограничились общей фразой: "3 июля по приказу Верховного Главнокомандования части Приморской армии и Черноморского флота оставили Севастополь после 250-дневной обороны. Доблестные защитники Севастополя, не щадя своих сил и самой жизни, с честью выполнили возложенную на них задачу" (стр. 153).

И все. А ведь в газетах того времени о защитниках Севастополя писалось много и достаточно конкретно. Например, в итоговом сообщении Советского информбюро "250 дней героической обороны Севастополя" были прямо перечислены имена основных руководителей обороны: "Слава о главных организаторах героической обороны Севастополя - виде-адмирале Октябрьском, генерал-майоре Петрове, дивизионном комиссаре Кулакове, дивизионном комиссаре Чухнове, генерал-майоре Рыжи, генерал-майоре Моргунове, генерал-майоре авиации Ермаченкове, генерал-майоре авиации Острякове, генерал-майоре Новикове, генерал-майоре Коломийце, генерал-майоре Крылове, полковнике Капитохине - войдет в историю Отечественной войны против немецко-фашистских мерзавцев как одна из самых блестящих страниц"² .

Авторы "Очерков" умолчали об этих именах. Почему? Неужто и тут им помешало отсутствие архивных документов?

Еще один пример. Описывая оборонительное сражение на подступах к Сталинграду, авторы "Очерков" изображают отступление советских войск в большой излучине

² "Правда", 4 июля 1942 года.

Дона как планомерные и даже чуть ли не преднамеренные и победоносные действия. Так, по их утверждению, "Советское Верховное Главнокомандование, своевременно раскрыв план нового наступления врага, ...приняло необходимые меры... Бои, в процессе которых враг пытался прорваться к Дону и форсировать его, продолжались почти целый месяц... Наши войска к этому времени уже накопили богатый опыт борьбы с танками, они имели достаточное количество противотанковых средств... Наши стрелковые части теперь имели уже достаточное количество... эффективных средств борьбы... Главным же фактором крепости нашей обороны были массовый героизм, мужество, моральная стойкость и самоотверженность советских войск... Несмотря на то, что немецкие войска по-прежнему имели значительное превосходство в силах, наши войска самоотверженно защищали каждую свою позицию, отбивая многократные атаки врага" (стр. 154 - 155).

В рецензии отмечались неполнота и неправдивость этого описания, указывалось на то, что газеты того времени давали обстановке на Сталинградском направлении иную, более объективную оценку. Так, "Правда" в передовой статье от 30 июля 1942 г. характеризовала переживаемый страной момент как "дни тяжелых испытаний" и писала следующее: "...надо понять, что отступать нельзя. Каждый оставленный нами клочок советской территории ослабляет наши силы и возможности. Тот, кому дороги интересы Родины, отступать не может. Тот, кто без упорного сопротивления, без использования всех возможностей для сопротивления врагу уступает свои позиции, отдает на поругание врага родную землю, - тот нарушает клятву советского воина, тот совершает преступление перед советским народом... Стойкость, стойкость и еще раз стойкость - вот что сейчас требуется от советского бойца, командира и политработника Красной Армии. Стойкость - мать победы!.. Выстоять против натиска врага, отбросить его на запад и обеспечить победу - такова наша задача". Какие суровые, простые и мужественные слова! Как ясно видны в них вся трудность положения, трагизм отступления советских войск далеко в глубь страны, на рубежи, дальше которых отступать нельзя... И как расходится со всем духом и стилем этой передовой статьи приведенная выше прилизанная, "чистенькая" формулировка "Очерков"!

В своем письме авторы утверждают, что они "широко использовали газеты и журналы, скрупулезно собирали разрозненные факты". Нет, это не так! Не до конца исчерпали авторы "Очерков" даже и те возможности, которые давало им изучение ранее опубликованных материалов.

Авторы возражают против ряда конкретных замечаний, сделанных в рецензии. Но их возражения неубедительны. Вопрос о характере второй мировой войны в ее первом периоде (до вступления в войну СССР) освещен в книге слабо и неточно. Авторы "Очерков" полагают, что одного абзаца на стр. 25 достаточно, чтобы раскрыть все своеобразие войны, возникшей между двумя группировками империалистических стран и все же имевшей справедливый характер для государств, выступавших против фашистской Германии. Мне же кажется, что вопрос о характере второй мировой войны следовало бы раскрыть значительно подробнее и глубже. Так же обстоит дело и с вопросом об антигитлеровской коалиции. Значение этой коалиции "Очерки" недооценивают. Не убедительны возражения авторов и по поводу обороны Ленинграда. На стр. 87 - 89, о которых пишут авторы, формально говорится о трудностях осажденного Ленинграда, жизнь Ленинграда в блокаде описана в розовых, "благополучных" тонах.

Неверно, будто в рецензии совсем нет никаких советов о том, как улучшить книгу или осветить тот или иной вопрос. Такие советы есть, хотя дать положительный ответ на все поставленные вопросы едва ли было возможно, для этого надо было написать специальную книгу.

В качестве одного из аргументов в пользу положительной оценки книги авторы ссылаются на обсуждение, организованное редакцией "Вопросов истории". Действительно, на этом обсуждении раздавались голоса в защиту книги. Но защита эта понадобилась лишь потому, что многие выступавшие подвергли "Очерки" значительно более суровой критике, чем это сделал рецензент. Выступавшие товарищи отмечали, что данная книга при всех ее недочетах все же относительно лучше массовой литературы о войне, изданной ранее.

Нет никаких оснований для пересмотра оценки, данной "Очеркам Великой Отечественной войны", тем более, что эту оценку разделяют и некоторые из авторов труда. Так, В. Евстигнеев совместно с П. Жилиным и С. Рогинским весьма определенно и правильно охарактеризовал "Очерки" в журнале "Коммунист": "В этих "Очерках" поверхностно раскрывается обстановка и упрощенно изображаются условия, в которых началась война. Не показаны в достаточной степени трудности войны и те огромные усилия и жертвы, которые потребовались от советского народа и его армии, чтобы разгромить врага"³ . Но ведь это почти то же самое, что сказано и в рецензии журнала "Вопросы истории"! Приходится лишь удивляться, как мог В. Евстигнеев поставить свою подпись под письмом в редакцию, оспаривающим справедливость этого положения.

Отрадно, что в заключении своего письма авторы "Очерков" обещают учесть все справедливые критические замечания и работать дальше над созданием двухтомной истории Великой Отечественной войны. Пожелаем им в этом нужном деле полного успеха.

Е. А. Болтин

*

В "Очерках истории Великой Отечественной войны" допущены серьезные ошибки, в результате которых создается неправильное представление о работе советской промышленности в годы войны. Авторы "Очерков" не согласны с этим и в своем письме характеризуют мои замечания как "безответственные обвинения". Пусть читатель сам судит, насколько правы авторы "Очерков".

Они утверждают, что мною дана только одна поправка к приведенным ими итогам пятилеток. Это не так. В одном лишь абзаце (стр. 155) показаны не одна, а три ошибки, притом грубые. Ограниченные рамки журнальной рецензии вынудили меня привести только эти примеры. Можно их продолжить. Авторы "Очерков" утверждают, что в результате предвоенных пятилеток производство средств производства увеличилось по сравнению с 1913 г. в 17 раз, предметов потребления - в 7,6 раза (стр. 13). Действительные цифры соответственно таковы - 15,5 и 5 раз⁴ . На стр. 11 "Очерков" мы узнаем, что продукция промышленности составляла "ранее" (приходится догадываться, что авторы хотели сказать - в 1913 г.) 48% всей продукции страны. В действительности же она составляла 40,6%⁵ .

Перечисление ошибок, имеющихся в "Очерках", можно было бы продолжить. Остановлюсь еще на одной. На стр. 400 сообщается, что "на восстановление хозяйства в 1944 г. было израсходовано 14 млрд. руб., т. е. на 4 млрд. больше ежегодных капиталовложений во все отрасли народного хозяйства в годы первой пятилетки". Но в первой пятилетке в народное хозяйство было вложено 60 млрд. руб., то есть вкладывалось 14,1 млрд. руб. в год⁶ . Следовательно, на восстановительные работы в 1944 г. расходовалось не более, а менее, чем ежегодно вкладывалось в народное хозяйство в годы первой пятилетки. Кроме того, надо учесть и покупательную силу рубля. При пересчете на современные цены объем вложений в народное хозяйство СССР в 1929 - 1932 гг. составил уже не 60, а 68 млрд. руб.⁷ , то есть 16 млрд. руб. в год, тогда как при пересчете на современные цены вложения военного времени несколько снижаются. Никто не упрекает авторов в том, что они привели в своих "Очерках" итоги довоенных пятилеток. Но надо было воспроизводить их точно. Следовало бы особо внимательно осветить вопрос о том, как Советское государство развивало те отрасли

³ Журнал "Коммунист", 1956, N 10, стр. 72 - 73.

⁴ БСЭ. Изд. 1-е. Т. "СССР", стб. 798; Э. Ю. Локшин. Очерки истории промышленности СССР. Госполитиздат. 1956, стр. 280.

⁵ "Социалистическое строительство СССР". Статистический ежегодник, М. 1934, стр. 10; "СССР - страна социализма". Статистический сборник. М. 1936, стр. 10.

⁶ "Итоги выполнения первого пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР". Издание Госплана СССР. М. 1933, стр. 253.

⁷ "Политическая экономия". Изд. 2-е, стр. 578.

индустрии, которые непосредственно обеспечили обороноспособность страны. Между тем авторы "Очерков" даже не упомянули о создании столь важных для обороноспособности страны отраслей промышленности, о которых указывалось в рецензии (стр. 152), как и о подшипниковой, приборостроении, шинной, синтетического каучука и т. п.

В свое время были опубликованы данные, свидетельствовавшие о бурном росте оборонной промышленности. Так, например, в сообщении Госплана СССР об итогах развития народного хозяйства в 1939 г. указывалось, что за этот год четыре народных комиссариата оборонной промышленности (авиационной, боеприпасов, вооружения, судостроения) увеличили свою продукцию на 46,5% по сравнению с 1938 годом⁸ . Но историки Отечественной войны, как это ни странно, прошли мимо этих данных.

В рецензии отмечалось, что в "Очерках" лакируется история. Разве не лакировкой действительности является утверждение авторов о том, что "эвакуация многих промышленных предприятий из Москвы не ослабила снабжение фронта военной продукцией непосредственно из столицы" (стр. 103)? Чтобы опровергнуть это утверждение, достаточно сослаться на то, что к концу 1941 г. в результате эвакуации оборудования и разрушений, причиненных фашистскими захватчиками, рабочая мощность электростанций Мосэнерго сократилась до 46% от довоенной и даже к 1 января 1946 г., после больших восстановительных работ, она составила только 78% от довоенной⁹ .

Я признаю, что в рецензию вкралась неточность. В ней указано: "В книге нет даже намека на карточную систему", - тогда как следовало бы сказать, что о карточной системе в рецензируемых "Очерках" сказано три слова. Но это не меняет общего вывода.

В рецензии указывается, что авторы обошли молчанием создание Урало-Кузнецкого комбината. Нет, утверждают они, в "Очерках" на стр. 29 есть целых пять строк, посвященных этому комбинату. Но назвать Урало-Кузнецкий комбинат - еще не значит рассказать о его создании. В "Очерках" следовало бы сказать о значении создания индустрии на Урале, в Сибири, в Казахстане. Достаточно напомнить, что в 1940 г. по сравнению с 1937 г. Донбасс повысил добычу угля на 10%, Урал - на 50%, а Караганда - на 62%¹⁰ .

В рецензии отмечалось, что авторы "Очерков" отнеслись к фактам и цифрам без должного отбора и анализа. Количество примеров, подтверждающих этот вывод, можно было бы увеличить во много раз. Так, например, на стр. 69 книги сообщается, что "на Ново-Тагильском заводе успешно решили проблему замены кокса каменным углем". Но, как известно, на этом заводе, как и на других, при выплавке чугуна применяется не уголь, а кокс. Что хотели сказать авторы, так и остается непонятным. Видимо, они просто-напросто неправильно изложили или сократили газетное сообщение. На стр. 398 "Очерков" указано, что в 1944 г. на Кузнецком заводе выплавка стали увеличилась по сравнению с 1943 г. на 134 тыс. т, производство проката - на 170 тыс. т. Но читатель не знает, много это или мало. Темпы роста познаются путем показа процентов роста. Картина была бы совершенно ясна, если бы было отмечено, что в годы войны продукция черной металлургии Кузбасса ежегодно возрастала на 31% против 6 - 9% в предвоенные годы¹¹ .

На стр. 272 читаем о том, что "была закончена и сдана в эксплуатацию линия Карталы - Акмолинск, давшая возможность использовать карагандинский уголь на уральских заводах и перевозить его в Европейскую часть СССР". Но карагандинский уголь уже с 1933 г. доставлялся на Магнитку кружным путем, через Петропавловск - Курган. Вынося решение о прокладке новой железной дороги, партия и правительство преследовали задачу сократить путь карагандинскому углю на Урал на 500 км

⁸ "Правда", 15 января 1940 года.

⁹ "Заседания Верховного Совета СССР (1-я сессия)". Стенографический отчет М. 1946, стр. 257.

¹⁰ А. А. Зворыкин. Очерки по истории советской горной техники. М.-Л. 1951, стр. 37.

¹¹ М. Н. Колобков. Кузбасс. Новосибирск. 1947, стр. 85 - 95.

и разгрузить Сибирскую магистраль. Авторы должны были бы раскрыть, какое действительное значение имела эта дорога (построенная скоростными темпами за 8¹ /₂ месяцев) для военной экономики страны. Но они отделались несколькими строчками, неточно передающими суть дела.

Авторы письма утверждают, что моя статья "направлена главным образом к критике книги за то, чего в ней нет". Но это не удивительно. В "Очерках" ничего не сказано о самом основном и главном, определявшем работу советской промышленности в годы войны. Вместе с тем на стр. 154, 155, 156 и других рецензентом делаются критические замечания по существу материалов, имеющихся в книге.

В письме авторов "Очерков" отмечается, что они не имели возможности использовать архивные материалы. Но в отношении материалов, относящихся к работе промышленности, ссылаться на эту причину нельзя. Богатейшие архивы наркоматов угольной промышленности, черной металлургии, строительства использованы для написания не одной диссертации, не одной книги. А авторы "Очерков" написали свой труд, не заглянув в эти архивы.

Крайне слабо использована авторами экономическая литература, вышедшая в годы войны и после нее. Я не могу в этом письме дать подробную библиографию вопроса. Назову, помимо восьми работ, указанных в рецензии, лишь две работы Л. Гатовского, брошюру академика А. А. Байкова, сборник статей об организации поточного производства в годы войны, работу А. Курского, статью наркома станкостроения А. И. Ефремова, книгу В. А. Пачкина, брошюру И. Гершберга, книгу А. Е. Пробста, содержательную статью А. Лаврищева, работу И. Анфилофьева¹² . Данные по военной экономике, опубликованные в этих и других работах, не учтены авторами "Очерков".

Основной недостаток раздела "Очерков", посвященного промышленности, заключается в том, что он построен на основе непродуманной компиляции разрозненных фактов, без отбора наиболее важных из них, без их обобщения и творческого осмысления.

А. С. Филиппов

ОТ РЕДАКЦИИ. Публикуя письмо авторов и редакторов "Очерков истории Великой Отечественной войны" и ответ Е. А. Болтина и А. С. Филиппова, редакция присоединяется к основным положениям, высказанным рецензентами "Очерков".

¹² Л. Гатовский. Экономическая победа Советского Союза в Великой Отечественной войне. Госполитиздат. 1946, 123 стр.; его же. Политика социалистической индустриализации спасла нашу Родину. М. 1946, 32 стр.: А. А. Банков. Успехи советской металлургии. М. 1946, 15 стр.; "Поток". М. 1943. 87 стр.; А. Курский. Социалистическое планирование народного хозяйства СССР. Госполитиздат. 1945, 69 стр.; А. Ефремов. Советское станкостроение и военное хозяйство СССР. Журнал "Плановое хозяйство", 1944, N 2; В. А. Пачкин. Саратовский газ в Москве. М. 1945; И. Гершберг. Могущество и сила социалистической промышленности. М. 1946, 40 стр.; А. Е. Пробст. Топливо и Отечественная война. М. Госпланиздат. 1945, 72 стр.; А. Лаврищев. Промышленность Урала в Отечественной войне. "Плановое хозяйство", 1944, N 3; И. Анфилофьев. Резервы Кузбасса на службе фронту. Новосибирск. 1942, 32 стр.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Комментарии: