Автор: Кристиан ЖЕФФРЭ

 Введение

Долгое время в статьях общенациональной прессы о развитии наркоторговли в Бразилии освещалась в основном деятельность мелких городских дилеров, и редко затрагивался вопрос более высокого уровня, чем уличное распространение - об организации оптовой торговли наркотиками в масштабе всей страны. Со времен возникновения широкомасштабной наркоторговли в Бразилии в 1980-х гг. и вплоть до создания новой парламентской комиссии по расследованию торговли наркотиками в 1998 г., политики и средства массовой информации не уделяли этой проблеме никакого или почти никакого внимания. Легко понять, почему подобное отношение к вопросу существовало в федеральных штатах вроде Рондонии: там сама пресса порой находится под контролем местных наркодельцов, а многие люди прямо или косвенно добывают себе средства к существованию за счет торговли наркотиками. Куда труднее объяснить такую же картину на федеральном уровне, где пресса также проявляла полное равнодушие к проблеме, за исключением нескольких судебных скандалов, освещение которых было непродолжительным и не приводило к каким-либо политическим последствиям. Через 15 с лишним лет после начала "Амазонского кокаинового цикла" мы стали первыми, кто провел социологическое исследование по данному вопросу в регионе на границе между Бразилией и Боливией. В данной статье содержится краткий обзор результатов этой работы ¹ .

Возникновение наркоторговли в штате Рондония

До 1960-х гг. густые леса Рондонии по берегам рек были заселены различными племенами индейцев и caboclos , чьи работодатели - торговцы каучуком - проживали в небольших городках на севере и западе штата, куда можно было добраться только по реке или по воздуху. Путь в Порту Вельхо, столицу Рондонии, а затем и в другой город, Гуажара Мирим, был открыт в 1970-х гг., с сооружением нового шоссе - BR 364, после чего туда устремились сотни тысяч поселенцев. Процесс заселения региона происходил по традиционной модели, с обычным в таких случаях соперничеством и земельными спорами, создавая исключительные возможности экономического и социального успеха для самых умных и трудолюбивых - или самых неразборчивых в средствах - из тех, кто приехал попытать счастья на "границе". С 1980-х гг. доходы от наркоторговли приобрели ключевое значение для развития общества в этом регионе.

Бразильцы активно участвуют в международной наркоторговле с конца 1970-х - на-

Антрополог Кристиан Жэффрэ являлся заместителем директора по научной работе в Институте по научным исследованиям в целях развития и сотрудником Центра африканских исследований при парижской "Эколь дез от этюд". С 1995 г. объектом его исследований были социальные, экономические и политические последствия торговли кокаином в бразильской Амазонии; с 1997 г. он участвовал в координации проекта UNESCO-MOST "Экономические и социальные изменения, связанные с проблемой наркотиков на международном уровне", К. Жеффрэ скончался 9 марта 2001 г.

стр. 99

чала 1980-х гг., когда в период президентства генерала Банзера боливийские наркодельцы создали лаборатории в Бени, штате Боливийской Амазонки, граничащем с Рондонией (см. карту) ² . Затем боливийцы, естественно, обратились к соседям из Бразилии за помощью в снабжении лабораторий химикатами, необходимыми для производства кокаинового гидрохлорида (эфира, ацетона, керосина и т.д.). Именно в этот период и именно за счет нелегального экспорта химикатов в Боливию началась карьера первых бразильских наркобаронов в регионе - товар они обменивали на кокаин, который затем реэкспортировали самостоятельно. Амазонский север Бразилии, а также штат Магу Гроссу на юге страны, на границе с Парагваем,

стр. 100

через который переправлялась часть произведенного в Боливии кокаина, превратилась в транзитную зону для бразильских и боливийских наркоторговцев, а также колумбийцев, стремившихся разнообразить маршруты собственных поставок.

Масштаб употребления наркотиков, как в самом регионе, так и по всей стране, был в тот момент еще незначительным. Кокаин, транспортируемый по территории Рондонии, предназначался в основном для экспорта, а воздействие наркоторговли было невелико и ограничивалось пограничными районами, городами Гуажара Мирим и Коста Маркес, столицей штата Порту Вельхо, а также долинами приграничных рек - Гуапуре, Мамуре и Мадейры, откуда постепенно уходило местное население. Часть сборщиков каучука потеряла работу, когда владельцы плантаций переключились на наркоторговлю; других наркодельцы подкупали, чтобы те сохраняли молчание и сотрудничали с ними. Многие покинули свои жилища по берегам рек, чтобы попытать счастья в городе или самим заняться наркоторговлей.

Среди бразильцев - инициаторов наркоторговли в регионе, "проложивших путь" следующим поколениям, выделяются двое: Нереу Мачадо де Лима из Гуажара Мирима (попал под суд и осужден) и М. Б. из Порту Вельхо (попал под суд и оправдан). Мачадо де Лима, происходивший из бедной мигрантской семьи, сумел за несколько лет превратиться в лидера серьезного популистского движения в Гуажара Мириме, но его успех - показной и непрочный - не понравился наследникам традиционной местной олигархии наркоторговцев, чья стратегия отличалась большей скрытностью и незаметностью, но на поверку оказалась куда более эффективной и долговечной.

Его небольшая местная "империя" попала в заголовки новостей региональных и федеральных газет, но после смерти самого Мачадо в 1986 г. она распалась. Криминальное наследие М. Б. из Порту Вельхо, напротив, оказало гораздо более долгосрочное воздействие на жизнь штата. Будучи летчиком и владельцем фирмы "воздушных такси" в Порту Вельхо, этот наркобарон имел в своем распоряжении целый флот самолетов и обладал деловыми связями со всеми звеньями "цепочки" наркоторговли: от поставщиков химикатов из Сан- Паулу (имевших доступ к компаниям "Шелл" или "Родия-Рон Пуленк"), до производителей-боливийцев из Сан Рамона, Магдалены, Риберальты, Тринидада и Сайта Аны (в том числе Роберто Суареса), или колумбийцев из Летисии и Медельина (среди последних был и сам Пабло Эмилио Эскобар), снабжавших его кокаином, который М. Б., в свою очередь, переправлял в Соединенные Штаты через Венесуэлу и страны Карибского бассейна.

В отличие от Мачало де Лимы, у М. Б. сложились превосходные отношения с рядом крупных государственных чиновников на уровне штата и самого города Порту Вельхо: его главным партнером по наркоторговле был личный пилот губернатора; один депутат федерального парламента ("Исаак Ньютон", попал под суд и осужден) помог ему связать рынок его предшественников в Сан- Паулу с европейскими потребителями, а также инвестировать деньги и организовать транспортировку наркотиков через Центральную Америку. Влияние М. Б. в правящей элите было таково, что после его ареста в 1985 г. (в результате проведенной федеральной полицией акции "Орегасао Excentric") депутаты законодательного собрания штата подписали публичное заявление, где осуждалось применение насилия против наркобарона со стороны полиции, и коллективно поручились за него. В 1987 г. он был оправдан и продолжал успешно расширять свою деятельность вплоть до смерти два года спустя. М. Б., более чем кто-либо, способствовал превращению наркоторговли в штате Рондония в "обычное занятие"; он проложил маршруты и создал систему тайных контактов в стране и за рубежом, которые использовало и развивало следующее поколение наркодельцов. При этом он держался в стороне от политической борьбы и не стремился занять общественные посты. Те, кто пошел по его стопам, не всегда проявляли подобную осторожность.

Действительно, в конце 1980-х гг. некоторые крупные наркоторговцы решили баллотироваться на общественные должности; выработка этой новой стратегии

стр. 101

совпала с внезапным изменением характера торговли кокаином в регионе, да и во всей Бразилии. К середине десятилетия одновременно проявились три явления: а) золотая лихорадка на реке Мадейре; б) возникновение коммерческого спроса на кокаиновое сырье-пасту и гидрохлорид кокаина в самой Бразилии - другими словами, формирование внутреннего рынка; и в) демонетаризация доступа к боливийскому кокаину.

Добыча золота на реках Мамуре и Мадейра началась вскоре после 1980 г. и к середине десятилетия приобрела характер "золотой лихорадки", достигнув апогея примерно к 1990 г. Говорят, что на четырехсоткилометровом отрезке реки между Вила Муртейра возле Гуажара Мирима и Порту Вельхо действовало до 6000 драг для добычи золота (см. карту). В течение шести лет, вплоть до 1991 г., на бразильском берегу пограничной реки жили и работали от десяти до двадцати тысяч человек - вне досягаемости властей и как раз напротив лабораторий по очистке кокаина, расположенных на боливийской стороне, обслуживанием которых занимались сотни производителей и торговцев кокаином. Среди золотоискателей (garimpeiros) было несколько тысяч потребителей кокаина (почти все, кто работал под водой, курили кокаиновую пасту) - некоторые из них обосновались всего в нескольких километрах от пригородов Порту Вельхо. В результате золотоискатели способствовали распространению потребления кокаиновой пасты на всю территорию штата Рондония; некоторые из них сыграли ключевую роль в создании первых сетей снабжения наркотиками городских жителей региона. Часть беднейших garimpeiros превратились в мулов-наркокурьеров, или мелких городских дилеров; другие стали таксистами, особенно в Порту Вельхо, объединяясь в организации транспортировщиков-посредников, удовлетворяющих спрос местных покупателей и торговцев с юга, стремившихся заполучить крупные партии кокаина; третьи занялись контрабандой намытого золота или его прямым обменом на кокаин, который затем пытались продать как можно дальше от места получения за самую высокую цену - например, в городах на юго-востоке страны.

Между местным рынком, ограниченным рамками городов Рондонии, и международным, который все еще оставался недоступным для большинства бывших золотоискателей (и поселенцев-маргиналов) региона, сформировался промежуточный уровень - общенациональный рынок. К середине десятилетия городской наркоторговец стал обычной приметой улиц как в Порту Вельхо, так и в Рио-де-Жанейро, а вновь возникшее сообщество мелких и средних торговцев из пограничных регионов создавало множество мелких сетей для распространения кокаина по всей стране, снабжая формирующийся внутренний рынок. Ответственность за появление этого рынка нельзя возлагать на золотоискателей, или бывших золотоискателей, но именно они оказались в наиболее удачном положении для его обслуживания, и способствовали его расширению, ускоряя процесс формирования и диверсификации местных и общенациональных сетей снабжения.

Таким образом, боливийские поставщики столкнулись с появлением - наряду с традиционными крупными бразильскими клиентами - множества независимых покупателей кокаина в связи с развитием бразильского рынка. Быстро адаптируясь к обстановке, они отказались от требования оплачивать товар в американских долларах (которые мелким дилерам было непросто раздобыть), соглашаясь обменивать наркотики на любые товары, лишь бы их можно было прибыльно реализовать на боливийском рынке. Начало системе "массового бартера", вероятно, положило золото с реки Мадейра, но уже в то время ходили и разговоры о тоннах краденого кофе или риса, которые торговцы из городов вдоль BR 364 обменивали в Боливии на кокаин. Тонны касситерита с рудника Бом Футуро недалеко от Арикьемеса также вывозились контрабандой в Боливию и частично обменивались на кокаин (руду прятали внутри речных барж, перевозившихся на грузовиках, и доставляли в Боливию через Вила Муртейра, вблизи Гуажара Мирима). Подобная практика положила конец "золотому веку" городов Кос-

стр. 102

та Маркес и Гуажара Мирим: к примеру, боливийские торговцы-наркодельцы из Сан Рамона, ранее покупавшие в этих маленьких бразильских городках рис, бобы и кофе, расплачиваясь парко долларами, теперь перешли к прямому обмену кокаина на весь урожай этих культур через торговцев-наркодельцов или чиновников из городов в глубине страны, таких как Вильхена, Пимента Буэно, Какоаль, Жи Паранья и др. Стада скота, которые ранее использовались просто для транспортировки кокаина (в тампонах, помещаемых в тела животных) из Коста Маркеса в Жи Паранью, теперь перегоняли в другом направлении - из Бразилии в Боливию - где скот обменивали на кокаиновый гидрохлорид.

Боливийские наркоторговцы без зазрения совести меняли наркотики на краденые товары, и вследствие этого деятельность некоторых бразильских наркодельцов стала все больше сочетаться с насильственными преступлениями. На границе мелкие поставщики меняли кокаин или сырьевую пасту на дешевые краденые товары из Бразилии - обычные газовые баллоны, велосипеды, одежду или домашнюю утварь; другие брали угнанный скот, сельскохозяйственное оборудование или ювелирные изделия. В Жи Паранье угонялись и переправлялись в Боливию самолеты - там их можно было обменять на 80 кг кокаина (пилотов чартерных самолетов иногда убивали сразу после заключения сделки). Но в первую очередь основой бартерной системы служили автомобили - легкая добыча для потенциальных наркодилеров любого масштаба. Уровень краж легковых машин и грузовиков (уровень цен составлял от 1 до 8 кг кокаина за машину, в зависимости от модели и наличия подлинных документов, и до 70 кг кокаина за грузовик с прицепом) на федеральном шоссе BR 364 и во всех городах Рондонии резко повысился. Этим занимались и мелкие воришки, и организованные банды; порой сами автовладельцы меняли свои машины на кокаин, а затем подавали в страховые компании заявления об их угоне, а крупные наркоторговцы нанимали для этой цели целые банды, порой вооруженные. Поездки по дорогам Рондонии и Мату Гроссу стали опасным делом, и люди старались не выезжать на машине ночью. В свою очередь, боливийские наркоторговцы превращались в "барыг", принимавших краденый товар; дом крупнейшего поставщика кокаина из Сан Рамона, к примеру, теперь напоминал автопарк - там он держал машины, украденные в Бразилии и приобретенные в обмен на наркотики.

Изменившиеся условия доступа к боливийскому кокаину привели к существенному росту числа наркоторговцев, которые теперь зачастую приезжали издалека, а также способствовали распространению краж, формированию воровских банд и организаций по сбыту краденого по всей стране - ведь машины и грузовики, угнанные в Парье, Нордесте, Рио-де-Жанейро и Сан-Паулу, можно было переправить в Боливию для бартера. Организованный угон, прием, укрывательство, переделка и транспортировка автомобилей в целях экспорта в городах вдоль шоссе BR 364 приобрели такой размах, что контроль над Ciretran (муниципальными органами, ответственными за регистрацию автотранспорта) в конце 1980-х гг. превратился в стратегическую задачу наркоторговцев - ведь боливийцам было легче продать машины с надлежаще оформленными документами, и за них они готовы были предложить больше кокаина.

Часть доходов наркоторговцев Рондонии традиционно вкладывалась в недвижимость, тратилась на приобретение потребительских товаров или "впрыскивалась" в местную экономику с целью отмывания денег. Крупные наркоторговцы, к примеру, часто покупают одну или несколько драг для добычи золота, не собираясь их использовать: золото они покупают у владельцев других драг по ценам выше официальных, а затем объявляют это золото своей собственностью. Другие создают фиктивную компанию по заготовке леса, покупают древесину у лесорубов- picapau - те занимаются незаконной рубкой деревьев ценных пород в заповедниках и национальных парках, а затем выдают ее за результат собственной деятельности. Еще одним излюбленным способом отмывания доходов наркоторговцев, владеющих скотоводческими фазендами, являются аукционы по продаже скота; подкупив аукцио-

стр. 103

нистов, они фиктивно приобретают стада (зная, что никто на самом деле не пойдет считать скот на фазенде по головам). Эта деятельность ведется на всех скотоводческих рынках вдоль шоссе BR 364.

Социально-экономические и политические последствия наркоторговли

Карьера Дж. Р.

К 1991 г. пограничные городки Коста Маркес и Гуажара Мирим пришли в полный коммерческий упадок, а в глубине штата, в городах Арикьемес, Жару, Жи Паранья, Какоаль, Пимента Буэно, Ролим де Моура, Вильхена и др. (см. карту), экономическая деятельность переживала бурный рост, несмотря на общий спад в народном хозяйстве страны. В 1985 - 1990 гг. центр наркоторговли в Рондонии переместился с боливийской границы в переселенческие города вдоль шоссе BR 364. Дороги и речные пути, связывающие Гуажара Мирим с Порту Вельхо, утратили свое значение в качестве основных артерий торговли наркотиками в Рондонии, и наследникам традиционных амазонских олигархов - основных игроков на кокаиновом рынке десятилетней давности - приходилось теперь соперничать с поселенцами, кишащими вокруг боливийских поставщиков. Этим "выскочкам" также приходилось защищаться от преследования, и, в соответствии с проверенной временем практикой, нейтрализовывать государственных служащих, раздавая им взятки, а также подкупать выборных чиновников, финансируя их избирательные кампании (и тем самым повышая стоимость последних). Людей, связанных с наркоторговцами, стали избирать на должности мэров, депутатов законодательного собрания штата и федерального парламента, а в других случаях на высокие политические посты пробирались и сами наркодельцы. Этот процесс радикальной нейтрализации государства за счет получения выборных должностей можно проиллюстрировать на примере одного из главных наркоторговцев Сан Жуау, Дж. Р., который именно в этот период был избран депутатом федерального собрания ³ . Его карьера заслуживает более подробного анализа.

Дж. Р. родился в бедной семье мигрантов из Параньи, поступил на государственную службу в Национальный институт по аграрной реформе. В начале 1980-х гг. он использовал свое служебное положение для незаконных закупок кофе и присвоения другой сельскохозяйственной продукции с целью контрабандной переправки в Боливию. Как и многие другие, он начал карьеру наркодельца с покупки химикатов в Сан-Паулу и их перепродажи в боливийские лаборатории; вскоре у него уже было несколько самолетов и тайная взлетная полоса на одной из принадлежащих ему фазенд в лесной глуши. Там Дж. Р. получал химикаты и наркотики и осуществлял их доставку по назначению. Вскоре он приобрел золотодобывающую драгу на реке Мадейра и несколько грузовиков для своей транспортной компании. Ему принадлежали несколько отелей в Сан Жуау, квартир на юге страны и ряд фиктивных фирм. К концу 1980-х гг. он имел лицензию на распространение в регионе одной из ведущих марок пива, его имя постоянно мелькало в светской хронике - ведь Дж. Р. стал президентом Кантри клуба. Все это, однако, не мешало ему руководить бандой угонщиков автомобилей, сеявшей ужас на дорогах и в городах вблизи Сан Жуау. В 1990 г. он был избран в федеральный Конгресс и, судя по всему, честно исполнял свои обязанности депутата в Бразилии, пока его брат не был арестован в Сан-Паулу за хранение 540 кг кокаина.

Помимо всей этой деятельности, характерной для многих других наркоторговцев, Дж. Р. довольно оригинальным способом инвестировал часть своих доходов от наркоторговли в местный рынок кофе. Он скупал весь урожай по более высокой цене, чем предлагали конкуренты, и продавал его в другие штаты по ценам ниже общепринятых. Таким образом, ему всего за несколько лет удалось без труда завоевать рынок: даже в 1991 г. независимые торговцы все еще жаловались на нечестную конкуренцию с его стороны, но многие из них к тому времени уже разорились или продали свой бизнес самому наркоторгов-

стр. 104

цу, членам его семьи или их подставным лицам. Торговцы кофе из других городов на шоссе BR 364, например Жи Параньи и Жару, не могли конкурировать с демпинговыми ценами Дж. Р. и вынуждены были продавать кофе ему или его агентам. Таким образом Дж. Р. постепенно, напрямую или косвенно, скупал все больше кофе, продаваемого в штате Рондония, и в результате стал посредником между местными производителями и торговцами с одной стороны, и потребителями на общенациональном рынке - с другой. Процесс шел неумолимо, и из владельцев простого склада для хранения кофе в 1983 г. его семья превратилась в собственников крупнейшей фирмы по продаже кофе в Сан Жуау в 1991 г. (когда брат Дж. Р. был арестован в Сан-Паулу). Еще через четыре года городок превратился в крупнейший центр закупок и экспорта кофе в штате Рондония, хотя среди крупных производителей этой продукции он не числился. В 1995 г. этила Сан Жуау почтила заслуги главного торговца крупнейшего центра закупок кофе в Рондонии, присвоив Дж. Р. звание почетного гражданина города.

Такие успехи в выращивании кофе ставили в тупик местных экспертов, ведь производительность на minifundio переселенческого пограничья Амазонии была низкой, а сбор и транспортировка урожая на тысячи километров по запущенным грунтовым дорогам сами по себе стоили целого состояния. Более того, тот же сорт кофе "робуста" выращивался в Эспприту Сайту - поблизости от экспортных портов на Атлантическом побережье страны - на огромных плантациях, где производительность была гораздо выше при минимальных расходах на сбор и перевозку урожая. Наконец, по данным сотрудников государственного органа, отвечающего за компенсации мелким производителям в случае падения цен на кофе (Conab) , переселенцы в Рондонии всегда считали, что получают хорошую оплату за свою продукцию, и государству ни разу не приходилось вмешиваться в ценовую ситуацию на этом рынке. Политики, государственные служащие и местные технические сотрудники Всемирного банка порой говорили о "кофейном чуде" в Рондонии, очевидно не сознавая, что эта манна небесная являлась всего лишь скрытым субсидированием со стороны наркобарона за счет доходов от наркотиков его собственной деятельности в области купли-продажи кофе.

От действий Дж. Р. страдали интересы его конкурентов - они рисковали потерять либо свой бизнес, либо независимость, к тому же она вызывала напряженность в кругах торговых элит. Может быть, именно по этой причине наркодельцу пришлось выйти на политическую арену в родном городе и на уровне штата, где и проявлялась эта экономическая напряженность, чтобы предвосхитить и нейтрализовать любые политические или юридические ответные действия (этой заботы лишены обычные наркоторговцы - даже самые могущественные вроде М. Б., - чьи деньги инвестированы в других регионах и не влияют на местную конкурентную среду). В любом случае, воплощению его политических амбиций способствовал тот факт, что благодаря субсидированию рынка кофе он приобрел поддержку большого числа людей, которую можно было легко использовать на выборах: "Дж. Р. популярен среди поселенцев". Ведь благодаря кофейной торговле он реально стал благодетелем для тысяч людей, которых он защищал от алчности своих законных конкурентов. Поддержку электората он укреплял и за счет обычных популистских трюков: после того, как Дж. Р. каждый год на пасху и рождество стал рассылать повсюду грузовики, набитые игрушками, шоколадными яйцами, другими подарками и сластями для раздачи детям из бедных семей, или угощал бесплатной выпивкой всех присутствующих на благотворительных мероприятиях, победа на выборах была ему обеспечена.

Однако Дж. Р. был не единственным наркоторговцем, получившим место в федеральном парламенте. Его избрание стало частью более масштабной и дерзкой кампании, развернутой одним сенатором -также наркодельцом, положившим глаз на кресло губернатора штата Рондония. Сторонники сенатора - наркоторговцы, а также связанные с ними мэры и депутаты -создали, подобно Дж. Р., собственную социальную и электоральную базу в юго-во-

стр. 105

сточной части штата, в регионе вокруг городов Коста Маркес, Пиментьерас, Вильхена и Какоаль. Эта область расположена дальше всего от столицы и отрезана от традиционной системы раздачи благ патерналистскими властями штата, распространенной на северо-западе. Там, вдали от городов вдоль трассы BR 364, в лесистой местности, порой скрывающей тайные взлетные полосы, где отдельные фазенды соединяются немногочисленными плохими дорогами, живут десятки тысяч бедных поселенцев. Именно в этом регионе доходы от кокаина, инвестируемые или распределяемые наркоторговцами, вносят немалый вклад в экономическую деятельность (мы только что в этом убедились на примере кофейной индустрии), что ведет к процессу их социальной легитимизации, особенно сильной там, где присутствие государства ощущается лишь как нечто отдаленное, или не ощущается вообще. В каком-то смысле эта попытка завоевания власти стала политическим выражением тенденции к перемещению центра тяжести наркоторговли с северо-западной границы на юго-восток, в переселенческие городки в глубине штата.

Сенатор, возглавивший кампанию, был избран на свой пост в 1986 г. В то время он принадлежал к партии действующего губернатора, которому он навязал одного из своих приятелей в качестве секретаря по внутренним и юридическим делам (сам сенатор также претендовал, хотя и безуспешно, на пост федерального министра юстиции в попытке нейтрализовать деятельность федеральной полиции). Но главным его стремлением было занять пост губернатора, и он строил свою популистскую легитимность в рамках штата при помощи фонда, оказывавшего от его лица врачебные услуги, распределявшего лекарства и т.д. Вместе со сторонниками он создал новую партию, включавшую помимо Дж. Р. еще четырех депутатов и одного сенатора, надеясь с ее помощью перебраться в губернаторский дворец. В первом туре выборов он набрал столько голосов, что несомненно одержал бы победу, однако незадолго до второго тура (12 октября 1990 г.) сенатор был убит, и планы "выскочек"- наркоторговцев с юго-востока захватить власть в штате пришлось отложить на несколько лет.

Среди политических оппонентов убитого, занявших губернаторский дворец вместо него, были политические деятели, замешанные в торговле наркотиками и связанные с наркодельцами ничуть не меньше, чем Дж. Р. Более того, новый губернатор пользовался доверием наркоторговцев, уже давно обосновавшихся в столице, однако те, в отличие от пробивных "бандитов" с юго-востока, никогда не имели намерения баллотироваться лично. Группа, известная в то время как лобби (bancada) наркоторговцев из Рондонии в бразильском Конгрессе, состояла из депутатов и сенаторов с преступным прошлым, порой прибегавших к насильственным методам борьбы за голоса избирателей в своих родных штатах. Эти конфликты не были переносом на бразильскую территорию борьбы между колумбийскими картелями Кали и Медельина, как полагали в то время журналисты из крупнейших газет страны: "в Рондонии есть целые города, которые контролируют наркоторговцы из Кали, а другие - дельцы Медельинского картеля" ⁴ . Это соперничество стало проявлением различной стратегии двух групп наркоторговцев, преследовавших, однако, одинаковые цели: нейтрализацию государства и захват власти в штате. Часть из них, находившаяся в фаворе у высокопоставленных государственных чиновников из Порту Вельхо, предпочитала не афишировать свои имена и незаметно оказывать влияние на избирателей; другие, представляющие недавно заселенные и "маргинальные" районы, попытались - под собственными именами -захватит власть в столице, создав себе политическую базу на уровне штата.

Заключение

Доступная бразильской общественности информация о вышеописанных событиях, в том числе и тех, что происходили в штате Рондония, напоминает кусочки головоломки: даже те, кто обладает этой информацией, не могут сразу отыскать в ней смысл. История с "кофейным чудом"

стр. 106

по-прежнему остается загадкой для федеральных властей, да и для местных государственных служащих и выборных чиновников - возможно, они не хотят ничего об этом знать, или, что еще существеннее, даже не сознают, что не хотят ничего об этом знать: зачастую просто невозможно поверить, что их обманывают. Однако необходима и более сбалансированная оценка ситуации: подавляющее большинство предпринимателей Рондонии, конечно, не являются наркоторговцами, хотя в некоторых секторах экономической деятельности присутствие наркоторговцев на рынке оказывает влияние на их деятельность. Аналогичным образом наркоторговцами или их подставными лицами не являются и большинство выборных государственных чиновников, хотя ни один общественный деятель в Рондонии не имеет шансов на избрание вопреки интересам и без молчаливого согласия этих преступников, чьим минимальным требованием является то, чтобы человек, претендующий на государственный пост, понимал, что он не должен использовать против них силы закона и порядка. Наконец, не все наркоторговцы связаны с элитой: помимо организаций известных наркобаронов, о которых мы упоминали выше, во всех городах штата существуют независимые сети, члены которых не интересуются общественной жизнью, если никто не вмешивается в их деятельность по распространению наркотиков, или другие структуры, чья деятельность не оказывает особого воздействия на местную социально-экономическую жизнь, поскольку они инвестируют свои прибыли в других регионах. Наконец, осознанная или неосознанная самоцензура, характерная для жителей Рондонии - отнюдь не принадлежащих к кругу наркоторговцев и их приспешников -связана не только с косвенными преимуществами, которыми некоторые из них пользуются за счет этой незаконной деятельности. Отказ от попустительства преступникам через подобную форму самоцензуры - другими словами, публичное изложение фактов - может быть опасен для жизни. Поэтому безмолвие и неосведомленность общественности в конечном счете являются результатом прямой или косвенной логики террора. Надеемся, что нам удалось продемонстрировать бессмысленность попыток понять нынешнюю динамику социально- экономического и политического развития этих регионов без учета фактора незаконной торговли кокаином. Похоже, что мы начинаем осознавать подлинный масштаб этой проблемы в Бразилии.

Примечания

¹ Вышеупомянутые исследования проводились начиная с 1995 г. в рамках соглашения о сотрудничестве между ИИЦР и CNPq при участии Музеу Гуэлди в Белеме, а с 1997 г. работа финансировалась программой UNESCO- MOST. В октябре-ноябре 1995 г. мы провели исследования в Мату Гроссу, а в апреле-августе 1996 г. и в июле 1997 г. - в штате Рондония.

² На карте изображены пограничные регионы Боливии, где располагаются лаборатории по очистке кокаина. Некоторые из них обладают высокой мобильностью - их разворачивают прямо в лесу у реки для выполнения конкретного заказа, а пару дней спустя, после получения нужного количества гидрохлорида - просто демонстрируют. С середины 1995 г. все больше лабораторий создается на территории Бразилии - они принадлежат бразильским наркоторговцам и работают на ввозном кокаиновом сырье.

³ В дальнейшем Дж. Р. лишился депутатского мандата по причинам, не связанным с его участием в наркоторговле. За свою преступную деятельность он так и не был привлечен к суду. В своем городе, который мы здесь называем "Сан Жуау", он остается важной политической фигурой.

⁴ Existem cidades inteiras, em Rondonia, que sao controladas pelos trafiquantes de Call e otras pelos de Medellin/Veja, 1991, 31.07, p. 31.

Постоянный адрес данной публикации: