Церковь представляет проект модернизации для всего государства

"Русская доктрина" - это сформулированный два с лишним года назад и предлагаемый сегодня "прогрессивным", "передовым" крылом Русской православной церкви проект модернизации государства на основе реинтерпретированных традиционных ценностей. В августе 2007 года в Отделе внешних церковных связей состоялись соборные слушания Всемирного русского народного собора, посвященные обсуждению этого проекта. Разработчикам были вручены дипломы с формулировками "за творческий вклад в модернизацию государства". Не за разработку доктрины, а за саму модернизацию, поскольку, по мнению многих присутствовавших, некоторые положения труда в той или иной форме свое воплощение уже обрели. Слушания прошли под председательством митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла (Гундяева) и председателя Союза писателей России Валерия Ганичева.

Идеологическая программа РПЦ

В России Церковь сегодня выступает, как какая-нибудь политическая партия, с соцветием идеологем. С программой, которая выходит за политические рамки, но, несомненно, содержит и политическую составляющую. И надо признать, что текст ее подготовлен с привлечением определенного круга экспертов и с гораздо более широкими притязаниями на "реставрацию будущего", чем многие другие, собственно партийные, программы. Вспомогательный документ - "Тезисы РД" - отрицает всякую партийность и политтехнологичность доктрины. Но помимо того, что это очевидно противоречит истине, какая же вообще может быть идеология без социального слоя или класса, чьи устремления она конденсирует, без притязания на политическое влияние или без более или менее оформленной программы?

Партии как устойчивые тренды как будто не до конца сформировались у нас в стране: программы одних "России", которых на слуху не менее трех, пока еще невнятны настолько, что вырванные из контекста положения одной легко можно приписать другой и это даже не будет ошибкой. Более того, имеющиеся программы выполняют декоративную функцию: редкий избиратель долетит до середины Днепра и ознакомится с каким-нибудь проектом; он выбирает, скорее, по велению души, по сердечной склонности. А уж сравнивают программы, вероятно, одни лишь политтехнологи, да и те по долгу нелегкой службы. К слову, в мае минувшего года "Великая Россия", которая так и не была зарегистрирована и выбыла из числа участников предвыборной гонки, чуть не приняла "Русскую доктрину" в качестве своего идеологического фундамента.

Сейчас этот проект представляет РПЦ. Надо признать, что данный проект довольно ярок и заслуживает серьезного внимания как единомышленников, так и противников похода Церкви во власть. Противников этих довольно много - все посягательства Церкви выйти за какие-то рамки, очерченные заранее кем-то более широко, встречают со стороны гражданского общества отпор: какая еще вам нужна идеология? Мы, мол, к вам не лезем с опровержениями бытия Бога, и вы в политику не суйтесь. У митрополита Кирилла на это готов ответ: невозможно загнать Церковь в резервацию, и как ни пытаются инициаторы всякого рода открытых писем - то патриарху, как возмутитель спокойствия епископ Диомид (Дзюбан), то президенту, как нобелевский лауреат академик Виталий Гинзбург с другими академиками, - все эти попытки - сплошная заказуха и провокация.

Вообще Церковь едва ли может отказаться от своих, в самой ее природе заложенных качеств - от способности влиять на жизнь общества. Последнее может принимать эти попытки или отвергать их, но лишить Церковь этого свойства оно

стр. 55

не в состоянии. Ситуацию подогревает перспектива закрепления в собственности религиозных организаций того имущества, которым они пока пользуются бессрочно. Периодически СМИ пугают засекуляризировавшееся общество, что вот-вот Церковь по своим богатствам сравняется с "Газпромом" и РЖД. А если еще введут в школах обязательный предмет - "Основы православной культуры", - то мир изменится до неузнаваемости.

И вот на таком фоне митрополит Кирилл представил "Русскую доктрину" и наградил ее разработчиков. Нет возможности здесь рассматривать больной вопрос, имеет ли моральное право современная Церковь представлять проект для всего государства, - мы имеем дело с тем, что имеем. Обратимся к документу. Полноценный анализ этого труда - дело многих специалистов, поскольку труд прежде всего невероятно крупный по объему и масштабный по подразумеваемым задачам. Он поражает, в частности, и своим титаническим многословием: его пресловутая восьмисотстраничность, предъявляемая как достижение, удивляет. Иногда складывается впечатление, что авторы страдают желанием разъяснить по второму и третьему разу то, что читатель давно уже понял. В этом своем желании они не устают повторять, в общем-то, справедливые вещи, которые сегодня, однако, стали общим местом. Например, то, что Запад никогда не признает Россию и русских за своих. Вместе с тем все это смешивается в невообразимой пропорции с элементами феерического абсурда, без которого в русской философии никуда. А что программа кроме политической еще и философская - ясно уже по изумительному лексическому строю, в естественных границах которого Фукуяма пишет не что иное, как "опусы", а сами авторы апеллируют к "мудрым" и "прозорливым". Надо принять во внимание еще поэтический "нордический" стиль, напоминающий стихи с корявыми рифмами, которые в конце 90-х обильно читались со сцен московских клубов. "Наступает время равноденственных бурь, зарождается мировой тайфун. Старый мир умирает. В крови и муках нарождается новый миропорядок", - угадайте: это отрывок из прозы, как говорится, широко известного в узких кругах поэта Сергея Яшина или из церковной программы нового миропорядка?

Круг действительно серьезных критиков РД, таким образом, сужается до малого кружка тех, кому не так уж тошен труд упорный, тех, кто способен выискивать в безбрежном собрании пестрых глав неизбежные противоречия. Еще один отряд критиков, вероятно, падет жертвой идиосинкразии с первых страниц, на которых государство "под названием Российская Федерация" прямо с лету объявляется нежизнеспособным, а вот Россия - если не центром мира, то "центром равновесия (или центром тяжести)", а также родиной всевозможных слонов. И наконец, ряд самых доброжелательных читателей, вероятных сторонников, скорее всего, оттолкнет патетическая интонация, единообразие которой просто удивительно для такого широкого круга авторов. Именно тон, которым написана "Русская доктрина", сложен для восприятия - нынешние поколения постсоветских людей, так и не заживших при коммунизме, почти органически не способны воспринимать речи, выдержанные в завирально-торжественном ключе без оттенка самоиронии.

Возможно, для достижения большего эффекта имело бы смысл выдержать какие-то положения в более сжатом виде. Но в сжатом - создателям неинтересно. Представляется, что это многословие - от неспособности выразиться лапидарно или из боязни, что кратко высказанная мысль оставит жалкое впечатление своей тривиальностью. К тому же всегда можно сказать: "Вы критикуете РД - а вы ее читали?" И от-

стр. 56

вет "Ниасилил", как нынче выражаются в Интернете, будет явно не в вашу пользу.

Впрочем, идея, лежащая в основе труда, изначально была именно такова: всеобъемлющая, разветвленная, всеохватная и конкретная доктрина. То есть, как выразился митрополит Кирилл на слушаниях, "если перевести с папуасского, учение".

Введение в новое учение

Само по себе удивительно, что у нынешней Церкви существует еще какое-то учение, кроме того самого, ради которого она в течение многих веков и претерпевала оформление в качестве общественного института в сложнейших традициях, ритуалах, отношениях.

Перед нами - попытка "создания системного стратегического проекта консервативных преобразований". Как выясняется, дела у Российской Федерации, конечно, швах, но есть шанс. Шанс в том, что швах и у всего остального мира - на смену ему идет некий "нейромир": "Это устройство жизни, где ведущую роль играет не земледелие (как в Древние и Средние века) и не машиностроение (как в индустриальном обществе), а "человекостроение". Главным будет способность людей развивать заложенные в них Богом огромные возможности, становясь учеными, духовидцами, предпринимателями, управленцами". Может быть, потому, что доктрину инициировал фонд "Русский предприниматель", попали в один список с духовидцами и управленцы. Хотя сама идея наступления постиндустриальной эпохи, о которой много говорят сегодня на Западе, представляется довольно преувеличенной: пока люди, несмотря на всю виртуализацию экономики, как-то не научились питаться воздухом и ломтиками луны. Однако наши идеологи идут много дальше, будучи, конечно, ориентированными философами: "Постиндустрионализм для нас означает не отождествление русской Культуры с постмодерным "информационным обществом", а выход на новый большой стиль, который будет чем-то напоминать сталинский большой стиль - будет его усиленным фазовым повтором, хотя и с другим качественным содержанием". По "фазовому повтору" и по многим другим признакам видно, что лексический органон марксистского историко-экономического учения взят на вооружение и вполне реабилитирован новыми мыслителями.

Итак, в результате модернизации мы когда-нибудь вступим в новую эру, если, конечно, сможем. Для успеха России в новом времени есть некоторые предпосылки: умение русских выживать в "ситуациях жесточайшего форс-мажора" и прославленный национальный характер, который состоит в том, что "в отличие от "добропорядочных наций" русские православные люди, к коим относятся даже внешние атеисты, наделены недюжинной и нетривиальной

стр. 57

смекалкой (наследие жизни в сложнейших условиях), не боятся ставить предельные вопросы и охватывать умом необъятное". Непонятно, согласятся ли атеисты с таким "сопричислением лику", но это - на фоне других прозрений - сущие мелочи.

В целом глобальный проект строится на основе совмещения "наших православных устоев" и "лучших достижений советского строя".

"Хаосократии" противопоставляется "смыслократия". Эти терминологические новинки, образованные по аналогии с "демократией" как формой государственного устройства, являются отвлеченными формулами с содержанием интуитивно понятным, но пустоватым. Понятно, что смыслократия куда как лучше хаосократии - кто же в здравом уме будет это отрицать? Но вот что содержится за этими терминами - чья именно власть тут подразумевается? Надо понимать, тех самых "духовидцев" и "предпринимателей", некой новой элиты?

Идейная платформа - "динамический консерватизм" - опять-таки консерватизм хороший, способный меняться, оставаясь неизменным в главном - в отличие от плохого, косного консерватизма или вот еще революционного консерватизма.

Завораживает та легкость, с которой рассыпаются формулировки на страницах РД. В этой легкости есть что-то медиумическое, что-то от чересчур расторможенного речевого и мыслительного аппарата. Хочется большей густоты письма и плотности мысли, большей дисциплины текста. А парадоксы вроде "сетевой святой Руси" несколько коробят непринужденностью сшивания коня и трепетной лани в одного стихийно организованного кентаврического покемона.

Судьба текста

В 2005 году доктрина была издана тиражом 500 экземпляров - что называется, для библиофилов. В 2006 году открылся сайт, на котором уже все желающие могли ознакомиться с текстом. Кроме того, сделана допечатка в Екатеринбурге. И в 2007 году, весной, текст доктрины напечатан тиражом 5000 экземпляров - в яркой твердой обложке, с привлекательной, хотя и не многим что-либо говорящей фамилией "известного писателя" Максима Калашникова на обложке: "Калашников представляет".

Соредакторы РД - руководитель портала "RP-Монитор" Андрей Кобяков, философ Виталий Аверьянов, писатель Владимир Кучеренко - тот самый Максим Калашников (это псевдоним), который, как выясняется, выпустил множество книг под завлекательными названиями: "Москва - империя тьмы", "Гнев орка", "Война с Големом" и т.д.

Авторы и члены редколлегии - те же, а кроме того: Александр Анисимов, Илья Бражников (создатель и главный редактор сайта "Пра-

стр. 58

вая.ru"), Ярослав Бутаков, Петр Калитин, Егор Холмогоров и Константин Черемных.

Среди экспертов - известные публицисты, в том числе Константин Крылов, Владимир Карпец, Александр Рудаков, историк Владимир Махнач, журналист Михаил Леонтьев, президент ИНС Михаил Ремизов, Андрей Савельев и др.

В числе консультантов - главный православный критик, в последнее время снизивший накал своей публицистической деятельности, Капитолина Кокшенева, писатель Лидия Сычева...

Насколько пестрый состав, видно уже по этим фамилиям. Вероятно, не в последнюю очередь обилие авторов определило и избыточность декларативных формулировок "Русской доктрины". А впрочем, поразительное единодушие стольких разработчиков -при всех имеющихся противоречиях -достойно отдельной констатации. И хотя на первый взгляд они имеют между собой не так уж много общего - скажем, Крылов определяет себя как "зороастрийца", а другие переживали самые разные трансмутации, необыкновенные в других условиях, но только не в псевдоэпоху постмодернизма, - условно обозначаются как "младоконсерваторы".

Между прочим, Виталий Аверьянов говорит о "мыслящих корпорациях", которые в различных странах в разные периоды брали на себя функцию разработки соответствующей идеологической и даже мировоззренческой программы развития общества, и на вопрос, не является ли РД попыткой воззвать к жизни такого рода корпорацию и в России, отвечает утвердительно.

Как вообще возникла идея РД? Виталий Аверьянов говорит: "Существует определенная традиция национально ориентированной общественной мысли, которая уходит в глубь веков (ее можно возводить к митрополиту Илариону, XI век, многим авторам Древней Руси). Естественно, "Русская доктрина" не первооткрыватель, а продолжатель этой мощной традиции, в генеалогию которой входят и славянофилы, и представители консервативного лагеря, и евразийцы, и патриоты конца XX века. Однако доктрина отличается по своему жанру от всего, что делалось в этом направлении в отечественной мысли. Это не монографическая работа, подобная солженицынской "Как нам обустроить Россию", это не сборник статей, подобный "Вехам" или евразийским сборникам. "Русская доктрина" отличается тем, что дает системный, масштабный взгляд, всеобъемлющий и одновременно практически значимый. Потому что речь идет о нынешней России, о путях выхода из нынешних тупиков, и не просто в виде размышлений и советов политикам, но в виде концепций и программ развития. Нам, патриотам, до сих пор не хватало именно такой платформы".

стр. 59

стр. 60

Попытка сделана, платформа воссуществовала. Удачна она или неудачна, в конечном счете зависит от степени ее реализации - а именно: не от воплощения тех или иных тезисов в жизнь, а от того, будут ли легитимизированы ее создатели в качестве официальных государственных идеологов. Очень возможно, что и будут. Других интеллектуалов у нас нет.

Структура кентавра

Перед нами - совершенно постмодернистский трактат, отрицающий свою постмодернистичность: прокламационный, пухлый, начиненный формулировками вроде "макроса государственности" и при этом базирующийся в своих основах на "традиционных ценностях". В нем шесть разделов помимо введения и заключения.

Раздел "Духовно-политическая нация" включает, например, такое положение, как "Идеология сверхнационализма", которое провозглашает: "Русский народ в союзе с русскими меньшинствами - честная формула России". По мысли создателей, это исключает "узкий национализм". "Бесами самоненависти" названы интенции, которые заставляют современную российскую интеллигенцию бесконечно требовать от русского народа покаяния во всех мыслимых и немыслимых грехах. Заслуживающим покаяния назван, однако, тот факт, что "противно воле Божьей позволили разрушить великую христианскую страну", а вслед за ней - и СССР, который был хоть и безбожным, но все же унаследовал многие добрые традиции России.

Раздел "Русский дух" предлагает "православный традиционализм на завтра", провозглашает Церковь консолидирующим институтом и закидывает удочку на предмет возвращения к юлианскому календарю. Сильная школа, по словам разработчиков РД, невозможна без "корректив в предметном содержании образования". Здесь предлагается

стр. 61

ввести раздельное обучение для мальчиков и девочек в старших классах, а также приводится следующее любопытное утверждение: "Необходимо сделать сеть сильных школ в России доступной для всех одаренных детей, для детей, проявляющих повышенный интерес к научному образованию. Другое дело - не все дети обладают необходимыми способностями, поэтому в начальных классах будет неизбежно происходить отсев". Сильное заявление. В Советском Союзе, который авторы во многом берут за образец недовоплощенного желаемого, "отсев" происходил по крайней мере не в начальных классах, а школа провозглашалась доступной не для всех одаренных, а просто для всех детей. Современная рыночная концепция "элитного образования" в таком случае не слишком отличается от предлагаемой в РД - разве что критерии разграничения на достойных и недостойных подобного обучения различны: в первом случае это социальный статус и экономическое положение родителей, во втором - некая мифическая "одаренность".

Кстати, дальше есть кое-что и о статусе того самого класса, который провозглашен "аристократией смысловиков", "нетократией" и даже "сетевой иерархией" (хорошо, что не ризоматической). "Элитисты" "усваивают ценности "сверхпотребления", "для небогатых, но образованных людей в такой культурной перспективе места не остается". Вот код желаний и устремлений наших интеллектуалов: "Возрождаемой России нужна как минимум полузакрытая сеть здоровой, патриотической элиты, нацеленная на развитие страны и воссоздание империи". Эта элита, в противовес потребительски ориентированной

стр. 62

"элите быдла", будет существовать на манер масонских и "парамасонских" (так в тексте) структур на Западе или суфийских орденов в исламе, "параллельно с органами государственной власти, подстраховывая их и восполняя их недостатки", кое-где вплоть до симбиоза. Элита мыслится не как партийная или религиозная, хотя отмечается, что "православный фронт" в этой сетевой иерархии должен занять ключевые позиции. Такая элита уже на момент замысла притязает на роль русской знати и прямо обозначается как опирающаяся на "решительное меньшинство". Этот слой (к которому, ясное дело, первыми относятся сами разработчики доктрины) и породит новый "большой стиль", который преодолеет Постмодерн.

Третья часть - "Русское государство" - припечатывает федерализм как "оползень государственности" и провозглашает Россию "страной полиэтнической, но мононациональной", затрагивает вопросы геополитические, констатирует недостаток государственного внимания стратегическим территориям, таким как Дальний Восток, набрасывает черты новой национальной военной доктрины и заканчивается повторным утверждением необходимости создания сетевой и одновременно иерархической альтернативы существующему косному и заскорузлому бюрократическому корпусу. О новом принципе весьма легкомысленно, в духе постпозитивизма, заключено: "Сети и государственная иерархия взаимно погасят недостатки друг друга".

Раздел "Русское хозяйство" рассматривает ошибки инициаторов предыдущих стагнирующих реформ и приводит "формулы" дальнейших преобразований, которые, как и следует ожидать, всех ошибок лишены.

стр. 63

Стоит отметить, что "Русской науке" отведен целый подраздел, предусмотрены государственная поддержка высшего образования и науки, реструктуризация системы образования и проч.

"Русский социум" констатирует в тревожных демографических показателях "страшную язву нации", утверждает, что природа упадка не экономическая, и предлагает меры, способствующие выходу из коллапса, а также рассматривает свод вопросов, связанных с миграцией и намечает "пути к ответственной социальной политике".

Завершающий раздел - "Пути преобразований" - рассматривает необходимость "консервативных преобразований" правовой системы вплоть до "очищения государства" и "оздоровления правительства". Отдельным пунктом - "Русская доктрина и ее противники". Макиавеллистское рассмотрение стратегии и тактики информационного сопротивления супостатам. Это неудивительно - какой же может быть "стан наших воинов" без наличия противоположного стана, желательно в достаточной степени интеллектуально оснащенного? Остается надеяться, что не всякая интерпретация, текстуально или установочно расходящаяся с суммой достаточно противоречивых, но однообразно залихватских тезисов, будет признана злонамеренной. Ведь в идеале, чтобы опровергнуть РД по всем пунктам или попросту составить ей необходимый противовес, нужно, по всей видимости, писать не менее пространный и, может быть, не менее эмоциональный трактат.

И вот в этом-то при всех возможных, в перспективе обнаруженных или не обнаруженных противоречиях и провалах состоит сильная сторона доктрины. Как бы ни относились к ней, необходимо признать: интеллектуально это столь массированный штурм существующего миропонимания, что было бы очень грустно для нашей страны, если бы мы его так и не дождались. Перед нами пример редкой солидарности многих мыслителей-одиночек, каждый из которых по-своему честолюбив. Результат их совместных усилий может нравиться или не нравиться. Вообще сомнительно, чтобы он был воплощен. Впрочем, авторы все равно усмотрят в развивающемся помимо них течении жизни несомненные признаки того, что чиновничество, государственный аппарат и операторы бюрократической машины предприняли усилия по заучиванию избранных мест из "Русской доктрины" наизусть. Но сам факт возникновения такого проекта важен как симптом. Возможно, симптом нового обострения, ведущего все-таки к выздоровлению, - в это хочется верить.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Комментарии: