НЕКОТОРЫЕ НОВЫЕ ТЕНДЕНЦИИ В СОВРЕМЕННОЙ ФИНЛЯНДСКОЙ БУРЖУАЗНОЙ ИСТОРИОГРАФИИ1 .
В Финляндии нет специальных научно-исследовательских институтов истории. Тем не менее историческая наука занимает там в ряду других гуманитарных дисциплин видное место. Изучение истории ведется главным образом учеными, работающими на гуманитарных факультетах университетов в Хельсинки, Турку и в других высших, а порой и средних учебных заведениях. Специалисты объединяются в основном вокруг Финляндского исторического общества, являющегося главной организацией, координирующей в какой-то степени их деятельность и оказывающей помощь в публикации научных трудов. Существуют в Финляндии и другие организации историков: Объединение по изучению древних исторических памятников Финляндии; Союз друзей истории; различные местные историко-краеведческие общества и комиссии по изучению истории отдельных провинций и городов.
Финляндские историки располагают несколькими научными журналами, главными из которых являются "Historiallinen aikakauskirja" ("Исторический журнал", на финском языке) и "Historisk Tidskrift for Finland" ("Исторический журнал Финляндии", на шведском языке). Кроме того, Историческое общество осуществляет выпуск серийных изданий. Важнейшие из них "Historiallinen arkisto" - "Исторический архив" (в нем печатаются отдельные статьи) и "Historiallisia tutkimuksia" - "Исторические исследования" (здесь публикуются монографии). Работы финляндских историков выходят также в свет в университетских и различных частных издательствах страны.
Говоря об основных направлениях в современной финляндской буржуазной историографии, следует прежде всего отметить, что весьма многие историки акцентируют свое внимание на изучении проблем всеобщей истории. В этом смысле местные специалисты несколько отличаются от историков, скажем, Швеции, Норвегии и Дании, которые направляют свои усилия почти исключительно на изучение истории лишь своей страны. В Финляндии часто выходят в свет исследования по различным вопросам истории античности, средних веков, нового и новейшего времени. Тем не менее и здесь важное место занимает все же исследование отечественной истории, начиная с древнейших времен и кончая современностью.
В методологическом и целевом отношении буржуазные историки Финляндии усердно защищают наследие буржуазной цивилизации. В целом буржуазная историография Финляндии остается враждебной идеям марксизма-ленинизма, игнорирует ведущую роль народных масс и классовой борьбы в истории. Соответствующие работы продолжает пронизывать не только консервативный, но нередко и резко реакционный дух. В то же время с каждым годом все более и более становятся заметными определенные сдвиги, происходящие под влиянием тех всемирно-исторических перемен, которые имеют место после второй мировой войны. Активнее пробивает себе дорогу марксистско- ленинская идеология. Чаще и глубже начинают знакомиться финляндские историки с трудами специалистов из СССР и других стран социалистического содружества. Работам, в которых проявляются эти новые тенденции, мы и посвящаем в основном наш обзор.
1 Для данного обзора, кроме работ упомянутых ниже финляндских историков, использованы помещенные в советской и финляндской печати рецензии, а также историографический обзор: K. Pirinen. Historian tutkimuksemme nakoaloja. "Valvoja", Helsinki, 1964, N 3.
Как известно, за последние двадцать лет во внешнеполитическом курсе Финляндии произошли заметные изменения, главным результатом которых явилось укрепление финляндско-советских отношений. В новых исторических условиях финляндская буржуазная историческая наука встала перед необходимостью пересмотра своих прежних, откровенно реакционных взглядов при трактовке отдельных проблем отечественной истории. В своем обзоре "Об исторической науке в Финляндии" ("Вопросы историй", 1957, N 3) известный прогрессивный финляндский историк, профессор кафедры государствоведения Хельсинкского университета, в настоящее время председатель общества "Финляндия - Советский Союз" Еран фон Бунсдорф указывал на необходимость пересмотра финляндской историографией старых взглядов. В частности, по поводу изданного в. 1949 г. двухтомного труда "История Финляндии" он говорил, что эта работа написана с рядом ошибок и имеется в виду подготовить новую сводную историю Финляндии. С тех пор голоса историков, требовавших пересмотра старых концепций, значительно усилились. Все настойчивее ставится вопрос о необходимости подлинно научной разработки малоизученных, но актуальных проблем, а также отказа от былых консервативных взглядов. Ряд специалистов требует создания курсов и учебников по истории Финляндии, свободных от прежних ошибок. Наглядным примером может служить состоявшееся в начале 1965 г. собрание Шведского отделения культуры общества "Финляндия - Советский Союз", где обсуждалось преподавание истории в финляндских школах. Как указывалось в газете "Kansan uutiset" от 10 февраля 1965 г., на этом собрании присутствовало большое число преподавателей истории, руководителей школ и других работников в области культуры. Основной докладчик, доктор философии, профессор Хельсинкского университета Патрик Бруун констатировал, что в школьных учебниках по истории имеется много недостатков, прежде всего в освещении русско-финских и советско-финских отношений; что преподавание этих вопросов по-старому может привести к вредным последствиям. Он говорил: если детям твердят, что Россия на протяжении 800 лет была нашим врагом и что почти каждое наше поколение вело свою войну против России, и если снова будет допущено оживление "военной романтики", то тогда ученикам по окончании школы будет явно недостаточно нескольких замечаний о том, что Советский Союз показал себя другом Финляндии и что хорошие, добрососедские отношения жизненно необходимы для нашего маленького народа.
Реакционные круги Финляндии не просто причисляют свою страну к очагу "западной культуры", но и выступают поборниками последней, своеобразно понимаемой. По этому поводу тот же докладчик заметил, между прочим, что в Финляндии по "несоциалистической прихоти" (то есть по вине реакционеров) считают "сомнительным" такое вполне европейское явление, как социализм. К. Маркс, марксизм и социализм, подчеркнул Бруун, тоже являются частью этой западной культуры, хотя и не только ее. Поэтому мы не можем и не должны, продолжал он, принижать огромное значение этих явлений.
Восток в раннее средневековье стоял на значительно более высоком уровне развития, чем Запад соответствующего периода, указывал там же в своем выступлении магистр Деррик Сивен. На финнов славянская Культура оказала весьма заметное влияние; к сожалению, финляндские исследователи очень плохо знают древний славянский эпос, говорил доктор философии, председатель отделения культуры общества "Финляндия - Советский Союз" в Пялкяне Лаури Тейвайнен. Наконец, выступивший на этом же собрании видный финляндский историк, профессор Хельсинкского университета Ян-Магнус Янсон предложил, чтобы общество "Финляндия - Советский Союз" взяло на себя инициативу по созданию Финляндско-советского комитета, аналогичного существующему Комитету скандинавских стран, для исправления наиболее ошибочных концепций в исторических курсах и сводных работах. Участники совещания предложили также устраивать совместные финляндско-советские Научные семинары историков.
Все это свидетельствует о заинтересованности широких кругов современного финляндского общества в объективном освещении исторического прошлого, позволяющем укреплять сегодняшние связи между Финляндией и Советским Союзом. И действительно, за последние годы в Финляндии исследовательская работа в этом плане оживилась и многое делается как раз в свете новых актуальных задач финляндской историографии. Так, наметилась некоторая перестройка и обновление тематики исторических исследований. Усилилась разработка актуальных проблем новейшего периода истории
Финляндии и частичный отход от прежних, консервативных концепций. Постепенно возрос интерес к изучению не только политической истории, но и экономического развития, а также, хотя и в меньшей мере, социальных проблем. Большое значение стало придаваться расширению источниковедческой и историографической базы исследований. Укрепляются связи финляндских историков с советскими. Благодаря этому в общей массе исторической литературы, изданной за послевоенные годы в Финляндии, появились научные работы, в которых исторические явления трактуются уже более объективно.
Один из важнейших вопросов истории Финляндии, требующий, по признанию самих финляндских историков, пересмотра старых концепций, - это вопрос о получении Финляндией независимости от Советского правительства и о внешней политике Финляндского государства в первые годы его существования. В послевоенный период этой проблеме был посвящен ряд серьезных исследований. Можно назвать, например, работы директора Финляндского государственного архива проф. Ю. Нурмио "Получение независимости Финляндией и Германия", доцента Хельсинкского университета и преподавателя женского лицея в Турку К). Паасивирта "Победители первой мировой войны и Финляндия", доктора философии Я. Илвессало "Финляндия и веймарская Германия"2 , в которых весьма обстоятельно и довольно объективно, на основе обширного документального материала освещаются внешнеполитические планы финляндского правительства и прямая его зависимость от кайзеровской Германии, а потом и от стран Антанты3 .
Особый интерес представляет книга Мауно Яскеляйнена "Восточно-карельский вопрос", изданная в 1961 г. и защищенная в качестве докторской диссертации в Хельсинкском университете4 , где автор в настоящее время и работает. В этом исследований на широком печатном и архивном материале показана история зарождения в великодержавных кругах Финляндии идеи расширения ее территории за счет присоединения к ней Восточной (Советской) Карелии. Основное внимание в работе уделено выяснению внешнеполитического курса реакционных правящих кругов Финляндии в 1918 - 1922 гг., унаследовавших идею "Великой Финляндии", показу их стремлений с помощью кайзеровской Германии, а затем Антанты захватить Советскую Карелию5 . Через всю книгу проходит мысль о том, что внешняя политика Финляндии того периода по отношению к Советской стране, по существу, являлась агрессивной и окончилась явным провалом.
Следует, однако, заметить, что если М. Яскеляйнен старается быть более или менее объективным в освещении политики финляндского буржуазного правительства по отношению к Советской России, то он все еще остается в плену у реакционных концепций, когда касается внутреннего положения Советской Карелии изучаемого периода. Революционные события в крае, активное участие карел в борьбе с иностранными интервентами и стремление карельского народа создать свою национальную государственность в составе РСФСР - все это объясняется им не чем иным, как "происками большевиков". В то же время инспирированные правящими кругами Финляндии решения всевозможных кулацких съездов и марионеточных буржуазных карельских правительств, созданных на захваченной белофиннами территории и в самой Финляндии в 1918 - 1922 гг., автор выдает за выражение воли всего карельского трудового народа. Большим недостатком этой работы является и слабое использование советской историографии изучаемой проблемы.
2 J. Nurmio. Suomen itsenaistyminen ja Saksa. Helsinki. 1957; J. Paasivirta, Ensimaisen rnaailman sodan voittaiat ja Suomi. Helsinki. 1959; I. Ilvessalo. Suomi ja Weimarin Saksa. Helsinki. 1959.
3 Мы не намерены здесь останавливаться на разборе этих работ, так как в советской печати были опубликованы на них обстоятельные рецензии. См., в частности: В. Г. Петров. О книге Ю. Паасивирта "Победители первой мировой войны и Финляндия" ("Скандинавский сборник", вып. VI; Таллий, 1963, стр. 301 - 317).
4 M. Jaaskelainen. Ita-Karjalan kysymys. Kansallisen laajennusohjelman synly ja sen toleuttamisyritykset Suomen uikopolitiikassa vuosina 1918 - 1920. Porvoo-Helsinki. 1961.
5 Разбор других финляндских работ по этой проблеме см. в статье: А. С. Жербин. "Карельский вопрос" в современной финляндской исторической литературе. "Научная конференция по итогам работ Института языка, литературы и истории Карельского, филиала Академии, наук СССР за 1962 год. Тезисы докладов". Петрозаводск. 1963.
Некоторые новые тенденции наблюдаются также при изучении истории Финляндии периода ее автономного вхождения в состав России и истории русско-финляндских отношений XIX века. В своей статье профессор Хельсинкского университета К. Пиринен по этому поводу замечает, что если современные взгляды в чем-либо и оказали стимулирующее влияние на исторические исследования, то это прежде всего касается политической истории периода автономии6 . Со своей стороны скажем, что хотя в финляндской историографии и имелись раньше отдельные труды, касавшиеся истории Финляндии данного периода и отмечавшие прогрессивное значение вхождения Финляндии в состав России, то основной упор делался все же на показ ущемления автономных прав и усиления национального гнета со стороны царизма в конце XIX века. При этом, как правило, у авторов вырисовывалось "полное тождество" между царизмом и русским народом, а Россию обычно называли "вечным врагом" Финляндии.
Ныне оживлению исследовательской работы и изменению концепций по данной проблеме стала способствовать не только иная политическая обстановка в стране, но отчасти, как признаются сами финляндские историки, и более широкий доступ финляндских ученых к хранящимся в советских архивах источникам на основе соглашения между обоими государствами об обмене архивными документами. В послевоенных исследованиях гораздо более полно, чем раньше, рассматривается история вхождения Финляндии в состав России и определеннее признается прогрессивное значение этого события для дальнейших судеб страны. В качестве примера можно назвать монографию умершего в 1949 г. профессора Э. К. Осмонсало "Покорение Финляндии", а также работы доцента высшей педагогической школы в Ювяскюля П. Томмила "Финляндия в европейской политике" и "Нация среди других наций"7 .
В ряде других работ обстоятельно и довольно объективно освещается экономическое развитие страны в период автономии и русско-финляндские экономические связи. Укажем на работы финляндского экономиста К. О. Алхо "Возникновение и развитие промышленности Финляндии нового времени"8 и молодого историка из Хельсинки К. Е. Йоустела "Финляндско-русская торговля начального периода автономии, 1809 - 65 гг."9 .
Предпринимаются попытки глубже изучить причины наступления царизма на автономные права Великого княжества Финляндского в конце XIX и начале XX в. (работы профессоров Хельсинкского университета Лаури Хювямяки "Финны и большая политика. Русская дипломатия в изображении финляндской прессы, 1878 - 1890 гг." и Туомо Полвинена "Финляндские железные дороги в военных и политических планах России перед первой мировой войной"10 ).
У отдельных специалистов, занятых разработкой средневековой истории Финляндии, также наблюдается стремление уточнить устаревшие концепции, в том числе старые взгляды на результаты и значение для Финляндии многовекового шведского владычества. Так, К. Пиринен отмечает, что исследователи вполне справедливо ставят вопрос о том, каково же конкретно влияние шведского господства на развитие финского народа11 . Большое внимание стало уделяться изучению экономических и культурных связей Финляндии с русскими землями, в частности с Прибалтикой. В этом плане представляют интерес работы профессора университета в Турку Вилхо Нийтемаа "Внутренняя торговля в политике ливонских городов в средневековье" и молодого историка
6 K. Pirinen. Op. cit., pp. 125 - 126.
7 E. K. Osmonsalo. Suomen valloitus, 1808. Porvo. 1948; P. Tommila. La Finlande dans la politique europeenne en 1809 - 1815. Helsinki. 1962; ejusd. Kansakunnaksi kansakuniien joukkoon. "Historian opettajien vuosikirja", Helsinki, 1963, N V.
8 K. O. Alho. Suomen undenaikaisen teollisuuden synty ja kehitys. 1860 - 1914. Helsinki. 1949. (См. А. Жербин. Краткий обзор послевоенной литературы по истории Финляндии. "Известия" Карельского и Кольского филиалов АН СССР. Т. IV. 1958).
9 K. E. Joustela. Suomen venajan kauppa autonomian ajan alkupuoliskolla, vv. 1809 - 65. Helsinki. 1963. (См. рецензию Л. В. Суни. "Вопросы истории", 1965, N 2).
10 L. Hyvamaki. Suomalaiset ja suurpolitiikka. Venajan diplomatia Suomen sanomalehdiston kuvastimessa, 1878 - 1890. Porvoo. 1964; T. Polvinen. Die finnischen Eisenbahnen in der militarischen und politischen Planen RuBlands vor dem ersten. Weltkrieg. Helsinki. 1962.
11 K. Pirinen. Op. cit., pp. 122 - 123.
Нормы Ахвенайнена "Торговля хлебом в средневековой Ливонии", посвященные изучению торговых связей с Лифляндией12 .
История Карелии уже с давних пор привлекает внимание финляндских историков. Однако при этом преследовалась преимущественно одна цель: обосновать "историческую необходимость" присоединения Восточной (русской) Карелии к Финляндскому государству. В противовес книгам, освещающим вопросы этногенеза карельского народа и средневековой истории Карелии именно с таких позиций, за последние годы в Финляндии стали появляться отдельные работы, в которых делаются попытки рассматривать историю Карелии в ином аспекте и на основе гораздо более широкого использования как западных, преимущественно финских и шведских, так и русских источников. Тенденция к объективному изучению истории Карелии наблюдалась уже в отдельных работах профессора Хельсинкского университета, специалиста по средневековой истории Эркки Кууйо, посвященных Приладожской Карелии под властью шведов в XVII веке. В частности, заслуживает внимания его книга "Пограничная Карелия в период шведского господства"13 . Автор на основе богатого фактического материала прослеживает здесь положение Приладожья под властью шведов от захвата его в 1611 г. и до конца Северной войны. Интересен приводимый материал об отношении местного карельского населения к "новому порядку", установленному завоевателями. Стремясь показать, как в Приладожье проводилось шведами так называемое "западное влияние", Кууйо отмечает причины, по которым оно не привилось в карельской среде. В книге приводятся сведения об антишведских настроениях, господствовавших среди карельских крестьян на протяжении всего изучаемого периода. Ярким выражением протеста местного населения против экономического, политического и религиозного гнета явилось массовое переселение карел в пределы Русского государства. Автор признает, что почти все население этого района переселилось в Россию, поскольку остатки православных карел ушли за русские рубежи как раз во время Северной войны, и что "западное влияние" на этой территории сохранилось лишь благодаря приходу сюда лютеранского населения из Финляндии.
В работе Э. Кууйо сообщаются также данные об экономическом положении района в период шведского господства и вводятся в научный оборот материалы о торговых связях населения с русскими землями. Здесь содержатся интересные сведения этнографического характера о быте и культуре населения Приладожья, а также об антифеодальной борьбе крестьян. Эта книга благодаря добросовестному отношению автора ко многим историческим фактам дает довольно объективное представление о положении Северо-Восточного Приладожья под шведским господством.
Следует, однако, отметить, что Э. Кууйо по общим вопросам продолжает в целом придерживаться консервативных взглядов. Так, преследуя цель показать становление "западного влияния" в Приладожье (упомянем кстати, что его исследование издано по заказу и на средства руководителей реакционного "Фонда помощи развитию карельской культуры"), автор стремится оправдать агрессивную политику, которую проводила Швеция в конце XVI - начале XVII в. по отношению к России, идеализирует шведское господство на захваченных шведами русских землях и даже показывает Россию "извечным врагом" Запада и карел. В книге заметно сожаление автора по поводу того, что шведским властям не удалось покорить местное карельское население, а справедливая борьба карельского крестьянства против национального и феодального гнета представлена автором как разбой и бандитизм. Односторонность воззрений автора сказывается и в почти полном игнорировании им русской и советской историографии вопроса и русских источников по теме.
В 1963 г. Финляндским историческим обществом в серии "Исторические исследования" издана была книга доцента Хельсинкского университета Хейкки Киркинена "Карелия в орбите восточной культуры. Связи Византии и России со средневековой
12 V. Niitemaa. Der Binnenhandel in der Politik der livlandischen Stadte im Mittelalter. Helsinki. 1952; J. Ahvenainen. Der Getreidehandel Livlands im Mittelalter. Helsinki. 1963. (Рецензию В. В. Дорошенко на работу И. Ахвенайнена см. "История СССР", 1964, N 6).
13 E. Kuujo. Raja-Karjala Ruotsin vallan aikana. Helsinki. 1963. Под "пограничной Карелией" финляндские историки обычно подразумевают Северо-Восточное Приладожье, часть старинного Корельского уезда, захваченного в начале XVII столетия шведами.
Карелией"14 . Эта работа отличается от многих других книг по истории Карелии, опубликованных в Финляндии, прежде всего тем, что ее автор при освещении вопросов происхождения карельского" народа и развития Карелии в составе Новгородской земли впервые в финляндской историографии широко использовал русские печатные источники, а также русскую дореволюционную и советскую литературу. В ней наиболее ярко выражена наметившаяся в финляндской буржуазной историографии тенденция к новому, более объективному подходу к Историческим явлениям.
Х. Киркинен, признавая необходимость нового подхода к изучению истории Карелии, справедливо отмечает, что "дух времени", политические, национальные и духовные факторы повлияли на взгляды по истории Карелии гораздо больше, чем на концепции истории самой Финляндии; что на Карелию раньше смотрели прежде всего как на "форпост финского Запада против Востока". Теперь же, считает он, "когда наука все больше и больше становится международной и усиливаются взаимовлияния между странами, необходимо менять точку зрения исследователей". Вот почему историю Карелии, по его мнению, следует рассматривать на более широком историческом фоне. При этом автор указывает, что "разработку истории Карелии нельзя успешно продвигать вперёд без непосредственного изучения источников и исследований на русском языке" (стр. 11). Х. Киркинен признает большие" достижения советской исторической науки в изучении истории Карелии и ценность советских публикаций источников. Однако при оценке конкретных работ советских историков он одновременно сетует на то, что "в послереволюционный период на исследования повлияла марксистская идеология", а также "национальное акцентирование" (стр. 13). Автор прямо предупреждает, что, хотя "идеологическая окраска" в советских работах по истории средневековья не так сильна, как по истории- нового времени, при использовании их следует быть все же весьма осторожным и критически настроенным. По-своему похвальная откровенность!
Главная задача автора состояла в изучении "восточного фона" истории древней Карелии, до сих пор остававшегося фактически вне поля зрения финляндских историков, в связи с чем в книге освещается Широкий круг проблем. Х. Киркинен стремился проследить, как именно Карелия15 оказалась втянутой в орбиту "восточной культуры", как она вошла в состав Новгородской республики и какое влияние на нее было при этом оказано. Много места отведено им рассмотрению таких вопросов, как происхождение карел, результаты политической борьбы Швеции за захват карельских земель и борьбы Новгорода за сохранение их в составе Новгородской республики, распространение среди карел "восточного культурного влияния", прежде всего учения православной церкви.
Х. Киркинен отмечает, что в карельской культуре ещё в эпоху ранних крестовых походов наблюдались и западные и восточные черты, но уже с XII в. карелы, бесспорно, боролись против западной экспансии, находились в орбите "восточной культуры" и стояли на стороне Новгорода: Несмотря на то, что Швеции в конце XIII в. удалось захватить один карельский район и присоединить его, большая часть Карелии на многие столетия осталась в орбите "восточной культуры". Многовековая связь карел с "Востоком" явилась результатом длительного исторического развития экономических, политических и культурных отношений их с Новгородом и даже с Византией. Это Главный вывод автора, к которому он пришел в результате глубокого анализа источников.
При рассмотрении отдельных конкретных вопросов изучаемой проблемы Х. Киркинен нередко приближается к выводам советских историков. Так, в вопросе о возникновении Древнерусского государства и о так называемом "призвании варягов" автор в основном придерживается антинорманистской теории, - хотя и делает такую оговорку: "Кажется очевидным, что участие варягов в древней политической истории Северной России было большим, чем предполагает современная советская наука, хотя и не следует преувеличивать "шведской окраски", так как славянизация варяжских переселенцев началась гораздо раньше" (стр. 22)16 .
14 H. Kirkinen. Karjala idan kulttuuripiirissa. Bysantin ja Venajan yhteyksia keskiajan Karjalaan. Helsinki. 1963.
15 Речь идет главным образом о Приладожской Карелии. Восточной Карелии автор касается лишь попутно.
16 Отметим, что К. Пиринен в своей рецензии на эту книгу указывает, что автор, очевидно, без всякой нужды "прославляет антинорманистскую теорию". См. "Historiallinen aikakauskirja", Helsinki, 1964, N 4, p. 334.
Любопытны наблюдения автора по такой сложной и малоизученной проблеме, как происхождение карел и заселение древней Карелии. Он справедливо указывает, что старые представления финляндских ученых о том, что финны, хяме (емь) и карелы на месте их нынешнего поселения появились "готовыми племенами", отброшены наукой, Так как источники подтверждают медленное распространение здесь населения путем его естественного прироста, а также новых переселений. Х. Киркинен отвергает старую концепцию финляндских историков о том, что карелы будто бы "произошли с Запада" и являются потомками племени хяме. Здесь автор в основных чертах солидаризируется со взглядами советского археолога В. И. Равдоникаса и примыкающей к ним теории финляндского археолога Э. Кивикоски.
В представлении Х. Киркинена процесс происхождения карел шел примерно следующим образом. Еще до эпохи викингов в районе Ладожского озера возникло редкое население. В дальнейшем заселение Приладожской Карелии шло с разных сторон, но переселение с юго-восточного направления постепенно превратилось в главенствующее и растворило в себе западный элемент, само в то же время близко соприкасаясь с чудскими элементами. С возвышением Новгорода постепенно усиливались его связи с Приладожской Карелией. Благодаря своему географическому положению Приладожье продолжало испытывать заметное влияние и со стороны Запада. Местное население постепенно превращалось таким образом в специфическое "приладожское племя". Только этим и можно объяснить, по мнению автора, с одной стороны, своеобразие Приладожской Карелии, а с другой - тесные связи ее культуры с "Востоком и Юго-Востоком" (стр. 34 - 35).
Довольно близки, на наш взгляд, точки зрения Х. Киркинена и советских ученых по вопросу о происхождении и развитии выдающегося памятника народного устного творчества - эпоса "Калевала", которому автор при рассмотрении проблемы развития древней культуры уделил много внимания. Х. Киркинен отмечает, что возникновение и развитие "Калевалы" связано с собственно карельской территорией и территорией сферы влияния карел и что карелам принадлежит центральное место в его создании и дальнейшем развитии. Автор считает также, что, хотя и нельзя отрицать участия других племен в развитии этого эпоса, следует весьма осторожно относиться к выдвинутой консервативными финляндскими учеными теории, будто многие руны эпоса возникли именно в Финляндии, в юго-западной и западной ее частях. По мнению исследователя, следует гораздо больше учитывать восточное происхождение эпоса "Калевала", а также позднее восточное влияние на него (стр. 54 - 55).
Мы ограничились здесь рассмотрением лишь нескольких моментов, которые, на наш взгляд, свидетельствуют о стремлении Х. Киркинена по-новому подойти к изучению исторических явлений и фактов, о его тяге к более объективному показу истории древней Карелии, чем это наблюдалось у его предшественников.
Таковы в общих чертах те замечания, которые можно сделать о новых тенденциях в современной финляндской буржуазной историографии. Эта историография по своим масштабам не столь широка, как в других странах Запада. Порой выход в свет какой-то одной книги становится в ней целым событием. Отсюда и известная ограниченность в материале для анализа. Тем не менее отметим, что еще нельзя, конечно, считать, будто в финляндской исторической науке уже произошли некие радикальные перемены. Еще многие историки придерживаются там консервативных взглядов на исторический процесс. Однако стремление отдельных представителей буржуазной исторической науки Финляндии к более объективному освещению исторических фактов очевидно.
Новые публикации: |
Популярные у читателей: |
Новинки из других стран: |
![]() |
Контакты редакции |
О проекте · Новости · Реклама |
Цифровая библиотека Украины © Все права защищены
2009-2026, ELIBRARY.COM.UA - составная часть международной библиотечной сети Либмонстр (открыть карту) Сохраняя наследие Украины |
Россия
Беларусь
Украина
Казахстан
Молдова
Таджикистан
Эстония
Россия-2
Беларусь-2
США-Великобритания
Швеция
Сербия