Составной частью комбинированных походов белогвардейцев и Антанты против Советской России в 1919 г. явился поход Юденича на Петроград. Эта акция представляла собой одно из проявлений военно-политической деятельности антисоветских, контрреволюционных сил. Первостепенная роль в ее подготовке принадлежала международному империализму. В политическом, финансово-экономическом и материально-техническом отношении она зависела от буржуазии США, Англии, Франции, Германии. Ее острие было нацелено на колыбель социалистической революции. Не случайно советская литература о походе Юденича появилась еще в годы гражданской войны, главным образом в связи с изучением героической Петроградской обороны¹ . За прошедшие полстолетия в научный оборот введено множество документальных источников, воспоминаний, исследований² . Однако чаще всего рассматриваются события конца 1919 г., то есть окончательный разгром войск Юденича у стен Петрограда. Начальный же период действий этого царского генерала освещен в литературе несравненно слабее. Поэтому в настоящем очерке уделено внимание именно этому периоду, для чего используются некоторые малоизвестные источники из фондов ЦГАОР СССР.

1.Узел противоречий

Трудящиеся Прибалтики при поддержке Советской России в ноябре 1918 - январе 1919 г. установили Советскую власть. Однако контрреволюция в Прибалтике не была разгромлена окончательно. Против завоеваний рабочих и крестьян выступили буржуазно- националистские силы, развязавшие гражданскую войну и группировавшиеся в Эстонии и Латвии вокруг буржуазных правительств (К. Пятса и К. Ульманиса), а в Литве - главным образом вокруг военных комендатур немецких оккупационных войск. Империалисты стремились во что бы то ни стало задушить в Прибалтике Советскую власть. После окончания первой мировой войны и поражения Германии правящие круги Англии, Франции и США сосредоточили все свои военные, экономические и политические усилия на борьбе против Советских республик России, Украины, Белоруссии, Прибалтики. Президент США Вильсон перед отъездом в Европу для участия в мирной конференции заявил, что союзные державы в большевизме "видят единственного врага, против

¹ Н. Какурин. Как сражалась революция. М. -Л. 1926; А. Геронимус. Разгром Юденича. М. -Л. 1929; Н. А. Корнатовский. Борьба за Красный Петроград (1919). Л. 1929; М. В. Рыбаков. Героическая оборона Петрограда в 1919 г. М. 1957; его же. Из истории гражданской войны на Северо-Западе в 1919 г. М. 1958; А. С. Пухов. Петроград не сдавать! Коммунисты во главе обороны Петрограда в 1919 г. М. 1960, и др.

² "Борьба за Петроград (15 октября-6 ноября 1919 г.)". Птгр. 1920; "Доблестная защита Петрограда в октябре 1919 г. (по материалам Полевого штаба Реввоенсовета Республики)". М. 1921; Н. Подвойский. Коммунары защищают Красный Петроград. М. 1920; Д. Надежный. На подступах к Петрограду летом 1919 г. М. 1928; "1919. Великая оборона Красного Петрограда. Воспоминания рабочих, работниц, крестьян, красноармейцев, краснофлотцев и курсантов". Л. 1929; "Документы о героической обороне Петрограда в 1919 году". М. 1941; "Из истории гражданской воины в СССР". Т. II. М. 1961, и др.

стр. 122

которого следует ополчиться"³ . Итак, потерпев поражение в борьбе против большевиков собственными солдатами, империализм использовал тактику сколачивания объединенного антисоветского фронта. Решающая роль отводилась теперь не только белогвардейским, но и буржуазно-националистическим войскам сопредельных с Россией стран. Эта политика была положена в основу идеи Фоша и Черчилля, известной под названием "похода 14 государств". Как говорил в декабре 1919 г. на VIII Всероссийской конференции РКП(б) В. И. Ленин, империалистами "все способы давления, финансового, продовольственного, военного, были пущены в ход, чтобы заставить Эстляндию, Финляндию и, несомненно, также Латвию, Литву и Польшу, заставить весь этот цикл государств идти против нас"⁴ .

Осенью 1918 г. войска интервентов наступали под Архангельском и на Дальнем Востоке, продвигались в глубь России со стороны Мурманска и с востока по Сибирской железнодорожной магистрали. Сжимая кольцо окружения советских республик, интервенты ввели военно-морской флот в Черное море в ночь на 18 ноября; в порты на Балтике - в Либаву (9-го), Ревель (12-го), Ригу (18-го) и Гельсингфорс (31 декабря 1918 года). В то же время Антанта всеми силами поддерживала внутреннюю контрреволюцию, делая ставку на "сильные личности" - военных диктаторов. На Юге империалисты всячески помогали Деникину, на Севере активно поддерживали войска генерала Миллера, на Востоке - адмирала Колчака. "Сильной личности" недоставало лишь на Северо-Западе. Между тем именно на этом участке, ближе всего расположенном к Петрограду и Москве, стратегическое и оперативное значение антисоветского фронта было, как считали враги революции, наиболее важным. И, кроме того, появление здесь крупных антисоветских военных сил, как полагали империалисты, дало бы им возможность сдержать распространение социалистической революции на Запад.

Правители бывших союзных России держав быстро забыли, что Германия была их военным противником в первой мировой войне. Главнокомандующий войсками Антанты маршал Фош находил тогда, что, несмотря на капитуляцию Германии, союзники "проиграют войну, если не смогут удовлетворительно решить русский вопрос"⁵ . Поэтому он готов был "принять германское сотрудничество"⁶ . Черчилль лее говорил, что покорение революционной России возможно вообще "лишь с помощью Германии"⁷ . Империалисты Англии, Франции, США рассчитывали, что в борьбе с пролетарской революцией они легко найдут общий язык с немецкими милитаристами. Они не ошибались: Германия сама шла в этом вопросе навстречу Антанте. После переговоров 14 января 1919 г. в Касселе между новой германской правительственной делегацией и верховным командованием Германии немцы предложили Антанте открыть общий фронт против большевизма. Несколько позднее один из руководителей германского верховного командования, генерал Людендорф, через своих агентов "предлагал Клемансо создать специальную германскую армию для борьбы с Советской Россией"⁸ .

Условия перемирия, заключенного 11 ноября 1918 г. союзными державами с Германией, касались эвакуации немецких войск из Бельгии, Франции (в том числе Эльзаса и Лотарингии), Люксембурга, Австро-Венгрии, Румынии, Турции, Африки. Только в отношении России вторая часть статьи 12-й соглашения о перемирии предоставляла вопрос о выводе германских войск, все еще оккупировавших часть ее территории, всецело на усмотрение Антанты. Союзникам дано было право "решать", когда настанет момент для такого вывода, принимая "во внимание внутреннее положение этих территорий"⁹ . Относительно Прибалтики это положение было подтверждено 24 декабря 1918 г. в ноте союзников германскому правительству. И в данном случае Германии предписывалось держать свои войска в этом районе до тех пор, пока союзники сочтут это необходимым¹⁰ . Антанта рассчитывала, что приемлемое для нее "внутреннее положение" на оккупированной российской тер-

³ "Правда", 28.XI.1918.

⁴ В. И. Ленин. ПСС. Т. 39, стр. 348.

⁵ Д. Ллойд Джордж. Правда о мирных договорах. Т. 1. М. 1957, стр. 319.

⁶ Там же.

⁷ В. Черчилль. Мировой кризис М. -Л. 1932, стр. 6.

⁸ "История дипломатии". Т. III. М. 1945, стр. 45.

⁹ "Международные отношения. 1870 - 1918 гг.". Сборник документов. М. 1940, стр. 390.

¹⁰ См. "Deutsche Tageszeitung", 2.I.1919.

стр. 123

ритории будет складываться под воздействием германских войск. Практически это означало использование германской военной машины для подавления социалистической революции. Немецкая буржуазия и юнкерство это хорошо понимали. А. Винниг¹¹ , генеральный уполномоченный германского правительства в Прибалтике, призывая солдат VIII германской армии к борьбе с большевизмом, прямо ссылался на условия перемирия. "Германия обязана защищать прибалтийские страны", - писал он в обращении к немецким солдатам 30 декабря 1918 года¹² .

Однако в Прибалтике немецкие войска не были только простым орудием Антанты. Германские милитаристы связывали с Прибалтикой далеко идущие планы, рассчитывая превратить Литву, Латвию и Эстонию в "придаток германского империализма"¹³ . Впоследствии один из адептов этой агрессивной концепции, А. Винниг, не считал нужным даже скрывать, что он "стремился добиться присоединения прибалтийских государств к Германии"¹⁴ . Германский империализм надеялся укрепиться здесь, чтобы выступить затем оттуда на Петроград и Москву, реставрировать в России монархию и попытаться в союзе с нею изменить результаты мировой войны. Поэтому совсем не случайно среди германской буржуазии был популярен тогда лозунг "Судьба Германии лежит в России". Правительство правых социал-демократов, пришедшее на смену монархии в ноябре 1918 г., уверяло общественность, что не имеет никаких военных целей ни в России, ни в Прибалтике. Между тем в стране разжигались антисоветские страсти, и немецкому народу преподносились одно за другим "сообщения" о "советских нарушениях границы", фабрикуемые различными бюро антибольшевистской лиги и правительством¹⁵ . Германия имела в Прибалтике значительные контингента оккупационных войск. Хотя многие немецкие солдаты под влиянием революционных событий, особенно после Ноябрьской революции, покидали фронт, переходили на сторону Красной Армии либо уезжали на родину, довольно внушительная часть бывшей кайзеровской армии в Курляндии находилась еще в руках реакционного генералитета. Немецкие войска были сведены в "Железную дивизию" и чувствовали себя хозяевами положения. Правый социал-демократ Густав Носке, оказавшийся после поражения Ноябрьской революции в Германии на посту главнокомандующего рейхсвером, говорил о них: "Войска наши в Остзейском крае держались за мысль, что их миссия - создать оплот против большевизма, угрожавшего всей Европе"¹⁶ .

Кроме собственных войск, немцы имели в Латвии под своим командованием, русские белогвардейские отряды и воинские формирования прибалтийских баронов (ландвер). Сильное германское влияние по-прежнему сохранялось и в частях бывшей белогвардейской Северной армии, формирование которой было начато на средства немцев в районе Пскова в октябре - ноябре 1918 г. и которая приписала участие в боях с Красной Армией на стороне германских войск. Первое поражение ее части потерпели здесь 22 ноября под Себежем, второе - 25 и 26 ноября в районе Пскова¹⁷ .

¹¹ Август Винниг (1868 - 1956 гг.) - немецкий правый социал-демократ, лидер профсоюзов Германии. В 1918 г. - уполномоченный правительства Германии в Прибалтике. Позднее в качестве германского посла в буржуазной Латвии сотрудничал с латышскими буржуазными партиями с целью создания "независимой Латвии" - марионеточного государства под покровительством Германии.

¹² "Германо-советские отношения". Т. I. М. 1968, стр. 694.

¹³ А. Норден. Между Берлином и Москвой. М. 1959, стр. 261. В границах современной Советской Латвии к началу первой мировой войны 91,3% земли находилось во владении лиц немецкого происхождения. 630 баронов имели более 2,6 млн. га, или более половины всех земель. В Эстонии у крупных помещиков, которые на 90% являлись лицами немецкого происхождения, было сосредоточено 57,9% земельного фонда (там же, стр. 259 - 260).

¹⁴ A. Winnig. Am Ausland der deutschen Ostpolitik. B. 1921, S. 50.

¹⁵ А. Норден. Указ. соч., стр. 280.

¹⁶ Г. Носке. Записки о германской революции (от восстания в Киле до заговора Каппа). М. 1922, стр. 150.

¹⁷ После разгрома под Псковом части Северной армии отошли на эстонскую территорию. В Эстонии армию преобразовали в Северный корпус. Согласно договору с командованием корпуса от 6 декабря 1918 г., правительство буржуазной Эстонии приняло содержание корпуса на свой счет и официально передало его в подчинение эстонскому главнокомандующему, а фактически корпус стал составной частью эстонской буржуазной армии. Однако, хотя после капитуляции Германии офицерский состав корпуса и искал покровительства у Антанты, германофильская ориентация в его среде по-прежнему имела место (см. "Архив гражданской войны". Вып. 1. Берлин, стр. 145).

стр. 124

Иное положение сложилось в Прибалтике для Антанты. Союзники пока "обходились" здесь командами военных моряков с кораблей, занявших порты в Либаве, Риге, Ревеле, Гельсингфорсе. Они надеялись заполучить в свое распоряжение армии местных буржуазных правительств Литвы, Латвии, Эстонии и Финляндии, вооружить их, а за одно принять вместо Германии под свое начало белогвардейцев из Северной армии и бросить затем всех их в поход против Советской России. Однако организация единого антисоветского фронта на дальних подступах к Красному Питеру оказалась сложнее, чем предполагали в своих планах Фош и Черчилль. Преградой на пути объединения антисоветских сил на Северо-Западе служила прежде всего подлинно демократическая политика Советской России, признававшей право на самоопределение народов Прибалтики. Немаловажным препятствием к объединению противников Советской власти было и международное рабочее движение, активно выступавшее в поддержку революционной России. Наконец, объединению антисоветских сил в этом районе мешали противоречия в лагере интервентов. Франция, например, стремилась закрепиться в Финляндии и Польше, но в то же время выступала против укрепления позиций англичан в Прибалтике. Поэтому на Парижской мирной конференции в начале 1919 г. французские представители выступали за автономию Эстонии и Латвии в пределах "единой (капиталистической. - Б. Ф. ) России". Англия же, верная своей традиционной политике "разделяй и властвуй", стояла за предоставление "независимости" этим странам, чтобы затем укрепить там свое экономическое и политическое господство.

Разбогатевший на войне, претендовавший на мировое лидерство империализм США преследовал в этом районе собственные планы. Американцы, также стремясь закрепиться в Прибалтике, старались всячески потеснить своего английского конкурента. Если Англия настаивала на признании "независимости" Эстонии, то американские представители в Прибалтике считали, что "Эстонию не следует признавать до тех пор, пока она не даст некоторых гарантий, что крупным землевладельцам будет разрешено сохранить за собой дома и часть земли и что они получат компенсацию за отчужденную собственность"¹⁸ . Американцы использовали в своих интересах, в частности, политику поощрения привилегий немецко-остзейских юнкеров. В конце концов под этим требованием подписались находившиеся в Прибалтике главы союзнических миссий английский генерал Гоф и французский представитель Бозе, которые вместе с американским подполковником Доули вручили 28 июля 1919 г. официальное письмо эстонскому буржуазному правительству¹⁹ . Англичане были против влияния немцев в английской "сфере влияния", американцы же, наоборот, соглашались там на уступки Германии²⁰ . Последняя этим, конечно, пользовалась. И если впоследствии американские дипломаты признавали, что в Прибалтике "фактически немец был, смотря по обстоятельствам, либо агентом, либо слугой союзников"²¹ , то они имели в виду прежде всего США. Англо-французскому же империализму в Прибалтике Германия меньше всего желала уступать свои позиции.

Таким образом, внешнеполитическая обстановка в Прибалтике представляла собой узел противоречий, который самым непосредственным образом влиял не только на формирование армии Юденича, но и на политику местной буржуазно- националистической контрреволюции. Для буржуазии и помещиков Литвы, Латвии, Эстонии проблемой номер один было подавление социалистической революции в своих странах. В этом деле они не могли обойтись без помощи империалистических держав и метались в поисках "покровительства" от одной империалистической державы к другой - от Германии к Франции, затем к Англии, США и наоборот. Но этим сложность исторической обстановки в Прибалтике не исчерпывалась. Буржуазно- националистические силы Финляндии и прибалтийских стран не были свободны ни от взаимных претензий друг к другу, ни от противоречий с политикой, которой придерживался возглавивший в 1919 г. контрреволюционные силы на Северо-Западе генерал Юденич.

¹⁸ "Papers relating to the Foreign Relations of the United States 1919" (далее - "Papers"), vol. XII. Washington. 1940, p. 157.

¹⁹ Ibid., pp. 222 - 223.

²⁰ См. В. Я. Сиполс. За кулисами иностранной интервенции в Латвии. М. 1959, стр. 140.

²¹ "Papers", vol. XII, p. 205.

стр. 125

2. "Переориентация" и начало конца

Окончивший в 27 лет николаевскую академию генерального штаба Н. Юденич довольно быстро получал чины и повышения, но широтой кругозора не отличался. На мир он смотрел глазами "солдата его величества", сквозь призму приказа. В годы первой русской революции Юденич руководил карательной экспедицией в Закавказье. В первую мировую войну, уже в роли командующего Кавказской армией и главнокомандующего Кавказским фронтом, он прослыл душителем местного национально-освободительного движения. Удачные операции русских войск на Кавказском фронте в 1917 г. принесли Юденичу в буржуазных кругах славу "героя Эрзерума". Впрочем, более осведомленные лица знали, что успехом генерал был обязан прежде всего геройству русских войск, а также оперативным планам и энергии начальника штаба. После Февральской революции Юденич стал довольно популярной фигурой в лагере контрреволюции. Временное правительство "отрешило" его от поста главнокомандующего фронтом за "сопротивление" правительственным распоряжениям. Это подняло популярность Юденича у крайней реакции. В начале 1918 г. в Петрограде Юденич вступает в контакт с германской агентурой и сближается с германофильскими кругами антисоветского подполья. Контрреволюционная прогерманская "Объединенная офицерская организация", созданная в Петрограде, намеревалась даже поставить его во главе антисоветского заговора. Правда, от такого плана вскоре пришлось отказаться, поскольку явно монархические взгляды Юденича могли отпугнуть какую-то часть офицерства. Однако за демаркационной линией, в оккупированном немцами Пскове, где готовилось формирование белогвардейской Северной армии, имя Юденича называлось немцами в числе тех, на кого германский империализм мог возлагать свои "надежды". Еще до капитуляции Германии немцы с русскими германофилами на совещании в Пскове заключили соглашение о формировании упомянутой армии, 5-й пункт которого гласил: "командующим (Северной. - Б. Ф .) армией, с диктаторскими полномочиями, назначается русский генерал с популярным боевым именем, желательно при согласии генерала Юденича, генерала Гурко или генерала графа Келлера"²² . Кстати, о замыслах немцев сформировать на Северо-Западе армию для захвата Петрограда и Москвы Юденич уже знал: он и небезызвестный реакционер, депутат Думы Марков 2-й были информированы об этом задолго до Псковского совещания. Два правых заговорщических центра контрреволюции, которые они представляли (монархический и офицерский), полностью одобряли планы германского командования²³ .

Но события конца 1918 г. внесли в планы германофилов свои коррективы. Капитуляция австро-германской коалиции и Ноябрьская революция в Германии заставили германофильские буржуазно-помещичьи круги России искать себе нового хозяина. Так, еще в марте 1918 г. одна из контрреволюционных организаций, получившая впоследствии название "Правого центра", в принципе не отвергала ориентацию на Антанту. Но ее члены все же считали, что лучше тогда держаться германофильского направления²⁴ . После поражения Германии генерал Келлер, реакционер и германофил, едва ли не первым из высших военных лиц сделал шаг к сближению с Антантой. Он отправил своих представителей к послам союзников в Яссы, чтобы просить о "покровительстве" Антанты²⁵ . Однако в ноябре 1918 г. Келлер был убит украинскими националистами, и Юденич продолжил его "начинание". Из Петрограда он перебрался в ноябре в Финляндию и оказался очевидцем вывода оттуда германских войск. С ближних подступов к Петрограду уходили войска фон дер Гольца, с которым совсем недавно великий князь Кирилл Владимирович, князь В. Волконский и бывший царский премьер А. Трепов обговаривали условия совместной борьбы с пролетарской революцией, приурочивая выступление белогвардейцев из Финляндии и начало антисоветских мятежей внутри страны к наступлению немцев на Петроград²⁶ . Теперь эти расчеты правых сил

²² См. П. М. Авалов. В борьбе с большевизмом. Гамбург - Глюкштадт. 1925, стр. 70 - 71.

²³ См. Н. А. Корнатовский. Указ. соч., стр. 26.

²⁴ См. В. Владимирова. Год службы "социалистов" капиталистам. М. 1927, стр. 237.

²⁵ См. А. И. Деникин. Очерки русской смуты. Т. IV. Берлин. 1925, стр. 20.

²⁶ См. Н. А. Корнатовский. Указ. соч., стр. 19.

стр. 126

рушились, и Юденич намеревался предложить свои услуги за границей другому "сильному хозяину". С этой целью он отправился в Швецию.

14 декабря 1918 г. Юденич вручил американскому посланнику в Стокгольме А. Моррису свой меморандум, в котором подробно изложил план будущего антисоветского похода с финско-прибалтийского плацдарма. Меморандум этот в тот же день был передан Моррисом по телеграфу в Вашингтон на имя государственного секретаря Лансинга²⁷ . Тогда же Юденич установил контакты и с французами. Позднее, уже в феврале 1919 г., он телеграфировал о своем проекте главнокомандующему союзников Фошу: "Г(осподин) маршал, как только в Германии вспыхнула революция, я уехал из Петрограда в Финляндию с тем, чтобы организовать русские силы для активной борьбы с большевизмом. В начале декабря у меня было совещание с г. de Vaux, французским послом в Стокгольме... Мой план заключался в том, чтобы повести военные действия против Петрограда и Москвы, используя берега Финского залива и территорию балтийских провинций... Прошу удовлетворить потребность в снабжении всякого рода..."²⁸ .

О захвате Петрограда русские белогвардейцы много тогда писали в буржуазной печати и с предложениями по этому поводу обивали пороги правительств и парламентов западноевропейских стран. Мысль об овладении Петроградом не покидала и генералов Антанты. Глава белогвардейского правительства Северной области Н. Чайковский, сотрудничавший в Архангельске с дипломатами и военными представителями союзников и знавший об их намерениях, уже на четвертый день после капитуляции Германии информировал бывших российских послов за границей о том, что союзники готовятся занять Петроград. В доверительном письме на имя В. Маклакова (в Париж) и К. Набокова (в Лондон) он сообщал 15 ноября 1918 г., что "союзники одной из ближайших своих задач в России ставят занятие своими силами Петрограда". В те дни белогвардейцы ждали захвата Петрограда и жадно ловили на сей счет любые вести и едва успевали их затем опровергать. Тот же К. Набоков в одном таком опровержении сообщал: "Слухи о взятии Петрограда союзниками или хотя бы о начатии серьезных операций в этом направлении в данную минуту совершенно не соответствуют действительности".

Ясно, что союзники не могли в "данную минуту" послать своих солдат на столь рискованную операцию, ибо боялись влияния социалистической революции. В этом суть дела. Если Клемансо в Париже 16 января 1919 г. брал на себя смелость предлагать посылку в Россию сильных армий, то Ллойд-Джордж говорил нечто другое. Он считал, что "военный поход против большевиков сделал бы Англию большевистской и принес бы Лондону Совет"²⁹ . Антанта не могла отправить крупные контингенты новых войск на русскую землю и поэтому все еще надеялась осуществить свои планы в основном чужими руками. Поэтому в политическом и военном отношении предложение Юденича об организации им Северо-Западного фронта представилось Антанте весьма заманчивым. Лишь самому Юденичу не было сначала понятно, кто из союзников в конечном счете будет лидировать в военном антисоветском походе на Петроград. Он поначалу предложил услуги французам и американцам. А в начале января 1919 г., оказавшись в Стокгольме, обратился к англичанам, которые раньше других партнеров по интервенции брали на себя инициативу в организации в Прибалтике антисоветского фронта. Но относительно кандидатуры на пост командующего они имели в то время свои планы. В частности, англичане вели на сей счет переговоры с генералом В. Гурко, тоже популярным среди белогвардейцев. Гурко как истый германофил и монархист соглашался на такое предложение только в зависимости от удовлетворительных для себя ответов на вопросы: какие политические и экономические цели англичане преследуют в России? Какие средства он получит в свое распоряжение? Будет ли он как главнокомандующий располагать полнотой власти? Прямых ответов на эти вопросы от англичан не последовало, а затем не последовало и продолжения "частных" переговоров³⁰ .

²⁷ См. М. В. Рыбаков. Из истории гражданской войны на Северо-Западе в 1919 г., стр. 8; "История гражданской войны в СССР". Т. 4. М. 1959, стр. 21.

²⁸ См. "Красный архив", 1929, т. 6(37), стр. 73 - 74.

²⁹ М. Танин. 10 лет внешней политики СССР. М. 1927, стр. 62.

³⁰ А. И. Деникин. Указ. соч., стр. 24.

стр. 127

Юденич же никаких таких условий не ставил. Он только повторял, что признает Антанту, давал обещание воевать с большевиками и просил помощи. Маскировки ради, в угоду буржуазной демократии Запада, Юденич уверял, что он-де не монархист и не республиканец. Он вообще не "политик" и желает "всего лишь" подавить в России революцию. Какая, мол, в этом политика? "У русской белой гвардии, - говорил он в Гельсингфорсе в феврале 1919 г., - одна цель - изгнать большевиков из России. Политической программы у нее нет. Она и не монархическая и не республиканская. Как военная организация, она не интересуется вопросами политической партийности. Ее единственная программа - долой большевиков"³¹ . Именно это и устраивало Антанту, и поэтому как США и Франция, так и несколько позднее Англия надеялись использовать его по своему усмотрению. С его помощью каждая из этих стран рассчитывала со временем взять белогвардейское движение на Северо-Западе в свои руки. Общей же их целью оставалось стремление объединить все белогвардейские силы (Юденича, Колчака, Деникина) для похода на Москву и Петроград и низвергнуть власть трудящихся.

Вначале Юденич как политическая фигура для Антанты не был столь большой "находкой", чтобы она сразу решилась сделать на него ставку. Ведь в прошлом он ориентировался на немцев. Надо было приглядеться, сумеет ли он перетянуть к союзникам бежавших в Гельсингфорс правых германофилов, а заодно поладить и с националистической буржуазией Финляндии и прибалтийских стран. В Стокгольме Юденич был принят благосклонно. Стратегическое значение Северо-Западного фронта признавалось союзниками бесспорным, и Юденич тешил себя надеждой на успех предприятия. 3 января 1919 г. на пароходе, плывшем в финские шхеры из Стокгольма, он был преисполнен важности. Один из пассажиров этого рейса, когда-то сотрудник "Биржевых ведомостей" и "Речи", Г. Кирдецов, вспоминал: "Внимание пассажиров привлекал к себе некий господин лет 50-ти, небольшого роста, сутуловатый, широкоплечий, с бычьим затылком и непомерно длинными усами. Он ни с кем не разговаривал за общим столом, старательно прятал глаза... Ставил краткие вопросы или делал столь же краткие замечания"³² . Еще до полного разгрома Юденича, 28 августа 1919 г., небезызвестный А. Гучков говорил о нем: "Очень средний по боевым и прочим качествам генерал, ни на какое ответственное дело не годный"³³. Подвизавшийся в лагере контрреволюции профессор Г. Цейдлер несколькими днями раньше говорил о Юдениче: "Грубо провинциальный генерал, чистый техник, никакого государственного кругозора, слабое общее образование, людей знает мало, не доверяет им, молчит, думает, делает выводы, которые изменить трудно. В политические руководители не годится"³⁴ . Присяжный поверенный Н. Иванов уже после разгрома Юденича под Петроградом заметил: "Никого не заражал ни верой, ни даже энергией этот угрюмый, далекий от всех старик, то скупой на разговоры, то поражавший детскими замечаниями и вопросами"³⁵ . Наконец, идейный наставник северо- западной контрреволюции, профессор богословия и один из министров Временного правительства, А. Карташов, с разочарованием заключил: "Юденич обманул нас... Мы слишком ему доверились"³⁶ . Чтобы оправдать свое поражение, так говорили в стане врагов Советской власти все, кто делал хоть какую-то ставку на Юденича. Но в декабре 1918 - январе 1919 г., да и позднее, за "грубо провинциальным генералом" маячила Антанта. Имя его на белогвардейской авансцене в Гельсингфорсе, где он вначале осел, превозносили бежавшие из Петрограда промышленники и банкиры, отставные сановники и буржуазные политики. Генералы рангом пониже тоже цеплялись за него. Свергнутые революцией хватались за это имя, как утопающие за соломинку. Его они поддерживали, рекомендовали на роль военного лидера белых на Северо-Западе; даже признанный буржуазный "авторитет" П. Струве агитировал за него. На первых порах Юденича под-

³¹ См. "Северная жизнь" (Гельсингфорс), 19.II.1919; Н. А. Корнатовский. Указ. соч., стр. 214.

³² Г. Кирдецов. У ворот Петрограда (1919 - 1920). Берлин. 1921, стр. 5.

³³ М. С. Маргулиес. Год интервенции. Берлин. 1923. Кн. 2, стр. 266.

³⁴ Там же, стр. 132.

³⁵ Н. И. Иванов. О событиях под Петроградом в 1919 году. "Архив гражданской войны". Вып. 1. Берлин, стр. 122.

³⁶ Там же, стр. 102.

стр. 128

держивал и германофил А. Трепов, пытавшийся противостоять переходу некоторых гельсингфорсских черносотенцев на сторону антантофилов.

Предложив Антанте свои услуги по организации на Северо-Западе антисоветского фронта, Юденич должен был приступить к формированию армии и получить политическую поддержку со стороны "общественного элемента". Финляндия в политическом и оперативно-тактическом отношении представлялась белогвардейцам выгодным плацдармом. Промышленники, финансисты и царские сановники, бежавшие в Финляндию, располагали деньгами и связями. За ними сохранилась старорежимная репутация. Всем этим Юденич хотел воспользоваться, а заодно и подчинить себе Северный корпус, сформированный без него и имевший, с одной стороны, прогерманское корпусное, а с другой - проанглийское эстонское командование. Часто общавшийся в те дни с Юденичем адмирал В. Пилкин отмечал в одном из своих писем, что Юденичу предстояло "выяснить свое юридическое, так сказать, положение, найти средства, создать базу и сформировать добровольческую армию"³⁷ .

В Финляндии до Юденича уже имелась белогвардейская организация - так называемый "Русский комитет" монархического толка, созданный в ноябре 1918 г. под покровительством германских войск и не без участия финляндской реакции. После ухода немцев этот "Комитет" решал, продолжать ли ему монархический курс под флагом борьбы за "единую и неделимую Россию" и по-прежнему ориентироваться на помощь Германии, или уступить политическую инициативу "умеренно" правокадетской буржуазии и вместе с нею перейти под покровительство Антанты. В этот-то момент и появился Юденич. Вскоре туда же прибыли П. Струве и А. Карташов. Инициатива в "Комитете" постепенно стала переходить к представителям крупной буржуазии. 14 января на так называемом Выборгском съезде, состоявшемся в гостинице "Андреа", по инициативе Б. Гессена, бывшего директора Петроградского банка и страховых обществ, собралось 200 эмигрантов - промышленников, финансистов, сановников и буржуазных интеллигентов. Прежний откровенно прогерманский курс был подвергнут пересмотру. Собравшиеся высказались за ориентацию на Антанту. К руководству "Комитетом" пришли ее сторонники. На этом съезде по рекомендации П. Струве и при поддержке А. Трепова кучка предприимчивых политиканов признала генерала Юденича лидером белого движения на Северо-Западе с диктаторскими полномочиями. Председателем правления в "Комитете" стал А. Карташов, оказавшийся затем основным идейным вдохновителем Юденича. Вокруг генерала начали складываться буржуазные "комиссии" и "советы" по самым различным вопросам - политическим, военным, иностранным, промышленности и торговли, финансам и т. д. Белогвардейские верхи обретали таким образом определенную форму военно-политической организации.

Заручившись поддержкой в лагере эмигрантской контрреволюции в Финляндии, Юденич воспользовался каналами дипломатической связи, чтобы дать о себе знать за пределами Финляндии. Через бывшего российского посланника в Стокгольме К. Гулькевича о "военной организации Юденича" сообщалось в Париж, Лондон, Вашингтон, Екатеринодар, Архангельск. 21 января 1919 г. Юденич представил Колчаку свой первый телеграфный доклад, признав "верховного правителя" и изложив ему план предстоящего развертывания антисоветских сил на Северо-Западе³⁸ . План рассчитан был на поддержку Колчака. С падением Германии, писал Юденич, открылась возможность образовать новый фронт против Советской России. Фронт этот, по его мысли, мог опираться на Финляндию и "прибалтийские губернии". Удобства сообщения с Антантой, близость Петрограда и Москвы плюс хорошо развитая сеть путей сообщения - вот условия, которые, по замыслу белой гвардии, необходимы были для развертывания военных действий против Советской России с Северо-Запада. Юденич в своем докладе не упустил случая подчеркнуть, что после 14 января вокруг него в Финляндии объединились "все партии - от кадетов и правее". Что касается торгово-промышленной буржуазии, то она обещала ему полную финансовую поддержку. Юденич считал, что он уже располагает реальной военной силой, и называл при этом будто бы находившийся в его распоряжении Северный корпус численностью в 3 тыс. человек. К ним он причислил

³⁷ "Красный архив", 1929. т. 2(33), стр. 112.

³⁸ А. И. Деникин. Указ. соч., стр. 24 - 25; Н. А. Корнатовский. Указ. соч., стр. 206.

стр. 129

еще 3 тыс. из старой русской армии, которых он думал набрать в Финляндии и Скандинавии. Так представлялось Юденичу ядро его будущей "добровольческой" армии, в состав которой он надеялся получить также до 30 тыс. русских военнопленных из Германии.

"Без помощи Антанты обойтись нельзя", - писал он Колчаку. Необходимо было воздействие Антанты на Финляндию, чтобы та не препятствовала "начинаниям" Юденича. Кроме того, от Антанты, по его мнению, зависел исход военного успеха: 1) открытие финляндской границы, главным образом для офицеров, перебежчиков из Советской России, Эстонии и Латвии; 2) предоставление в достаточном количестве вооружения, снаряжения, технических средств, особенно танков и аэропланов; 3) снабжение продовольствием, хотя бы на время, до соединения с Колчаком. Что касается вооруженных сил Антанты, то они, по первоначальным расчетам Юденича, под Петроградом могли не потребоваться, хотя их участие "упростило и ускорило" бы, как он полагал, решение задачи. От Антанты он ожидал пока "обеспечения" за белогвардейцами портов на Балтике. Юденич просил Колчака всячески поддержать его перед Антантой. О том же он ходатайствовал 30 января перед Деникиным³⁹ , а 10 февраля - перед главнокомандующим союзными войсками Фошем⁴⁰ . В том и другом случае Юденич в своих обращениях рассматривал будущий Северо-Западный фронт как составную часть общего фронта империализма против Советской России. "Горячо приветствую ваше дело..." - телеграфировал Юденичу без промедления Колчак 2 февраля 1919 года⁴¹ . Для самого "верховного правителя" в те дни крайне желательно было установить "связь и общность действий" с каждым новым антисоветским центром. Он охотно брал Юденича под свою опеку и сообщал, что со своей стороны всячески поддержит его перед союзниками и будет настаивать на оказании ему "энергичной помощи". Колчак сообщал также, что немедленно переведет в распоряжение Юденича "один миллион рублей на наиболее срочные нужды". Эта сумма даже по тем временам была немалой. Вместе с 2 млн. финских марок⁴² , полученных Юденичем в финских банках под поручительство возникшего тогда в Финляндии белогвардейского "Совета промышленности", она обеспечивала антисоветские приготовления Юденича в финансовом отношении. Реакционные же круги финляндской буржуазии, со своей стороны, поспешили признать Юденича "главой русского дела" на Северо-Западе, и буржуазный "Русский листок" в Гельсингфорсе 9 февраля 1919 г. наградил их за это всяческими похвалами.

Военные и политические планы в антисоветской борьбе Юденич строил из расчета широкой поддержки со стороны реакционных кругов Финляндии, Эстонии, Латвии и Литвы. С этой целью он вступил в переговоры с Финляндией и антинародными правительствами буржуазных прибалтийских государств, стремясь объединить их силы для похода на Петроград. В то же время он надеялся и на то, что Антанта принудит эти государства выступить с ним единым фронтом. От щекотливых бесед об их будущем он либо уклонялся, либо ронял краткие замечания, что "все-де устроится в будущей России после свержения большевиков"⁴³ . Однако на лидерство в белогвардейском лагере на Северо-Западе претендовал не один Юденич. Во-первых, стремились к "самостоятельности" прогерманские командные верхи Северного корпуса в Эстонии. Во- вторых, в Ревеле почти параллельно с правым гельсингфорсским центром складывался свой белогвардейский центр. В будущем он будет соперничать с Юденичем, но в январе- феврале 1919 г. трения между двумя этими центрами только начинались. Возникновение ревельского "противовеса" относится еще к ноябрю 1918 г., когда местные русские буржуазные деятели по инициативе старейшин клуба "Семейный кружок" решили образовать временный "Русский совет". Эта организация впитала в себя как сторонников реставрации монархии, так и буржуазных демократов. Политической активностью она не отличалась, но претендовала на независимость от гельсингфорсской группы эмигрантов. Особенно это стало заметно после того, как в Ревеле появился некто Н. Иванов, петроградский присяжный поверенный, публицист и издатель. В дореволюционном Петрограде он владел банкирской конторой на Садовой и был основате-

³⁹ См. А. И. Деникин. Указ. соч., стр. 25.

⁴⁰ См. "Красный архив", 1929, т. 6(37), стр. 73 - 74.

⁴¹ "Красный архив", 1929, т. 2(33),.стр. 89 - 90.

⁴² Н. А. Корнатовский. Указ. соч., стр. 206.

⁴³ Н. И. Иванов. Указ. соч. стр. 22.

стр. 130

лем "Промышленного общества поставок". Н. Иванов знал Юденича еще по антисоветскому заговору белогвардейской военной организации 1918 г. в Петрограде и надеялся убедить его перенести свой центр из Финляндии на эстонский плацдарм, откуда считал более выгодным готовить поход на Красный Питер. После безуспешной встречи с Юденичем в Гельсингфорсе Н. Иванов встал на путь соперничества с ним в борьбе за политическое лидерство в белогвардейском лагере. По замыслу Н. Иванова и его сторонников, в Ревеле следовало образовать северо-западное правительство, которое должно будет признать независимость Эстонии и Финляндии. Те, в свою очередь, при содействии интервентов должны были дать войска для участия в антисоветском походе. Таким образом, Н. Иванов отводил эмигрантскому северо-западному правительству роль связующего звена между разными центрами контрреволюции. Ревельский "Русский совет" это предложение Н. Иванова принял, тот вновь посетил Юденича и рекомендовал ему образовать не правительство в собственном смысле слова, а нечто вроде директории в форме "гражданско-военного северо-западного центра из пяти лиц", который явился бы юридическим лицом, способным "собирать средства, заключать договоры, формировать отряды" и вообще держать перед "общественностью" ответ за судьбы белогвардейского движения⁴⁴ . Выслушав Н. Иванова, Юденич возмутился: "Какая такая общественность! Эдак и до демократии докатимся. России нужна военная диктатура. И ничего больше".

После этого Н. Иванов решил действовать в Ревеле независимо. Он сблизился с атаманом кулацко-бандитского отряда ротмистром С. Булак-Балаховичем и в его лице заполучил для себя поддержку со стороны хоть какой-то военной силы. 11 февраля 1919 г. он писал из Ревеля Колчаку: "С гельсингфорсской группой, возглавляемой Юденичем и состоящей из кучки крупных капиталистов..., мы все время в связи, но объединение наше с ними замедляется реакционными настроениями этой группы и тягой ее к военной диктатуре, с каковой внутрь России можно идти только для повторения скоропадчины и уж, конечно, без помощи Финляндии и Эстонии"⁴⁵ . Не довольствуясь поддержкой С. Булак- Балаховича, 14 февраля Н. Иванов официально обратился за помощью к штабу Северного корпуса, пытаясь заинтересовать его командование своими предложениями. "Я сообщаю руководителям штаба, - писал он, - что в случае признания войсками "местной государственной ячейки" армии будет обеспечена база в Эстонии, снабжение, военное сотрудничество Эстонии и, вероятно, Финляндии, вплоть до овладения Петроградом"⁴⁶ . Обещал он и финансовую помощь. Но все это могло быть предоставлено только Антантой. Она же, как известно, в расширении антисоветской интервенции следовала по пути перекладывания винтовки с одного плеча на другое. Ей было безразлично, на какое плечо винтовка ляжет - на гельсингфорсское или на ревельское, лишь бы та действовала против революции и Советской власти.

Невзирая на события в Ревеле, Юденич продолжал пока держаться плана нанесения удара по Красному Питеру из Финляндии. Ее правительство официально разрешило ему формировать воинские части. Он пользовался покровительством значительной части финляндской реакции. Правда, формирование белогвардейских частей из русских граждан было ограничено окрестностями Экенеса и оговорено, что там могут одновременно находиться команды числом не более 250 человек и без оружия. Тем не менее эти команды легко могли переправляться на южный берег Финского залива. Возникший при Юдениче штаб занимался регистрацией военнообязанных, разрабатывал планы операций по овладению Петроградом и Москвой и вел разведку.

⁴⁴ Там же.

⁴⁵ В. Горн. Гражданская война на Северо-Западе России. Берлин. 1923, стр. 42.

⁴⁶ Там же.

(Окончание следует.)

Постоянный адрес данной публикации: