Автор: Ричард Саймон
Федерализм доказал свою изумительную приспособляемость и свойство адаптироваться в качестве инструмента управления. Это очевидно в двух отношениях: в многообразии федеративных форм и практических действий, наблюдаемых по всему миру во многих различных экономических и социальных системах; и в тех путях, по которым отдельные федерации были в состоянии нести ответственность за изменение экономических и социальных реалий и за направления политики, ими порождаемые. Действительно, ведь если изменяющиеся потребности граждан должны удовлетворяться, то решающее значение обретает способность административных институций всех типов приспосабливаться к изменяющимся обстоятельствам. Но в то же время существует - как и во всех прочих институциях - инертность и нежелание реагировать на изменения. Причиной могут быть просто потусторонние интересы той элиты, которая в данный момент управляет системой. Но инертность может быть и следствием того, что федерализм часто связан с поддержанием тонкого чувства равновесия между регионами и группами населения, определяемыми их территорией, так что изменения в соответствующих институциях и практической деятельности могут порождать расхождения и конфликты. Отсюда вызов: стабильность без окостенения; гибкость без размывания основных принципов, на которых покоится первоначальная федеральная "сделка".
Что вызывает изменения?
Порождать побуждения к изменениям в рамках федеральных систем могут многие факторы. Некоторые из них присущи самим федеральным институциям; другие возникают из-за изменений в культурной, социальной и глобальной среде, в которую вписывается федерализм. Наиболее мощные импульсы для изменений возникают, когда граждане, да и руководители, приходят к убеждению, что институции, призванные их обслуживать, неспособны к этому. Некоторые из факторов, обсуждаемых ниже, таковы.
Изменения установок и ориентации граждан
Важны два комплекса ориентации. Первый состоит в том, что практика федеральных институций может отклоняться от следования концепциям демократии и ответственности. Если отношения между
Ричард Саймон - профессор политологии и юриспруденции университета в Торонто. Email: rsimeon@chass.utoronto.ca. Его научные труды сосредоточены на федерализме, модели конституций и общественной политике в разделенных обществах. В числе его последних работ "State, Society and the Development of Candian Federalism" (1990, в соавторстве с И. Робинзоном) и участие в книгах "Rethinking Federalism: Citizens, Politics and Markets" (1995) и "Degrees of Freedom: Canada and the United States in a Changing World" (1997).
стр. 173
органами власти различных уровней практикуются как секретные, доступные только элите общества и не поддающиеся расчетам, то появляются побуждения к изменениям. Это то, что называется "дефицитом демократии", привлекшим к себе внимание в Канаде, Германии, Европейском Союзе и других местах (Cameron, Simeon, 2000; Horeth, 1998).
Во-вторых, речь идет о степени идентификации либо с центральным правительством, либо с местной/провинциальной администрацией. Если преобладают национальные подходы и стандарты, то возникает требование передвинуть полномочия ближе к центру. Если же вырастают региональные факторы, особенно во многонациональных федерациях, таких как Канада или Бельгия, то появляется тенденция к усилению децентрализации, и, может быть, к элементам асимметричного подхода, чтобы удовлетворить чаяния территориально сконцентрированных этнонациональных групп (Smith, 1995).
Изменение политических повесток дня
Многие федерации были созданы в такое время, когда масштабы и роли органов управления были совершенно иными, чем те, с которыми мы сталкиваемся сегодня, когда о современных факторах, таких как окружающая обстановка и телекоммуникации, еще не было ни малейших представлений. Разделение власти и финансовых ресурсов, подходящее периоду основания федераций, может оказаться не в состоянии удовлетворить меняющиеся концепции роли правительства в обществе. Быть может, наиболее драматическим примером в ряду федераций было появление в послевоенное время республики Кения, когда многие обозреватели задавались вопросом, можно ли было выполнить подобный проект в рамках существующих федеральных режимов (Laski, 1939). В последнее время широко предполагалось, что "модернизация" неотделима от "централизации" (Beer, 1973), но это оказалось верным не для всех случаев образования федераций.
Ближе к концу века внимание было перенесено на пути ограничения и сдерживания роста числа правительств, и это тоже коснулось федеральных институций. Тогда спрашивается, как же адаптироваться к этим изменяющимся взглядам на управление и политику, сохраняя при этом ценности федерализма?
Таким образом, к вопросам гибкости и приспособляемости федеральных систем можно подходить по целому ряду различных путей, каждый из которых выдвигает различный пакет критериев оценки успехов и рекомендуемых изменений, и каждый из которых может затрагивать различные интересы в различных аспектах. Демократия, факторы эффективности и ответственности за альтернативные концепции общественности и самобытности могут направлять все усилия в разные стороны. Успешные действия с одной точки зрения могут оказаться порочными с другой.
Глобализация
Глобализация создает много вызовов для федераций. Одна из перспектив рассматривает глобализацию как фактор побуждения к децентрализации, когда национальные правительства теряют контроль над инструментами политики, традиционно находившимися до этого в их распоряжении, а национальная экономика становится внутренне менее интегрированной и различными путями интегрируется в более широкие мировые рамки. Этот образ предполагает одновременно перемещение полномочий из сферы центрального правительства как вверх, в наднациональные институции, так и вниз, в институции местного значения, что получило наименование "глокализации" (Couchene, 1991, Ch. p. 5; Boechelman, 1996). Однако иной взгляд полагает, что глобализация имеет обратный эффект, поскольку она очень высоко оценивает интернациональную роль, исполняемую национальными правительствами, а чтобы снискать заслуги на международной арене, требуется способность страны подавать свой голос и за ее пределами. Ка-
стр. 174
кая бы перспектива ни была более верной, представляется ясным, что в глобализованном мире федерализм уже не остановится в рамках собственных границ: глобальные силы имеют мощный эффект на отечественные отношения; а федеративный характер страны неизбежно отражается и на международной арене.
Новые подходы к управлению страной
Недавно возникшие теории руководства общественностью страны особо подчеркивают ряд ценностей, относящихся самым непосредственным образом к практике федерализма. В их числе субсидирование населения при подчеркивании возложения ответственности на инстанции, наиболее близкие к гражданам; эффективность и контролирование расходов с учетом их частичного покрытия, удвоения и т.д. для тех, кто ощущает себя беспомощным в рамках федеральных систем; проведение "наиболее эффективной практики" и упором на эксперименты и инновации; "обслуживание покупателей" в сочетании с прекращением покупок путем доставки продуктов и другими путями, позволяющими связывать граждан с правительством возможно теснее, и т.д. Все эти идеи воплощают потребность тщательной координации действий между ступенями власти. Предполагается, что разделение полномочий в федеративном государстве не должно препятствовать эффективности обслуживания населения, и что граждане, очевидно, не столь сильно озабочены тонкостями федерализма, сколько беспрепятственным осуществлением общественного обслуживания (Simeon, 1997).
Инструменты адаптации
Федерации представляют собой сложные, многосторонние комплексы институций. Поэтому, когда мы обсуждаем вопросы изменения и адаптации, возможны многие формы ведения дискуссии, а для того, чтобы приспособиться к новым условиям, доступен широкий круг средств.
Изменения в конституции
Наиболее решительным и долгосрочным путем изменения федерации являются изменения в конституции, будь то путем перестройки разделения властей, финансовых отношений, создания и роспуска промежуточных механизмов правления или - в более широком плане - введением большего числа фундаментальных изменений в широкие политические структуры. Примерами последних могут служить введение "Хартии прав и свобод" в конституцию Канады в 1982 году или введение прямого избрания сенаторов США в 1913 году.
Конституционные изменения могут казаться наиболее очевидным инструментом адаптации федераций к новым потребностям. Но это может быть и не так по ряду причин. Во- первых, добиться конституционных изменений редко бывает легко. Почти всегда требуется подавляющее большинство голосов и сочетание поддержки обеих палат, чтобы изменения были приняты. Символическая сила конституций, сочетаемая с трудностью внесения перемен, делает типичные консультационные дебаты весьма конфликтными. Во-вторых, конституционные изменения могут породить новые препятствия, трудно поддающиеся более позднему преодолению. В-третьих, гармонические отношения в разделенных на автономии федерациях могут быть скорее достигнуты путем "конституционного умалчивания", т.е. становления некоторых проблем без решений, чем попыткой сформулировать все вопросы самобытности и полномочий точными конституционными формулами (Foley, 1989).
В результате крупные конституционные изменения в федеративных системах сравнительно редки. Вместо этого большинство федераций искали менее формальные пути модернизации их институций и процессов (Watts, 1999a).
Придется прибегать к формальным конституционным поправкам, это будет частично зависеть от характера оригинала проекта конституции. Чем в большей мере эти полномочия определяются сравнительно закрытыми "водонепроницаемыми отсеками", тем труднее будет достичь
стр. 175
адаптации политическими и административными средствами. И наоборот, там где конституция способствует широкому использованию разделенных конкурирующих полномочий и делегированию полномочий с одного уровня на другой, неформальная приспособляемость более достижима. Соответственно, конституции, содержащие пробелы и "умолчания", могут легче неформально адаптироваться к обстановке, чем те, которые формулируют полномочия со всевозможными подробностями.
Критическая интерпретация в суде
Все федерации имеют в том или ином виде судебных посредников (третейских судей), будь то в Церковном Суде или в более специализированном Конституционном Суде. Представляемые ими интерпретации конституционных документов могут иметь мощное воздействие на эволюцию федеративной системы. Наблюдаются ожесточенные дебаты о том, отвечают ли суды благоразумным социальным изменениям, или вынуждают принимать решения соответственно их собственным мнениям; вряд ли можно сомне-
стр. 176
ваться в том, что модель федерализма в таких многообразных государствах как Канада, Соединенные Штаты, Германия и Индия, сформировались в большей мере решениями суда.
Степень, в какой они формируют эволюцию федеральных систем, зависит частично от тех подходов, на основе которых судьи представляют себе свою роль, а также от характера конституционного документа, который они призваны интерпретировать. Но есть и зависимость от того, смотрят ли политические деятели федерации на суд как на средство решить проблемы своих различий, или, вместо этого, больше рассчитывают на неформальные договоренности и обсуждения проблем. По крайней мере, в Канаде частные обращения в суды рассматриваются иногда как признак развала этих административных механизмов. Конституция Южной Африки явно призывает органы власти избегать обращений в суд, если в этом нет абсолютной необходимости.
Соглашения между органами власти
Там, где изменения конституции трудны или невозможны, правительства могут прибегать к помощи формальных соглашений, добровольных договоренностей, "компактов" (договоров) или "конкордатов" - эти термины ныне используются в Соединенном Королевстве для обозначения взаимных соглашений между ступенями власти. Подобные соглашения могут варьироваться в нескольких видах.
Они могут быть широкими, структурными соглашениями, выставляющими базовые принципы и ценности и выделяющими общие сферы ответственности каждого уровня власти. Недавним примером является Канадское структурное соглашение о создании социального союза. Или это могут быть детальные административные договоренности относительно обеспечения обслуживания населения на разделенных или пересекающихся участках.
Они могут повлечь за собой соглашение между двумя или даже тремя уровнями правления, или могут быть "компактами" (договорами) между штатами или провинциями.
Они могут содержать или не содержать ясно очерченные механизмы давления, включая процедуры проведения диспутов в целях урегулирования возникающих проблем.
Они могут быть более или менее открытыми, прозрачными и приемлемыми для критического обсуждения общественностью и ее участия в диспутах.
Финансовый федерализм
Обычной формой жесткости в федеральных системах является неуравновешенность между ответственностью за расходы и способностью повысить годовой доход. Типично то, что федеральное (центральное) правительство имеет более значительный доступ к годовым доходам, между тем как провинции и муниципалитеты ответственны за более широкий круг обслуживания. К тому же различия в состоятельности и финансовых возможностях между членами федерации могут означать, что слабейшие члены не в состоянии нести ответственность, приписанную им, не прибегая к исключительно высоким уровням налогообложения. В результате все федерации разработали обширные механизмы трансфертов между уровнями правления, чтобы достичь с помощью финансового федерализма того, что невозможно на основе конституционных поправок (Bird, 1994).
Критическое значение имеют три элемента финансового федерализма. Первый - это всеобщее распределение факторов подъема годового дохода и степень, в которой они противопоставляются в сфере ответственности за расходы.
Второй - это уровень достижения гармонии между системами подъема годового дохода федерации в целом и входящих в нее штатов/провинций, с точки зрения определения базы налогообложения, структур сбора налогов и т.п. Эффективная координация снизит расходы граждан и будет способствовать всеобщей эффективности экономики. Она также поможет уравновесить подчас конкурирующие между собой
стр. 177
потребности макроэкономической политики (что обычно предполагает более высокую меру централизованного контроля) и нужды микроэкономической политики (которые часто падают в большей мере на провинции).
Третий - это та степень, в какой финансовые структуры уравнивают годовой доход более или менее состоятельных единиц. Это обнимает как вопросы социальной справедливости, так и эффективность экономики в целом.
Во многих федерациях центральное правительство (либо в соответствии с точными формулировками, либо интуитивно) имеет широкие полномочия по расходованию общественного годового дохода в рамках юрисдикции штатов или провинций. Центральные правительства могут выделять "условные" или "долевые" гранты провинциям, особенно в области политики, и определять условия расходования этих грантов. Они могут также выделять гранты, чтобы "уравнять" потенциалы более состоятельных и менее состоятельных провинций и создавать сравнимые уровни обслуживания при сравнимых величинах налогообложения, таким образом, эффективно помогая более слабым провинциям адаптироваться в новые политические рамки и усиливая общую приспособляемость системы (Watts, 1999b).
Такие трансферты между уровнями власти были, пожалуй, самым важным единым инструментом или методом взаимного приспособления в федеральных системах. В большой мере благодаря использованию "полномочий на расходы" такие страны как Канада, Соединенные Штаты и Австралия были в состоянии охватить новые государственные роли новых государств в таких областях, как здравоохранение и общественное благосостояние, которых штаты или провинции, возможно, не добились бы собственными силами. Однако за последнее время финансовые и бюджетные ограничения урезали потенциал органов управления способствовать гибкости федеративных систем.
Эти механизмы трансфертов тоже значительно различаются между собой в зависимости от государств:
- они имеют большие различия в тех вкладах, которые вносятся ими в общий бюджет штатов/провинций;
- они могут принимать вид чрезвычайно специфических и детально обусловленных грантов, оставляющих мало возможностей для вариаций среди провинций; или они могут принимать форму грантов обычных комплексов при немногих условиях или вообще без таковых. Характер и содержание тех условий, на которых центральные правительства производят трансферты, являются важными показателями степени централизации или децентрализации федеративных систем. В послевоенный период полномочия на расходы рассматривались как важная централизующая сила в большинстве федераций, позволяя федеральному правительству влиять на многие области, находившиеся номинально под юрисдикцией провинций. Поэтому соответствующие меры часто противоречивы. В более позднее время в ряде федераций ощущалась тенденция сократить число условий и закрепить полное вовлечение штатов/провинций в развитие долевых финансовых программ. Финансовые препятствия (ограничения) в ряде случаев привели к отходу федеральных властей от дел провинций;
- эти дела варьируются в той мере, в какой система трансфертов достигает равенства среди провинций;
- центральные полномочия на налогообложение обычно даже менее ограничены, чем полномочия на расходы; в связи с этим центральные правительства могут быть в состоянии оказывать влияние на территории провинциальной юрисдикции путем расходования налогов и налоговых кредитов индивидам, особенно если трудно достигается соглашение с провинциями по программам затрат;
- соглашения могут носить неофициальный характер и навязываться прежде всего моральными увещеваниями или политическим давлением; или это могут быть контракты, обусловленные юридически.
стр. 178
Делегирование полномочий
Привлекательной альтернативой поправок к конституции является обычное постановление, разрешающее органам управления делегировать законодательные или административные полномочия либо на высшие, либо на низшие ступени. Обычно это требует высокой степени согласия между инстанциями, а федеральные конституции различаются между собой в степени доступности этого инструмента.
Асимметрия
Когда обсуждаются инструменты приспособления к обстановке, такие как поправки к конституции или программы распределения доходов, может сразу же возникнуть вопрос: коснутся ли перемены всех штатов или провинций или только их части? Практически провинции федеративных систем, по определению, будут различаться по их финансовым возможностям, политическим объектам и самосознанию. Следовательно, одна или несколько провинций могут либо оказать сопротивление включению в федерацию их юрисдикции такими механизмами как полномочия по расходам, или же они будут стремиться к дополнительной юрисдикции, не обязательно желательной для других субъектов федерации, чтобы собственным путем приспособиться к новым потребностям.
Один из путей признания этих межпровинциальных различий в интересах и возможностях - это механизмы "выбор внешний" и "выбор внутренний". В первом случае одна или несколько провинций могут решить не участвовать в национальной программе распределения доходов и получать не обусловленные платежи от центрального правительства, отражающие те суммы, которые центр затратил бы, если бы провинции были участниками программы. Во втором же случае центр может учредить программу, а участие или неучастие в ней будет зависеть от решения провинции. Со временем такие приспособления могут накапливаться, так что одна или несколько провинций смогут выйти на совершенно иные отношения с центром, нежели другие провинции. Или они могут пойти по другому пути: представительство федерации в одной провинции может оказаться совершенно иным от представительства в любой другой. Еще одна альтернатива состоит в том, что данная провинция может побуждать к таким изменениям в конституции, которые признают ее специфический характер, а способствовать такому ходу событий провинция может законодательными средствами, которые недоступны другим, или прибегнуть к еще каким-то ходам.
Такие механизмы могут обеспечивать ценные пути регулирования отношений (Tarlton, 1965; Agranoff, 1999), особенно для удовлетворения нужд значительных национальных меньшинств во многонациональных федерациях, таких как Испания. С другой стороны, те же механизмы могут быть весьма противоречивыми. Кое-кто может полагать, что асимметрия может создать основу для поступательной изоляции данной провинции от федерального правительства и провинций своего уровня, и что "равенство провинций" является фундаментальным принципом федерализма. Другие полагают, что асимметрия просто отражает реалии различных видов общин в рамках единой системы, и что определенное признание закономерности асимметрии имеет важное значение, если национальные меньшинства должны жить в согласии с федеративной системой в последующие периоды времени. Такие разноречивые мнения показывают, что "приспособляемость" - это термин не всегда нейтральный.
Опыт ряда федераций дает основание полагать, что официальную конституционную асимметрию осуществить значительно труднее, чем неформальные различия в финансовых, административных и других инстанциях, расположенных между федеративным правительством и администрациями штатов/провинций. Асимметрия в этом последнем смысле обычна для всех федеративных систем.
стр. 179
Чрезвычайные полномочия
Внешние кризисные явления, такие как войны, или внутренние, такие как экономическая депрессия или гражданские волнения, могут потребовать срочного укрепления центральной власти. Конечно, существует опасность, что такие силовые меры могут сильнейшим образом подточить автономию провинций и ценности федерализма. Отсюда следует, что мы не должны считать силовые меры нормальным инструментом нормализации в федеративных системах, но для некоторых граждан они остаются допустимыми, хотя бы на заднем плане.
Обзоры приводят к убеждению, что большинство федеральных режимов (а может быть и все они) имеют в своем распоряжении широкий выбор средств и инструментов, убеждающих в том, что их политические и административные механизмы способны удовлетворить меняющиеся требования, интересы и срочные нужды. Если бы федеративным системам были присущи жесткость и неподвижность, то выжили бы немногие из них. А ныне опыт показывает, что "сложность федерализма" действительно способна затруднять быт рядовых граждан и политических деятелей, но такие проблемы редко (если вообще когда-нибудь) вызывают материальные стеснения.
Политика и механизмы адаптации
Как уже отмечено в начале, изменения в федеративных системах вызываются широкими переменами в экономических и социальных условиях, в глобальном окружении и в самосознании и ориентациях граждан. Эти последние, в свою очередь, отражаются в идеологических течениях, социальных движениях, политических партиях и в результатах выборов органов власти. Такие распространяющиеся на всю систему факторы объясняют изменения, рассчитанные на длительные сроки.
Но если говорить о коротких сроках, то ключи гибкости и адаптации заложены в федеративных правительствах и администрациях штатов/провинций, в исполнительных органах, захвативших политическую власть в их рамках, и в механизмах, разрабатываемых для руководства отношениями между административными органами. Эффективная координация, взаимодействие и удовлетворение возникающих потребностей зависят в большой мере от крепких и прозрачных систем отношений между правящими органами. Это - один из факторов, облегчающих полные, продолжительные и открытые связи между органами власти по вопросам и альтернативам, с которыми они сталкиваются, что позволяет каждому уровню власти играть свою определенную роль; в то же время были необходимы сопутствующие меры взаимодействия, и это остается в тесной связи с обществом, которому служат все уровни управления.
Гибкость внутри федеративных систем зависит от уравновешенности автономии и кооперирования. Автономия необходима, потому что каждый орган управления должен иметь достаточную свободу, чтобы удовлетворять изменяющиеся потребности и чаяния граждан, используя пути, характерные для местных нужд, не опасаясь запретов или искажений национальными большинствами (т.е. господствующей нацией). Одним из больших достоинств в аспекте гибкости управления является как раз то, что оно осуществляется рядом относительно автономных административных органов, каждый из которых способен на проведение экспериментов и инноваций. Гибкость управления и способность реагировать на новые потребности облегчаются согласованной между ступенями власти однородностью не в большей мере, чем неограниченным господством федерального правительства. В нестабильном и быстро меняющемся мире здоровая конкуренция между органами власти в сфере поисков выхода на наиболее полезные политические решения является одним из самых больших достоинств федерализма (Breton, 1985).
Но взаимодействие в равной мере необходимо для эффективной адаптации, поскольку очень многие сферы политики связаны с пересечением территорий, на которые распространяются юрисдикции, и
стр. 180
потому, что так много средств и инструментов, удовлетворяющих эту юрисдикцию, разделяются обоими уровнями управления (т.е. государства и провинций). Даже в федерациях, объявленных образцами "водонепроницаемых отсеков" в сфере разделения полномочий, все равно фактически отмечается взаимопроникновение конкуренции и взаимозависимость.
Свойственная органам управления сбалансированность будет варьироваться от федерации к федерации: чем они различнее по культуре, тем больше их межуправленческие системы будут крениться к индивидуальной автономии провинций; чем они единообразнее, тем больший упор будет делаться на обычные стандарты и практические действия, завершаемые центральным руководством и взаимодействием между органами правления разных уровней. Чем более унифицирована партийная система, тем больше мобильности лидеров между уровнями правления, и тем сильнее представительство составляющих его органов в институциях национального правительства, тем сильнее упор на взаимодействие и согласие. А чем разрозненное партийные и государственные системы, тем вероятнее конфликты и конкуренция.
Эта картина тоже, вероятно, будет меняться со временем, удовлетворяя запросы, с которыми сталкивается общество. Обычный послевоенный проект конструирования современного состоятельного государства обязательно охватывал оба уровня правления (федерацию и ее субъекты) и уделял большое внимание взаимодействию органов управления, чтобы удовлетворить чаяния граждан. В другие периоды времени такие общенациональные проекты были, пожалуй, не вполне реальными, и высказываемые мнения сосредоточивались в большей мере на местных и провинциальных проблемах; в результате центр и динамика политики сдвигались в сторону автономии провинций.
Более того, и автономия и взаимодействие имеют также не самые лучшие стороны. При некоторых обстоятельствах автономия провинций, не ограниченная нормами доверия и сотрудничества, может приводить к противоречиям и дублированию политических акций, к соревнованиям в "гонках к сути дела" в социальной политике, к узко сфокусированной борьбе за политическую популярность, к бюрократическим поискам доверия и признания и к искусственному завышению региональной напряженности, поскольку органы управления стремятся получить поддержку своих избирателей. Отсюда потребность в сильных механизмах сотрудничества и в такой системе отношений между органами власти, которая открыта для общественности и потому ведет себя дисциплинированно по отношению к общественному сознанию.
Федерализм, основанный на сотрудничестве, может иметь и темные стороны. Чрезмерный упор на гармонию и сотрудничество может привести к таким соглашениям между уровнями власти, которые являются самым низким общим знаменателем, или означают, что они слишком "забрызганы", чтобы быть эффективными. Они могут привести к чрезмерной задержке (решение многого стоит!), в то время как органы управления продвигаются к соглашению. Они могут быть настолько сосредоточены на достижении гармонии, что самостоятельные политические соображения и интересы граждан будут отодвинуты в сторону - в "ловушку для комбинированного (совместного) решения" (Scharpf, 1988).
Поэтому для каждой федеральной системы весь фокус состоит в том, чтобы найти собственное сбалансированное положение между автономией и взаимозависимостью, состязанием и консенсусом. Обе стороны "монеты" имеют существенное значение для достижения широкой цели - гарантии того, что федеративные системы могут удовлетворять изменяющийся мир и адаптироваться к этому миру, в который они вписаны и которому служат.
стр. 181
Библиография
Accommodating Diversity: Asymmetry in Federal States / Ed. Agranoff R. Baden-Baden: Nomos, for European centre for Research on Federalism, 1999.
Beer S. The Modernization of American Federalism // Publius: The Journal of Federalism. 1973. V. 3. P. 49-96.
Bird P.M.A. Comparative Analysis on Federal Finance // The Future of Fiscal Federalism / Eds Banting K.G. et al. Kingston, Canada: School of Policy Studies, Queen's University, 1994. P. 293-322.
Boechelman K. Federal Systems in the Global Economy // Publius: The Journal of Federalism. 1996. V. 26. P. 1-10.
Breton A. Supplementary Statementin Canada, Royal Commission on the Economic Union and Canada's Development Prospects. Report. Vol. Three. Ottawa: Supply and Services Canada. 1985. P. 486-526.
Cameron D., Simeon R. Intergovernmental Relations and Democratic Citizenship // Governance in the Twenty-first Century: Revitalizing the Public Service / Eds Savoie D.J., Peters B.G. Montreal: Canadian Centre for Management Development and McGill-Queen's Univ. Press, 2000. P. 58-118.
Courchene T.J. Rearrangements. Oakville. Canada: Broadview Press, 1991.
Federalism: The Multiethnic Challenge. / Ed. Smith G. L.: Longman, 1995.
Horeth M. The Trilemma of Legitimacy - Multilevel Government in the European Union and the Problem of Legitimacy. Discussion paper С. 11. Centre for European Integration Studies, Rheinische Friedrich-Wilhelm-Universitat Bonn, 1998.
Foley M. The Silence of Constitutions: Gaps, "Abeyances", and Political Temperament in the Maintenance of Government. N.Y.: Routledge, 1989.
Laski H. The Obsolescence of Federalism // The People, Politics and the Politician ' / Eds. Christensen A. M., Kirkpatrick E.M. N.Y.: Holt, Rinehart and Winston, 1941. P. 53-76.
Scharpf F. The Joint Decision Trap: Lessons from German Federalism and European Integration // Public Administration. 1988. V. 66. P. 236-278.
Simeon R. Rethinking Government, Rethinking Federalismin // New Public Management and Public Administration in Canada / Eds Daniels A., Charih M. Toronto: Institute of Public Administration of Canada, 1997. P. 69-91.
Tarlton C. D. Symmetry and Asymmetry as Elements of Federalism // Journal of Politics. 1965. V. 24. P. 861-874.
Watts R. L. Comparing Federal Systems. Montreal: McGill- Queen's Univ. Press, 1999a.
Watts R. L. The Spending Power in Federal Systems: A Comparative Analysis. Montreal: McGill-Queen's Univ. Press, 1999b.
Новые публикации: |
Популярные у читателей: |
Новинки из других стран: |
![]() |
Контакты редакции |
О проекте · Новости · Реклама |
Цифровая библиотека Украины © Все права защищены
2009-2026, ELIBRARY.COM.UA - составная часть международной библиотечной сети Либмонстр (открыть карту) Сохраняя наследие Украины |
Россия
Беларусь
Украина
Казахстан
Молдова
Таджикистан
Эстония
Россия-2
Беларусь-2
США-Великобритания
Швеция
Сербия