В истории народничества 1870-х годов проблема идейного развития "Земли и воли" - одна из наиболее сложных. И не только потому, что глубокое проникновение в существо вопроса само по себе представляет нелегкую задачу. Исследователь прежде всего сталкивается с трудностями источниковедческого характера.
Вряд ли можно сетовать по поводу недостатка памятников прошлого, в которых освещается эволюция "Земли и воли". Теоретическое наследие этой революционной организации дошло до нас в подпольной прессе, мемуарах и документах, уже изданных или известных в литературе1 . Сложность здесь заключается в другом - она скрыта в тех противоречиях, которые содержит сравнительно широкий круг источников. Среди разноречивых сведений чуть ли не единственная надежда - программные документы "Земли и воли". Их история, изложенная С. Н. Валком в предисловии к "Архиву "Земли и воли" и "Народной воли"2 , представляется следующим образом.
Осенью 1876 г. на съезде в Петербурге и на совещании в январе 1877 г. учредители "Земли и воли" выработали тезисы, в которых были изложены идейные основы организации. Программу в собственном смысле слова они не составили, но договорились пересмотреть написанный ими документ через год с тем, чтобы учесть опыт революционной деятельности и проверить на практике решение некоторых теоретических проблем. Весной 1878 г. члены Большого совета "Земли и воли" будто бы на основе прежних тезисов написали развернутую программу. Оба документа (второй из них даже в двух редакциях) впервые были опубликованы более тридцати лет назад3 .
В исторической литературе укоренилось представление о том, что в 1877 г. и в начале 1878 г. "Земля и воля" не имела законченной программы и руководствовалась в своей деятельности лишь краткими тезисами, которые были развиты в детальную платформу позже.
Автор последнего исследования этой проблемы П. С. Ткаченко, рассматривая в своей монографии развитие программы "Земли и воли" от тезисов к платформе 1878 г., не нарушает уже сложившейся традиции4 .
1 См. "Архив "Земли и воли" и "Народной воли". М. 1932; А. П. Прибылева-Корба и В. Н. Фигнер. Народоволец Александр Дмитриевич Михайлов. Л. -М. 1925; "Народоволец А. И. Баранников в его письмах". Л. -М. 1925; "Красный архив", 1926, т. 1 (14); "Революционная журналистика семидесятых годов". Ростов-на-Дону. 1906; В. Н. Фигнер. Полное собрание сочинений. Т. 1. Изд. 2-е. М. 1929; О. В. Аптекман. Общество "Земля и воля" 70-х гг. Птгр. 1924; М. Р. Попов. Записки землевольца. М. 1933.
2 "Архив "Земли и воли" и "Народной воли", стр. 6 - 10.
3 Там же, стр. 52 - 53.
4 П. С. Ткаченко. Революционная народническая организация "Земля и воля". (1876 - 1879 гг.). М. 1961, стр. 97 - 122.
которая, кстати, в свое время была закреплена публикацией этих источников в сборнике "Народническая экономическая литература"5 . Составители нового издания документов "Земли и воли", ссылаясь на наш доклад, прочитанный в Институте истории АН СССР 27 апреля 1963 г. на заседании группы по изучению общественного движения в России, уже отошли от прежних представлений об эволюции землевольческой платформы. Однако в этом издании отсутствует обоснование новой точки зрения6 , которая заключается в том, что в конце 1876 г. учредители "Земли и воли" выработали не краткие тезисы, а развернутую платформу, известную в литературе как первая редакция программы 1878 года. Само собой разумеется, что эта точка зрения предполагает не обычные поправки к датам документов, а новый взгляд на зарождение и идейное развитие "Земли и воли".
Сомнение в правильности существующих представлений о том, как была выработана программа "Земли и воли", вызывают некоторые факты ее истории. Известно, например, что "тезисы" 1876 г. никаких конкретных положений о мерах революционной борьбы не содержат, и эта область деятельности определена здесь лишь в общих чертах. Считается, что эти положения были развиты позднее, во второй программе 1878 года. Именно разделы "А" и "Б" этого последнего документа, характеризующие тактические средства организации, во многом и отличают его от "тезисов". Итак, можно думать, что практические задачи движения были детально разработаны землевольцами только в мае 1878 года. Между тем уже четыре месяца спустя А. Д. Михайлов был вынужден послать своим товарищам письмо, в котором настаивал на точном соблюдении устава организации, поскольку определившееся к тому времени отсутствие "единства на практические задачи" создавало опасность раскола7 . Не слишком ли рано, если принять, что идейное сплочение "Земли и воли" достигло своего апогея только к весне 1878 г., когда ее программа получила законченное выражение?
Историю землевольческих программ можно восстановить только на основании тщательного изучения и сопоставления как старых, уже известных источников, так и новых материалов. В настоящей статье используются новые данные, обнаруженные нами в ЦГАОР СССР, в том числе несколько писем народников по поводу предполагавшегося доклада П. А. Кропоткина на Международном социалистическом конгрессе в Генте и "тезисы" революционных групп для этого выступления8 . Однако обратимся прежде всего к воспоминаниям самих участников "Земли и воли", в частности к мемуарам В. Н. Фигнер9 , в основу которых были положены ее показания на следствии в 1883 году. Она, кстати, присутствовала на Петербургском съезде 1876 г., где впервые обсуждалась программа народников.
Фигнер пишет, что "основные начала" программы были разработаны осенью 1876 г. Согласно ее рассказу, авторы этого первого проекта Ю. Н. Богданович, А. И. Писарев и Н. И. Драго выдвинули положение, что всякая революционная деятельность должна прочно опираться на существующие желания народа10 . Социалистические преобразования были для них как бы конечной целью переворота, а ближайшие задачи
5 "Народническая экономическая литература". М. 1958, стр. 340 - 346, 660.
6 "Революционное народничество 70-х годов XIX века". Т. II. 1876 - 1882 гг. М. -Л. 1965, стр. И, 27 - 34, 367.
7 "Архив "Земли и воли" и "Народной воли", стр. 93.
8 Центральный государственный архив Октябрьской революции, высших органов государственной власти и органов государственного управления СССР (ЦГАОР СССР), ф. 1129. оп. 3, д. 2520.
9 В. Н. Фигнер. Полное собрание сочинений. Т. 1. Изд 2-е. М. 1929; "Былое", 1917, N 2, стр. 153 - 182; N 3, стр. 166 - 191; N 4, стр. 57 - 89.
10 В. Н. Фигнер. Указ. соч., стр. 108 - 109.
революционной организации определялись как борьба за осуществление насущных требований крестьянства. Чтобы добиться успеха, каждый революционер должен был вызывать в народе недовольство местной властью, кулаками и помещиками, "высматривать энергичных людей, вожаков, которые особенно горячо относятся к интересам мира (сельского мира. - Авт.),сплачивать и объединять их в группы, чтобы на них опереться в борьбе, которая, начинаясь с легального протеста, должна вступить, наконец, на путь чисто революционный"11 . Таким образом, как говорит В. Н. Фигнер, программа требовала проведения агитации "в самом широком смысле слова" и призывала сплотить революционные силы народа. Но это еще не все. Программа указывала "на необходимость проникать в войска, администрацию, земство, в среду лиц либеральных профессий для привлечения этих элементов к борьбе с правительством и возбуждения их ко всякого рода протестам и заявлениям неудовольствия на правительственные меры"12 . В. Н. Фигнер вспоминает, что тогда же программа была обсуждена на сходках и дополнена. Народники наметили район действия будущей организации, ибо, по их мнению, "достаточно было довести до восстания одну местность, чтобы остальные, проникнутые теми же желаниями и стремлениями, примкнули к движению, выставляющему общенародный идеал"13 . Речь шла о создании революционных поселений.
К моменту крестьянского восстания было решено подготовить удар по правительству в центре14 . Кроме того, одним из пунктов этой платформы было признание необходимости защищать достоинство революционной организации и честь каждого ее члена15 . Итак, очевидно, что большинство положений этого документа, сообщенных В. Н. Фигнер, отсутствует в "тезисах". Например, в них нет конкретных пунктов, относящихся к тактике революционной борьбы. Следовательно, воспоминания В. Н. Фигнер относятся не к "тезисам", а к другой программе, более полной и детально разработанной.
Рассказ В. Н. Фигнер подтверждается письмом, которое она передала арестованным товарищам в тюрьму 14 декабря 1876 года. В этом письме В. Н. Фигнер излагает платформу народников, останавливаясь только на основных направлениях тактики. Здесь говорится о необходимости агитации среди крестьян и рабочих, привлечения к революционной деятельности свежих революционных сил из интеллигентной молодежи, дезорганизации государственного аппарата16 . Эти положения, конечно, не отражают всего содержания программы, изложенной В. Н. Фигнер в ее мемуарах. И все же письмо свидетельствует о том, что ранняя платформа "Земли и воли" была, безусловно, более развернутой, чем "тезисы" 1876 г., которые, в частности, не содержат пунктов о революционной пропаганде среди молодежи из интеллигенции и среди рабочих.
Чтобы убедиться в точности свидетельств В. Н. Фигнер, обратимся к воспоминаниям одного из учредителей "Земли и воли", О. В. Аптекмана, присутствовавшего при окончательном обсуждении и редактировании первой программы в январе 1877 года.
О. В. Аптекман говорит, что этот документ "был прекрасно и толково написан, особенно его догматическая и тактическая части"17 . Авторы программы признавали народные идеалы теоретической основой деятельности на ближайшем этапе и единственный путь к их достиже-
11 Там же, стр. 110 - 111.
12 Там же, стр. 113.
13 Там же, стр. 111.
14 Там же.
15 Там же.
16 ЦГАОР СССР, ф. 109, 3 эксп., 1876 г., д. 253. ч. I, лл. 58 - 62.
17 О. В. Аптекман. Указ. соч., стр. 192.
нию, единственный выход из социальных противоречий видели в революции18 . Программа призывала к созданию революционной организации из народа. Она предлагала революционерам различные формы агитации, призывала поднимать крестьян на отказ от уплаты податей, возбуждать протесты, подавать всякого рода заявления через ходоков, организовывать забастовки, бунты и т. п. Рекомендовалось также устанавливать связи с "готовыми организациями народа", имея в виду раскольничьи общины и религиозные секты19 . Кроме того, программа содержала положения о революционной пропаганде среди рабочих, а также среди учащейся молодежи, интеллигенции вообще20 .
Таким образом, вспоминая о ранней программе "Земли и воли", О. В. Аптекман также рассказывает не о "тезисах" 1876 г., а о каком-то другом документе, в котором, например, детальную разработку получили проблемы тактики революционной борьбы.
О том, что программа 1876 г. была более содержательной и подробной, чем "тезисы", свидетельствуют и другие землевольцы.
А. А. Квятковский, например, вспоминает, что программа "Земли и воли" признавала идеал анархизма21 . Между тем "тезисы" такого положения не содержат. А. А. Квятковский сообщает, что в программе, выработанной в конце 1876 г., говорилось о революционной партии, о том, что она может быть сильной только при том условии, если будет опираться на реальные и насущные требования народа22 . Однако в "тезисах" опять-таки ничего подобного нет.
Характерно, что само название программного документа "Земли и воли" - "тезисы" - появилось в общепринятой схеме совершенно случайно. Оно взято С. Н. Валком из показаний А. Д. Михайлова. Излагая содержание первой программы, А. Д. Михайлов писал: "Чтобы покончить с теоретической частью, я перечислю тезисы народников"23 . На основании этой фразы и принято известный нам источник называть "тезисами". Однако А. Д. Михайлов не употребляет слово "тезисы" в качестве названия документа, В подлиннике эта фраза из показания А. Д. Михайлова выглядит так: "Чтобы покончить с теоретической частью, я вкратце (далее слово "вкратце" зачеркнуто. - Авт.) перечислю тезисы народников"24 . Следовательно, А. Д. Михайлов просто хотел рассказать о программе покороче и, чтобы покончить с этим вопросом, изложил ее в виде тезисов. Поэтому, если принять во внимание все вышеизложенное, вряд ли можно утверждать, что первая программа состояла из "тезисов". А. Д. Михайлов употребляет такое же выражение "тезисы" и в тех случаях, когда речь идет об основных идеях какого-либо направления, хотя на деле никаких "тезисов" как документа, излагающего взгляды этого направления, не существовало. Например, в тех же показаниях он называет тезисами социалистические идеи вообще25 . Говоря же об идейной платформе "Земли и воли", он употребляет не только слово "тезисы", но и более точное выражение - "программа"26 . Наконец, обещая перечислить "тезисы" народников, А. Д. Михайлов, как это ни странно, приводит положения, которые не содержит изданный под этим названием документ27 , в частности о тактике революционной борьбы. Кстати, тактические проблемы были разработаны землевольцами в период создания самой организации. В сентябре 1878 г. А. Д. Михайлов писал своим товарищам:
18 Там же, стр. 193 - 194.
19 Там же, стр. 195.
20 Там же.
21 "Красный Архив", 1926, т. I (14), стр. 163.
22 Там же.
23 А. П. Прибылева-Корба и В. Н. Фигнер. Указ. соч., стр. 107.
24 ЦГАОР СССР, ф. 112, оп. 1, д. 504, л. 157.
25 А. П. Прибылева-Корба и В. Н. Фигнер. Указ. соч., стр. 89.
26 Там же, стр. 106, 111.
27 Там же, стр. 107 - 109
"В 1876 г., в декабре месяце, мы, соединяясь, положили начало кружка. Задачи наши были, как известно публике, очень широкие, настолько широкие, что почти каждый из нас должен был стать инициатором какой-либо функции"28 . О. В. Аптекман также подтверждает, что, согласно выработанным тактическим направлениям революционной борьбы, участники основного кружка "Земли и воли" были разделены на пять специальных групп: группы для революционной пропаганды среди крестьян ("деревенщина"), рабочих ("рабочая"), интеллигенции ("интеллигентная"), для защиты организации и ее членов от полицейского произвола, а также для освобождения арестованных соратников ("дезорганизаторская")29 и, наконец, для издания подпольной литературы ("типографская")30 . Вероятно, это же обстоятельство имела в виду В. Н. Фигнер, сообщая в декабре 1876 г. находившимся в тюрьме товарищам о предстоящем "разделении труда" среди революционеров - "различные лица отдадутся различным специальностям"31 . Такая организация революционного дела не могла бы существовать без четко определенной тактики и, следовательно, без детально разработанной программы, более широкой и более конкретной, чем так называемые "тезисы" "Земли и воли".
Но на чем же основано утверждение С. Н. Валка, будто "тезисы" являются ее первой программой? Дело в том, что обнаруженные им в архиве "Земли и воли" документы ("тезисы" и две редакции программы) имеют между собой много общего. "Тезисы" частично вошли в черновик программы 1878 г. и полностью - в ее вторую редакцию. Издателю всех этих источников - С. Н. Валку - нужно было определить, в какой взаимосвязи они находятся. Подход к этому вопросу, как нам кажется, был не совсем верным. С. Н. Валк задался целью выяснить, являются ли "тезисы" конспектом окончательной программы "Земли и воли" или они представляют собой протограф этого документа. Причем заранее предполагалось, что "тезисы", если они не окажутся конспектом, сделанным позднее, должны быть признаны первоначальным наброском программы "Земли и воли", созданным на рубеже 1876 - 1877 годов. Анализ всех трех документов показал, что "тезисы" не могли быть конспектом развернутой программы 1878 г., поэтому они были признаны протографом второй программы и опубликованы под названием "1876 - 1877 гг. Первая программа "Земли и воли"32 .
Однако то обстоятельство, что "тезисы" - это не конспект развернутой программы, было ясным и без анализа. Ведь конспект - это хотя и краткое, но все же изложение всего содержания документа, а между тем в "тезисах" отсутствуют существеннейшие положения программы 1878 года. К тому же из того, что мы не признаем "тезисы" конспектом второй программы, вовсе не следует, что они ее протограф. В лучшем случае сравнение этих источников дает представление о том, какой из них написан раньше и какой позже.
Некоторые формулировки "тезисов", более сложные, чем в развернутой платформе, свидетельствуют о том, что они составлены прежде, чем была завершена вторая редакция программы. Особенно убедительно сравнение третьего пункта "тезисов" с этой программой33 . Сопоставляя их, С. Н. Валк заметил, что поскольку третий пункт вошел во вто-
28 "Архив "Земли и воли" и "Народной воли", стр. 92.
29 О. В. Аптекман. Указ соч., стр. 197 - 198.
30 ЦГАОР СССР. Коллекция, д. 2. Исследование П. С. Ткаченко подтверждает, что деятельность "Земли и воли" шла в соответствии с основными тактическими направлениями, которые были выработаны землевольцами еще в 1876 г. (См. П. С. Ткаченко. Указ. соч.).
31 ЦГАОР СССР, ф. 109, 3 эксп., 1876 г., д. 253, ч. 1, л. 60.
32 "Архив "Земли и воли" и "Народной воли", стр. 53.
33 Там же, стр. 53, 55.
рую редакцию программы частично, а в первой он приведен почти дословно, то "тезисы" не могут быть конспектом последней редакции, ибо их авторы не стали бы конспектировать уже отвергнутые формулировки, известные по черновику34 . Исходя из этого, он пришел к выводу, что "тезисы" возникли раньше второй программы. Но если во второй редакции программы 1878 г. третий пункт "тезисов" почти отсутствует, то в первой он содержится целиком. Следовательно, какой из этих источников - "тезисы" или первая редакция - создан раньше, посредством такого анализа установить нельзя. "Тезисы" могли возникнуть и позже первой редакции, хотя они, конечно, не являются ее конспектом (поскольку они не передают содержания этого документа даже наполовину).
Итак, сравнение документов убеждает нас только в том, что "тезисы" были написаны ранее второй редакции программы, и в этом выводе, собственно, нет ничего неожиданного. Краткий документ, известный под именем "тезисов" "Земли и воли", не имеет ни даты, ни названия. Поэтому, кроме предположения о том, что он является протографом платформы 1878 г., можно бы было высказать и другие гипотезы. Можно, например, предположить, что этот документ есть какой-нибудь предварительный рабочий набросок программы, а может, и вовсе не программа землевольцев.
Чтобы установить, какая связь существует между этими источниками, необходимо сопоставить "тезисы" не только с последней редакцией программы, но и с ее ранним вариантом. Может быть, таким путем мы выясним, действительно ли с помощью "тезисов" была создана идейная платформа "Земли и воли". С этой целью рассмотрим некоторые пункты документов и попытаемся восстановить ход работы их авторов.
В преамбуле первой редакции программы землевольцы выражают свое единомыслие с анархистами, но вместе с тем признают, что осуществить их идеалы в данный момент невозможно35 . В "тезисах" это положение отсутствует. Но в них говорится о сужении социальных требований до современных желаний народа36 . В преамбуле второй редакции программы Большой совет "Земли и воли" объединил обе мысли, высказанные в предыдущих документах. При этом слова из первой редакции о сочувствии анархистам были заменены утверждением "мы - анархисты-коллективисты", а затем исправлены на "конечный политический и экономический наш идеал - анархия и коллективизм"37 . Ясно, что внесенные поправки уточняли смысл этого положения и в конечном счете привели к наиболее совершенному выражению мысли. Однако на этом работа с преамбулой последней редакции программы еще не закончилась. Признание невозможным воплотить анархию в действительность на ближайшем этапе борьбы было заменено более общей и гибкой формулировкой, которая имеется в тезисах о сужении "Землей и волей" принципиальных требований до реально осуществимых желаний народа38 . Характерно, что эта мысль попала во вторую редакцию программы, минуя первую. Это подтверждает предположение о том, что окончательная программа не создавалась путем последовательной переработки "тезисов" в первую редакцию, а первой редакции - во вторую. Ход работы был, видимо, иной. Преамбула второй редакции программы 1878 г. возникла на основе не связанных между собой деталей более ранних документов. Таким образом, определить, какой из них был создан раньше, и на этот раз нельзя. Если первая редакция является более поздним документом, чем "тезисы", то почему же их лучшая формулировка не была в нее включена?
34 Там же, стр. 55.
35 Там же, стр. 54.
36 Там же, стр. 53.
37 Там же, стр. 58.
38 Там же.
Посмотрим, что отвечает на этот вопрос сравнение других частей программных документов "Земли и воли". Вслед за провозглашением народных желаний ближайшей целью социальной борьбы авторы "тезисов" выдвинули требование о переходе "всей земли в руки сельского рабочего сословия и ее равномерном распределении"39 . При этом в середину фразы они ввели оговорку: "Мы убеждены, что две трети России будут ею (то есть землею. - Авт.) владеть на общинном начале"40 . По мнению С. Н. Валка, это обстоятельство еще раз доказывает, что "тезисы" являются протографом программы 1878 года. Он обращает внимание на то, что во второй редакции программы это вводное предложение помещено в конце фразы41 . Авторы "тезисов" не стали бы перемещать его оттуда в середину, иначе они бы только усложнили уже сложившуюся формулировку, а поскольку это маловероятно, остается сделать вывод, что программа 1878 г. была создана позже "тезисов". На этом основании считается, что "тезисы" - это протограф программы. Однако и здесь, как в предыдущем случае, была упущена из виду ее первая редакция, в которой вообще не было вводного предложения. Таким образом, и этот пример говорит только о том, что "тезисы" написаны раньше второй редакции программы. Однако почему же все-таки известная нам оговорка не попала из "тезисов" в первую редакцию программы, а сразу появилась во второй?
Если представить ход работы над документами согласно той последовательности, в которой они якобы возникли, то мысль вводного предложения из "тезисов" хоть как-нибудь, но проскользнула бы в первую редакцию прежде, чем попасть в окончательный вариант. Нельзя себе представить, что наиболее характерная идея народнического социализма - идея общинного владения землей - могла быть упущена в этом пусть даже черновом документе. Правда, нечто похожее на эту мысль встречается в нем. Но выражена она здесь в иной форме, без какой-либо связи с "тезисами". Авторы первой редакции, говоря о "переходе всей земли в руки рабочего сельского сословия и равномерном ее распределении", утверждали, что "правовые народные воззрения признают несправедливым тот порядок, при котором земля отчуждается в частную собственность"42 . Как видим, эта формулировка даже и отдаленно не напоминает имеющуюся в "тезисах" фразу насчет общинного владения землей. Характерно, что она землевольцев не удовлетворила. Кто-то из них карандашом написал на полях: "2/3 в общинном владении"43 . Нельзя рассматривать помету эту без связи с содержанием наших источников, как нечто случайное, возникшее в результате простого чтения, а не работы над документом. Согласно существующему представлению, все пометы на первой редакции были написаны в то время, когда неизвестный землеволец исправлял ее на основе "тезисов". На наш взгляд, происхождение этих помет, сделанных простым карандашом, могло быть иным. В приведенном выше примере помета отражает поиски более точных слов. Она, как первый штрих, отмечает только что появившуюся мысль. Уже позднее этот набросок, более четко выразивший идею составителей программы, мог быть развит в законченное предложение. Гораздо труднее представить, что авторы первой редакции, составляя ее, сразу не использовали уже готовую формулировку предполагаемого протографа о том, что две трети России будут владеть землею на общинных началах. Ведь речь идет о положении, которое уже было принято учредителями "Земли и воли". Следовательно, "тезисы" действительно могли быть написаны позже, чем первая редакция про-
39 Там же, стр. 53.
40 Там же.
41 Там же, стр. 8, 58.
42 Там же, стр. 54.
43 Там же, стр. 58.
граммы. Характерно, что авторы второй редакции, включая в текст слова из "тезисов" об общинном владении землей, были вынуждены изменить и фразу первой редакции этого документа о частном землевладении. Окончательно она выглядит так: "Правовые народные воззрения признают несправедливым тот порядок, при котором земля находится во владении тех, которые ее не обрабатывают"44 . Вероятно, землевольцы - составители этого документа не были уверены в том, что несправедливость частного владения землей была очевидна крестьянству во всех районах страны. Поэтому выражение этой мысли, имевшее место в первой редакции, они заменили точной формулировкой "тезисов" об общинном владении землей в двух третях России. Если все это так, то естественно предположить, что менее удачное выражение первой редакции программы было написано раньше, чем тезисы.
Сопоставление других положений документов также свидетельствует о том, что не "тезисы", а первая редакция программы могла быть наиболее ранней платформой "Земли и воли". В нашем распоряжении есть еще одно подтверждение этого факта. Нами найден до сих пор неизвестный экземпляр "тезисов", который содержит весьма характерные следы правки. В фразе: "Требования наши могут быть осуществлены только путем насильственного переворота" - редактор слово "путем" заменил на слово "посредством"45 . В опубликованном экземпляре это последнее выражение и фигурирует. Слово "путь" звучало здесь плохо, потому что вслед за ним идет формулировка об агитации "путем слова" и "путем дела". Конечно, изменение текста в этом случае не имеет смыслового значения. Однако не в этом сейчас дело. Важно, что правка открывает связь этих источников. Почему в законченном программном документе, каким являются "тезисы", было допущено такое неудачное выражение? Оказывается, что почти в аналогичной формулировке первой редакции программы слово "путем" еще не заменено на "посредством". Здесь говорится о том, что девиз "земля и воля" может быть воплощен в жизнь "только путем насильственного переворота"46 . Происхождение стилистической погрешности станет ясным, если представить себе, что деятели революционного движения создали "тезисы" на основе первой редакции программы, удалив из нее все, что считалось лишним, и в частности обоснование девиза "земля и воля". После такой операции слово "путь" и могло повториться в двух предложениях, оказавшихся по соседству.
Но почему важнейшие идеи землевольцев могли быть выброшены из документа, который считается их программой? Причины этого обстоятельства объяснимы.
В середине 1877 г. П. А. Кропоткин, находившийся в эмиграции, обратился ко всем участникам русского революционного движения с призывом послать в Гент на Международный социалистический конгресс своего делегата47 . В Париже предложение П. А. Кропоткина поддержали С. Г. Ширяев, В. П. Обнорский, В. С. Ивановский, В. А. Гольштейн, А. Л. Линев, Л. Б. Гольденберг и другие революционеры48 . В Вене своим уполномоченным П. А. Кропоткина избрали 48 эмигрантов, которые не входили в какие-либо кружки, а также группа украинских социалистов. Для него здесь составили мандат и "тезисы", в духе которых он и должен был выступить на конгрессе. Авторы этого документа решительно отвергали государство в любой форме, признавали федеральный принцип в качестве единственно приемлемого условия организации
44 Там же.
45 ЦГАОР СССР, ф. 1129, оп. 3, д. 2520, л. 11.
46 "Архив "Земли и воли" и "Народной воли", стр. 55.
47 ЦГАОР СССР, ф. 1129, оп. 3, д. 2520, лл. 13, 19, 20.
48 Там же, л. 15.
социалистической партии, выступали против использования легальных средств борьбы даже в конституционных странах49 .
Идея выступления П. А. Кропоткина на Международном конгрессе не вызвала единодушного одобрения у участников революционных кружков России. Некоторые из них были против, ссылаясь на то, что в Генте будут обсуждаться вопросы, далекие от практики революционной борьбы в России. Гентский конгресс они представляли как "турнир между двумя партиями, легалистами и анархистами"50 , а фигура П. А. Кропоткина уже слилась для них с анархизмом западного толка. Ф. В. Волховской, например, предупреждал своих товарищей о том, что П. А. Кропоткин уже "всосался в интересы западного движения"51 и забыл, что, кроме идеала, общего для всех социалистов, "ближайшие русские задачи не суть ближайшие задачи романских федераций"52 . Это обстоятельство вытекало, как он считал, из различий общественно-политического положения Запада и России. Если, например, для европейских социалистов вопрос о "парламентаризме как средстве борьбы" представляется спорным, то в России, по его мнению, эта проблема вообще никакого смысла не имела, так как поднять крестьянство на восстание "можно только во имя раздела земли"53 . Ф. В. Волховской был против избрания представителя на конгресс и считал, что если русский делегат должен все-таки там присутствовать, то лишь для того, чтобы объяснить все своеобразие задач социального движения в России54 .
Кроме этих доводов, были и другие соображения, вызывавшие у некоторых народников сомнения в необходимости посылать в Гент своего делегата. А. О. Лукашевич и С. С. Синегуб, например, считали, что этого нельзя делать уже потому, что в России не существует единой революционной партии, а есть только отдельные кружки без общей программы и организации55 .
Наконец, известен и еще один довод против участия в Гентском конгрессе делегата от русских революционных кружков. 7 августа 1877 г. М. Павлова (М. П. Лешерн) писала П. А. Кропоткину о том, что некоторые деятели народнического движения скептически относятся к его предложению, поскольку представитель России, принадлежащий к интеллигенции, не может подобно своим западным коллегам выражать интересы рабочих, среди которых у него "доверителей будет не много"56 . М. Павлова советовала П. А. Кропоткину во избежание всяких кривотолков открыто заявить в Генте о том, что он представляет пока революционную интеллигенцию, которая, правда, не хочет стоять над народом и стремится "вывести из инертного состояния живущие в народе силы"57 .
Обсуждение всех вопросов, связанных с предполагаемым выступлением представителя русских революционеров на Гентском конгрессе, было завершено к 16 августа 1877 г., когда в народнических кружках для П. А. Кропоткина был написан мандат. Вместе с этим документом ему были посланы "тезисы", известные в литературе как землевольческая программа 1876 года58 . Возможно, таким образом, что составление "тезисов" было связано с избранием делегата на Гентский конгресс. Проверим наше предположение. В этом нам помогут приведенные выше отклики революционеров Ф. В. Волховского, М. Павловой и других на
49 Там же, лл. 17 - 17 об.
50 Там же, л. 20.
51 Там же, л. 27 об.
52 Там же.
53 Там же, лл. 25, 26 об., 29 об.
54 Там же, л. 28.
55 Там же, лл. 19 - 19 об., 20.
56 Там же, лл. 22 - 23.
57 Там же, л. 23.
58 Там же, лл. 9 - 12.
идею П. А. Кропоткина. Их влияние на выработку "тезисов" будет свидетельствовать о более позднем по сравнению с первой программой "Земли и воли" происхождении этого документа.
В мандате П. А. Кропоткину было сказано, что его уполномочивают изложить конгрессу "воззрения на способ революционной деятельности в России"59 - развить в духе "тезисов" программу, которая считалась "наиболее пригодной для осуществления... революции"60 . Позднее ему было отправлено письмо с необходимыми к "тезисам" разъяснениями. П. А. Кропоткина предупреждали о том, что ему послана "только краткая программа практического пути"61 к социальному перевороту. При этом теоретические основы анархизма не затрагивались, ибо в этой области авторы письма не предполагали каких-либо разногласий с П. А. Кропоткиным. На всякий случай они напоминали ему о том, что признают анархию как идеал народной жизни и революцию как единственный к ней путь, а также отрицают государственность в принципе, во всех ее формах62 . Они выступали от имени "большинства анархистов-бунтовщиков" и излагали те "основные мысли, на которых сходилось" это большинство63 . Очевидно, поэтому значительная часть "тезисов" содержит требования, которые уже были сформулированы в добавлении "А" "Государственности и анархии"64 и разделялись народниками всех направлений. Ведь еще А. Д. Михайлов отмечал, что положение о переходе всей земли в руки народа, о коллективном пользовании землей, разрушении государства и общинном самоуправлении признавали все русские революционеры65 . "Тезисы" действительно фиксировали широко распространенные в революционных кругах теоретические и тактические положения. Это обстоятельство было подчеркнуто в объяснительном письме к "тезисам", чтобы предупредить возможные сомнения в праве русского делегата выступать на конгрессе без общей для всех революционеров программы. "Тезисы" должны были заменить эту единую платформу народнических групп. Таким образом, критика идеи П. А. Кропоткина о выступлении на Гентском конгрессе действительно нашла свой отклик в "тезисах".
Но кто все-таки их составил? Под мандатом 91 подпись. Весь ряд поставленных здесь фамилий распадается на несколько групп; каждая из них написана представителем какого- либо кружка, который расписался за себя и за товарищей. Только в одной из таких групп - фамилии землевольцев. Алексей Бабичев (вероятно, А. Д. Оболешев, рукой которого написаны и "тезисы" и мандат) расписался за А. А. Квятковского, Г. В. Плеханова, О. А. Шлейснер, В. Ф. Трошанского, Н. И. Сергеева, А. Д. Михайлова, чья революционная кличка "Дворник" была превращена в псевдоним Дворников, и некоторых других, псевдоним которых раскрыть не удалось66 . Кроме того, фамилия одного из учредителей "Земли и воли", М. А. Натансона, стоит среди подписей, присланных революционерами из тюрьмы67 .
Во второй группе подписей - фамилии членов кружка сепаратистов. Некий Крапивин подписал мандат за Ю. Н. Богдановича, В. Н. Фигнер, А. И. Писарева, М. Павлову, врача Ореста Веймара, которого легко
59 Там же, лл. 2, 6.
60 Там же.
61 Там же, л. 13.
62 К сожалению, часть объяснительного письма к "тезисам" не сохранилась и содержание этих потерянных страниц нам неизвестно.
63 ЦГАОР СССР, ф. 1129, оп. 3, д. 2520, лл. 13, 14.
64 М. А. Бакунин. Государственность и анархия. Ч. I. Цюрих. 1873, стр. 10.
65 А. П. Прибылева-Корба и В. Н. Фигнер. Указ соч., стр. 89.
66 Андрюшин (возможно, Адриан Михайлов), Гавриил Борисов, Запольский, Комендантов, Леонид Лихачев, Леонтьев (ЦГАОР СССР, ф. 1129, оп. 3, д. 2520, л. 5).
67 Н. Н. Хазов, А. А. Крестовоздвиженский, А. П. Боголюбов, В. П. Сидорацкий, И. Н. Игнатов (ЦГАОР СССР, ф. 1129, оп. 3, д. 2520, л. 8).
узнать под именем Ореста Докторова, А. К. Соловьева, чья фамилия заменена псевдонимом "кузнец Александр Константинов", и за других революционеров этого кружка, скрытых под революционными кличками68 .
Каневец расписался за Мокриевича, Стефановского, Машуткину, Евгениева, Вышинскую и других69 . Фамилия Мокриевич, по-видимому, принадлежит киевскому бунтарю В. К. Дебогорию-Мокриевичу, псевдоним Стефановский - Я. В. Стефановичу, Евгениев - Л. Г. Дейчу, известному в революционных кружках под кличкой Евгений, Машуткина - Марии Коленкиной, Вышинская - А. И. Каминер-Тищенко. Следовательно, мандат подписали и представители киевского революционного кружка.
Среди других подписей есть фамилия Мазницин - Н. М. Мощенков, харьковчанин, известный под кличкой Мазныця. Это дает основание предположить, что мандат был подписан представителем харьковского революционного кружка70 . Наконец, уже за границей на этом документе поставил свою подпись весьма сочувствующий "бунтарству" Д. А. Клеменц71 . Как видим, участие русского делегата в Международном социалистическом конгрессе было решено наиболее влиятельными народническими группами различных идеологических оттенков, что, вероятно, и позволило составителям "тезисов" выступать от имени большинства русских анархистов.
Характерно, что рядом с фамилиями представителей революционной молодежи под мандатом стоят и подписи рабочих72 . Этим самым сторонники идеи П. А. Кропоткина демонстрировали свою связь с "революционными элементами народа". Привлекая их к избранию делегата на конгресс, составители "тезисов" снимали возражения некоторых революционеров по поводу того, что делегат не может представлять интересы рабочих.
Однако, выступая как выразители идей революционного большинства, авторы "тезисов" все же не пишут от имени русской революционной партии. В "тезисах" о ней нет ни слова, что, кстати, отличает их от первой редакции землевольческой программы. Это обстоятельство еще раз свидетельствует о том, что они могли быть созданы после того, как некоторые революционеры, обсудив предложение П. А. Кропоткина, возразили против выступления русского делегата в Ренте от имени социалистической партии России.
Теперь понятно, почему народники, поддержавшие идею П. А. Кропоткина, предупреждали его о том, что "тезисы" - это только краткая программа практического пути к революции, а не законченная платформа революционного большинства. Ведь в этом документе отсутствовали важнейшие идеи народничества. Даже признание анархизма как социальной доктрины отсутствует в нем. Конечно, оно было само собой разумеющимся, не требующим разъяснений и хорошо известным П. А. Кропоткину. "Тезисы" выражали лишь те общие идеи, которые были характерны для народников и отличали их от анархистов Запада. Это вполне отвечало требованиям критиков предложения П. А. Кропоткина.
Таким образом, вновь подтверждается то обстоятельство, что "тезисы" возникли под влиянием дискуссии в революционных кружках.
Ясно теперь и то, почему "тезисы" в отличие от первой редакции землевольческой программы не содержат положения о неосуществимости
68 ЦГАОР СССР, ф. 1129, он. 3, д. 2520, л. 2.
69 Юнов, Луковкина, Герониева, Петр Николаев, Бурновский, Пименова (возможно, Пимена Эпкуватова). ЦГАОР СССР, ф. 1129, оп. 3, д. 2520, л. 4.
70 Гномов, Рабуков, Яшкин, Митрошкин, Прохоров, Мальговин, Дубницкий. Там же, л. 4.
71 Там же, л. 8.
72 Там же, л. 3.
в ближайшее время "анархического идеала" в России73 . Ведь П. А. Кропоткин предполагал поддерживать анархическое течение в революционном движении на Западе, и эта мысль авторов первой редакции программы была бы неуместной в его выступлении. В объяснительном письме к "тезисам" вопрос о перспективах осуществления "анархического идеала" в России решается иначе, чем в первой редакции программы. Корреспонденты П. А. Кропоткина пишут: "Мы признаем, что раз в России совершится революция во имя народных требований и эти требования будут осуществлены, тем самым будет достигнут залог дальнейшего успешного хода социального дела и мы увидим анархию, проведенную в жизнь по всем направлениям в России прежде, чем где-нибудь..."74 .
Теперь ясно также, почему в "тезисах" нет ни слова о легальных средствах революционной борьбы. Ведь признание их означало бы, что русские народники в какой-то мере солидаризируются с идейными противниками западных анархистов. Между тем положения о пассивной агитации, предполагавшие выступления в пользу народа и на легальной почве, содержатся в первой редакции программы "Земли и воли". Становится понятным и то, почему, создавая "тезисы" на основе первой редакции программы, их авторы могли выбросить обоснование девиза "земля и воля". Ведь, принимая этот девиз, они отрицали возможность "привить народу при настоящих условиях другие, с точки зрения отвлеченной, может быть, и лучшие идеалы"75 . Тем самым они вновь говорили о практической бесполезности пропаганды "анархического идеала", а это, естественно, не соответствовало основной линии выступления П. А. Кропоткина.
Следовательно, назначение "тезисов" объясняет их содержание: документ был создан специально для выступления русского делегата на Международном социалистическом конгрессе. В общих чертах "тезисы" отражали специфические задачи и особенности революционного движения в России так, как они понимались народническими группами различных оттенков, а не только членами "Земли и воли". В международном плане это руководство для русского делегата представляло ему возможность защищать анархизм, не касаясь подробностей тактики народников, вносившей существенные поправки в этот идеал.
Но если "тезисы" - это не программа землевольцев, то, может быть, прав Г. В. Плеханов, который однажды заметил, что до весны 1878 г. в письменном виде ее не существовало76 ? Нет, история этого документа, известная нам по воспоминаниям, противоречит такому утверждению. Кроме Г. В. Плеханова, никто из свидетелей не сообщает о том, что у "Земли и воли" в это время развернутой программы не было. Напротив, О. В. Аптекман даже утверждал, что первая программа весной 1878 г. находилась в архиве "Земли и воли"77 . Может быть, первая редакция, найденная в архиве "Земли и воли", и есть первая программа? Ведь в действительности никому не известно, когда эта редакция программы была создана, ибо на ней нет даты. С. Н. Валк отнес ее к 1878 г. на основании даты, которая поставлена на беловике. Но теперь мы знаем, что первая редакция программы существовала по крайней мере ранее августа 1877 года. Сравнение ее с той землевольческой платформой, которую воссоздают в своих мемуарах и показаниях землевольцы, в частности А. Д. Михайлов, доказывает, что именно эта, известная нам первая редакция программы и была выработана осенью 1876 года.
73 "Архив "Земли и воли" и "Народной воли", стр. 54.
74 ЦГАОР СССР, ф. 1129 оп. 3, д. 2520, лл. 13 - 14.
75 "Архив "Земли и воли" и "Народной воли", стр. 55.
76 Г. В. Плеханов. Соч. Т. XXIV. М. -Л. 1927, стр. 103.
77 О. В. Аптекман. Указ. соч., стр. 193.
А. Д. Михайлов, в показаниях которого этот документ изложен якобы в виде "тезисов", дав ему наиболее полную характеристику, рассказал не только о его содержании, но и о структуре. Пункт за пунктом А. Д. Михайлов воспроизводит текст, который совпадает с первой редакцией программы78 . Он даже указывает составные части этой редакции: Введение, А. Часть организационная, Б. Дезорганизация государственных сил79 . Таковы "тезисы", которые перечисляет А. Д. Михайлов.
До сих пор наши доказательства опирались на свидетельства землевольцев, относящиеся в лучшем случае к 1877 - 1883 годам. Но в нашем распоряжении есть источник, который возник непосредственно в период выработки самой программы, - письмо неизвестного автора, переданное 14 декабря 1876 г. в дом предварительного заключения А. Г. Топорковой, арестованной по делу Всероссийской социально-революционной организации. В этом документе излагается платформа, идейное содержание которой полностью совпадает с первой редакцией программы. Прежде всего автор письма выразил суть нового направления в революционном движении: "Восстание народных масс определенной местности во имя существующих народных требований посредством организованной силы из самого народа"80 .
Приведем сравнение остальных пунктов этого документа с первой редакцией программы.
|
Из письма к А. Г. Топорковой |
Первый вариант программы |
|
Работа в народе заключается: 1) в сговоре с народными вожаками и в организации их; |
1) Помочь организоваться понимающим уже необходимость того революционным элементам в народе и слиться с существующими уже народными организациями революционного характера... |
|
2) в сговоре с организованными уже в народе протестующими группами: казачества, раскольниками; |
б) сближение и даже слияние с враждебными правительству сектами религиозно- революционного характера, каковые, например, бегуны, неплательщики, (спропагандированная) штунда и проч... |
|
3) в агитации словом устным и печатным и действием в видах обострения революционного чувства... (ниже идет речь о создании собственной типографии. - Авт.). |
з) пропаганда наших идей и агитация литературою: издание собственного органа и распространение листков зажигательного характера в возможно большем количестве... |
|
Работа в обществе: 1) агитация и пропаганда среди молодежи для приобретения новых революционных сил из ее среды; |
е) пропаганда и агитация в университетских центрах среди интеллигенции, которая в первое время является главным контингентом для пополнения рядов нашей организации... |
|
2) приобретение союзников среди войск... |
а) заведение связей и организации в войсках и главным образом среди офицерства... |
|
5) террористические поступки81 . |
в) систематическое истребление наиболее зловредных или выдающихся лиц из правительства82 . |
В письме говорится также о необходимости "заведения центров в провинции", что соответствует известному положению первой редакции программы о народнических поселениях.
78 К сожалению, из-за недостатка места мы не имеем возможности дать здесь сравнение показания А. Д. Михайлова и первой редакции программы.
79 А. П. Прибылева-Корба и В. Н. Фигнер. Указ. соч., стр. 108 - 109
80 ЦГАОР СССР, ф. 109, 3 эксп., 1876 г., д. 253, ч. I, л. 63 об.
81 Там же, лл. 63 об. - 64 об.
82 "Архив "Земли и воли" и "Народной воли", стр. 56 - 57.
Нет сомнения, что автор письма был членом "Земли и воли"83 или хорошо знал ее программу, иначе бы нам пришлось признать, что в России до "Земли и воли" была какая-то группа революционеров, которая предвосхитила ее идейное развитие.
Итак, анализ документов дает возможность утверждать, что первая редакция программы является ранней платформой землевольцев.
Нашему представлению об истории землевольческих программ противоречат некоторые мемуарные свидетельства, которые мы обязаны объяснить. Разноречивые замечания об этих документах высказал Г. В. Плеханов. Его утверждение о том, что до 1878 г. программа "Земли и воли" существовала лишь в словесной формулировке и была написана им весной 1878 г.84 , невозможно совместить с его более ранним свидетельством о том, что этот документ в 1878 г. был только несколько дополнен85 . Нам кажется, что, поскольку более позднее из них противоречит не только раннему, но и другим воспоминаниям землевольцев, естественно сделать вывод о том, что в этом случае Г. В. Плеханова подвела память. Г. В. Плеханов действительно написал программу. Только было это летом 1877 г. в Саратове, когда по просьбе О. В. Аптекмана он изложил "основные положения народничества"86 . Может быть, этот факт и имел в виду Г. В. Плеханов, утверждая, что им была написана программа "Земли и воли". Возможно и другое объяснение его ошибки. Землеволец М. Р. Попов вспоминает, что Большой совет почти одновременно с пересмотром программы весной 1878 г. обсуждал посвященные программным вопросам редакционные статьи А. Ф. Михайлова и Г. В. Плеханова87 . Может быть, помня о своей статье, Г. В. Плеханов перепутал ее с программой "Земли и воли", точно так, как это произошло с О. В. Аптекманом88 , который автором этой программы считал А. Ф. Михайлова на том основании, что он также написал программную статью. Все это, конечно, не означает, что Г. В. Плеханов не мог принимать участие в литературной обработке программы, которую, по-видимому, надо признать результатом коллективного труда.
Итак, более правдоподобным представляется раннее свидетельство Г. В. Плеханова о том, что в 1878 г. в программу было введено лишь "несколько дополнительных пунктов о деятельности в народе". Однако и оно противоречит нашему взгляду на историю этого документа, ибо по сравнению с первой программой во второй таких дополнений нет89 . Неизвестно, что имел в виду Г. В. Плеханов, но О. В. Аптекман, который поддержал его в этом случае, дал объяснение своего свидетельства. Вспоминая о новых положениях программы, которые определяли тактику так называемой "деревенщины", О. В. Аптекман пишет об аграрном терроре. Однако это средство революционной борьбы в программу было включено только на Воронежском съезде в 1879 году90 . Попытка О. В. Аптекмана прокомментировать Г. В. Плеханова и объяснить свое собственное свидетельство должна быть признана не совсем удачной.
Рассказ О. В. Аптекмана о создании второй программы "Земли и воли" содержит и другие противоречия. Например, он писал о том, что весной 1878 г. "потребность в стройной, выдержанной во всех частях
83 Впервые часть его письма с изложением программы была приведена Э. А. Корольчук в книге "Северный союз русских рабочих" (Л. 1946, стр. 88 - 90), правда, без обоснования принадлежности автора этого документа к организации "Земля и воля"
84 Г. В. Плеханов. Соч. Т. XXIV. 1927, стр. 103.
85 Г. В. Плеханов. Соч. Т. I. М. 1924, стр. 162.
86 О. В. Аптекман. Указ. соч., стр. 219.
87 М. Р. Попов. Записки землевольца, стр. 147.
88 "Памятники агитационной литературы". Т. I "Черный передел" М. -Л. 1923 стр. 33.
89 Исключением является пункт о религиозной свободе.
90 П. С. Ткаченко. Указ. соч., стр. 287.
программе была... всеобщей необходимостью"91 . На этом основании раннюю землевольческую платформу легко было представить в виде "тезисов", поскольку они отличались схематичностью, отвечали не на все вопросы, которые возбуждала революционная практика, нуждались в дальнейшем развитии и обосновании. Однако после столь значительного вступления к воспоминаниям о второй программе О. В. Аптекман неожиданно сообщает: "В окончательном итоге пересмотра Советом наша программа осталась без изменений, в тактической части были лишь точнее формулированы и подчеркнуты те положения, которые касались соответственно агитации в деревне"92 . Если так и Большой совет действительно не внес в программу "Земли и воли" более существенных изменений, чем редакционные правки, то это уже совпадает с выраженной здесь точкой зрения и не только не противоречит нашим представлениям о формировании землевольческой платформы, а подтверждает их.
Известное противоречие в сведениях о первой программе землевольцев содержат воспоминания В. Н. Фигнер. В статье "Александр Баранников - народоволец" она изменила свои более ранние свидетельства и впервые назвала землевольческую платформу 1876 г. "тезисами"93 . Объясняется это обстоятельство тем, что на этот раз В. Н. Фигнер писала свои воспоминания в 1935 г. после издания архива "Земли и воли", в котором были обнаружены "тезисы". Влияние этого документа на В. Н. Фигнер несомненно. По-видимому, она вспомнила о существовании "тезисов", которые, как свидетельствует ее подпись под мандатом П. А. Кропоткину, были ей известны. Но она перепутала этот документ с тем ранним проектом народнической платформы, который обсуждался на Петербургском съезде осенью 1876 года.
Итак, развернутая платформа была выработана землевольцами на рубеже 1876 - 1877 годов. Именно в это время идейное единство их организации достигло своего апогея. В 1877 - 1878 гг. Большой совет столкнулся с идейными разногласиями, которые возникли в связи с требованием В. А. Осинского и некоторых его единомышленников внести в программу новые положения о политической борьбе и усилении "дезорганизаторской" деятельности94 . Вероятно, это был первый симптом надвигавшегося кризиса "Земли и воли". Однако многим ее участникам еще казалось, что ни в каких исправлениях старая программа не нуждается. А. Д. Михайлов, например, писал: "Из народа я уносил много приятных заключений. Хотя препятствий было много и потому нужно было ожидать трудную работу впереди, но сам народ по своим ожиданиям и натуре подкрепил во мне убеждение в верности программных положений"95 . А. Д. Михайлова не было на Большом совете во время пересмотра программы, но такая точка зрения получила там преобладание. Правда, Совет проходил в обстановке острой борьбы, и для землевольцев лучшим выходом при создавшемся положении было, по-видимому, сохранение прежней программы. Вот почему почти сразу после оформления второй редакции программы в сентябре 1878 г. А. Д. Михайлов был серьезно озабочен отсутствием у землевольцев единства взглядов на практические задачи борьбы96 . Ведь старая программа существовала без изменений с 1876 г. и не отражала той эволюции, которая происходила в течение двух последних лет во взглядах землевольцев на ближайшие цели и средства революционного движения.
91 Там же, стр. 293.
92 Там же, стр. 296.
93 "Народоволец А. И. Баранников в его письмах". М. 1935, стр. 23.
94 О. В. Аптекман. Указ. соч., стр. 294 - 295.
95 А. П. Прибылева-Корба и В. Н. Фигнер. Указ. соч., стр. 120.
96 "Архив "Земли и воли" и "Народной воли", стр. 93.
Новые публикации: |
Популярные у читателей: |
Новинки из других стран: |
![]() |
Контакты редакции |
О проекте · Новости · Реклама |
Цифровая библиотека Украины © Все права защищены
2009-2026, ELIBRARY.COM.UA - составная часть международной библиотечной сети Либмонстр (открыть карту) Сохраняя наследие Украины |
Россия
Беларусь
Украина
Казахстан
Молдова
Таджикистан
Эстония
Россия-2
Беларусь-2
США-Великобритания
Швеция
Сербия