"The English Revolution 1640". An Essay by Christopher Hill. 1955 (first published 1940, second edition 1949, third edition 1955). 62-p.

К. ХИЛЛ. Английская революция 1640 года. Изд. 3-е.

Вышедший третьим изданием очерк К. Хилла "Английская революция 1640 г." хорошо известен английским и советским читателям. В отличие от первого издания¹ , в котором били помещены статьи трех авторов (К. Хилл, М. Джеймс и Э. Рикворд), в третьем издании дан лишь очерк Хилла. Книга Хилла приобрела большую цель-

¹ Первое издание переведено на русский язык в 1947 г. и издано с предисловием проф. В. Ф. Семенова, указавшего, в чем состоит интерес для советского читателя попыток прогрессивных английских историков стойте от традиционной трактовки событий английской революции XVII в. и дать научное построение основных проблем буржуазной революции в Англии (Хилл считает "ортодоксальное", школьное понимание этой революции не только крайне поверхностным, но и в корне ошибочным - misleading).

ность и единство общей концепции. Однако сам автор признает необходимость ее существенного пересмотра и расширения на основе последних исследований, в частности выводов М. Добба² . Хилл считает, что его очерк и в новом, третьем издания является лишь первым приближением к цели, не свободным от "недоработанности и некоторых упрощений" (стр. 4).

В чем же заключается то новое и ценное для марксистского понимания английской революции 40-х годов XVII в., что содержится в очерке Хилла, и какие изменения внесены в него автором по сравнению с первым изданием?

Прежде всего автором внесен ряд дополнений и уточнений формулировок во вводной части очерка;. Если в прежних изданиях указывалось (изд. 1-е, стр. 6), что в результате английской революции старый порядок, в основном феодальный, был насильственно разрушен и был создан "новый, капиталистический общественный порядок", то в новом издании внесено в это место важное дополнение: в результате английской революции XVII в. власть перешла в руки нового класса; гражданская война 40-х годов была классовой войной (3-е изд., стр. 3). В результате победы в гражданской войне, в которой приняли участие широкие народные массы, власть перешла в руки буржуазии и нового дворянства. И именно это обеспечило возможность более свободного и быстрого развития капитализма в следующее за революцией столетие (там же). Необходимость такого уточнения и дополнения диктовалась тем, что по этому вопросу в ходе дискуссии, возникшей при обсуждении книги Хилла в 1940 и 1947 гг., среди английских историков-марксистов выяснилось наличие ряда недоумений и спорных точек зрения³ . Так, рецензент очерка, подписавшийся инициалами P. F., высказал парадоксальную точку зрения, будто бы "буржуазная революция" произошла в Англии еще при Тюдорах, задолго до 1640 г., будто бы еще в XVI в. Англия была "определенно буржуазной, то есть капиталистической".

В отличие от своего рецензента Хилл совершенно правильно отмечает, что предреволюционная Англия, и особенно английская деревня XVI в., была в основном феодальной. Однако как в 1-м, так и в новом издании книги Хилл склонен, как мы думаем, преувеличивать развитие капитализма в английской промышленности в столетие, предшествовавшее буржуазной революции 40-х годов XVII века. Правда, в 3-м издании Хилл дает более осторожную формулировку. Если раньше он, по существу, воспроизводя точку зрения американского исследователя Нефа, заявлял, что "промышленная революция произошла в Англии в столетие, предшествовавшее 1640 году" (1-е изд., стр. 30), то теперь он пишет, что лишь "нечто подобное промышленной революции имело место в Англии в столетие, предшествовавшее 1640 году" (3-е изд., стр. 22).

Нам представляется, что нельзя согласиться и с новой формулировкой Хилла, если "сходить из того бесспорного понимания термина "промышленная революция", которое содержится в 13-й главе первого тома "Капитала". Автор, очевидно, еще не до конца преодолел точку зрения Е. Липсона, Г. Энвина, Х. Л. Билса, Дж. Нефа⁴ и других представителей "манчестерской" школы в историографии промышленной революции. Нам кажется, что после выхода в свет труда М. Добба⁵ эта точка зрения уже не может считаться оправданной и с фактической стороны.

Итак, перед 1640 г. структура английского общества была, по мнению Хилла, в существе своем феодальной. Этой структуре соответствовали и порядки землевладения, и законы, и политические учреждения.

Остановимся на разделе очерка Хилла, посвященном анализу политических предпосылок английской революции - характеристике английского абсолютизма при Тюдорах и первых Стюартах. Вопрос о природе английского абсолютизма и его отношении к революции был также предметом весьма оживленной и плодотворной дискуссии, организованной исторической группой Британской коммунистической партии в 1947 - 1948 гг. в связи с 300-летием английской республики (Commonwealth) 1649 года. Вопрос об исторической роли абсолютизма - одна из важных проблем марксистско-ленинского исследования буржуазной рево-

² M. Dobb. Studies in the development of capitalism. 1947.

³ Дискуссия была организована исторической группой Британской компартии в связи с рецензией на книгу Хилла, напечатанной в "Labour Monthly", October 1940.

⁴ J.U. Nef. The Progress of Technology and the growth of large scale industry in Great Britain, 1540 - 1640. "The Economic History Review", October 1934.

⁵ M. Dobb Указ. соч.

люции 40-х годов XVII в. и марксистской теории государства.

Критикуя теорию о "надклассовом" характере тюдоровской монархии, Хилл (принимавший участие в этой дискуссии) указал, что своеобразной чертой английского абсолютизма является то, что парламент - феодальный по своему происхождению представительный орган - стал выражать интересы буржуазии. Это было, по мнению Хилла, результатом развития капиталистических отношений, в частности в сельском хозяйстве. В рядах дворянства как класса происходит раскол между феодальными и буржуазными элементами. Ростом и усилением нового дворянства⁶объясняется ряд особенностей английской буржуазной революции XVII века. Хилл считает, что монархия Тюдоров знаменовала равновесие между интересами буржуазии, "прогрессивного" (нового) дворянства и феодалов. Функция монархии заключалась, по его мнению, в том, чтобы обеспечить при неизбежном принятии требований буржуазии возможно меньший вред правящему классу (3-е изд., стр. 27 - 28). Монархия Стюартов становится все менее полезной для буржуазии и все более необходимой для феодальной аристократии, превращаясь в единственную гарантию ее экономического существования. Вот почему феодалы так отчаянно сражались за монархию в гражданской войне (3-е изд., стр. 29).

Если в начале XVI в. монархия использовала буржуазию в качестве союзника против своих соперников - крупных феодалов - и на этой почве был возможен союз короны с парламентом, то в первые десятилетия XVII в., в условиях возраставших экономических затруднений и политической угрозы со стороны буржуазии, монархия ищет опоры у феодальной знати и экономически отсталых, паразитирующих элементов государства (стр. 31).

Отсюда политическая, религиозная, экономическая и конституционная борьба при Якове I, приводящая к открытому разрыву при Карле I (1628). В 1640 г. "все классы" объединились против короны (1-е изд., стр. 54). В 3-м издании очерка дана более осторожная формулировка: "большинство классов" (3-е изд., стр. 40). Последнее утверждение более правильно. В "Великой ремонстрации" обнаруживается наличие острых противоречий в самом парламенте, а решение напечатать ее (3-е изд., стр. 41) приводит к жестокой схватке в палате общин.

Определяя классовую основу политики Карла I, Хилл писал в 1-м издании своих очерков: "Правительство пыталось сохранить и увековечить феодальный общественный порядок, когда налицо уже были условия для свободного капиталистического развития" (1-е изд., стр. 56). Англия 1640 г. в экономическом отношении была феодальным государством, хотя и с огромным, продолжавшим расти капиталистическим сектором (1-е изд., стр. 36). В 3-м издании очерка эта формулировка изменена так: Англия 1640 г. все еще управлялась лендлордами, и отношения производства в ней были частично феодальными⁷ , но при наличии огромного развивающегося капиталистического сектора (3-е изд., стр. 26). За этими небольшими изменениями Хиллом формулировок в 3-м издании его очерков чувствуются результаты весьма серьезной и плодотворной научной полемики и борьбы мнений, возникшей при обсуждения книги.

Победа Карла I в гражданской войне привела бы, по мнению Хилла, к экономическому застою в Англии, к стабилизации отсталого феодального общества и неизбежной в будущем еще более кровопролитной борьбе (3-е изд., стр. 43). Победа над Карлом I привела к разрушению старой государственной системы, правда, частичному. Под давлением событий строилась новая государственная система. "Война сделалась народной войной" (1-е изд., стр. 63). Непонятно, почему эта важная формулировка опущена в 3-м издании очерка (стр. 47) и победа в гражданской войне объясняется автором не тем, что война стала народной, а... главным образом ролью, которую сыграла артиллерия и йоменская кавалерия Кромвеля.

Бегло даны в очерке описание событий в Петни и деятельность Совета армии в 1647 г. (1-е изд., стр. 64; 3-е изд., стр. 48). Объясняя причины неудачи левеллеров-идеоло-

⁶ Этот вопрос привлекает внимание и советских исследователей английской революции. См. например, статью М. А. Баргаи В. М. Лавровского "О социальной природе английского нового дворянства и йоменри первой половины XVII в." ("Вопросы истории". 1955. N 6, стр. 77 - 86).

⁷ Здесь чувствуется известная уступка Хилла его рецензенту P. F. и точке зрения, развитой Доббом при обсуждении книги Хилла. Соглашаясь с рецензентом Хилла, что господствующий способ производства при Стюартах не был феодальным, Добб считает несомненным, что еще к XVI в. феодальный способ производства находился в состоянии превращения в капиталистический способ производства.

гов мелкой буржуазии, зависимых от крупной буржуазии и поэтому неустойчивых, - Хилл касается и вопроса о расслоении мелкой буржуазии, о дифференциации крестьянства и выделении зажиточных йоменов при наличии большого числа безземельных сельскохозяйственных рабочих (1-е изд., стр. 67 - 68; 3-е изд., стр. 50 - 51).

Отмечая отсутствие в Англии 40-х годов XVII в. организованного рабочего движения, отсутствие революционной теории и роковые последствия этого для буржуазно-демократического течения революции, Хилл считает, что ближе всего к самостоятельной пролетарской борьбе подошли диггеры (1-е изд., стр. 69; 3-е изд., стр. 51). Движение диггеров рассматривается им как попытка обезземеленных сельских пролетариев путем прямого действия осуществить некую форму аграрного коммунизма. С удовлетворением можно отметить, что характеристика Уинстэнли как предтечи марксизма (1-е изд., стр. 69) устранена автором в 3-м издании его книги, где дана другая, исторически более верная характеристика "коммунистического идеала" Уинстэнли, возникшего в условиях деревенской общины, уже подвергшейся дезинтеграции под влиянием развитая капиталистических отношений. Хилл, безусловно, прав, характеризуя диггеров как наиболее радикальных, уравнительных противников феодального общественного порядка (3-е изд., стр. 52).

История английской республики и протектората Кромвеля дана в очерке Хилла в виде ряда тезисов, которые не раскрывают с достаточной полнотой основные проблемы.

В заключении книги Хилл намечает некоторые очередные проблемы марксистского исследования послереволюционного периода. Речь идет прежде всего об изучении проблемы дальнейшего разрушения старого, феодального порядка и создания новой политической структуры, в рамках которой маг свободно развиваться капитализм (1-е изд., стр. 80; 3-е изд., стр. 61). Ряд относящихся к этой проблеме вопросов как в области экономической истории, так и в области истории идей остается, однако, совершенно неизученным.

В третьем издании очерков Хиллу не удалось еще полностью осуществить переработку книги, необходимость чего столь очевидна и самому автору. Однако новое издание, несомненно, представляет первый шаг в этом направлении, и мы рады отметить, что этот шаг сделан по верному пути. Эти "первые шаги" английской марксистской историографии буржуазной революции XVII в. приобретают особенное значение на фоне того кризиса буржуазной историографии английской революции, отражением которого является, несомненно, появление работ, подобных статье Тревора Ропера в "Annales" и книги Брентона и Пенингтона "Члены Долгого парламента"⁸ .

Оксфордский историк Тревор Ропер выступил на страницах французского журнала "Annales" со своей "новой интерпретацией" "английской революции Кромвеля"⁹ . Оказывается, он до сих пор считает крайне спорной "социальную интерпретацию" "великого мятежа", или, по другой терминологии, "пуританской революции 1640 - 1660 годов". Тревор Ропер пытается дать совсем "новую", отличную как от марксистской, так и от гардинеровской интерпретацию английской революции как "слепого бунта" отсталого провинциального джентри, или, как он называет, "hobereaux de province", дворянчиков - недисциплинированных, обедневших, подобных испанским идальго. Ропер считает, что этот "слепой мятеж" имел место лишь в результате несчастного совпадения "недостаточного политического смысла" с экономическим кризисом. Были, конечно, признает Ропер, среди представителей революционных классов Англии и "реформаторы", и "капиталисты", и "политические мыслители". Но если бы не произошло восстания джентри, то всех этих целей можно было добиться мирными средствами; может быть, этот "мятеж" и открыл, допускает Ропер, дорогу некоторым новым идеям, но они имели мало общего с пуританизмом. Скорее, произошло обратное: мятеж задержал развитие идей на целое столетие. Итак, Ропер лишает английскую революцию всякого положительного содержания. По его мнению, она не ускорила, а задержала возвышение буржуазии.

В своей статье Тревор Ропер полемизирует не только с "эрудитам марксизма" (очевидный намек на Хилла и его книгу об английской революция), но и со "старей-

⁸ D. Brunton and D.H. Penington. The Members of the Long Parliament. 1954. На эту работу и на полемику Тревора Ропера с Р. Тауни указывает и Хилл в рецензии на советский двухтомник "Английская буржуазная революция XVII в." ("Вопросы истории", 1955, N 8, стр. 187).

⁹ Hugh Trevor Roper, доклад в Centre de Recherches historiques, прочитанный 16 марта 1955 г. и напечатанный в "Annales. Economies. Societes. Civilisations" 1955. N 3.

шиной" английских историков, занимавшихся вопросами социально-экономической истории, Тауни, не разделяя его понимание существа английского пуританизма, в котором Тауни близок к М. Веберу. Попутно Ропер нападает и на Хилла и других английских историков-марксистов, якобы отождествляющих пуританизм я капитализм. С интерпретацией революции, даваемой "школой Тауни", Тревор Ропер решительно не согласен. Он полностью отрицает предпосылки Тауни и прежде всего какую-либо связь между пуританизмом и капитализмом. Ропер утверждает, что среди английских пуритан было много "антикапиталистических элементов" и этот ортодоксальный кальвинизм был весьма далек от того, чтобы стать идеологией торговых классов XVII века. Ропер, далее, не согласен с тем, что период 1590 - 1640 гг. был временем общего экономического подъема в Европе и в частности в Англии. Ропер стремится свести к нулю все то, что сделала революция. Результатами "великого мятежа" мы обязаны не его успеху, а его неудаче. "Я не верю, - заявляет Ропер, - что революция восторжествовала, что плоды ее были чудесны!"

Свои "негативные размышления" Тревор Ропер пытается подкрепить анализом "социальной природы революции". Остановимся кратко на результатах этого анализа. Ропер пытается, во-первых, выяснить вопрос об экономическом положении джентри, во-вторых, выяснить, чего же все-таки требовали индепенденты? Оспаривая Тауни, "извращавшего" эту проблему, Ропер рассматривает джентри не как класс, экономически преуспевавший, а, напротив, как класс, переживавший большие экономические трудности как в Англии, так в во Франции. Джентри разорялось, должало, обезземеливалось накануне революции. В ряде графств оно пришло в полный упадок и распродавало свои земли. Этот упадок джентри, по мнению Тревора Ропера, был повсеместным явлением в Англии. Джентри вытеснялось олигархией столичных плутократов, придворными Уайтхолла - настоящими пиявками простых джентльменов Не случайно вождем этих джентльменов, ставших революционерами, сделался Кромвель, представитель фамилии когда-то придворной, растерявшей свои владения, вынужденной в дни юности Кромвеля продать большой дом в Гентингдоншире. "Великий мятеж" - это, по мнению Ропера, не выступление буржуазии и джентри - поднимавшихся классов, - а, скорее, протест, слепой протест джентри, обедневшего, пришедшего в упадок¹⁰ . В социальном отношении индепендентский мятеж был мятежом провинциальных кругов против века тюдоровской централизации - централизации политической, централизации капитала, - против порабощения страны двором и столицей, против порабощения, которому обедневшее джентри приписывало свою участь.

Далее, Тревор Ропер пытается отнять термин "Commonwealth" у индепендентской республики 1649 г., которую в свое время так возвеличивал Годвин, объявив ее замечательной страницей, светлым пятном на мрачном фоне тюдоровской и стюартовской Англии. Понятие "Commonwealth", "общества органического, почти коллективистического", по его мнению, - общее место у "великих людей" тюдоровской монархии: Томаса Кромвеля, лорда Берли и их социальных философов ("людей Commonwealth"). Но с приходом к власти Стюартов, этих "беспечных шотландских королей", этот идеал Commonwealth был отброшен правительством придворных и безответственных фаворитов. Его "подхватили" представители пуританской оппозиции правительству.

Итак, вот где лежат симпатии Тревора Ропера: он не принадлежит к числу современных поклонников Кларендона, возвеличивающих "ранних" или "поздних" Стюартов. Его, повидимому, больше привлекает "надклассовая" монархия Тюдоров с ее "почти коллективистским" идеалом. Между тем идеал индепендентов - это анархия, которую они хотели законсервировать. Их философ - автор "Океании" Д. Гаррингтон, проектировал парламент, где заседали бы по очереди "дворянчики", что привело бы к образованию привилегированной бюрократии. Такова новая "интерпретация" идеологии Гаррингтона, которую дает Тревор Ропер. Он отнюдь не приписывает автору "Океании" "предвосхищения марксизма" и даже заявляет, что Гаррингтон будто бы игнорировал (?) существование торговых классов¹¹ . Но Гаррингтон умер и был забыт, как был отброшен в "веселой Англии". реставрированных Стюартов "весь мир индепендентов", обратившийся в своего рода шутку. "Успех" индепендентов привел бы к установлению республики "дворянчиков", децентрализованной и анархической, вроде польского сейма. Нужно было, чтобы инде-

¹⁰ "Annales", 1955, N 3, p. 355.

¹¹ Там же, стр. 338.

пенденты потерпели крушение, заканчивает Тревор Ропер.

Начав с полемики с Тауни, Тревор Ропер в конце ее выражает несогласие с выводами "марксистского историка Архангельского" относительно земельной мобилизации, связанной с распродажей конфискованных земель роялистов. Ссылаясь на "последние исследования" (работы Тирск), Тревор Ропер указывает, что покупщиками секвестрованных имений были по большей части агенты прежних владельцев¹² .

Какой же основной вывод делает Тревор Ропер и в чем существо его "новой интерпретации" английской революции? Он хочет доказать, что "как в социальном, так и в политическом отношении революция означала полный провал", что история Англии после 1660 г. была продолжением ее истории до 1640 года. "Междуцарствие" было лишь "запутанной интермедией". Революция была не нужна. Это подлежащий забвению период английской истории. Связанные с нею изменения, которые все же остались, могли быть достигнуты путем нормального, мирного законодательства - без гражданской войны, революции и военной диктатуры¹³ . Революция ни в какой степени не способствовала, по мнению Ропера, развитию капитализма в Англии. Нулевыми были и ее политические результаты: после ряда несчастных опытов политические вожди джентри вынуждены были оставить борьбу, снова восстановили "старый режим" и погрузились в политический квиетизм. Сделавшись "тори высокого полета", они стали проповедовать непротивление и доказывать "божественные права" короля.

Автору "новой" интерпретации "английской революции Кромвеля" нельзя отказать в одном - в последовательности и стройности его сугубо консервативных, влекущих в прошлое идеалов. Но нового в его концепции очень мало.

Если существо "новой" интерпретации английской революции, данное Ропером, заключается в отрицании какого-либо значения событий 40 - 50-х годов XVII в., вновь рассматриваемых как подлежащий полному забвению период "междуцарствия", то Брентон и Пенингтон склонны объяснять крупные социальные конфликты XVII в. не глубокими экономическими сдвигами, в результате которых на исторической арене выдвинулись новые классы, а "поведением 500 лиц, заседавших в Вестминстере", как остроумно отмечает Хилл в своей рецензии на советский двухтомник¹⁴ . Некоторые представители современной буржуазной историографии, несмотря на накопление фактических данных, на улучшение техники исследования, действительно идут назад по сравнению с Гардинером. Английская революция все еще остается для них неразрешенной "загадкой" или, как для Тревора Ропера, подлежащим забвению периодом "междуцарствия".

Тем большее значение приобретает, по мнению Хилла, коллективный труд советских ученых, проникнутый единством научной концепции и методологии. И тем ответственнее, прибавили бы мы, стоящая перед английскими историками-марксистами и советскими историками английской революции задача.

¹² Это наблюдение Тирск заслуживает внимания.

¹³ "Annales", 1955, N 3, p. 339.

¹⁴ "Вопросы истории", 1955, N 8, стр. 187.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - В. М. ЛАВРОВСКИЙ:

Комментарии: