ДЕСЯТЬ ЛЕТ С СУНЬ ЯТ-СЕНОМ*
На о. Хуанпу
Жил Сунь Ят-сен на корабле "Юнфэн". Мы с Хуан Хой-луном составляли всю его охрану. Однажды, когда мы были одни, я обратился к Сунь Ят-сену:
- Кроме нас с Хуан Хой-луном, у вас нет сейчас других телохранителей. А ведь этого совсем недостаточно. Надо бы взять еще несколько человек. Да и экипаж судна неплохо бы пополнить.
- Трудно сейчас что-нибудь предпринять, - отвечал Сунь Ят-сен. - Ма Бо-линь сам с трудом изыскивает средства, чтобы удержать форт Чанчжоу, у командующего Ли Ань- бана всего 50 - 60 человек, да надо еще помочь обороне форта**. Откуда же взять людей?
Прервав нашу беседу, вошел Ма Бо-линь с каким-то незнакомцем, одетым в черный халат, которого он представил Сунь Ят-сену. Сюй Шу-жун прибыл из деревни на той стороне реки. Оказалось, что он привел с собой 180 человек земляков. Передав Сунь Ят-сену список добровольцев и подмяв правую руку, он тут же присягнул:
- Сюй Шу-жун вместе со 180 братьями клянется выполнять все указания Сунь Ят-сена и самоотверженно охранять его. И пусть море поглотит нарушителя присяги.
Растроганный Сунь Ят-сен назначил Сюй Шу-жуна командиром особого отряда, и на следующий день командир привел свой отряд на встречу с Сунь Ят-сеном. 180 братьев, одетых в короткую форму, имели весьма воинственный вид. Их вооружение составляли карабины и пятизарядные винтовки. Сунь Ят-сен приказал им построиться перед входом в помещение командующего фортом Чанчжоу, вышел к ним и начал их инструктировать. Говорил он больше двух часов. Присутствующие были в восторге от его выступления и, ликуя, кричали: "Да здравствует Сунь Ят-сен!" Затем, приказав Сюй Шу-жуну разместить отряд в районе форта, близ кораблей, Сунь Ят-сен вернулся на "Юнфэн". Здесь я и предложил ему:
- Вместе с пополнением Сюй Шу-жуна, 50 - 60 человек Ли Ань-бана и отряд патрулей Ли Тянь-дэ представляют уже значительную силу. Теперь у нас достаточно людей, чтобы защищаться. А что, если написать письмо У Сюэ-хуану? Я с удовольствием отвез бы его в Гонконг. У него мы могли бы получить все для нужд армии: деньги, продовольствие, уголь.
- Прекрасная мысль, - согласился Сунь Ят-сен и, не откладывая, сел и написал письмо.
С этим письмом я отправился в Гонконг и разыскал там У Сюэ-хуана. Ознакомившись с посланием Сунь Ят-сена, тот немедленно послал за У Юй-цзанем, Янь Си-анем и Линь Ху. Когда они пришли, я в общих чертах рассказал им о перевороте Чэнь Цзюн-мина и о том, как Сунь Ят-сен с корабля "Юнфэн" руководит разгромом мятежа.
- Все это нам уже известно, - сказал У Сюэ-хуан, когда я кончил говорить, - и мы выполним любое распоряжение Сунь Ят-сена. Сейчас у нас есть возможность арендовать бельгийский торговый пароход и на нем привезти на Хуаниу боеприпасы. И деньги, и продовольствие, и уголь - все это будет доставлено к вам в течение трех дней. Я не буду сейчас писать Сунь Ят-сену, но передайте ему все это на словах и пожелайте от нашего имени поскорее разгромить бандита Чэнь Цзюн-мина.
У Сюэ-хуан также отправил со мной для Сунь Ят-сена 500 юаней на личные расходы.
Прежде чем возвратиться на Хуанпу, я зашел еще к управляющему компанией "Юнань" Сунь Чжи-сину, рассказал о мятеже Чэнь Цзюн-мина и добавил:
- Сунь Ят-сен в спешке не захватил с собой ни еды, ни одежды. У тебя всегда всего было в изобилии. Думаю, ты с ним поделишься.
- Стоит ли говорить о таких пустяках! Конечно, - ответил Сунь Чжи-син.
Я нагрузил целый большой чемодан бельем, одеждой, обувью, полотенцами, захватил также мыла, зубной пасты, кофе, какао, сгущенного молока, крупы, разных консервов. Потом я побежал в зарубежное отделение "Лянишэ"1 , поскольку до отхода моего парохода оставалось еще несколько часов. Здесь я нашел несколько десятков членов "Лянишэ" и начал рассказывать о мятеже, о старании Сунь Ят-сена подавить его, призывая оказать нам помощь. Все возмущались случившимся, а 24 человека тут же отправились со мной на корабль, чтобы плыть "а о. Хуанпу.
20-го числа, сразу по прибытии на о. Хуанпу, я доложил Сунь Ят-сену о результатах поездки.
* Окончание. Начало см. "Вопросы истории", 1966, N 11.
** В отряде Ли Ань-бана было свыше 100 человек, в основном дети эмигрантов, чрезвычайно преданные люди, блестящие стрелки. 50 - 60 человек из отряда были взяты в охрану президента, которые не вернулись еще с Юэсюлоу после его падения. Поэтому в отряде оставалось 50 - 60 человек.
- Ясно, что ты очень предусмотрительный человек, - сказал он. - Но кто просил тебя привозить одежду и еду? Этого не следовало делать. Однако то, что ты привез еще 24 человека, готовых сражаться с Чэнь Цзюн-мином, это замечательно!
И он попросил пригласить к себе приехавших со мной моряков. Они вошли с почтительным поклоном. Сунь Ят-сен спросил каждого о его склонностях, о том, какую работу он хотел бы выполнять, и в соответствии с этим впоследствии пристроил каждого к делу.
Услышав на следующий день гудок парохода, входящего в порт, я сразу догадался, что это ожидаемое бельгийское судно. И действительно, присмотревшись, я разглядел бельгийский флаг. Побежал сообщить радостное известие Сунь Ят-сену. Он с биноклем вышел на палубу, посмотрел на приближающийся корабль и сказал:
- Ма Сян, возьми у Ли Ань-бана шесть человек и отправляйся туда.
Вместе с солдатами Ли Ань-бана я спустился в сампан, подождал, пока пароход бросит якорь, затем подплыл к нему и объяснил находившемуся на палубе парохода судовладельцу цель визита. Узнав, что я посланец Сунь Ят-сена, тот передал для "его письмо. И с этим письмом, оставив охранять корабль прибывших со мной солдат, я отправился к Сунь Ят-сену за приказом относительно дальнейших действий.
Прочитав письмо, Сунь Ят-сен приказал поднять флаг, созвать командиров кораблей, с тем чтобы они дали заявки на продовольствие, уголь, военное снаряжение и приготовились их получить на бельгийском судне. Кроме того, он распорядился собрать на "Юнфэн" весь личный состав кораблей, исключая караульных, для инструктажа. Скоро на "Юнфэн" прибыли командиры, затем остальные. На каждом корабле было максимум 50 - 60, минимум 20 - 30 человек. На собрании они с большим вниманием выслушали Сунь Ят-сена и выразили готовность подчиняться всем его приказам и вступить в Гоминьдан; то и дело слышались возгласы: "Служим президенту!", "Да здравствует президент!"
Из Гонконга к Сунь Ят-сену приехал Чэнь Шу-жэнь и заявил о своем желании стать его секретарем. Сунь Ят-сен отказал ему в этом, но послал его в Шанхай с поручением распространить среди китайских эмигрантов факты о преступной деятельности Чэнь Цзюн-мина. Следом за Чэнь Шу-жэнем из Гонконга явился Ли Лу-чао с сообщением, что Се Чи получил в Гонконге известие о возвращении армии Северного похода для отпора мятежникам.
В это же самое время, через приехавшего Хуан Сао, Сунь Ят-сен узнал о кончине министра иностранных дел и губернатора провинции Гуандун У Тин-фана. Известие это потрясло всех наших товарищей. Сунь Ят-сен плакал.
- Мятеж предателя Чэнь Цзюн-мина, - обратился он к нам, - нанес ущерб государству и народу, он подорвал и силы У Тин-фана. У Тин-фан умер. Нам не вернуть его к жизни. Но оставшиеся в живых должны все свои силы отдать на подавление мятежа. Так мы почтим память У Тин-фана и выполним свой революционный долг.
На "Юнфэн" у Сунь Ят-сена побывал однажды один западный журналист. Сунь Ят-сен дал ему интервью2 примерно следующего содержания:
- Президент избирается парламентом и несет огромную ответственность. Никакие трудности не заставят меня отказаться от моих обязанностей. Чэнъ Цзюя-мин поднял мятеж. И я как президент несу ответственность за подавление мятежа, только после ликвидации которого мой долг перед народом можно считать выполненным.
7 июля на о. Хуанпу прибыл Чэнь Цзя-най3 , специальный посланец Хун Чжао- линя. Увидев его, я в негодовании на него набросился:
- Ты знаешь, кто он есть, твой Хун Чжао-линь? С тобой можно было бы говорить единственно в том случае, если бы ты принес его голову.
Сунь Ят-сен, сидевший в своей каюте, услышал мой крик, вышел и спросил, с кем я препираюсь.
- Этот Хун Чжао-линь прислал к Вам своего представителя, - отвечал я. - Я тут не сдержался и немного с ним повздорил.
- Не стоит. Зови его лучше сюда.
Пришлось мне остудить свой пыл и пригласить Чэнь Цзя-ная на корабль, предварительно тщательно обыскав. На это ушло довольно много времени, так что Сунь Ят-сен поинтересовался, почему так долго нет Чэнь Цзя-ная. Когда после этого я поспешно его ввел, тот с почтительным поклоном передал Сунь Ят-сену письмо Хун Чжао-линя.
- Командующий Хун хочет навестить Вас вместе с Чэнь Цзюн-мином, - сказал он Сунь Ят-сену. - Чэнь Цзюн-мин осознал уже свою ошибку и просит президента быть к нему снисходительным, В свою очередь, Хун высказывает надежду, что, вернувшись в город, президент снова назначит Чэнь Цзюн-мина главнокомандующим.
Ничего не ответив Чэнь Цзя-наю, Сунь Ят-сен приказал написать Хун Чжао-линю письмо.
Командующий военно-морскими силами Вэнь Шу-дэ продался за огромную сумму Чэнь Цзюн-мину и увел со стоянки корабли "Хайци", "Хайчэнь" и "Чжаохэ". "Юнфэн" неожиданно лишился прикрытия. Узнав об этом и желая проверить, действительно ли все три корабля переметнулись на сторону противника, Сунь Ят-сен попросил передать им приказ открыть огонь по захваченному врагом форту Юйчжу. Но
корабли отказались выполнить приказ, потушили огни и около 11 вечера покинута Хуанпу. Огневая мощь оставшихся во главе с флагманом "Юнфэн" кораблей не могла отражать огня батарей форта Юйчжу, а по маленькому каналу за Хуанпу давно уже не ходили пароходы. Казалось, положение безвыходное. Корабли оказались в западне. И вдруг Сунь Ят-сен отдает приказ всем кораблям войти в канал, по нему вновь пройти в Саньхэкоу и идти по направлению к Синьцзао, где можно укрыться от огня вражеских батарей и избежать блокады.
На кораблях были уверены, что никак не удастся пройти по каналу, но ослушаться приказа не осмелились. Суда покинули Хуанпу и, против всех ожиданий, благополучно прошли канал. О том, что канал может пропустить такие большие корабли, из всех знал один только Сунь Ят-сен.
Когда корабли под командованием Сунь Ят-сена пришли в Синьцзао, мятежники под прикрытием концентрированного огня, который вели батареи форта Юйчжу по форту Чанжчоу, предприняли попытку форсировать реку. Огнем были уничтожены командный пункт Чанчжоу и отдел торпед форта. Но отряды Ма Бо-линя, Ли Ань-бана. Ли Тянь-дэ и Сюй Шу-жуна в смертельной схватке приостановили натиск противника. Победу удалось бы закрепить, если бы не измена командира морской пехоты Кун Сян-фу. Ма Бо-линь и другие вынуждены были отвести своих людей. Чанчжоу пал. В результате все наземные опорные пункты близ Гуанчжоу оказались в руках противника.
Сунь Ят-сен переезжает в Байэтань 4
В день падения Чанчжоу, вечером, Сунь Ят-сен приказал кораблям покинуть Синьцзао и атаковать форт Чэвай. Предварительно он обсудил план атаки с командирами кораблей. Сначала они отказались было двинуть корабли. Их пугала близость форта, богато оснащенного орудиями. Некоторые считали даже, что надо немедленно войти в р. Сицзян и там тщательно готовиться к наступлению. На это Сунь Ят-сен резонно возражал, говоря, что на пути к р. Сицзян им пришлось бы проходить мимо фортов Юйчжу и Нюйшань, огонь которых мог быть поддержан еще и из орудий изменивших кораблей, и такой заслон едва ли удалось бы проскочить. Поэтому лучше выбрать как наименьшее зло Чэвай, прорваться мимо него в р. Чжуцзян и там дожидаться прибытия войск из бассейнов рек Сицзяна и Бэйцзяна. Он упорно призывал также к сражению, чтобы дать почувствовать противнику свою силу. Ему удалось, наконец, убедить и поднять дух присутствующих, сделать так, что они с энтузиазмом выслушали его приказ об атаке. Согласно этому приказу, первым должен был идти "Юнфэн", за ним "Юйчжан", "Чуюй", "Гуанюй" и "Баоби". Предстояло двигаться из района Синьцзао вверх по течению.
На рассвете следующего дня, когда Чэвай находился уже в радиусе огня, Сунь Ят-сен приказал дать пробный залп. И сразу стало ясно, что и форт Чэвай, расположенный посредине реки, и берега с обеих сторон буквально усеяны мятежниками. Когда солдаты на кораблях увидели это, среди них началась паника. Чтобы поднять боевой дух, Сунь Ят- сену срочно пришлось созвать совещание командиров.
В 9 часов утра он сам повел первый корабль - "Юнфэн". За ним плотным строем двинулись остальные. Открыли огонь по форту, на который мятежники ответили концентрированным обстрелом "Юнфэн". Страшный грохот разрывов, свист снарядов кромсали небо. Дым заволок все вокруг. Но руководство боем со стороны самого Сунь Ят- сена обеспечило высокий боевой дух наших войск; храбрость солдат возросла от этого во сто крат. Мы с Хуан Хой-луном, вооруженные ручными пулеметами, всюду были там, где Сунь Ят-сен, каждую пулеметную очередь сопровождая, чтобы придать бодрость, возгласом "Бей врага!".
Бой продолжался всего около десяти минут, за которые корабли успели проскочить зону огня противника. В "Юнфэн" попало за это время шесть снарядов. Были раненые. У главного орудия кончился порох, у боковых осталось всего семь снарядов. Правда, другие корабли пострадали гораздо меньше. Что касается противника, то его потери были огромны. Своими глазами я видел страшные разрушения в 4 - 5 местах береговых артиллерийских позиций мятежников. Дав еще несколько залпов, они замолкли. Но наши отряды на суше были слишком малочисленны, чтобы закрепить успех, и сумели захватить только несколько деревень в Дуншу.
Два стоявших на якоре бэйянских корабля, "Юнсян" и "Тунань", когда мы были уже в Байэтане, перешли на нашу сторону. К нам присоединились также корабли гуандунской береговой обороны "Гуанхэн" и "Гуанчжэнь", пришедшие из низовьев р. Чжуцзян. Но, слабо оснащенные и маленькие, они не смогли проскочить Чэвай, дошли до Дуншу и вместе с сухопутными отрядами начали отступать к Цзян-мэню.
В Байэтане к нам на корабль явился английский консул.
- Хотя Байэтань примыкает к о. Шамянь, - заявил он Сунь Ят-сену, - тем не менее иностранцы не могут защитить вас. Больше того, в случае сражения малейший нанесенный нам ущерб может привести к дипломатическим осложнениям. Поэтому прошу вас покинуть Байэтань.
Сунь Ят-сен решительно опроверг доводы англичанина.
- Здесь вся территория, включая Шамямь, принадлежит Китаю, - резко ответил он. - Здесь мы хозяева, а вы только гости. Речь может идти лишь о том, что мы вас защищаем, а не вы нас.
Консул ни с чем покинул корабль.
Все чаще поступали известия о победах над мятежниками вернувшейся армии Северного похода. 4 - 5 дней они буквально сыпались со всех сторон. По одним слухам, уже взят Вэнюань, по другим, - что уже подошли к Шаогуаню, который вот-вот падет. Эти слухи нас, конечно, очень радовали. Сунь Ят-сен послал даже генералам Сюй Чун-чжи и Чжу Пэй-дэ5 телеграмму, подбадривая их. А между тем не все обстояло благополучно.
Однажды во время обеда сильный взрыв потряс "Юнфэн". Оказалось, мятежники сделали попытку торпедировать корабль, но торпеда, к счастью, разорвалась в нескольких чжанах6 от него и не нанесла повреждений. А через пять дней возле деревни Фамцунь был схвачен мятежник Сюй Чжи, который во время допроса сознался, что это он пытался взорвать "Юнфэн" и что в Цзянмэнь направлен некто Чэнь Юн-шань с поручением собрать несколько десятков мелких пароходов и устроить огневой налет на наши корабли. Передвижение этих судов будут прикрывать артиллерийские батареи из Фанцуня, Хуади и с о. Хонам. Сюй Чжи гут же был расстрелян.
Август принес печальное известие об отступлении войск Северного похода и о сдаче Наньсюна. Но, по другим сведениям, армия, напротив, перешла в наступление в ходе которого был убит мятежный военачальник Вэн Ши-лян и часть мятежников, - порвав с Чэнь Цзюн-мином, провозгласила независимость.
- Мы не должны пренебрегать поступающими к нам сведениями, - говорил Сунь Ят-сен. - Нам следует, не отступая от наших планов, тщательно оградить себя от внезапного нападения, с тем чтобы потом, получив достоверные сведения с фронта внести соответствующие коррективы, чтобы не оказаться застигнутыми врасплох. И когда на "Юнфэн" с о. Шамянь прибыл и посоветовал Сунь Ят-сену оставить провинцию Гуандун, в связи со слухами об отступлении армии Северного похода, Чэк Цянъ7 , Сунь Ят- сен заявил, что до получения достоверных известий он ни в коем случае первым не покинет Гуанчжоу и не бросит личный состав военно-морского флота" который не оставил его в самые тяжелые минуты.
Сунь Ят-сен покидает Гуандун и едет в Шанхай
Один старый китаец, эмигрант из Вьетнама, фамилии которого уже не помню, - специально, чтобы выяснить истинное положение дел на фронте, отправься в Шао-гуань. Выяснив обстановку, 9 августа он прибыл на "Юнфэн" и сообщил Сунь Ят-сену что армия Северного похода отступает из Шаогуаня и Вэнюаня, что Наньсюн пал 6-го числа и сейчас армия находится у Луннаня.
Сунь Ят-сен знал исключительную честность этого человека и потому поверил в истинность добытой им с риском для жизни информации. Он сейчас же собрал совещание командиров кораблей, которое пришло к единодушному мнению: поскольку Наньсюн пал, армия Северного похода разрезана на несколько частей, связь между которыми потеряна, собрать разбитые войска, сохранить живую силу, а тем более вернуть их в наступление против мятежников - дело почти невозможное; с другой стороны, президент, оставаясь на р. Чжуцзян, ничем не может помочь делу; поэтому на время ему лучше покинуть Гуанчжоу и попытаться найти средства подавить мятеж Сунь Ят-сен после недолгих размышлений согласился с мнением командиров и приказал известить иностранных консулов в Шамяне об отступлении армии Северного похода и о его решении покинуть Гуанчжоу. Получив это известие, английский и японский консулы предложили Сунь Ят- сену воспользоваться их кораблями, чтобы доехать до Гонконга. Английский консул добавил также следующее:
- 10-го числа из Гонконга в Шанхай отправляется почтовый пароход "Русская императрица", и если президент желает, то сегодня во второй половине дня он может отплыть на английском военном судне в Гонконг, где для него (об этом позаботится консул) на пароходе будет уже приготовлена каюта.
Сунь Ят-сен воспользовался приглашением и в 3 часа дня вместе с Чан Кай-ши, Чэнь Цэ, Чэкь Цюнем и Чэнь Сюанем на английском военном корабле покинул Гуан-чжоу. Мы с Линь Чжи-мянем и Ли Чжан-да остались закончить кое-какие дела.
Ко мне, после того уже, как Сунь Ят-сен уехал, явились несколько десятков морских офицеров и потребовали, чтобы я заплатил им жалованье, утверждая, что я отвечаю за их материальное обеспечение.
- Поймите, что я всего только адъютант президента. Мое ли дело заботиться о жалованье офицеров? За это отвечает специальный человек на о. Шамянь. Если хотите, можете послать туда со мной своего представителя.
Они согласились и тут же выделили человека, с которым я отправился на о. Ша-мянь. Для меня это был только предлог. От их делегата я думал избавиться по прибытии на Шамянь. И можете себе представить мое изумление и облегчение, когда мы встретили там Цзюй Чжэна, который выдал офицерам месячное жалованье, гуандунскими ассигнациями из тех денег, что привез по поручению Сунь Ят-сена с корабля "Баоби" адъютант Чэнь Сюань. Чэнь Сюань из-за переворота Чэнь Цзюн-мина
не смог тогда доставить (он должен был уехать в Шаогуань как раз 16 июня) эти деньги в ставку войск Северного похода в Шаогуань, и деньги взял у него Цзюй Чжэн. Оставаться в Шамяне для меня не имело смысла. Тайком на пароходе я отбыл в Гонконг, а оттуда в Шанхай, где явился на улицу Мольера, д. 29, и приступил к исполнению своих прежних обязанностей по охране Сунь Ят-сена.
Сунь Ят-сен снова в Гуандуне, на должности генералиссимуса
Сунь Ят-сен вернулся в Шанхай 14 августа 1922 г., а через некоторое время его посетили Линь Бо-цюй и Ли Да-чжао8 , которые вскоре познакомили Сунь Ят-сена со специальным представителем Советской России Иоффе9 . Сунь Ят-сен был очень ему рад и в течение последующих шести дней вел с ним переговоры. Совещание проходило в гостиной на втором этаже дома Сунь Ят-сена, и в нем принимали участие Сун Цин-лин, Линь Бо-цюй и Ли Да-чжао. В эти дни Сунь Ят-сен наказал мне никого не пускать наверх и ни с кем не общаться. Только по прошествии нескольких дней спросил пришедшего к нам Линь Бо-цюя, что это было за совещание и зачем нужны были такие строгие меры предосторожности. И он рассказал мне, что на переговорах обсуждался вопрос, как наша революционная партия должна учиться у Советской России, о помощи Советской России китайской революции и низвержении милитаризма. Вот почему нужно было окружить совещание тайной.
Я по-прежнему жил на улице Мольера. Жалованье мое было очень небольшое, всего два цзяо в день. Жил весьма скромно, на всем экономил, сам себе стирал. Однажды Сун Цин- лин увидела меня за стиркой и позвала к себе наверх. Я поднялся, и она мне сказала:
- Ты знаешь, дочь Чжу Чжо-вэня10 сообщила мне по секрету, что ты якобы получил от Чэнь Цзюн-мина 20 тысяч гонконгских юаней как награду и поощрение за согласие убить Сунь Ят-сена и приобрел уже в Гонконге европейский особняк. Я и сразу- то не поверила, а особенно уверилась в своей правоте, видя, как ты сам всегда стираешь белье. Что-то не похоже это на человека, располагающего такой большой суммой. Я все это тебе сейчас рассказываю, чтобы ты знал в случае чего, что мы тебе верим. Продолжай так же хорошо служить.
- А я-то об этом ничего не слышал, да еще о 20 тысячах юаней. Но можете быть уверены, что я не продамся ни за какую сумму.
- Да что тут говорить, - прервала она. - Знаю твою честность и убеждена, что на тебя всегда можно положиться.
Из Гонконга к Сунь Ят-сену приехали У Сюэ-хуан, У Юй-цзань, Ян Си-ань и Сунь Кэ11 . Они рассказали о преступной деятельности Чэнь Цзюн-мина в Гуандуне и о возмущении его действиями населения провинции и высказали мнение, что нужно немедленно воспользоваться этим обстоятельством, чтобы покарать его. На себя они согласились взять хлопоты по организации сбора средств. Тогда же Сунь Ят-сен разослал через своих людей приказ о наступлении в части Сюй Чун-жи и Ли Фу-линя в Фуцзянь, в войска Ян Си-миня и Лю Чжэнь-хуана, расквартированные на стыке провинций Гуандун и Гуанси, Тань Ян-каю, Чжу Пэй-дэ и Шэнь Хун-ину на границу провинций Хунань, Гуандун, Гуанси и в гуандунскую армию в бассейне р. Сицзян. Получив приказ, войска немедленно приступили к его выполнению. В результате меньше чем через два месяца Чэнь Цзюн-мин был уже изгнан из Гуанчжоу и бассейна рек Сицзян - Бэйцзян. Остатки его разбитой армии отступили в район Хойчжоу - Чао-мэй - Сватоу в бассейне р. Дунцзян, в Наньлу и Цзиняй и здесь оказывали отчаянное сопротивление.
После освобождения Гуанчжоу Сунь Ят-сен с супругой на почтовом пароходе через Сянган вернулся в провинцию Гуандун. Мы с Хуан Хой-луном сопровождали их. В Гонконге Сунь Ят-сену устроили торжественную встречу. Торговые фирмы, именитые люди, студенты университета - все старались заполучить его на свой митинг. Выступая по нескольку часов на каждой из этих встреч, он буквально не имел свободной минуты. Запомнилось посещение Сунь Ят-сеном Гонконгского университета. Студенты встретили его горячими аплодисментами, громким скандированием: "Да здравствует доктор Сунь!" Сунь Ят-сен произнес речь примерно следующего содержания:
- Когда я учился в Гонконге, ко мне был очень внимателен мой учитель Кэнтли12 . Я откосился к нему с благоговением, и нас связывали самые теплые отношения учителя и ученика. Затем я продолжил учебу в Гонолулу, и он как-то приехал туда, мы вместе ездили на машине осматривать местность. Я носил тогда еще косу. С тех пор прошел не один десяток лет. Но и теперь все как будто стоит перед моими глазами... В бытность мою студентом в Гонконге китайцы не знали западную медицину, да, собственно, в Китае тогда и негде было с ней познакомиться. Но меня интересовала тогда не самое медицина. Я изучал ее не в личных интересах, а думал о служении обществу, предполагая использовать этот род деятельности для революционной работы, для борьбы за свержение маньчжуро-цинской монархии, за возрождение Китая. И когда я уже занимался медицинской практикой, меня нимало не интересовал заработок; напротив, я много лечил бесплатно и даже раздавал лекарства бедным, тем более что в Гуанчжоу и в Макао не было тогда европейских аптек и за медикаментами ездили в Гонконг... И я призываю вас: какую бы науку каждый из вас ни
изучал, вы прежде всего должны думать о служении обществу и после завершения образования отдать все силы государству, народу...
Сунь Ят-сен кончил говорить, и воздух огласился криками: "Да здравствует доктор Сунь!"; студенты хлынули к трибуне, плотным кольцом окружили оратора, подняли и на руках понесли в комнату отдыха. И здесь к нему выстроилась целая очередь студентов, которые подходили, чтобы взять его автограф на память.
В феврале 1923 г. Сунь Ят-сен вернулся в Гуанчжоу и вновь приступил к выполнению обязанностей генералиссимуса. Его ставка помещалась на прежнем месте, у цементного завода на о. Хонам. И здесь он обратился как-то к присутствующим (у него в это время находились Ли Ле-цзюнь, Ян Си-минь, Лю Чжэнь-хуан, Чжу Пэй-дэ и некоторые другие военачальники, а также советники, адъютанты и начальник караула):
- Почему бы вам не продемонстрировать искусство стрельбы?
Сказав это, он повел всех на теннисный корт. Здесь у низкий стенки выставили в качестве мишени пять черепков, и советники, адъютанты и все остальные принялись по очереди стрелять из пистолетов по этой цели, постепенно удаляясь от нее. Каждый делал по пять выстрелов. Первым из маузера стрелял Ма Бо-линь и тремя выстрелами подряд разбил три черепка; однако два последних в цель не попали. Советник Ци Цю-хуан сделал пять точных выстрелов из маузера. Иностранный адъютант Мацзюнь13 поразил три мишени. Когда подошла моя очередь, я стал стрелять из пистолета по черепкам слева направо и разбил их все вдребезги. Хуан Хой-лун поразил две цели, Яо Гуань-шунь - три. Последним стрелял Лу Чжан-лю, все выстрелы которого попали точно в цель. Когда он положил оружие, Сунь Ят-сен обратился к нам:
- Прекрасные результаты, несмотря на то, что не все выстрелы достигли цели! Но я уверен, что и этого бы не случилось, будь мишень покрупнее. Солдат революционной армии должен сочетать в себе такой дух и такое владение техникой, чтобы противостоять один сотне. Я надеюсь, что все в революционной армии сумеют добиться такого мастерства. Это содействовало бы нашей самой скорой победе.
- Когда охрана на Юэсюлоу отбивала атаки войск Чэнь Цзюн-мина и помогала мне во время бегства, - вставила Сун Цин-лин, - она владела именно таким мастерством.
После этого Сунь Ят-сен спросил Ян Си-миня, Лю Чжэнь-хуана и других присутствующих высших командиров, много ли в их частях солдат, по-настоящему хорошо владеющих оружием. Ответ был неутешительным. Командиры жаловались на трудности в получении патронов и просили генералиссимуса содействовать лучшему снабжению. Сунь Ят-сен велел Хуан Чан-гу записать эту просьбу.
В ставке генералиссимуса происходило вскоре вручение наград защитникам Юэсюлоу. Ордена вручал сам Сунь Ят-сен в присутствии главнокомандующих, командующих армиями, в числе которых были Чжу Пэй-дэ, Тань Ян-кай, Ян Си-минь, Лю Чжэнь-хуан, Ли Ле-цзюнь, Вэй Бан-пин и сотрудники ставки. Первым награждался отряд из 65 человек во главе с Яо Гуань-шунем. Все были в форме и при оружии. Церемония проходила очень торжественно. Сунь Ят-сен занял председательское место и начал:
- С тех пор, как я посвятил себя революции, мне не раз приходилось участвовать в больших и малых сражениях, но никогда еще не случалось награждать за это. Это я делаю впервые. 65 человек сумели противостоять более чем тысяче мятежников. Они ожесточенно сражались целую ночь, уничтожили несколько сотен солдат противника и ушли, не оставив убитыми ни одного своего человека. Это - небывалое явление в нашей военной истории и прекрасный образец для революционной армии. Сейчас, когда Чэнь Цзюн-мин ожесточенно сопротивляется и надо скорей с ним покончить, все военнослужащие должны брать пример с охраны Юэсюлоу.
Сунь Ят-сен кончил говорить. Затем Сун Цин-лин собственноручно прикрепила ордена к мундирам награжденных. Солдаты были счастливы столь высокой награде.
Как-то У Сюэ-хуан, У Юй-цзань, Ян Си-ань и Ян Сянь-и пришли к Сунь Ят-сену в сопровождении более десятка китайских эмигрантов. Явились также Вэй Бан-пин с женой. Сунь Ят-сен обменялся с гостями несколькими фразами и сразу, о чем было заранее договорено, повел их на пристань Мэнцянь. Там все погрузились на катер "Дананьян" и поплыли к холму Динху. В пути беседовали, любовались видами природы. Через 5 - 6 часов прибыли в Лоинтун (уезд Гаояо), сошли на берег и минут за десять приятной прогулки дошли до нижнего храма Цинюнь. Монахи приготовили нам для подъема паланкины, но Сунь Ят-сен отказался от паланкина и пошел пешком. Остальные вынуждены были последовать его примеру. Пройдя половину пути, устроили получасовой привал, после чего продолжили восхождение к храму Цинюнь. Служители культа выбежали нам навстречу, Прием был самый радушный. Хороший ужин. Удобный ночлег. Вечер прошел в разговорах о строительстве государства и о плане Северного похода. Легли спать только около 11 вечера. На следующий день в 10 часов утра после завтрака отправились осмотреть храм Динху и окрестности, после чего тем же путем вернулись в храм Цинюнь. И только на третий день утром, провожаемые хозяевами, мы покинули Цинюнь. Обратно шли также пешком и на пути завернули в Фэй-шуйтань. Здесь был известный водопад, низвергавшийся вниз двумя потоками: верхний - узкий и невысокий, нижний - повыше и широкий. Сунь Ят-сен, один, побежал к верхнему помыться. Искупавшись, он начал мыть свое белье. Я увидел это и хотел ему помочь, но он не позволил, сказав:
- Ни в коем случае! Я сам. Что ты думаешь, я сам не сумею чисто выстирать? Постирав свое белье, он попросил меня принести ему от Сун Цин-лин чистое, оделся и спустился к остальным. Мы продолжали спуск и в половине десятого вечера прибыли в парк Юаньян на о. Эршатоу в Гуанчжоу.
Лично руководя походом против Чэнь Цзюн-мина, Сунь Ят-сен вместе с советником Бородиным14 в сопровождении охраны отправился как-то на самый передний край военных действий, в Фэйэлин, за Хойчжоу. Сначала он руководил действиями крепостных пушек, привезенных только что из Хумэня для обстрела позиций мятежников в Хойчжоу. Батареи произвели подряд 10 залпов, но противник не отвечал, не рискуя ввязаться в бой за Фэйэлин. Потом Сунь Ят-сен вместе с Бородиным посетил мастерские снарядов, изобретательно устроенные на р. Дунцзян на четырех лодках Ян Сянь и для подготовки к бомбардировке Хойчжоу. Сунь Ят-сен был очень доволен, видя, как хорошо налажено здесь производство снарядов. Осмотрев мастерские, он и все его сопровождавшие спустились на берег. И не успели отойти от лодок чжан на 20, как раздался страшный взрыв, вздыбивший реку. Дым заволок небо. Когда он рассеялся, на месте, где только что стояли лодки, расходились волны. Сунь Ят-сен был страшно потрясен.
- Погиб Ян Сянь-и, - рыдал он.
По возвращении в ставку мы рассказали о случившемся Сун Цин-лин, и она тоже плакала. При взрыве погиб также Су Цун-сянь, начальник судоверфи Хуанпу. Самое обидное, что причиной взрыва, как говорили, был неосторожно брошенный окурок.
Сунь Ят-сен трижды лично руководил операциями против Чэнь Цзюн-мина. Но очень мешало нежелание Ян Си -миня, Лю Чжэнь-хуана и других решительно действовать против бандита, и поэтому мы не только не могли его окончательно разгромить, но испытывали множество затруднений. Наши войска бежали от мятежного Ян Кун-жу. Тогда на помощь быстро пришла бригада Хэнаньской армии во главе с Фань Чжун-сю. Сунь Ят-сен спросил Фань Чжун-сю, в чем он нуждается.
- А ничего мне не надо, - ответил тот, проглатывая сразу несколько лепешек.
- Я хочу предложить Фаню 10 тысяч юаней, - обратился к нему сидящий рядом Е Гун- чо15 .
- Да нет же. Я их просто не приму, - упирался Фань.
Очень скоро после этого разговора он неожиданно для противника повел свои войска на прорыв его позиций. Чэнь Цзюн-мин считал уже, что победа в его руках, но вдруг последовала атака солдат Фаня, и армия мятежников бросилась врассыпную, хотя обе стороны понесли большие потери и из-за этого сложилось равновесие сил. За блестящее руководство сражением Сунь Ят-сен назначил Фань Чжун-сю главнокомандующим Хэнаньской армией.
Однажды в свободное время Сунь Ят-сен попросил нанять катер, и мы переправились через реку. Там пересели на машину и добрались до дома Дай Энь-сая в Дун-шане, где жила Лу16 , и Сунь Ят-сен прогостил у нее около часа. Я ждал его у дома. Затем дочь17 Сунь Ят-сена (от брака с Лу, жена Дай Энь-сая) проводила его до двери. Мы опять сели в машину и направились в Хуанхуаган, на могилу героев18 . Здесь к нам подошел прокаженный, человек лет тридцати, и упал на колени перед Сунь Ят-сеном, прося подаяние. Чтобы он не слишком приблизился к Сунь Ят-сену, я оттолкнул его ногой.
- Что ты делаешь? - возмутился Сунь Ят-сен. - Разве он не такой же человек, как ты? Бедняга болен проказой, и ему ничем уже не поможешь.
И Сунь Ят-сен расспросил больного о его доме, поинтересовался, больны ли и его родители. Тот рассказал о своих родителях-землепашцах, которые жили в Дунване, о своих младших брате и сестре, рассказал, как приехал в прошлом году на заработки в Гуанчжоу, познакомился с молодой женщиной, прожил с ней несколько месяцев, и вдруг у него открылась проказа, после чего, конечно, женщина выгнала его из дому. Говоря все это, больной внезапно схватился за живот и даже закричал от боли. Тут же он спустил свои рваные брюки и опорожнил желудок. Сунь Ят-сен взял его за руку, чтобы пощупать пульс.
- У него же гнойники, нельзя до него дотрагиваться, - предостерег я Сунь Ят-сена. Он отпустил руку прокаженного и спросил, нет ли у меня с собой денег. У меня нашлось два цзяо, которые я и отдал больному по просьбе Сунь Ят-сена. Затем мы спросили, где его можно будет разыскать. Он жил у могилы У Тин-фана. А назавтра Сунь Ят-сен распорядился, чтобы Ли Лу-чао составил рекомендательное письмо и отправил нашего вчерашнего знакомца в Шилунский лепрозорий.
В другой раз Сунь Ят-сен с Сун Цин-лин в компании с Чжу Пэй-дэ, Ма Чао-цзюнем, Ли Лу-чао и Хуан Да-вэем отправились осмотреть Байюньшань. Сопровождали их я и Хуан Хой-лун. Узнавшие о нашей поездке крестьяне толпой с паланкинами пришли нас встречать в Шахэюе. Как всегда, Сунь Ят-сен не сел в паланкин. С благодарностью он отказался от услуг крестьян и пешком, медленно идя, возглавил наше шествие в гору. Прошло немногим больше часа, и мы добрались до храма Бай-юнь. Здесь нас встретили монахи и пригласили пообедать. Однако Сунь Ят-сен отклонил приглашение и завернул на отдых к Цзюлунцюаню. Расположившись здесь у храма, он попросил охрану принести молока, печенья, фруктов, и мы все вместе поели. Сунь Ят-сен беседовал с Ли Лу-чао и другими. Говорил о том, как прекрасен Байюньшань, и о площадке наискосок от него, какая она, хотя и небольшая, но зна-
чительно более сухая, чем окружающая долина, и здесь хорошо было бы выращивать злаки, а на другой стороне насадить небольшой лес. После еды все поднялись к самой высокой точке холма. Перед глазами открылся вид на форты Хумэнь и Чанчжоу, на железнодорожные линии Гуанчжоу-Саньшуй, Гуанчжоу-Ханькоу и Гуанчжоу-Цзю-лун, на арсенал Шицзин, на реки, поля и деревни в окрестностях Гуанчжоу. Внимательно осматривая местность в бинокль, Сунь Ят-сен в подробностях стал расспрашивать Ма Чао-цзюня об арсенале (Ма был в то время начальником арсенала). Неожиданно к нам вскарабкалось несколько десятков крестьян. Судя по их рваной одежде, они были из тех, кому туго приходится в жизни.
- Только что я рассматривал ваши деревни у подножия, - обратился Сунь Ят-сен к крестьянам. - Дома - из соломы или низкие глинобитные землянки. Видно, жизнь ваша несладка. Все это от несовершенства земельной системы. Обрабатывающий землю не имеет ее и каждый год платит огромную арендную плату. Это тот вопрос, который я обязательно разрешу. А теперь слушайте моего совета. Вокруг Байюньшаня можно поднять большой массив прекрасной земли. На ней можно будет выращивать гаолян, бобы, кукурузу, арахис, можно насадить лес: сосну, мелию, ель. Возвращайтесь к себе и агитируйте односельчан взяться за дело. Пройдет несколько лет, и жизнь ваша станет неизмеримо лучше.
Крестьяне заявили, что обязательно выполнят его наказ, и провозгласили Сунь Ят-сену здравицу.
На некоторое время войска Чэнь Цзюн-мина создали нам угрозу в районе Шилу-на в Хойчжоу. Опасность нависла и над Гуанчжоу. Дело усугубилось изменой Шэнь Хун-ина, который, считая Чэнь Цзюн-мина хозяином положения, тайком перебросил свои войска из бассейна р. Бэйцзяна на Шаогуань, а оттуда повернул ее к Гуанчжоу, готовясь поддержать мятежников. Узнав о наступлении чэньцзюнминовских войск, Сунь Ят-сен приказал командиру юньнаньской армии Фань Ши-шэну держать оборону северной окрестности Гуанчжоу у Больших северных ворот - на Юэсюшане - и у Малых северных ворот. Когда Шэнь Хун-ин собрал войска у северной окрестности Ци-цзинюя и стремительно бросил их на Гуанчжоу, Сунь Ят-сен решил действовать сам: переправиться через р. Чжуцзян и добраться до пятиэтажной пагоды на Юэсюшань. Его сопровождали мы с Хуан Хой- луном и несколько десятков солдат охраны.
Еще в пути нам стало ясно, что вокруг Малых северных ворот и на Юэсюшане ничто не готово к бою. Расположенные в этом районе юньнаньские войска не выставили даже дозоров. Фань Ши-шэна Сунь Ят-сен застал в постели, за курением опиума. Три ординарца едва успевали наполнять ему трубку. Сунь Ят-сен пришел в ярость и вне себя набросился на него:
- Командир Фань! Тебе было поручено охранять этот участок фронта. И вот противник уже на носу, а ты об этом даже не подозреваешь! И совершенно не готов! Как можно дойти до такого состояния? Ведь мы на войне!
Фань Ши-шэн, весь в клубах ароматного дыма, с трудом сообразил, что кто-то громко его ругает. Подняв голову, он узнал Сунь Ят-сена. От страха у него отнялись руки, и ноги. Все же он поднялся, стал по стойке "смирно", отдал честь, но тут же его снова потянуло назад, к земле.
- Ма Сян! - закричал Сунь Ят-сен. - Немедленно возьми охрану, расставь пулеметы, распорядись обороной. И жди моих дальнейших приказаний.
- Есть выполнить приказ генералиссимуса, подготовить огонь по противнику!
Сейчас же я отобрал три из легких пулеметов Фаня и два тяжелых пулемета и установил их, выбрав удобную позицию в западней части пагоды и вдоль стены Больших северных ворот. Подготовив позиции, стал ждать распоряжений Сунь Ят-сена. А он в это время вышел из здания и в бинокль стал рассматривать местность. За ним следовали Хуан Ной- лун и несколько человек из охраны с ручными пулеметами. Позади всех тащился Фань Ши-шэн.
Весть о том" что боем будут руководить Сунь Ят-сен и Фань Ши-шэн, быстро распространилась среди солдат. Они тут же схватились за оружие и заняли боевые позиции.
Авангардный отряд Шэнь Хун-ина, 200 - 300 человек, приближался. Примерно шагов за 700 - 800 от Больших северных ворот мятежники опустились на колени и открыли ружейный огонь. С началом стрельбы Сунь Ят-сен лег на землю, под свист пуль продолжая наблюдать в бинокль за действиями противника. После пристрелки вражеский отряд стремительно ринулся к воротам. Выждав, когда он приблизится на расстояние 400 - 500 метров, Сунь Ят-сен вдруг поднялся во весь рост и дал команду: "Огонь!" Пять станковых и двадцать ручных пулеметов одновременно застрочили по врагу. Нас поддержали из своих пулеметов и винтовок юньнаньские войска. Охрана состояла из первоклассных стрелков, и мы сразу мощным огнем подавили противника, нанеся ему большие потери. Вражеские солдаты успевали пробегать не больше десятка шагов и тут же валились на землю. Арьергардные отряды Шэнь Хун-ина пустились в паническое бегство. Мы ранили и уложили насмерть несколько сот человек. Видя это, Сунь Ят-сен приказал Фань Ши-шэну вести бойцов в атаку, чтобы, не дав противнику оправиться, полностью его уничтожить.
- Отдам все силы, чтобы уничтожить врага, и никогда больше не нарушу воинской присяги! - воскликнул приободренный Фань Ши-шэн и повел за собой на врага свыше тысячи человек. Они бросились догонять отступающего противника от Больших
северных ворот к деревне Саньюаньли. Сунь Ят-сен, сохраняя полное спокойствие, с городской стены в бинокль наблюдал за боем. В течение двух часов противник отступил больше, чем на двадцать ли19 . Фань Ши-шэн по полевому телефону сообщил, что взят Шицзинюй, захвачено много пленных и трофеев и он продолжает преследовать остатки войск противника. Только тогда Сунь Ят-сен с охраной вернулся в свою резиденцию.
Командир 1-й дивизии юньнаньской армии Чжао Чэн-лян праздновал в Первом парке свою свадьбу и пригласил быть на ней свидетелем Сунь Ят-сена. Сунь Ят-сен согласился. В день бракосочетания Свадебный павильон парка был роскошно убран, не хуже, чем для любого богача. Приехавший Сунь Ят-сен сел в ожидании церемонии в холле. Постепенно съезжались высшие командиры: Ян Си-минь, Лю Чжэнь-хуан и другие, раскланивались с Сунь Ят-сеном. Тот чувствовал себя очень стесненно и торопил Чжао Чэн-ляна. После церемонии бракосочетания он немедленно поднялся, чтобы ехать.
- Не могу, не могу, к сожалению, дел по горло, - отвечал он на мольбы хозяина остаться и возглавить свадебный стол.
Чжао Чэн-лян не осмелился больше настаивать и проводил высокого гостя к машине. А на следующий день, как полагалось по обычаю, он прислал Сунь Ят-сену 100 юаней. Я положил эти деньги на письменный стол, и они довольно долго пролежали там, не замеченные Сунь Ят-сеном. Примерно через месяц я решился обратить на них его внимание. Узнав, откуда деньги, он рассердился:
- Верни их немедленно. Они мне не нужны.
- Может быть, пустим их на еду? - осмелился предложить я.
- Унеси немедленно, - сказал он даже с некоторым раздражением.
В 1924 г. Сунь Ят-сен раз в неделю читал в Гуандунском университете лекции о трех народных принципах. Однажды, отправляясь пешком на лекцию, он увидел на северной набережной плачущую женщину. Никто не обращал на нее внимания. Сунь Ят-сен подошел ближе и увидел, что она держит ребенка лет четырех-пяти, худого и бледного, в разодранной одежде. Спросил, что случилось, из-за чего она так убивается.
- Ребенок болен уже почти двадцать дней, прямо тает на глазах, а у меня нет денег, чтобы обратиться к врачу, - сквозь рыдания проговорила несчастная.
Сунь Ят-сен проверил пульс мальчика, посмотрел на него и сказал:
- Не надо так горевать. Состояние ребенка, конечно, тяжелое, но пульс и дыхание все же в норме. Мне кажется, нет оснований бояться за его жизнь.
И он приказал мне связаться по телефону с Первой клиникой медицинского факультета Гуандунского университета, чтобы за ребенком прислали и госпитализировали вместе с матерью. Сам он пошел на лекцию.
Отправляясь на лекции из своей ставки у цементного завода на о. Хонам, он на катере переправлялся через реку, а дальше следовал на машине. Его сопровождали обычно секретарь Хуан Чан-гу, адъютант и несколько человек охраны (больше десяти человек). Ехали в трех машинах. Как-то вернувшись с лекции, он поинтересовался, во сколько обходится каждая такая поездка.
- Съездить туда и обратно на трех машинах стоит около 15 юаней, - отвечал казначей.
- Езды всего пять ли, а расходов на 15 юаней? Нет, нам это не по карману, - возмутился Сунь Ят-сен. - Придется отказаться от машин.
И после этого он отправлялся на лекции только пешком вместе с адъютантом и охраной.
Из-за этих еженедельных пеших прогулок Сунь Ят-сена знали в лицо многие гуандунцы. И посмотреть на него, когда он в определенный день и всегда в одно и то же время отправлялся в университет, приходило с каждым днем все больше людей. Обычно улица, по которой лежал его путь на лекции, с обеих сторон была запружена людьми, когда он проходил по ней. В один из таких дней ребенок лет восьми-девяти бегал по этой улице, и охрана, чтобы он не помешал Сунь Ят-сену пройти, оттеснила его в сторону. Сунь Ят-сен был этим очень недоволен и, вернувшись после лекции в ставку, пригласил к себе охранника, оттолкнувшего мальчика, и сделал ему выговор.
- Это просто недопустимо, - сказал он. - Как мог ребенок помешать мне? Это я должен был пропустить его вперед. Надо же понимать, что он еще мал и ничего не сознает. А вы толкаете мальчика. Мне до сих пор стыдно. Прошу вас, чтобы это никогда больше не повторялось. И передайте все, что я вам сейчас сказал, начальнику охраны, скажите ему, чтобы он обратил на это внимание всего караула.
На одной из лекций о трех народных принципах в небольшой аудитории, битком набитой народом, было так душно, что некоторые студенты невольно задремали. Желая несколько подбодрить слушателей, Сунь Ят-сен рассказал такой случай:
- В детстве, когда я учился в Гонконге, как-то случилось мне проходить мимо большой группы-рабочих-кули, которые, собравшись в круг, о чем-то оживленно разговаривали. Одни из них громко хохотали, другие, наоборот, вздыхали, качая головой, третьи вообще не обращали внимания на разговаривающих, занятые азартной карточной игрой. Я был удивлен их столь разным поведением и спросил;
- Почему одни из нас смеются, а другие вздыхают?
- Ты, браток, лучше учись. Знай свое дело. Нечего тебе совать нос не в свои дела, - ответил мне один из собравшихся. Но другой сказал:
- Ладно уж. Пусть он тоже знает, что случилось. Дело в том, что один из наших товарищей, скопив с большим трудом пять ассигнаций, купил на них лотерейный билет и, поскольку, как и многие из нас, не имеет своей крыши над головой, спрятал его в бамбуковой палке, на которой переносил тяжести. Обвязав палку тряпкой, он был уже совершенно спокоен, что не потеряет билет и что никто его у него не украдет. Затем он затвердил номер билета и спокойно ждал тиража, И вот на билет выпал выигрыш да еще, кажется, основной. Кули ходил вне себя от счастья и планировал купить европейский особняк и заняться торговлей. Теперь ненавистная палка никогда уже ему больше не пригодится! И он, забросив ее подальше в море, побежал узнавать правила получения выигрышей. Чиновник, конечно, сказал ему, что для этого нужно предъявить билет в указанном на нем банке и открыть счет. Вот тут-то кули и схватился за голову: палку-то он выбросил в море. Где теперь искать ее следы? Потому мы теперь и смеемся и скорбим, что он бросил палку, не получив своего выигрыша. И смех и слезы. Не получился богатый человек, мы ему очень сочувствуем. От расстройства он даже заболел и пока еще не выходил на работу. Проповедуемый мною принцип - национализм20 - это и есть та самая палка, - закончил свой рассказ Сунь Ят-сен.
Слушатели громко смеялись. Никто уже больше не спал.
Во второй декаде июня 1924 г. торжественно открывали военную школу Хуанпу21 . Торжественное заседание вел сам Сунь Ят-сен. В президиуме находились Ляо Чжун-кай, Ли Цзи-шэнь, Чжоу Энь-лай, Дэн Янь-да22 , советские советники Бородин и Гален23 . Несколько сот курсантов, все в приподнятом настроении, были одеты в новенькую советскую военную форму. Митинг открывает Сунь Ят-сен.
- В нашей многолетней революционной практике, - говорит он, - немало побед, немало и поражений. Китайская революция потому и не могла так долго добиться успеха, что до сих пор не имела ни собственных вооруженных сил, ни опоры в широких народных массах. Все наши армии, прикрываясь именем революции, только и делают, что расчленяют страну, каждая захватывает себе территории, выколачивает из населения налоги. Военачальники курят опиум и предаются разврату, думают только о себе, и, конечно, им дела нет до революции. Именно для завершения революции я решил реорганизовать Гоминьдан24 и создать собственную революционную армию. Я поклялся довести революцию до конца. В этом и состоит главная цель создания школы Хуанпу. И за это мы должны благодарить Советский Союз, оказавший нам помощь. Я верю, что вы приложите все силы, чтобы хорошо учиться.
Северный поход и поездка Сунь Ятсена на север
К весне силы Чэнь Цзюн-мина окончательно были сломлены. Он отступил к р. Дунцзяну (в провинции Гуандун) и не помышлял больше захватить Гуанчжоу. Сунь Ят-сен получил возможность отправить лучшие части в Восточный поход25 . Осенью же он сам возглавил войска провинций Хунань, Юньнань, Гуандун, Гуанси, Цзянси, Хэнань, Сычуань и Шэньси для Северного похода. Ставка Сунь Ят-сена находилась в Шаогуане, в храме Наньхуа. Участвовать в Северном походе, в его авангарде, попросился, предварительно запросив побольше боеприпасов, главнокомандующий Хэнаньской армией Фань Чжун-сю. Получив согласие Сунь Ят-сена, он стремительно двинул свою армию и скоро, через провинции Цзянси, Хубэй и Хэнаяь, дошел до Шэньси.
Советник Ма Су, уроженец Дунваня, торговавший за границей старинными китайскими картинами, прибыв как-то в Ставку главнокомандующего, случайно стал свидетелем следующей сцены. Говорил адъютант Сунь Ят-сена Мацзюнь (уроженец Канады, еврей):
- Я руковожу группой советников при Ставке и ведаю также адъютантами и секретариатом.
Ма Су был поражен услышанным, тотчас разыскал меня и начал расспрашивать о происходящем.
- Что за чепуха? - сказал л. - Мацзюнь - всего только младший офицер, адъютант, с месячным окладом в 30 юаней. Все это, конечно, хвастовство, но, видимо, преследуется какая-то цель. Скорей всего он хочет на этом нагреть себе руки. Расскажите все, что вы услышали, генералиссимусу.
Ма Су так и поступил. Казалось, Сунь Ят-сен никак не отреагировал на это сообщение. Но на следующий же день иностранец-адъютант был вызван в интендантское управление, где ему вручили 300 юаней и сказали:
- Генералиссимус предлагает вам поискать работу где-нибудь еще. Нам вы больше не нужны.
После этого Мацзюнь никогда уже больше не видел Сунь Ят-сена.
В храм Наньхуа к Сунь Ят-сену прибыли Сюй Гуан-хань от бэйянских милитаристов Чжан Цзо-линя26 и Сюй Ши-ин от Дуань Ци-жуя с приглашением поехать в Пекин для обсуждения проблем мирного объединения страны27 . Сунь Ят-сен принял решение ехать. В ноябре 1924 г. он покинул Гуанчжоу и 17 числа прибыл в Шанхай.
Здесь работникам издательства "Миньчжи шуцзюй", которые под строгим секретом сообщили это мне, стало известно о готовящемся покушении на Сунь Ят-сена, когда он прибудет в порт. Поэтому, когда Сунь Ят-сен спускался по трапу с парохода, его охраняла большая группа людей, в том числе Хуан Хой-лун и я. Вооруженная винтовками охрана шла по бокам от Сунь Ят-сена, спереди и сзади. Так же со всех сторон мы охраняли его и в машине. Патрулировать район порта прислал отряд начальник Сунцзян-Шанхайского гарнизона Лу Юн-сян. Принятые меры предосторожности помогли избежать покушения.
В Шанхае Сунь Ят-сен выступил с речью на встрече с журналистами и старыми революционерами. Здесь у него оказалось так много всяких дел, что не оставалось свободного времени. Он пробыл в Шанхае около двух недель. Затем мы отплыли в Японию, откуда вернулись в Тяньцзинь. С Сунь Ят-сеном были Сун Цин-лин, Дай Цзи- тао28 , Хуан Чан-гу. Несли охрану, как всегда, Хуан Хой-лун и я.
В Японии по прибытии в порт Кобэ Сунь Ят-сена пришли приветствовать больше ста китайских курсантов японской военной школы. Все они заявили о своем желании вернуться на родину и следовать делу Сунь Ят-сена. Однако Сунь Ят-сен отговорил их, советуя упорно изучать военные науки, чтобы по возвращении в Китай быть полезными государству. Он отказался от приглашения на банкет, который хотели дать в его честь курсанты, отговорив их от бесполезной траты времени и денег.
На третий день пребывания в Японии Сунь Ят-сен выступал в актовом зале университета с четырехчасовой речью на очень представительном (более тысячи человек) собрании представителей различных кругов населения (не явились только члены японской императорской фамилии). Выступление Сунь Ят-сена было встречено с большим энтузиазмом, слушатели бурно аплодировали. На следующий день высокого гостя посетили его старые японские знакомые, видные деятели Японии Тояма Мицуру, Ямада, Каяно Нагатомо29 и еще семь-восемь человек. После всех у Сунь Ят-сена еще долго оставался Тояма Мицуру. Гость и хозяин беседовали до рассвета. Затем Тояма по телефону пригласил и представил Сунь Ят-сену одного крупного японского магната (фамилии его не помню), державшегося с Сунь Ят-сеном очень любезно. Тояма дал понять, что он может оказать помощь в деле строительства Китая, предложил свою кандидатуру в качестве советника Сунь Ят-сена после того, как тот вернется на родину и будет избран президентом, и высказал мысль о невозможности экономического строительства без привлечения иностранных капиталов. Тояма говорил далее, что рекомендованный человек надеется видеть Китай сильным и процветающим, поддерживающим сотрудничество с Японией.
Через день после этой встречи Сунь Ят-сен вместе с адъютантом, секретарем и другими сопровождавшими лицами выехал из Модзи на родину.
4 декабря, в порту Дагу, нас встречали Чжао Чао, Лю Вэй-чжи, Ли Сянь-гэн, Сунь Кэ, Кун Сян-си, Сун Цзы-вэнь30 и другие, всего около десяти человек. В Тянь-цзмне Сунь Ят-сена встречали толпы, студенты приветствовали его с крыш зданий. Сунь Ят-сен выступил перед ними с большой речью. Вместе с сопровождающими лицами он поселился в тяньцзиньском парке Чжанюань. На третий день по прибытии специальный человек от Чжан Цзо-линя известил Сунь Ят-сена о готовящемся в честь его прибытия митинге и просил принять в нем участие. На этот митинг Сунь Ят-сен отправился со мной и Хуан Хой-луном. Он имел тогда четырехчасовую беседу с Чжан Цзо-линем, который на следующий день сам явился в Чжанюань с визитом к Сунь Ят-сену. Он прибыл с большой свитой и охраной более чем из ста человек, на двадцати машинах. И когда он заявил Сунь Ят-сену, что готов следовать за ним куда угодно и согласен даже быть просто начальником его личной охраны, персону говорящего охраняло больше десятка солдат, тогда как из охраны Сунь Ят-сена тут же, на лестнице возле гостиной, присутствовали только я, Хуан Хой-лун, Дэн Янь-хуа и Чжао Чао. Один из охранников Чжан Цзо-линя, в погонах капитана, обратился ко мне:
- Сколько человек в охране Сунь Ят-сена?
- Шесть, - ответил я. Он решил, что не понял:
- Шесть батальонов? - и изумленно: - Один, два, три, четыре, пять, шесть... Шесть батальонов? Где же они размещаются?
Это было смешно, и я рассеял его заблуждение. Но он поразился еще больше, узнав правду: так мало! Потом он увидел у меня новый блестящий пистолет и попросил дать посмотреть. Но я отказал ему, извинившись и сославшись на приказ генералиссимуса никому не доверять оружие. Он спросил тогда, сколько человек можно уложить из такого нового пистолета.
- Одним выстрелом укладываю десятерых, - пошутил я. Но на лице капитана не было сомнения; кажется, он совершенно поверил мне.
Последние дни Сунь Ят-сена
В последнюю свою поездку из Гуанчжоу в Шанхай, оттуда в Кобэ и затем в Тяньцзинь, где бы он ни был, Сунь Ят-сен очень много работал. Прием журналистов, митинги, встречи с местными деятелями. Особенно много времени отняли у него бе-
седы с Тояма Мицуру и Чжан Цзо-линем. Даже небольшие просветы между встречами и приемами, когда он оставался один, Сунь Ят-сен использовал для чтения газет. Такая перегрузка, конечно, очень скоро сказалась, и он слег сразу после очередной беседы с Чжан Цзо-линем. К нему пригласили одного немецкого врача, который, поставив диагноз, прописал лекарства и ежедневные уколы. Прошло восемь-девять дней после начала лечения, но улучшения не наступило. Однако, несмотря на нездоровье, Сунь Ят-сен решился в конце года отправиться в Пекин, чтобы срочно обсудить с Дуань Ци-жуем и Чжан Цзо-линем вопрос о созыве Национального собрания. В столице он остановился в гостинице "Пекин". Здесь болезнь совсем схватила его за горло. Близкие, посоветовавшись, решили положить его на лечение в русский госпиталь, но Сунь Ят-сен воспротивился этому, поскольку госпиталь помещался на территории Дунцзяоминьсян31 . Он продолжал жить в "Пекине", где его ежедневно навещал немецкий врач. Дней через десять здоровье Сунь Ят-сена ухудшилось настолько, что его срочно перевезли в больницу "Сехе". Здесь с ним была Сун Цин-лин. Однако и средства китайской медицины не изменили хода болезни. Через полмесяца решились на последнее - операцию. Во время операции к Сунь Ят-сену имели допуск только четыре человека: Бородин, Сунь Кэ, Кун Сян-си и Сун Цзы-вэнь. Стоя за дверью операционной, я слышал, как он сказал:
- Не беспокойтесь, я не боюсь. Приступайте к операции.
Когда вскрыли полость, обнаружили метастаз всей печени. Бородин предложил удалить опухоль, но врачи не пошли на это и, не оперируя дальше, зашили рану. Сун Цин-лин была неутешна. Она рее время плакала и спрашивала, когда Сунь Ят-сен очнется. Врачи ответили ей, что это произойдет примерно через сутки. И все это время я провел в ожидании на маленькой табуретке за операционной. Санитары, которых не подпускали близко, всю ночь и весь день стояли за дверью. Когда наконец Сунь Ят-сен пришел в себя, меня явился сменить Ма Чао-цзюнь, и я ушел привести себя в порядок, поесть и немного отдохнуть. Вернулся я, как только рассвело, и после этого мы не раз еще менялись с Ма Чао-цзюнем в карауле возле больного. За это время Ли Ши-цзэн32 несколько раз готовил для Сунь Ят-сена женьшеневый напиток.
Дней через десять после операции Сунь Ят-сен спросил у врача:
- Скажите, что за болезнь у меня? Я хочу знать, сколько времени понадобится мне для излечения. Не стоит ничего от меня скрывать, ведь я тоже разбираюсь в медицине.
- Доктор Сунь, вам нужно писать завещание, - откровенно ответил ему врач. Этот ответ открыл всем неизбежность смертного исхода. Тут же по телефону в больницу срочно были вызваны Кун Сян-си и Сунь Кэ. Когда все собрались, еще раз осмотреть Сунь Ят- сена пригласили русского специалиста, после чего на машине Красного Креста его перевезли в "Пекин". В этой поездке с Сунь Ят-сеном были Сун Цин-лин, русский врач, санитар больницы и я. Так как рана Сунь Ят-сена после операции еще не затянулась и его нельзя было тормошить, я сам осторожно, на руках, перенёс его из машины в спальню. Санитар приготовил ему постель и попросил меня помыть его. Постоянно находясь подле больного, я заметил, что испражнения его совершенно черного цвета, и Чжан Цзин-цзян спросил у меня, чем он питается. А ел он один только бульон из телятины, который я сам привозил для него каждый день из больницы. Один только раз он попросил винограду. В это время того совсем почти не было, и я объездил весь Пекин, прежде чем раздобыл немного. Но Сунь Ят-сен съел всего две-три ягодки.
Каждый день успокаивать Сун Цин-лин приходила Хэ Сян-нин. А дня через три Сун Цин- лин позвала меня к Сунь Ят-сену. Я подошел к кровати и остановился.
- Посади меня, пожалуйста, - попросил больной. - Обе ноги онемели. Поднимать его я не стал, зная, что этого нельзя делать, пока рана не зажила, но, опустившись на колени и положив себе на плечо сначала одну, а затем другую его ногу, стал осторожно их растирать. Сунь Ят-сен заснул. Перед рассветом, проснувшись, он обратился к Сун Цин- лин:
- Скоро я умру. Не оставляй Ма Сяна. Он провел со мной почти всю свою жизнь. Обязательно надо помочь ему обучить детей и подготовить их в вуз.
Через три дня, когда я снова вошел в спальню Сунь Ят-сена, Сун Цин-лин, санитар и сам больной спали. Это было вечером 11 марта. В три часа ночи Сунь Ят-сен проснулся, начал метаться и все время повторял: "Товарищи! Продолжайте мое дело! Учитесь у России!" Я тут же разбудил Сун Цин-лин и дал Сунь Ят-сену женьшеневый напиток. В 6 утра навестить его пришел Ван Цзин-вэй33 . Взяв руку Сунь Ят-сена, он назвал себя. Вслед за ним вошли Хэ Сян-нин, Сун Цзы-вэнь и русский врач. Сун Цзы-вэнь принялся умолять врача дать Сунь Ят-сену снотворное, чтобы положить конец его мучениям. Я зарычал:
- Убить Сунь Ят-сена снотворным! Прежде я убью тебя! Сун Цзы-вэнь не осмелился больше настаивать.
Собралось много народу: Сюй Шао-чжэн34 , Ли Ши-цзэн, Ма Чао-цзюнь, Чжан Цзин-цзян и другие. Узнать о состоянии больного прислал Дуань Ци-жуй. Его посланец Сюй Ши-ин подошел к постели Сунь Ят-сена, низко поклонился и сказал:
- Президент! Меня прислал навестить вас Дуань Ци-жуй.
Дальше он не продолжал, потому что Сунь Ят-сен был уже мертв. Сун Цин-лин убивалась страшно. От нее ни на минуту не отходили Хэ Сян-нин и другие, успокаивали ее, как могли.
Во время своей болезни много недель Сунь Ят-сен ни разу не стригся. Теперь нужно было привести его волосы в порядок. Я попросил сделать это парикмахера Линь Яо-гуана, но тот никак не мог побороть страха перед покойным.
- Ты же всегда его обслуживал, - уговаривал я. - Что тебе стоит теперь его подстричь? Почему ты не боялся живого и боишься теперь мертвого? Я сам закрою одеялом его спину и буду держать голову. Возьми себя в руки, сделай, как тебя просят.
Линь Яо-гуан с опаской приступил наконец к работе и в последний раз остриг и причесал Сунь Ят-сена. За работой вся его робость постепенно исчезла.
Сун Цин-лин собрала волосы Сунь Ят-сена и спрятала их на память в шкатулка
ПРИМЕЧАНИЯ
1 "Лянишэ" ("Союз справедливости") - прогрессивная общественная организация.
2 Это интервью было дано Сунь Ят-сеном после требования северных и южных милитаристов об отставке Сунь Ят-сена с поста президента.
3 Чэнь Цзя-най - политический деятель, долгое время сотрудничавший с Сунь Ят- сеном.
4 Байэтань - глубокая секция гуанчжоуского порта.
5 Чжу Пэй-дэ - генерал, сотрудничавший в начале 20-х годов с Сунь Ят-сеном, после 1927 г. перешел в лагерь гоминьдановской реакции.
6 Чжан - китайская сажень (3,2 м).
7 Чэн Цянь (род. в 1881 г.) - участник буржуазно-революционного движения, после 1927 г. занимал командные посты в гоминьдановской армии, в КНР - заместитель председателя Комитета национальной обороны, член Революционного комитета Гоминьдана, автор воспоминаний о революции 1911 года.
8 Линь Бо-цюй (1882 - 1961) - ветеран революционного движения, соратник Сунь Ят-сена, один из первых китайских коммунистов, видный деятель КПК; Ли Да-чжао (1888 - 1927) - первый пропагандист марксизма в Китае, поборник дружбы с Советской Россией, один из организаторов и руководителей КПК, замучен в тюрьме северными милитаристами.
9 А. А. Иоффе (В. Крымский, 1883 - 1927) - меньшевик, с 1917 г. член партии большевиков, после Октябрьской революции видный дипломатический деятель, затем участник оппозиции. В 1922 - 1923 гг. неоднократно встречался с Сунь Ят-сеном, а в январе 1923 г. подписал коммюнике с Сунь Ят-сеном, в котором говорилось, что "Китай пользуется самой горячей симпатией русского народа и может рассчитывать на поддержку России".
10 Чжу Чжо-вэнь - реакционный деятель, известен как один из организаторов убийства Ляо Чжун-кая.
11 Сунь Кэ (род. в 1891 г.) - сын Сунь Ят-сена от первого брака, юрист по образованию, после смерти отца перешел в лагерь гоминьдановской реакции, в 1949 г. эмигрировал.
12 Джеймс Кэнтли - английский врач, учитель Сунь Ят-сена в медицинском колледже в Гонконге.
13 Мацзюнь - китайская транскрипция; установить, о ком идет речь, не удалось.
14 М. М. Бородин (Грузенберг, 1884 - 1951) - советский государственный и политический деятель, член Коммунистической партии с 1903 года. С 1923 по 1927 г. был в Китае в качестве политического советника ЦИК Гоминьдана.
15 Е Гун-чо (1880) - цинский чиновник, после революции 1911 г. - либеральный политический деятель, некоторое время сотрудничал в Гуанчжоуском правительстве, занимаясь финансовыми вопросами.
16 Лу Му-чжэнь (1867 - 1952) - первая жена Сунь Ят-сена.
17 Речь идет о младшей дочери Сунь Ят-сена от первого брака - Сунь Цзинь-вань.
18 На холме Хуанхуаган в апреле 1911 г. произошло вооруженное восстание буржуазных революционеров против Цинской монархии. Восстание провалилось, 72 его участника были казнены. На месте сражения установлен монумент героев.
19 Ли - мера длины (0,576 км).
20 Принцип "национализм" Сунь Ят-сен понимал тогда как борьбу за свержение империалистического господства в Китае.
21 Школа Хуанпу (Вампу) - военно-политическая школа, созданная на о. Хуанпу в мае 1924 г. с помощью советских военных специалистов, кузница кадров Национально- революционной армии Китая.
22 Ли Цзи-шэнь (1886 - 1956) - военный, до 1927 г. сотрудничал в лагере национальной революции, затем участвовал в подавлении революционного движения, занимал ко-
мандные посты в гоминьдановском Китае, с 1947 г. был в оппозиции к Чан Кай-ши, возглавил Революционный комитет Гоминьдана, с 1949 г. - заместитель Председателя Китайской Народной Республики; Чжоу Энь-лай был тогда секретарем комитета КПК пров. Гуандун, Гуанси и начальником политотдела школы Хуанпу; Дэн Янь-да (1891 - 1931) - прогрессивный политический деятель, военный, расстрелян по приказу Чан Кай- ши.
23 Генерал Гален - псевдоним В. К. Блюхера, выдающегося советского полководца. В 1924 - 1927 гг. В. К. Блюхер был главным военным советником национально-революционного правительства Китая в Гуанчжоу.
24 Реорганизация Гоминьдана - радикальный пересмотр Сунь Ят-сеном идейно- политических и организационных основ Гоминьдана, закрепленный на первом конгрессе партии в январе 1924 года. Принятая на нем программа предусматривала борьбу за национальное и социальное возрождения Китая в тесном союзе с СССР.
25 Восточный поход - военные экспедиции против милитариста Чэнь Цзюн-мина, завершившиеся его полным разгромом.
26 Чжан Цзо-линь (1873 - 1928) - милитарист, в 1927 - 1928 гг. контролировал пекинское правительство; Сюй Ши-ин - политический деятель из лагеря бэйянских милитаристов.
27 В демагогических целях бэйянские милитаристы предложили созвать общекитайское национальное собрание и пригласили Сунь Ят-сена в Пекин.
28 Дай Цзи-тао (1890 - 1949) - принимал участие в буржуазно-революционном движении, правый гоминьдановец, антикоммунист.
29 Тояма Мицуру - японский националист, лидер наиболее агрессивных и реакционных кругов Японии, с начала XX в. сотрудничал с Сунь Ят-сеном, пытаясь использовать руководимое им революционное движение для осуществления захватнических планов японского империализма в Китае; Ямада Дзюндзабуро-чиновник монополистической компании "Мицуи", друг Сунь Ят-сена, младший брат Ямада Есимаса, погибшего в 1900 г. на юге Китая, где он помогал Сунь Ят-сену; Каяно Нагатомо - японский публицист, друг Сунь Ят-сена, помогал ему с начала XX века.
30 Кун Сян-си (р. 1881 г.) - реакционный гоминьдановец, входил в состав антинародных "четырех семейств" Китая, муж сестры Сун Цин-лин; Сун Цзы-вэнь (р. 1891 г.) - реакционный гоминьдановец, крупный финансовый магнат из "четырех семейств", брат Сун Цин-лин.
31 Дунцзяоминьсян - посольский квартал в Пекине.
32 Ли Ши-цзэн - в то время работал в правительственном аппарате Сунь Ят-сена, впоследствии реакционный гоминьдановец.
33 Ван Цзин-вэй (1885 - 1944) - один из руководителей Гоминьдана, после 1927 г. переметнулся в лагерь контрреволюции, а в годы антияпонской войны стал на путь национальной измены, возглавив прояпонское марионеточное правительство.
34 Сюй Шао-чжэн - военный, соратник Сунь Ят-сена.
Новые публикации: |
Популярные у читателей: |
Новинки из других стран: |
![]() |
Контакты редакции |
О проекте · Новости · Реклама |
Цифровая библиотека Украины © Все права защищены
2009-2026, ELIBRARY.COM.UA - составная часть международной библиотечной сети Либмонстр (открыть карту) Сохраняя наследие Украины |
Россия
Беларусь
Украина
Казахстан
Молдова
Таджикистан
Эстония
Россия-2
Беларусь-2
США-Великобритания
Швеция
Сербия