Автор: Рива Касториано
Международная миграция вызвала появление общин, которые можно назвать "транснациональными". Этот термин обозначает общины, состоящие из индивидов и групп, проживающих в различных национальных обществах, разделяющих общие интересы и отношения - территориальные, религиозные, языковые - и использующих транснациональные ассоциации в целях укрепления связей за пределами национальных уз. (Faist, 1998).
Появление транснациональных общин является "глобальным феноменом", касающимся в основном постколониальной иммиграции. Иммигранты интегрированы в ассоциации, основанные на экономических интересах, культурном обмене, общественных отношениях и политических объединениях. Их действия не связаны с территорией.
Транснациональные общины могут, таким образом, рассматриваться как новый вид мигрантских общин. Разумеется, мигранты всегда жили в различном окружении, по крайней мере, при жизни одного или двух поколений, поддерживая связи с действительной или воображаемой общиной в родной стране (Anderson, 1983). Но за последние годы они также принимали в расчет "контекст глобализации и экономической неопределенности, который облегчает установление общественных отношений, пересекающих национальные границы" (Rivero-Salgado, 1999). Вклад в эти отношения внесли растущая мобильность и развитие коммуникаций, которые создают транснациональное пространство с участием экономических, культурных и политических факторов.
Появление транснациональных общин - это также постнациональный феномен. То есть, эмиграция происходила после эпохи национализма, и иммигранты, вовлеченные в образование транснациональных общин, относятся не к "мифическому" территориальному государству, а происходят из занимающего определенную территорию национального государства, к которому и относятся. В некоторых странах, таких как Турция, государство исхода централизовано унифицированной национальной и политической культурой. В других странах, например, в Индии и Китае, имеются федеральные структуры, поддерживающие культурное и политическое разнообразие. Во всех случаях именно избранная идентичность - языковая, религиозная, региональная - составляет основу транснациональных организаций.
Транснациональная организация позволяет иммигрантскому населению избегать национальной политики и порождает новое пространство социализации для имми-
Рива Касториано - старший научный сотрудник Центра исследований по международным проблемам (CERI) в рамках Центра исследований по национальным проблемам (CNRS) и преподаватель Института политических исследований в Париже. Ее последние книги - "La France", l'Allemagne et leur immigres. Negocier l'identite" (1996); она также издатель книги "Quelle identite pour l'Europe? Le multiculturalisme a Pepreuve" (1998). Email: riva.kasto- ryano@ceri.science-po.fr.
стр. 73
грантов, вовлеченных в образование ассоциаций за пределами национальных границ (Appadurai, 1996, Gupta, Ferguson 1997, Hannertz, 1996). Культурная и политическая специфика национальных обществ (на чужих землях и на родине) сочетаются с возникающими международными и многонациональными действиями в новом пространстве за пределами территориально отделенных национальных государств, причем неизбежно ставится вопрос о связи между территорией расселения иммигрантов и национальным государством. Более того, транснациональные ассоциации, связывающие страну исхода со страной проживания и побуждающие к участию в жизни обоих пространств, оспаривают моногамную верность, требуемую членством в политическом объединении, и ведут к новому определению соотношения важности общинных структур и государства. Членство во многих объединениях и лояльность к каждому из них ведут к смешению понятий права и самобытности, культуры и политики, государств и наций, - короче говоря, ставят под вопрос саму концепцию гражданства. Возникает проблема, следует ли рассматривать транснациональные общины как институциональное выражение многообразного членства индивида в разных объединениях.
В Европе значительное количество транснациональных ассоциаций рабочих- иммигрантов возникло с целью добиться признания коллективной сущности. Их члены могут иметь статус постоянных жителей или законных граждан принявшей их страны - соответственно ее законодательству о гражданстве. Ассоциации бывают официально зарегистрированными и неформальными, базирующимися на самобытности, или на интересах, или на том и другом. Они сдвигают с места национальные границы, связывая родную страну со страной проживания и с более широким европейским пространством.
Такие ассоциации, подобно профессиональным, формируют паутину, покрывающую всю территорию Европы, пространство без внутренних границ, в котором - согласно Единому европейскому акту (ЕЕА) от 1986 г. обеспечивается свободное перемещение товаров, собственности и капитала. С созданием структуры политической Европы, транснациональные организации тоже стремятся к представительству на европейском уровне, что привело бы к признанию и за пределами национальных государств. Эта эволюция подчеркивает многообразное взаимодействие между национальными обществами (дома и за рубежом) и достаточно широким европейским пространством, между национальными и наднациональными институциями и среди государств-членов Европейского Союза. Это приводит к новой концепции гражданства, разделяемой как странами исхода, так и проживания, равно как и Европой.
Транснациональная солидарность и идентичность
Транснациональность является реально феноменом не новым. Лица, мигрировавшие по экономическим причинам и обычно считавшие иммиграцию временной, спонтанно налаживали связи с родной страной. Новым же элементом в транснациональности является аспект организационный: создание ассоциаций и структурных общин. Институционализация миграции требует согласованных действий, основанных в большинстве случаев на времени общих рекомендаций в члены ассоциаций (объективных и субъективных) и на общих интересах их членов. (Held et al., 1999).
Природу и структуру транснациональных общин определяют многие факторы. В их числе географическая близость и исторические связи между странами исхода и приема, структуры, возникшие благодаря экономическим и политическим благоприятным обстоятельствам в принимающей стране, а также масштабы и степень локальной концентрации или раздробленности групп иммиграции.
Географическая близость способствует прежде всего пересекающим границы связям общин в стране исхода и в стране расселения. Конкретные исследования представителей общественных наук Америки сосредоточены на мексиканцах в Калифорнии, пуэрториканцах и домини-
стр. 74
канцах в Нью-Йорке, кубинцах во Флориде, на их экономических, общественных, культурных и политических ассоциациях, устанавливающих связи двух соответствующих стран и создающих таким путем социальные пространства с пересечением границ. Утверждают, что такие потоки воздействуют на экономическое развитие, а также на политические структуры и другие факторы стран исхода и даже способствуют образованию новых практических и символических компонентов реальности как результатов транснациональных мероприятий (Bash et al., 1997, Levitt, 1998; Fortes, 1996).
Географическая близость и транснациональность часто сочетаются с историческими связями, иногда восходящими к колониальному прошлому, влияющими на масштабы общин и близость отношений со страной происхождения. В этом состоит причина того факта, что в Европе иммигранты из некоторых регионов в большей мере вовлечены в создание транснациональных ассоциаций, чем иммигранты в других частях света. Например, алжирцы вовлечены в это явление в меньшей мере: основные их смешения происходят, как и раньше, с Францией и Алжиром и в известной степени со всей Северной Африкой. Несколько более разрозненные группы иммигрантов, например турки, видимо, имеют больше возможностей образовывать транснациональные ассоциации с общей самобытностью вопреки внутренней дифференцированности, пересекающие границы многих государств. Этот пример, видимо, основан на исследовании образа действий китайской диаспоры, для которой характерно культурное, региональное и этническое разнообразие при аналогичных сношениях с национальной средой (Chan Kwok Bun, 1999).
С другой стороны, экономические и политические контексты благоприятствуют институциональным структурам и их транснациональному распространению. Экономический либерализм способствовал развитию "этнического бизнеса". Его распространение за пределы локальных поселений является результатом рассеивания иммигрантов аналогичного регионального и/или национального происхождения по целому континенту или даже по всему миру. Наиболее яркими примерами являются индийские и китайские общины - несмотря на культурное и языковое разнообразие населения. Потоки капитала и товаров связаны с экономическими нормами и культурой потребления, переносимыми из страны в страну транснационалами.
Политический либерализм, благоприятствующий этническому плюрализму, способствует культурной деятельности мигрантских ассоциаций, где организуются и заново определяются компоненты идентичности. Разнообразие культур и "политика в отношении идентичности", проводимая в западных демократиях с 1980-х годов, поддерживают образование транснациональных общин. На национальном уровне общинные организации требуют культурного признания и политического представительства в рамках государственных учреждений. Страна их происхождения является источником эмоционального фактора, а страна расселения оказывает правовую и политическую поддержку для их действий, которые по определению ведут к политическому участию в обеих сферах, перенося политические нормы и ценности из одной культуры в другую. Такие транснациональные общины нацелены на действия в качестве "групп давления", требующих политического признания в обоих политических пространствах. Часто такая деятельность создает и структуру общины. Например, гаитяне Нью-Йорка и Монреаля организовали транснациональную общину на базе политической борьбы, с одной стороны, против режима Дювалье на Гаити, а, с другой, против дискриминации и безработицы молодежи второго поколения иммигрантов в Канаде и США (Labelle, Midy 1999). В Европе движение курдов (оно считается узаконенным в сфере структуры европейских наднациональных институтов, таких как Европейский суд по правам человека) ищет признания в принимающих странах, а также и в самой Турции.
Таким образом, транснациональные общины производят "социальные переводы ценностей", при которых идеи, образ действий и элементы самобытности переходят из одной страны в другую (Levitt, 1998).
стр. 75
Чтобы общины обладали влиянием в обеих странах, их структура требует расселения и интеграции членов общины в принимающем обществе и знания ими "правил игры".
Появление транснациональных структур в Европе
В Европейском Союзе транснациональные общины имеют возможность преодолевать границы между странами-членами Союза, увязывая обширнейшие пространства Европы со страной своего происхождения. Некоторые транснациональные ассоциации основаны на местных инициативах, другие исходят из страны первоначального проживания иммигрантов, а еще кое-какие возникли при поддержке наднациональных институций. В этом аспекте наднациональные институции функционируют как транснациональные лоббирующие или заинтересованные группы на европейском уровне (Smith et al., 1997). Они играют важную роль в слиянии социальных, культурных, политических и даже юридических факторов в различных европейских странах, как и в стране исхода.
Все страны Европы уже приняли постоянное расселение иммигрантов как реальную действительность. Каждая страна разработала специфическую позицию по отношению к иммиграции и к присутствию иммигрантского населения. Эти позиции основаны на капитальных принципах существования национальных государств. Национальные особенности, отражающие в официальных выступлениях, находят отклик в политических требованиях самих иммигрантов, оказывая влияние на их собственные общественные объединения. (Kastoryano, 1996).
Но в то же время на европейском уровне политика разных стран в отношении интеграции иммигрантов имеет тенденцию к сближению. Переход от экономической и временной иммиграции к иммиграции для постоянного расселения дал толчок к появлению среди иммигрантов новых лиц, обладающих экономической и политической ориентацией. Сходные ситуации вызывают сходные политические реакции, и руководители мигрантских ассоциаций склонны переходить к взаимно согласованным политическим стратегиям. Определяют ли государства себя республиканскими и склонными к интеграции, как это делает Франция, или эксклюзивными в аспектах гражданства, как Германия (вплоть до января 2000 года), или способствующими формированию этнических объединений в общественной сфере, как Соединенное Королевство Великобритания, повсюду иммигранты разрабатывают стратегии, рассматривающие Европу как новую политическую арену для участия в политических акциях и в представительстве (Kastoryano, 1997).
Одним из оснований для появления этнических факторов в Европе является ислам, который создает базу для транснациональных организаций, основанных на общей самобытности и порождаемых опытом существования мусульманства в Европе. Его присутствие восходит к миграции 1960-х годов, и статистика оценивает число мусульман в Европе приблизительно в 8 миллионов. Расселены они почти во всех странах Европы, как состоящих в Европейском Союзе, так и прочих, таких как Швейцария. Европейские мусульмане столь же разнообразны как христиане по языку, национальности, этнической принадлежности и даже по наименованиям (сунниты, шииты, алавиты). Преданность государству своего происхождения и, следовательно, национальной самобытности родных стран, характеризуют социальные и этнические отношения в среде мусульманского населения Европы, ограничивая пределы их самобытности. Внутри национальных групп, сект, братств и объединений, основанных на преданности тому или иному региону либо политическим идеологиям, все эти факторы создают базирующуюся на самобытности платформу для возникновения общинных организаций, посвящающих свою деятельность обучению языкам, пропаганде фольклора или религии. Такие организации, как субъекты политики по отношению к иммигрантам и законодательства, касающегося общественной деятельности мигрантов в
стр. 76
стр. 77
принявших их странах, постоянно увеличивались количественно в странах Европы начиная с 1980-х годов. Даже если ислам представляется категорией, разделенные на внутренние фрагменты национальными факторами, он все же представляет собой объединяющую силу для иммигрантов-мусульман.
Отсутствие религиозных факторов в политических проектах Европейского Союза, с одной стороны, и изобилие ресурсов, распределяемых институциями Европы на нерелигиозные социальные нужды, с другой, привели к тому, что мусульманские организации решились распространить сеть своих обществ с локального уровня на уровни национальный и транснациональный. Создавшаяся ситуация сводит страны исхода, а иногда и международные мусульманские организации в общую систему (Hoeber, Piscatory, 1997). В то время как культурные ассоциации получают поддержку институциями Европы в демократических целях, мусульманские организации обращаются за помощью к странам своего происхождения (к официальным или неофициальным их органам), либо к международным исламским организациям, либо к тем и другим. Последние финансируют деятельность, перекрывающую границы национальных, этнических, языковых расхождений и религиозных разногласий, в целях достижения общей идентичности. Таким образом, совершенствование транснациональных структур обнаруживает многосторонние отношения и многосторонние факторы привязанности: к стране, принявшей мигрантов, к стране их происхождения и к сконструированной транснациональной (или основанной на диаспорах) самобытности (Laguerre, 1998).
Транснациональное гражданское общество и гражданство
Транснациональные ассоциации ввели новую модель участия в них на национальном и европейском уровнях. Под этим углом зрения государственное гражданство устанавливается в принципе в зависимости от политического участия в общественной жизни. Оно выражается в занятости индивидов в политике и в их прямом или косвенном участии в "общественной пользе" (Leca, 1986). Например, в Германии отсутствие законного гражданства не мешает иностранцам принимать участие в политической жизни. Они разрабатывают стратегию косвенного участия в ней путем влияния на общественное мнение. Выражение их интересов подразумевает "цивилизованное гражданство" как противоположность "формальному гражданству". Примером первого является положение молодого поколения североафриканского происхождения, родившегося во Франции и ставшего частью ее общества. Оно непосредственно участвует в общественной жизни, в проходящих выборах на правах государственных граждан (Kastoryano, 1996).
Увеличивающееся участие иммигрантов в политической жизни на основе различных мигрантских ассоциаций привело к их отождествлению с политическими общинами, коллективно действующими на национальном уровне. Ныне подобным же путем создается новая наднациональная политическая идентичность на европейском уровне (Kastoryano, 1998).
Транснационализм неизбежно связан с двойным или многократным гражданством, поскольку он основан более чем на одной национальной принадлежности, а также по крайней мере на двух пространствах общественной деятельности. Но двойное гражданство связано с различными концепциями общинной морали и политических ценностей, а также гражданском долге, требуемом от людей, проживающих в этих пределах (Pickus, 1998). Кое-кто видит в двойном гражданстве источник "демократического влияния", то есть применения западных демократических ценностей в стране исхода мигрантов (Spiro, 1997). Но двойное гражданство не обязательно подразумевает одновременное прямое участие в событиях на двух политических сценах. Государственные граждане это только те лица, которые полностью используют свои права и выполняют свой долг в рамках данного государства.
стр. 78
В любом случае транснационализм приводит к институциональному выражению разветвленной принадлежности индивида к различным сферам, когда страна происхождения становится источником самобытности, страна проживания - источником прав, а возникающее транснациональное пространство - ареной политических акций, сочетающих две страны или большее их число.
Библиография
Anderson B. Imagined Communities. L.: Verso, 1983.
Appadurai A. Modernity at Large: Cultural Dimensions of Globalization. Minneapolis: Minnesota Univ. Press, 1996.
Basch L., Schiller N. G., Blanc C. S. Nations Unbound: Transnational Projects, Postcolonial Predicaments and Deterritorialized Nation-States. Amsterdam: Gordon Breach Publishers, 1997.
Chan Kwok B. Interrogating Identity, Ethnicity and Diaspora: Three cases of the Ethnic Chinese. Paper presented at the UNESCO/ISSC/CRER Symposium on International Migration Toward the New Millennium: Global and Regional Perspectives, 16 - 18 September 1999. Coventry, UK: Univ. of Warwick, 1999.
Culture, Power, Place / Eds Gupta A., Ferguson J. Durham: Duke Univ. Press, 1997.
Faist T. Transnational social spaces out of international migration: evolution, significance and future prospects // Archives Europdennes de Sociologie. 1998.V. 39. No. 2. P. 215 - 247.
Hannertz U. Transnational Connections: Culture, People, Places. L.: Routledge, 1996.
Held D., McGrew Y., Goldblatt D., Perraton A. Global Transformations. L.: Routledge, 1999.
Kastoryano R. La France, l'Allemagne et leus immigres: negocier I'identite". P.: Armand Colin, 1996.
Kastoryano R. Participation transnationale et citoyennete. Les immigres dans l'Union europeenne // Culture et Conflit. 1997. V. 28. P. 59 - 75.
Lahelle M., Midy F. Re-reading Citizenship and the Transnational Practices of Immigrants // J. of Ethnic and Migration Studies. 1999. V. 25. No. 2.
Laguerre M. S. Diasporic Citizenship: Haitian Americans in Transnational America. Basingstoke: Macmillan, 1998.
Leca J. Individualisme et citoyennete // Sur l'individualisme / Eds Birnbaum P., Leca J. P.: Presses de la FNSP, 1986. P. 159 - 213.
Levitt P. Local-level and Global Religion: The Case of the U.S. -Dominican Migration // J. for the Scientific Study of Religion. 1998. V. 37. No. 1. P. 74 - 89.
Levitt P. Social Remittances: Migration-driven, Local-level Forms of Cultural Diffusion // International Migration Review. Forthcoming.
Pickus N. M. J. Immigration and Citizenship in the 21st Century. Littlefield: Rowma, 1998.
Fortes A. Transnational Communities: Their Emergence and Significance in the Contemporary World-System // Latin America in the World-Economy / Korzeniewicz R. P., Smith W. C. Greenwood Press, 1996. P. 151 - 166.
Quelle identito pour ;l'Europe? Le multicultural-isme a 1 'dpreuve / Ed. Kastoryano R. P.: Presses de Sciences-Po, 1998.
River a-Salgado G. Mixtec Activism in Oaxacalifomia: Transborder Grassroots Political Strategies // American Behavioral Scientist. 1999. V. 42. No. 9. P. 1439 - 1458.
Spiro P. J. Dual Nationality and the Meaning of Citizenship // Emory Law J. 1997. V. 1411. No. 46.
Transnational Religion / Eds Hoeber R. S., Piscatory J. Colorado, Westview, 1997.
Transnational Social Movements and Global Politics: Solidarity Beyond the State / Eds Smith J., Chatfield C., Pagnucco R. Syracuse: Syracuse Univ. Press, 1997.
New publications: |
Popular with readers: |
News from other countries: |
![]() |
Editorial Contacts |
About · News · For Advertisers |
Digital Library of Ukraine ® All rights reserved.
2009-2026, ELIBRARY.COM.UA is a part of Libmonster, international library network (open map) Keeping the heritage of Ukraine |
US-Great Britain
Sweden
Serbia
Russia
Belarus
Ukraine
Kazakhstan
Moldova
Tajikistan
Estonia
Russia-2
Belarus-2