Всю революционную страсть, выдающийся талант полководца Гарибальди проявил во время обороны Римской республики 1849 года. Римскую республику и ее сторонники и ее враги рассматривали как центр распространения республиканского правления по всей Италии. Поэтому для защиты республики в Рим стекались демократы со всех концов страны, а для ее подавления объединилось все, что только было реакционного в 'Италии и Европе. Республика в Риме была провозглашена, когда европейская революция переживала период упадка. Во Франции была установлена жестокая диктатура генерала Кавеньяка, подавившего июньское восстание парижских рабочих; реакция поднимала голову в Германии и Австрии. И вот, после того как Луи-Наполеон, будущий император Франции, был избран президентом, он решил организовать интервенцию против Римской республики, боясь распространения революционного движения из Италии во Францию. "Единение Италии, - писал Гарибальди по поводу этой интервенции, - напугало автократическую и иезуитскую Европу, особенно наших западных соседей (Францию и Испанию. - В. Я.), политики которых объявили господство в Средиземном море своим законным и неоспоримым правом"1 .
В марте - апреле 1849 г. кольцо контрреволюции стало сжиматься вокруг Римской республики. Европейские державы - Австрия, Франция, Испания, а также Королевство Обеих Сицилии - готовили интервенцию против республиканского Рима. Решающую роль в подавлении революционного Рима сыграли вооруженные силы Франции и Австрии. 25 апреля 1849 г. 7 тыс. французских солдат под командованием генерала Удино высадились в приморский город Чивита- Веккья и в конце месяца подошли к стенам Рима. Генерал Удино считал, что ему не будет стоить большого труда разгромить "итальянских разбойников". В это время Гарибальди с небольшим отрядом волонтеров находился в маленьком городке Ананьи. Он получил от Мадзини приказ немедленно явиться в Рим. Учредительное собрание Римской республики беспрерывно заседало, обсуждая вопрос, как встретить французов: как врагов или как друзей? Удино уверял, что приехал "защищать землю Папского государства от притязаний австрийцев и неаполитанцев". Собрание раскрыло его обман и решило "отразить силу силою".
В городе началось сооружение баррикад и подготовка артиллерии. 27 апреля во главе легиона верхом на лошади в Рим явился Гарибальди, одетый в белый пончо (род плаща) и красную рубашку. Герой был восторженно встречен народом. Гарибальди было поручено организовать защиту стен, кольцом окружавших город. Он расставил силы и привел все в боевую готовность. В ночь на 30 апреля армия Удино, вооруженная первоклассной по тому времени техникой, начала атаку. В продолжение всего следующего дня происходили упорнейшие бои с переменным успехом. Как львы, дрались волонтеры, возглавляемые Гарибальди. К вечеру 30 апреля Удино был разбит, и его армия обратилась в позорное бегство. "Рекогносцировка", как Удино называл свое первое сражение с республиканскими войсками, стоила французам 1300 человек убитыми, ранеными и пленными. После победы республиканцев в Риме была устроена иллюминация и происходили народные торжества. Победа слабовооруженных и малообученных волонтеров над столь сильным противником могла быть одержана только благодаря решимости и патриотизму масс, благодаря умению Гарибальди воодушевлять массы, благодаря его личной самоотверженности и мастерскому маневрированию.
Гарибальди хотел отрезать отступление в Чивита-Веккью разбитому неприятелю и не дать ему погрузиться на свои корабли. Но Мадзини запретил это делать, желая сохранить возможность примирения с Францией. Это было ошибкой Мадзини, которая дорого обошлась республике. 1 мая Удино предложил триумвирату перемирие. Это был маневр: неприятелю нужно было выиграть время, чтобы получить подкрепление. Пока Мадзини вел переговоры, Фердинанд II, начав наступление с юга, вторгся со своей 20-тысячной армией на территорию республики. Гарибальди получил разрешение триумвирата выступить против неаполитанцев. 4 мая он с отрядом в 2 500 человек отправился навстречу неаполитанской армии. При Палестрине Гарибальди встретился с противником и в первом же сражении (6 мая) разгромил его 6-тысячный авангард. В следующем сражении, при Веллетри (15 мая), отряд Гарибальди наголову разбил неапо-
1 G. Garibaldi. Memorie. Ed. naz. Vol. II. Bologna. 1932, p. 278.
литанскую армию и вынудил ее к беспорядочному отступлению. Гарибальди продолжал преследовать неприятеля и мог бы отогнать его далеко от границ республики, если бы не получил неожиданно приказ триумвирата вернуться в Рим, которому снова угрожал Удино.
Триумвират Римской республики во главе с Мадзини допустил большие ошибки. Мадзини боялся чрезмерной, как ему казалось, решительности Гарибальди и не доверял ему не только в политическом отношении, но и в военном. Так, например, главнокомандующим военными силами республики он назначил не Гарибальди, а неспособного, но зато умеренного генерала Розелли. Мадзини не заботился о привлечении народных масс всей республики для обороны Рима. Гарибальди понимал ошибочность этой тактики и критиковал ее. Но он вынужден был подчиняться Мадзини, который был душой триумвирата.
Пока первый триумвир вел переговоры с представителями Франции, к Риму подошли новые силы Луи-Наполеона (30 тыс. человек), и Удино заявил, что прекращает перемирие. С севера в это время к Риму приближались австрийцы. Вернувшись в Рим и увидев, что в создавшемся тяжелом положении Розелли не способен организовать оборону столицы, Гарибальди потребовал у Мадзини передачи всей полноты власти в его руки. Но Мадзини проявил в этот критический момент революции нерешительность. Тем временем Удино, нарушив перемирие, в ночь на 3 июня начал бомбардировку города, окружив его со всех сторон. Никто не ожидал нападения в эту ночь. Гарибальди и волонтеры, прибывшие в Рим всего несколько дней назад, измученные после битвы при Веллетри, были разбужены пушечными выстрелами. Они бросились к воротам Сан- Панкрацио, откуда слышался гром орудий. Оказалось, что французы обрушили жестокий удар на передовые позиции римских войск, расположенные на подступах к городу, и прежде всего на возвышенности, увенчанные Виллами Памфили и Корсини. В первые же часы боя французы овладели ими. Дальнейшая судьба Рима зависела во многом от того, в чьих руках останутся господствующие над городом возвышенности. Поэтому они были атакованы гарибальдийцами с храбростью и героизмом. Жестокая борьба завязалась у Виллы Корсини, которая в этот день (3 июня) несколько раз переходила из рук в руки. Волонтеры пускали в ход сабли и пики, бросались врукопашную. Сам Гарибальди все время находился среди солдат и лично руководил боевыми действиями, появляясь там, где было опаснее всего. Но слабовооруженные герои-волонтеры не смогли сломить первоклассно вооруженного и в 5 - 6 раз численно превосходившего их противника. К вечеру 3 июня Удино окончательно укрепился у виллы Корсини, и выбить его оттуда не было никакой надежды. Теперь, когда французы овладели господствующими позициями, Мадзини предложил Гарибальди пост главнокомандующего. Но было поздно. Назначение Гарибальди на пост главнокомандующего не могло уже спасти положения.
В продолжение всего июня Гарибальди во главе своих самоотверженных волонтеров десятки раз участвовал в боях, рискуя жизнью и теряя своих лучших сподвижников. В письме к своей жене и боевому товарищу Аните Гарибальди, рассказывая о подвигах неустрашимых волонтеров, писал: "Один час нашей жизни в Риме стоит жизни целого столетия" 2 . Но осажденный город не мог больше сопротивляться. 1 июля в Учредительном собрании решался вопрос: продолжать оборону или прекратить ее? Был вызван Гарибальди. Он пришел прямо с передовой линии, весь в поту и в грязи. "Когда я появился в дверях зала, - рассказывает Гарибальди, - все депутаты поднялись со своих мест и приветствовали меня аплодисментами. Не понимая, что могло вызвать в них такой необыкновенный энтузиазм, я стал искать причины его вокруг себя. Я весь был покрыт кровью, моя одежда была пронизана пулями и изодрана штыками; согнувшаяся сабля только наполовину входила в ножны". Все закричали: "На трибуну! На трибуну!"3 . "Возможно ли продолжение обороны?" - спросили у Гарибальди триумвиры. "Мы сможем продержаться всего лишь несколько дней, и то при
2 См. G. Sacerdote. La vita di G. Garibaldi. Milano. 1933, p. 406. Это письмо от 21 июня 1849 г. -Анита не получила: она была уже на пути в Рим, куда она направилась для участия в его обороне, оставив у матери Гарибальди в Ницце троих маленьких детишек, старшему из которых было 9 лет.
3 См. A. Dumas. Memorie di Giuseppe Garibaldi. Milano. 1957, p. 260.
условии полного разрушения половины города", - последовал ответ Гарибальди. На другой день собрание решило прекратить оборону, обнародовав при этом конституцию Римской республики, окончательно разработанную во время осады, и издало ряд декретов, которыми устанавливались пенсии семьям жертв осады, предоставлялось право гражданства участвовавшим в защите города иностранцам. 3 июля армия Удино вступила в Рим под французскими и папскими знаменами, и последние депутаты, оставшиеся в Капитолии, были разогнаны силой оружия. Так французскими штыками была задушена Римская республика и восстановлена власть папы.
Гарибальди все еще не хотел сдаваться. Он решил пробиться сквозь неприятельский строй, чтобы попытаться еще раз изменить судьбу родины. Он ответил решительным отказом на советы своих друзей скрыться после падения Рима и заявил, что не считает еще судьбу Италии безнадежной и не думает прекращать борьбу. С небольшим отрядом Гарибальди двинулся на помощь Венецианской республике, в продолжение восьми месяцев упорно сопротивлявшейся австрийцам. Этот героический поход мог предпринять только такой беззаветно преданный революции человек, легендарный герой, каким был Гарибальди. В самом деле, революция подавлена почти во всей Италии; чтобы добраться до Венеции, нужно было пройти всю Центральную Италию, занятую австрийцами, свирепо расправлявшимися с каждым итальянским патриотом; сам Гарибальди и его волонтеры измучены и почти безоружны; их преследовала французская армия. Но Гарибальди все же отважился на этот поход. Это блистательное отступление из Рима характеризует Гарибальди как талантливого полководца и отважного героя. В течение месяца Гарибальди десятки раз вырывался из железного кольца трех армий, приводя неприятеля в изумление ловкостью своего маневрирования и своей отвагой.
Вместе с Гарибальди была и Анита. Она геройски сражалась в дни обороны Рима, участвуя в боях в качестве адъютанта Гарибальди или командира подразделения, занимавшего ту или иную передовую позицию. Когда после падения Рима Гарибальди выступил в поход, Анита отправилась вместе с ним. Путь был исключительно труден. Отряду пришлось перебираться через Апеннины. Провизии не было, и не на что было ее купить. Мало того, что приходилось отбиваться от трех армий противника, нужно было остерегаться шпионов и предателей, число которых увеличивалось с каждым днем после воцарения реакции. Гарибальди был вынужден каждую ночь переходить с одного места на другое.
Австрийцам удалось нанести отряду несколько ощутительных ударов. При переходе через Апеннины Гарибальди потерял часть истощенных и измученных волонтеров. Многие из них дезертировали. Видя, что продолжать поход невозможно, Гарибальди решил 31 июля перейти на территорию нейтральной республики Сан-Марино. Преследуя Гарибальди, к границе республики подошли австрийские части. Через республиканское правительство австрийский генерал Горжковский предложил Гарибальди перемирие, но условия его были неприемлемы: он требовал разоружения. Гарибальди ответил, что с врагами Италии он ни в какие соглашения вступать не хочет. Правительство Сан-Марино сочувствовало Гарибальди, но просило не нарушать нейтралитета республики и не сражаться на ее территории с австрийцами. Тогда Гарибальди заключил соглашение с правительством республики, по которому оружие добровольно должно было быть сложено и каждый волонтер мог беспрепятственно удалиться куда хочет.
Так кончилось блистательное отступление Гарибальди из Рима. Ф. Энгельс писал об этом походе и о Гарибальди: "...австрийцы недооценили этого человека, которого они называют атаманом разбойников; а между тем, если бы они потрудились изучить историю осады Рима и его похода из Рима в Сан-Марино, то они признали бы в нем человека незаурядного военного таланта, безгранично смелого и весьма находчивого4 . Воздавая должное военному таланту партизанского вождя и его отваге, К. Маркс подчеркнул, что Гарибальди - "герой Монтевидео и Рима"5 .
Сам же Гарибальди, распустив свой отряд, и теперь все еще не намеревался сложить оружие. Он надеялся с небольшой группой товарищей пробиться в Венецию.
4 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 13, стр. 379.
5 Там же, стр. 170.
Несмотря на все страдания и лишения, перенесенные отрядом, все же нашлось еще около 200 человек, пожелавших следовать за Гарибальди. Это были лучшие сподвижники Гарибальди, среди которых было немало ветеранов борьбы в Уругвае. В полночь 1 августа Гарибальди направился со своим отрядом из Сан-Марино к берегам Адриатического моря, чтобы на лодках добраться до Венеции. Генерал Горжковский пришел в бешенство, узнав о том, что Гарибальди с малочисленным отрядом покинул Сан-Марино. Он объявил, что расстреляет всех, кто посмеет снабжать Гарибальди хлебом и водой, назначив высокую цену за его голову. Несмотря на эти угрозы, нашлись люди, которые всячески помогали Гарибальди. В море небольшой отряд Гарибальди был настигнут австрийскими судами и частью захвачен, частью потоплен. Гарибальди с несколькими его сподвижниками на четырех лодках удалось высадиться на берег и скрыться от австрийцев. Своим спутникам Гарибальди приказал разделиться и поодиночке отправиться на поиски убежища. Некоторые из них были пойманы австрийцами и после зверских пыток расстреляны. Сам Гарибальди не мог далеко уйти, так как Анита, измученная перенесенными страданиями, умирала у него на руках. С трудом добрались они до дома, где проживал врач. Но когда Аниту внесли в дом, она была мертва. Преследуемый австрийцами. Гарибальди не мог сам похоронить ее. Он вынужден был скрыться, а его товарищи тайком зарыли тело Аниты в мягком песке Мандриолы. Так окончилась жизнь этой мужественной женщины.
Гарибальди, чтобы спастись, пришлось пересечь весь полуостров с востока на запад. Он бежал в Тоскану, а оттуда в Пьемонт. Если бы Гарибальди не находил на каждом шагу добровольных помощников, он никогда не выбрался бы из окружавшего его кольца австрийских наемников. Люди готовы были жертвовать своей собственной жизнью, чтобы спасти жизнь народного героя. Однако в пьемонтском городе Кьявари Гарибальди был арестован, затем доставлен в Геную и заключен в крепость. 6 сентября 1849 г. генерал Альфонс Ла Мармора, королевский комиссар в Генуе, телеграфировал министру внутренних дел в Турин: "Гарибальди арестован... Что с ним делать? Лучше было бы послать его в Америку"6 . Этот арест вызвал взрыв возмущения среди широких масс. Даже смиренный пьемонтский парламент осудил правительство за арест Гарибальди и потребовал его освобождения. Правительство вынуждено было его освободить, предложив ему, однако, покинуть пределы Пьемонта. Гарибальди видел, что теперь в Италии ему уже нечего делать: 22 августа пала Венецианская республика - последний очаг революции; австрийцы снова хозяйничали в Северной и Центральной Италии; всюду восторжествовала реакция. И он вынужден был согласиться на вторичное изгнание, надеясь вернуться, как только услышит голос восставшей Италии.
Революция 1848 - 1849 гг. не принесла Италии национального объединения и не освободила ее от гнета иностранных и отечественных монархов. Она потерпела поражение вследствие того, что итальянская буржуазия, возглавлявшая революцию, не способна была довести ее до победного конца. Буржуазия не была однородной, и в соответствии со своими интересами различные прослойки ее преследовали в революции разные цели. Пролетарские массы городов, хотя и принимали активное участие в революции, не могли стать руководящей силой. Рабочий класс еще был слабо развит, не имел своей собственной партии и не играл самостоятельной роли. Либеральная буржуазия, возглавлявшая революцию на первом ее этапе, до августа 1848 г., была напугана размахом революции. Охваченная страхом перед поднявшимся на борьбу народом, она в ходе революции пошла на сделку с монархией. Среди итальянских либералов было значительное количество земледельцев, сдававших крестьянам землю в аренду. Эта прослойка буржуазии больше всего боялась аграрной революции. После августа 1848 г. в некоторых итальянских государствах руководство взяли в свои руки революционные демократы, мелкобуржуазные элементы. Наступил второй этап революции. Но и это наиболее революционное крыло буржуазии не решилось связать национальную борьбу с аграрной революцией. Оно относилось к крестьянам с недоверием, недооценивало его как одну из движущих сил революции. Поэтому в большинстве итальянских государств крестьянство не поддержало революцию.
6 См. G. Sacerdote. - Op. cit., -p. 517.
Очень неблагоприятно для итальянской революции сложилась международная обстановка. Победа контрреволюции во Франции и Австрии дала возможность французским и австрийским интервентам задушить революцию в Италии. Несмотря на то, что революция 1848 - 1849 гг. в Италии окончилась поражением, она сыграла огромную роль в борьбе за объединение страны. В огне революции закалялись и воспитывались народные массы. Гарибальди показал себя в этой революции одним из лучших вождей в борьбе за объединение Италии "снизу", за установление демократической республики.
В. Е. Невлер
New publications: |
Popular with readers: |
News from other countries: |
![]() |
Editorial Contacts |
About · News · For Advertisers |
Digital Library of Ukraine ® All rights reserved.
2009-2026, ELIBRARY.COM.UA is a part of Libmonster, international library network (open map) Keeping the heritage of Ukraine |
US-Great Britain
Sweden
Serbia
Russia
Belarus
Ukraine
Kazakhstan
Moldova
Tajikistan
Estonia
Russia-2
Belarus-2