Libmonster ID: UA-11889
Author(s) of the publication: Карел Чапек →

Религия Иисуса

Это вкратце суть моей философии религии. Конечно, в этих двадцати четырех пунктиках - лишь краткое содержание множества монографий, посвященных исследованию религии. Многие верующие понятия не имеют о том, что такое религия, как и многие неверующие не знают, что, собственно, они отрицают; однако менее всего, поверхностнее всего понимают религию люди индифферентные, равнодушные. Подвести их к тому, чтобы, по крайней мере, они о религии думали, - это была бы, сударь, великая миссия, куда более насущная, чем отправиться проповедовать неграм; негры верят по- своему, но они верят. Нынче была бы нужда в миссионерах для интеллигенции - разумеется, в миссионерах интеллигентных и на самом деле набожных.

- Я обратил внимание вот на что, единственное: когда вы обрисовываете свою собственную веру, вы цитируете Христа и апостолов.

- Да. Иисус - не называю Христос - для меня эталон и учитель благочестия; он учит, что любовь к многомилостивому Богу, любовь к ближнему, даже к врагу, то бишь, чистая, чистейшая человечность, гуманность - это суть религии. Набожность и нравственность для Иисуса - главные элементы религии. Обратите внимание, что в Евангелиях - по сравнению с Ветхим заветом либо с греческой теологией - мало теологии, мало космологии и эсхатологии, почти никакой истории, нет там и подробных предписаний культовых и ритуальных, даже организационно-церковных. Иисус почти исключительно дает поучения нравственные, постоянно возвращается к практическим вопросам, тем, какие ему диктует и внушает жизнь, кипящая вокруг него; сам он свою любовь к ближнему проявляет, оказывая действенную помощь в несчастьях, духовных и телесных. Вы только загляните еще раз в Евангелия: насколько тактичны, сдержанны Иисусовы теологические предписания и его ссылки на Всевышнего! Бог - его Отец, он испытывает к нему истинные чувства, но он мало говорит об этих отношениях, живет ими и не предлагает ни одной теологической системы. Иисус подавал живой пример. Он не уверял в любви словами, но постоянно совершал дело любви, общался с бедными и униженными, выискивал грешников и нравственно обделенных, излечивал больных, насыщал голодных, упреждал богатых. Вот такая живая религия получает распространение благодаря личному примеру, а не словам - это как огонь, как эпидемия. Иисус не доказывал своего учения: он говорил всегда как имеющий власть, не полемизировал по вопросам теологии, но уничтожал фарисеев и книжников тем, что показывал их фальшивую набожность и мораль. Он указал, что истинная религия, подлинная набожность пронизывает всю жизнь. А повседневную, будничную, пронизывает


Продолжение. См. Вопросы истории, 1997, NN 10 - 12; 1998, NN 1 - 3.

стр. 72


ежесекундно и ежеминутно. Большинство людей довольствуется лишь торжественной праздничной религией, показной и мало искренней - лишь для исключительных случаев; когда приходится плохо, тогда чаще всего вспоминают Господа Бога и зовут на помощь, и ждут знамений и чуда. Однако жизнь вечная не начнется для нас после смерти, в потустороннем мире - мы живем в вечности уже теперь и всегда. Конечно, люди не любят это осознавать, они откладывают вечность "на потом", оставляют ее в резерве на время после смерти. Религиозное чувство можно испытывать не только в костеле, но и на фабрике, на поле, в коровнике и в салоне, в печали и радости. И этот пример дает нам Иисус.

- И вы принимаете Иисуса как историческую личность?

- В Евангелиях, в раннехристианской литературе вообще и в традиции рисуется богатая и уникальная личность Иисуса; такое, сударь, трудно измыслить и сложить из ряда легенд. Для меня вполне достаточно Евангелий и вообще древнехристианской литературы, ее содержание дает живую и прекрасную картину начала и развития христианства, христианского учения, личностей христиан и церквей, а это, по моему мнению, главное. Прежде всего речь идет о ценности этого учения и характере той личности, которой создание этого учения приписывается.

- Личность эта настолько жизненна, что человеку постоянно хочется домысливать ее дальше и дальше.

- Я прочитал главные, так называемые жизнеописания Иисуса; ни в одном из них я не нахожу столько данных о религиозной жизни, сколько их есть в Евангелиях. Евангелия просто благоухают реальностью того времени. Подлинную биографию Иисуса написать невозможно, слишком скудны сведения: от Иисуса самого у нас нет ни единого подлинного слова, сам он ничего не написал и не оставил. Первые сведения мы получили от Павла, который умер, по-моему, около 64 года, а Евангелия были написаны где-то около года 70. И сохранившийся текст целого Нового завета во многих и важных местах спорный, есть вставки, есть описки переписчиков, ошибки переводчиков и много чего еще; однако главное - учение и религиозный характер Иисуса в Библии постигнут достаточно хорошо и наглядно.

- А что иные гении религии, скажем, Будда, Лао-Цзы...

- Не могу приписывать себе мнение о них, я занимался ими очень мало, могу лишь отважиться утверждать: Иисуса они не затмевают. И если некоторые современные европейцы выискивают у них религию более высокую, чем у Иисуса, это, по-моему, происходит лишь от утомления культурой; этим людям потребно нечто экзотическое, что бы пощекотало их усталую религиозную фантазию. И в этом также виден современный кризис религий. Я понимаю восточную мудрость смирения, однако мудрость деятельной любви много выше.

Религия любви

- Складывается впечатление, что ваша религия основывается больше на любви к ближнему, чем на гипотезе Бога.

- Нет-нет. Любовь к ближнему, нравственный закон любви для меня - лишь главное и практическое проявление набожности, благочестия.

Религиозность, набожность, как я сказал, - это точка зрения, отношение ко всему сущему, ко всему, что дано нам, а значит - к Богу, миру, людям и к себе самому.

Практически отношение человека к человеку в жизни - самое важное. Человек к человеку испытывает врожденное чувство любви, симпатии, дружественности и человечности; чувство это, оправданное само по себе, не может и не должно быть доказываемо, объясняемо - оно просто есть. Однако оно может быть усилено, углублено, облагорожено; религия, главное - вероучение Иисуса - есть культура любви. Религия соединяет человека с человеком не только врожденной симпатией, но и общей точкой зрения, общностью отношения к Богу, к жизни, к миру, или, как еще говорится, к судьбе.

- По-моему, эта врожденная и очевидная любовь к ближнему выстояла бы и без религии, без веры.

- Это правда, однако, не с такой полнотой. Набожность венчает и освящает любовь. Религия без человечности не может быть правдой; человечность без набожности не может быть совершенной, полной. Иоанн говорит: "Кто говорит: "я

стр. 73


люблю Бога", а брата своего ненавидит, тот лжец; ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?"

Иисусова заповедь любви к ближнему достаточна для всех деяний человека по отношению к человеку: уже Павел совершенно справедливо выводил все заповеди из заповеди любви.

Иисусова заповедь содержит и прямо предписывает также и любовь к самому себе: не эгоизм, а сознательную заботу о себе, о спасении своей души. Мы постоянно находимся сами с собой, мы можем влиять сами на себя, хотя часто это значительно тяжелее, чем оказывать влияние на других. Мы должны заботиться сами о себе, чтобы не доставлять хлопоты о нас другим. Иисус сказал об этом прекрасно и очень резонно: люби ближнего как самого себя; то есть - заботься сам о себе, познавай себя, уважай себя, будь искренен сам с собой и будь настоящим и не обременяй других. Будь постоянно начеку, обращай на это внимание, будь деятелен, решителен, наберись смелости и не беги от ответственности.

Любовь, истинная любовь - это деятельность, труд, сотрудничество, творчество ради других и ради себя.

Любовь - не сентиментальна; сентиментальность - лакомство, она услаждает себя своими чувствами.

Любовь к ближнему - не только сочувствие в беде, не только сострадание, она и сорадость.

Любовь к ближнему заложена в плане мира - все человеческое сообщество зиждется на любви; однако недостаточно к сочеловеку испытывать так называемые нежные чувства - любовь, человечность должны найти воплощение в трудах, в совместной деятельности, в созидании, а тем самым - и в совершенствовании мира, данного нам. Мы - работники на винограднике Божьем.

Любовь деятельная предполагает знание ближних и себя самого, чтобы сам человек замечал, чего кому недостает. Познать самого себя, быть скромным; поэтому говорится о христианском смирении. Любовь делает нас практичными людьми - набожность не терпит растяп. В Евангелии уже высказывается сожаление по поводу того, что сыновья света часто не соответствуют сынам мира. Иисус учит - будьте как голуби и как змеи - то бишь нам нужны мудрое миролюбие, но также и сообразительность, практичность и ловкость.

- Такая любовь, разумеется, была и до Иисуса.

- Была, но Иисус ее довел до совершенства; он пришел "наполнить закон" - этот общечеловеческий и извечный закон любви. Историческое деяние Иисуса в том и состоит, что он первый ясно и наглядно, образцово определил набожность, религиозность не только как отношение к Богу, но и к ближнему.

Перед приходом Иисуса, но и после него, религия была и бывает неласковой, суровой, бесчеловечной; вспомните, например, какие жестокости совершали ветхозаветные иудеи во имя истинного, дескать, Бога! Также и магометане. Да и христиане, хоть и получили Евангелие любви, но веру свою распространяли огнем и мечом, выдумали инквизицию и учили ненавидеть всех, кто верил иначе. Бесчеловечность, жестокость - плод рабского духа, рабов и рабовладельцев одновременно, рабство и рабовладельцы взаимно обусловлены. Гуманизма не может быть без взаимного доверия, верующий человек другого человека не страшится. Иоанн уже знал: "В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение; боящийся несовершенен в любви". Верующий - это сильный человек.

Ксенофобия, нетерпимость, фанатизм несовместимы с истинной верой; существуют не только шовинизм национальный и политический, но и религиозный, и социальный, и "образованческий" - во всех областях деятельности нетерпимость и чванство делают невозможным мирное сосуществование и сотрудничество людей. Человек, истинно верующий, толерантен, поскольку он любит - Иисус не чурался общения ни с мытарями, ни с язычниками, а его ученики говорили на разных языках и шли во все концы света.

Моя вера - Иисусство, Иисусова любовь к ближнему, любовь деятельная, преклонение перед Богом. Религиозная вера подает надежду, преодолевает страх, в особенности - страх смерти; постоянно побуждает стремиться все выше и выше, питает стремление к познанию и мудрости, искореняет страх.

стр. 74


Христианство

Христианство и церковь

- Вы сказали: Иисусство. Тем самым вы даете понять, что учение Иисуса о христианских церквях на самом деле не осуществилось, не воплотилось полностью?

- Да. Ведь христианство с самого начала складывалось не только из вероучения Христа; оно вобрало в себя и Ветхий завет и довольно много из религиозного, восточного, греко-римского и эллинистического синкретизма; христианство возникло среди иудеев, но росло и распространялось у греков и римлян; оно обретало почву в образованном обществе Римской империи, среди ученых теологов, таких как Павел, среди ученых - как Блаженный Августин и других, но одновременно и среди иных народов, среди необразованных слоев, среди варваров, лишенных наследства и рабов. Христианство - различно, и это зависит от индивидуумов, классов, наций, их образованности и культуры; всяк понимает его на свой манер, по своему разумению. Вероучение всегда и всюду отвечает общему культурному состоянию народа, классов и индивидуумов во всех своих составных частях.

Вообще о христианстве нужно говорить с очень большой осторожностью; с самого начала, еще при жизни Иисуса, были различные толкования и понимания его учения, как мы это видим по Новому завету, и эти различия умножались по мере распространения христианства. Не нужно забывать, что у нас нет Иисусова документального слова, после него остались лишь изустные или записанные предания; сохранилась и неканоническая древнехристианская литература, фрагменты Евангелий, апокрифы и тому подобное. Согласно этим разнообразным толкованиям возникали и разные церковные организации, различные науки, культы и прочее. Церкви были, но опять-таки с самого начала они часто противостояли одна другой; истории христианских церквей в значительной мере являются историями ересей и сект, как более крупные церкви именовали своих раскольнических сестер. Но это было уже и у иудеев, и у греков, и у римлян, повсюду - сравните, пожалуйста, скажем, как по-разному толкуют Канта, сколько существует кантовских школ и направлений. Потому религия столь легко "расщепляется", что предлагает учение о трансцендентности, опыту недоступной, о нравственности, различной в зависимости от ступени развития общества и от субъективного восприятия религия.

- Кроме того: любая идея разрушается и получает различные толкования, как только становится достоянием широких масс.

- Да, но массы и в религиозном смысле были ведомы и до сих пор направляются духовными лидерами, как правило - учеными теологами. Первым таким теологом был Павел и другие авторы Нового завета; затем явились греческие церковные учители, которые с помощью греческой и римской философии, науки и всей культуры на основе Нового и Ветхого заветов разработали первые теологические системы христианства; это прежде всего - александрийские учителя конца второго и начала третьего столетия. Вероучение нужно было выразить в четкой формуле, к этому принуждала литературная борьба с язычниками и еретиками. С самого своего начала теология стала апологией и полемикой - этот факт существен для понимания христианства и церкви; одной-единственной христианской церкви не было никогда, а Иисус Нового завета был и до сих пор есть, является главным образом, религиозной "закваской", "дрожжами".

В течение жизни Иисуса и довольно длительное время после него верующие и сторонники объединялись лишь в свободные, открытые объединения - это время апостолов; надлежащим образом церковь образуется только позднее. При Константине церковь сделалась государственной; развиваются римская и византийская теократия. Церковь уже не только религиозная организация, но и политическая, светская. Франкский король Карл Великий с помощью папы восстанавливает римскую политическую империю, однако уже в одиннадцатом столетии разгораются споры и борьба между императорами и папами, между властью светской и светско-духовной; в четырнадцатом столетии папская власть значительно теряет в силе; нравственный упадок церкви во всем западном христианском мире порождает стремление исправить положение; церковь сама созывает реформаторские соборы, но безрезультатно; поднимается революционная Реформация в Чехии, затем в Германии и других землях.

стр. 75


Знаете, сударь, тот исторический факт, что церковь в Средневековье открыто захватила руководство всей духовной жизнью, а политической - и косвенно, и прямо - трудно переоценить. Каким образом она совершила это - тоже чрезвычайно существенно. Средневековье стало временем "оцерковления", новая эпоха становится временем "расцерковления". Во всех сферах деятельности, особенно - в философии и в науках, возникает новая наука и ее школы, независимые от церкви; все области культуры высвобождаются от руководства и контроля церкви, религия сама становится более индивидуальной и независимой от церкви. Отделяется от церкви и государство, забирая в свои руки управление культурой - разумеется, больше в административном плане, чем в реальном.

Такова вкратце эволюция христианства как церкви; из этого видно, насколько богато и разнообразно содержание того, что мы именуем христианством.

Как я уже говорил, христианские церкви были и остаются до сих пор зависимыми от своего окружения; от античного окружения они зависели много больше и глубже, чем это принято считать; христианство в значительной мере есть продолжение антики. Вы только подумайте, Новый завет сразу же был написан по-гречески, а Ветхий завет уже в третьем столетии до Рождества Христова потребовалось перевести на греческий язык для эллинизированных иудеев. Был ли сам Иисус ознакомлен с идеями эллинизма - сказать трудно; Палестина - в особенности Иерусалим - и вся Малая Азия в его эпоху были сильно эллинизированы. У Иоанна мы читаем, что греки пришли к апостолам и хотели видеть Иисуса - вряд ли они хотели на него лишь посмотреть, наверняка рассчитывали и говорить с ним, наверное, все- таки по-гречески. Павел определенно знал греческий и греческую философию своего времени, в особенности - стоицизм; у Иоанна вы найдете фрагмент неоплатонизма о Логосе и так далее. Первыми христианскими теологами были греческие и римские философы, принявшие христианство; философия, главным образом - Платон, Аристотель и стоики - оказала свое влияние на развитие христианской теологии и церковного учения. В конце концов, церковь приняла всего Аристотеля; вообще средневековая церковь сохранила и донесла до нас античную литературу, латинский и греческий языки. Государство, которым овладела церковь, присвоило себе римское право и политическую идею Римской империи - смотри Карла Великого. Изначальная и средневековая церковь не приняла лишь античной философии, но кое-что взяла из античной религии: существует множество культовых вещей, перенятых из религиозной практики греков, римлян, жителей Востока, преимущественно иудеев; разумеется, христианство изменило смысл перенятой практики и взглядов.

- Итак, что же: христианство революционизировало антику или же развилось из нее?

- И то, и другое. Любая революция, если она не только отрицает и уничтожает существующее, является и развитием, и реформой. Христианство выросло из иудаизма, включив элементы античности; во многом оно поднялось над ней, а многое и вобрало в себя. Иисус сам сказал, что пришел не разрушить Ветхий завет, а его наполнить; de facto - он-таки его разрушил.

Христианская церковь с помощью греко-римской философии создала свою теологию и схоластическую философию; с самых своих начал она апологетична и полемична, чем доказывается ее зависимость от антики, против которой она так долго воевала, ибо любая борьба - это и взаимный контакт, и взаимное влияние. Своей теологией и схоластикой она подготовила Реформацию, реформу и революцию - религиозную и церковную; принятием античной культуры она подготовила Ренессанс и Гуманизм, дальнейшее культурное наследие антики.

- Согласно этому, развитие христианства и церкви по существу содержится уже в началах этого вероучения.

- Верно. Посмотрите, как исторически и эволюционно обусловлены отдельные церкви. Прежде всего - католическая церковь в двух формациях. Идею католицизма уже в пятом столетии сформулировал Винсет Леринский как веру в то, что quod semper, quod ubique, quod ab omnibus creditum est. Римская церковь представляет духовный централизм, усовершенствование и продолжение политической и культурной централизации Римской империи, церковь восточная основывается на федеративной равноправности автокефальных церквей и их иерархов - на Востоке, на самой дальней окраине Востока римский централизм уже не имел былой силы.

стр. 76


Различие римской античной культуры и греко-восточной сохранено в дуализме Рима и Византии, католицизма и православия. Можно указать на тот факт, что католическая церковь своей организацией в значительной мере повторила римское государство; как общественная организация она естественно одолжила образцы государственной организации - поэтому она являет не менее великолепный пример организации тогдашнего общества. Ее универсальность и международность - это исторический уникум.

Затем - протестантские церкви. Они возникли из насущной актуальности реформы церкви и нравов, но, кроме того, эволюционно были подготовлены постепенным высвобождением критического разума от официальной теологии. Тут происходит mutatis mutandis 1 то же, что некогда в Греции, когда философы вступали в конфликт с поповской мифологией. Вечная история!

Централизм Рима докатился аж до духовного и религиозного абсолютизма римского епископа. Вполне логично. Если церковь основана Иисусом-Богом и если римский епископ в апостольской преемственности есть его Предстатель на земле и Охранитель Божьего Откровения, - то из этого можно сделать вывод о непогрешимости папы. Восточная церковь закрепляет за собой непогрешимость всей церкви - практически собором; но собор - это тот же парламент и наследует все недостатки парламента. Требуют признания непогрешимости для себя и протестантские церкви, но у них нет еще духовного авторитета; они потворствуют религиозному и теологическому субъективизму и индивидуализму, этим двум основополагающим духовным требованиям новой эпохи. Практически протестанты приписывают непогрешимость Писанию, которое толкуется у них индивидуально; поэтому католическая церковь строго следит за догматическими толкованиями Писания.

Возникновение и развитие Реформации, возникновение новых церквей и теологии - это не менее удивительное событие в культурном развитии христианского мира; поразительно, что Реформация возникла и распространилась во всей церкви; все развитие христианства - это грандиозное и глубокое действо.

Религиозное развитие у нас

- А религиозное развитие у нас?

- Об этом я и говорил и писал уже не раз. Сперва - после нашего крещения - мы колебались между Западом и Востоком; географически мы находимся на рубеже Востока и Запада, христианство пришло к нам с Востока, тогда еще не отделившегося догматически от Рима. Очень скоро мы стали западниками - и религиозными, и политическими, и культурными. Это присоединение к Западу - важнейшее и решающее событие нашей истории. Позднее - первыми в Европе и тоже под влиянием Запада - мы осуществили возрождение церкви и революцию: отдельные, так называемые еретики и различные секты существовали порознь и перед нашей Реформацией, но у нас впервые Реформация стала делом всенародным. Чешская Реформация подготовила почву для Реформации в других странах; Лютер был абсолютно прав, говоря: "Все мы гуситы". Гус - Хельчицкий - Коменский - наши религиозные вожди, наряду с западным католицизмом. Гус принял в религии и церкви главенство нравственности; Хельчицкий усмотрел взаимную связь церкви с государством и предлагал достичь богоправления; Коменский довершил реформационные усилия утверждением, что содержанием духовной жизни- наряду с набожностью - являются образование и человечность, и вменил в обязанность любому воспитанию быть officina humanitatis - мастерской человечности.

Благодаря политическим устремлениям Габсбургов и их в сущности насильственной антиреформации католицизм снова стал церковью большинства народа, как то и было перед Реформационной революцией. Однако антиреформационное насилие не принесло пользы религии; в восемнадцатом столетии, во время национального пробуждения, утвердилось Просвещение, а после из него проистекающий либерализм; наше сопротивление трону несло с собой и отвращение к церкви, которая этой династии служила.

- Какое же из этого можно вывести заключение для нашей действительности?

- Какое заключение? Прежде всего - знать наше прошлое и не впадать в религиозное равнодушие. Основное содержание истории нашего народа - это религиозное осознание. Отец нации Палацкий понимал эту особую миссию нашего

стр. 77


народа. Я много размышлял о нашей религии. По характеру и типу способностей я - человек политический, не религиозный и даже не теологический, однако религия для меня - главная составляющая часть духовной жизни и культуры вообще. И если в "Мировой революции" я написал: "Иисус, а не Цезарь", то это я сказал как политик.

Я был и сейчас остаюсь противником либерализма в той его форме, которая сложилась после сорок восьмого года; он для меня односторонне рационалистический, а в вопросах религии - слишком индифферентный, религиозно-стерильный.

- Могут ли церкви развиваться еще и теперь? Возможно ли какое-то религиозное обновление?

- Развивается все. Религиозное развитие есть и будет. Я попытался понять главные христианские церкви; глубоко лично прожил и прочувствовал католицизм, позже познакомился с протестантизмом и по возможности вникал в православие, особенно русское; я знаю духовное состояние всех главных церквей и не понимаю, почему оно могло бы быть уже окончательным. Теперь я наблюдаю повсюду и во всем: человечество, народы во всех областях своей деятельности стремятся к единению - и, пожалуйста, пусть нас не пугает то, что этот процесс идет так тяжело; великие дела не совершаются айн-цвай. В христианских церквях тоже наблюдается тоска по одной овчарне и одному пастуху. Даже делаются попытки объединения церквей, создание унии повторяется из столетия в столетие как между католическими, так и между протестантскими церквями. Католицизм отвергает унию с протестантами, однако выдающиеся теологи обеих сторон проявляют небывалые признаки миролюбия. И медленная история - это история. Конечно, объединение церквей только для того, чтобы оживить набожность и нравственность, никак не разрешило бы нынешней внутренней проблемы религии. Религия - вещь цельная, ее нельзя починить заплатами.

Если я верую в учение Иисуса, я верю, должен верить в будущее религии. В любом случае - и тут я ссылаюсь прежде всего на Палацкого - в наших отношениях мы обязаны требовать толерантности - не толерантности, вытекающей из религиозного индифферентизма, но толерантности позитивной: каждому держаться своего, иметь свои убеждения, но и уважать настоящие убеждения других. "Истины каждому желайте" - это было сказано для нас и имеет силу в любые времена.

Обратите внимание на тот факт, что с политической свободой у нас прибыло множество религиозных сект, возникла и многочисленная чехословацкая церковь; правда, многие видят в этом признак дробления религии, но это, во всяком случае, не религиозное равнодушие. Наша республика пестрит не только национальностями, но и религиями; я вижу в этом возможность религиозного и духовного развития вообще.

Церковь и государство

- Вы сказали, что вы - человек скорее политического склада, чем религиозного. Значит, определенно вы должны и на церковь смотреть тоже sub specie 2 политики.

- Разумеется, любая организация, особенно такая могущественная как церковь, - ipso facto 3 - политическая реальность. Церковь развернулась в языческом государстве, вопреки ему, а частично - и вместе с ним. Как организованная общность она с необходимостью должна была упорядочить свои отношения с государством, которое тогда было единственной всеобъемлющей организацией. Уже Иисус отдавал кесарю кесарево, а Павел в этом отношении пошел еще дальше. Церковь не делала попытки устранить или политически перестроить языческое государство, но стремилась обратить его в христианство; когда языческое государство стало христианским и церковь была огосударствлена, возникла христианская теократия. Государство обнаружило в церкви свою нравственную и религиозную основу; монархи, нота Бена - самодержавие, были "монархами милостью Божией". На Востоке теократия обрела характер цезарепапизма, на Западе - папоцезаризма, ибо папство возвысилось над императором и императорской властью. В то время было естественным и правильным, что церковь как носительница просвещения ставила себя над государством; но это первенство продолжалось недолго; началась борьба власти духовной и светской.

стр. 78


Отношения церкви и государства урегулировались постепенно. Вспомните, когда число христиан стало расти и церковь стала обретать черты централизации, римские императоры начали длительное преследование христиан; правда, нынче историки доказывают, что преследования эти были не так жестоки, как утверждалось раньше, но это сути дела не меняет. Язычники ли преследовали христиан, язычников ли христиане, - там и тогда, когда достигали власти, - Иисус, как я говорил, был лишь дрожжами, вызвавшими брожение, и его заповедь любви не была сразу и повсюду осуществлена. Из времен раннего христианства мы могли бы почерпнуть множество прекрасных гуманных изречений, приведу пример только из Тертуллиана: "...Не пара друг другу - хоругвь Божия и хоругвь людская, знамя Христово и знамя дьявольское. Христианин может сражаться лишь без меча, Господь меч отстранил".

Зависимость церкви от государства лучше всего видна в том, как из Римской империи, распавшейся на восточную и западную, возникли и развились римский католицизм и греческий, православие; раздвоение государства привело и к разделению церкви. Разумеется, были тут различия и в культуре, но влияние государства на церковь - очевидно.

Церковь сама по себе, по существу своему, является общественным институтом; согласно учению и культу - она страж и нравственности, и всего устроения жизни. Отсюда - и возникновение различных форм теократии; религия и политика, церковь и государство ведут общество общей рукою - обыкновенно так, как церковь ведет короля и князей. Реформация изменила отношение церквей к государству; государство приобрело большую власть тем, что, защищая католиков, охраняло церковь от Реформации и само осуществляло Контрреформацию, а защищая протестантов - было патроном и просто хозяином новых церквей, у которых было много хлопот с делом создания своей теологии и церковной организации. Протестантизм был более демократичен, католицизм - аристократичен.

На самом деле: ортодоксальная наука о государстве и юриспруденция не видят в теократии основы государства и права; воспитанные на римском государственном праве, юристы толкуют суть, возникновение и развитие права и государства независимо от религии, этики и нравственности. Право наряду с этикой и нравственностью для них самостоятельная и подлинная социологическая категория. Ничего не могу с собой поделать - но для меня право и государство создаются на основах нравственности, а тем самым - на основах религиозных. Можно допустить, - и к этому идет развитие, - что власть духовная и светская должны быть разделены политически и административно; государство возникло из необходимости общественной организации, возникло в значительной мере из военных и экономических потребностей; но оно утверждало и правопорядок, защищало обиженных, наказывало провинившихся - и пока государство считается правовым и культурным, оно строится на нравственной основе. Конечно, в связи с развитием и возрастающей сложностью общественных отношений преимущественное место получают его экономическая, административная и военная функции. Но и в ранних теократиях, дубинка, образно говоря, всегда была сильнее аргумента; духовная власть была и до сих пор является более долговечной, зато светская - сильнее. Это необходимо осознать; человеческим обществом руководят две главные организации - государство и церковь, и эти организации естественно и необходимо постоянно корректируют свои взаимоотношения: троны поддерживают алтарь, алтарь - троны.

Только в новое время к государству и религии прибавился третий фактор - национальная идея, но это уже новая глава.

Так называемая борьба в области культуры Вера и наука

Нынешнюю ситуацию в культуре и религии наглядно можно видеть по нашим университетам: наряду с тремя, четырьмя светскими, научными, философскими факультетами, существует один теологический факультет, ex offo 4 предлагаются два мировоззрения, отличающиеся своим методом, учением и целью. Противостоят друг другу - с одной стороны наука и научная философия, для которых опыт

стр. 79


и разум - источник всего познания, а с другой - церковная теология, источником истинного знания полагающая Откровение и авторитет церкви. И то и другое государство содержит на своем иждивении, оплачивает их проповедников и учреждения; те и другие не только взаимно критикуют себя, но отрицают и исключают. Вот вам вкратце содержание борьбы в области культуры, хотя конфликты эти никогда не разыгрываются прямо и явно.

- Вероятно, сегодня борьба эта почти завершена, не так ли? Кажется, по крайней мере, у людей сейчас иные заботы.

- Завершена, то есть закончена - этого нет. Правда, порой она становится более радикальной и определенной, а иногда - более спокойной и неявной, но конфликт этот носит хронический характер. Очевидно, это дрожжи, побуждающие культурную революцию. Люди не вполне осознают, что духовный антагонизм длится в Европе много больше, чем две тысячи лет. Начало его мы наблюдаем у греков. Как только наука и философия отделились от традиционной мифологии и политеизма, возник антагонизм; Сократ - типичный и прекрасный пример мыслителя и одна из первых жертв этого культурного конфликта. После Сократа философия этически и религиозно постоянно выступает против народной религии. Христианство продолжает борьбу против политеизма и мифологии, с помощью греческой философии устанавливает свою теологию и хотя вместе с тем апологетически братается с ней, но притом из греческого и восточного мира перенимает множество элементов мифологических, религиозных и культурных - или присваивает, вбирает в себя весь этот конфликт целиком. С тех пор конфликт этот длится непрерывно.

- Я бы заметил - за исключением Средневековья.

- Не совсем. В Средние века было стремление к единству, но осуществлено оно не было. Постоянны у нас апологетика и полемика, хотя и более слабые, чем в церкви первоначальной; полемики с исламом было меньше, чем с античной философией уже потому, что полемика эта осуществлялась военным путем. Церковь организовала свою философию - схоластику - как "служанку теологии", но именно это подчинение указывает на внутренний антагонизм - как любое порабощение. Схоластика своим скорее хитроумным, чем реальным умствованием, своей защитной теологии de facto подрывала авторитет церкви; ведь, собственно, это contradictio in adjecto 5 , когда слово Божие, слово Богом явленное, нужно защищать человеческим разумом; когда разум этот, критика, спекуляция могут судить о ценности различных откровений и религиозных вероучений. Разум должен решать вопрос о ценности учения Моисея, Иисуса, Мухаммеда. Уже в одиннадцатом столетии схоласты помогали себе учением о двойственной истине - вот вам и весь антагонизм в самом явном виде. А еще возьмите хотя бы это постоянное появление ересей и сект, выступления против них - выступления, подкрепленные огнем и мечом; непрерывная борьба в области культуры. Определение Винсента Леринского имеет силу и имело ее всегда лишь для теоретического и идеального католицизма.

Средневековая церковь добилась утверждения своего авторитета, своим духовным и политическим абсолютизмом она диктовала единый взгляд на мир, однако абсолютизм этот долго не удержался - потому что нес в себе наследие интеллектуальной и светской античности. Своей непременной апологетикой, своим логицизмом и апелляцией к разуму, своим принятием античной философии и прежде всего - Аристотеля, верховного греческого рационалиста, схоластика подготавливала Реформацию, Гуманизм и Ренессанс. Так рождалась новая эпоха, сознательно преодолевавшая эпоху более древнюю - Новое время против Среднего века; возникает современная наука и современная, основанная на науке, философия. И искусство тоже перестает служить исключительно церкви - Ренессанс уже одним своим названием определяет противоположность Средних веков и Нового времени.

Государство да и все общественное устройство тоже освобождается от церковной зависимости. Католическая теология очутилась в конфликте, с одной стороны, с новыми протестантскими теологиями, с другой - с наукой и новой философией - и last not least 6 - и с новыми концепциями государства. Новые протестантские теологические системы оказались ближе к новой философии и политике, чем католицизм; протестантизм принял принцип религиозного индивидуализма; порушил свя-

стр. 80


щенство и тем в принципе ослабил церковничество, теократическую иерархию. Конечно, протестантизм тоже использовал церковный и теологический абсолютизм - Кальвин велел сжечь Сервета.

Вообще Средневековье весьма неоднозначно в своей сущности: церковное и политическое единство, единый взгляд на мир были искусственными, были организованы авторитетом, насилием, физическим и духовным.

И поэтому родилось Новое время, осознанная церковная, а после нее - и политическая революция против средневековой организации общества.

Новое время характеризуется освобождением от церковного влияния; государство приобретает все более мощную и широкую власть, отбирая влияние у церкви; происходит национализация всех общественных функций и сил; на месте церковного абсолютизма возникает абсолютизм государственный. Протестантизм, в особенности лютеранский, до некоторой степени тоже поддерживает этот абсолютизм; борьба против католицизма и папства укрепляет государство. Совсем неслучайно выдающийся протестантский теолог нового времени пришел к выводу, что церковь могла бы погибнуть и все руководство обществом передать государству. В это время даже католицизм способствует укреплению государства, проводя Контрреформацию с помощью государственной власти - тут и там государство помогает церкви ради своей выгоды.

Итак, конфликт рационалистической философии и интеллектуальной науки с теологией, противоречие и борьба критического разума с церковными и религиозными авторитетами - хроничны, заданы самим характером и эволюцией человеческого мышления. Наука и философия уже у греков развивались и по сию пору развиваются из изначального мифа; дух человеческий становится зрелее, избавляясь от мифологии - правда, это избавление, научное уточнение давалось и дается очень постепенно, медленно; сперва немножко науки проникло в мифы, а порой немного мифа вклинивалось в науку. Естественно, человечество не могло ждать, пока наука и философия подадут ему готовый, полный, логически обоснованный, строго научный взгляд на мир и на жизнь; людям нужно было объяснение мира и жизни сей же час, тут же, вынь да положь; а изначальное объяснение было и всегда снова подается через миф. И понятно, что в случае, если конфликт этот приобретает актуальное звучание, критика часто - и с той и с другой стороны - проявляется в крайнем отрицании: церковь желает подавить науку, наука желает исправить религию. Однако отрицание не является и не может являться целью, ведь речь идет об эволюции позитивной, о прогрессе, о совершенствовании и той и другой стороны.

- Но может ли вера совершенствоваться познанием?

- Внимание: вы произнесли: "вера"! Психологически вера - это суждение и убеждение, что суждение это истинно; и в этом смысле вера является существенной составной деятельности разума, поэтому познания нет без веры. Но этически речь идет о том, является ли наше верование научным, критическим или же мы вместо истинного наблюдения, истинных фактов и мотивированного объяснения верим в то, во что сами желаем верить; вопрос в том - верим мы авторитету или критическому разуму. Наука тоже верит, но аргументировано, обоснованно.

Прогресс позитивный: к примеру, греческая философия восстала против народной мифологии и религиозного политеизма; из мифа упорным трудом она "доработалась" до начал науки, а религиозно - до монотеизма. Поэтому философия эта была важна для иудейского и христианского монотеизма, она помогла установить христианскую теологию. Греческие философы доросли также и до провозглашения гуманности, вселенскости, общечеловечности и равенства всех людей. Вот вам фрагмент, часть позитивной эволюции: христианская теология имела продолжение в античной философии, хотя ex thesi 7 выступала против нее. И так далее: теология выстроила свою христианскую философию, а философия эта - хочешь - не хочешь - волей - неволей, открывала путь философии современной, научной. Нынешняя наука - да ведь мы находимся лишь на пороге познания, ведь насколько же глубже становится наше понимание миропорядка и жизни с каждым новым научным открытием!

Чем больше мы расширяем и углубляем благодаря научному познанию свое представление о мире и жизни, тем лучше познаем либо можем познать Бога - Творца и Подателя жизни.

стр. 81


Себе я говорю так: философия- это инструмент науки, научности, критичности; теология - это инструмент мифа и мифичности; мифичность вовсе не мертва и, вероятно, умереть никогда не может. Ученые и философы в пылу борьбы с теологией легко пренебрегают тем, что теология - не религия. Как понять, что несмотря на извечный бой теологии с наукой и философией, религии и церкви продолжают существовать? Религия - это никак не теоретический вопрос, религия - не только взгляд на жизнь и на мир, для нее не идет речь лишь о теологии, религия - это вопрос самой жизни, это совершенно практическое дело. Пока церкви отправляют религиозные потребности, нужды живых людей, они живут и сами. Философам не мешало бы хоть иногда осознавать, что многие-многие метафизические системы, о которых они с важной миной сообщают другим, с точки зрения реальной и научной ничуть не лучше, ничуть не менее мифологичны, чем теология. И разве философские системы не находятся в конфликте и не ведут меж собой постоянный бой?

- Разумеется, но здесь все-таки есть разница: философия стремится убедить человека, она не имеет целью завладеть душами.

- Как это- не имеет целью? Она совершает это, только лишь другими средствами; разве научное обучение не есть также и ведение души? Разве у нас нет научных церквей, сект и еретиков? Ученый и философ передают свои идеи и результаты своих опытов точно так же как священники и проповедники проповедуют с амвона свое учение. Всякое мышление и любая деятельность не только индивидуальны, но и общественны; мы размышляем не только для себя, но и ради других, и вместе с ними. Если бы философия могла, она всем хотела бы приказывать. И ученые, и философы - бывают и самоспасательны, и непогрешимыми, ничего не попишешь. Ведь ученые и философы тоже всего лишь люди, а для людей всегда важна не только истина, но и слава, и престиж, и хлебушек, да и мало что еще.

- Это значит, нечего, ведя борьбу в области культуры, изгонять черта Вельзевулом.

- И не выплескивать младенца вместе с водичкой. В борьбе с религией и теологией постоянно забывают о том, что религия - это не только учение, не только теология, но это жизненная практика, заполняющая, пронизывающая и поднимающая жизнь верующих.

Скажем так: церковь обладает не только своим культом и обрядностью, но и своей поэтичностью. Я вспоминаю, как Бёрнсон пишет о влиянии храма на жителей села- вы только представьте себе во всей полноте, какое впечатление производит на простого человека, в особенности на ребенка, уже само архитектонически и символически необычное строение; ведь они знают лишь бедную и тесную горницу; в храме селяне собрались все вместе, все они принарядились, тщательно вымылись, все - от старосты, а прежде - от феодала-хозяина - до последнего батрака; и все они - словно одно целое; тут встречаются молодые люди, влюбленные, в самых лучших своих одеждах - все это, сударь, имеет прямое отношение к делу; в костеле люди слышат музыку, часто музыку прекрасную, и поют в полном согласии с тем, что думают; скульптурные изображения святых, картины и чад ладана - все это оказывает на них прямо-таки чувственное влияние, культ и отдельные обряды - это словно театр, это драма и одновременно - великий символ, зрелище и побуждение к размышлению; проповедь- образец риторики, ведения дискуссии и полемики, пример того, как развивать взятую тему - сколько здесь прекрасных впечатлений, какой пир для чувств и душ людей, а уж для детей - и подавно! Что это некогда было для меня самого! Вот в этом-то и дело, церковь и теологию недостаточно отрицать теоретически; религиозность и нравственность переживают на самом деле, в реальности, практически. Можно предложить людям иную науку, но что дать им взамен этой религиозной надежды и полноты? Лишь живая религия сможет заменить религию и церковничество неживое, мертвое, влачащее жалкое существование. Вот в чем философия и теологи делают ошибку: теология - не есть религия, она лишь теория религии, философия может подменить теологию, но не в силах возместить религию. Конечно, часто и церкви сами придают теологии больший вес, больший вес тому, чему люди верят, правоверности, а не нравственному и жизненному содержанию, смыслу религии. Да разве не то же самое творится, скажем, в политических партиях? Человеческая слабость: больше верить словам, нежели делу, поступку.

стр. 82


Толерантность

Для разрешения исторического конфликта между наукой и церковью я вижу единственный путь: в постоянном усилии и стремлении познавать, не теряя религиозности. Добропорядочный, честный человек должен быть, с одной стороны, толерантным, и с другой - критичным к себе самому и своим взглядам. Вспомним святого Августина: in necessariis unitas, in dubiis libertas, in omnibus caritas 8 - правда, Августин тоже одобрял смертную казнь для еретиков.

- И все-таки, как вы знаете, верующие и неверующие смотрят на толерантность с недоверием: ты вроде ни то ни се, - вот и выбросят тебя подальше.

- Да, так, но толерантность - и то, и се, это не неопределенность, не колебания; и в толерантности должны быть мужество и последовательность. Толерантность - это не безразличие, не слабоволие в вопросах нравственности и религиозности, не недостаток убежденности. Я всегда упрекал современный либерализм за его индифферентность к проблемам нравственным и религиозным делам. Где есть живой интерес и участие, там нет места безразличию. Я не признаю laisser faire 9 - это никакое не сотрудничество. Под либерализмом теперь обычно понимают лишь программу политическую и экономическую, но этого недостаточно. Либерализм возник как "свободное мышление", направленное в первую очередь против теологии и церкви, во вторую - против несвободы политической. Но свобода - не пустая рамка, в которую каждый вкладывает все, что ему хочется; истинная свобода освобождает место для лучшего познания, лучшей организации и более разумных действий. Толерантность - добродетель современная, это подлинная гуманность; мы сознаем, что от природы мы разные, у нас разные задатки; поэтому к духовному и общественному единению мы стремимся не через диктат или насилие, но через признание различных даров человеческой естественности и их гармонизации. К единству сейчас и в будущем мы можем прийти только через гармонию, сотрудничество, а значит - через толерантность. Вот у меня есть чудесная цитата из Гете: "Различный образ мыслей коренится в различии самих людей и именно поэтому абсолютное однообразие убеждений невозможно. Если мы знаем, на чьей мы стороне, то этого уже достаточно; мы спокойны по отношению к самим себе и справедливы по отношению к другим" (Гете - к Райнгарду).

Теологи часто - будто бы в интересах религии - сетуют на разум и на современный скепсис. И несправедливо. Ведь сама теология существует лишь для того, чтобы обосновать религиозное учение в глазах разума; чем, в конце концов, определяется ценность различных церквей и догматов в их нескончаемом споре? Опять-таки - одним только разумом. А что до скепсиса, то скепсис - это еще не безбожие; настоящим врагом религии, истинным безбожием и отказом от Бога является индифферентность, безразличие и цинизм. Индифферентизм и цинизм - это могила религии и духовной жизни вообще, это духовная смерть. У многих скептиков, да и атеистов больше религиозности, чем у такого вот религиозно иссякшего церковника. Иисус всю жизнь выступал против таких записных церковников; хозяевам иерусалимской синагоги он казался безбожником.

Конечно, иногда людям надоедает этот бесконечный спор, они тянутся сердцем и к науке, и к вере, они не хотели бы потерять ни то, ни другое; тогда ищут компромисс, возникают уступки... Я слежу за этими попытками, но не вижу в них истинного пути. В новейшей философии распространяется определенный иррационализм, решения диктуются волей, чувством или инстинктом. Раздаются призывы вернуться к мифу, как будто миф - это религия. Это - глубокое заблуждение; ни миф, ни теология, ни наука, ни философия - не религии. Религию можно толковать мифологически и теологически, можно - научно и философски, однако и то, и другое - лишь теория религии, в то время как религия - это именно религия, жизнь в Боге и с Богом.

А призывать возвратиться к мифу? - словно бы недостаточно у нас современных мифов и мифологов! Кант со своим априоризмом оказывается в лоне мифа и в конце концов допускает более "субтильный" антропоморфизм, Шеллинг, Фихте, Гегель - это мифотворцы, Ницше творит миф о сверхчеловеке, Конт становится философским фетишистом, Дарвин, Геккель и монисты увязли в мифах с головой; нам вовсе незачем возвращаться к мифу; задача у нас все время одна - мыслить критически и жить с верой.

стр. 83


Государство и церковь

- По-моему, если бы церкви спорили только с философией и наукой, конфликт приобрел бы более или менее схоластический характер. ...Я хочу сказать - не столь огромный в исторических масштабах, каков он на самом деле. Все-таки речь теперь идет, прежде всего, о конфликте церковного общественного устройство и светского.

- Вы правы. И все-таки исторически церковь возникла в римском государстве; государство в эпоху Средневековья было единственной всеобъемлющей организацией общества, и потому оно было таким могучим. Стоит вспомнить, что римские императоры - так же как восточные деспоты и, вероятно, именно под влиянием Востока - были обожествляемы; римский принципат и цезаризм были уже прямой теократией. Август проводил религиозную реформу, и преследование христиан проводилось в интересах теократов. Средневековая церковь одержала победу над империей в философском смысле и организационно; возникла более совершенная форма теократии, проникнутая более религиозным духом. Эволюция в новое время - с эпохи Реформации и Ренессанса, развитие культуры и общества я уже характеризовал как постепенное отделение от церкви; с ним рука об руку шел процесс культурной дифференциации. Средневековая церковь взяла в свои руки религию, определяла мировоззрение, поиск знаний и образ мышления; поставила себе на службу искусство; монополизировала в свою пользу благотворительность, социальные заботы, больницы и воспитание; разрешала браки; вмешивалась в международные дела и направляла процесс цивилизации колоний. В ней жил дух универсализма и космополитизма Римской империи. А теперь посмотрите, как одно за другим из этого гигантского церковного организма вычленяются отдельные его звенья, выделяются и сами организуют себя новые церкви; добиваются независимости от церкви различные науки, философия, искусства; государства, подчиненные церкви во времена средневековой теократии, захватывают руководство государством во всех областях; государство берет в свои руки школы, воспитание, благотворительность, социальное законодательство; и это все - фактическая, хоть и тихая, реальная суть отделения государства от церкви; оно даже не дожидалось формального отделения. Средневековый католицизм был необходим и хорош своей универсальностью и всемирностью; в эпоху нашествия варваров он сумел сохранить греческую и римскую цивилизации - не зря церковь поддерживала язык Римской империи - ив самом своем основании заложила фундамент всей европейской образованности - международной, межнациональной, всемирной. Обратите внимание, что восточные культуры остались культурами главным образом национальными. В то же время европейским племенам и народам церковь внушила эту всемирность, миссию идти по всему миру и учить все народы. Столетний процесс отделения от церкви, приближения к миру, культурного дифференцирования есть и останется исторически необходимым, он не может быть ни остановлен, ни изменен. Церковь и религия должны найти и в нынешнем мире свое надлежащее место, осознать свою новую миссию.

Я уже сказал, что мощь государства возрастала не только в результате отделения от церкви, но и вследствие альянса с церквами; отделение от церкви - процесс очень длительный и до сих пор незавершенный. Католические династии осуществили Контрреформацию, династии протестантские - Реформацию, этим были заложены основы государственного абсолютизма. Но против него начинались и начинаются политические революции, как в свое время против абсолютизма церковного вспыхивали революции Реформации; из кризиса церковного родился кризис государственный и политический, и эти кризисы непрерывно продолжаются. Церкви не в состоянии оценить этот культурный процесс, не могут с ним смириться, пробуют вернуть свою утраченную власть. Если бы они сумели вжиться в изменившиеся условия, то обнаружили бы для себя иную, более высокую функцию: функцию чисто духовную и истинно религиозную. Чем более просвещенным становится миропорядок, тем больше церкви могли и должны были бы посвятить себя религии истинно чистой и ничем не запятнанной - религии Иисуса; мир и вправду стал более христианским, но не силой власти, а любовью.

Культурный процесс... Такие колоссальные, эпохальные действа разыгрываются, в конце концов, в душе каждого человека. Я всю свою жизнь наблюдаю, как конфликт теологии и философии, светского и духовного миропорядка фатально

стр. 84


проявляется и в половинчатости, в раздвоенности и неуравновешенности нашего времени и современных характеров. Эту проблему я рассматривал уже в "Самоубийстве", но возвращаюсь к ней снова и снова, последний раз - в "Мировой революции"... Я всегда думал и писал не затем, чтобы выработать свою философскую систему, а потому, что меня прямо-таки вынуждал к этому кризис эпохи - понятно, сударь, что этот кризис я испытывал всем своим существом... за себя и за других.

- Вы говорите о кризисе церкви; но разве не наблюдается сейчас также и кризис религии?

- Не до такой степени, тем более, что кризис, на мой взгляд, это еще не конец и не гибель, но кризис в полном смысле слова. То, что многие считают окончательным разрывом с религией - это иногда - тоска по религии иной, живой, чистой и более совершенной. Но вместе с тем верно и то, что возникла и научная охлократия интеллигентских мандаринов, или, я бы выразился, забияк от науки и полунауки; но любая охлократия, сударь, - это явление временное.

Вы, наверное, замечали, что теперь в защиту религии более активно выступают философы и ученые, чем теологи. Ничего странного в этом нет: наука и философия должны признать, что заменить религию они не могут...

Кризис религии - это практически кризис христианских церквей. Главная спорная проблема между теологией и наукой - Откровение; основана религия на Откровении или возможна религия естественная? В откровенно-резкой формулировке речь идет о Божественности Иисуса. Ортодоксы твердят, что христианство было заложено Иисусом-Богом, что его учение - это Божественное Откровение, что Церковь - это институт Бога; отсюда - все дальнейшие следствия, как для самого учения, так и для религиозной практики. Напротив, религия естественная утверждает, что Иисус был человеком, как и всякий другой; высшую цель христианства она видит именно в том, что сам человек, без чудесных Откровений, самим своим естеством вознесся столь высоко. Тем самым религия оказывается природным даром человека - как наука, искусство и так далее, и может достигать в нас все большего совершенства через собственное усилие, как и другие природные дары. Наша жизнь обретает особую ценность, если человек сам по себе может быть столь совершенным, как мечтал Иисус и каким мечтает быть сам человек. Повторяю, я не теолог, не вероучитель, я всего лишь религиозный, верующий человек. Следовать по пути Иисуса - для меня в этом вся жизнь.

- Вы - сторонник религиозного воспитания детей?

- Разумеется - это ведь вытекает из существа религии. Однако для религиозного воспитания недостаточно, лишь обучения катехизису. Нынешняя школа основана на научных достижениях, то есть основная ее цель - обучить основам наук; если же в ней обучать ортодоксальному катехизису, то теологический и религиозный кризис появляется уже в детстве и юности. Нечего и говорить о том, что обучение религии не есть религиозное воспитание. Борьба за школу - это труднейшая проблема нашего переходного времени.

- Неделикатный вопрос: вы занимаетесь религией лишь как философ или так же как политик?

- Я отвечу одним жизненным примером: когда в костелах начали молиться за Республику и Президента, Швегла обратил внимание на политическую важность этого дела. Он был прав. Мы должны уметь ценить тот факт, что организация, столь влиятельная и древняя, примеряется с нашим светским и демократическим государством. Мое отношение к религии от этого не изменилось. Я защищал религию с тех пор, сколько себя помню, с детства жил в ее атмосфере, она не оставляла меня даже тогда, когда меня проклинали как безбожника... О своей философии религии я вам уже рассказывал. Я объяснил вам также, что по натуре своей я - политик; религиозные проблемы должны практически решать люди, одаренные религиозным чувством, гении и проповедники религии. Мы переживаем переходное время: нам не хватает учителей веры, любви и надежды. Однако я, как теист, верю в будущее религии.

стр. 85


Еще о религии

Религиозная жизнь

- Возвращаясь к религии: ведь для жизни религиозной все-таки недостаточно одного лишь религиозного чувства; любая религия должна быть, обоснована позитивным вероучением.

- Вот видите - даже вам не дается эта религия. Я понимаю, что моя философия религии на первом прослушивании вам показалась неубедительной, неубедительной для вашей критики. Попытаюсь главные вещи сформулировать заново, а вы потерпите, если мне придется повториться.

Да, любая религия должна быть сформулирована, то бишь - каждая религия имеет свое учение, вероучение, догматы и теологию, но любая религия также должна быть применена на практике и пережита. Я бы не побоялся сказать: "пережита живо". Для меня религиозным руководителем и учителем является Иисус. Иисус не был теологом, он был пророком, величайшим из пророков: то, что для искусства, науки, политики и прочих сфер деятельности есть гений, то для религии - пророк. Быть пророком не означает лишь пророчествовать и предвидеть, но возвещать слово Божие, укорять и вести, возвышать для более духовной и новой жизни; быть примером, быть голосом совести, быть будителем жизни - это трудно выразить словами.

Согласно Иисусу, религиозное учение есть вера в единого Бога, Творца, Управителя мира, Отца; однако Иисус не переключает все на трансцендентизм; его религия все-таки не только для неба, она - для земли, для каждодневной будничной жизни.

Он много не говорил ни о начале, ни о конце света, не занимался историей - как Ветхий завет, который даже в этом был религией и учением лишь национальным. Религия Иисуса проявляется в нравственности и человечности, это - гуманизм sub specie aeternitatis 10 . Разницу между набожностью и нравственностью мы точно выражаем словами: "святой" и "добрый". Святость есть нравственная жизнь в Боге.

- Так что же, нравственности не может быть без религии?

- Может быть, иногда она лучше, чем нравственность людей набожных и церковных, как раз речь и о том идет, какая это набожность и какая это нравственность. Посещать костел, молиться, привычно исполнять обряды и тому подобное - это ведь нетрудно; а вот полно и постоянно чувствовать, осознавать свое отношение к Богу, иметь уважение к любому человеку и помогать ему, укрощать свой эгоизм, жить разумно и нравственно - это очень трудно, а именно в этом и состоит истинная набожность. Нравственность и духовная жизнь могут быть без религии и помимо религии, но я спрашиваю себя: полны ли они, совершенны ли? По моему рассуждению - нет. Мне нужна религия, как необходимое довершение духовной и культурной жизни. Тем, что нравственность я полагаю главной составной частью религии, я превращаю ее - как бы сказать - в религиозный культ. Жить нравственно - значит истинно почитать Бога.

- Достаточно ли веры в Бога и нравственности для полной религиозной жизни?

- Нет, недостаточно. Уже в Новом завете мы читаем, что дьяволы тоже верят в Бога, однако очень боятся, трепещут. Если мы хотим употребить слово "вера", то религиозная вера должна быть личностным отношением, интимным отношением к Богу. Вера может быть чистой гипотезой, однако к Богу одной лишь спекуляцией мы не пробьемся. Если же в религию вплетается трансцендентизм, то и о нравственной жизни и о ближнем забыть очень легко; тогда выделяются и слишком высоко ставятся второстепенные элементы религии, церковности и обрядности; начинается увлечение всем нежизненным, антижизненным, даже самою жизнь отвергающим, чем-то вроде аскезы, пустынничества, отшельничества, увеченья тела и духа. Ведь были признаны святыми те, кто жил на столбах, веря, что тем самым они служат Богу; другие отдавали себя на съедение всякой нечисти, ну и я не знаю, что там делалось еще. Причина этого именно в чрезмерно высокой оценке трансцендентности; люди желают служить Богу чем-то особенным и неестественным, но это не что иное как религиозная акробатика! Да, я отвергаю и религиозную мистику, слияние с Богом через подавление разума и телесной жизни, через такое сосредоточение мысли, когда впа-

стр. 86


дают в экстаз и в упоение. В таком состоянии общаться с Божеством все-таки странно, ведь это состояние более или менее патологическое.

Религия - не дело нервных и припадочных состояний, это осознание смысла жизни, осознание его нормальным человеком, здоровым и телом и душой. Существуют, конечно, и религиозная патология, отклонение на почве религии и просто душевные болезни, есть даже и религиозная необразованность; русские "Божьи люди" - это удивительная раса, я их видел и наблюдал за ними! Люди поклонялись эпилепсии и безумию как проявлению Божьему. И в этом тоже сказывается переоценка трансцендентности, или, конкретнее: потребность в тайне и таинственном.

- А вообще религия может быть без тайны?

- Не может; однако дело тут в том, какие тайны и таинства мы признаем. На самом деле - мир и жизнь для нас представляют тайну. Что мы в действительности о них знаем? У людей есть естественная склонность к мистериозности: мир для человека, да и человек сам для себя - настоящая мистерия. А разве не таинство - скромный полевой цветочек? Только вглядитесь в него- откуда берется эта его красота, его целесообразность, вообще - откуда он явился?

В слабости своей, в нужде и нищенстве человек взыскует чудес и видений - везде и всюду: в игре и в болезни, в политике и социальных мечтаниях, в метафизических вопросах души и жизни. Отсюда это пристрастие к оккультизму и к так называемым таинственным явлениям.

Господи Боже, таинственные явления! Как будто то, что я вижу весь этот мир, любуюсь этим деревом, осознаю тайну его жизни и роста - как будто это не явления, столь же таинственные, сколь и удивительные! Да разве после смерти душа таинственнее и мистериознее, чем при жизни... И неужели души так называемых великих мужей таинственнее, чем душа той женщины, что сгребает сейчас сено?

Люди, погруженные в свое ближайшее окружение, не в состоянии видеть величия во всех вещах; любая, самая незначительная вещь, самое заурядное происшествие - это нечто таинственное и грандиозное! Не позволим же себя обмануть привычке - мы, прежде всего привыкли к самим себе, привыкли видеть лишь свое близкое окружение, но стоит лишь задуматься, пристальнее вглядеться именно в эти, такие знакомые лица и вещи, как мы расширим свое представление о таинственном и чудесном!

О набожности

Психологически - что такое набожность? Отношение к Богу; личное отношение к Богу может быть прочувствовано разнообразно; в определенной мере каждый человек проживает это состояние по- своему; и в этом тоже проявляется особенность каждой личности, ее способности, ее личностный опыт. В Ветхом завете началом мудрости и истинной набожности считался страх перед Господом; до сих пор смысл слова "богобоязненный" совпадает с понятием "набожный", у греков и римлян отношение к богам и божеству тоже было deisidaimonia, theosebeia 11 . A y Аристотеля я нашел буквально следующее изречение: человек Бога любить не может. Иисус определил отношение человека к Богу как любовь и отношение сына, сыновнее чувство; Бог для человека Отец, а мы его сыновья. Это новое определение набожности и религии; именно оно возвысило христианство над Средним веком. Правда, и в Ветхом завете содержится некий намек на родственное отношение к Богу, поскольку Яхве был Богом рода, племени или народа.

Иисус объединил любовь к Богу и любовь к ближнему, и это сыновство Божье и взаимную любовь Божьих сынов друг к другу сделал универсальным; закон любви к ближнему распространяется на всех людей и все народы. Тем самым вера в единого Бога находит свое завершение: есть лишь один Бог, Бог всех народов и людей.

Иисус принимал Ветхий завет. Он пришел - по Его словам, не разрушить его, а наполнить. Иисус не создавал религии, она существовала всегда и много раньше до него; он был реформатором.

Христианские церкви тоже приняли Ветхий завет, но вместе с законом Иисуса о любви сохранили и timor Domini 12 - больше, чем нужно.

Кроме нового отношения к Богу и ближнему вы обнаружите в религии еще и другие элементы; культ, обряды, религиозные институты вызывают у верующих

стр. 87


сильные чувства, часто более сильные, чем чувства к неосязаемому Богу. Отношение к иерархии, священникам и проповедникам, зависимость от церкви и ее представителей - так же как в политике и прочем - является важной составляющей частью религии. Из-за того, что составляющих элементов много и каждый может выбрать себе любой, иногда абсолютно внешний и второстепенный, скажем, какой-нибудь обряд либо раздел веры, набожность не может быть одинаковой: только Бог един, а личностное отношение к нему - различно в разные времена и у разных людей.

Религиозная жизнь - как любой иной род деятельности - легко становится навыком - так, например, посещать в воскресенье или в будни костел, креститься, молиться и так далее можно совершенно механически; у многих людей религия - лишь навык, вы, наверное, знаете этих, как говорят, богомолок...

Молитва - да.

Я представляю себе скульптуру американского ваятеля - индейца на скакуне; конь стоит, словно бы понимая наездника, а он возносит свою мысль к Великому Духу - руки раскинуты, глаза возведены горе - истинная, прекрасная молитва.

Конечно, свое религиозное отношение к Богу мы не можем выразить иначе, чем понятиями своей эмпирической психологии. Сами теологи признают, что Бог - сущность, нам недоступная.

Именно из-за этой недоступности Бога сильным элементом всех решений является поклонение основателю религии или церкви: Будде, Моисею, Мухаммеду и, разумеется, Иисусу. Христианские мистики, да и нормальные набожные верующие свою любовь обращают больше к Иисусу, чем к Богу; христианская теология вообще отождествляет Бога и Иисуса. Во всех религиях апофеоз, обожествление - не что иное как стремление приближать, каким-то образом сделать человечным недоступное, ни разумом, ни чувством непостижимое Божество. Поэтому искусство, архитектура, скульптура и живопись, поэзия, музыка, пение и танец часто действеннее выражают религиозные представления, чем определения теологов. Моисей, скажем, пусть более всего от страха перед идолопоклонством, но запрещал материальные изображения Бога, пытался описать его словами, определениями и рассказом всей истории Божественного явления - чистейший антропоморфизм. Это естественно для человека; недоступное Божество мы в силу необходимости изображаем по-людски, мы не можем иначе; но мы, по крайней мере, должны стремиться осознать духом, что это Божество. Брат Иисуса, Иаков, давая определение чистой и неоскверненной религии, не мог сказать ничего больше, кроме того, что наш долг - посещать сироток и вдов, утешая их в печали, а себя самого блюсти, не замарав светским образом жизни.

Иоанн же в своем апостольском послании пишет слова, уже приведенные выше, что незримого, неузренного Бога нельзя любить без любви к узренному ближнему.

Человек, научно мыслящий, преодолевает мифический антропоморфизм, превозмогает его разумом и чувствами; наставляемый Иисусом пересиливает религию боязни и страха и заменяет ее преклонением перед Богом и любовью к ближнему.

Я бы свое отношение к Богу обозначил латинским словом reverentia - почтение, полное доверия, благодарности и надежды. Что же касается любви к ближнему; я принимаю эту заповедь такой, какой ее заповедал нам Иисус, в полном объеме: мы должны любить и недругов своих - это возможно, хотя и очень нелегко. Однако это не избавляет меня от долга и права сопротивляться кривде и притеснениям; по отношению к неприятелю я стараюсь быть честным и справедливым. В древнем рыцарстве, которое в бою и после боя воздавало честь сопернику, есть чудесный элемент. Иисус, изгоняя из храма менял и торгашей, не скрывал своего возмущения; возмущение - это не ненависть.

Религия - это не только отношение человека к Богу, но и отношение человека к человеку. Я задаю себе вопрос: может ли быть истинной и полной любовь к ближнему без наивысшей оценки человеческой личности, без веры в бессмертие человеческой души? Мне известны все возражения материалистов, пантеистов, просвещенцев и так далее; однако любовь к ближнему, любовь прирожденная и не требующая доказательств - не является ли она сама доказательством того, что для нас есть и должен быть человек? Я ссылаюсь на Иисуса и его закон любви к ближнему и на Платона и его признание бессмертия. Я иду вместе с Платоном против современных теологов, которые не знают, что делать с верой в бессмертие;

стр. 88


суют ее в апологию и иные науки, но исключают из догматики. И я тем более хвалю Платона за то, что он указал на важность этого учения и методически.

Набожность - это особое состояние подлинности, правдивости; набожному человеку мир и жизнь представляются как бы классической драмой, но без сатирического финала; классическая драма - как раз происхождением своим и сущностью - является религиозным выступлением. Жизнь отнюдь не фрашка, не шутка, не комедия, не трагедия; жизнь - это драма; в ней не обходится без величия, без логики судьбы, а чувство юмора при этом никак не помешает: это хорошо понимал Шекспир. Наверное, Иисус тоже улыбался, ибо в любви - всегда радость. Через религию мы постигаем значительность жизни, ее важность, ценность и - красоту. Величие и великость, безмерность Божья вызывают у нас почтение и преклонение. Религия передает часть этого величия и нам - часть лишь малую, которая не избавляет нас от прирожденного смирения; именно религия преодолевает титанизм. Припомните: Ветхий завет ведь начинается титанизмом; змей обещает прародителям, что они будут как боги - титанизм Фауста Гете и впрямь берет свое начало от Адама. Да и как бы не брал, ведь сам титан говорит: "mir fehlt der Glaube" 13 .

Набожность индивидуальна, однако не допускает солипсизма; в набожности самой содержится признание мира, существующего помимо нас, света Божьего и мира ближних.

Религия преодолевает в нас одиночество; если только живо вообразить себе, что это такое - быть одному! Я часто наблюдал за самим собой, находясь в совершенном одиночестве; наша природа слишком богата, чтобы мы в полной мере ощутили безмерное одиночество; в пустыне его ощущаешь полнее. Иисус тоже ходил в пустыню - медитация требует полнейшего одиночества. Сосредоточение, сосредоточенность нужна человеку, но оно не может быть призванием; поэтому пустынники не жили нормальной жизнью. Жизнь требует работы для себя и для ближнего; мы не смеем бежать от тягот жизни и мира, мы обязаны мир преодолеть. Монастырское затворничество и отшельничество - как состояние и занятие - есть, собственно, механизация одиночества: не сосредоточенность, но привычка - или же ремесло.

Я понимаю, что о многом еще может спрашивать и расспрашивает метафизическое любопытство, но вам хотелось узнать мое кредо, его последнее слово "reverentia" - осознанное преклонение перед Богом и уважение к человеку; в это уважение к ближнему включена любовь, скажем, любовь тоже осознанная, сознательная.

Вера и разум

- Вы придаете особое значение сознательности, то есть разуму даже в религии?

- Да, так же как и во всем; мы обязаны всюду полагаться на разум, критический и сравнивающий. Набожность - естественное состояние человека. Уже апостол Павел признавал религию природною наряду с чудесным откровением или сверхъестественным; и поныне говорится: "anima natureliter Christiana" 14 . Это - естественная религиозность, это именно то, что мы осознаем мир и свое отношение к нему благодаря собственному разуму и дару. Вера в Божество, наше отношение к Богу, словом, религия- это результат глубокого размышления и длительного опыта; любой из нас сознательно либо бессознательно продолжает этот исторический опыт и традицию, насчитывающую тысячелетия. Просто мыслящий человек хочет и должен себе уяснить: что такое мир, кто его создал, что есть Бог, что такое мы сами, куда мы идем, что есть смерть; в конце концов, все эти вопросы сосредоточиваются в одном-единственном вопросе: собственно, что и кто такое я сам? Само собой, эти вопросы и ответы на них сильно волнуют наши чувства, воспламеняют наши надежды и управляют нашей волей; поэтому человек не замечает момента осознания - мы с вами уже говорили об этом. Так называемое эмоциональное познание или интуиция, озарение, вдохновение, предвидение и так далее - все это мгновенные эмоциональные или рациональные наблюдения или суждения, которые мы приписываем изначальному либо последующему эмоциональному неуправляемому волнению. Это относится и к набожности, и к религии: в нас живы религиозные чувства, настроения и мечты, но мы не имели бы их без веры, а вера - это суждение, мнение, убежденность - то есть деятельность разума. Любая вера в конце концов

стр. 89


проистекает из разума, пусть несовершенного и заблуждающегося. Истинная вера - это не гвоздик, на котором можно было бы повеситься с отчаяния от бессилия ума...

- и не опиум для успокоения неспокойной души.

- Да. Вера истинная, правильная - та, что не усыпляет, но будит и побуждает идти вперед.

- Вы говорили о терпимости, толерантности; необходимость толерантности уже сама по себе означает, что никогда не будет одного пастыря и одной паствы.

- Один пастырь - наверное, одна паства - не так уж скоро. И как раз из-за природных различий людей; вспомните, сколько было и есть христианских церквей и сект, сколько разных толкований Писания и учения Иисуса с самых первых шагов христианства и по сей день! А сколько противоречий и несогласий даже в научных воззрениях! У меня свои толкования и свое убеждение; но я признаю за своими ближними равное право на другое мнение, а потому не насилую их совесть и приучаю себя быть терпимым. Толерантность - повторяю - это позитивная добродетель и добродетель новая, провозглашенная именно истинной религией. Истинной толерантностью созидается универсальная паства, паства единая; это пытался совершить католицизм, нынче пытается то же самое сделать наука, интернационализм и пацифизм. Это - продолжение пути, указанного нам религией.

Можно слышать, как говорят о современном кризисе религии. Что же, это правда, везде и повсюду церковная религиозность утратила или утрачивает свое влияние. Наука все больше и больше оказывается в противоречии с теологическим учением, но это еще не означает, что в Библии и в теологиях недостаточно правильных знаний именно о религии и религиозности. Однако как же все- таки случается, что, несмотря на все эти потрясения в вере, большинство людей остается приверженным церкви? И я в этом тоже усматриваю признание ценности и необходимости религии.

Религия сегодня должна взять на себя иную функцию, чем раньше. Прежде огромные массы народа были темны, несознательны, неграмотны; поэтому их вели к послушанию - духовно и политически властвовал авторитет. Церковь как аристократия духа была примером для аристократии политической; поэтому она тоже была организована иерархически; аристократизм - это именно признание ступеней различий между людьми. Ныне почти у каждого какое-нибудь образование; тем самым человек более автономен. Религия обязана стать вровень, во-первых, - с этим уровнем развития научного мышления, а во-вторых, - с эволюцией общественных отношений - и не только в своем учении. Христианская любовь к ближнему имеет перед собой высокую цель: справедливые требования социализма.

(Окончание следует)

Примечания

1 . В изменившихся условиях (лат.).

2 . Под углом зрения (лат.).

3 . Тем самым (лат.).

4 . По долгу службы; по обязанности, по должности (лат.).

5 . Глубокое противоречие в самом понятии; неправильное понятие; понятие, которое противоречит само себе (лат.).

6 . Последнее, но не менее важное (англ.).

7 . По объявленному учению (лат.).

8 . В близких единство, в сомневающихся - свобода и во всех - почитание (лат.).

9 . Позволять идти (своим ходом) (фр.).

10 . С точки зрения вечности (лат.).

11 . Богобоязнь, благочестие, суеверный страх; благочестие (греч.).

12 . Страх Господень (лат).

13 . Мне недостает веры (нем.).

14 . Душа естественно христианская (лат.).


© elibrary.com.ua

Permanent link to this publication:

https://elibrary.com.ua/m/articles/view/БЕСЕДЫ-С-Т-Г-МАСАРИКОМ-2021-05-24

Similar publications: LUkraine LWorld Y G


Publisher:

Україна Онлайн → Contacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://elibrary.com.ua/Libmonster

Find other author's materials at: Libmonster (all the World) • Google • Yandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Карел Чапек, БЕСЕДЫ С Т. Г. МАСАРИКОМ // Kiev: Library of Ukraine (ELIBRARY.COM.UA). Updated: 24.05.2021. URL: https://elibrary.com.ua/m/articles/view/БЕСЕДЫ-С-Т-Г-МАСАРИКОМ-2021-05-24 (date of access: 19.11.2026).

Publication author(s) - Карел Чапек:

Карел Чапек → other publications, search: Libmonster Ukraine • Libmonster World • Google • Yandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Rating
0 votes
Related Articles
Идеальный учитель
Catalog: Pedagogics 
10 hours ago · From Україна Онлайн
Приношение отцам в современном кинематографе
Catalog: Arts 
2 days ago · From Україна Онлайн
The exact correspondence of the trajectories of the planets' motion to the laws of conservation of angular momentum and energies (the Newtonian of inert free rest energy and the Keplerian of ordinary rest energy of matter) is substantiated.
Празднику белки быть!
Catalog: Biology 
2 days ago · From Україна Онлайн
Бабушка и внук: границы взаимодействия
Catalog: Pedagogics 
3 days ago · From Україна Онлайн
Фрустрация в учебе и ее преодоление
Catalog: Psychology 
3 days ago · From Україна Онлайн
Мексиканский сериал как мировой феномен
Catalog: Sociology 
3 days ago · From Україна Онлайн
Удивительная осень в калейдоскопе событий
Catalog: Ecology 
4 days ago · From Україна Онлайн
Осенний возраст человека как дар
Catalog: Anthropology 
4 days ago · From Україна Онлайн
Осень как состояние души
Catalog: Arts 
4 days ago · From Україна Онлайн

New publications:

Popular with readers:

News from other countries:

ELIBRARY.COM.UA - Digital Library of Ukraine

Create your author's collection of articles, books, author's works, biographies, photographic documents, files. Save forever your author's legacy in digital form. Click here to register as an author.
Library Partners

›
›
БЕСЕДЫ С Т. Г. МАСАРИКОМ
 

Editorial Contacts
Chat for Authors: UA LIVE: We are in social networks:

About · News · For Advertisers

Digital Library of Ukraine ® All rights reserved.
2009-2026, ELIBRARY.COM.UA is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Ukraine


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of affiliates, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. Once you register, you have more than 100 tools at your disposal to build your own author collection. It's free: it was, it is, and it always will be.

Download app for Android