М. Изд-во "Наука". 1964. 331 стр. Тираж 1200. Цена 1 руб. 55 коп.
Новая монография известного советского ученого, доктора исторических наук, профессора А. И. Неусыхина (Институт истории АН СССР) посвящена одной из наиболее важных научных проблем - генезису феодализма в Западной Европе. В теоретическом отношении ее можно рассматривать как продолжение предыдущей монографии автора1 , но в ней изучается уже более поздний этап эволюции свободного крестьянства. Германия не случайно привлекла внимание исследователя. Памятники ее аграрной истории вследствие замедленного темпа феодализации запечатлели все стадии этого процесса. Поэтому они позволяют выявить некоторые закономерности развития феодализма в общеевропейском масштабе.
В духе лучших традиций советской медиевистики автор сочетает исследование конкретной исторической проблемы с острой критикой концепций реакционных зарубежных историков. Всем своим содержанием книга направлена против взглядов тех западногерманских медиевистов (Бог, Данненбауэр, Босл и др.), которые вообще отрицают существование свободного населения, полагая, что средневековое общество со времен древних германцев и до Каролингов включительно состояло уже из "господ и несвободных". Этой концепции, исключающей социальное развитие, автор противопоставляет капитальное исследование о свободном крестьянстве - основном слое населения, который восходит к первобытнообщинному строю и большая часть которого на протяжении VIII-XII вв. превращается в класс феодально-зависимого населения.
Книга подводит итоги тем исследованиям аграрного строя Германии и соседних с нею областей, которые предпринимались советскими учеными на более узком, местном материале. В то же время она расширила рамки локальных исследований, включив в сферу изучения такие области средневековой Германии, аграрный строй которых не освещался ранее в специальной советской литературе. Тщательный анализ общественных' отношений в отдельных областях страны сочетается в книге с широкими теоретическими обобщениями, на основе которых формулируется стройная марксистская концепция эволюции свободного крестьянства в целом.
Монография написана на базе обильного фрагментарного материала, содержащегося в сборниках дарственных грамот (картуляриях) и хозяйственных описях (урбариях) ряда церковных конгрегации. Автором привлечены также варварские Правды и более поздние законодательные памятники. Основные источники локализуются в трех областях - Алеманния, Тироль, Фрисландия, - что определило внутреннюю структуру книги, основные главы которой посвящены этим территориям. Однако в особенностях аграрного и социального строя каждой области автор усматривает (стадиально) проявление единого процесса феодализации, характерного для всей Германии.
Умение рассматривать исторические явления в динамике позволило А. И. Неусыхину воссоздать картину длительного процесса возникновения зависимого крестьянства. Первым его этапом автор считает расслоение внутри общины и превращение свободных общинников в самостоятельных аллодистов с неравным земельным наделом. Второй этап характеризуется разложением соседской общины под ударами крупного землевладения и превращением значительной части аллодистов в зависимых держателей. В Германии явления обоих этапов этого единого процесса приходятся на несколько столетий после VIII в., а наблюдавшееся их переплетение лишь усиливало расслоение общины.
А. И. Неусыхин уделяет большое внимание изучению системы полей и обнаруживает в ней несколько наслоений. Самый древний слой представлен системой конов. Она восходит к архаической стадии общины, для которой были характерны уравнительные разделы общей земли. Будучи вещественным остатком этого раннего периода общественного развития, система конов несла уже на себе следы последующих изменений (земельное неравенство, разрушение цельности надела и проникновение в его пределы вотчины). Более поздние расчистки и распашки, производившиеся под контролем и при непосредственном участии вот-
1 А. И. Неусыхин. Возникновение зависимого крестьянства как класса раннефеодального общества в Западной Европе VI-VIII вв. М. 1956.
чины, видоизменяли старые формы и вызывали к жизни новые формы землепользования. В системе полей это также более поздний слой. Наблюдения автора опровергают утверждение противников общинной теории, что общины-марки представляли собой новообразование, причем довольно позднее.
Автор стремится выявить сложность и многообразие изучаемых им явлений. Различная степень проникновения вотчины в общину является, по его мнению, основной причиной образования разных типов деревень - свободных, смешанных и несвободных, - которые сосуществовали в изменяющемся сочетании. Со скрупулезной точностью А. И. Неусыхин выделяет все социальные элементы, возникавшие в процессе расслоения общины. Но основное внимание он уделяет самой большой группе собственников, которая в результате разорения и внеэкономического принуждения попала в зависимость. Этот процесс, как показывает автор, сопровождался яростным сопротивлением крестьян. К XII в. окончательно оформился класс феодально- зависимого крестьянства, включивший в себя не только разорившихся аллодистов, но и бывших сервов, превратившихся теперь в оброчных держателей. Свободное крестьянство исчезает.
В монографии содержится ряд интересных теоретических положений" Характерные для феодализма отношения собственности рассматриваются в ней как "неполное отделение" крестьянина от земли. Это находит свое выражение в том, что крестьянин отделен только от собственности на земельный надел. В то же время он остается связанным с ним и даже прикрепленным к нему (стр. 22 - 23). В процессе феодализации возникали группы лиц, которые превращали в держание только часть своего аллода. Автор считает, что в данном случае "неполное отделение" проявлялось не в виде резкого разграничения собственности и владения, а проходило непосредственно через собственность (стр. 26). Такая трактовка помогает теоретически осмыслить сложность процесса феодализации, в ходе которого крестьянские аллоды превращались через прекарий в тяглые наделы.
А. И. Неусыхин поставил вопрос о том, что в раннефеодальный период существовало в качестве средства присвоения ренты не только внеэкономическое, но и экономическое принуждение2 . Эта мысль приобретает особое значение в связи с тем обстоятельством, что многие советские историки обнаруживают тенденцию экстраполировать внеэкономическое принуждение, характерное для развитого феодализма, в ранние его стадии; роли же и места экономического принуждения они почти не учитывают3 . Считая, что постановка этого вопроса имеет большое научное значение, мы все же не согласны с мнением автора о том, что экономическое принуждение практиковалось только; в мелких вотчинах зажиточных крестьян. Как свидетельствуют документы, оно нашло распространение и в раннесредневековых вотчинах больших размеров.
Ранее исследователи аграрного строя средневековой Германии полагали, что каждый собственник, упоминавшийся в грамотах, был обязательно либо феодалом, либо крестьянином, и пытались установить удельный вес этих социальных групп. А. И. Неусыхин предложил другой подход к решению вопроса. Исходя из того, что поляризация классовых сил еще не была завершена, он считает, что в немецкой; деревне VIII-XII вв. жили собственники, которые уже поднялись над средним крестьянством, но еще не стали вотчинниками, и объединяет их в "промежуточный слой" (стр. 313). Этот слой не какая-то "средняя классовая сила", а неустойчивая группа, результат переходного состояния. Ее представители все время меняют свое место на социально-экономической лестнице и в конечном итоге оказываются в рядах либо вотчинников, либо зависимых крестьян.
Интересна и содержащаяся в монографии классификация различного типа вотчин. А. И. Неусыхин считает, что немецкая вотчина VIII-XII вв. по своей структуре существенно отличается от позднефеодального поместья, поскольку она выросла из суммы крестьянских наделов и парцелл, разбросанных в различных населенных пунктах и их полевых массивах (стр. 42 - 43). По тем же причинам рассредоточенная структура характерна и для более мелких вотчин. Но владение с небольшим количеством наделов, на которых сидели зависимые держатели и дворовые холопы, еще не являлось мелкой вотчиной. Автор мотивирует это соображение так: эксплуатация чужого труда носила здесь спорадический характер и осуществлялась дофеодальными методами;
2 Автор употребляет термин "экономическая необходимость" (стр. 40 - 42).
3 Ср. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 19, стр. 508 - 510.
еще не существовало внеэкономического принуждения, вытекающего из политического господства земельного собственника, и последний сам обрабатывал свой основной надел. Таких лиц автор квалифицирует как зажиточных крестьян с мелковотчинной структурой владений. Они-то и составляли "промежуточный слой", о котором шла речь выше (стр. 33 - 40, 312 - 315). Мелкой же вотчиной автор считает владельческий комплекс, который насчитывал 10 - 15 удаленных друг от друга наделов, где осуществлялась уже систематическая эксплуатация чужого труда (стр. 312).
А. И. Неусыхин, несомненно, прав, что не все обладатели зависимых людей и тяглых наделов были в тот период вотчинниками. Однако предложенное им конкретное разграничение между владением зажиточного крестьянина и мелкой вотчиной вызывает возражения. Когда деревня еще не втянулась в товарно-денежные отношения, а возможности увеличения продуктивности хозяйства были ограниченными, эксплуатация чужого труда являлась единственной предпосылкой возникновения зажиточных крестьян. Но, поскольку эксплуатация теперь служила постоянным фактором социального расслоения, она уже не могла быть спорадической и патриархальной. Во владениях с небольшим числом держателей, которые находились постоянно под надзором самого собственника, норма эксплуатации оказывалась более высокой, чем в средних и даже крупных вотчинах. Иначе нельзя объяснить появление у отдельных крестьян владений, которые насчитывали 10 и более дворов: Поэтому мы считаем, что в XI-XII вв. владение, включавшее, скажем, четыре зависимых держания, являлось уже мелкой вотчиной. Если бы ее собственник потребовал от каждого держателя 3 дней барщины в неделю, то присвоенное им чужое рабочее время превысило бы вдвое его собственное рабочее время, а при наличии 10 держателей превышение возросло бы в 5 раз. У такого собственника значительную часть времени поглощал надзор за работой зависимых людей, причем разбросанность земель и чересполосица крайне усложняли задачу. Кроме того, такие собственники, как гласит известный капитулярий Карла Великого, лично привлекались на военную службу и надолго отрывались от хозяйства. Следовательно, они имели ограниченные возможности для ведения полевых работ. Основным источником их существования мог быть только труд зависимых людей.
Собственник 4 - 10 дворов не обладал политической властью над зависимым населением (как, впрочем, ее не имел и собственник 10 - 15 дворов). Однако в его вотчине все же существовало внеэкономическое принуждение. Основу последнего составляло право собственника на несвободных людей. Поскольку оно не распространялось на свободных держателей (в отношении их действовало только экономическое принуждение), земельные собственники предпочитали обращаться к труду несвободных лиц (сервов). Поэтому-то последним принадлежал больший удельный вес в мелких вотчинах. Отсюда следует, что присвоение труда несвободного населения (до впадения в зависимость свободных крестьян) нельзя рассматривать обязательно как дофеодальную форму эксплуатации. Другое дело, что собственники таких владений не имели прочных позиций в сфере межвотчинных отношений и все время находились под угрозой поглощения крупными феодалами. Однако и в этом случае они оставались эксплуататорами, становясь промежуточным звеном между крупным вотчинником и непосредственными производителями.
Добавим еще одно соображение. В X-XIII вв. происходила интенсивная перегруппировка среди самих феодалов. В результате разорялись уже не только мелкие, но и средние вотчинники, и многие из них брали землю у других феодалов на условиях крестьянского держания. Исследователь легко может принять их за представителей "промежуточного слоя" и даже за самих крестьян. Между тем они по- прежнему оставались вотчинниками, поскольку осваивали полученные земли трудом зависимых лиц. Отсюда вытекает, что для полного выяснения всего комплекса вопросов, связанных с социальным размежеванием в немецкой деревне X-XII вв., необходимо исследовать также эволюцию господствующего класса.
Эти замечания не колеблют построения книги, но они дают основание предполагать, что "промежуточный слой" не был столь широким и что охарактеризованная автором эволюция свободного крестьянства в отдельных областях Германии закончилась, может быть, раньше XII века.
Осуществленное А. И. Неусыхиным крупное исследование является значительным вкладом в советскую медиевистику. Оно прочно войдет в круг общей и специальной исторической литературы.
New publications: |
Popular with readers: |
News from other countries: |
![]() |
Editorial Contacts |
About · News · For Advertisers |
Digital Library of Ukraine ® All rights reserved.
2009-2026, ELIBRARY.COM.UA is a part of Libmonster, international library network (open map) Keeping the heritage of Ukraine |
US-Great Britain
Sweden
Serbia
Russia
Belarus
Ukraine
Kazakhstan
Moldova
Tajikistan
Estonia
Russia-2
Belarus-2