Подъем стачечной борьбы трудящихся в конце 70-х годов XIX в. был переломным моментом в истории рабочего движения в России. С этого времени революционная борьба пролетариата становится значительным фактором общественной жизни страны. Такие явления, как идейный кризис революционного народничества, образование первых классовых рабочих организаций, начало распространения марксизма в России, издание фабричных законов в 80-х годах и др., были непосредственно связаны с ростом рабочего класса и его революционной борьбой. Она обращает на себя все большее внимание господствующих классов и правительства. Если в 60 - 70-х годах в правительственных кругах существовало убеждение, что в России в отличие от Западной Европы нет "рабочего вопроса", то в 1882 г. царское правительство уже издает фабричный закон об ограничении Детского труда и о введении фабричной инспекции. Тем самым царизм фактически признал "рабочий вопрос".

Знаменательно, что это "признание" совпало с периодом революционной ситуации 1879 - 1881 годов. Отношение к "рабочему вопросу" (который возник вследствие того, что "низы" не могли жить по-старому), на наш взгляд, следует рассматривать в качестве элемента "кризиса верхов", как составную часть политики правительства в период революционной ситуации.

В работах советских историков в значительной мере выяснены характер и особенности рабочего движения 70 - 80-х годов, отмечается его возросшее политическое значение¹ . Советские исследователи обращают также внимание на характерные признания царских чиновников и либеральной печати о растущей опасности революционного движения рабочих для самодержавного строя. М. И. Хейфец справедливо считает "рабочий вопрос" важным элементом политического кризиса, а издание закона 1 июня 1882 г. - результатом подъема рабочего движения² . Однако вопрос о политическом значении рабочего движения в период революционной ситуации, поставленный в советской историографии в самых общих чертах, не являлся еще предметом конкретного исследования. До сих пор остается неясным, как относились к рабочему вопросу в конце 70-х годов различные политические круги русского общества и правительство, какая "идеологическая подготовка" предшествовала изданию первого фабричного закона 1882 года.

¹ А. М. Панкратова. Особенности формирования и борьбы пролетариата России в 60 - 80-х годах XIX века. Вступительная статья к сборнику "Рабочее движение в России в XIX в.". Т. II, ч. 1. М. 1950; А. Трофимов. Рабочее движение в России. 1861 - 1894 гг. М. 1957; Ю. З. Полевой. Зарождение марксизма в России. М. 1959; В. В. Сорокин. III Отделение как источник по истории стачечного движения 70-х годов XIX в. М. 1948 (кандидатская диссертация); Е. Мозгунова. Рабочее движение 70-х годов в Москве и Московской губернии. М. 1954 (кандидатская диссертация) и др.

² М. И. Хейфец. Революционная ситуация в России конца 70-х годов (Кризис правительственной политики). М. 1950 (кандидатская диссертация); его же. Вторая революционная ситуация в России. "Вопросы истории", 1962, N 2, стр. 49, 56 - 57, 63.

Настоящая статья, разумеется, не исчерпывая всей проблемы, является попыткой конкретно показать влияние рабочего движения конца 70-х - начала 80-х годов на различные круги русской общественности и выявить его роль в развитии "кризиса верхов" в период революционной ситуации 1879 - 1881 годов.

*

Реформа 1861 г. не уничтожила, а лишь временно ослабила коренные противоречия общественного строя России, остававшейся полукрепостнической, отсталой страной. Менее чем через 20 лет после отмены крепостного права Россия вновь вступила в полосу глубокого политического кризиса.

Трудности, вызванные русско-турецкой войной 1877 - 1878 гг., неурожай 1879 г. и недород 1880 г. нанесли тяжелый удар крестьянским хозяйствам, усугубили страдания народа и вызвали новый подъем массового революционного движения. В 1879 - 1880 гг. крестьянским движением было охвачено более половины всех губерний России. Новым элементом революционной ситуации 1879 - 1881 гг. в отличие от первой революционной ситуации кануна отмены крепостного права был подъем рабочего движения. Активизировались выступления революционных народников, вступивших на путь открытой политической борьбы с царским самодержавием. Нарастание революционного движения в стране вызвало оживление в либеральной среде и серьезное колебание политического курса царского правительства. В стране складывалась революционная ситуация.

Каковы же были те новые черты рабочего движения конца 70-х годов, которые делали его немаловажным фактором революционного кризиса? За два десятилетия, последовавшие за отменой крепостного права, в России произошел значительный сдвиг в развитии промышленности и концентрации рабочего класса. К 1879 г. фабрики с количеством более 100 рабочих, составляя 4,4% всех предприятий России, сосредоточивали 66,8% рабочих и 54,8% всего производства. На крупнейших фабриках (свыше 1000 рабочих) в это время уже сосредоточивалось до 40% всех рабочих (против 27% в 1866 г.). В стране сложились промышленные центры: Москва с губернией (почти 112 тыс. рабочих), Петербург с губернией (свыше 82 тыс.), Рига (около 12 тыс.), Владимирская губерния с Иваново-Вознесенском (более 60 тыс.) и др.³ . Крупные заводы и фабрики, промышленные центры объединяли сотни и тысячи рабочих. В связи с этим их выступления против эксплуататоров становились все активнее и носили с каждым годом более организованный характер. Столкновения рабочих с отдельными фабрикантами шаг за шагом перерастали в борьбу всего рабочего класса против всей буржуазии.

В период промышленного подъема конца 70-х годов волна стачечного движения в России поднялась на небывалую высоту. По подсчетам советских исследователей, в 1879 г. произошло не менее 60 стачек и волнений, в то время как за годы первой революционной ситуации (1859 - 1861) их насчитывалось шестьдесят пять⁴ . Центральный промышленный и Северный районы были наиболее крупными очагами стачечной борьбы. Особую активность проявляли текстильщики Московской и Владимирской губерний, металлисты и текстильщики Петербурга, металлисты Риги и Харькова, железнодорожники Киева и Воронежа. Борьба рабочих конца 70-х годов отличалась значительным размахом, большей чем прежде организованностью и продолжительностью стачек,

³ См. В. И. Ленин. Соч. Т. 3, стр. 447 - 448, 531 - 535.

⁴ А. Трофимов. Указ. соч., стр. 130, 132.

проявлением классовой солидарности, пробуждением стихийного протеста против существовавшего политического режима. Наиболее ярко эти новые качества проявились в ходе 10-дневной стачки рабочих Новой бумагопрядильни и фабрики Шау в Петербурге в январе 1879 года. Рабочее движение в столице в этот период было связано с деятельностью "Северного союза русских рабочих" - одной из первых в России самостоятельных классовых организаций пролетариата, в программе которой была выражена идея самостоятельной и решающей роли пролетариата в социалистической революции. Образование "Северного союза" само по себе было выражением относительно высокой политической зрелости, авангарда рабочего класса в конце 70-х годов.

Черты революционного подъема проявлялись также в усиленной деятельности рабочих кружков, руководимых революционными народниками, в развитии революционной пропаганды на крупных фабриках и заводах обеих столиц и других промышленных центров. Отмеченные новые качества рабочего движения конца 70-х годов превращали его в серьезную силу и делали важным, хотя и нерешающим элементом революционной ситуации 1879 - 1881 годов.

В 1880 - 1881 гг. произошел некоторый спад стачечной волны, связанный с назреванием экономического кризиса⁵ . Но это не ослабило классовых противоречий.

Рост рабочего и крестьянского движения в конце 70-х годов и развитие революционной пропаганды народников на первых порах вызвали со стороны правительства усиление репрессий и принятия чрезвычайных мер по борьбе с революционным движением. В апреле 1879 г. в Петербург, Харьков, Одессу, Москву, Киев, Варшаву были назначены временные генерал-губернаторы, которым предоставлялись чрезвычайные полномочия. Еще в августе 1878 г. губернаторам был разослан циркуляр о предоставлении полиции права свободного входа на фабрики и заводы в любое время. В 1879 - 1880 гг. с целью укрепления сил полиции в Петербурге в распоряжение губернатора были откомандированы войсковые части⁶ . Репрессии против участников стачек к концу 70-х годов достигли небывалой жестокости. Административной высылке без суда и следствия подверглись не только участники забастовок. "Достаточно было шпику подслушать случайный разговор на политическую тему, - вспоминает рабочий В. С. Панкратов, - достаточно было при обысках у рабочих найти "Исторические письма" Миртова, "Отечественные записки", "Политическую экономию" Иванюкова, даже стихотворение Н. А. Некрасова, чтобы привлечь к дознанию обладателя или даже только хранителя таких книг, как крамольника, опасного революционера... Бывали случаи, когда таких вольнодумцев высылали в северные, губернии, а их приятелей только за знакомство - на родину, под надзор..."⁷ . В апреле 1878 г. лишь из Петербурга административным порядком было выслано более 700 рабочих⁸ .

Но полицейские насилия не могли приостановить рост революционного движения в стране. Некоторые представители правящих классов начинали понимать необходимость более гибкой политики, основанной на уступках и демагогии по отношению к народным массам. Даже "сами члены правительства, до министров и царя включительно, - писал В. И. Ленин, характеризуя политический кризис начала 80-х годов, - сознают шаткость самодержавной формы правления и изыскивают вся-

⁵ Там же, стр. 132.

⁶ Центральный государственный исторический архив в Ленинграде (ЦГИАЛ), ф. 1282 (канцелярия министра внутренних дел), оп. 1, 1878 г., д. 359, лл. 87 - 88, 91.

⁷ "Рабочее движение в описаниях самих рабочих". М. 1933, стр. 48.

⁸ "Рабочее движение в России в XIX в.". Т. II, ч. 2, стр. 273.

ческие способы улучшить свое положение, совершенно их не удовлетворяющее"⁹ .

В феврале 1880 г. для объединения действий "по охране государственного порядка и общественного спокойствия" была учреждена Верховная распорядительная комиссия. Ее начальнику предоставлялись права командования войсками петербургского гарнизона и ведения следственных дел о государственных преступлениях. Комиссию возглавил генерал М. Т. Лорис-Меликов, признававший необходимость политики лавирования. Это назначение окрылило либеральных публицистов и чиновников, а также представителей земства. В их среде стали появляться различные проекты преобразований и реформ, направленные на то, чтобы прекратить дальнейшее развитие революционного движения. В потоке либеральных речей и проектов все отчетливее звучал страх господствовавших классов перед назревавшим "рабочим вопросом".

"Рабочий вопрос" ставился на страницах ведущих либеральных органов печати - журналов "Русская мысль", "Вестник Европы" и др., а также в ряде центральных и провинциальных газет ("Голос", "Русские ведомости", "Московский телеграф", "Порядок", "Страна" и др.). К чему же сводились предложения либералов, как далеко шли они в своих проектах в отношении "рабочего вопроса"?

Все эти предложения были проникнуты духом реформизма. Высшим их идеалом было "культурное" фабричное законодательство, использовавшее опыт стран Западной Европы и учитывавшее условия российской действительности. Намечался круг вопросов, подлежавших законодательному регулированию: ограничение труда рабочих моложе 10 - 12 лет и создание для них условий получения образования, учреждение фабричной инспекции для контроля за порядками на фабриках и заводах и за исполнением законов; разрабатывались различные проекты страхования рабочих на случай болезни и потери трудоспособности. По поводу этих вопросов либералы выражали свои взгляды единодушно и "смело", так как уже в начале 80-х годов было широко известно о готовившемся в правительстве проекте фабричного закона. Более робко высказывались они по другим вопросам: о сокращении рабочего дня, повышении заработной платы рабочих. В понимании либералов эти проблемы являлись слишком "коренными реформами"¹⁰ .

Еженедельник "Земство", выражавший настроения левого крыла либералов, поднимая вопрос о необходимости фабричного законодательства, весьма осторожно предлагал правительству "дозволить образование рабочих союзов, оказавших великую услугу рабочему люду за границей"¹¹ . Подобные высказывания считались в то время крамолой и, конечно, не могли рассматриваться как предложения, имевшие какое-нибудь практическое значение.

Взгляды более умеренной части либерального лагеря высказал санитарный врач Московского губернского земства Ф. Эрисман, возглавлявший комиссию по осмотру фабрик и заводов при губернской земской управе. Он рекомендовал правительству не торопиться с изданием фабричного закона, а прежде всесторонне изучить условия жизни русских рабочих и выражал надежду, что правительство привлечет к обсуждению проекта закона представителей от земств и городов¹² . Вот, собственно, и вся "программа" действий, намечавшаяся либералами по

⁹ В. И. Ленин. Соч. Т. 5, стр. 23.

¹⁰ В. Г. Внутреннее обозрение. "Русская мысль", 1880, N 4, стр. 25 - 26; N 8. стр. 33 - 34; N 11, стр. 39 - 40; 1881, N 4, стр. 22 - 26; N 5, стр. 73 - 74; N 8, стр. 41 - 44; ...ский. Отношение правительства к рабочему вопросу. "Русская мысль", 1882, N 5, стр. 68 - 97.

¹¹ С. Пр. Внутреннее обозрение. "Земство", 1881, N 7, стр. 22.

¹² Ф. Эрисман. К вопросу о санитарно-фабричном законодательстве. "Земство". 1881, N 54, стр. 9.

"рабочему вопросу", который, по их мнению, приобретал важное государственное значение¹³ .

В предложениях и проектах либералов не было и намека на оппозиционность по отношению к проводившейся царским правительством политике репрессий против рабочего класса. Собственно политическая сторона "рабочего вопроса" и не затрагивалась либералами. Их предложения касались узкоэкономической сферы фабричной жизни и положения пролетариата.

Несколько иначе смотрели на положение рабочих либеральные народники, взгляды которых отражались в журналах "Дело", "Слово", "Отечественные записки"¹⁴ .

Выступавшие в этих журналах либеральные публицисты, исходя из старой народнической доктрины, не придавали "рабочему вопросу" значения самостоятельной политической проблемы. В их представлении "рабочий вопрос" был частью общей проблемы о положении народных масс и прежде всего крестьянства. Тем не менее, чувствуя серьезность растущих противоречий между рабочими и фабрикантами, либеральные народники не отрицали необходимости законодательной защиты интересов пролетариата от произвола предпринимателей. "Если у нас нет вообще западноевропейского капитализма, - отмечал журнал "Дело", - то, в частности, он существует, и притом в таких наглых, ничем почти не сдерживаемых формах эксплуатации, которые далеко оставляют за собой Западную Европу"¹⁵ .

Признавая необходимость фабричного законодательства примерно в том объеме, как ставила этот вопрос либеральная печать, народники отнюдь не идеализировали его возможные результаты. Тяжелое экономическое положение рабочих они считали следствием нищеты и эксплуатации крестьянства. По их глубокому убеждению, фабричные законы могли принести пользу рабочим лишь в том случае, если бы одновременно было облегчено положение крестьянства (уменьшение налогов, помощь в развитии кустарных промыслов). Возможность улучшить положение народа, в том числе и пролетариата, либеральные народники видели в проведении экономических реформ, направленных на поднятие "народного производства". Таким образом, в этих вопросах либеральные народники стояли на позициях реформизма и прямо смыкались с буржуазными либералами.

Следует отметить, что, критикуя условия фабричного быта, журналы "Отечественные записки" и "Слово" обращали внимание на правовую сторону отношений фабриканта и рабочего, на характер договора о найме рабочих. Так, высказываясь в ноябре 1880 г. по поводу известной сентябрьской стачки трех тысяч рабочих фабрики Хлудова в Ярцеве, "Слово" ставит вопрос: что такое стачка в правовом смысле? Ведь рабочие Хлудовской мануфактуры протестовали по поводу снижения им заработной платы, не предусмотренного договором о найме. Хозяин нарушил этот договор. Так почему же протест рабочих считается незаконным и квалифицируется как стачка? "Считать стачкой неподчинение произволу - значит прямо превращать юридически свободный труд в кабальный", - заключает автор. Далее говорится, что фабричный устав запрещает рабочим оставлять работу до окончания договорного срока, а хозяин тем не менее имеет право увольнять рабочего,

¹³ Внутреннее обозрение. "Русская мысль", 1882, N 5, стр. 78.

¹⁴ С. Шишков. Русский рабочий. "Дело", 1881, NN 5, 6; 1882, N 5; Б. Ленский. Фабрика и школа. "Дело", 1882, N 5; И. Янжул. Детский и женский труд в Англии и России. "Отечественные записки". 1880, NN 2, 4.

¹⁵ "Дело", 1880, N. 10. Рецензия на выпуск первого тома "Трудов комиссии для осмотра фабрик и заводов, учрежденной при московском генерал-губернаторе" (М. 1880), стр. 112.

когда ему вздумается. Автор делает вывод, что от этих законов веет духом крепостного права.

В "Отечественных записках" критиковалась система найма рабочих, через подрядчиков и волостные правления, которая создавала неограниченную возможность эксплуатации рабочих, обличались существовавшие фабричные правила, вследствие которых рабочие были лишены возможности защищать свои права в суде, так как за отлучку с фабрики даже на один день с них взимался штраф. Эти же правила запрещали всякие коллективные формы борьбы, так как фабрикант мог объявить такие действия стачкой, считавшейся преступлением. "В газетах очень часто приходится читать о таких сочиненных "стачках" и "бунтах", - писал автор статьи, помещенной в "Отечественных записках". - Вспомните для примера знаменитое хлудовское дело!"¹⁶ .

Подобные взгляды были результатом того, что либеральные народники начинали понимать: репрессии против рабочих по любому поводу становятся опасными для общественного спокойствия. Автором таких выступлений нельзя отказать в некоторой политической дальновидности.

Подводя итог характеру обсуждения "рабочего вопроса" в рассмотренных нами кругах, следует отметить, что мы имеем дело лишь с разными оттенками, по существу, единого общественно-политического направления - буржуазного либерализма.

Принципиально иное отношение к рабочему классу, его положению и борьбе было у представителей революционного лагеря. В сознании революционных народников, поднявших знамя борьбы против царского самодержавия, "рабочий вопрос" преломлялся совершенно иначе, чем у идеологов господствующих классов. Подъем рабочего движения конца 70-х годов выдвигал перед народниками вопрос об использовании городских рабочих в борьбе против самодержавия. В годы революционной ситуации пропаганда народников среди рабочих усилилась. Значительное место деятельности среди рабочих уделялось в программных документах партии "Народная воля". Специально для рабочих издавались народнические газеты "Зерно" и "Рабочая газета". Но не только это являлось признаком влияния рабочего движения на революционную интеллигенцию. Члены "Земли и воли", народовольцы и чернопередельцы начинали осознавать ошибочность своей прежней оценки роли рабочих в революции. Наиболее ярким примером в этом отношении является статья Г. В. Плеханова в NN 3 и 4 "Земли и воли" за 1879 г., где говорилось: "Вопрос о городском рабочем принадлежит к числу тех, которые, можно сказать, самой жизнью самостоятельно выдвигаются вперед, на подобающее им место, вопреки априорным теоретическим решениям революционных деятелей". Автор критикует прежнее отношение народников к городским рабочим, которых народники старались сделать лишь пропагандистами революционных идей среди крестьян. Он рекомендует относиться к рабочим "как к целому, имеющему самостоятельное значение"¹⁷ . Такие высказывания выдающегося представителя народничества 70-х годов весьма знаменательны. Они были симптомом начавшегося кризиса теории и тактики народничества.

В начале 80-х годов, уже после разгрома "Народной воли", некоторые представители народнической интеллигенции ставили своей целью деятельность исключительно среди городских рабочих. Такова была петербургская группа Н. М. Флерова и В. А. Бодаева¹⁸ . Но, изменив

¹⁶ Я. Абрамов. Из фабрично-заводского мира. "Отечественные записки", 1882, N4, стр. 211.

¹⁷ Г. В. Плеханов. Соч. Т. I. Изд. 3-е, стр. 67, 69.

¹⁸ См. И. Попов. Революционные организации в Петербурге в 1882 - 1885 гг. "Народовольцы после 1 марта 1881 г.". М. 1928.

оценку своего прежнего отношения к рабочим, революционные народники начала 80-х годов не смогли подняться до понимания исторической миссии пролетариата. К марксизму позднее пришли лишь немногие.

Заканчивая анализ периодической прессы тех лет, отметим, что реакционная печать России хранила глубокое молчание по поводу положения рабочих и рабочего движения. "Русский вестник" Каткова ни словом не обмолвился о проектах фабричного законодательства и об издании закона 1 июня 1882 года. Это умолчание, на наш взгляд, показывает, что данной либеральной "затее" правительства сторонники открытой реакции не придавали серьезного значения, так как она была, по их мнению, безвредной и безопасной для самодержавия.

В начале 80-х годов под влиянием известий о стачках и усиления пропаганды в рабочей среде в правящих сферах появляется целый ряд "записок" и проектов либеральных чиновников о способах восстановления "мира" между рабочими и предпринимателями. Большой интерес представляет записка чиновника министерства внутренних дел генерал-майора Богдановича "О настроениях умов в некоторых слоях населения", поданная Лорис-Меликову 9 марта 1880 года. В 1879 г. Богданович по особому поручению правительства совершил поездку по губерниям Поволжья и Причерноморья. Его записка - результат этой поездки. В первом разделе "Записки" Богданович высказывает свое мнение о существовавшей системе полицейского надзора. Он отмечает, что усиление полиции в городах, в том числе и в Петербурге, не остановило революционного движения. "Одними полицейскими силами, если бы даже они были вполне достаточны, невозможно уже уврачевать зло, корень которого глубоко зарыт в условиях нашей общественной жизни"¹⁹ , - рассуждал Богданович. По его мнению, необходимо изменить условия жизни трудовых классов. Особое внимание автор записки рекомендовал обратить на фабричных рабочих. Он утверждал, что даже в Петербурге их положение "поистине ужасно", не говоря уже о провинции. В столице среди рабочих "есть масса лиц, справедливо недовольных своим положением, обиженных, эксплуатируемых, поставленных в тяжелую кабалу от хозяев". В этом, полагает Богданович, и состояла причина успешности революционной пропаганды среди рабочих. Далее в "Записке" подверглось критике существовавшее неравноправие в отношениях между рабочими и фабрикантами. "Рабская зависимость труда от капитала весьма заметно проявляется даже в Петербурге", - писал Богданович. Это, по его мнению, выражалось в фактической безнаказанности предпринимателей за нарушение ими договора о найме рабочих.

Какие же средства предлагал Богданович против нараставшей угрозы революционного и рабочего движения? "Есть два пути к достижению одной и той же цели, - писал он, - путь казней, высылок и устрашений и путь насаждений, поощрений, успокоений... Теперь народ в страхе бежит от генерал-губернатора, окруженного конвоем; нужно же поставить дело так, чтобы вокруг генерал-губернатора теснились обыватели, видя в нем власть, не только карающую, но и помогающую в народной печали...". Автор рекомендовал расширить права местной администрации и предоставить ей средства для того, чтобы она могла принимать меры к поднятию благосостояния населения (организация общественных работ для безработных, развитие местных кустарных промыслов и т. п.). Усиление надзора за отношениями между рабочими и капиталистами Богданович предлагал возложить на городские управы.

¹⁹ ЦГИАЛ, ф. 1282, оп. 1, 1880 г., д. 369, л. 14. "Записка" Богдановича как документ, отражавший страх царского чиновника перед растущим рабочим движением, впервые упомянута в названной выше диссертации М. И. Хейфеца.

Для характеристики политической позиции Богдановича интересны его рассуждения о значении отхожих промыслов. "Патриархальные порядки, создавшие беззаветную преданность народа своему царю-батюшке, возможны только там, где в силу искони существующего обычая семья остается единым, нераздельным целым, под главенством старейшего члена. Там, где вкоренились отхожие промыслы, нравы заметно падают..."²⁰ . Богданович предлагал ослабить развитие отхожих промыслов усиленным насаждением местного кустарного производства. Его позиция - позиция ярого защитника самодержавия, пытавшегося закрыть щели, в которые прорывается общественное недовольство, и сохранить, таким образом, существовавший строй. "Записка" является ярким и типичным проявлением чиновничьего либерализма, порожденного отнюдь не сочувствием к тяжелому положению трудящихся, а страхом перед их революционной борьбой против самодержавия.

В архиве департамента полиции сохранился еще один характерный "памятник" чиновничьему либерализму периода революционной ситуации 1879 - 1881 годов. Это "Записка об административной высылке и необходимых в порядке ее преобразованиях", поданная в 1880 г.²¹ членом Верховной распорядительной комиссии Ковалевским Лорис-Меликову. В этом документе, касавшемся среди прочих проблем и вопроса об административной высылке "по причинам, не относящимся к политической неблагонадежности", разбираются случаи высылки за участие в стачках. Автор отмечает, что стачки в России происходят редко и не сопровождаются "для общества каким-нибудь особым вредом", что в России нет "рабочего вопроса", подобного европейскому, ибо "нет вражды между рабочими и хозяевами". Лучшее средство не возбуждать этой вражды - соблюдение полной равноправности перед законом между нанимателями и рабочими. Объективный смысл рассуждений автора таков: административная высылка не ослабляет, а возбуждает еще большее недовольство рабочих, поэтому "следовало бы ныне, после десятилетнего опыта, отнести стачки к явлениям, не требующим непременного применения административной высылки"²² . Автор рекомендует применение этой меры ограничить лишь случаями, когда рабочие требуют повышения заработной платы. Вопрос, возбужденный Ковалевским, не был удостоен внимания правительства. Отменить административную высылку означало для царизма лишиться одного из сильнейших средств борьбы с революционным движением.

В то же время царизм не мог уже осуществлять руководство событиями прежними методами. О том, насколько велики были опасения правительства в связи с ростом рабочего движения, свидетельствует факт отклонения Государственным советом реакционного проекта закона о найме рабочих и прислуги. Над этим проектом в течение многих лет трудились правительственные комиссии П. А. Валуева (с 1870 г.) и Н. П. Игнатьева (с 1874 г.), учрежденные для пересмотра фабричного и ремесленного устава. Положения проекта означали еще большее порабощение рабочих фабрикантами, по существу, прикрепление их к хозяину посредством учреждения рабочей книжки²³ . Но рабочее движение 70-х годов было уже настолько значительным, что оно смогло помешать укреплению полукрепостнического произвола в отношениях между трудом и капиталом. В феврале 1880 г. "по высочайшему повелению" в Государственном совете был поднят вопрос об отклонении проекта²⁴ .

²⁰ Там же, лл. 23 - 24, 31, 34 - 35, 55 - 56.

²¹ Более точная дата документа не указана.

²² ЦГИАЛ, ф. 1286 (департамент полиции), оп. 41, 1880 г., д. 661, лл. 7 - 19.

²³ В. П. Литвино-Филинский. Фабричное законодательство и фабричная инспекция в России. Ч. 1. СПБ. 1904, стр. 11.

²⁴ ЦГИАЛ, ф. 1149 (Государственный совет), оп. IX, 1880 г., д. 31, ч. II, л. 522.

В обоснование "несвоевременности" утверждения такого закона был приведен следующий довод: закон "повел бы только к неудовольствию" и к нежелательным последствиям, которых необходимо избегать "в такое время, когда злоумышленники... постоянно возбуждают... рабочих против нанимателей, объясняя первым отношения их к хозяевам в совершенно превратном смысле"²⁵ . Проект закона был отклонен в мае 1880 года.

В 1880 г. совет торговли и мануфактур министерства финансов с участием представителей других ведомств по поручению правительства занимался составлением правил об ответственности предпринимателей за увечье и смерть рабочих²⁶ . В июне 1881 г. Общество для содействия русской промышленности и торговле тщетно ходатайствовало перед министерством внутренних дел об устройстве государственной кассы страхования и государственной пенсионной кассы для рабочих²⁷ . Дальше министерских канцелярий эти проекты не пошли. Законы о страховании рабочих появились в России лишь в XX столетии. Но эти первые проекты важны как симптомы назревавшего кризиса реакционной политики царизма по отношению к трудящимся.

Однако переоценивать глубину кризиса политики самодержавия в связи с "рабочим вопросом" уже в начале 80-х годов XIX в. было бы серьезной ошибкой. Наоборот, следует иметь в виду, что в политической программе Лорис-Меликова "рабочий вопрос" был поставлен в очень неопределенной и туманной форме. 11 апреля 1880 г., то есть вскоре после назначения Лорис-Меликова начальником Верховной распорядительной комиссии, он представил царю свою политическую программу. Наряду с реакционными мероприятиями программа рекомендовала "более внимательное отношение к насущным потребностям населения". Под этим имелись в виду следующие меры: податная реформа, уравнение в правах раскольников, пересмотр паспортной системы, облегчение крестьянских переселений из малоземельных губерний, "установление отношений нанимателей к рабочим"²⁸ . Во исполнение намеченной программы осенью 1880 г. была назначена сенаторская ревизия восьми губерний страны. В ее задачи входило исследование деятельности местной администрации, земских и судебных учреждений, состояния народного образования, положения народных масс и причин роста их революционных настроений. Наряду с этим была поставлена задача изучения положения фабричного и заводского населения²⁹ .

В докладе Лорис-Меликова царю в январе 1881 г., то есть в кульминационный период политического кризиса, о рабочем вопросе вообще не говорится ни слова. Таким образом, в важнейших документах правительства того времени даже в самые острые моменты мы не находим конкретной программы по рабочему вопросу. Это свидетельствует о том, что опасность рабочего движения в полной мере была осознана еще не всеми представителями правящей верхушки, что в этом вопросе, как, впрочем, и во многих других, в среде господствовавших классов не было полного единства. Подобно тому, как пролетарская струя в годы революционной ситуации еще не выделилась из общего потока революционного движения против самодержавия, так и "рабочий вопрос", объективно уже появившийся на повестке дня, не приобрел еще в то время вполне самостоятельного политического значения в глазах правитель-

²⁵ "Отчет по Государственному совету за 1880 г.". СПБ. 1882, стр. 199.

²⁶ Р. А. Тютрюмова. Фабричное законодательство в России. М. 1908, стр. 94.

²⁷ "Труды общества для содействия русской промышленности и торговле". Т. 12. СПБ. 1881, стр. НО.

²⁸ "Былое", 1918, N 4 - 5, стр. 100.

²⁹ С. Татищев. Император Александр II, его жизнь и царствование. Т. II. СПБ. 1903, стр. 646 - 649.

ства. Но постановка правительством "рабочего вопроса" даже в самой общей форме весьма показательна.

После 1 марта 1881 г. начался постепенный переход к политической реакции. "...Революционеры исчерпали себя 1-ым марта, - писал В. И. Ленин, - в рабочем классе не было ни широкого движения, "и твердой организации, либеральное общество оказалось и на этот раз настолько еще политически неразвитым, что оно ограничилось и после убийства Александра II одними ходатайствами... Второй раз, после освобождения крестьян, волна революционного прибоя была отбита..."³⁰ . Революционная ситуация не перешла в революцию. В вышедшем 29 апреля 1881 г. царском манифесте провозглашалась "незыблемость" самодержавия. Лорис-Меликов подал в отставку. Однако правительство Александра III еще не было уверено в полной победе над революционным движением и для закрепления своего положения решило сделать еще несколько либеральных жестов по отношению к народу. Министром внутренних дел вместо Лорис-Меликова был назначен граф Н. П. Игнатьев, которого В. И. Ленин назвал "дипломатом, имевшим назначение прикрыть отступление правительства к прямой реакции"³¹ .

В неразрывной связи с общим политическим курсом правительства в 1881 - 1882 гг. находится и его политика по "рабочему вопросу". Именно в этот период был дан ход некоторым проектам, которые были подготовлены в период наибольшей остроты кризиса. Одним из средств маскировки перехода правительства к открытой реакции была подготовка и издание фабричного закона 1 июня 1882 года.

В 1881 г. в правящих кругах усиленно обсуждался вопрос о необходимости учреждения фабричной инспекции. Соображения на этот счет высказывались еще в 1879 г. в совете торговли и мануфактур в связи с обсуждением вопроса об охране труда на промышленных предприятиях Петербурга³² .

В одном из отношений департамента полиции временному генерал-губернатору Петербурга в мае 1881 г. рекомендовалось просить министерство внутренних дел о назначении для столицы фабричных инспекторов - трех по городу и двух по пригородам³³ . На учреждение фабричной, инспекции соглашались министры внутренних дел и финансов. Причем Н. П. Игнатьев откровенно связывал введение фабричной инспекции с необходимостью усилить полицейский надзор на фабриках и заводах, полагая, что инспектора с успехом могут выполнять эти функции³⁴ .

В сентябре 1881 г. министры внутренних дел, финансов, юстиции и народного просвещения представили в (Государственный совет обширный доклад, излагавший историю вопроса о фабричном законодательстве в правительственных комиссиях 70-х годов. Обобщая труды комиссий в применении к данному моменту, министры предлагали законодательное разрешение следующих вопросов: ограничение дневного и запрещение ночного труда детей, учреждение школ для рабочих, надзор за исполнением закона и ответственность за его нарушение. В ноябре параллельно с подготовкой фабричного закона правительство по ходатайству властей Петербурга рассмотрело вопрос об учреждении в неотложном порядке комиссии по фабрично-заводским делам при петербургском обер-полицмейстере для надзора за отношениями рабочих и предпринимателей. Положение в столице было настолько опасно, что, не дожидаясь издания фабричного закона, правительство срочно принимает меры. Оно создает видимость заботы о положении рабочих Петербурга.

³⁰ В. И. Ленин. Соч. Т. 5, стр. 40, 41.

³¹ Там же, стр. 42.

³² ЦГИАМ, ф. ДП, 3 делопроизводство, 1881 г., д. 259, лл. 63 - 64.

³³ Там же, лл. 93 - 97.

³⁴ Там же, лл. 74 - 75.

О бюрократически-полицейском характере учреждавшейся комиссии свидетельствует ее состав. Во-первых, комиссия, призванная якобы бороться с злоупотреблениями фабрикантов, учреждалась... при обер-полицмейстере и под его председательством. В комиссию входили представители от министерства внутренних дел, финансов и юстиции; обер-полицмейстеру предоставлялось право приглашать в комиссию фабрикантов и рабочих и назначать в ее распоряжение наряды полиции "для исполнения различных поручений и надзора за фабриками и заводами"³⁵ . Таким образом, комиссия превращалась в простое орудие в руках полиции. Какова же была ее компетенция? Из ведения комиссии исключался самый главный вопрос, являвшийся постоянным источником рабочих волнений и стачек, - вопрос об условиях найма и их нарушении фабрикантами. Ей предоставлялось право издавать обязательные постановления о внутреннем распорядке на фабриках и заводах, исследовать причины конфликтов между рабочими и хозяевами и принимать меры к их прекращению "преимущественно путем миролюбивого соглашения". Кроме этого, комиссия должна была осуществлять надзор за исполнением законов, "направленных к ограждению общественной безопасности, благоустройства и порядка на фабриках и заводах, а также обязательных постановлений"³⁶ , иными словами, осуществлять полицейский надзор за поведением рабочих и их "благонадежностью".

Какие же меры могла принимать комиссия по отношению к нарушителям порядка? Если таковыми являлись фабриканты (нарушение постановлений о санитарных условиях на предприятиях и мерах по охране труда и т. п.), комиссия предусматривала в этом случае штраф не свыше 15 рублей. Вместе с тем петербургскому обер-полицмейстеру предоставлялось право издавать обязательные постановления "к предупреждению нарушения общественного порядка и государственной безопасности". За их нарушение устанавливался арест на срок до трех месяцев и денежный штраф в 500 руб., взимаемый в административном порядке. Фактически все это означало, что буржуазии предоставлялась полная свобода эксплуатации рабочих и в случае нарушения "обязательных постановлений" налагался лишь ничтожный штраф. По отношению же к рабочим предусматривались полицейские санкции и тяжелые штрафы за всякую попытку протеста против эксплуатации. Появление комиссии, насквозь проникнутой духом полицейщины, могло послужить лишь делу борьбы с рабочим движением.

13 марта 1882 г. на заседание соединенных департаментов законов и государственной экономии Государственного совета для обсуждения подготовленного проекта фабричного закона были приглашены представители промышленных кругов. Среди них находились члены совета торговли и мануфактур, председатель русского технического общества, председатель общества для содействия русской промышленности и торговли, фабриканты Центрального промышленного района и Петербурга³⁷ . Обсуждение проекта привело к его значительным изменениям. Соединенные департаменты высказались за ограничение труда детей в возрасте до 15, а не до 17 лет, как было указано в проекте³⁸ . Оставалось в силе положение проекта о запрещении ночного труда для детей моложе 12 лет, однако к нему было сделано существенное дополнение. Министру финансов, по соглашению с министром внутренних дел, предоставлялось право в течение двух лет в отдельных случаях разрешать применение ночного труда детей (не свыше 4 часов в сутки) при недо-

³⁵ ЦГИАЛ, ф. 1263 (комитет министров), оп. 109, 1881 г., журнал комитета министров, N 835, л. 236.

³⁶ Там же, л. 239.

³⁷ Там же, ф. 1149, оп. IX, 1882 г., д. 58, лл. 78 - 79.

³⁸ Там же, л. 132.

пущении их к работе на следующий день. Предоставление министрам права делать всевозможные исключения из отдельных статей закона было вообще характерной особенностью царского фабричного законодательства. Это предпринималось с целью сохранить всевластие чиновников и оставить всевозможные лазейки фабрикантам для обхода закона. "Применение закона, - писал по этому поводу В. И. Ленин, - оставляется на полное усмотрение чиновников, которые, как всякий знает, готовы от души "услужить" всякой набитой мошне и напакостить, как только возможно, простому народу"³⁹ . Соединенные департаменты решили, что не следует настаивать на том, чтобы фабриканты предоставляли малолетним рабочим возможность обучаться в школах, поскольку "'подобная забота не возложена законом на самих родителей". Говорилось и о том, что обязанности фабрикантов в отношении устройства школ для рабочих "имеют быть определены особым узаконением". Иначе говоря, решение этого вопроса откладывалось на неопределенное будущее⁴⁰ .

Еще дальше по пути урезывания проекта пошел Государственный совет. Было исключено положение об обязательном посещении школ малолетними рабочими, о запрещении допускать к дневной работе детей на следующий день после ночной работы и др.⁴¹ . Вносилось дополнение о разрешении министру финансов, по соглашению с министром внутренних дел, допускать "в случае надобности" к (работе детей не моложе 10 лет.

В конечном итоге положения закона сводились к следующему: запрещалось применение труда детей в возрасте до 12 лет; работа' детей от 12 до 15 лет ограничивалась 8 часами, ночной труд им запрещался вообще. Фабриканты обязаны были предоставлять детям не менее 3 часов ежедневно для посещения школ. В промышленных губерниях России учреждалась фабричная инспекция для контроля за соблюдением фабричных правил и законов. Однако практическое введение фабричной инспекции откладывалось на 2 года. В дополнение к этим положениям закона следовали рассмотренные выше статьи об особых полномочиях, предоставляемых министрам, в течение 2 лет, разрешать по своему усмотрению труд малолетних в возрасте от 10 лет и ночные работы детям от 12 до 15 лет не более 4 часов в сутки. В таком виде проект фабричного закона был утвержден 1 июня 1882 года. В нем лишь частично были реализованы даже самые умеренные проекты либералов.

Статьи об особых полномочиях министров практически сводили на нет основные положения закона. Кроме того, закон не предусматривал никакой ответственности за его нарушение. Вместе с тем закон явился первой, еще очень слабой, но все же уступкой царского правительства рабочему движению.

Каковы же выводы? Подъем рабочего движения конца 70-х годов оказал значительное влияние на настроения различных общественных классов России и на политику правительства. В годы второй революционной ситуации "рабочий вопрос" активно обсуждался в различных кругах общественности и стал предметом деятельности специально учреждавшихся комиссий. Но не забота о нуждах рабочего класса, а страх перед его растущей революционной активностью был истинной подоплекой буржуазно-чиновничьего либерализма в рабочем вопросе. Не либералы, спокойно обсуждавшие "рабочий вопрос" на страницах легальной печати, в земстве, на заседаниях разрешенных правительством комиссий и т. д., диктовали правительству меру уступок рабочему классу, а борьба пролетариата за свои права.

³⁹ В. И. Ленин. Соч. Т. 2, стр. 264.

⁴⁰ ЦГИАЛ, ф. 1405 (министерство финансов), оп. 80, 1881 г., д. 630, лл. 133 - 134.

⁴¹ Там же, лл. 151 - 152, 153.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - В. С. ГОРЯКИНА:

Комментарии: