Н.С. Трубецкой был одним из тех потомков российской культурной династии, которые вынесли перипетии нелегкой жизненной судьбы, оставаясь верными своим принципам. Этих людей, так сильно разнящихся по своим убеждениям, укладу и профессиональным интересам, объединяло одно - желание видеть Россию не потерянной духом. Они воспринимали ее как наследницу традиций многоликих культур древних цивилизаций, давно ушедших в небытие, но по- прежнему дышащих притягательной силой Русской Земли. Таким течением, которое поддерживали, страстно пропагандировали и которому сочувствовали в разное время Г.В. Вернадский, П.Н. Савицкий, П.М. Бицилли, П.П. Сувчинский, Г.В. Флоровский и многие другие, стало евразийство. Этот термин, объединительный по своей сути, включает в свой состав разнообразные компоненты: от историко-географических и этнических до культурных, социальных, языковых. Один из видных идеологов этого направления, Петр Николаевич Савицкий, писал: "Определяя культуру, как "евразийскую" - евразийцы выступают, как осознаватели русского культурного своеобразия" [1].

Ранний Н.С. Трубецкой мало известен современным исследователям. В письмах и трудах начала 1920-х годов он выразил то, что стало основополагающим после в его историко-культурных и лингвистических взглядах. Но здесь не "наброски" мыслей и тезисы, а уже вполне выраженные и осмысленные идеи, будь то его полемика с П.М. Бицилли по вопросам истории Востока, представленная в настоящей публикации, или же глубокий анализ политической ситуации в Болгарии в начале 1920-х годов. Везде чувствуется не простое "присутствие" мысли и ее декларация, что совсем не было свойственно Н.С. Трубецкому, а критически осознанный взгляд. Конечно, с позиции нынешней науки мы можем сказать, что многое из того, о чем рассуждал ученый со своими коллегами, было обусловлено "моментом" времени, исторической ситуацией и политической конъюнктурой. Но есть идеи, находящиеся вне времени, которые не потеряли своей актуальности и сейчас. Так, проблема "Восток - Запад", национальное своеобразие малых народов, "романогерманизация" российского общества и другие заставят нас еще не раз обращаться к письмам и трудам Н.С. Трубецкого.

Историческое поле "местодействия" было одним из основных тезисов евразийства, но понималось не одинаково. Не случайно поэтому Н.С. Трубецкой столь внимателен к статье П.М. Бицилли ""Восток" и "Запад" в истории Старого Света", по поводу

Никитин Олег Викторович - ассистент кафедры истории русского языка и общего языкознания Московского педагогического университета.

стр. 104

которой он заявляет: "Пренебрежительный тон по отношению к туранцам бестактен...". По свидетельству А.В. Антощенко, "именно осознание черт туранской психологии в русском народе и строительство культуры .в соответствии с ними должно было... привести к ликвидации раскола между "верхами" и "низами" русской культуры, который был результатом петровских преобразований и привел к социальным катаклизмам начала XX в. в России" [2]. Кроме собственно восточной части статьи П.М. Бицилли, представляет интерес взгляд ученого на проблему "Восток - Запад" в истории культуры, также обсуждаемую Н.С. Трубецким. По П.М. Бицилли, она опирается на три позиции: 1. "Антагонизм "Востока" и "Запада" в Старом Свете может означать не только антагонизм Европы и Азии"; 2. "Борьбой двух начал история Старого Света не исчерпывается..."; 3. "Концепция истории Старого Света как история дуэли Запада и Востока может быть противопоставлена концепции взаимодействия центра и окраин как не менее постоянного исторического факта" [3].

Дискуссия Н.С. Трубецкого и П.М. Бицилли, полемика ученого с П.Н. Савицким, пожалуй, наиболее близким ему из "евразийских" коллег, имеют глубокий смысл, так как основаны на научном понимании вопросов исторического развития славянства и Востока. И здесь позиция Н.С. Трубецкого - не стороннего наблюдателя. Его философия (и жизненная, и исследовательская) - это философия действия, в которой строгий системный подход к изучению и оценке исторических фактов всегда имел конкретную практическую направленность.

В публикуемых письмах нами сохраняются особенности авторского словоупотребления, пунктуация приведена в соответствие с современными нормами, незначительные исправления и приписки нами специально не оговариваются.

I

Н.С. ТРУБЕЦКОЙ - П.М. БИЦИЛЛИ(1)

Многоуважаемый Петр Михайлович!

От Г.В. Флоровского я узнал, что Вы не желаете вносить никаких изменений в Вашу предназначенную для евразийского сборника статью?(2) Изменения, о которых Вам писал П.Н. Савицкий, были предложены в результате обмена мнений между всеми нами. Я считаю, однако, необходимым указать Вам на несколько пунктов, которые я лично считаю в Вашей статье совершенно либо ненужными, либо вредящими общему впечатлению. Во-первых, статья настолько широко захватывает историю Старого Света и изображает эту историю в настолько непривычном для среднего читателя виде, что она может навлечь на автора упрек в легковесности и поспешности обобщений. И именно поэтому, что к статье этой критики будут подходить с такой точки зрения, необходимо, чтобы все фактические неточности или сомнительные гипотезы из нее были устранены. А между тем, таковые имеются. Я могу судить, конечно, лишь о том, чем занимаюсь сам. И вот: во-первых, с Заратуштрой дело обстоит совсем не так, как оно Вам рисуется. По Вашему выходит, будто он был приблизительно современником Будды. Смею Вас заверить: что это не так. Язык проповедей Заратуштры (так называемое гатическое наречие) по своей архаичности стоит приблизительно как итальянский язык Данте к латинскому языку Плавта. Таким образом, уже с лингвистической точки зрения между Заратуштрой и Буддой приходится предположить промежуток, по крайней мере, в несколько веков.

1 Автограф на листах в клетку тетрадного формата черными чернилами. Дата написана голубыми чернилами.

2 Для евразийских сборников П.М. Бицилли написал две статьи: ""Восток" и "Запад" в истории Старого Света" [4] и "Католичество и Римская Церковь" [5]. Здесь Н.С. Трубецкой упоминает первую работу.

стр. 105

Это подтверждается и самим содержанием древнейших частей Авесты, рисующих бытовую картину несравненно более примитивную, чем та, которая могла существовать в Иране в VII и VI вв. [до н.э.]. Но кроме всего прочего, мы имеем и почти прямое свидетельство о том, что в VIII в. маздеизм уже существовал: на одной надписи (ассирийской) около 700 г. упоминается иранский вождь Маздака, а между тем, до Заратуштры слово Мазда (собственно] "премудрость") еще не было собственным именем Бога и потому вряд ли могло с уменьшительным суффиксом-ка служить человеческим именем. С другой стороны, приблизительно] в 1400 г. до Р.Х. царь народа Митанни клянется старыми арийскими богами, среди которых упоминается и Царуна, переименованный Заратуштрой в Ahuro Mazda, и Индра, и Насатья, которые в Авесте выступают в качестве демонов. Значит, Заратуштра действовал между 1400 и 700, во всяком случае не в седьмом и не в шестом веке! -Далее, действовал он во всяком случае не в западном, а в восточном Иране. На это указывает и язык, и имя пророка (зап[адно]-иранская форма была бы не Zara0ustra, a Zara'ustra - откуда греч[еская] Zopoactpoc), и самое содержание не только проповедей Заратуштры (так называемых "гат"), но и позднейшей Авесты, в которой упоминаются исключительно восточноиранские географические и бытовые условия. В этом отношении книга Гейтлера "Ostiranische Kultur", несмотря на свою устарелость в деталях, все-таки и до сих пор может считаться "glundlegend"(3). - Это касается Заратуштры.

Далее, имею возразить против предполагаемого буддийского влияния на Евангелия (в частности, на Евангелие от Луки). Либеральные лютеранские богословы, считающие признаком хорошего тона уличать апостолов, евангелистов и самого Христа в плагиатах, очень муссируют мысль об этом влиянии, точно так же, как и некоторые маниакальные индоманы. Однако всякий, кому приходилось заниматься индийской литературой и религией по подлинным памятникам, знает, как шатки все хронологические построения в этой области. Так, время жизни поэта Калидасы одни ученые относили к Ш-му в. до Р.Х., другие - к Ш-му в. по Р.Х., третьи - к V-му, четвертые - к VII-му. При таких условиях совершенно невозможно доказать того, что легенды, якобы повлиявшие на Евангелие от Луки, действительно существовали до написания этого Евангелия. Самые сопоставления далеко не вполне убедительны. Поэтому, несмотря на мнение такого глубокого авторитета, как Пишель(4), гипотезу об этом влиянии следует признать рискованной и недоказанной. Пишель, кстати сказать, и не такие еще гипотезы выставлял, напр[имер], в области экзегезы Риг-Веды. -Итак, вот те пункты в Ваших построениях об истории религий Старого Света, против которых я лично возражаю.

В остальном мои возражения скорее лишь редакционного характера. Относительно терминологии Вам Савицкий уже писал: слово "средиземный", ассоциирующееся у нормального читателя с Средиземным морем, непременно вызовет у этого читателя ряд недоразумений и затруднит понимание всего построения. Этот термин для ясности и во избежание недоразумений хорошо бы заменить каким-нибудь другим. Есть еще один пункт, который стоит в связи с общим контекстом "евразийства". Это оценка туранцев. Правда, Вы не грешите огульным низведением туранцев до степени скотоподобных варваров, не повторяете вместе с Бунаковым(5) несправедливого ходячего места о "ноге Азии". Но все-таки в некоторых местах, где Вы говорите о туранцах как о этническом типе, в Ваших словах сквозит некоторая нотка пренебрежения. Вы говорите о культурной пассивности туранцев, о их неспособности к творчеству, о их религиозной бездарности. Прежде всего, это не совсем справедливо: туранцам просто "адски не везло", ибо они попали в силу

3 Основной, основополагающий (нем.).

4 Известный востоковед: автор трудов по истории индийских языков и литератур (см. [6]).

5 Фондаминский Илья Исидорович (1880-1942) (псевд. Бунаков) - публицист и общественный деятель, издатель "Современных записок".

стр. 106

исторической необходимости под влиянием самых обезличивающих и убивающих национальное культурное творчество религий, - мусульманства и буддизма; исследуя народное творчество тюрков (о монголах судить не берусь), приходишь к тому заключению, что при более благоприятных условиях эти народы могли бы создать весьма ценные национальные культуры, но что поделаешь, когда в силу мусульманских предрассудков все тюркское (начиная с языка!) безжалостно преследовалось до самого недавнего времени (в турецком литературном языке на 80 персидско-арабских слов приходится лишь 20 турецких, и это - после национальной "пантуранской" реформы младотурок!). Я охотно допускаю, что туранцы не обладали свойственной иранцам и индусам способностью печь религии и секты как блины (хотя кое-какое религиозное творчество и у них есть, напр[имер], "Белая Вера", возникшая на Алтае в XIX в.). Но статически они переживают религию интенсивно: ни турок, ни казанских татар, ни азербайджанцев, ни узбеков в религиозном индифферентизме упрекнуть нельзя. Но даже независимо от вопроса о творческих способностях туранцев в области создания духовных ценностей, нельзя отрицать в них дарований государственных и грюндерского темперамента; вовсе не случайно туранцы основывали свои колоссальные государства и быстро налаживали в этих государствах какой-то административный аппарат: ведь даже у тех тюрков, которые не имели никогда государственной организации, обычное право всегда разработано гораздо лучше, чем у всякого другого народа, живущего в тех же условиях. А т[ак] к[ак] мы, русские, в области нашей государственности чрезвычайно многим обязаны именно этим чертам туранских народов, то поэтому подчеркивать их бездарность в культурном отношении является не только несправедливым, но и неблагодарным и бестактным. Пренебрежительный тон по отношению к туранцам бестактен, в частности, и для нас, евразийцев. Мы аполитичны, но некоторая политическая ориентация на восток (в частности, на Турцию) у нас существует. Сейчас туранцы -наши друзья, а об недостатках друзей не говорят, лучше их умолчать, подчеркнув достоинства. Тем более, что туранцев в "вульгаре" всегда было принято ругать.

Что касается до всего Вашего построения, то оно мне кажется чрезвычайно интересным. По-моему, "очередная задача момента" - составление учебника истории для русской средней школы. Для этой цели Ваша схема, конечно, не вполне подходит, но исходя из этой схемы, можно было бы все-таки создать кое-что. При этом, разумеется, надо иметь в виду, что объективной наукой может быть в университете, а в гимназии особенно история непременно должна быть тенденциозна. Не знаю, разделяете ли Вы мои взгляды на то, какая тенденция сейчас должна быть в воспитании русской молодежи; я считаю, что при современном положении, когда Россия становится в ряды колониальных стран Азии, эксплуатируемых романо-германцами, и когда спасение наше, как и спасение других колониальных народов, зависит исключительно от способности культурного отпора романо-германизации, -при таком положении молодежь нужно воспитывать в протесте против притязания романо-германцев на всемирное господство и на общечеловечность их культуры. И вот в этом-то направлении и должен быть тенденциозен тот учебник истории для русских гимназий, о котором я говорю. Если Вы с такой постановкой вопроса согласны, и если Вы вообще принципиально не возражаете против возможности и допустимости тенденциозного преподавания истории в средней школе, то мне очень было бы интересно обменяться с Вами некоторыми мыслями по поводу этого учебника. М[ожет] б[ыть], Вы бы взялись такой учебник составить! Повторяю, это -задача момента, переход к практической деятельности. А к этой деятельности пора переходить.

Примите уверение в моем искреннем к Вам уважении.

Кн. Н.С. Трубецкой

Адрес: София, ул. Шейново, 2.

12/I 1922

[София]

ГАРФ. Ф. 5783. On. 1. Д. 390. Л. 1-5.

стр. 107

2

Н.С. ТРУБЕЦКОЙ - П.Н. САВИЦКОМУ(6)

Христос воскресе, дорогой Петр Николаевич!

Давно собирался Вам писать, но все откладывал то ввиду говенья, то из-за накопившихся срочных корреспондентских devoiroa. К тому же, у нас тут сложилось убеждение, что Вы с Флоровским друг другу читаете письма, так что написав одному из вас, в то же время как будто пишешь другому. Флоровскому же я писал несколько раз. Теперь, после ошеломляющего события, о котором Вы написали в Вашем последнем письме, полагаю, что Флоровский временно перестанет существовать в качестве "специального корреспондента", и что эти функции перейдут на Вас. Флоровскому мы с женой напишем письмо по поводу его женитьбы. Вы же пока вкратце приветствуйте его от нас.

Жизнь в Софии протекает своим чередом. Особых событий пока нет, но все время ожидаются. Политическая атмосфера сильно сгущена, отчасти, м[ожет] б[ыть], благодаря отмене цензуры. Во всяком случае, очень реально чувствуется близость радикальных перемен и неизбежность смены власти. При этом, зная современную здешнюю власть. Вы легко можете себе представить, что такая смена не может быть мирной и непременно будет связана с потрясениями. Трудно предвидеть, кто "сменит", буржуи или коммунисты. В общем, это будет зависеть главным образом от междупарадной конъюнктуры. Но что какой-то переворот не за горами, это -несомненно, и благодаря этому создается какое-то нервное настроение. Положение живущих здесь русских как будто ухудшается. Против "армии" Врангеля была сильная травля (притом не только со стороны коммунистов), толчком послужил приезд старого идиота Бурцева(7), дававшего потрясающе бестактные интервью газетам и болтавшего всякую ерунду болгарским общественным деятелям. Теперь русские главным образом боятся признания большевиков, которое, если состоится, действительно может повлечь за собой большие неприятности для многих, особенно состоящих на государственной службе. Положение мое и вообще русских профессоров сейчас совсем дурацкое. У университета идет длительный и абсолютно неразрешимый конфликт с министром. В сущности говоря, совет университета просто объявил политическую забастовку выставить требованием в скрытом виде уход правительства. Занятия прекращены. Вследствие автономии министр ничего не может сделать, ибо для увольнения каждого отдельного профессора по закону требуется согласие совета университета. Единственное, что по закону возможно, это проведение в законодательном порядке полного упразднения университета с тем, чтобы потом начать формировать новый на новых началах. А на это министр не решается. В результате министр придумал только один способ борьбы, именно, не платить жалованья. При этом мы, русские, оказались в особом положении, как служащие по контракту. Сначала в министерстве была тенденция использовать нас как штрейкбрехеров. Но мы встали на формально- законную позицию, заявив, что согласно контракту мы обязаны во всем подчиняться совету как высшему органу власти в автономном университете и что поэтому мы лекций читать не можем. Т[аким] о[образом], оказалось, что мы по независящим от нас обстоятельствам не можем выполнить принятых нами обязательств (чтения лекций), вследствие чего, согласно контракту, мы подлежим увольнению с уплатой за 6 месяцев вперед. Т[ак]

6 Автограф на больших листах квадратного формата черными чернилами.

7 Бурцев Владимир Львович (1862-1942) - общественный деятель, публицист, историк. Издавал газету "Общее дело". Написал "отчет о своей деятельности" - книгу "Борьба за свободную Россию (1882-1924)" Берлин, 1924 и др.

стр. 108

к[ак] болгары не любят единовременных расходов, то нам пока платят ежемесячно, надеясь на то, что тем временем конфликт как-нибудь уладится. Но во всяком случае, Народное Собрание уже постановило с 1-го октября всех нас уведомить и контракта с нами не возобновлять. Для меня лично это в конце концов скорее упрощает вопрос, ибо мой контракт все равно истекает 1-го октября, и до сих пор я был в нерешимости возобновлять ли его или нет, а теперь Народное Собрание решило за меня. Это развязывает мне руки и дает право искать место вне Болгарии. Но, разумеется, искать не значит найти. Мои взоры естественно направлены на Чехословакию, но судя по тому, как бесконечно и безнадежно тянется дело с теми из членов нашей Акад[емической] Группы, которые еще в прошлом году были приглашены в разные чешские университеты (Погорелов, Иванов, Вилинский), я боюсь, что особенно надеяться на эту перспективу не придется. Я попросил Н.П. Кондакова похлопотать за меня и дал ему на всякий случай свое curriculum vitae и список научных трудов. Очень буду Вам благодарен, если Вы при случае спросите его, предпринимал ли он что-нибудь по этому делу. В конце концов, м[ожет] б[ыть], если расчет переехать в Прагу, даже не имея никакой заручки в университете и заняться там каким-нибудь другим делом, ведь все равно, уж если академическое поприще придется бросить и приняться за что-нибудь другое, то лучше при этом жить в приличном городе, а не в Софии. В Софии нас сейчас удерживает в сущности только служба жены, ибо такого хорошего места (3000 лев. при 3 или 4 часах в день работы), конечно, нигде не найти. Чтобы менять Софию на Прагу, нам нужно иметь если не загрузку в Университете, то во всяком случае перспективу возможности найти место и для меня, и для жены. С этой целью мы сейчас усиленно учимся чешскому языку и даже наняли учителя-чеха. Летом я по-прежнему надеюсь хотя бы на короткое время посетить Прагу. Застану ли я Вас там? Или Вы собираетесь летом уехать из города?

Как продвигаются Ваши научные занятия? Удалось ли Вам что-нибудь сделать, и будете ли Вы держать магистерские экзамены? По евразийским делам у нас ничего нового нет. Я уже писал Флоровскому о том, что генерал Гурко через Сувчинского(8) предложил мне организовать перевод "Европы и Человечества" на экзотические языки. Теперь он списался непосредственно со мной: перевод на арабский язык, по-видимому, близок к реальному осуществлению. Турецкий же пока только в области предположений. Что слышно о втором сборнике? Когда он выйдет? - Высылаю Вам заказным письмом переписанную на машинке в 2-х экз. рецензию Мирского(9) на первый сборник (по-английски, из "Russian Life") и вырезку из польской социалистической газеты, испугавшейся евразийства как нового вида империализма. Из Польши сведения, что там нами интересуются, но достать "Исход" и "Европу и Человечество]" совершенно невозможно. Некий Авдиев(10) (теперь помощник Эйлера) послал "Исход" и "Европу и Человечество]" заказной бандеролью в Москву своему сыну. Представьте, - дошло, имейте это в виду. От молодого Авдиева, оставленного при Московском Ун[иверсите]те по русской истории, получено из Москвы восторженное письмо о евразийстве.

Пока до свидания. Жена Вам кланяется. Передайте сердечный привет Георгию Васильевичу.

22/IV 1922

София

Ваш кн. Н.С. Трубецкой

P.S. Как адрес Кондакова?

8 Сувчинский Петр Петрович (1892-1985) - одно из основателей евразийского движения, талантливый публицист и литературный критик. В конце 1920-х годов разошелся по идейным соображениям с Н.С. Трубецким. Позже отошел от евразийства и занимался музыковедением.

9 Святополк-Мирский Дмитрий Петрович (1890-1939) - литературный критик. С 1922 по 1932 гг. преподавал в Англии. После возвращения в СССР был репрессирован и погиб. Н.С. Трубецкой имеет в виду его рецензию на сборник "Исход к Востоку" [8].

10 Авдиев Всеволод Игоревич (1898-1978) - доктор исторических наук, профессор. С 1951 г. - зав. кафедрой истории Древнего мира МГУ.

стр. 109

Милый Петр Николаевич(11)

Вы наша последняя надежда. Все, что Котя (так домашние называли Н.С. Трубецкого. - О.Н.) до сих пор писал и предпринимал для того, чтобы попасть на будущий год в Прагу, осталось без ответа. Петр Николаевич, хоть Вы отзовитесь и помогите! Котя дал свой curriculum] vitae Кондакову. Расшевелите старика, и сами, если имеете к тому возможность, прозондируйте почву и постарайтесь для нас. [Ведь] еще одну зиму в Софии - и Котя совсем рамолизируется (так в тексте - О.Н.) и впадает в неврастению. Так я на Вас полагаю все свои надежды.

Искренне Вам преданная кн. Трубецкая.

ГЛРФ. Ф. 5783. On. 1.Д. 390. Л. 8-10 об.

3

Н.С. ТРУБЕЦКОЙ - П.Н. САВИЦКОМУ(12)

Дорогой Петр Николаевич!

В судьбе моей произошли значительные перемены. Мне предложили кафедру славянской филологии в Венском университете, и я это предложение принял. Теперь жду утверждения со стороны австрийского министерства. С нового года я должен приступить к чтению лекций, а в течение декабря - к руководству семинарием. Мне приходится сейчас усиленно работать, подготавливать курс на немецком языке и спешно заполняя пробелы в своих чисто филологических познаниях, ибо я собственно не филолог, а лингвист. Таким образом, с одной стороны, работа приковывает меня к Австрии, а с другой - моя поездка в Прагу для устройства моей личной судьбы становится излишней. Ввиду всего этого я решил в ближайшее время никуда не уезжать. Если удастся до Рождества закончить все, что нужно, то, м[ожет] б[ыть], на рождественские каникулы я поеду за границу, но еще неизвестно в Прагу ли. Уж очень у вас высокая валюта. М[ожет] б[ыть], целесообразнее было бы устроить съезд в Берлине. Впрочем, все это я говорю в форме на воде писанных предположений. Позитивным фактом остается только то, что в ближайшее время я в Прагу не поеду. Из этого вытекает необходимость усилить нашу письменную связь. Вы меня очень мало информируете, и я мало в курсе Ваших предположений и новостей. Несколько беспокоит меня Ваша американская ориентация. "Княгиня Мария Алексеевна" - не жупел, а вполне реальная опасность. Ведь раз наш предполагаемый сборник имеет цели пропаганды, мы по необходимости должны думать о тактике и учитывать пропагандную тактику противоположной стороны. Думаю, что с этой тактикой Вы просто мало знакомы. Я же здесь читал католические журналы и могу себе приблизительно представить, какова будет тактика патеров в интересующем нас вопросе. Небезынтересны также в этом отношении беседы с моим дядей Григорием Николаевичем(13), который, хотя и стоит на почве строгого православия, но как представитель старого мягкотело-либерального направления склонен к некоторому

11 Окончание письма - автограф В.П. Трубецкой - жены Н.С. Трубецкого.

12 Автограф на листе в клетку тетрадного формата голубыми чернилами.

13 Трубецкой Григорий Николаевич (1873-1929) - философ. Один из трудов этого периода, раскрывающих его взгляд на проблему католичества и православия, называется "Католический богослов о русской религиозной психологии" [9].

стр. 110

примиренчеству и проповедует идею внешнего политическо-тактического союза с Ватиканом для борьбы против "общего врага всех христианских исповеданий". Я, разумеется, ничего не говорил ему о возможности американского финансирования, но о проекте самого сборника говорил. Характерно, что он при этом стал убеждать меня, что это предприятие только доставит удовольствие врагам христианства, и высказал уверенность в том, что эти враги даже окажут нам поддержку, и прямо задал мне вопрос: неужели мы сочтем возможным и допустимым вступить в союз с врагами христианства для борьбы против одной из христианских церквей? Из этого я имею полное право заключить, что подобная аргументация, точнее подобный отвод против нас будет иметь успех. Ибо дядя Гриша в данном случае является типичным представителем значительной части русского общества. А что источник наших средств скрыть будет трудно, - в этом я не сомневаюсь: шила в мешке не утаишь, особенно от отцов иезуитов, у которых информация поставлена прекрасно. Потому-то я и настаиваю на желательности русского издания.

Что касается до моей статьи, то я в ней недоволен местом (кажется, на стр. 17), где говорится о том, что нестроения церковной жизни и личные недостатки священнослужителей не должны смущать верующего. В сущности, я при этом имел в виду Софию и епископа Серафима и самому себе читал нотацию. Между тем, судя по рассказам моего двоюродного брата, высланного из России, там церковные дела в гораздо более плачевном виде, чем это мы себе представляем. Необходимо поэтому будет изменить соответственно (главным образом, в отношении тона) упомянутое место моей статьи.

Пишет ли Флоровский?

Книгу свою (немецкий перевод) только что получил. Внешность и перевод, по- моему, недурны. Предисловие Гецша неважно(14).

Пожалуйста, сообщите мне, не израсходовались ли Вы хлопоча о моей визе. Все издержки я, разумеется, возмещу.

Пока - до свидания. Жду интересных писем. Приветствую всех.

Ваш Н. Трубецкой

28/Х 1922

ГАРФ. Ф. 5783. On. 1. В. 402. Л. 2-3 об.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Савицкий П.Н. Евразийство // Евразийский временник / Под ред. П.Н. Савицкого, П.П. Сувчинского и кн. Н.С. Трубецкого. Берлин, 1925. Кн. IV. С. 8.

2. Антощенко А.В. Николай Сергеевич Трубецкой // Историки России XVIII-XX веков. М., 1998. Вып. 5. С. 113.

3. Бицилли П.М. Избранные труды по филологии. М., 1996. С. 317-318.

4. Бицилли П.М. "Восток" и "Запад" в истории Старого Света // На путях. Берлин, 1922. Кн. 2.

5. Бицилли П.М. Католичество и Римская Церковь // Россия и латинство. Берлин, 1923.

6. Pischel R. Kalidasas Cakuntara. The Bengali resesion. Kiel, London, 1877; Pischel R., Geldner K.F. Vedische Studien. Stuttgart, 1889-1892. Bd. 1-2.

7. Раев М. Россия за рубежом: История культуры русской эмиграции. 1919-1939. М., 1994.

8. Mirski D. "The Exodus to the East" // Russian Life: A review of facts and documents relating to the Russian situation. London, 1922, ? 6.

9. Трубецкой Г.Н. Католический богослов о русской религиозной психологии // Путь. 1925. ? 1.

14 Речь идет о книге Н.С. Трубецкого "Европа и Человечество". В ее переводе на немецкий язык принимал участие брат P.O. Якобсона С.О. Якобсон, работавший в то время в Берлинском университете.

Постоянный адрес данной публикации: