Подготовка текстов Р. Б. Мюллер и Л. В. Черепнина. Комментарии А. И. Копанева, Б. А. Романова и Л. В. Черепнина. Под общей редакцией академика Б. Д. Грекова. Серия "Законодательные памятники Русского централизованного государства XV - XVII веков". Академия наук СССР. Институт истории. Издательство Академии наук СССР. М.-Л. 1952. 615 стр.

История Русского централизованного государства в XV - XVII вв. принадлежит к числу важных проблем истории нашей страны. Советская историография сделала крупный вклад в разработку этой проблемы, чему способствовала публикация ряда актовых, летописных и других материалов, относящихся к XV - XVI векам.

Рецензируемая книга представляет собой комментированное издание основных памятников русского законодательства указанного времени и, открывая собою серию законодательных памятников XV - XVI вв., в какой-то мере является продолжением публикации памятников права древнерусского государства¹ .

Книга содержит тексты Судебника 1497 г., Судебника Ивана Грозного 1550 г. и две редакции (краткую и пространную) Судебника 1589 года. Судебники снабжены подробным постатейным комментарием, археографическим введением и научно-справочным аппаратом. В предисловии акад. Б. Д. Грекова дана сжатая характеристика значения судебников XV - XVII вв. как исторических источников.

Потребность в новой публикации судебников давно ощущалась в исторической и историко-правовой науке. Предшествующие издания этих памятников ни в коей мере не удовлетворяют современным научным требованиям. Так, до настоящего времени приходилось пользоваться изданием Судебника 1497 г., восходящим к публикации 1819 г. К. Ф. Калайдовича и П. М. Строева. Судебник 1550 г., правда, последний раз издавался по 18 спискам позднее - в 1841 году² . Однако это издание совершенно неудовлетворительно: издатели слили воедино три списка Судебника и искусственно издали новый текст памятника (ср. стр. 113). Не было и полного издания Судебника 1589 г., отдельные списки которого издавались после того, как этот памятник был в 1899 г. обнаружен С. К. Богоявленским³ .

Рецензируемая публикация судебников XV - XVI вв. является, безусловно, большим достижением всего коллектива историков, принимавших в ней участие.

Первым в книге помещён текст Судебника 1497 года. Поскольку памятник сохранился только в одном списке (начала XVI века), издатели поступили правильно, поместив наряду с транскрипцией текста его фототипическое воспроизведение, дающее читателю отчётливое представление о палеографических особенностях этого документа (текст подготовил к изданию Л. В. Черепнин). Германский посол С. Герберштейн, дважды побывавший на Руси в начале XVI в., включил изложение значительных отрывков из Судебника 1497 г. в свои Записки. Поскольку изложение Герберштейна помогает разобраться в сложных юридических нормах Судебника, оно (с переводами на русский язык) также помещено в рецензируемой книге.

Комментарии к Судебнику 1497 г., написанные Л. В. Черепниным, дают отчётливое представление об этом памятнике как Документе классовой юстиции. Автор, посвятивший Судебнику 1497 г. специальное исследование⁴ , не ограничился в комментариях обзором воззрений своих предшественников, изучавших текст памятника. Анализ содержания памятника, произведённый Л. В. Черепниным, приобретает особенную убедительность как потому, что автор стремился вскрыть социально-экономическое, классовое содержание юридических норм Судебника, так и потому, что нормы Судебника сопоставляются с разнообразным актовым материалом, рисующим их в действии.

Судебник Ивана III - первый правовой кодекс Русского централизованного государства - отражал интересы господствующего класса феодалов. Разрабатывая процессуальные нормы земельных тяжб, Судебник (ст. 63) прежде всего охранял феодальную собственность на землю, являвшуюся основой феодализма. Введение в общегосудар-

¹ См. "Правда Русская" под ред. акад. Б. Д. Грекова. Т. I. Тексты. М. -Л. 1940; т. II. Комментарии. М.-Л. 1947.

² "Акты исторические". Т. I, N 153.

³ С. К. Богоявленский. Судебник Феодора Иоанновича 1589 г. М. 1900; А. И. Андреев. Судебник 1589 г. и его списки. "Известия Российской Академии наук". Л. 1924, стр. 207 - 224.

⁴ Л. В. Черепнин. Русские феодальные архивы XIV - XV вв. Ч. II. М. 1951.

ственном масштабе Юрьева дня (26 октября), как единственного в году срока крестьянского выхода, укрепляло экономическую власть помещиков-крепостников над крестьянами (ст. 57). При феодальном строе, по словам В. И. Ленина, "законы сводились в основном к одному - удержать власть помещика над крепостным крестьянином"⁵ . Выступления крестьянства и низов, посада, особенно участившиеся к концу XV в., вызвали усиление репрессий со стороны правительства по отношению к тем, кто посягал на имущество и жизнь феодалов. Крестьянин, убивший своего господина, наказывался по ст. 9 смертной казнью.

Формирование централизованного государственного аппарата также нашло отражение в Судебнике, в котором "ярко проявляется тенденция к централизации суда, к стеснению власти наместников и к подчинению их контролю со стороны центральных органов" (стр. 39). Однако нельзя преувеличивать степень централизации в конце XV в.: статья I Судебника утверждает ещё в качестве высшего суда боярский суд; о приказах и их судебных функциях памятник ещё ничего не говорит.

В целом Судебник 1497 г. знаменует собой новый этап развития русского феодального права, показывает значительное развитие правовых взглядов и правовых учреждений на Руси в конце XV в., являвшихся составной частью феодальной надстройки, которая активно содействовала укреплению и развитию феодального базиса. Судебник 1497 г. - кодекс, свидетельствующий о единстве общерусского права. Характерно, что во многих странах Западной Европы (Франция, Германия и др.) в конце XV в. не было ещё единого национального права. Иностранные дипломаты и путешественники, побывавшие на Руси в XV - XVI вв., подчёркивали самобытность, простоту и национальное единство русских законов⁶ .

Укрепление централизованного аппарата власти, происходившее в середине XVI в. в условиях обострения классовой борьбы, поставило вопрос о пересмотре законодательного кодекса Русского государства. В 1550 г. был составлен новый Судебник, в котором были как бы подведены итоги сдвигам в социально-экономической и политической жизни Русского государства, происшедшим в первой половине XVI века. Успехи в области русского законодательства подчёркивал К. Маркс, отмечавший при характеристике успехов внешней политики Руси середины XVI в., что "весь период этих успехов, так же как и в области законодательства, совпадает со временем управления Адашева [и влияния Сильвестра]"⁷ .

В рецензируемом издании Судебник 1550 г. подготовлен с учётом 40 списков XVI - XVIII вв. этого памятника (текст подготовила Р. Б. Мюллер) и сопровождён обширным комментарием Б. А. Романова, много лет изучавшего этот законодательный памятник⁸ .

Судебник 1550 г. отразил укрепление централизованного аппарата власти, рост значения дьяков и увеличение удельного веса центральных органов власти, подготовляя наряду с этим ликвидацию наместнического управления. Однако Судебник являлся одним из первых мероприятий среди реформ, проведённых правительством А. Адашева в середине XVI века. К тому же само правительство Адашева было правительством компромисса между отдельными прослойками класса феодалов, в том числе между дворянством и теми из бояр, которые понимали необходимость преобразований государственного аппарата. Поэтому Судебник 1497 г. прежде всего отвечал интересам класса феодалов в целом; он не имел ярко выраженной антибоярской направленности Приказы, о которых говорит Судебник, ещё не выступают как вполне сформировавшиеся центральные учреждения. Поэтому дворянский характер памятника не следует переоценивать⁹ . Особенно ярко компромиссный характер постановлений Судебника проявился, как это убедительно доказал Б. А. Романов, в вопросах феодального землевладения. Дворянству не удалось добиться решительного осуществления своих требований, направленных к дальнейшему ограничению боярского землевладения и закрепощению крестьян. Статья 85, подтвердившая право "родового выкупа", - одного

⁵ В. И. Ленин. Соч. Т. 29, стр. 445.

⁶ См. подробнее: Л. В. Черепнин. Русские феодальные архивы XIV - XV вв., стр. 385.

⁷ Архив Маркса и Энгельса. Т. VIII, стр. 165.

⁸ См. его работы: "Судебник Ивана Грозного". "Исторические записки", кн. 29; "К вопросу о земельной политике Избранной Рады" (там же, кн. 38); "О полном холопе и сельском попе в Судебнике Ивана Грозного". Сборник "Академику Борису Дмитриевичу Грекову ко дню семидесятилетия". М. 1952.

⁹ См. И. И. Смирнов. Судебник 1550 г. "Исторические записки", кн. 24, стр. 317, 322 и др.

из устоев земельного могущества княжат и боярства, - была направлена в первую очередь против духовных феодалов и составляла лишь одно из звеньев в цепи мероприятий середины XVI в. по ограничению монастырского землевладения (приговор 11 мая 1551 г., ст. 43 Судебника и др.).

Если Судебник 1550 г. только открывал преобразования центрального и местного аппарата, то реформы середины 50-х годов XVI в. сделали новый значительный шаг в том же направлении (отмена кормлений, завершение земской и губной реформ и т. д.). Новые сдвиги в централизации аппарата нашли отображение уже в дополнительных статьях к Судебнику 1550 года. Судебник с этими статьями (в редакции 1606 г.) лёг в основу так называемого Сводного Судебника, представляющего собою интересный проект кодификации русского права начала XVII века. Этот памятник, к сожалению, в рецензируемом издании отсутствует, хотя он в известной степени подводит итоги законодательной деятельности Русского государства XVI века. Хотелось бы, чтобы этот пробел в следующем томе законодательных памятников был восполнен и советский читатель получил научное издание Сводного Судебника, предшествующие публикации которого (конец XVIII - начало XIX в.) устарели.

Последним из числа судебников, помещённых в книге, является Судебник 1589 г. (подготовка текста Р. Б. Мюллер, комментарий А. И. Копанева) в двух его редакциях - пространной и краткой. Судебник 1589 г., как убедительно доказал А. И. Копанев, представляет собой попытку приспособления норм Судебника Ивана Грозного к условиям русского черносошного севера. Произведена была эта попытка, очевидно, на Двине (стр. 419). Если в пространную редакцию Судебник 1550 г. входит как органическая часть её текста, то в тексте краткой редакции этот Судебник предшествует дополнению. На наш взгляд, издатели поступили неверно, поместив при публикации краткой редакции только эти дополнения и опустив текст Судебника 1550 года. Неправ и А. И. Копанев, считающий краткой редакцией Судебника 1589 г. только дополнения к нему (стр. 426). Ни в одном из дошедших до нас текстов Судебника 1550 г. дополнения не встречаются, да и сам А. И. Копанев признаёт, что они в местном судопроизводстве применялись в качестве одного законодательного памятника (там же).

Судебник 1589 г. - один из ярчайших документов, характеризующих черносошное крестьянское землевладение (ст. ст. 149 - 177). Буржуазная историография оказалась бессильной разрешить проблему характера землевладения волости-общины. В советской историографии черносошное землевладение до настоящего времени не было предметом специального исследования, и поэтому нужно считать заслугой А. И. Копанева то большое внимание, которое он уделил этому вопросу. Исходя из положения о том, что формы крестьянского землевладения являются компромиссом между общинным и частным землевладением¹⁰ , А. И. Копанев показал, как Судебник 1589 г. рисует частную собственность крестьян на землю (ст. 165). Вместе с тем деревня, по Судебнику 1589 г., выступает ещё как единое целое в поземельном отношении (ст. 159). Свои выводы из анализа Судебника автор очень убедительно сопоставляет с большим актовым материалом, значительная часть которого впервые извлекается им из архивов. Очень интересны соображения автора о волостной администрации XVI в., о судьбе губной реформы на русском севере и т. д.

"Судебники XV - XVI вв.", - бесспорно, полезная книга, которая подводит итоги изучению важнейших законодательных памятников Русского государства XV - XVI вв. и открывает новые возможности для их дальнейшего исследования. Вместе с тем она не лишена недостатков, порой весьма существенных. Прежде всего разочаровывают введения к памятникам. В них отсутствуют общие характеристики отдельных судебников, обстановки, в которой эти памятники сложились, а также оценка их содержания. Нельзя сказать, чтобы такие обобщающие характеристики вовсе не имелись в издании, но они помещены в комментариях к заголовкам памятников, к отдельным статьям и т. д. Сводить цели и задачи введений к чисто археографическому описанию отдельных списков памятника, безусловно, нельзя. Совершенно неудовлетворительно составлено введение к Судебнику 1550 года. Если даже оставить в стороне отдельные его промахи¹¹ и ошибки¹² ,

¹⁰ Ср. Ленинский сборник. Т. XIX, стр. 31.

¹¹ Не указаны списки Судебника Государственного Исторического музея (ГИМ). Собрание Барсова N 2078 (XVIII в.) на 5 листах, содержащих ст. ст. 22 - 47; ГИМ. Уваров, N 593 (XVII в.), где на лл. 320 - 349 об. помещён конец Судебника

то всё равно введение в целом не даёт представления о взаимоотношении сохранившихся текстов Судебника. Разбирая отдельные "группы" этих списков (стр. 114 - 116), Р. Б. Мюллер сводит их различия к отдельным опискам, пропускам и т. д. И это понятно: ведь она устанавливает их взаимоотношение в отрыве как от анализа непосредственно следующих за ними в текстах так называемых дополнительных статей, так и от анализа сборников, сохранивших тексты Судебника 1550 года. Вопрос о канцеляриях, где отложились протографы намеченных (порою весьма схематично) Р. Б. Мюллер групп, даже не поставлен во введении.

Все эти вопросы, на наш взгляд, нужно иметь в виду при издании следующего тома "Законодательных памятников XV - XVII вв.", в частности, при комментировании так называемых "дополнительных статей", одна из редакций которых, бесспорно, отложилась в государевой казне.

Текст судебников передан хорошо, хотя отдельных описок и опечаток издатели не избежали¹³ . Излишне усложнены условные обозначения при передаче текста за счёт введения звёздочек наряду с квадратными скобками (назначение последних, кстати сказать, не объяснено в археографическом введении)¹⁴ .

Хорошее впечатление оставляют комментарии к текстам. Однако общим их недочётом следует считать недостаточный историко-правовой анализ памятников. Разбору институтов права и форм судопроизводства по Судебнику уделено слишком мало места.

Нельзя, на наш взгляд, согласиться и с трактовкой А. И. Копаневым взаимоотношений между краткой и пространной редакциями Судебника 1589 г. (стр. 424 - 432). Автор полагает, что пространная редакция памятника появилась в результате переработки краткой редакции. Однако внимательное сопоставление текстов приводит нас к выводу, что, наоборот, краткая редакция появилась вследствие извлечения текста Судебника 1550 г. из пространной редакции памятника. При этом в краткой редакции не только остались следы Судебника 1550 г., но и прямые ссылки на его статьи (ср. ст. 9: "и про то писано назади в 52 главе"). Впрочем, и сам А. И. Копанев вынужден признать, что "документ, который явился источником краткой редакции" (на его взгляд это была уставная грамота царя Фёдора), "имел в своем тексте целый ряд мест, совпадающих с текстом Судебника" (стр. 431). Но если так, если в основе источника краткой редакции лежал не только памятник, имевший в своём составе ряд статей Судебника 1550 г., и притом если порядок расположения этих статей совпадал с порядком расположения статей в Судебнике 1550 г., то нет никаких оснований отвергать отождествление этого памятника с пространной редакцией Судебника 1589 года.

Наш вывод можно подкрепить сопоставлением ст. 17 краткой редакции со статьями 149 - 158 пространной. В настоящем виде начало ст. 17 бессмысленно: если истец или ответчик "оболживает" старожильца, то старожильца следует обвинить! Такая бессмыслица получилась в результате сокращения (или механического пропуска) части текста статей 151 - 153 пространной редакции, которая, следовательно, даёт первоначальный и более исправный текст Судебника 1589 года. О первоначальности пространной редакции говорят лучше всего чтения ряда статей (ср. ст. 155 со ст. 17 пространной редакции), а также сопоставление заголовков. Заголовок краткой редакции противоречив: вначале говорится, что перед нами "государева судебника новой приговор", то есть новая редакция Судебника 1550 г. (ср. ниже "уложыл сей Судебник"), что соответствует заголовку пространной редакции. Однако в конце заголовка указывается, что царь Фёдор составил только "новые главы к прежнему же уложению". Это соответствует нижеследующему тексту краткой редакции памятника, но находится в прямом противоречии с началом заголовка. Очевидно, заголовок краткой редакции, как и вся эта редакция Судебника 1589 г.,

(ст. 90 и сл.) с дополнительными статьями. О нём см. М. Н. Тихомиров. Новый источник по истории восстания Болотникова. "Исторический архив", кн. VI, стр. 91. Не указано, что конец списка N 40 находится в ГИМ. Собрание Барсова N 2077.

¹² В списке Лихачёва N 309 на лл. 44 об. - 111 помещена не Уставная книга Разбойного приказа, а новоуказные статьи. Непонятно, как список N 12 конца XVI- начала XVII в. мог быть списан с N 21 середины XVII в., и т. д.

¹³ Так, в рукописи отсутствует слово "судити" в начале ст. 62. Это в издании не отмечено. Там же напечатано "лутчим", в рукописи "лутчим б" (л. 32). В ст. 81 напечатано "не служивали", надо "и не служивали"; в ст. 79 "знахаря", надо "знахоря".

¹⁴ Непонятно также, к чему введены квадратные скобки в слове "ко[торо]го" в ст. 89.

появился в результате переработки Судебника 1589 г. в пространной его редакции.

В комментариях к Судебникам 1497 и 1550 гг. встречаются отдельные спорные толкования терминов и объяснения статей. Так, на стр. 55 термин "статок" объясняется как имущество. Термин "статок" в XV в. заменил древнерусский термин "задница" и соответствовал понятию "наследство"¹⁵ . На стр. 85 термин "вина убитая" рассматривается как судебная пошлина. Речь идёт скорее о вознаграждении, дававшемся стороне, победившей на поединке: такое вознаграждение не платилось, если поединок не состоялся. Недостаточно чётко объяснена ст. 43 Судебника 1550 года. Читатель остаётся в неведении, является ли ст. 43 только декларацией или отмена тарханов действительно была произведена уже в середине XVI века. Для решения этого вопроса, очевидно, следует привлечь многочисленный сохранившийся актовый материал, и в первую очередь жалованные грамоты.

Все перечисленные выше недочёты в таком большом и, безусловно, ценном издании, каким являются "Судебники XV - XVI вв.", показывают сложность комментированной публикации памятников русского права. В целом же издание принесёт большую пользу историкам и особенно историкам права, изучающим законодательные материалы Русского централизованного государства. Следует только пожелать, чтобы начатая серия "Законодательных памятников Русского централизованного государства XV - XVII вв." была продолжена публикацией дополнительных указов и указных книг XVI - XVII вв., потребность в научном издании которых давно уже назрела.

¹⁵ "Памятники русского права". Вып. I, стр. 179, 194.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - А. А. ЗИМИН:

Комментарии: