- Поезжайте в Садальск на конезавод имени Буденного, посмотрите этот Бухенвальд, - говорили мне, советуя отправиться в хозяйство, некогда лучшее на юге России по выращиванию лошадей известных пород - донской и буденновской (сам легендарный Буденный частенько сюда наезжал. Говорят, он знал толк в лошадях).

Передо мной пейзаж как-будто из шолоховского "Тихого Дона": в бескрайней степи, на берегу озерца пасется табун. Подойдя к нему поближе, я забываю о романтике. Кобылы с жеребятами похожи на обтянутые шкурой скелеты. Они едва передвигаются. Не верится, что из этих жеребят могут получится чемпионы - гордость российского конезаводства. Этим "питомцам" конезавода посчастливилось пережить суровую зимовку, а 200 других лошадей конезавода имени Буденного были отправлены под нож. "Они были такими слабыми, что все равно бы не дожили до весны", - сказал мне директор Александр Хривко.

С Василием Васильевичем Власенко, директором сальского ипподрома и Государственной заводской конюшни, потомственным коневодом, мы сидим в старенькой конторе. За окном зеленеет поле ипподрома. В этом году испытание племенных лошадей на нем проводится не будет - у хозяйств нет на это денег. А для лошади скачки, все равно, что ралли для автомобиля - без испытаний невозможно совершенствование породы. Пустующее пространство ипподрома Василий Васильевич с коллегами засеет травой, потом скосит и будет кормить ею жеребцов-производителей - конюшне денег на корма не выделяют.

- Наши предки породы выводили веками, постоянно улучшая ее, - говорит Василий Васильевич. - Это наше богатство, а мы его уничтожаем.

На Дону коневодством занимались испокон веков. Причем как на российском, так и на украинском. До начала 1950-х годов лошадей разводили в основном для кавалерии. Еще каких-нибудь пять лет назад выращивать лошадей было выгодно. Киргизия, Казахстан и другие республики охотно покупали "донцов" и "буденновцев". Приобретали лошадей конноспортивные школы. Италия, Германия и другие страны активно импортировали донскую и буденновскую породы для прогулок, спорта. По своим качествам эти лошади ничуть не хуже лошадей других полукровных пород - резвые, выносливые, неприхотливые, а стоят намного дешевле. Доходность от продажи коней за рубеж некогда составляла 300 процентов. Однако, после распада СССР рынок сбыта сократился как шагреневая кожа. Обеднел спорт. Несмотря на рост себестоимости выращивания животных с заграницей торговать все еще выгодно (прогулочная лошадь в среднем стоит полторы тысячи долларов, за хороший спортивный экземпляр могут дать во много раз больше). Однако, с сентября прошлого года экспорт лошадей был заморожен. Европейская ветеринарная служба при ЕЭС запретила вывоз лошадей из России якобы из-за случной болезни.

Деньги из-за границы позволяли совершенствовать хозяйство, обновлять породу. Сейчас - пустота. Из-за недофинансирования отменены скачки, еще один способ пополнить бюджет. Такая ситуация - большой удар по репутации хозяйства. Если раньше все местные жители знали о скачках и жили ими, то теперь попросту их забывают. Азарт выплескивать надо, а скачек нет. Зато есть азарт на сайте автоматов, как и на тысячах подобных в интернете - теперь молодежь сидит в мобильниках и играет "на деньги" уже там. Гибнет конно-спортивная культура местного населенея. Да что там культура - лошади гибнут. А это уже беда!

- Это - происки конкурентов. Может быть где-то и есть единичные случаи, но эпидемии нет. А у нас, в Ростовской области, вообще все чисто, - говорили мне и в Сальске, и в Ростове.

В московском АО "Росплемконезавод" (эта структура руководит конными заводами страны) размер недополученной прибыли в связи с запретами ЕЭС назвали существенным (в год экспортировалось около тысячи голов). Но в целом ситуацию в коневодстве охарактеризовали оптимистически: "По сравнению с другими отраслями животноводства с 1990 года поголовье лошадей сократилось незначительно".

Услышанное в Москве не соответствовало увиденному в Сальске. По бумагам все хорошо. Например, на каждую матку в год выделяется из бюджета аж 700 тысяч рублей надо ли говорить о скорости перевода этих денег? А, когда они все же доходят до области, взять их без проблем, по словам коневодов, могут только директора немногих заводов-любимчиков. Остальным областные чиновники предлагают на причитающуюся сумму пшеницу втридорога. Хочешь бери, не хочешь - не будет тебе ни денег, ни пшеницы.

И руководители, и простые рабочие конных заводов в один голос говорят: нужна государственная программа коневодства. Конные заводы находятся в собственности государства. Правительство, Дума должны наконец принять решение: нужно ли племенное коневодство, делать ли ставку на пополнение бюджета за счет экспорта ценных пород лошадей. Если да, значит, необходимы меры по поддержке отрасли, в том числе и протекционизм на внешнем рынке. Если же не может государство быть эффективным собственником, признать это и приватизировать заводы. Сейчас государство просто самоустранилось от этих проблем. Директора заводов, оставшиеся без контроля, не научившиеся хозяйствовать, лишенные госдотаций и выхода на внешний рынок порой опускаются до живодерства. Мне рассказывали о том, как директор одной из племенных ферм в Ростовской области расстреливал лошадей, приговаривая: "Я лошадей не люблю. Они мне только убытки приносят".

В конезаводе имени Буденного средняя зарплата не превышает 25 тысяч рублей. Уже год ее не платят. Приходится жить от подворья. А откуда брать корма для своей скотины? Только из полупустых кормушек заводских лошадей.

Так человек и лошадь, бывшие на протяжении тысячелетий партнерами в борьбе за выживание, сегодня превратились в конкурентов. Побеждают, конечно же, люди, проигравшие плачут идя под нож.

РОСТОВ-НА-ДОНУ.

Постоянный адрес данной публикации: