Прошло пятьдесят лет с начала первой мировой войны - "великой", как назвала ее буржуазная пропаганда. Ее тяжелые последствия человечество ощущало в течение нескольких десятилетий. В 1939 г., спустя 25 лет после начала первой, мир был ввергнут во вторую, еще более кровопролитную бойню.

Ныне обстановка коренным образом изменилась. Империализму нанесен ряд сокрушительных ударов; лагерю агрессии противостоит могучая мировая система социализма. Теперь нет фатальной неизбежности войны. Но опасность ее все еще существует. Вот почему и в наши дни не ослабевает интерес широких общественных кругов к истории войны 1914 - 1918 годов. Почти во всех странах мира продолжают публиковаться книги, научные и научно-популярные статьи, посвященные ее причинам. Некоторые из них специально приурочены к отмечаемому в текущем году "юбилею".

Советские историки неоднократно классифицировали многообразную литературу на эту тему, анализировали с марксистских позиций важнейшие работы буржуазных авторов. Ниже мы попытаемся обобщить результаты произведенных исследований, выявить основные тенденции современной буржуазной историографии в данном вопросе, кратко рассмотреть труды советских ученых по истории происхождения войны и международных отношений эпохи империализма.

Уже в 1914 - 1918 гг. были выдвинуты две диаметрально противоположные концепции происхождения мировой войны. Одна из них принадлежала В. И. Ленину. В ряде ленинских трудов, в программных документах РСДРП подчеркивался империалистический, захватнический характер войны. "Основной вопрос при обсуждении социалистами того, как следует оценивать войну и как следует относиться к ней, - указывал В. И. Ленин, - состоит в том, из-за чего эта война ведется, какими классами она подготовлялась и направлялась"¹ . Войну готовили эксплуататорские классы, и прежде всего монополистическая буржуазия, которая извлекала выгоды из военной конъюнктуры, используя в своих интересах государственный аппарат, дипломатию и армию. Таков центральный тезис научного, ленинского подхода к вопросу о возникновении войны.

Создавая научную теорию империализма, В. И. Ленин открыл закон неравномерности экономического и политического развития капиталистических стран в эпоху империализма и показал неизбежность возникновения в этот период захватнических войн в связи с борьбой монополистических групп за передел уже поделенного мира. Лишь на основе анализа действия объективных закономерностей можно правильно оценить международные события конца XIX - начала XX в.,

¹ В. И. Ленин. ПСС. Т. 32, стр. 77 - 78.

завершившиеся военным конфликтом мирового масштаба. Величайшая заслуга В. И. Ленина состоит в том, что, углубляя и развивая положения, выдвинутые К. Марксом и Ф. Энгельсом, он обосновал учение о государстве как органе диктатуры экономически господствующего класса, Владимиру Ильичу принадлежат важнейшие методологические указания о принципах изучения истории международных отношений и войн. Он требовал всестороннего анализа совокупности экономических и политических явлений, предостерегая против увлечения "дипломатической историей войны", оторванной от классового анализа политических сил, определявших мировое развитие.

После Великой Октябрьской социалистической революции научная концепция возникновения войны постепенно становилась достоянием передовых общественных кругов ряда стран. Публикация секретных документов из архивов царского и Временного правительств показала истинную цену официальных деклараций о вступлении тех или иных государств в войну. Советские публикации послужили предпосылкой создания научного фундамента для исследования внешней политики империалистических держав.

Правительства некоторых капиталистических стран вскоре вынуждены были со своей стороны начать публиковать архивные дипломатические документы. Вместе с тем буржуазия, ее идеологи и пропагандисты приняли все зависевшие от них меры, чтобы не допустить распространения Научных воззрений по вопросу о происхождении и уроках войны. Буржуазная историография пытается скрыть правду о возникновении войны, замаскировать ее классовую природу и империалистический характер. Идеологи буржуазии берут под защиту монополии, заявляя об их непричастности к возникновению войны. Созданную реакционной буржуазной наукой концепцию происхождения войны можно назвать империалистической. Она была детально разработана уже в обстановке начавшегося общего кризиса капитализма, вызвавшего дальнейший упадок общественных наук на Западе. Возрождение разновидностей субъективного идеализма, отказ от признания поступательного хода истории и закономерностей развития человечества - эти и другие проявления кризиса буржуазной исторической мысли пагубно оказались и на интерпретации происхождения войны 1914 - 1918 годов.

Борьба ленинской и империалистической концепций развернулась после Октября, в условиях раскола мира на две системы, в обстановке ожесточенных политических и идеологических схваток между этими системами и классовых битв в самих капиталистических странах. С годами ленинская точка зрения, обретая все большее число сторонников, заставляла отступать и маневрировать адвокатов империализма. Все же до недавнего времени на Западе оставалась преобладающей империалистическая концепция. Этому способствовало несколько обстоятельств: политическая раздробленность пролетариата, мощь капиталистических монополий и низкопоклонство зависящей от них буржуазной интеллигенции, крайне неблагоприятная социально-политическая обстановка, в которой протекает деятельность ученых капиталистических стран, отсутствие доступа к государственным архивам, архивам банков и фирм. Сказывалось и отрицательное воздействие на ученых буржуазного мира крайне реакционных теорий войны. Так, в Германии и за ее пределами имели широкое распространение взгляды О. Шпенглера. Реакционный немецкий социолог утверждал: "История человечества - это история войны; человек не в состоянии вынести длительный мир; воинственный "прусский" дух - созидательная сила"² . В англосаксонских странах усиленно пропагандировались "психологические" и "био-

² O. Spengler. Jahre der Entscheidung. Leipzig. 1933.

логические" теории. Например, в переиздававшейся десять раз книге "Проблемы прочного мира", одним из авторов которой выступал бывший президент США Г. Гувер, утверждалось, что "человек - драчливое животное", он эгоистичен, его привлекает военная слава; судьбы войны и мира во многом определяются "комплексом страха, ненависти и мести" и "жаждой власти"³ .

Среди приверженцев империалистической концепции в течение нескольких десятилетий вели ожесточенные схватки между собой две основные группировки, отражавшие борьбу империалистических держав на международной арене. Сторонники антантофильского направления доказывали, что в возникновении войны виноваты только Германия и ее союзники. С другой стороны, немецкие историки ревизионистского направления требовали пересмотра положений Версальского договора об особой ответственности Германии. Шум вокруг вопроса о "виновности" той или иной стороны, тех или иных политических лидеров сыграл свою роль в дезинформации общественности относительно подлинных причин войны.

Большая часть документальных публикаций, мемуарной и монографической литературы об эпохе первой мировой войны была издана в западных странах с 1919 по 1945 год. До начала 40-х годов, по приблизительным подсчетам, было опубликовано свыше 60 тыс. дипломатических документов⁴ . Уже к 20-летию возникновения войны насчитывалось около 500 названий книг мемуарного жанра. Невозможно подсчитать количество вышедших книг, научных и научно-популярных статей, посвященных войне. Вероятно, речь идет о десятках тысяч названий. Антантофильское направление представлено в сочинениях К. Блока и П. Ренувена (Франция), Г. У. Уилсона, Л. Вудворда и Р. У. Ситон-Уотсона (Англия), Б. Шмита (США), Ф. В. Фёрстера (Германия), Г. Каннера (Австрия) и многих других. В качестве историков войны выступали и политические лидеры Р. Пуанкаре и У. Черчилль⁵ . Немецкие историки М. Монжеля, А. Вегерер, Г. Онкен, Э. Бранденбург, американцы Г. Э. Бэрнс, С. Фей, канадец Эварт и др. доказывали "виновность" Антанты. Кроме того, были сторонники компромиссной трактовки событий, которые охотно толковали об особой виновности России и Сербии, о "славянской угрозе" как главном факторе, способствовавшем возникновению войны. Английский историк Дж. П. Гуч утверждал, например, что столкновение Германии и Англии в 1914 г. произошло наперекор, воле правительств этих стран к миру⁶ .

В целом реакционные буржуазные историки реабилитировали капитализм и конкретных носителей политики агрессии и войны, преувеличивали национальный антагонизм в Юго- Восточной и Восточной Европе, преуменьшали значение англо-германских и франко- германских противоречий. Они почти полностью игнорировали экспансионистскую политику США и нараставшее американо-германское соперничество⁷ . Подавляющее большинство буржуазных историков отводило самое незначительное место экономическим факторам. В то же время роль слу-

³ H. Hoover and H. Gibson. The Problems of Lasting Peace. Garden City. 1943, pp. 11 - 17.

⁴ См. L. Albertini. The Origins of the War of 1914. Vol. I. London. 1952, p. VII.

⁵ Вопрос о начале первой мировой войны, помимо мемуаров, рассмотрен Черчиллем в книге "The Unknown War. The Eastern Front" (London. 1931).

⁶ G. P. Gooch. Before the War. Vol. II. London. 1938.

⁷ Единственную серьезную работу об американо-германских отношениях написал А. Вагтс (A. Vagts. Deutschland und die Vereinigten Staaten in der Weltpolitik. Bd. I - II. London. 1935), использовав много архивных источников. Однако и он вопреки приведенному им фактическому материалу утверждал, что виновными в конфликтах были "ничтожные сегменты" общества; "современный капитализм" и особенно "финансовый капитал", судя по его высказываниям, не стимулировали империалистическую политику.

чайности и отдельных лиц всячески выпячивалась ими. Получалось, что война 1914 г. возникла чуть ли не по прихоти Вильгельма II или Пуанкаре.

Определенное развитие в исследовании происхождения первой мировой войны получили также радикальное и пацифистское течения, которые не имели, однако, четкой идейной и политической платформ, поскольку отражали интересы главным образом мелкобуржуазных прослоек. Отход приверженцев этих направлений от официальных версий совершался под влиянием широких народных масс. Многие социал-реформисты, занимавшиеся проблемой войны, поддержали возникшие течения. С другой стороны, к пацифистскому течению примкнули и видные идеологи либерализма старой формации, а также представители религиозных кругов. Радикалы обрушились на военных заводчиков, стальные тресты и связанных с ними политиканов. Не без налета сенсационности сообщалось о зловещих деяниях "таинственного" греческого военного дельца Б. Захарова. В США группа публицистов писала о воздействии "профессиональных патриотов" на американскую внешнюю политику. В книгах Дж. К. Тернера, Дж. Сельдеса⁸ и других приводились неопровержимые свидетельства кровавого бизнеса наживавшихся на военных поставках капиталистов.

Пацифисты призывали к разоружению. Видя источник современных войн в производстве вооружений частными фирмами, они добивались контроля "общественности" над международными сделками пушечных фабрикантов. Не затрагивая, однако, в своей "критике" существа капитализма, они не в состоянии были вскрыть классовое содержание и объективные причины войны. Генеральный секретарь пацифистской "Лиги мира" О. Леман-Руссбюльдт полагал даже, что "капитализм мог бы стать фактором, противодействующим войне"⁹ . Наиболее серьезным исследованием пацифистского направления можно считать книгу лейбориста Ф. Ноэль-Бейкера "Частное производство вооружения"¹⁰ , в которой автор проиллюстрировал влияние торговцев оружием на политику Англии и других государств. Большой материал об экспансии разбойничьего германского империализма, поставившего под контроль государственный аппарат и дипломатию кайзеровской Германии, собрал в своем ныне широко известном труде (полностью изданном в 1951 г.) Г. Хальгартен¹¹ .

Большинство сочинений "оппозиционных" направлений представляли собой публицистические работы. Историки-профессионалы, сторонники империалистической концепции, используя буржуазные исторические журналы, глушили критику империализма со стороны всех инакомыслящих. Постепенно к концу 30-х годов перестали появляться сочинения обоих неугодных монополиям направлений.

После окончания второй мировой войны буржуазная историография претерпела немало изменений. Наиболее авторитетные ученые Запада стали склоняться к мысли, что для понимания причин войны 1914 г. недостаточно изучить опубликованные коллекции дипломатических документов и сослаться на несколько высказываний мемуаристов. Подъем "чисто" дипломатической истории сменился ее упадком, констатировал А. Дж. П. Тейлор¹² . Нанесен смертельный удар и существовавшим ранее легендам о неких архисекретных документах, ознакомление с ко-

⁸ J. K. Turner. Shall it be Again? New York. 1922; G. Seldes. Iron, Blood and Profits. New York. 1934.

⁹ O. Lehmann-Russbuldt. Die Revolution des Friedens. Berlin. 1932, S. 101.

¹⁰ Ph. Noel-Baker. The Private Manufacture of Armaments. Vol. I. London. 1936.

¹¹ G. Hallgarten. Imperialismus vor 1914. Bd. I - II. Munchen. 1951. Однотомное русское издание (сокращенный перевод): "Империализм до 1914 года". М. 1961.

¹² A. J. P. Taylor. The Rise and Fall of "pure" Diplomatic History. "The Times Literary Supplement". 6.I.1956, p. XX.

торыми могло бы в один присест раскрыть "загадку" возникновения войны. Серьезные ученые капиталистических стран максимально используют имеющиеся возможности изысканий в архивах, значительно чаще, чем раньше, обращаются к первоисточникам на славянских языках.

Большую работу в австрийских, немецких и шведских архивах проделал, например, современный шведский историк В. Карлгрен. Он ознакомился в подлиннике и с документальными публикациями на русском языке. Все это позволило ему создать содержательные исследования по истории международных отношений первых двух десятилетий XX в.¹³ , хотя груз традиционной "дипломатической" школы продолжает оказывать давление на автора (отказавшись от должного учета особенностей внутриполитического положения Австро-Венгрии, Карлгрен несколько переоценивает "консервативные" тенденции ее внешней политики). В последней своей монографии, посвященной шведско-германским отношениям 1914 - 1915 гг.¹⁴ , ученый уже не ограничивается изложением дипломатической стороны событий, учитывая позиции политических и общественных кругов Швеции¹⁵ .

Главная тема книги западногерманского историка Ф. Фишера "Рывок к мировому могуществу"¹⁶ - формирование захватнических целей германского империализма. Выступив против распространенных в буржуазной историографии версий происхождения и характера войны, и прежде всего против компромиссной трактовки событий, немецкий ученый на примере кайзеровской Германии, аргументируя фактами, показал, что планы экономической и военно-политической экспансии вынашивались монополиями задолго до 1914 г., а правительство и дипломатия действовали в соответствии с их стремлениями. Фишер раскрыл истинный смысл германских маневров по сближению с Англией в предвоенные годы, разоблачил мнимое миролюбие Бетман-Гольвега, одного из лидеров разбойничьего германского империализма.

Результатом кропотливого изучений государственных документов является первый том исследования американского ученого А. Мардера "От дредноута до Скапа Флоу"¹⁷ . Автор использовал материалы Британского адмиралтейства, Комитета имперской обороны и Виндзорского королевского архива; он широко познакомился также с документами морского министерства кайзеровской Германии. Совсем еще недавно А. Дж. П. Тейлор иронизировал по поводу значения источников такого рода: будущее поколение историков, писал он, разочаруется, найдя одни лишь тривиальности в архиве английского кабинета¹⁸ . Книга Мардера опровергает столь пессимистический взгляд. По формальному признаку она посвящена сравнительно узкому сюжету - деятельности Британского адмиралтейства и первого морского лорда - адмирала Дж. Фишера¹⁹ . Но, по сути дела, автор выходит за эти рамки и воссоздает довольно полную картину военно-организационной подготовки британско-

¹³ См., например, W. M. Carlgren. Iswolsky und Aehrenthal vor der Bosnishen Annexionskrise. Uppsala. 1955.

¹⁴ W. M. Carlgren. Neutralitat oder Allianz? Stockholm. 1962.

¹⁵ Много внимания в монографии уделено также военно-стратегическим целям германских милитаристов. Первая глава исследования Карлгрена интересна еще и тем, что в нее включены материалы, подтверждающие наше представление о твердом военном курсе берлинских и венских руководителей в июле 1914 года.

¹⁶ F. Fischer. Der Griff nach der Weltmacht. Die Kriegszielpolitik des kaiserlichen Deutschlands 1914 - 1918. Dusseldorf. 1961.

¹⁷ A. J. Marder. From the Dreadnought to Scapa Flow. The Royal Navy in the Fischer Era 1904 - 1919. Vol. I. The Road to War, 1904 - 1914. London. 1961.

¹⁸ A. J. P. Taylor. Op. cit., p. XX.

¹⁹ Адмирал Фишер давно уже является излюбленным героем Мардера. Последний, в частности, был издателем трехтомной переписки Фишера, представляющей собой ценный источник для понимания военно-морской и внешней политики Англии.

го империализма к войне. Центральная тема книги - англо-германские отношения и весь "путь к войне", проделанный Англией за десять лет.

Большинство буржуазных историков все еще произвольно (выделяют лишь одну сторону соперничества Англии и Германии - гонку вооружений на море. Мардер показал, что вопрос о флоте был лишь частным случаем общего антагонизма. Он убедительно продемонстрировал решимость английских военных и политических лидеров вступить в борьбу с Германией за мировую гегемонию. Им приводится много существенных сведений о планировании войны ответственными британскими кругами и усилении в связи с этим позиций милитаристов. Вместе с тем Мардер не проявляет последовательности в разрыве с традиционными концепциями войны. Он закрывает глаза на борьбу из-за колоний и колеблется в оценке периода 1912 - 1914 годов²⁰ .

В последнее время появилось еще несколько интересных работ по истории международных отношений конца XIX - начала XX века. К их числу можно, например, отнести книгу шведского историка Х. Гранфелта "Тройственный Союз после падения Бисмарка"²¹ . В работе американского исследователя У. Ч. Эскью "Австро- итальянский антагонизм 1896 - 1914", основанной на неопубликованных документах, показаны многообразные и острые противоречия между "союзниками"²² .

Можно ли считать появление всей этой литературы симптомом коренного поворота в буржуазной историографии предыстории войны? Иные из западных историков утверждают, что пришел конец прежней бесплодной дискуссии о "виновниках", что буржуазная наука прекратила поиски "индивидуальной и национальной ответственности", что произошло "воссоединение дипломатической и общей истории"²³ . Американский автор Р. Альбрехт-Карье представляет эволюцию буржуазной историографии следующим образом: сначала преобладала антантофильская концепция, затем германофильская, а ныне обе крайности в основном преодолены²⁴ . Ряд авторитетов из числа западных ученых оспаривают утверждение о "преодолении" двух прежних ведущих направлений. Никакого прогресса в "традиционных взглядах" об "ответственности за войну" не видит, например, американский историк Б. Шмит²⁵ .

Пожалуй, нельзя полностью согласиться ни с теми, ни с другими, ибо, несомненно, империалистическая концепция остается сегодня на Западе в ходу (нередки работы, возрождающие в "чистом" виде антантофильскую, "ревизионистскую" и другие версии), но в то же время предпринимаются немалые усилия для приспособления ее к современным потребностям монополий в области идеологии. В интересах "заказчиков" сохранить смысл и социальное содержание империалистической концепции. Надлежит, однако, ее закамуфлировать, сделать несколько демонстративных уступок веяниям времени, чтобы иметь возможность продолжать бить в прежнюю цель -отвлекать внимание общественных кругов от тех классов буржуазного мира, которые, как и

²⁰ В оценке некоторых важных проблем Мардер останавливается на полпути. Внезапно он начинает, например, уверять, будто Фишер - олицетворение воинствующего маринизма, поклонник превентивной войны - больше всего на свете любил... мир и вроде бы шутил, когда предлагал организовать внезапное "копенгагирование" германского флота (A. Marder. Op. cit., pp. 112 - 113).

²¹ H. Granfelt. Der Dreibund nach dem Sturze Bismarcks. Bd. I. Lund. 1962.

²² W. C. Askew. The Austro-Italian Antagonism 1896 - 1914. "Power, Public Opinion and Diplomacy". Essays in Honour of E. Carrol, ed. by L. Wallace. Durham. N. C. 1959.

²³ См., например, рецензии К. Эпстейна и Г. Херцфельда в "Historische Zeitschrift", October 1958, S. 384; December 1958, S. 628 - 629; Januar 1960, S. 390 - 393

²⁴ R. Albrecht-Carrie. A Diplomatic History of Europe Since the Congress of Vienne. New York. 1958, pp. 160 - 161, 331 - 332.

²⁵ См. "The American Historical Review", January 1961, p. 304 - 305.

50 лет назад, заинтересованы в гонке вооружений и войнах. Буржуазные ученые и используют старые приёмы и изобретают новые замысловатые "теории"²⁶ .

Наблюдаются попытки возродить "теорию" случайного происхождения первой мировой войны; преувеличивается роль исторических личностей; возникновение войны преднамеренно рассматривается в отрыве от капиталистического строя, породившего ее. В классической форме мысль о "непорочности" капитализма выразил австрийский правый социалист Ж. Ханак: "Война возникает из недр феодализма, а не капитализма. Именно об этом и свидетельствует 1914 год; Россия, Балканы, Австро-Венгрия и вильгельмовская Пруссия - истинные причины войны"²⁷ . У. Ростоу утверждает, что буржуазия как класс никоим образом не заинтересована в разжигании войн²⁸ . В той или иной мере большинство буржуазных историков, занятых изучением конкретных проблем эпохи империализма, следуют этой порочной теории. Колониальные антагонизмы по-прежнему объявляются несущественными. Безмерно преувеличивается значение германо- французского компромисса 1911 г. и англо-германских переговоров 1912 - 1914 годов. Серьезные конфликты были, оказывается, только в Восточной и Юго-Восточной Европе, война же Германии с Францией, Англией и США возникла как побочный продукт этих противоречий²⁹ .

Идеологи монополистической буржуазии, проповедуя антинаучные расовые теории, используют социал-дарвинизм и фрейдизм для клеветы на народы. В последние годы в связи с возрождением милитаризма в ФРГ англосаксонские и французские авторы реже стали говорить о немецкой "демонии власти". Сейчас, пожалуй, чаще можно встретить рассуждения о значении "комплекса неполноценности" у немцев, их страха перед славянами. Всплывает на поверхность старая версия о непримиримых противоречиях славян и германцев. Корни войны, по мнению английского дипломата Дж. Ренделя, кроются в "фундаментальном конфликте между тевтонами и славянами и глубоком страхе германцев перед потенциальной угрозой с Востока" в связи с большей численностью славян. Сыграла свою роль и зависть к Франции и Англии. Но в первую очередь все решал "психологический фактор - состояние умов большинства немецкого народа"³⁰ . В исторические труды проникают человеконенавистнические идеи последователей Фрейда, заявляющих, будто людям присущи "импульс убийства" и "инстинкт разрушения". В подновленном виде преподносятся "теории" "народного национализма" как главной причины мировых войн. Истинным виновником событий 1914 г. являлся "экономический и политический национализм народов", утверж-

²⁶ Лишь немногие из выдвигаемых теорий являются результатом длительных научных изысканий. Отметим попытку покойного английского социолога Л. Ф. Ричардсона применить математику для исследования происхождения войн. Собранные им материалы о вооружениях капиталистических стран заслуживают внимания. Ричардсон считает, что "гонка вооружений привела к двум мировым войнам". Но другие его заключения далеки от реализма. Ученый не смог преодолеть идеалистические представления о развитии общества (L. F. Richardson. Arms and Insecurity. A Mathematical Study of the Causes and Origins of War. Ed. by N. Rashevsky and E. Trucco. London. 1960).

²⁷ J. Hannak. Im Sturm eines Jahrhunderts. Wien. 1952, S. 190.

²⁸ W. W. Rostow. The Stages of Economic Growth. Cambridge. 1960, chap. 8. См. подробнее Е. Б. Черняк. Историография против истории. М. 1962, стр. 192 - 195.

²⁹ "Империалистические волны", пишет Х. Холборн, накатывались на "либеральные и демократические нации", не причиняя особого вреда. "Все колониальные споры" великих держав "были урегулированы дипломатическим путем" (H. Holborn. Der Zusammenbruch des Europaischen Staatensystems. Stuttgart. 1955, S. 55, 58). По мнению Ж. Вилькэ, автора монографии о германской политике в Африке, схватки из-за колоний не имели отношения к "европейской" войне (J. Willequet. Le Congo Beige et la Weltpolitik (1894 - 1914). Bruxelles et Paris. 1962.

³⁰ G. Rendel. The Sword and the Olive. London. 1957, pp. 2 - 3. 8 - 9.

дает реакционный австрийский публицист Р. Ингрим; "народы, а не их правители желали войны"³¹ . Главной чертой в эпоху империализма является безудержная "страсть народов к войне", пишет Г. Риттер³² . 1914 год народы восприняли как освежающую грозу в душный летний день, заявляет другой западногерманский историк³³ . "Массы вовсе не были убеждены, что война причинит только зло", - вторит ему и американский автор³⁴ .

Французский социолог Р. Арон попытался создать "универсальную" теорию, которая вмещает все основные положения, имеющие широкое хождение в современной буржуазной историографии первой мировой войны. Приверженец субъективного идеализма, Арон отдает дань "теории" случайности: только "ненужные" и катастрофические события (сараевское убийство и др.) вызвали войну. Французский социолог изображает дело так, будто капитализму война не нужна и даже противопоказана. Колониальные кризисы, вызванные столкновением капиталистических интересов, всегда оканчивались мирно, утверждает он. Война произошла из-за конфликта на Балканах, в котором особую роль играли "национальные страсти". Повинны народы, сохранившие свой "воинственный пыл" и "вкус к насилию". Не капитализм, пишет Арон, а "сама международная жизнь.., воля к власти несли в себе войну, как туча несет в себе грозу"³⁵ . Нет необходимости полемизировать с Ароном. Отметим лишь присущее ему незнание конкретных фактов, граничащее с фальсификацией. Р. Арон пишет, например, будто "функционеры Вильгельмштрассе были одержимы Марокко в большей мере, чем банкиры и промышленники". Давно уже опубликованные документы, свидетельства Г. Класса, письма А. Кидерлена, монографии И. Барлоу и Г. Хальгартена опровергают попытку противопоставить дипломатов капиталистическим боссам. Как раз в Марокко немецкая дипломатия пыталась реализовать пожелания последних. Ставшие недавно известными документы германского ведомства иностранных дел еще раз подтвердили прямую зависимость государственного аппарата Германии от монополий страны.

Довольно широко распространена в буржуазной историографии внешне наукообразная "теория факторов". При объяснении происхождения войны перечисляется целый ряд причин, причем все они как бы приравниваются друг к другу. Так, в "Кратком словаре современной истории" указываются следующие главные причины: империализм с его соперничеством из-за рынков сбыта, источников сырья и т. п.; милитаризм, превративший Европу в вооруженный лагерь; национализм с его ирредентистскими движениями; международная анархия (отсутствие какой-либо организации, которая могла бы улаживать споры между нациями и заботиться о мире); система союзов³⁶ . Припоминается все, даже упадок религии и "нравственных устоев" в начале XX в., остается "забытым", однако, основное: виновник мировых войн XX в. - капиталистический строй.

Фальсификации истории происхождения первой мировой войны, как видно, придается сейчас немалое "прикладное" значение. Не случайно этой темой занялись такие "теоретики" антикоммунизма, как Р. Арон

³¹ R. Ingrim. De Talleyrand a Khrouchtchev. Paris. 1959. pp. 107 - 108.

³² G. Riller. Staatskunst und Kriegshandwerk. Bd. II. Munchen. 1960, S. 6.

³³ H. Meyer. Weltgeschichte. Ereignisse. Epochen, Probleme. Frankfurt a. M. 1958, S. 235.

³⁴ "A History of World Civilization". Max Savelle, General Editor. Vol. 2. New York. 1957, p. 381.

³⁵ R. Aron. La societe industrielle et la guerre. Paris. 1959, pp. 4, 21, 30, 36. 37, 39.

³⁶ "Concise Dictionary of Contemporary History". Compiled by S. Burckinson. New York. 1959, p. 206.

и У. Ростоу. Реабилитируя монополии, ограждая их от ответственности за прошлые преступления, идеологи империализма пробуют, ссылаясь на "опыт" истории, оправдать нынешний курс "холодной войны". Книжный рынок пополняется продукцией, изобилующей антинаучными аналогиями и едва прикрытыми призывами продолжать гонку вооружений. Система "вооруженного мира" в Европе при преобладании Германии, пытаются утверждать авторы этих писаний, сама по себе не таила опасности войны, скорее она являлась гарантией мира. Политика "на грани войны" тех десятилетий якобы "доказывает" правильность аналогичного курса НАТО. Критикуя "утопические" проекты разоружения, апологеты милитаризма восхваляют "реалистический" подход к международным проблемам конца XIX - начала XX в., заявляя, будто события тех лет "подтвердили" положительное значение "равновесия" вооруженных сил³⁷ .

Американские и английские авторы договариваются до того, что Соединенным Штатам и Англии следовало заблаговременно стать на путь всесторонних вооружений. Слишком поздно к руководству государственными делами США пришли такие поклонники политики "с позиции силы", как Р. Лансинг, отмечает Д. М. Смит³⁸ . В Вашингтоне, уверяет У. Миллис, в 1914 г. сидели "невинные люди". Они не разбирались в европейских делах и не видели надвигавшуюся катастрофу; уйдя с головой во внутреннюю политику, эти идеалисты не понимали, как надо использовать возможности США³⁹ .

С особым рвением восхваляют милитаризм начала XX в. западногерманские реакционные историки. Ради укрепления "порядка" в Европе кайзеровской Германии следовало вооружаться в более быстром темпе, пишет Г. Хове⁴⁰ . Гимном в честь превентивной войны и агрессии звучит и апологетическая книга австрийского военного историка О. Регеле, посвященная Ф. Конраду фон Гетцендорфу⁴¹ .

С попытками синтезировать результаты изучения происхождения первой мировой войны выступили в последние годы два крупных специалиста - П. Ренувен и Б. Шмит. Используя эклектическую "теорию факторов", Ренувен не смог дать удовлетворительный ответ на вопрос о подлинных причинах войны. Он игнорирует важнейшие экономические и политические противоречия воевавших государств, выдвигая на первое место "народные страсти". Так, во франко-германских отношениях "коллективная психология", по мнению Ренувена, играла несравненно более значительную роль, нежели "экономические интересы"⁴² . Следовательно, по сути дела, и Ренувен приближается к новомодной версии об ответственности народов.

В конце 50-х - начале 60-х годов по вопросам первой мировой войны неоднократно выступал Б. Шмит. Высоко оценив "Историю международных отношений" Ренувена⁴³ , Шмит, однако, в противовес француз-

³⁷ R. Albrecht-Carrie. Op. cit., pp. 161, 288, 307.

³⁸ D. M. Smith. Robert Lansing and American Neutrality 1914 - 1917. Cambridge (Mass.). 1958.

³⁹ W. Millis. Arms and Men. A Study of American Military History. New York. 1956, pp. 203 - 214. Домыслы такого рода помогают отрицать соучастие дипломатии США в провоцировании первой мировой войны. Даже миссия Хауза в Европу в 1914 г. трактуется исключительно как попытка "спасти мир". Так, Дж. Кеннан и Ч. Сеймур одобряют его "реалистический подход" к внешней политике. Хауз, утверждает Сеймур, был непричастен к развязыванию войны (см. "Wilson?s Foreign Policy in Perspective". Ed. by E. Buehrig. Bloomington. 1957, pp. 13 - 18).

⁴⁰ G. Howe. Gedanken zur Deutschen Wehrpolitik zwischen 1871 und 1914. "Weltmachtstreben und Flottenbau". Hrsg. von W. Schussler. Witten. 1956, S. 121 - 123, 140 - 142.

⁴¹ O. Regele Feldmarschall Conrad. Auftrag und Erfullung. 1906 - 1918. Wien. 1955.

⁴² "Studies in Diplomatic History and Historiography in Honour of G. P. Gooch". Ed. by A. Sarkissian. London. 1961, pp. 313, 321.

⁴³ "The American Historical Review", January 1961, p. 304.

скому историку высказал несколько иное мнение о роли "общественности" в канун событий 1914 года. "Общественное мнение", полагает он, не оказало сколько-нибудь заметного воздействия на политику великих держав континентальной Европы. Вместе с тем - хотя и в осторожной форме - автор дает понять, что народы вовсе не являлись серьезной преградой на пути поджигателей войны. 1870 - 1914 годы якобы не подтверждают того тезиса, что "воля народа" содействовала сохранению мира наперекор стремлениям правителей⁴⁴ . Мир поддерживался "комбинацией союзов и вооружений". Подобно Ренувену, американский историк принижает роль экономических факторов и большого бизнеса, отрывая политику от экономического базиса. В 1914 г. важны были политические мотивы и конфликты, утверждает он, экономические же интересы сыграли ничтожную роль. К этому времени "экономические противоречия", причинявшие столько тревог в первое десятилетие века, в значительной мере были улажены⁴⁵ . Бизнесмены не были заинтересованы в военной развязке 1914 г., протестовали против войны, но правительства игнорировали их голос⁴⁶ . Особое место Шмит уделяет оправданию позиции правящих кругов США. Он приписывает им самые идеалистические побуждения. "Большой бизнес" не влиял на политику Вильсона, а сам президент колебался по вопросу о вступлении в войну с Германией даже тогда, когда "страна" перестала колебаться⁴⁷ .

Таким образом, к пятидесятилетию начала первой мировой войны буржуазные историки так и не смогли выдвинуть убедительной концепции ее возникновения. Отрицая ответственность буржуазии как класса, закрывая глаза на империалистический характер войны, невозможно продвинуться вперед в решении этой проблемы.

В противовес буржуазной советская историческая наука рассматривает проблему возникновения войны, внешнюю политику отдельных держав и всю историю международных отношений конца XIX - начала XX в. в тесной связи с основными тенденциями экономического развития, классовой и национальной борьбы внутри тех или других государств.

Главное внимание советских ученых в 20-х годах было направлено на изучение особенностей российского империализма, экономических, финансовых и военно- политических отношений России с Францией, Англией и Германией, на разоблачение агрессивной внешней политики царизма. В конце 20-х - начале 30-х годов возникла дискуссия об отличительных чертах развития царской России, о том, была ли она придатком западноевропейского империализма. Те из ученых, кто творчески использовал ленинские положения и внимательно изучал первоисточники, уже тогда создали серьезные труды. В итоге научного спора прояснились многие вопросы о роли иностранного капитала в России и формировании внешней политики царизма, была отвергнута теория колониальной зависимости страны. Правда, в дальнейшем этот тезис был возрожден Сталиным, что затруднило завершение целого цикла исследований⁴⁸ .

Многое для выявления, изучения и публикации исторических текстов, их научной интерпретации сделал М. Н. Покровский. В целом ряде статей и выступлений он останавливался на вопросе о причинах войны. В докладе "Происхождение и характер войны" (1924) М. Н. Покровский подчеркивал, что она возникла прежде всего из-за столкновения крупнейших империалистических хищников - Англии и Германии; "же-

⁴⁴ "Studies in Diplomatic History...", p. 328, 329.

⁴⁵ B. E. Schmitt. The Origins of the First World War. London. 1958, pp. 5 - 6, 26.

⁴⁶ B. E. Schmitt. The First World War, 1914 - 1918. "Proceedings of the American Philosophical Society". Vol. 103, N 3, June 15, 1959, pp. 324 - 327.

⁴⁷ Ibid., pp. 327 - 328. "Studies in Diplomatic History...", p. 327.

⁴⁸ См. "Об особенностях империализма в России". М. 1963, стр. 8.

лезная необходимость", а не цепь случайностей вела к мировой бойне⁴⁹ . С большим мастерством выявив агрессивный характер внешнеполитического курса держав Антанты, М. Н. Покровский преувеличил, однако, ответственность России в развязывании войны и невольно обелил кайзеровскую Германию.

Советские исследования в области истории международных отношений рассматриваемого периода отличаются научной обстоятельностью, "оснащенностью" первоклассными источниками. До сих пор не потеряли своего значения работы А. М. Зайончковского по истории внешней политики России и ее подготовки к мировой войне⁵⁰ . Ответственность правителей Германии в подготовке и развязывании войны 1914 г. с большим знанием дела показана в книге Е. В. Тарле "Европа в эпоху империализма" (М. 1927). Некоторые оценки автора не лишены субъективности и односторонности, тем не менее "книга и сейчас сохраняет ценность... как страстный... памфлет против германского империализма, справедливо бичующий преступления кайзеровской Германии"⁵¹ , - писал в 1958 г. В. М. Хвостов.

Проблемами, связанными с происхождением первой мировой войны, в начале 30-х годов стала заниматься группа советских историков нового поколения - А. С. Ерусалимский, Ф. И. Нотович, Н. П. Полетика, В. М. Хвостов и другие. В 1935 г. вышла большая монография Н. П. Полетики "Возникновение мировой войны". Несмотря на то, что книге были присущи некоторые недостатки, отмеченные в свое время в исторической печати, монография интересна тем, что автор тщательно исследовал механику развязывания войны и проиллюстрировал ленинское положение о форсировании войны правящими кругами и дипломатией Германии, Англии и других великих держав⁵² .

В годы второй мировой войны, когда заметно возрос интерес общественности к истории международных отношений, в СССР вышла в свет трехтомная "История дипломатии"⁵³ , второй том которой как бы подводил черту под исследованиями советских ученых о происхождении войны 1914 года. В СССР было опубликовано сравнительно немного работ по истории международных отношений эпохи империализма, подверглись рассмотрению далеко не все важнейшие вопросы. Но преимущества марксистской методологии обнаруживались со всей очевидностью. Советские историки вскрывали классовый характер внешней политики "великих" держав; они не отрывали дипломатию от генерального курса господствующих классов данного государства в области внутренних дел и сношений с другими странами. Опираясь на ленинский закон неравномерности и скачкообразности развития капиталистических стран в период империализма, советские ученые уже тогда наметили верное решение ряда сложных вопросов. Они показали, что ни о каком затухании колониальных противоречий в канун войны не было и речи, что центральным антагонизмом 1900 - 1914 гг. был англо- германский. В противовес буржуазным историкам советские ученые не выделяли какую- либо одну сторону англо-германских отношений. Только анализ всего комплекса торговых, колониальных, политических, военно-морских противоречий Германии и Англии позволял дать ответ на вопрос о причинах конфликта.

Благотворные результаты в изучении основных проблем эпохи им-

⁴⁹ М. Н. Покровский. Империалистская война. М. 1934, стр. 125 - 131.

⁵⁰ А. Зайончковский. Подготовка России к мировой войне в международном отношении. Л. 1926; его же. Подготовка России к империалистической войне. Очерки военной подготовки и первоначальных планов. М. 1926; его же. Франко-русские отношения до войны 1914 года. Сборник "Кто должник?". М. 1926.

⁵¹ См. Е. В. Тарле. Собр. соч. Т. V. М. 1958, стр. 6.

⁵² В 1964 г. выходит новое, переработанное издание книги.

⁵³ "История дипломатии". Тт. I - III, М. 1940 - 1945.

периализма имели разоблачение культа личности Сталина и забота КПСС о повышении уровня идеологической работы. Важные положения о главных тенденциях внешней политики империалистических держав, о причинах, которые помешали народам предотвратить первую мировую войну, содержатся в "Программе Коммунистической партии Советского Союза", в других партийных документах, в выступлениях Н. С. Хрущева. Большое политическое и научно-теоретическое значение для правильной постановки проблемы происхождения империалистической войны имеют высказывания Н. С. Хрущева по вопросу о границах и территориальных спорах⁵⁴ . "В двух мировых войнах, которые породил империализм, стремления к захвату чужих территорий играли огромную роль", - подчеркивал Н. С. Хрущев. Он указал на "планы перекройки... карты Европы и не только Европы", давшие толчок событиям, вылившимся в первую мировую войну. Но "после каждой войны за территории острота территориальных споров между государствами оказывалась, пожалуй, еще более значительной, чем до войны"⁵⁵ .

Глубокое изучение ленинского наследия помогает советским историкам творчески решать поставленные проблемы⁵⁶ . На высоком идейном и теоретическом уровне разрабатывается вопрос о развитии империализма в России. Много ценных исследований, посвященных банковским и промышленным монополиям, их воздействию на политику царизма, проникновению иностранных капиталов в Россию, создали В. И. Бовыкин, П. В. Волобуев, М. Я. Гефтер, И. Ф. Гиндин, А. П. Погребинский, А. Л. Сидоров, О. Е. Шепелев, В. М. Юрковский, А. Ф. Яковлев и другие. Советские ученые выдвинули ряд важных положений о специфике монополистического капитализма в России. Русские банки не были филиалом иностранных, а имели значительную свободу действий; Россия не являлась простым придатком и сырьевой базой Франции и Англии. Но иностранный капитал твердо удерживал и расширял позиции, захваченные в России еще в 90-е годы XIX века. В 1960 г. вышло в свет капитальное исследование А. Л. Сидорова "Финансовое положение России в годы первой мировой войны (1914 - 1917)". Автор подробно анализировал предвоенное экономическое положение России, ее внешнюю задолженность. С 1905 г. значительно выросла зависимость России от западного империализма; займы превратились в орудие политического влияния держав-кредиторов, и в первую очередь Франции. Означало ли это, что царизм перестал быть самостоятельной политической силой? Д. Л. Сидоров отвергает мнение, будто накануне 1914 г. Россия была полуколонией западных держав.

Углубленный анализ особенностей империализма в России дает возможность советским ученым создавать яркие монографии по истории ее внешней политики. Характерной чертой этих работ является научная взыскательность, широкое использование первоисточников, в том числе огромное количество неопубликованных государственных документов. Привлекает внимание оригинальная монография И. В. Бестужева "Борьба в России по вопросам внешней политики 1906 - 1910" (М. 1961), в которой внешняя политика царизма предстает в тесной связи с основными проблемами экономического развития России, борьбы классов и партий. Автору удалось продемонстрировать механику формирования внешнеполитического курса царского правительства и доказать, что соглашение 1907 г. еще не означало завершения образо-

⁵⁴ См. Н. С. Хрущев. Мир без оружия - мир без войн. Т. 1. М. 1960, стр. 178 - 182; "Правда", 4 января 1964 года.

⁵⁵ "Правда", 4 января 1964 года.

⁵⁶ Среди работ, специально посвященных ленинской теории империализма, отметим: А. Л. Сидоров. В. И. Ленин о русском военно-феодальном империализме. Сборник "Об особенностях империализма в России", стр. 11 - 52; Л. А. Леонтьев. О ленинских "Тетрадях по империализму". М. 1962.

вания Антанты; он приводит интересные соображения о причинах ломки "традиционной дружбы" Романовых с Габсбургами и Гогенцоллернами. К числу обобщающих работ относятся книги В. И. Бовыкина "Очерки истории внешней политики России. Конец XIX в. - 1917 г." (М. 1960) и П. Н. Ефремова "Внешняя политика России (1907 - 1914 гг.)" (М. 1961).

Группа советских исследователей разрабатывает историю русско-французских отношений и историю внешней политики Франции в эпоху империализма. В частности, предвоенный этап русско-французских отношений исследован в монографии Э. М. Розенталя "Дипломатическая история русско-французского союза в начале XX века" (М. 1960), посвященной периоду 1904 - 1907 гг., и в работе В. И. Бовыкива "Из истории возникновения первой мировой войны. Отношения России и Франции в 1912 - 1914 гг." (М. 1961). Книги иллюстрируют известное положение В. И. Ленина, что франко-русский союз, как и любой империалистический союз, представлял собой одну из форм империалистического соперничества.

В последнее время советские историки стали уделять больше внимания русско- английским отношениям. А. В. Игнатьев в монографии "Русско-английские отношения накануне первой мировой войны (1908 - 1914 гг.)" (М. 1962) на основе анализа большого круга архивных и опубликованных документов охарактеризовал причины и особенности блокировки Англии и России, английскую экономическую экспансию в России. Выяснена суть маневров британской дипломатии в канун империалистической войны. Автор считает, что Англия играла ведущую роль в Антанте. Англо-русским отношениям и соперничеству в Персии посвящены также работы Б. В. Ананьича, А. И. Звавича и др. Изучена внешняя политика России, США и Англии на Дальнем Востоке в конце XIX - начале XX века⁵⁷ .

Агрессивный курс кайзеровской Германии - тема монографии А. С. Ерусалимского "Внешняя политика и дипломатия германского империализма в конце XIX века" (в 1951 г. вышло 2-е издание). В центре внимания автора - генезис германской "мировой" политики. А. С. Ерусалимский выявляет те силы, которые вдохновляли кайзеровское правительство на агрессию. Разоблачая ложность версий об оборонительном характере германской внешней политики, автор подчеркивает, что провалы немецкой дипломатии обусловлены историческими закономерностями. Некоторые проблемы, как, например, нарастание противоречий между Германией и Россией, были заново подняты и изучены историком. Экспансии Германии на Ближнем и Среднем Востоке и некоторым аспектам русско- германских отношений посвящены работы А. С. Аветяна, Г. Л. Бондаревского, Л. Г. Истягина, А. С. Силина и других авторов.

Вышли в свет содержательные труды, освещающие балканский вопрос в эпоху империализма и югославянское освободительное движение⁵⁸ . Наконец, отметим серьезные успехи советской американистики. Вслед за исследованиями об экспансии США в Латинской Америке и на Дальнем Востоке, обострившей межимпериалистические противоречия

⁵⁷ Б. А. Романов. Очерки дипломатической истории русско-японской войны. М. - Л. 1955; С. Б. Горелик. Политика США в Маньчжурии в 1898 - 1903 гг. и доктрина "открытых дверей". М. 1960; А. А. Губер. Филиппинская республика 1898 года и американский империализм. М. 1961; Л. И. Кутаков. Портсмутский мирный договор. М. 1961; А. Л. Гальперин. Англо-японский союз. М. 1947, и др.

⁵⁸ И. С. Галкин. Дипломатия европейских держав в связи с освободительным движением народов Европейской Турции в 1905 - 1912 гг. М. 1960; Ю. А. Писарев. Освободительное движение югославянских народов Австро-Венгрии в 1905 - 1914 гг. М. 1961; В. А. Жебокрицкий. Болгария накануне балканских войн 1912 - 1913 гг. Киев, 1960,и др.

в рассматриваемый период, появилась интересная книга З. М. Гершова о внешней политике США в годы первой мировой войны⁵⁹ .

В изучении истории международных отношений конца XIX - начала XX в. есть значительные пробелы. Советские историки почти не обращались к анализу американо- германских и англо-американских отношений, весьма существенного для правильного (понимания расстановки сил на международной арене. Нужен полноценный очерк франко-германских отношений. Все еще слабо исследованы такие вопросы, как экономические противоречия между "великими" державами в канун войны и предвоенный политический кризис в ряде стран, а также методы обработки населения в духе шовинизма, применявшиеся империалистами.

И все же можно считать, что истоки политики империалистических держав, а следовательно, истоки первой мировой войны изучены советскими историками. На базе разработки кардинальных проблем мировой политики конца XIX - начала XX в. написаны научно-популярные обобщающие труды. Широким общественным кругам адресована "Всемирная история". В 1963 г. вышел второй том второго издания "Истории дипломатии" (автор - В. М. Хвостов), где проблема происхождения войны 1914 г. является одной из центральных. Прослежены все фазы нарастания империалистических противоречий из-за колоний и рынков сбыта, сфер влияния и границ. Англо-германский антагонизм, пишет В. М. Хвостов, сыграл "наибольшую роль в возникновении первой мировой войны"⁶⁰ . Второй том "Истории дипломатии" подводит известные итоги всему, что сделали советские исследователи в области изучения истории международных отношений 1871 - 1914 годов.

Ряд важных вопросов предыстории первой мировой войны успешно разрабатывается учеными ГДР, Польши, Чехословакии и других социалистических стран. В поле зрения историков и экономистов ГДР находятся особенности развития германского империализма, роль монополий, банков, милитаристов и буржуазной прессы в подготовке "большой" войны, колониальные авантюры и планы правящих кругов Германии, дипломатия периода "июльского кризиса". Экспансионистская политика кайзеровской Германии, подчеркивают ученые ГДР, шла вразрез с интересами немецких трудящихся. Авангард пролетариата решительно отвергал ее. Историки Польши и Венгрии посвятили свои работы разоблачению агрессии Германии в Центральной и Юго-Восточной Европе, плана "Срединной Европы", внешней политики Австро-Венгрии. Освободительное движение южных славян в канун первой мировой войны находит освещение в трудах югославских и болгарских ученых.

Реакционным концепциям происхождения первой мировой войны историки-марксисты противопоставляют марксистско-ленинскую теорию. И если адвокаты империализма могут еще похваляться количеством выпущенных "трудов", то генеральное сражение, бесспорно, ими проиграно. Общественность всего мира уже хорошо понимает, откуда исходит угроза войны. Побеждает великое ленинское учение.

⁵⁹ З. М. Гершов. "Нейтралитет" США в годы первой мировой войны, М. 1962.

⁶⁰ "История дипломатии". Т. II. М. 1963, стр. 803.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - К. Б. ВИНОГРАДОВ:

Комментарии: