Доцент кафедры истории КПСС Ростовского инженерно-строительного института Ю. К. Кириенко в новой монографии поставил своей целью "определить роль и место самого крупного и старейшего Донского казачьего войска в политических потрясениях 1917 г., проанализировать действия различных слоев и групп этого военного сословия в период от падения царской монархии до победы Великого Октября, показать их отношение к важнейшим событиям того времени", многочисленные колебания "мелкобуржуазной массы казачества в процессе развития и углубления революции" (с. 6). С поставленной задачей автор в целом справился, чему способствовало привлечение им большого фактического материала, в значительной части архивного, впервые вводимого в научный оборот.

В критическом, но, к сожалению, весьма кратком обзоре литературы Ю. К. Кириенко отмечает недооценку некоторыми авторами, почему-то не называя их имен, сословных противоречий (с. 4). Вскользь брошенной фразой охарактеризована зарубежная историография (с. 6). Вряд ли правомерно всю ее целиком и безымянно зачислять в лагерь наших врагов. Не дань ли это устаревшим представлениям?

Ю. К. Кириенко указывает, что донские казачьи части, составлявшие до 40% всей казачьей конницы России, славились высокой боеспособностью, но в то же время являлись самой консервативной частью русской армии. Объясняя это обстоятельство, он пишет: "Пролетарский слой здесь был в 10 раз слабее, чем в армии. Среди казаков не было фабрично-заводских рабочих. Кулацкая прослойка вместе с хозяевами-ремесленниками и торговцами составляла почти 40% всего состава казачьих войск. Классовый состав казачества предопределил политическое поведение казачьих войск в трех революциях" (с, 8 - 9).

В монографии показано, что классовое размежевание среди казачества происходило замедленно. Соглашаясь на политическое равноправие с остальными трудящимися казачьих областей, в аграрном вопросе казаки не намерены были отказываться от своего привилегированного положения. Контрреволюционные верхи, играя на мелкособственнических интересах казачества, использовали их для его сплочения в борьбе с революцией.

стр. 160

В книге представлены и лагерь контрреволюции и революционный лагерь (первый, пожалуй, более наглядно), названы казачьи организации, многие представители различных политических группировок, проанализированы работа и решения казачьих съездов. Так, автор рассказывает об общеказачьем съезде в Петрограде, проходившем 23 - 29 марта 1917 г. и принявшем под влиянием кадетской агитации резолюцию о войне до победного конца (с. 27 - 29). Из-за отсутствия инициалов перед фамилией выступавшего на съезде кубанского казака-большевика Полуяна не ясно, о ком из братьев Полуянов, активно участвовавших в революционных событиях, идет речь.

Возражая Л. И. Футорянскому, по мнению которого после Февральской революции в казачьих районах, как и везде, образовалось двоевластие¹ , Ю. К. Кириенко утверждает, что власть здесь по-прежнему оставалась в руках атаманов, суть ее в общем "не менялась и тогда, когда в некоторых станицах атаманы были заменены новыми" (с. 39). Этот вывод не согласован с последующим заключением автора о том, что казачьей верхушке во главе с генералом Калединым при молчаливом согласии Временного правительства уже в середине июня 1917 г. удалось захватить власть на Дону (с. 61).

Особый интерес вызывает выяснение автором роли донских казачьих полков Петроградского гарнизона в дни Октябрьского вооруженного восстания. Впервые обстоятельно и объективно исследована работа Всероссийского общефронтового казачьего съезда (октябрь - ноябрь 1917 г.), проходившего в Киеве и Новочеркасске, ставшем одним из главных центров собирания контрреволюционных сил России. Автор справедливо отмечает, что образовавшаяся на съезде оппозиция левых казачьих делегатов хотя и выступала против калединского большинства съезда, но "не выходила за рамки требований мелкобуржуазной демократии" (с. 208).

Однако нельзя согласиться с односторонней оценкой главкома войск Кубано- Черноморской Советской республики А. И. Автономова в его взаимоотношениях в мае 1918 г. с партийными и советскими органами Кубани (с. 202, прим.). Г. К. Орджоникидзе, фактически отвергая обвинение Автономова в предательстве, не снимал вины за конфликт и с возглавлявшегося эсером Ивановым Чрезвычайного штаба обороны Кубани² , который нередко бесцеремонно вмешивался в оперативную деятельность командующего войсками Автономова, выступал с требованиями, провоцирующими агрессивные действия германских войск и ставившими под угрозу срыва Брестский мир. Не случайно ЦИК Кубано-Черноморской Советской республики 23 мая 1918 г. принял постановление об упразднении этого штаба³ .

Бездоказательным является и утверждение, что И. Л. Сорокин после Февральской революции примкнул к партии эсеров (с. 202, примечание**), источники говорят, что он был беспартийным⁴ . Сорокина не расстреляли в октябре 1918 г., как утверждает автор (с. 202), а убили во время допроса в тюрьме г. Ставрополя 3 ноября. Убийство это, совершенное двумя выстрелами в упор И. Высланко (Высленко), исполнявшим обязанности командира 3-го Таманского пехотного, полка и оказавшимся в тюрьме случайно, было признано в приказе по войскам Таманской армии самочинным, т. е. квалифицировано как самосуд⁵ .

Сформулированные Ю. К. Кириенко выводы вытекают из содержания его труда. Действительно, "путь трудового казачества от двухглавого орла к красному знамени (выражение, кажется, принадлежит генералу П. Н. Краснову, написавшему роман под этим названием. - Н. Е. ) был длительным, сложным, полным противоречивых зигзагов и поворотов, бесконечных колебаний" (с. 221). В конце концов трудовые казаки переосмыслили свое положение и свою позицию в отношении Советской власти и вступили на путь честного служения ей.

Книга содержит важные приложения об итогах выборов в Учредительное собрание в казачьих станицах Дона, а также в казачьих частях фронта и вне области. Надо бы только пояснить, почему во второй таблице не указан 39-й Донской казачий полк, в котором, по имеющимся сведениям, служил Автономов. Полезным оказался бы в книге указатель имен.

¹ Футорянский Л. И. Борьба за массы трудового казачества в период перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую (март - октябрь 1917 г.). Оренбург. 1973, с. 20.

² См. Разгон И. Орджоникидзе и Киров и борьба за власть Советов на Северном Кавказе. М. 1941, с. 152.

³ Центральный государственный архив Октябрьской революции (ЦГАОР) СССР, ф. 1235, оп. 81, д. 2, л. 192об.; Архив Геленджикского краеведческого музея, ф. 9, д. 5, л. 24; Архив русской революции, т. XIV. Берлин, 1924, с. 190, 193, 194; Борисенко И. Авантюристы в гражданской войне. Ростов-н. Д. 1930, с. 18.

⁴ Путь коммунизма, Краснодар, 1922, N 1, с. 113; 1923, N 1, с. 102; Борисенко И. Советские республики на Северном Кавказе в 1918 году. Т. II. Ростов-н. Д. 1930, с. 175.

⁵ См. Ученые записки Московского педагогического института им. В. И. Ленина, 1970, N 359, с. 98, 99.

Permanent link to this publication: