Под науч. ред. А. Г. Герцена. Симферополь: Антиква, 2014. 308 с., ил.

Османское завоевание Южного берега Крыма без преувеличения можно считать одним из ключевых моментов в истории полуострова. Кампания 1475 г. покончила с существованием там генуэзских колоний. Прямым следствием похода было основание новой османской провинции эялета с центром в Кафе. Наконец, экспедиция Ахмеда Гедика-паши не только сильно повлияла на становление Крымского ханства, но и привела к сложению новых отношений между ним и Османской империей, которые принято называть вассальными.

Более того, события 1475 г. стали важным моментом в истории всего черноморского бассейна и прилегающих земель. После завоевания в 1484 г. Килии и Аккермана, а в 1538 г. Буджака, Черное море вплоть до 1774 г. превратилось в "турецкое озеро", в котором могли плавать только турецкие суда [Kolodziejczyk, 2007, р. 125-139]. Хотя в последнее время историки сомневаются в справедливости этой точки зрения, полагая, что османский контроль в черноморском бассейне не был тотальным, вне всякого сомнения, те без малого 300 лет, прошедшие со дня падения Кафы до Кючук-Кайнарджийского мира, были эпохой политического, военного и торгового господства османов в Причерноморье. Недаром османский драгоман Александр Маврокордато сказал русскому послу в 1701 г. в ответ на требование свободного судоходства, что Черное море в османских руках уподобилось невинной девушке, чья девственность может быть нарушена иностранными судами.

Внутренняя, социально-политическая и экономическая история османского Крыма до конца XVI в. описана довольно подробно [Ozturk, 2000; Ozturk, 2002, s. 182-184]. Однако само завоевание подготовка, ход боевых действий, география похода и прочее до появления рецензируемой книги не получило подробного освещения.

Книга В. Л. Руева относится к редкому нынче типу изданий, которые для воссоздания картины происшедшего объединяют письменные и археологические источники. Не будучи профессиональным археологом, мне сложно судить о последних, но думается, что с точки зрения охвата и анализа археологического материала книга не может вызвать ничего, кроме удовлетворения и радости. Автор, лично принимавший участие в раскопках Мангупа, собрал, кажется, все материальные следы похода 1475 г.

Однако с письменными источниками дело обстоит много хуже. Начнем с описания и классификации их автором книги. Обращает на себя внимание, что В. Л. Руев уделил их характеристике гораздо меньше места, нежели источникам материальным (с. 22-32 и 33-56 соответственно). Конечно, и на 10 страницах можно многое сказать, однако этого не произошло. В турецкой исторической литературе Кафе посвящено несколько работ, из которых необходимо было бы использовать упомянутый труд Юджеля Озтюрка "Кафа под османской властью (1475-1600)". Дело в том, что в этом сочинении (s. XXX) перечислены османские источники о взятии Кафы и сам ход завоевания, как он восстанавливается по османским текстам (s. 26-30). Все это, судя по тексту книги, осталось В. Л. Руеву неизвестным. Прошел автор и мимо другого небольшого обзора о завоевании Кафы в османских и крымских хрониках [Зайцев, 2009, с. 93-95]. Таким

ЗАЙЦЕВ Илья Владимирович - доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института востоковедения РАН, ilyaaugust@ya.ru.

Ilya ZAITSEV - Doctor of Sciences (History), Leading Research Fellow, Institute of Oriental Studies, RAS. Moscow, ilyaauugust@ya.ru.

Рецензия выполнена в рамках работы над проектом РГНФ N 15-31-10169 "История крыма".

стр. 200
образом, к сожалению, сочинения Турсун-бея (Тарих-и Эбуль-фетх), Уруджа (Теварих-и Ал-и Осман), Хадиди (Теварих-и Ал-и Осман) и ряда других, в том числе поздних авторов, выпали из поля зрения историка.

В результате В. Л. Руев пришел к выводу, что памятники письменности "по большей части... относятся к взятию Кафы. События осады Мангупа 1475 г. источники представляют крайне смутно и неоднозначно и вовсе хранят молчание о судьбе других поселений на Южнобережье и в горной части Крыма" (с. 32).

Это, как будет показано ниже, не совсем так. Для такого скрупулезного исследования автору необходимо было бы воспользоваться письменными источниками напрямую, без посредничества предшественников или переводчиков. Приведу один пример. Действительно, как верно замечает В. Л. Руев, тексты Ашик-паша-заде и Нешри очень близки. Однако между ними все же есть разница. У Ашик-паша-заде завоевание Мангупа не выделено в тексте рассказа о взятии Кафы, а у Нешри представляет собой самостоятельный хикаят под тем же, 880 г.х., но завершающийся тарихом о взятии Кафы. В "Тарих-и Нешри" в рассказе о Мангупе по сравнению с "Летописями Дома Османа" действительно немного нового: оба автора пишут о том, что Гедик Ахмед, выдвинувшись к Мангупу, окружил город и приготовил пушки. Поначалу текфур/текюр хотел сдать Мангуп, однако в крепости оказался некто несогласный с этим решением, который уговорил народ начать сопротивление, затворив ворота. Гедик Ахмед пошел на хитрость, сделав вид, что отошел от крепости, оставив небольшие силы для осады. Между тем была устроена засада. Крепость была переполнена людьми1. Осажденные устроили вылазку, но газии, сидевшие в засаде, ударили со стороны, и твердыня пала. Текюра, его казну, а также захваченную добычу вывезли в Стамбул. После падения Мангупа дочерей и жен защитников османы обратили в рабынь, в крепости прочли хутбу, церкви обратили в мечети. В город был назначен кади. Делам неверных пришел конец. "Область неверия стала областью ислама", - философски подводит итог Нешри. Однако сравнение двух летописных текстов позволяет, кажется, увидеть довольно тонкие различия (для удобства текст разбит абзацами на отдельные смысловые отрезки).

Нетрудно заметить, что, например, о переписи населения Мангупа и Кафы сразу после завоевания упоминает только Нешри. Видимо, часть текста Ашик-паша-заде осталась ему непонятной. Эти разночтения (даже разнобой в написании названия крепости и имени ее владетеля: говорят о том, что Нешри текст переработал, местами исказил, а может быть, сознательно воспользовался другим источником.

Все это вновь возвращает нас к вопросу о сложении османского летописания и его источниках. Далеко не все османские хроники так скупы в изложении истории завоевания Южного берега. В текстах той группы источников, которая связана с анонимными "Летописями Дома Османа" и восходит вместе с ними, хрониками Ашик-паша-заде, Уруджа и Нешри к одному общему источнику (тексту Якши Факиха), это изложение действительно довольно кратко. Различия в полноте объясняются тем, что этот общий источник был доведен только до 1389 или 1402 г., а в описании последующих событий анонимные "Теварих" и Урудж пользовались разными источниками: таквимами (календарями) разной степенью полноты. Обычно "Теварих" дает более краткие версии событий (т.е. использует сокращенные и более поздние таквимы), а Урудж более полные [Inalcik, 1962, s. 155, 159].

В рассказе Уруджа о крымских событиях, которые, кстати, датированы неверным 879 г.х., привлекает внимание любопытное упоминание не только о Кафе, но и "ее крепостях и областях", которые были захвачены Ахмедом-пашой, а также то, что после этого османам покорились "крымское войско и армия Дешта" (Die Fruhosmanischen Jahrbucher des Urudsch, 1925, с. 129]2.

Иная традиция представлена текстом "Тарих-и Эбу-ль-фетх" ("История победоносного") Турсун-бея. Уроженец Бурсы Турсун-бей б. Хамза-бей (ок. 1426-1491) служил империи на разных очень высоких должностях (вроде диван кятиби секретаря государственного совета, анатолийского дефтердара) и был современником завоеваний Мехмеда II, начиная с 1452 г. (он, в частности, очень подробно описывает строительство в этом году крепости Румели-хисары).

1 Возможно, это косвенное указание на то, что в ней спрятались жители близлежащих деревень (И. З.).

2 В кембриджской и оксфордской рукописях, которые послужили основой издания, переписчик явно не понял слова "Дешт" (т.е. Дешт-и Кипчак) и, перепутав последнюю букву, написал вместо этого "Дешб".

стр. 201

стр. 202
Чиновник-историк был очень близок османскому государственному деятелю Махмуду-паше в бытность последнего великим визирем, а потом капуданом-пашой. Турсун-бею довелось сопровождать своего патрона почти во всех военных предприятиях. Однако в крымской кампании он лично, видимо, не участвовал. "История" Турсун-бея сохранилась как минимум в шести рукописях (из них пять стамбульских в Топкапы, библиотеке Айя-Софья и университета; одна венская) и трижды была издана [Tursun, 1912; Tursun, 1977; Tursun Beg, 1978].

В прозе и стихах Турсун описывает добычу османов: "франкские, румские, русские и могульские возлюбленные, всякие богатства и деньги", "франкские юноши и румские девушки, золото и серебро... монгольские девушки, чей лик прекрасен" [Tursun, 1912, с. 160].

Наконец, есть и еще одна версия крымских событий 1475 г. Она изложена в стихотворных "Летописях Дома Османа" некого Хадиди [Hadidi, 1991]. О нем самом известно крайне мало: дату рождения мы не знаем; умер он, возможно, в 940, но, во всяком случае, до 968 г.х. (1533-1534 или 1560-1561). Историк-поэт, он избрал себе такой махлас (хадид - по-арабски 'железо' и 'острый', например нож), так как его отец был кузнецом-оружейником [Bursali, 1975, s. 62]. Вопреки мнению В. Л. Руева в этом источнике говорится и о захвате Инкермана и описывается осада Мангупа [Hadidi, 1991, s. 295-300]. Хадиди пишет, что после того как в Кафе было поднято "знамя ислама", прочтена хутба на имя Мехмеда, а самая большая церковь города превращена в мечеть3, были переписаны жители и имущество, которое досталось газиям. После этого паша "развернул парус и ранним утром подступил к Инкерману". Инкерман был взят сразу, стремительным ударом и залит кровью, после чего произошла перепись захваченных земель:

Oradan gocdi pasa acdi yelken
irer ingermen'e bir subh erken

Heman feth itdi ani gordugi dem
Pur itdi yaragile yarar adem

Nevahi-yi Tuna derya kenan
Ki ta ingermen'e vannca van

Muti' oldi cemi'isi musahhar
Yazup timar eri oldi mekarrer
[Hadidi, 1991, s. 297-298].

Любопытно, что Хадиди помещает Инкерман "в дунайских округах" (Nevahi-yi Tuna!), тогда как в действительности он находится на месте впадения р. Черной (Чоргуна, или Казыклы-Озен) в Севастопольскую бухту. Стоит вспомнить, что Эвлия Челеби относил завоевание Инкермана ко времени Баязида Вели и связывал его с именем некоего паши по имени Сенджуван [Evliya, 2003, s. 218; Эвлия, 2008, s. 26]4.

Мне кажется, что автор недостаточно использовал и упомянутую им историю Ибн Кемаля. Например, В. Л. Руев на основании анализа археологического материала пишет, что турки при осаде Мангупа помимо стрел использовали артиллерию трех типов: тяжелую, среднюю и малую (с. 38). Это прекрасно подтверждается данными Ибн Кемаля о том, что для похода были в достаточном количестве заготовлены пушки, ружья (тюфек), стрелы и зенбюреки/зенбереки, т.е. легкие пушки, которые перевозили обычно на верблюдах, фальконеты по европейской терминологии. Именно они потом и использовались для осады Мангупа [Ibn Kemal, 1991, s. 385, 387].

В. Л. Руев приводит сведения из письма Леонарда Арте венецианскому дожу от 4 июля 1475 г., в котором упоминается некий Диагарж Якуб, флабуларио города Гариполя. Автор считает, что этот Якуб был капудан-пашой и принимал участие в османском набеге на Крым в 1469 г. (с. 148-150, 254). Этот персонаж - не кто иной, как Загарджи Якуб-бей, о котором Ибн Кемаль

3 Это, возможно, кафинская церковь Санта-Мария, которая в форме "Ezcntimariyya" упоминается в житийном памятнике Эбуль-Хайра Руми "Салтук-намс" [Ebul-Hayri-Rumi, 2007, s. 112]. Рассказы о Баба Салтуке были сведены в цикл около 1480 г., т.е. как раз вскоре после взятии Кафы.

4 Имя неясное. Вряд ли это преемник Гедика Ахмед-паши Ходжа Синан-паша (1476-1477).

стр. 203
пишет в рассказе об осаде Мангупа. После нескольких осад Ахмед-паша оставил его осаждать город, а сам вернулся в Стамбул [Ibn Kemal, 1991, s. 387]. Загарджи - собственно 'псарь': так называлась одна из категорий янычарского корпуса. Отождествление этих двух имен (вернее, двух форм одного имени) очень важно, поскольку, кроме рассказа Ибн Кемаля, загарджи Якуб в османских источниках не упоминается, что внушало известный скептицизм в отношении текста. Теперь можно утверждать, что Якуб-бей однозначно принимал участие в походе, а, значит, версия Ибн Кемаля о том, что Мангуп был взят именно им, заслуживает доверия. Далее Ибн Кемаль пишет, что после назначения Якуб-бея первым диздаром (комендантом) Мангупа, согласно высочайшему фирману, в Стамбул было выслано 100 семей жителей крепости [Ibn Kemal, 1991, s. 388].

В. Л. Руев прав, когда пишет, что этот Якуб принимал участие в набеге 1469 г. Действительно, именно он, видимо, упомянут в письме Менгли-Гирея Мехмеду Фатиху 24 октября 1469 г. о кафинском грабеже [Kurat, 1940, s. 84-85; Le Khanat..., 1978, s. 41-44; Курат, 2014, s. 125-127]. Это был старый морской волк: еще в 1461 г. он принимал участие в кампании против Трапезунда, а потом занимал должность санджак-бея Гелиболу и командующего османским флотом.

Сопоставляя разные версии осады и взятии Мангупа, можно предположить, что история с притворным отступлением Ахмед-паши и последующей вылазкой "засадного полка", вполне вероятно, является отражением или неверно понятой версией действительного отъезда великого визиря с театра боевых действий в Стамбул, после чего осадой руководил уже капудан Якуб-бей.

В. Л. Руев пишет, что османское фетх-наме о взятии Кафы сохранилось в виде "дубликата", поэтому к некоторым его данным (например, о трехсоттысячном экспедиционном корпусе Ахмеда-паши) следует относиться скептически (с. 25). Спору нет, данные о численности османского воинства сильно преувеличены. Но преувеличены они совсем не потому, что реляция о взятии города дошла до нас в копии. Ценность османских фетх-наме состоит не в том, что они описывают те или иные события, а в том, как они это делают. В этих источниках стоит, скорее всего, видеть не точное описание событий, а, как заметил некогда Дж. Л. Льюис, "образ, в котором империя хотела выглядеть в глазах своих друзей и своих врагов". "Первичной функцией фетх-наме была пропаганда" [Lewis, 1962, р. 196, 193]. Таким образом, эти источники ценны прежде всего для реконструкции идеологии. Данные весьма оригинальные исторические источники, будучи краткими по объему и эпическими по стилю изложения, интересны также как материал для сравнения с описаниями соответствующих событий в османских хрониках [Ozcan, 1988, s. 197], частью которых они иногда становились.

В. Л. Руев прав, когда пишет о том, что данные о дипломатической миссии Алексея Старкова 1475 г. отразились в русском летописании. Однако удивительно, что основной источник об этом посольстве - документацию, связанную непосредственно с ним (наказ Старкову, в том числе и о переговорах с кафинским консулом и Менгли-Гиреем), автор нигде не упоминает и не использует [Сборник..., 1884, с. 9-13]. Между тем в этих документах можно почерпнуть сведения о взаимоотношениях между османами, Кафой и крымскими ханами, которые изучены пока недостаточно. Стоит напомнить, что еще до 1475 г. город находился под двойным османско-крымским финансовым давлением. После осады Кафы в 1454 г. османской эскадрой Демир-кяхьи город платил одновременно и османскому падишаху (3000 венецианских дукатов в год, потом 4000, а с 1468 г. - 6000 и вскоре 8000) и крымскому хану (600 сомов, или 4000 червонцев, а потом 8000 червонцев).

Сумма дани служила постоянным предметом торгов. Не случайно Хаджи-Гирей в своем ярлыке 1453 г. называет Кафу среди подвластных владений [Kurat, 1940, s. 64-67], а московский великий князь Иван III в упомянутом наказе Алексею Старкову (1475 г.) велел передать Менгли-Гирею: "говорил еси моему боярину Миките о Кафе, а зовешь Кафу своими людми" [Сборник..., 1884, с. 12]. Вместе с тем сам Менгли-Гирей в упомянутом уже письме Мехмеду Фатиху (19 раби II 874 / 25 октября 1469 г.) прямо писал, что османы берут харадж с Кафы [Kurat, 1940, s. 84-85]. В тех же московских посольских бумагах говорится и о несостоявшемся сватовстве мангубского князя "Исайки" к дочери московского великого князя, которое должно было произойти при посредничестве кафинского купца и ростовщика Ходжи Гёк-гёза ("Кокоса") [Сборник..., 1884, с. 12-13]. Любопытно, что в письме ширинского бея Эминека в Стамбул, написанном в начале

стр. 204
мая 1476 г., мангупский князь Алексей назван "сирийским" (ас-сурьяни) [Le Khanat..., 1978, p. 59-64]5.

Для написания биографии одного из главных действующих лиц с османской стороны, Гедика Ахмед-паши, следовало использовать статью о нем в последнем турецком издании "Энциклопедии ислама" [Kiel, 1996]. Если бы это произошло, автор указал бы, что Ахмед-паша скорее всего родился в Сербской деспотии, в окрестностях города Вране, который был завоеван османами в 1455 г. Есть и другие источники об этом человеке. Если бы автор использовал труд Федора Спандуниса (сочинение, написанное на итальянском и существующее в нескольких авторских версиях, из которых окончательная датируется 1538 г.), он, безусловно, написал бы, что Гедик Ахмед имел такое прозвище из-за выбитого переднего зуба (дословно 'щербатый') [Spandounes, 1997, р. 53]. Впрочем, это объяснение может быть ошибочным. Гедик в позднейшей османской терминологии означал вид земельного пожалования, выдававшегося начальникам крепостей за их службу, а также документ на право заниматься ремеслом и торговлей, выдававшийся казной ремесленникам и торговцам, т.е., выражаясь современным языком, лицензия [Аграрный строй..., 1963, с. 198; Akgunduz, 1996; История..., 2006, с. 492-493]. Имеются и другие объяснения прозвища.

Есть в книге и очень досадные лакуны в использовании автором исследовательской литературы. Так, не видно, что автор знаком со статьей Д. Секей "Кафа, Предкавказье и Восточная Анатолия в османской и европейской политике XV в.", опубликованной на русском языке в 1996 г. [Секей, 1996, с. 35-46].

Отмечу и неизбежные опечатки, вроде "Дешт-и Кирчак" (с. 22), или появление неведомого "грузина" "Мехмеда Солакдзе" (с. 20) вместо правильного Солак-заде. Возникает сомнение в правомерности склонения турецких слов (военных терминов) в их русской передаче, например, автор пишет: "необходимо было обеспечить участие в походе джебелей" или "с тимара выставлялось от одного до трех джебелей" (с. 144). Речь идет о членах феодального ополчения, владельцев мелких тимаров или нанятых воинов, которых называли "джебелю" (собств. "латник"). Автор использует как производное от этого слова множественное число "джебеля".

Мне кажется, что в стремлении дать всеобъемлющую картину похода 1475 г. на основе данных археологии и письменной традиции разных народов и государств автор немного поторопился, и добротная в целом книга оставляет у читателя впечатление не до конца доделанной работы.

Впрочем, не случайно эпиграфом для своей книги В. Л. Руев избрал слова Гая Саллюстия: "Трудным представляется писать историю". Не будем умалять значимости труда: теперь у всех интересующихся появилось прекрасное археологическое исследование об османском походе на Крым. Появление книги В. Л. Руева приводит нас к новой проблеме: почему описанные в письменных источниках военные действия османов в крепостях Южного берега (например, Инкермане) никак не отразились в имеющемся археологическом материале? Что стало причиной этого: недостаточная археологическая изученность или тенденциозность османских летописцев? На этот вопрос еще предстоит ответить.

В любом случае стоит согласиться с автором в том, что "проделанный историографический анализ и изучение истории археологических исследований событий 1475 г. в Крыму убеждают в том, что необходимо продолжать заниматься разработкой проблемы, анализом и обобщением новых данных" (с. 84).

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Аграрный строй Османской империи XV-XVIII вв. Документы и материалы / Сост., перевод и комментарии А. С. Тверитиновой. М.: Изд-во восточной литературы, 1963.

Зайцев И. В. Между Москвой и Стамбулом: Джучидские государства, Москва и Османская империи (начало XV- первая половина XVI вв.). М.: Рудомино, 2004.

5 Другая дочь мангупского князя Мария (согласно данным Бистрицкой летописи) была с сентября 1471 г. замужем за молдавским воеводой Стефаном Великим. Она умерла в декабре 1476 г. [Славяно-молдавские летописи, 1976, с. 27, 29, 64]. Молдавско-немецкая летопись 1457-1499 гг. называет ее княжной из Мангупа O'urstyn auss Maugop) и почему-то черкешенкой (ein Zerkassin) [там же, с. 39, 49]. Часть беженцев, уцелевших после взятия османами Кафы и Мангупа, осела именно в молдавской столице Сучаве [там же, с. 41, 51; Зайцев, 2004, с. 87].

стр. 205
Зайцев И. В. Крымская историографическая традиция XV-XIX веков. Пути развития. Рукописи, тексты и источники. М.: Восточная литература, 2009.

История Османского государства, общества и цивилизации. Т. 1 / Под ред. Э. Ихсаноглу. М.: Восточная литература, 2006.

Курат Акдес Нимет. Собрание сочинений. Кн. 1. Ярлыки и битики ханов Золотой Орды, Крыма и Туркестана в архиве музея дворца Топкапы. Казань: Институт истории им. Ш. Марджани АН РТ, 2014.

Сборник Русского исторического общества. Т. 41. СПб., 1884.

Секей Д. Кафа, Предкавказье и Восточная Анатолия в османской и европейской политике XV в. // Османская империя. Проблемы внешней политики и отношений с Россией. М.: ИВ РАН, 1996.

Славяно-молдавские летописи XV-XVI вв. / Сост. Ф. А. Грекул. М.: Наука, 1976.

Эвлия Челеби. Книга путешествия. Крым и сопредельные области. Извлечения из сочинения турецкого путешественника XVII в. / Пер., вступ. ст. и коммент. Е. В. Бахревского. Симферополь: ДАР, 2008.

Akgunduz Ahmet. Gedik // Turkiye Diyanet Vakfi Islam Ansiklopedisi. Cilt 13. Istanbul, 1996.

Asik Pasazâde. Tevarih-i Al-i Osman. Istanbul, 1332.

Bursali Mehmtd Tahir Bey. Osmanli Muellifleri. 3. Cild. Hazirlayan I. Ozen. Istanbul, 1975.

Ebul-Hayri-Rumi. Salluknamə. 1 Cild. Toplayan və tərtib edən Prof. Dr. Sukru Haluk Akalin. Baki: Əli Nesriyyat Evi, 2007.

Evliya Celebi Seyahatnamesi Topkapi Sarayi Kutuphanesi Bagdat 308 Numarali Yazmanin Transkripsionu-Dizini. Hazirlayanlar: Yucel Dagli, Seyit Ali Kahraman, Robert Dankoff. 7. kitap. Istanbul: Yapi Kredi Yanyinlari, 2003.

Die Fruhosmanischen Jahrbucher des Urudsch. Nach den Handschriften zu Oxford und Cambridge erstmals herausgegeben und eingeleitet von Franz Babinger. Hannover: Orient-Buchhandlung Neinz Die Lafaire, 1925.

Hadidi. Tevarih-i Ali-i Osman (1299-1523). Hazirlayan N. Ozturk. Istanbul: Marmara Universitesi Edebiyat Fakultesi Basinevi, 1991.

Ibn Kemal. Tevarih-i Ali-i Osman (Tenkidli transkripsiyon). Hazirlayan Serefettin Turan. Ankara: TTK Basimevi, 1991.

Inalcik H. The Rise of Ottoman Historiography // Historians of the Middle East. Oxford, 1962.

Le Khanat de Crimee dans les archives du Musee du palais de Topkapi. P., 1978.

Kiel H.R. Gedik Ahmed Pasa // Turkiye Diyanet Vakfi Islam Ansiklopedisi. Cilt 13. Istanbul, 1996.

Kolodzicjczyk D. Inner Lake or Frontier? The Ottoman Black Sea in the Sixteenth and Seventeenth Centuries// Enjeux politiques, economiques et militaires en mer Noire (XIVe - XXIe siecles). Etudes a la memoire de Mihail Guboglu, sous la direction de F. Bilici, I. Candea, A. Popcscu. Braila, 2007.

Kurat A.N. Topkapi Sarayi Muzesi Arsivindeki Altin Ordu, Kirim ve Turkistan Hanlarina ait Yarlik ve Bitikler. Istanbul: Burhaneddin Matbaasi, 1940.

Lewis G.L. The Utility of Ottoman Fethna_mes // Historians of the Middle East. Oxford, 1962.

Ozcan A. Historiography in the Reign of Suleyman the Magnificent // The Ottoman Empire in the Reign of Suleyman the Magnificent. Vol. II. Ankara, 1988.

Ozturk Y. Osmanli Hakimivetinde Kefe (1475-1600). Ankara: T.C. Kultur Bakanligi Milli Kutuphane Basimevi, 2000.

Ozturk Y. Kefe // Turkiye Diyanet Vakfi Islam Ansiklopedisi. Cilt 25. Istanbul, 2002.

Spandounes, Theodore. On the Origin of the Ottoman Emperors / Translated and Edited by Donald M. Nicol. Cambridge: Cambridge University Press, 1997.

Tursun, 1977 - Tursun-Bey. Tarih-i Ebul-Feth. Ed. A. Mertol Tulum. Istanbul, 1977.

Tursun, 1912 - Tursun-Bey. Tarih-i Ebul-Feth. Ed. Mehmed Arif. Tarih-i Osmani Encumeni Mecmu'asi Ilavesi. Istanbul, 1330/1912.

Tursun Beg, 1978 Tursun Beg. The History of Mehmed the Conqueror. [Tarih-i Ebulfeth], trans. by Halil Inalcik and Rhoads Murphey. Minneapolis: Bibliotheca Islamica, 1978.

стр. 206

Постоянный адрес данной публикации: