Исследование истории русской внешней политики является важной и актуальной задачей. В постановлении ЦК КПСС об основных направлениях научно-исследовательской работы Института истории СССР и Института всеобщей истории Академии наук СССР в числе тем, на разработке которых следует сосредоточить внимание, названа внешняя политика дореволюционной России¹ .

В истории России XIX в. проблемы внешней политики занимают большое место. Усиление роли России на международной арене после 1815 г., стремление господствующих классов развивать феодализм вширь обусловливали активность русской дипломатии в первой половине XIX века. После Крымской войны, когда влияние царизма в Европе заметно ослабело, русское правительство, считаясь с интересами дворянства и буржуазии, продолжало настойчиво добиваться расширения внешних рынков и участвовало в борьбе за раздел мира, развернувшейся между ведущими капиталистическими державами.

В советской историографии в 30 - 40-е годы изучение внешней политики России, несмотря на достигнутые в этой области успехи, несколько отставало от изучения внутриполитических вопросов. В 1950 - 1960 гг. интерес к истории отечественной внешней политики заметно возрос: публикуется ряд монографий и исследовательских статей по вопросам русской внешней политики прошлого столетия.

Цель данного обзора - дать представление о работах советских историков по внешней политике России XIX в., вышедших в 1950 - 1960-х годах. Начало XIX в. для России, как признано советской исторической наукой, является вехой прогрессирующего разложения феодально-крепостнической системы и вызревания капиталистических отношений; конец столетия был временем перехода домонополистического капитализма в высшую стадию развития - империализм. Это определяет хронологические рамки обзора. Не ставя перед собой задачу назвать все работы и дать их полный критический разбор, авторы стремятся показать то новое, что внесли исследования последних лет в советскую историографию, выявить, в каких направлениях идет изучение внешней политики России и какие проблемы разработаны еще недостаточно.

Широкое отражение в советской историографии нашла внешняя политика России в период наполеоновских войн. Серийное издание архивных документов министерства иностранных дел России² способствовало расширению круга исследований по данной проблематике и дало возможность уточнить некоторые выводы и представления. Как известно, основным вопросом внешней политики России во время наполеоновских войн были ее отношения с Англией и Францией. История франко-русских отношений изучена советскими историками достаточно хорошо. Однако в трудах последних лет некоторые вопросы получили новое освещение. Если в статье М. В. Нечкиной и П. А. Жилина справедливо подчеркивается в первую очередь тяжесть для России Тильзитского договора, который "противоречил коренным политическим и экономическим интересам страны" ³ , то некоторые другие историки дают ему иную интерпрета-

¹ См. "Вопросы истории", 1969, N 4, стр. 4.

² "Внешняя политика России XIX и начала XX в.". Серия первая. 1801 - 1815 гг. Тт. I-VI. М. 1960 - 1967.

³ М. Нечкина, П. Жилин. Бессмертная эпопея. "Коммунист", 1962, N 12, стр. 38.

цию. Так. В. Г. Сироткин⁴ , анализируя Тильзитский договор, сосредоточивает все внимание на том, что усилиями царской дипломатии в нем были оставлены лазейки, давшие возможность России впоследствии не выполнять условия этого соглашения. Подобное мнение привело В. Г. Сироткина к преувеличению успехов русской дипломатии в Тильзите. Этому способствовало также увлечение автора чисто дипломатическими сюжетами, представление о внешней политике как о дипломатической игре и отказ от серьезного учета социальных и экономических факторов. Н. И. Казаков также дает высокую оценку Тильзита⁵ . Он утверждает, что 1807 год явился началом кризиса французской империи. Создается впечатление, что главной причиной этого было русско-французское соглашение в Тильзите. В действительности вершиной военных и политических успехов Наполеона был разгром Австрии в пятой коалиции и Шенбруннский мир 1809 года. Оба исследователя приходят к правильному выводу, что эрфуртское свидание было победой русской дипломатии, когда Наполеон не сумел взять над ней верх накануне Отечественной войны 1812 года. Следует отметить, что в работах В. Г. Сироткина и Н. И. Казакова приводится много архивных документов, отражающих активность русской дипломатии в период тильзитских и эрфуртских переговоров.

До последнего времени в советской исторической литературе существовало неправильное представление о позиции России и Франции в восточном вопросе в годы наполеоновских войн. И. В. Евстигнеев один из первых отметил, что в период создания третьей коалиции (1804 - 1805) русское правительство стремилось к сохранению целостности Турции и вовлекало ее в антифранцузский блок⁶ . Выяснению подлинных целей России и Франции на Ближнем Востоке после разгрома четвертой коалиции посвящена работа А. Л. Нарочницкого и Н. И, Казакова⁷ . Авторы ее показывают, что соглашение о разделе Османской империи между Францией и Россией не было достигнуто ни в Тильзите, ни в Эрфурте. Наполеон I в это время, по их мнению, не отказался от намерения господствовать на Ближнем Востоке, и поэтому неверно считать, что этот район по русско-французскому соглашению должен был стать сферой влияния царизма.

В советской литературе о русской политике в наполеоновских войнах до сих пор нет самостоятельной работы, освещающей англо-русские отношения этого периода⁸ . Между тем названная тема представляет не только научный интерес, но и политически актуальна в связи с попытками английских и американских историков возвеличить дипломатию Р. С. Каслри и приуменьшить роль России в освобождении Европы от иноземного господства ⁹ . Однако один из аспектов взаимоотношений России и Англии начала XIX в. - столкновение интересов обеих стран в Средиземноморье - успешно исследуется нашими учеными. Вслед за Е. В. Тарле ¹⁰ изучением средиземноморской политики России занимался А. Л, Шапиро¹¹ . В 1962 г. по этой проблеме было опубликовано исследование А. М. Станиславской ¹² , в котором обстоятельно рае-

⁴ Б. Г. Сироткин. Дуэль двух дипломатий. Россия и Франция в 1801 - 1812 гг. М, 1966, стр. 104 - 110; его же. Франко-русская дипломатическая борьба на Балканах и планы создания Славяно-сербского государства в 1806 - 1807 гг. "Ученые записки" Института славяноведения. Т. XXV. М. 1962.

⁵ Н. И. Казаков. Внешняя политика России перед войной 1812 г. "К стопятидесятилетию Отечественной войны". Сборник статей. М. 1962, стр. 10.

⁶ И. В. Евстигнеев. К вопросу о целях внешней политики России в 1804 - 1805 годах. "Вопросы истории", 1962, N 5.

⁷ А. Л. Нарочницкий, Н. И. Казаков. К истории восточного вопроса (О целях России и Франции на Балканах в 1807 - 1808 гг.). "Новая и новейшая история", 1969, N 6, стр. 63.

⁸ Л. А. Зак в своей работе "Англия и германская проблема" (М. 1963) лишь частично касается русско-английских отношений в последний период наполеоновских войн.

⁹ С. К. Webster. The Foreign Policy of Castlereagh 1812 - 1815. Britain and the Reconstruction of Europe. L. 1931; H. A. Kissinger. A World Restored. Metternich, Castlereagh and the Problems of Peace. 1812 - 1822. L. 1957.

¹⁰ См Е. В. Тарле. Экспедиция адмирала Д. Н. Сенявина в Средиземное море. М. 1948.

¹¹ А. Л. Шапиро. Средиземноморские проблемы внешней политики России в начале XIX в. "Исторические записки". Т. 55. 1956; его же. Адмирал Д. Н. Сенявин. М. 1958.

¹² А. М. Станиславская. Русско-английские отношения и проблемы Средиземноморья. 1798 - 1807. М. 1962, стр. 4.

смотрены экономические и стратегические предпосылки политики России на. Ближнем Востоке в начале XIX века. Прослеживая развитие отношений России и Англии, автор выделяет две их характерные особенности: совместные действия против общего врага - Франции и их соперничество. Разоблачая консервативные и экспансионистские цели царизма, автор в то же время правильно отмечает объективно положительное значение политики России для народов Балканского полуострова. Изучение средиземноморской политики России тесно связано с исследованием ее отношений с Турцией и балканскими народами. О недостаточной разработке этих сюжетов говорил А. Л. Нарочницкий в своем докладе на первом конгрессе балканских исследований¹³ .

Как складывались в период наполеоновских войн русско-английские отношения на севере Европы, говорится в книге профессора Петрозаводского университета И. И. Кяйвяряйнена ¹⁴ . Вопрос о присоединении Финляндии к России - рассматривается им в комплексе международных проблем. Автор успешно полемизирует с реакционными шведскими и финскими историками, выдвинувшими версию о непримиримой русско-финской вражде. Однако мы не можем согласиться с одним из основных положений И. И. Кяйвяряйнена о том, что присоединение Финляндии к России не было агрессивным актом со стороны царизма и не вызвало никакого сопротивления финского народа. Известны слова В. И. Ленина, что Финляндия была аннексирована в результате сделки Александра I с Наполеоном ¹⁵ . Те уступки, которые царизм предоставил Финляндии, были связаны с борьбой финского народа за свою независимость. Ряд важных вопросов в международных отношениях эпохи наполеоновских войн освещается также в работе Н. П. Мунькова о Кутузове как дипломате ¹⁶ .

После окончания наполеоновских войн большое место во внешней политике России занимает восточный вопрос, к которому советская историография всегда проявляла интерес. Однако периоды его обострения в первой половине XIX в. исследованы у нас не с одинаковой полнотой. Более обстоятельно изучены восточный кризис 20-х годов и связанное с ним греческое восстание. Характер и классовая сущность внешней политики царизма, роль России в создании независимого греческого государства, формирование исторических связей русского народа с народами Балканского полуострова раскрыты в монографии А. В. Фадеева¹⁷ . Автор исследует отношения России с европейскими державами на: фоне развития восточного кризиса и войн, которые Россия вела с Ираном (1826 - 1828) и Турцией (1828 - 1829). Он подробно рассматривает также ход греческого восстания и дипломатическую борьбу, связанную с созданием независимой Греции. На наш взгляд, А. В. Фадеев несколько преувеличивает слабость царизма, говоря о его дипломатических и военных поражениях, так как это противоречит основным выводам автора о больших успехах, достигнутых Россией в результате окончания восточного кризиса. Следует заметить, что предложение А. В. Фадеева включить в рамки восточного вопроса Иран, Египет и Кавказ не было поддержано советскими историками.

Несколько иного плана книга О. Б. Шпаро, которая является итогом ее работы по изучению отношений между Россией и Грецией ¹⁸ . Написанная ярко и популярно, она привлекает внимание читателя к героическому прошлому греческого народа, к его традиционным дружественным связям с Россией. Некоторая идеализация политики царизма на Ближнем Востоке, допущенная О. Шпаро, была подвергнута справедливой критике ¹⁹ .

Менее подробно проанализирован советскими историками восточный кризис, возникший в связи с турецко-египетским конфликтом 1831 - 1833 годов. Между тем это

¹³ А. Л. Нарочницкий. Политика России на Балканах в 1801 - 1812 гг. в свете новой документальной публикации. М. 1966.

¹⁴ И. И. Кяйвяряйнен. Международные отношения на севере Европы в начале XIX в. и присоединение Финляндии к России в 1809 году. Петрозаводск. 1965.

¹⁵ См. В. И. Ленин. ПСС. Т. 32, стр. 5 - 6.

¹⁶ Н. П. Муньков. М. И. Кутузов - дипломат. М. 1962.

¹⁷ А. В. Фадеев. Россия и восточный кризис 20-х годов XIX в. М. 1958.

¹⁸ О. Б. Шпаро. Освобождение Греции и Россия (1821 - 1829 гг.). М. 1965; ее же. Роль России в борьбе Греции за независимость. "Вопросы истории", 1949, N 8.

¹⁹ И. Ф. Иовва. О. Б. Шпаро. Освобождение Греции и Россия (1821 - 1829). "Вопросы истории", 1968, N 9, стр. 177.

время характеризуется весьма напряженной борьбой европейской дипломатии за влияние в Османской империи. Для русского царизма большое значение приобрел вопрос о режиме черноморских проливов. Политика царизма в ходе первого турецко-египетского конфликта нашла отражение в работе Н. С. Киняпиной²⁰ . Автор доказывает, что инициатива заключения Ункиар- Искелесского договора исходила не от России, а от Турции, заинтересованной в помощи против агрессии египетского паши Мухаммеда Али. Н. С. Киняпина опровергла точку зрения английских и американских историков, утверждавших, что договор 1833 г. был навязан султану путем посылки на Босфор русского военного отряда. Полемизируя с буржуазными историками, которые трактуют соглашение 1833 г. как агрессивное, открывшее дорогу русской экспансии в район Средиземноморского бассейна, автор убедительно показывает оборонительный характер этого соглашения. Заключительный этап восточного кризиса (начало 30-х годов) рассматривается в статье Т. В. Еремеевой²¹ . По истории второго турецко-египетского конфликта 1839 - 1841 гг. и нового обострения восточного вопроса мы не можем назвать ни одной специальной работы. Это является серьезным пробелом в историографии. Изменение внешнеполитического курса России на Ближнем Востоке, происшедшее в то время, и создание нового правового режима черноморских проливов придают этой теме особое значение.

Немалые успехи достигнуты советскими историками, изучающими вопросы присоединения к России народов Кавказа и Закавказья, а также историю русско- иранских отношений первой половины XIX века. В монографиях А. Р. Иоанисяна, А. В. Фадеева, З. Т. Григоряна, Х. М. Ибрагимбейли обстоятельно рассмотрены экономические, политические и культурные связи народов Кавказа и Закавказья с Россией²² . Работы Ф. Абдуллаева, Л. С. Семенова и Б. П. Балаяна посвящены русско-иранским отношениям²³ . С этой проблематикой непосредственно связана и литература о А. С. Грибоедове как дипломате. В последние годы вышли работы С. В. Шостаковича и О. И. Поповой, посвященные его дипломатической деятельности ²⁴ .

Советские историки подтверждают все новыми фактами известное положение Ф. Энгельса о том, что "Россия действительно играет прогрессивную роль по отношению к Востоку" ²⁵ . Исследуя социально-экономическое и политическое положение ханств Закавказья в конце XVIII - начале XIX в., наши ученые делают вывод об объективно-прогрессивном значении их присоединения к России. Они показывают, что этот акт ускорил процесс национальной консолидации народов Закавказья, способствовал развитию капиталистических отношений в недрах отсталых феодальных государств. Советские ученые подчеркивают, что присоединение Закавказья к России произошло, по существу, добровольно, при благожелательном отношении к этому населения. Большой интерес представляет материал, отражающий боевое содружество русских войск и народов Закавказья в борьбе против Ирана²⁶ . В отличие от работ прошлых лет по данной проблематике, в которых проявлялась тенденция к идеализации политики царизма, в новых работах советских авторов (А. В. Фадеев, А. Р. Иоанисян, Х. М. Ибрагимбейли) отмечается колониальный, грабительский характер этой политики. Особенно глубоко этот вопрос рассмотрен в монографии А. В. Фадеева. Автор показал, что акти-

²⁰ Н. С. Киняпина. Ункиар-Искелесский договор 1833 г. "Научные доклады высшей школы". Исторические науки, 1958, N 2.

²¹ Т. В. Еремеева. Заключительный этап египетского кризиса 1831 - 1833 гг. и великие державы. "Ученые записки" по новой истории Института истории АН СССР. Вып. 2. М. 1956.

²² А. Р. Иоанисян. Присоединение Закавказья к России и международные отношения в начале XIX столетия. Ереван. 1958; А. В. Фадеев. Россия и Кавказ первой трети XIX в. М. 1960; его же. Кавказ в системе международных отношений 20 - 50-х гг. XIX века. М. 1956; З. Т. Григорян. Присоединение Восточной Армении к России в начале XIX в. М. 1959; Х. М. Ибрагимбейли. Россия и Азербайджан в первой трети XIX века. М. 1969.

²³ Ф. Абдуллаев. Из истории русско-иранских отношений и английской политики в Иране в начале XIX века. Ташкент. 1965; Л. С. Семенов. Россия и международные отношения на Среднем Востоке в 20-е годы XIX в. Л. 1963; Б. П. Балаян. Международные отношения Ирана в 1813 - 1828 гг. Ереван. 1967.

²⁴ С. В. Шостакович. Дипломатическая деятельность А. С. Грибоедова. М. 1960; О. И. Попова. Грибоедов - дипломат. М. 1964.

²⁵ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 27, стр. 241.

²⁶ См. Х. М. Ибрагимбейли. Указ. соч., стр. 255.

визация политики царского правительства на Кавказе была связана с необходимостью развивать феодальные отношения вширь и обеспечить отечественную промышленность новыми рынками сбыта и источниками сырья²⁷ . Советские исследователи продолжают разоблачать фальсификаторскую тенденцию западных авторов затушевать захватнический характер английской политики на Кавказе, представить ее как оборонительную против "русской опасности Индии". Советские историки доказали полную несостоятельность доводов буржуазной историографии, стремящейся представить Англию и Францию защитниками интересов народов Закавказья.

Не менее обстоятельно в советской историографии изучены русско-иранские отношения и проанализированы причины войны между Россией и Ираном. В работах Л. С. Семенова, Б. П. Балаяна, А. Р. Иоанисяна отмечается, что Иран, который был объектом колониальной экспансии европейских держав, сам проводил агрессивную политику в Закавказье. Так, Л. С. Семенов показал, что интенсивная подготовка каджарских шахов к реваншистской войне против России началась после Гюлистанского договора²⁸ . Не последнее место в этой подготовке советские историки отводят английской дипломатии²⁹ . Вопреки распространенному в западной и реакционной иранской историографии мнению о том, что войну с Ираном 1826 - 1828 гг. спровоцировало русское правительство, советские историки убедительно доказали, что каджарские шахи сами напали на Россию³⁰ . Развернутый анализ советскими исследователями Туркманчайского мирного договора и его последствий опровергает ошибочное утверждение западных авторов о том, что он превратил Иран в полуколонию царской России.

Следует отметить, что всестороннее изучение советскими историками русско- иранских отношений на Среднем Востоке ограничивается периодом до 30-х годов XIX века. Более позднее время рассматривается лишь в монографии Б. Маннанова³¹ . Таким образом большой отрезок времени, имеющий важное значение для понимания истоков империалистических противоречий великих держав в Иране, до настоящего времени полностью не изучен.

Несомненным достижением советской историографии последних лет надо признать появление работ по истории связей России с США и странами Латинской Америки. Историю установления дипломатических отношений между Россией и США исследует Н. Н. Болховитинов³² . Он подробно рассматривает причины русско-американского сближения в начале XIX в., исследует торговые связи России и США, прослеживает влияние континентальной блокады на эти связи. Говоря о конфликтах и разногласиях между двумя странами, автор в то же время отмечает доброжелательность русской дипломатии по отношению к молодой американской республике. В работе Болховитинова намечены направления, по которым должно идти дальнейшее изучение русско-американских отношений первой половины XIX века.

Над изучением политики России по отношению к странам Латинской Америки в первой четверти XIX в. плодотворно работает Л. Ю. Слезкин ³³ . Он приходит к выводу, что царское правительство, убедившись в обреченности испанского колониального режима, не исключало возможности на первом этапе войны за независимость (1810 - 1812) признания латиноамериканских республик. Автор обоснованно считает, что русское правительство и после создания Священного союза относилось отрицательно к вооруженному вмешательству в борьбу Латинской Америки и стремилось выступить посредником в урегулировании конфликта Испанской монархии с ее бывшими колониями. Иную оценку политики России в этом вопросе дает Б. Н. Комиссаров. Он утверж-

²⁷ А. В. Фадеев. Россия и Кавказ первой трети XIX в., стр. 74.

²⁸ Л. С. Семенов. Указ. соч., стр. 26.

²⁹ См. С. В. Шостакович. Указ. соч., стр. 20.

³⁰ См. Б. П. Балаян. Указ. соч., стр. 132 - 133.

³¹ Б. Маннанов. Из истории русско-иранских отношений конца XIX - начала XX века. Ташкент. 1964.

³² Н. Н. Болховитинов. Становление русско-американских отношений. 1775 - 1815. М. 1966.

³³ См. Л. Ю. Слезкин. Война Испанской Америки за независимость в оценке русских дипломатов (1810 - 1816). "Латинская Америка в прошлом и настоящем". Сборник статей. М. 1960; его же. Позиция России в отношении Испанской Америки на рубеже XVIII-XIX веков. "Вопросы истории", 1963, N 3; его же. Россия и войны за независимость в Испанской Америке. М. 1964.

дает, что позиция России после 1815 г. по отношению к восставшим испанским колониям была явно враждебной ³⁴ .

Политика России по отношению к Латинской Америке после войны за независимость - область почти не изученная. Небольшая по объему книга Л. А. Шура представляет собой ряд научно-популярных очерков, где прослеживаются экономические, дипломатические и культурные связи между Россией и странами Латинской Америки с XVIII до начала XX века. Р. Ш. Ганелин, рассматривая вопрос о развитии торговли между Россией и некоторыми странами Латинской Америки, приводит интересный материал о попытках Мексики добиться в конце 20-х - начале 30-х годов официального признания русским правительством ³⁵ .

Дальневосточной политике царской России посвящена монография Э. Я. Фаинберг³⁶ . Здесь впервые в отечественной литературе подробно исследуются русско-японские отношения в доимпериалистическую эпоху. В книге показано, что русская дипломатия установила в 50-х годах официальные отношения с Японией, несмотря на препятствия, чинимые Англией, Францией и США. Документы, приведенные автором, свидетельствуют о том, что Россия, занятая европейскими делами, стремилась избежать осложнений на Дальнем Востоке и добивалась мирного решения спорных вопросов. Автор опровергает тезис, выдвинутый реакционной английской и американской историографией об "угрозе с севера", нависшей над Японией.

Менее интенсивно в последние два десятилетия изучалась русская внешняя политика второй половины XIX века. Исследования велись в основном по следующим проблемам: отношение русского правительства к объединению Германии и Италии, русская политика на Балканах во время подъема там национально-освободительного движения 60 - 70-х годов, политика царизма в Средней Азии и, наконец, участие России в создании двух военных блоков последней трети XIX века.

Причины, побудившие русское правительство отнестись благожелательно к усилению Пруссии в середине 60-х годов, рассмотрены в книге В. Г. Ревуненкова. Центральное место в ней занимает анализ русско-французских и русско-прусских отношений в период польского кризиса. Сложная игра, которую вел Г. Пальмерстон, отражена слабее. Исследуя позицию Наполеона III в 1863 г., автор выпустил из поля зрения враждебную России деятельность французских агентов в Константинополе. По нашему мнению, это было немаловажным фактором, обусловившим охлаждение во франко-русских отношениях. Та же проблема - политика царизма в период объединения Германии - составляет предмет исследований Л. И. Нарочницкой ³⁷ . Она обстоятельно рассмотрела позицию России в Шлезвиг-Голштинском вопросе (которая до этого была почти не изучена) во время австро-прусской войны, а также отношение различных групп русского общества к объединению Германии. Автор на основе новых архивных материалов показал колебания в правящих классах России по вопросу сближения с Пруссией и отметил, что Александр II не оставлял мысли достигнуть соглашения с Францией даже после 1863 года. Л. И. Нарочницкая справедливо заключает, что русское правительство изменило свой курс лишь тогда, когда окончательно убедилось, что Наполеон III не выполнит многократных обещаний поддержать Россию в пересмотре Парижского договора 1856 года. Важен вывод автора о том, что успех Бисмарка был обусловлен не одной лишь позицией России (о чем настойчиво пишут французские авторы А. Сорель, Ф. Шарль-Ру), но и нейтралитетом западных держав.

Что касается отношения России к объединению Италии, то этот вопрос находится в начальной стадии изучения. В. Г. Сироткин в статье, опубликованной в сборнике,

³⁴ Б. Н. Комиссаров. Об отношении России к войне Испанской Америки за независимость. "Вестник" Ленинградского университета. Вып. 2. Серия истории, языка и литературы. 1964, N 8, стр. 70.

³⁵ Л. А. Шур. Россия и Латинская Америка. М. 1964; Р. Ш. Ганелин. Из истории экономических связей России с Мексикой и Бразилией в середине XIX века. "Новая и новейшая история", 1963, N 6.

³⁶ Э. Я. Файнбер г. Русско-японские отношения 1697 - 1875 гг. М. 1960; ее же. Из истории установления официальных отношений между Россией и Японией. "Советское востоковедение", 1955, N 3.

³⁷ В. Г. Ревуненков. Польское восстание 1863 г. и европейская дипломатия. Л. 1957; Л. И. Нарочницкая. Россия и войны Пруссии в 60-х годах XIX в. за объединение Германии "сверху". М. 1960.

подготовленном совместно советскими и итальянскими историками, освещает благожелательную позицию русского правительства по отношению к занятию итальянскими войсками Папской области в 1870 году. О новых документах Архива внешней политики России, отражающих события, связанные с движением за присоединение Венеции к Италии в 1866 г., рассказывает В. Е. Невлер³⁸ .

За последние годы опубликовано значительное количество исследований, касающихся политики России на Балканах в третьей четверти XIX века ³⁹ . Известный советский славист С. А. Никитин обращает внимание на изменения методов русской политики на Балканах в связи с переменами в международной обстановке и внутренней слабостью страны. Он приводит многочисленные факты, подтверждающие, что для русской политики того времени характерно усиление интереса к национально-освободительной борьбе на Балканах и готовность оказывать южным славянам содействие, не доводя, однако, дело до войны с Турцией⁴⁰ . С. А. Никитин считает, что балканская политика царизма оказалась успешной, поскольку задачи, поставленные им после 1856 г., были выполнены. Он подчеркивает прогрессивную роль России на Балканах.

Большой интерес советских историков привлекло отношение России к объединению Дунайских княжеств. Работы на эту тему начали выходить с конца 50-х годов и в последнее время пополнились монографическими исследованиями В. Н. Виноградова и Е. Е. Чертана⁴¹ . В. Н. Виноградов, рассматривая события, происходившие в княжествах в период их объединения, прослеживает одновременно, как относились к этим событиям европейские государства. Большое внимание автор уделяет и позиции России, как официальной, так и революционно-демократической. Показав, что Россия внесла значительный вклад в создание единого румынского государства, автор выступает против концепции английских и американских историков, которые не признают за русской дипломатией того периода самостоятельной роли в европейской политике, считая, что она следовала за политическим курсом Франции. Е. Е. Чертан анализирует русско-румынские отношения на завершающих этапах образования румынского государства. Он воссоздает подлинную историю взаимоотношений России и Румынии, которую буржуазная историография фальсифицирует. Оба автора показывают сложность положения царского правительства на Балканах, колебания в его политике, когда влияние России в этой зоне стало вытесняться влиянием Франции и Австрии.

Существенный вклад в изучение роли России в борьбе греков за свое единство вносит книга И. Г. Сенкевич⁴² . Это первая монография о позиции России в период греческого восстания 60-х годов XIX века. Автор опровергает легенду, созданную западноевропейской и греческой литературой, о том, что Россия якобы подтолкнула крестьян к восстанию. В книге впервые подробно рассматривается полемика, развернувшаяся в руководящих кругах Петербурга по вопросу о том, какого курса (войны или мира с Турцией) должна придерживаться Россия. Автор говорит о слабо изученной в советской историографии новой попытке Горчакова в 1866 г. достигнуть сближения с Францией и склонить ее к пересмотру условий Парижского мира 1856 года. Однако в силу того, что И. Г. Сенкевич была ограничена рамками своей главной темы, она не

³⁸ В. Г. Сироткин. "Римский вопрос" в 1870 г. по донесениям русских дипломатов. "Объединение Италии. 100 лет борьбы за независимость и демократию". Сборник статей. М. 1963; В. Е. Невлер. Русские документы о движении за присоединение Венеции к Италии. "Новая и новейшая история", 1967, N 4.

³⁹ Р. И. Рыжова. Из истории русско-черногорских отношений. Дипломатическая борьба 1857 - 1858 гг. вокруг вопроса о независимости Черногории. "Исторические записки". Т. 63. М. 1958; А. А. Попова. Русская пресса о болгарском освободительном движении 1867 - 1868 годов. "Вестник истории мировой культуры". IX-X. 1960, N 5.

⁴⁰ См. С. А. Никитин. Русская дипломатия и национальное движение южных славян в 50 - 70 годах XIX в. "История, фольклор, искусство славянских народов". V Международный съезд славистов. Сборник статей. М. 1963; его же. Славянские комитеты в России в 1858 - 1876 гг. М. 1960.

⁴¹ В. Н. Виноградов. Россия и объединение румынских княжеств. М. 1961; его же. Державы и объединение Дунайских княжеств (К вопросу о позиции русской дипломатии). М. 1966; Е. Е. Чертан. Русско-румынские отношения в 1859 - 1863гг. Кишинев. 1968.

⁴² И. Г. Сенкевич. Россия и Критское восстание 1866 - 1869 гг. М. 1970.

могла достаточно подробно осветить этот вопрос, который заслуживает специального изучения⁴³ .

Проблема присоединения Средней Азии и политика царизма на Среднем Востоке продолжают оставаться в центре внимания советских исследователей. Еще в 1940-х - начале 1950-х годов были намечены в основном пути для изучения этих вопросов. История присоединения освещалась, однако, в трудах того времени недостаточно полно. Не учитывались, например, крупнейшие социально-экономические и культурные изменения, происшедшие в Средней Азии в результате ее присоединения к России. В настоящее время появились историографические обзоры этой литературы⁴⁴ .

В последнее десятилетие разработка указанной выше проблематики идет по трем линиям: изучается общий процесс присоединения и политика самодержавия в Средней Азии, исследуется вопрос о присоединении к России отдельных среднеазиатских областей и характер русско-английских противоречий в Средней Азии. Наиболее аргументировано прогрессивное значение присоединения Средней Азии к России раскрыто в книге Н. А. Халфина. Автор показал, что присоединение способствовало развитию капиталистических отношений, прекратило гибельные для народа феодальные войны, ликвидировало рабство и связало передовую русскую культуру с культурой народов Средней Азии; в конечном итоге оно ускорило проведение социалистической революции в Средней Азии ⁴⁵ . Автор опроверг ошибочное мнение В. Пясковского, что советские историки замалчивают упорную борьбу народных масс Средней Азии против русского завоевания⁴⁶ . Он показал, что факты добровольного присоединения встречались чаще, чем об этом говорилось в работе советских исследователей. Это дает возможность, по его мнению, говорить не о завоевании, а о присоединении, процессе более сложном, включающем как элементы принуждения, так и элементы доброй воли.

В последнее время исследователи уделяют большое внимание изучению вопросов, связанных с присоединением отдельных районов Средней Азии. В работах М. Н. Тихомирова, Е. Б. Бекмаханова, Б. Д. Джамгырчинова, Е. Усенбаева привлечено большое количество источников, выявленных в местных архивах⁴⁷ . Ими рассмотрено социально-экономическое развитие среднеазиатских ханств в первой половине XIX в., показана история присоединения, вскрыты изменения, происшедшие в экономическом укладе ханств после присоединения к России. Авторы подробно осветили особенности политики самодержавия в различных районах Средней Азии.

Значительный интерес в истории внешней политики России во второй половине XIX в. представляет русско-английское соперничество в Средней Азии. В имеющихся работах⁴⁸ выявлена сущность русско-английских противоречий, вскрыта колониальная основа политики России и Великобритании в Средней Азии. Однако следует отметить, что русско- английские противоречия все еще рассматриваются в отрыве от общих международных проблем той эпохи. Значительное внимание этой проблеме уделил

⁴³ В статье американского историка Ч. Кларка "Князь Горчаков и вопрос о Черном море в 1866 г. Неразорвавшаяся русская бомба" действия русского правительства представлены в искаженном виде (Ch. W. Clark. Prince Gorchakow and Black See Question, 1866. A Russian Bomb that did not explode. "The American Historical Review", 1942, vol. 48, N 1).

⁴⁴ См. Н. А, Халфин. Присоединение Средней Азии к России и его прогрессивное значение. "История СССР", 1958, N 2; С. З. Мартиросов. Англо- русские противоречия в Средней Азии в дореволюционной и советской исторической литературе. Чарджоу. 1962; З. Р. Нуриддинов. К историографии вопроса об англо-русском соперничестве в Средней Азии. "Ученые записки" Ташкентского педагогического института. Вып. 27. Ташкент. 1961.

⁴⁵ См. Н. А. Xалфин. Присоединение Средней Азии к России. М. 1965, стр. 443 - 444.

⁴⁶ См. В. Пясковский. К вопросу о прогрессивном значении присоединения Средней Азии к России. "Вопросы истории", 1959, N 8, стр. 21.

⁴⁷ М. Н. Тихомиров. Присоединение Мерва к России. М. 1960; Е. Б. Бекмаханов. Присоединение Казахстана к России. М. 1959; Б. Д. Джамгырчинов. Присоединение Киргизии к России. М. 1959; К. Усенбаев. Присоединение Южной Киргизии к России. Фрунзе. 1960.

⁴⁸ С. З. Мартиросов. Из истории англо-русского соперничества в Средней Азии в связи с присоединением Туркмении к России. Ашхабад. 1966; С. С. Искенова. Из истории русско-английских отношений в Средней Азии. "Ученые записки" историко-юридического факультета Киргизского университета. Серия история. Вып. 8. 1964, и др.

Г. А. Хидоятов. Он исследует русско-английские противоречия в Средней Азии на протяжении 1870 - 1881 годов. Помимо русских источников, автор привлек английские архивные материалы, которые мало использовались даже британскими историками. Занимаясь главным образом исследованием русско- английских противоречий, Г. А. Хидоятов подвергает убедительной критике концепцию западных буржуазных ученых о якобы оборонительном характере политики Англии в Средней Азии, показывает социальные и политические корни русофобии и вновь разоблачает версию о "русской угрозе" Индии. В то же время некоторые его выводы относительно русской политики представляются спорными. Полемизируя с Н. А. Халфиным относительно причин русского проникновения в Среднюю Азию, Г. А. Хидоятов выдвигает прежде всего политический фактор - соперничество с Англией. Однако смысл этого соперничества автор не раскрывает. Отрицая экономические причины, заставлявшие самодержавие проводить активную политику в Средней Азии, он пишет, что Россия стремилась к завоеванию там лишь стратегических преимуществ, желая "заставить Англию не противодействовать русской политике на Балканах и в вопросе о проливах" ⁴⁹ . Тем самым автор отводит среднеазиатской политике России подчиненное место и ограничивает задачи, стоявшие перед самодержавием в тот период. Кроме того, такая постановка вопроса, по нашему мнению, приводит к упрощенному пониманию русско-английских противоречий. На наш взгляд, Н. А. Халфин, изучающий не только политические, но и экономические причины проникновения России в Среднюю Азию, более верно решает эту сложную проблему.

Русско-английские противоречия рассматриваются также и в работах, посвященных изучению английской колониальной экспансии в Средней Азии⁵⁰ . Однако далеко не все проблемы исследованы достаточно полно. Особенно это касается 80-х годов XIX века. Англо-русский конфликт 1885 г. и русско-английские противоречия в Персии в 80-е годы XIX в., то есть важнейшие вопросы борьбы великих держав за окончательный раздел Средней Азии, ждут дальнейшего исследования.

Роль России в создании военных блоков является как бы завершающим вопросом в изучении внешней политики самодержавия эпохи домонополистического капитализма. Тема русско-германских и русско- французских отношений после Франкфуртского мира получила освещение в советской литературе⁵¹ . В последнее время появились работы по истории возникновения франко-русского союза. В докладе акад. В. М. Хвостова на Международном конгрессе историков в Риме опровергается точка зрения тех германских и английских авторов, которые считают, что франко-русский союз возник не как ответ на угрозу со стороны германского империализма, а представлял собой объединение двух агрессивных держав против "миролюбивой Германии". Оценив франко-русский союз 1893 г. как империалистический военный блок, В. М. Хвостов показал, что его создание было связано с антирусской и антифранцузской направленностью политики Бисмарка. Автор детально анализирует связи между русско-французскими и франко-германскими отношениями и восточным вопросом. Вопреки распространенному во французской историографии мнению (Ж. Мишон), что в основе франко-русского союза лежали интересы России на Востоке, автор убедительно доказал, что ближневосточная экспансия царизма, "ослабляя Россию на ее западной границе, увеличивала зависимость от Германии и оказывалась для России главным препятствием на пути сближения с Францией"⁵² . Большое влияние на заключение франко-русского союза

⁴⁹ Г. А. Хидоятов. Из истории англо-русских отношений в Средней Азии. Ташкент. 1969, стр. 53.

⁵⁰ Н. А. Халфин. Провал британской агрессии в Афганистане (XIX в. - начало XX в.). М. 1959; его же. Английская колониальная политика на Среднем Востоке в 70-е годы XIX в. "Труды" Среднеазиатского государственного университета имени В. И. Ленина. Новая серия. Вып. CX. Исторические науки. Кн. 24. Ташкент. 1957; А. Я. Соколов. Английская колониальная политика в Афганистане накануне второй англо-афганской войны (1878 - 1880 гг.). "Труды" Среднеазиатского государственного университета имени В. И. Ленина. Новая серия. Вып. 152. Исторические науки. Кн. 33. Ташкент. 1960.

⁵¹ В. М. Хвостов. Россия и германская агрессия в дни европейского кризиса 1887 г. "Исторические записки". Т. 18. 1946; Ю. В. Борисов. Русско- французские отношения после Франкфуртского мира. 1871 - 1875. М. 1951.

⁵² В. М. Хвостов. Франко-русский союз и его историческое значение. "Десятый международный конгресс историков в Риме. Сентябрь 1955". М. 1956, стр. 625.

оказали события, развернувшиеся во время европейского кризиса 1887 г., которому посвящена статья Г. П. Морозова ⁵³ " Автор приводит новые документы, свидетельствующие о намерениях Бисмарка добиться русского нейтралитета путем вовлечения России в военный конфликт с Австро-Венгрией по болгарскому вопросу и о его обещаниях предоставить "компенсации" на Востоке. Всесторонне исследовав позицию России, автор приходит к обоснованному выводу, что поддержка царизмом французской буржуазной республики диктовалась соображениями безопасности обеих держав. Анализ событий января - февраля 1887 г. приводит автора к заключению, что роль России в предотвращении повторного разгрома Франции была решающей.

Итак, взаимоотношения России с крупнейшими державами Европы и США, восточный вопрос, отношение русского правительства к национальному объединению государств, колониальная политика царизма - основные направления, в которых советскими историками ведутся исследования внешней политики России XIX века. В последние годы значительно расширились "география" исследований и круг изученных вопросов. Труды советских историков, как правило, основаны на солидной источниковедческой базе, в научный оборот введено значительное количество новых документов. В борьбе с фальсификаторскими взглядами буржуазных авторов развивается и совершенствуется марксистско-ленинская концепция внешней политики дореволюционной России. Наряду с разработкой отдельных внешнеполитических проблем советские историки приступили к созданию обобщающих трудов по истории внешней политики России⁵⁴ за этот период. Предпринята попытка показать развитие внешней политики России с конца XVIII до конца XIX в., наметить ее этапы.

Вместе с тем необходимо отметить, что ряд вопросов еще слабо изучен. Помимо указанных выше, к их числу принадлежат: роль России в международных отношениях на севере Европы и ее отношения с Данией и Швецией, дальневосточная политика русского правительства первой половины XIX в., позиция России в период буржуазных революций 20-х годов и степень влияния легитимистских принципов на русскую политику во время существования Священного союза. Заслуживает монографического исследования деятельность русской дипломатии с 1856 по 1871 г., направленная на пересмотр Парижского договора, и вопрос о распаде "крымской системы" в связи с обострением противоречий между западными державами. Представляется также немаловажным показать на конкретных исторических фактах ослабление самостоятельной роли царизма в области внешней политики во второй половине XIX в., в частности его дипломатическую изоляцию после Берлинского конгресса 1878 года. Несомненный интерес для широкого круга советских читателей представил бы выход в свет научных биографий известных политических деятелей и дипломатов России.

⁵³ Г. П. Морозов. Русско-французские отношения во время военной тревоги 1887 г. "Французский ежегодник 1959". М. 1961.

⁵⁴ Н. С. Киняпина. Внешняя политика России первой половины XIX в. М. 1966; "История СССР с древнейших времен до наших дней". Первая серия. Т. IV. М. 1967; т. V. М. 1968 (главы о внешней политике).

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - В. А. ГЕОРГИЕВ, М. Т. ПАНЧЕНКОВА:

Комментарии: