М. Издательство Московского университета. 2003. 286 с.

Подготовленная к изданию на кафедре новой и новейшей истории исторического факультета МГУ книга посвящена известному ученому и преподавателю кафедры профессору Анатолию Васильевичу Адо.

Сборник можно разделить на три логических части. Первая из них - это обширное эссе одного из последних учеников Адо Д. Ю. Бовыкина "Анатолий Васильевич Адо: образ и память" и небольшой очерк его близкого друга, профессора кафедры В. П. Смирнова "Несколько слов о творческом пути Адо". Вторая часть - рукописное наследие Адо - его отзывы на работы своих учеников - З. А. Чеканцевой, С. Ф. Блуменау, Т. Кондратьевой. И, наконец, третья часть - статьи учеников Анатолия Висильевича, посвященных истории Французской революции.

Повествование Бовыкина буквально соткано из воспоминаний друзей, коллег и многочисленных учеников Адо. Автор открывает статью двумя емкими фразами, которые прекрасно характеризуют вклад его учителя в отечественную науку: "Среди отечественных ученых, занимавшихся историей Французской революции конца XVIII века, Анатолию Васильевичу Адо принадлежит особое место. Войдя в науку в конце 50-х годов двадцатого века, снискав заслуженное уважение российских и зарубежных коллег капитальным трудом по истории крестьянства, став профессором Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова, а позднее и одним из признанных лидеров советского франковедения нового времени, он в то же время оказался и едва ли не последним крупным советским историком этого периода, продолжившим традиции знаменитой "российской школы" по изучению истории Франции и создавшим свою собственную школу, из которой вышли его ученики" (с. 13).

Бовыкин подчеркивает, что ему "хотелось бы сделать основной акцент на "человеческом измерении", показать Анатолия Васильевича "прежде всего как человека" (там же). Автор хорошо справился с поставленной задачей. Он представил семью, из которой вышел будущий историк, его детские и отроческие годы, проведенные в родной Казани, ярко описал атмосферу, царившую на историческом факультете МГУ в конце 1940-х - начале 1950-х годов, когда Адо учился и начинал работать на кафедре. Большое место уделено научной работе ученого, его творческим исканиям, спорам и сомнениям.

Большую роль в формировании Адо, как личности, сыграли его родители. Мать и отец привили ему любовь к отечеству, обнаружили в нем способности к гуманитарным наукам и благословили сына, золотого медалиста, к поступлению на исторический факультет Московского университета.

Интересно представлены годы юности Адо, проведенные в стенах МГУ. С одной стороны, - веселое студенческое братство, в общем-то бедная, но такая насыщенная и радостная жизнь в общежитии, с другой - не оставлены без внимания и такие события, которые самым пагубным образом сказались на судьбах некоторых историков. Бовыкин пишет об известном "деле Краснопевцева", о дискуссии на кафедре новой и новейшей истории, в результате которой отдельные преподаватели (например известный франковед Н. Е. Застенкер) были обвинены в "сползании с позиций партийности" и в "ревизии учения о классовой борьбе" (с. 39).

Из увлеченного историей Французской революции молодого человека вырос ученый с мировым именем, долгие годы работавший в России и во Франции над тематикой, связанной с историей французского крестьянства. Его капитальный труд выдержал два издания в России ("Крестьянское движение во Франции во время Великой буржуазной революции конца XVIII века". М. 1971; "Крестьяне и Великая французская революция". М. 1987) и получил всеобщее признание в нашей стране и за ее пределами. Он был издан в Париже на французском языке в 1996 г. и в Лейпциге на немецком в 1997 году. К сожалению, это произошло уже после кончины автора.

Очень важное место Адо уделял работе с учениками, часто отрываясь от своей научной деятельности. Но, когда ему советовали уменьшить учебную нагрузку, Адо неизменно отвечал: "Я люблю преподавать" (с. 73). Многие поколения студентов исторического факультета МГУ помнят его блестящие лекции по истории нового времени. Однако самому Анатолию Васильевичу, пожалуй, особое удовольствие доставляла работа с дипломниками и аспирантами. Он занимался с ними "обычно дома в уютном кабинете - с приглушенным светом, книгами на полках, большим письменным столом и бумагами по всем углам. При этом за стол не садился, устраиваясь в глубоком кресле под торшером, у журнального столика, и предлагая занять кресло напротив. Это сразу создавало спокойную,

стр. 167

доверительную атмосферу, особый комфорт, позволяло расслабиться" (с. 67 - 68). Звание профессора МГУ А. В. Адо ценил очень высоко.

Друзьям и коллегам он запомнился как "непосредственный, искренний, живой, интересующийся всем человек, любящий помимо всего прочего отдохнуть, помечтать, пофилософствовать...". Одним он представлялся "настоящим водопадом жизни, интеллекта", другим - "полифоничным человеком", "любящим музыку, знающим искусство, живопись" (с. 75 - 76).

Опубликованные в сборнике три отзыва Адо на исследования его учеников показывают, как он следил за современным состоянием исторической науки и с каким вниманием и доброжелательностью относился к своим питомцам. Так важнейшую заслугу докторской диссертации З. А. Чеканцевой "Народные движения во Франции во второй половине XVII-XVIII вв. Опыт субъективного анализа открытого народного протеста" Адо видел в том, что "она смело ищет новые исследовательские координаты, осваивает то новое и ценное, что дает новейшая историография - зарубежная и российская. Профессиональный историк, З. А. Чеканцева с пытливым интересом обращается к подходам и обобщениям современной социологии, социальной психологии, этнологии, философии" (с. 267 - 268).

В отзыве на докторскую диссертацию С. Ф. Блуменау "От социально-экономической истории к проблематике массового сознания. Французская историография революции конца XVIII века (1945 - 1993 гг.)" Адо особо выделил те "кардинальные изменения" (с. 271) в историографии революции, которые произошли в конце XX века и были подробно проанализированы Блуменау.

О книге Т. Кондратьевой "Большевики и якобинцы. Маршруты аналогий" Адо пишет: она оригинальна по поставленным проблемам, по самой манере постановки этих проблем, содержит "большой новый материал, представляет собою заметное явление в историографии. В плане методологическом она идет в русле современных тенденций исторической мысли, в которой продолжается поиск новых подходов и методов исследования человеческой субъективности и ее роли в истории" (с. 282.).

Самая большая часть сборника состоит из работ учеников и коллег Адо, так или иначе связанных с историей Французской революции конца XVIII века. "Очень разные по стилю, тематике и методологическим подходам, они до известной степени отражают состояние "современных исследований отечественных историков" (с. 5).

В книге опубликованы статьи Чеканцевой "Эпистемологическое обновление историописания и французская революция конца XVIII века", Л. А. Пименовой "Публикация "Отчета королю" Ж. Неккера в 1781 г. (К истории формирования публичного политического пространства во Франции XVIII в.)", Блуменау "Церковные реформы начала революции и французское общество", А. И. Тэвдой-Бурмули "Логика торжествующей добродетели: Робеспьер и идея революционного насилия", Г. С. Чертковой "От Бабефа к Буанаротти: движение во имя равенства или Заговор равных?", а также статья коллеги Адо, французского историка Сержа Абердама "Право избирать и право решать в 1793 г.".

Позволю себе обратить более пристальное внимание читателей на статью Л. А. Пименовой. Жаком Неккером в советской и российской историографии никто практически специально не занимался. Автор впервые представила биографию Неккера и описала путь в политику одного из самых известных людей Франции последней четверти XVIII века, занимавшего важнейший пост министра финансов в 1777 - 1781 и 1788 - 1790 годы. Но главный объект ее исследования -это первая в истории Франции публикация министром своего "Отчета королю" в 1781 г. и общественный резонанс, вызванный этим событием. Подробно рассматривая этот сюжет, Пименова дает широкую панораму политической жизни Франции кануна революции. Она приходит к выводу, что "в столкновениях придворно-министерских" "партий" борьба личных амбиций и политических курсов были тесно переплетены и подчас неотделимы друг от друга" (с. 152).

Хотелось бы пожелать всем историкам сохранять благодарную память о своих предшественниках, а ученикам и последователям Анатолия Васильевича Адо продолжать исследования по такой важнейшей и неисчерпаемой теме как Французская революция конца XVIII века.

Permanent link to this publication: