За последнее время советские историки проявляют повышенный интерес к проблемам источниковедения, к вспомогательным историческим дисциплинам, к методике научного исследования. Статьи, посвященные этим вопросам, публикуются во всех исторических журналах. Многие из них носят полемический характер. Но порою спор ведется не по существу дела, а касается лишь терминов. При этом забывается старое мудрое правило: о терминах не спорят, о них уславливаются.

Вопрос об уточнении научной терминологии в интересующей нас области большой и сложный. Не претендуя, естественно, на исчерпывающее его освещение, останавливаясь далеко не на всех терминах и касаясь отдельных разногласий, имеющих место в литературе, мы все же надеемся, что некоторые наши замечания помогут достигнуть в этой области большего единства.

Что означают термины "источниковедение", "вспомогательные исторические дисциплины"? Эти общераспространенные термины употребляются на каждом шагу, но не всегда в них вкладывается одно и то же содержание. Вот здесь-то и необходимо условиться. Как нам кажется, небольшой исторический экскурс поможет сделать это.

Как известно, отдельные научные дисциплины, именуемые теперь "вспомогательными", возникли независимо одна от другой, по разным причинам, в разное время и некоторые из них - в далеком прошлом. Зарождение их отнюдь не во всех случаях связано с развитием исторической науки. Появление таких дисциплин чаще всего обусловливалось отношениями имущественного или правового характера, а уже потом находило свое применение в сфере исторической науки. Как совокупность же, объединенная именно этой общей ролью в исторической науке, они - явление сравнительно новое, возникшее, однако, еще в дореволюционное время.

Дореволюционный исследователь В. М. Хвостов считал "вспомогательными науками" нумизматику, палеографию, дипломатику, археологию, эпиграфику, сфрагистику, хронологию, причисляя к ним "архивное и библиотечное дело", а также библиографию¹ . Этих же вопросов касался А. М. Большаков² . Но методологических вопросов он не ставил,

¹ В. М. Хвостов. Теория исторического процесса. Очерки по философии и методологии истории. Курс лекций. Изд. 3-е. М. 1919 (1-е изд. вышло в 1913 г.). Основная специальность автора - история римского права, но он много писал и по вопросам философии, социологии, придерживаясь в своих взглядах на историческую науку позиций Г. Риккерта и А. С. Лаппо-Данилевского. Хотя третье издание курса лекций В. М. Хвостова вышло после Октябрьской революции в Москве, было бы, пожалуй, ошибкой причислять его книгу к советской историографии.

² А. М. Большаков. Вспомогательные исторические дисциплины. Изд. 1-е. Тверь. 1922. (В основе книги лежит курс лекций, прочитанный автором в 1920 г. в Петроградском педагогическом институте имени А. И. Герцена и в 1921 г. в Уральском университете.)

и отдельные дисциплины оказались у него объединенными общей ролью - "собирать фактический материал, на который опирается историк, строя свои схемы". При всем несовершенстве такого определения книга А. М. Большакова сыграла свою роль. Во всяком случае, термин "вспомогательные исторические дисциплины" прочно вошел с тех пор в советскую историческую литературу.

Вспомогательными историческими дисциплинами³ мы считаем те дисциплины, в рамках которых разработаны специфические технические приемы исследования и при помощи которых появляется возможность решать специфические задачи, стоящие перед разными разделами конкретного исторического исследования и связанные в первую очередь с внешней критикой источников. Но термин "вспомогательные исторические дисциплины", как и всякий другой научный термин, условен. Значение дисциплин такого рода может не исчерпываться их вспомогательной ролью. Сплошь и рядом они имеют свои самостоятельные научные и практические задачи. Даже такую "классическую" вспомогательную дисциплину, как геральдика, нельзя ограничить одной вспомогательной ролью, поскольку она изучает гербы в качестве памятников культуры и быта. Еще в большей степени это относится к палеографии, которая, кроме своей вспомогательной роли, давно уже превратилась в самостоятельную отрасль исторической науки о письменности. Архивоведение для историка - вспомогательная дисциплина, но у архивоведения есть и другие важные задачи, которые выходят за пределы исторической науки. К тому же оно столь многогранно, что уже давно представляет собой совокупность научных и практических дисциплин.

Помимо термина "вспомогательные исторические дисциплины", употребление которого вполне оправданно, следовало бы, как нам кажется, применять и более широкий термин - "вспомогательные дисциплины" (без ограничительного признака "исторические"). Таковыми для историка могут быть многие научные дисциплины, не принадлежащие к числу исторических: некоторые геологические дисциплины и палеонтология, столь необходимые для археологии, ряд дисциплин филологических, правовых, экономических. Каждая из них (а перечень этот далеко не полный) применима лишь в тех или иных конкретных исторических исследованиях - одни чаще, другие реже. Но особое положение среди них, на наш взгляд, занимает статистика. Существует множество определений статистики. Не закончен спор даже о том, является ли она особой наукой или это только метод научного исследования массовых явлений, применимый во многих науках. Определить место статистики в общей системе наук - задача нелегкая. Однако есть веские основания считать, что статистика для историка - важнейшая вспомогательная дисциплина. Чтобы получить возможность делать какие-либо самостоятельные выводы из статистических источников (значение их для исторической науки бесспорно), мало простого знакомства с ними, историку надо овладеть методом статистического исследования. Поэтому приходится только пожалеть, что статистика не включается у нас в учебные планы исторических факультетов. Это очень существенный пробел в подготовке квалифицированных кадров историков. Написано немало интересных статей о значении статистических источников, о том, как пользовался ими В. И. Ленин⁴ . Такие статьи, несомненно, очень полезны, однако они не могут восполнить упомянутого пробела.

³ Краткую характеристику этих дисциплин см. А. И. Гуковский. Научная разработка истории советского общества и вспомогательные исторические дисциплины. "Вопросы истории", 1964, N 2.

⁴ См., например, статьи В. К. Яцунского "Об исторической статистике" и "Приемы научного исследования в работах В. И. Ленина" в журнале "История СССР", 1959, N 3; 1960, N 2.

Некоторые дисциплины, до сих пор считавшиеся "вспомогательными", теперь иногда рекомендуют называть "специальными". Так, акад. М. Н. Тихомиров писал: "Само название "вспомогательные дисциплины" плохо отражает их значение. Правильнее их было бы называть специальными историческими дисциплинами. Какие же это "вспомогательные дисциплины" - палеография и нумизматика, когда на основании их определяется основа основ исторической науки: даются датировка и определение подлинности источников?"⁵ .

На это высказывание теперь ссылаются многие, и все чаще приходится встречаться с таким новым наименованием. Однако прежде всего следует заметить, что вспомогательные исторические дисциплины (например, палеография, ставшая в немалой степени благодаря трудам М. Н. Тихомирова важнейшей самостоятельной отраслью советской исторической науки) не нуждаются в укреплении своего и без того бесспорного авторитета при помощи перевода их из разряда "вспомогательных" в разряд "специальных" дисциплин. Главное же заключается в том, что признак "специальные" может играть свою определительную роль лишь в том случае, когда наряду с ним для обозначения других понятий того же ряда употребляется противопоставляющий отличительный признак - "общий" (не частный). Не оставляет места для неясностей выделение специальных лекционных курсов из существующих общих курсов. А частью какой общей дисциплины явится специальная дисциплина палеография? Или нумизматика? Поэтому вряд ли есть надобность отказываться от собирательного наименования "вспомогательные исторические дисциплины" и вводить вместо него новый термин - "специальные исторические дисциплины".

Между тем термин "специальные исторические дисциплины" уже находит практическое применение в литературе. В "Очерках истории исторической науки в СССР" под этим названием выделен особый раздел. Но вот что характерно: в третьем томе "Очерков" в этот раздел включены историография, источниковедение, архивное дело и публикация исторических источников, археология, этнография и объединенные под одной рубрикой историческая география, история географических знаний и краевая историография, а в проспекте четвертого тома в том же разделе ("специальные исторические дисциплины") фигурируют всего только три дисциплины - историография, археология и этнография; источниковедение же и другие "вспомогательные исторические дисциплины" отнесены в особый раздел. Любопытно, что палеография и нумизматика, о переводе которых из разряда "вспомогательных" в разряд "специальных" дисциплин речь шла в первую очередь, в обоих томах оставлены в прежнем своем ранге дисциплин вспомогательных⁶ .

Значительно сложнее обстоит дело с термином "источниковедение". Он тоже употреблялся и в дореволюционное время в буржуазной историографии, будучи связан с идеалистическим пониманием роли источников в исторической науке⁷ . Можно высказать предположение, что именно поэтому советские авторы первоначально избегали употребления термина "источниковедение". Так поступил Г. П. Саар. Он ссылался на А. С. Лаппо-Данилевского и фактически следовал за ним, определяя круг вопросов своей работы, но назвал книгу не "Источниковеде-

⁵ М. Н. Тихомиров. Об охране и изучении письменных богатств нашей страны. "Вопросы истории", 1961, N 4, стр. 66 - 67.

⁶ "Очерки истории исторической науки в СССР". Т. III. М. 1963; Проспект и макет IV тома "Очерков" обсуждены на сессии Научного совета по истории исторической науки в СССР при Отделении истории АН СССР в апреле 1964 г. (см. "Вопросы истории", 1965, N 3).

⁷ У А. С. Лаппо-Данилевского, например; он различает методологию источниковедения и методологию исторического построения (см. А. С. Лаппо- Данилевский. Методология истории, Т. II. 1913).

ние", а "Источники и методы исторического исследования"⁸ . Не употреблял (кажется, совсем) термин "источниковедение" и М. Н. Покровский, хотя он постоянно призывал молодых советских историков овладевать всеми приемами техники исторического исследования.

Позже термин "источниковедение" все же стал применяться в советской исторической литературе: им начал пользоваться Историко-археографический институт Академии наук СССР, приступив к выпуску "Проблем источниковедения". Но довольно разнохарактерные материалы "Проблем источниковедения" не позволяют установить четкое отличие источниковедческого, историографического и археографического исследования. Так, термин "источниковедение", укореняясь в научной литературе, с самого начала оставлял место для произвольного его толкования.

Укажем на расхождения в понимании термина "источниковедение", имеющиеся в двух изданиях "Большой советской энциклопедии". Это очень характерно, так как энциклопедии отбирают научные термины для своего словника с большой тщательностью, что позволяет судить о наиболее распространенном (для времени того или иного издания словаря) понимании научных терминов. Вот первое определение "источниковедения": "совокупность научно-вспомогательных дисциплин, относящихся к изучению и обработке исторических источников"⁹ . А вот второе: "одна из вспомогательных исторических дисциплин, разрабатывающая методы изучения и использования исторических источников"¹⁰ .

Бросается в глаза взаимоисключающее противоречие: в одном случае источниковедение трактуется как некое целое ("совокупность"), в другом - только как часть этого целого ("одна из"). Сопоставляя не только дефиниции, но и содержание заинтересовавших нас статей, мы сталкиваемся с новыми недоразумениями. Естественно было бы предположить, что второе понимание термина уже первого, так как часть меньше целого. Однако вопреки здравому смыслу часть оказывается больше целого, потому что задачи источниковедения во втором издании "Большой советской энциклопедии" определяются значительно шире, нежели в первом.

Но дело не только в этих противоречиях. Трудно согласиться и с одной и с другой трактовками термина "источниковедение". Признав источниковедение простой совокупностью палеографии, дипломатики, геральдики, сфрагистики и прочих вспомогательных дисциплин, осуществляющих каждая своими особыми техническими приемами внешнюю критику источников, мы тем самым должны были бы отказать источниковедению в праве на самостоятельное существование в качестве дисциплины со своими особыми задачами и приемами исследования.

Второе, более широкое понимание термина сводится к тому, что источниковедение использует другие вспомогательные исторические дисциплины и в то же время в отличие от них занимается не внешней критикой источников, а внутренней, определяет достоверность источников. О задачах вспомогательной исторической дисциплины, именуе-

⁸ Книга выпущена историко-этнографическим отделением Азербайджанского государственного научно-исследовательского института в Баку в 1930 году. Несколько ее разделов посвящено классификации источников и разным видам их толкования и критики. Кроме того, есть разделы: "Методология истории", "Вспомогательные исторические дисциплины", "Историческое построение".

⁹ "Большая советская энциклопедия" (БСЭ). Т. 30. Изд. 1-е. 1936, стр. 96.

¹⁰ БСЭ. Т. 19. Изд. 2-е. 1952, стр. 44, Примерно так же трактуется вопрос и в "Советской исторической энциклопедии". В заметке "Вспомогательные исторические дисциплины" сказано: "Наиболее широкой из вспомогательных исторических дисциплин является источниковедение, занимающееся разработкой общих приемов и методов изучения и использования источников" (Т. 3. М. 1963, стр. 836).

мой "источниковедением", во втором издании "Большой советской энциклопедии" говорится еще и следующее: "Анализ источников неразрывно связан с синтезированием их, которое заключается в обобщении данных, полученных в результате анализа ряда источников одной или различных эпох, в целях выяснения их значения для изучения объективной закономерности исторического процесса"¹¹ . Преодолев словесные нагромождения ("в целях выяснения значения для изучения") и добравшись до сути, убеждаешься, что слишком широкое и расплывчатое понимание термина в конечном счете приводит к отождествлению источниковедения с философией истории, с историческим материализмом. Как же при этом источниковедение считать дисциплиной вспомогательной? Разжаловать палеографию и прочие вспомогательные исторические дисциплины в разряд "второстепенных" (как это сделано в той же статье) - не выход из положения.

Надо учитывать и другие соображения. Приемы внешней критики источников, свойственные большинству вспомогательных исторических дисциплин, утрачивают свое решающее значение при внутренней критике источников. С одной стороны, если признать такую критику главной задачей источниковедения, еще меньше будет оснований считать источниковедение вспомогательной исторической дисциплиной, с другой - внутренняя критика источников, установление их достоверности неотделимы от конкретно- исторического исследования. Подлинно научное исследование любого конкретно- исторического факта, процесса требует самостоятельного решения вопроса о достоверности источников. Иначе исследование будет не научным, а догматическим. В этом смысле каждый историк-исследователь должен быть источниковедом. Таким образом, не остается места для самостоятельной дисциплины, занятой внутренней критикой конкретных источников.

Но есть, естественно, некоторые общие теоретические вопросы, связанные с классификацией источников и с разными видами их критики. Во избежание путаницы, чтобы не смешивать задачи такого рода с задачами анализа конкретных источников, следовало бы, по нашему мнению, придерживаться термина "общее источниковедение"¹² и относить дисциплину, так именуемую, к числу не вспомогательных дисциплин, занятых вопросами методики и техники научного исследования, а теоретических, трактующих вопросы методологии научного исследования.

В исторической науке, как и в других науках, выделение новых дисциплин обусловлено развитием самой науки или потребностями обучения. Развитие высшего исторического образования вызвало к жизни учебную дисциплину, именуемую также "источниковедением", но занятую иными сюжетами. Главная задача этой дисциплины (а точнее говоря, этих дисциплин) состоит в том, чтобы "ознакомить студентов с основными видами источников и с важнейшими из источников, дав понятие о критическом подходе к ним"¹³ . Такого рода источниковедение всегда конкретно, посвящено определенным разделам исторической науки и может дробиться по отдельным периодам и по отдельным темам. Общеизвестны учебники по источниковедению истории СССР М. Н. Тихомирова и С. А. Никитина. Они построены именно по такому принципу, и многолетняя практика их применения во многих высших учебных заведениях страны вполне оправдала принятое авторами по-

¹¹ БСЭ. Т. 19, стр. 45.

¹² В таком понимании термин "общее источниковедение" применяется А. А. Новосельским, В. А. Кондратьевым (см. "Исторический архив", 1962, N 4. Хроникальное изложение обсуждения статьи С. М. Каштанова и А. А. Курносова, помещенной в этом номере журнала) и рядом других авторов.

¹³ М. Н. Тихомиров Источниковедение истории СССР с древнейших времен до конца XVIII в. Т. 1. М. 1940, стр. 4.

нимание источниковедения¹⁴ . Надо при этом учитывать, что колоссальный и все ускоряющийся рост количества источников, появление совершенно новых их видов увеличивают значение конкретного источниковедения не только как учебной дисциплины, но и для научных исследований.

Выход из терминологических затруднений напрашивается здесь, нам кажется, сам собой: наряду с термином "общее источниковедение" отмеченный выше термин "источниковедение" следовало бы закрепить за конкретным источниковедением отдельных разделов истории.

Возникают терминологические недоразумения, относящиеся и к отдельным вспомогательным историческим дисциплинам. Сравнительно слабая разработанность палеографии источников нового времени, в частности послеоктябрьского периода отечественной истории, иногда объясняется архаичностью самого наименования этой дисциплины, которое напоминает о древности, а не о современности. Но такое рассуждение малоубедительно. Язык развивается. Слова (и термины в их числе) меняют свое значение. Но без особой нужды не стоит в таких случаях каждый раз придумывать новые термины. Ведь архаичность термина "геометрия" не приводит к изменению названия этой древнейшей науки. Поэтому трудно согласиться с некоторыми авторами, которые предлагают переименовать палеографию (для документов советской эпохи и вообще нового времени) в "неографию". А как поступить с наименованиями "археография", "архивоведение", "архив"? Тоже переименовать?

Нельзя согласиться и с заменой термина "палеография" реально существующим термином "текстология", принятым для обозначения одной из вспомогательных (прикладных) дисциплин литературоведения. Такое предложение выдвигается тоже применительно к документам советской эпохи, что делается "для уточнения" и отличия от "древней" палеографии¹⁵ . Принятие такого предложения привело бы, как нам кажется, к новым терминологическим недоразумениям. Мало того. Оно увлекло бы исследователей на ложный путь. В самом деле, любой исторический документ советской эпохи может нуждаться в палеографическом изучении для установления его авторства, подлинности, точной датировки, места составления, интерполяций, иногда и для прочтения его. Но далеко не все документы, а только особенно важные, нуждаются в текстологических исследованиях, практикуемых и необходимых при изучении литературного наследства классиков.

Довольно устойчиво употребляется термин "археография", хотя и ему не всегда дается достаточно точное и идентичное определение. Задачи археографии зачастую ограничиваются только публикаторской техникой, а иногда значительно расширяются. Но в любом случае архео-

¹⁴ Представляется менее целесообразной другая структура такого рода работы, когда в ней рассматриваются и общеметодологические вопросы и конкретные источники. Таково пособие В. И. Стрельского "Источниковедение истории СССР периода империализма. Конец XIX века - 1917 г." (М. 1962). (Подробнее об этой книге см. нашу рецензию в журнале "Вопросы истории", 1964, N 8, стр. 144 - 147).

¹⁵ Да и содержание в этот термин литературоведы вкладывают иное. Если употреблять его, то скорее не в палеографии, а в археографии, применительно к изданию текстов, как это делают литературоведы (Из последних работ укажем: Б. В. Томашевский. Писатель и книга. Очерк текстологии. М. 1959. В книге большая библиография вопроса). Встречается у литературоведов и более широкое понимание термина "текстология" (См., например, С. М. Бонди. О чтении рукописей Пушкина. "Известия" Академии наук СССР. Отделение общественных наук N 2 - 3. 1937, стр. 569 - 606). Но и в этом случае нет оснований для заимствования историками термина чисто литературоведческого, хотя текстологические приемы исследования, разработанные литературоведами, приносят большую пользу и советской археографии.

графия всегда связывается с публикаторским делом¹⁶ . Однако во "внутренней" терминологии самой археографии много противоречивого. На имеющийся здесь разнобой обратили внимание И. А. Булыгин и Г. Е. Рейхберг¹⁷ . Сделав ряд критических замечаний по поводу существующей практики употребления перечисленных ими терминов, они высказали свои предложения. Но с этими предложениями трудно согласиться. Авторы статьи рекомендуют для разделения публикаций по их объему употреблять понятие и термин "форма". Зачем же вполне определенное понятие (и термин) "объем" заменять понятием и термином "форма"? К тому же И. А. Булыгин и Г. Е. Рейхберг иллюстрируют различия публикаций по объему примерами, не подтверждающими убедительно, что это действительно разные объемы: "серия, отдельный сборник, журнальная или газетная подборка, отдельный документ". Но серии сборников документов, отдельные сборники и даже отдельные документы бывают весьма различного объема. Так, известная серия сборников дипломатических документов, выпущенных Наркоминделом под редакцией Н. Маркина в 1917 г., в целом значительно меньше по объему многих отдельных сборников, а ряд опубликованных стенографических отчетов судебных процессов имеет очень большой объем, хотя каждый такой отчет - отдельный документ. Мало оправданной представляется нам и сама классификация, построенная на различии объемов.

А вот другое предложение тех же авторов - различать публикации "по видам": тематические, по разновидностям документов и по фондам. Получается, что одной из разновидностей публикаций становится публикация по разновидности документов. Звучит нескладно. Так случилось потому, что один и тот же термин взят для разных понятий ("вид публикаций" и "вид документов"), входящих в одну и ту же научную дисциплину - археографию. Но значение каждого научного термина должно быть связано со всеми остальными терминами той же науки. Произвольное же изменение отдельных терминов неизбежно приводит к путанице в понятиях. Это наблюдается, например, тогда, когда некоторые археографы заменяют термин "иллюстративный метод" отбора документов для публикации термином "выборочный метод", хотя фактически принципы отбора документов для публикации остаются прежними.

Очевидно, вспомогательные исторические дисциплины нуждаются в комплексном уточнении своей терминологии.

¹⁶ Исключение составляет мнение Н. Бельчикова ("Теория археографии". М. -Л. 1929, стр. 18, 71 - 73), считающего, что археография занята только "первичной" обработкой документов, а превращением их в источник путем публикации ведает источниковедение. Не останавливаясь на методологических истоках такого суждения, отметим, что оно сводит все исторические источники к числу опубликованных источников. Не приходится удивляться, что мнение Н. Бельчикова не получило распространения.

¹⁷ См. И. А. Булыгин, Г. Е. Рейхберг. О типах, видах и формах публикации документов. "Исторический архив", 1960. N 5.

Publisher:

Permanent link for scientific papers (for citations):

Found source (search robot):

Publication author(s) - А. И. ГУКОВСКИЙ:

Comments: