Необходимость переиздания "Истории России с древнейших времен", принадлежащей перу крупнейшего русского буржуазного историка С. М. Соловьева, назрела давно. Последнее (дореволюционное) издание этого труда было осуществлено товариществом "Общественная польза" и стало библиографической редкостью; к тому же оно неудовлетворительно в научном отношении (отсутствуют комментарии, а справочный аппарат невелик и весьма несовершенен). Между тем в этом обобщающем труде нуждаются все те, кто ведет исследовательскую и преподавательскую работу в области отечественной истории и истории русской исторической науки, а также студенты, аспиранты и широкие круги советских читателей, интересующихся исторической литературой.

В научной деятельности С. М. Соловьева "История России с древнейших времен" занимает особое место. Она является не только самым крупным его произведением, но и важнейшим творческим достижением. К созданию указанного труда С. М. Соловьев приступил, уже будучи сложившимся ученым, разработавшим в основных чертах самостоятельную концепцию русской истории, характеристика и оценка которой даны в ряде работ советских историков ¹ .

Новое издание "Истории России с древнейших времен" открывается обстоятельной вступительной статьей Л. В. Черепнина, ответственного редактора издания. Л. В. Че-

С. М. СОЛОВЬЕВ. История России с древнейших времен. Кн. 1 - 3 (Тт. 1 - 6). Академия наук СССР. Институт истории, Изд-во социально-экономической литературы. М. 1959 - 1960. Тираж 35000. Цена 17 руб.

¹ Наиболее значительное внимание изучению исторической концепции С. М. Соловьева уделил Н. Л. Рубинштейн. См. его работы: "Русская историография". М. 1941 (гл. 19), "С. М. Соловьев и русская историческая наука" ("Вопросы истории". 1945 N 3 - 4), "Очерки истории исторической науки в СССР" (т. I, М. 1955, стр. 347 - 366).

репнин, опираясь на итоги предшествующего изучения исторических взглядов С. М. Соловьева, охарактеризовал основные этапы научной биографии крупнейшего русского буржуазного историка, а также ту переходную эпоху, в которой протекала его научная деятельность, и определил состояние исторической науки в России в середине прошлого века. Во вступительной статье изложена сущность исторической концепции С. М. Соловьева, раскрыты ее политические и теоретические основы, показаны ее отличительные особенности, в частности те черты, которые ставят эту концепцию выше воззрений дворянских историков, и вместе с тем отмечена ее либерально-буржуазная и идеалистическая ограниченность. Анализ концепции С. М. Соловьева основан на изучении всего научного наследства ученого. Основное внимание в вводной статье уделено всесторонней характеристике "Истории России с древнейших времен". Здесь прослеживается процесс создания этого труда, анализируются его структура и источниковедческая основа, раскрываются содержание важнейших разделов и научное значение этого исторического произведения. Органическим дополнением к вводной статье служат обширные и тщательно составленные научные комментарии, которые раскрывают содержание каждого тома с позиций марксистско-ленинской методологии и дают оценку коренных проблем, рассмотренных С. М. Соловьевым.

В настоящей статье делается попытка осветить лишь некоторые важнейшие (получившие наиболее яркое отражение в "Истории России с древнейших времен") особенности научной деятельности С. М. Соловьева, а также те вопросы, которые недостаточно освещены в вводной статье. К числу последних относятся вопросы об оценке труда С. М. Соловьева современниками, о месте С. М. Соловьева в русской дореволюционной историографии, о месте его "Истории России с древнейших времен" в ряду обобщающих трудов по истории различных стран, принадлежащих перу крупнейших европейских историков его времени.

Для С. М. Соловьева как ученого были прежде всего характерны необычайная эрудиция, широта кругозора, многообразие интересов, исключительное трудолюбие и отчетливо выраженная склонность к теоретическим обобщениям. Эти особенности способствовали созданию им выдающихся научных трудов по истории. Вместе с тем не следует забывать, что С. М. Соловьев выступил как представитель буржуазной историографии периода ее подъема, когда она сделала шаг вперед по сравнению с официальной дворянской историографией.

Известно, что виднейшие представители русской дворянской историографии первой половины XIX в. Н. М. Карамзин и М. П. Погодин вслед за историками XVIII в. сводили историю России к деяниям самодержавных венценосцев. В отличие от них представители оформлявшейся в то время в России буржуазной историографии - И. Г. Эверс, М. Т. Каченовский, Н. А. Полевой, К. Д. Кавелин - уделяли главное внимание роли государства в истории, рассматривали деятельность государства уже более многосторонне и глубоко, являясь в этом смысле предшественниками С. М. Соловьева. В сфере их внимания, в частности, находились история государственных учреждений и история развития правовых норм с их изменениями и усложнениями. Эти историки начали изучать общественные отношения, проявлять внимание к быту и культуре народа, к его занятиям, к истории его взаимоотношений с народами других стран, а в отдельных случаях и к вопросам экономического развития страны, в частности к торговым связям с соседними народами. Как и представители западноевропейской буржуазной историографии, русские буржуазные историки стали изучать гражданскую историю как совокупность различных сторон общественного развития, пытаясь в какой-то степени постичь внутреннюю обусловленность и закономерность исторического процесса. Вместе с расширением проблематики буржуазной исторической науки стала расширяться и ее источниковедческая основа, совершенствовались методы анализа источников.

Однако в трудах буржуазных историков - предшественников С. М. Соловьева теоретические вопросы истории Русского государства и народа еще не получили основательной разработки и воплощения в целостную концепцию русского исторического процесса. Они не смогли создать обобщающих исторических трудов. И. Г. Эверс, как известно, сформулировал лишь "родовую теорию", исходя из которой он объяснял развитие древнерусской истории. Последующих же этапов истории России Эверс не касался. Н. А. Полевой в "Истории русского народа" сделал попытку противопо-

ставить официальной схеме русского исторического процесса, изложенной в "Истории государства Российского" Н. М. Карамзина, свое собственное понимание русской истории. Хотя книга Н. А. Полевого и содержала некоторые новые идеи, характерные для развивавшейся буржуазной историографии, однако опять-таки лишь применительно к древнерусской истории. История России от времени царствования Ивана III до правления Бориса Годунова излагалась в труде Н. А. Полевого в основном в духе Н. М. Карамзина. М. Т. Каченовский в своих немногочисленных и небольших работах также не вышел за рамки проблем древнерусской истории. Он высказал отдельные рациональные суждения о необходимости критического подхода к древнерусским источникам и общие соображения о характере общественного развития восточных славян, но вместе с тем в трактовке ряда вопросов допустил такие крайности, которые искажали древнейшую историю России, в частности создавали неправильное представление о Киевской Руси, которую М. Т. Каченовский относил к "баснословному периоду" русской истории. К. Д. Кавелин, уделявший основное внимание исследованию истории русского права, в самой общей форме сформулировал концепцию русской истории, оказавшую известное влияние и на С. М. Соловьева, но не разработал ни одной крупной проблемы истории России в исследовательском плане.

Таким образом, предшествующее развитие буржуазной исторической науки позволило С. М. Соловьеву разработать новую концепцию русской истории. Научная заслуга С. М. Соловьева состоит в том, что он сумел не только опереться на рациональные моменты в работах своих предшественников, но и пойти гораздо дальше их воззрений. Его концепция отличалась рядом существенно новых особенностей: она охватывала историю России от древнейших времен до последней четверти XVIII в. и имела целью разрешить ряд коренных (доступных пониманию буржуазного историка) проблем этой истории. Теоретические принципы концепции С. М. Соловьева не выходили за пределы идеалистического понимания истории, но они были более глубокими и содержательными, чем в трудах его предшественников. Заметное влияние на концепцию С. М. Соловьева оказала гегелевская "Философия истории", что прежде всего сказалось в трактовке им идеи внутренней обусловленности и закономерности исторического процесса, идеи исторического прогресса, а также ряда проблем русской истории и составило одну из особенностей его исторических воззрений. При разработке своей концепции С. М. Соловьев учитывал достижения западноевропейской историографии, в частности теоретические принципы и выводы французских историков периода реставрации - Ф. Гизо и О. Тьерри. Характерно, однако, что идея классовой борьбы, получившая отражение в ранних трудах этих историков, осталась чуждой С. М. Соловьеву. В период пребывания за границей в 1842 - 1844 гг. он имел возможность посещать лекции или же изучать труды таких выдающихся историков, как К. Риттер, Ф. Раумер, Л. Ранке и Ф. Шлоссер - в Германии и Ф. Гизо, Ж. Мишле - во Франции. Несомненное влияние оказали на С. М. Соловьева также воззрения передового русского историка того времени - Т. Н. Грановского (в свою очередь, испытавшего некоторое влияние западноевропейской философии и историографии), в частности его теория "органического развития общества".

Усвоение и творческая переработка С. М. Соловьевым достижений русской исторической науки, а также западноевропейской историографии подготовили его как ученого к созданию самостоятельной исторической концепции. Но методы разработки этой концепции, ее содержание и социальная сущность обусловливались главным образом либерально-буржуазными политическими воззрениями С. М. Соловьева. Эти воззрения формировались в переломную для исторического развития России эпоху - в годы резкого обострения кризиса крепостнической системы, подготовки и осуществления отмены крепостного права, в условиях революционной ситуации. Характеризуя буржуазный либерализм того времени, В. И. Ленин писал: "Либералы хотели "освободить" Россию "сверху", не разрушая ни монархии царя, ни землевладения и власти помещиков, побуждая их только к "уступкам" духу времени. Либералы были и остаются идеологами буржуазии, которая не может мириться с крепостничеством, но которая боится революции, боится движения масс, способного свергнуть монархию и уничтожить власть помещиков" ² .

² В. И. Ленин. Соч. Т. 17, стр. 96.

Внутренняя двойственность либерализма - его оппозиционность по отношению к крепостничеству и умеренность, непоследовательность этой оппозиционности, склонность либералов к соглашению с силами реакции для борьбы с движением масс, с опасностью народной революции - нашла отражение и во взглядах С. М. Соловьева, и в этом кроются истоки сильных и слабых сторон его исторической концепции. Эта двойственность определила отношение историка к современности. Она проявилась, с одной стороны, в осуждении им крайностей реакционного николаевского режима, с другой - в его стремлении к сильной монархической власти, якобы способной предотвратить революцию. Та же двойственность выявилась и в освещении С. М Соловьевым истории России.

Сильная сторона исторической концепции С. М. Соловьева проявилась в его стремлении вскрыть закономерность русского исторического процесса, показать его органический характер. Правда, в понимании закономерностей русского исторического процесса С. М. Соловьев стоял на идеалистических позициях (он не видел материальных основ общественного развития, сводя все дело к идее прогресса, идее обогащения цивилизации). Но даже и такое идеалистическое объяснение принципа закономерности имело положительное значение для дальнейшего развития русской исторической науки.

Признание закономерного, органического характера исторического процесса давало возможность преодолеть несостоятельный тезис дворянской историографии о якобы решающем значении внешних факторов (например, завоевания варягов, господства монголов) в развитии русской истории; оно создавало условия для разработки периодизации истории, отличавшейся от официальной дворянской, для установления связи между отдельными историческими периодами и событиями, расширяло пределы исторического исследования, привлекая внимание историков к новым проблемам. Именно эти особенности "новой исторической школы", представленной С. М. Соловьевым и К. Д. Кавелиным, ценил Н. Г. Чернышевский, отмечавший, что эти историки имели "строго научный взгляд" на историю и стремились к объяснению "смысла событий и государственной жизни" ³ . Но Н. Г. Чернышевский тонко подметил и другую черту, присущую представителям "новой исторической школы", то есть буржуазной историографии: они уделяли преобладающее внимание "государственной жизни", политической истории. Это подтверждается, в частности, содержанием первых крупных работ С. М. Соловьева.

Основное положение концепции русской истории С. М. Соловьева - тезис о постепенном утверждении государственных отношений в борьбе с отживающими родовыми отношениями - впервые было изложено в его ранних работах: магистерской диссертации "Об отношениях Новгорода к великим князьям" (1845) и докторской диссертации "История отношений между князьями Рюрикова дома" (1847). Эти труды показали научную зрелость С. М. Соловьева, а их материалы и выводы облегчили ему работу над первыми томами "Истории России с древнейших времен", в основе которой лежал тот же тезис о смене родовых отношений государственными, определивший структуру этого труда, схему разработанной в нем периодизации русской истории, а также трактовку ее важнейших событий.

Приступив к изданию своего обобщающего труда в 1851 г., С. М. Соловьев регулярно публиковал по тому в год. Только смерть оборвала эту исключительную по напряженности и результатам работу (издание было приостановлено на 29-м томе). Создание столь обширного труда по истории России усилиями одного человека было научным подвигом. При этом нужно иметь в виду, что научная деятельность С. М. Соловьева не ограничивалась работой над этим фундаментальным трудом. В течение многих лет он постоянно делил свое время между рабочим кабинетом, архивом и студенческой аудиторией.

Такого широкого охвата событий, какое мы видим в монументальном труде С. М. Соловьева, а соответственно и громадного количества изученных источников, подавляющее большинство которых было впервые извлечено из архивов и стало достоянием науки, нет в трудах его предшественников. Напомним, что М. М. Щербатов и Н. М. Карамзин довели свои обобщающие труды только до начала XVII в., а С. М. Со-

³ См. Н. Г. Чернышевский. Полное собрание сочинений. Т. III. М. 1947 стр. 181.

ловьев осветил в своей "Истории России с древнейших времен" события вплоть до последней четверти XVIII века.

Подчеркнем, что если при изложении истории России до начала XVII ч. С. М. Соловьеву понадобилось в основном только более полно раскрыть исторические события или же дать им иную трактовку на основе новых теоретических принципов, а в некоторых случаях и на основе вновь привлеченных источников, то при освещении последующей истории ему приходилось в значительной мере писать историю заново, особенно применительно к послепетровскому периоду, привлекая для этого новые источники.

Что касается изучения истории России до начала XVII в., то и в пределах этого периода С. М. Соловьев дал свое толкование ряда важнейших проблем русской истории. В отличие от дворянских историков С. М. Соловьев не был склонен преувеличивать роль варягов в исторических судьбах славянства, но и он не смог научно разрешить "норманскую" проблему. Историю Киевской Руси С. М. Соловьев истолковал с позиции "родовой теории", уделив основное внимание междукняжеским родовым отношениям. Историю Северо-Восточной Руси С. М. Соловьев рассматривал как новый этап русской истории, характеризовавшийся утверждением вотчинного владения и начал единовластия, что, по мнению С. М. Соловьева, создало условия для постепенного утверждения государственных отношений в борьбе с родовыми. В связи с этим, характеризуя возвышение Москвы как центра складывавшегося единого Русского государства, он полагал, что государственное начало одерживает полную победу при Иване IV в напряженной и драматической борьбе с боярством как носителем старых, родовых отношений. С. М. Соловьев подошел к пониманию опричнины как политики, направленной против боярства, но не раскрыл ее классовую сущность. При освещении периода "Смуты" и последующих периодов, характеризовавшихся крестьянскими восстаниями и войнами, С. М. Соловьев, подобно дворянским и другим буржуазным историкам, проявил классовую ограниченность при оценке народных движений, в частности, при оценке крестьянских войн под предводительством И. И. Болотникова и С. Т. Разина. Так, в крестьянской войне под предводительством С. Т. Разина он видел "порождение анархизма", противогосударственного начала.

История России XVII в. во многом трактовалась С. М. Соловьевым иначе, чем его предшественниками, или освещалась заново. XVII век рассматривался историком как период подготовки реформ Петра I. Тем самым обосновывался тезис С. М. Соловьева об органическом развитии России и доказывалась необходимость преобразований Петра I, исследованию которых он посвятил 6 томов "Истории России с древнейших времен" (тт. XIII - XVIII). Деятельность Петра I являлась основной, излюбленной темой исследований С. М. Соловьева, раскрывающей существо его исторической концепции. В трактовке этой проблемы наиболее отчетливо проявились сильные и слабые стороны политических и научных воззрений Соловьева. Мысли историка об исторической подготовленности, необходимости и прогрессивном характере реформ Петра I были верны в своей основе и явились вкладом в русскую историческую науку. Однако при оценке этих реформ обнаружились классовая, либерально-буржуазная сущность и идеалистическая основа взглядов С. М. Соловьева: "поворот к Западу" сводился им преимущественно к восприятию западноевропейской культуры. В то же время реформы Петра I тенденциозно противопоставлялись С. М. Соловьевым Французской буржуазной революции конца XVIII в, как пример удачных преобразований, осуществляемых "сверху", волей "прирожденного главы государства", одаренного "небывалою силою" ⁴ . В реформах Петра I С. М. Соловьев видел "прообраз" таких преобразований в России (ожидавшихся в его время либералами), которые предотвратили бы народную революцию.

Привлечение нового материала и своеобразное освещение событий "послепетровского периода" (1725 - 1774 гг.) сделали этот раздел "Истории России..." одним из наиболее свежих и интересных.

Таким образом, в "Истории России с древнейших времен" С. М. Соловьева получили освещение основные проблемы и события русской истории, начиная с древнейших времен и кончая серединой царствования Екатерины II. Этот труд, бесспорно, свиде-

⁴ См. С. М. Соловьев. История России... Изд. "Общественная польза". Б. г. и б. м. Кн. III, стб. 1055.

тельствовал об окончательном утверждении буржуазной историографии и вместе с тем показывал ее классовую сущность и теоретическую ограниченность.

Значение обобщающего труда С. М. Соловьева заключалось также и в том, что он, опираясь на успехи русской исторической науки, которых она достигла в середине прошлого века, в частности, в области изучения источников, способствовал ее новым достижениям в источниковедении. При написании "Истории России с древнейших времен" С. М. Соловьевым были использованы издания Археографической комиссии, а также другие источники, опубликованные к тому времени: летописи, актовый материал, памятники законодательства, записки иностранцев и др. Эти источники послужили С. М. Соловьеву основой для изучения истории Русского государства до XV в. включительно. Среди них был сравнительно небольшой комплекс неизвестных ранее архивных материалов, которые С. М. Соловьев ввел в научный оборот.

Значительно больше неизвестных ранее архивных материалов привлек С. М. Соловьев для освещения истории России в XVI и особенно в XVII - XVIII веках. Круг новых материалов, извлеченных из архивов, расширялся по мере приближения исследования С. М. Соловьева к его завершающей дате - 1774 году.

Так, изучая историю России XVI в., С. М. Соловьев впервые использовал многие ценные документы о дипломатических сношениях России с другими странами, хранившиеся в Московском главном архиве министерства иностранных дел. Для изучения истории России XVII в. С. М. Соловьев впервые привлек ряд рукописных повестей и сказаний русских деятелей и иностранцев, летописи, хронографы, письма русских царей я некоторые другие ранее неизвестные источники. При исследовании этого периода истории России С. М. Соловьев широко использовал дипломатическую документацию, а также материалы приказов, в частности столбцы Приказа тайных дел, документы из "портфелей" Г. Ф. Миллера, представляющих исключительную ценность. Но наиболее широко привлекал С. М. Соловьев новые архивные материалы для освещения истории России XVIII века.

Интересно отметить, что тома "Истории России...", посвященные первой четверти XVIII в., были изданы С. М. Соловьевым вслед за опубликованием многотомной "Истории царствования Петра Великого" Н. Г. Устрялова. Работа Н. Г. Устрялова была основана на чрезвычайно широком использовании архивных материалов, и тем не менее соответствующие разделы "Истории России..." С. М. Соловьева вносили много нового в освещение этого периода истории России.

Особенно интересны новые материалы, привлеченные С. М. Соловьевым для освещения так называемого "послепетровского периода". История России этого времена разрабатывалась им заново. С. М. Соловьев использовал материалы секретных архивных фондов. Он впервые изучил фонды Кабинета, Сената, Верховного тайного совета, Преображенского приказа. Тайной канцелярии, а также дипломатическую документацию XVIII века.

Само собою разумеется, что обращение С. М. Соловьева к новым источникам потребовало от него и совершенствования методов их изучения - установления датировки, сопоставления редакций, отбора из их числа наиболее достоверных, внимательного изучения особенностей источников определенной эпохи и т. д.

Столь обширный круг новых источников и их всестороннее изучение сделали "Историю России..." С. М. Соловьева не только крупнейшим обобщающим трудом, но и колоссальным сводом новых фактов, ценнейшим первоисточником и авторитетным указателем богатейших сокровищ русских архивов для многих поколений исследователей ⁵ .

Несмотря на значительную научную ценность "Истории России с древнейших времен", выход первых ее томов был встречен многими современниками С. М. Соловьева настороженно и даже враждебно. В роли критиков этого труда выступили виднейший представитель официально-монархической историографии М. П. Погодин (бывший

⁵ В вводной статье Л. В. Черепнина к советскому изданию "Истории России..." С. М. Соловьева впервые в историографической литературе дана обстоятельная характеристика источниковедческой основы этого труда и методов, применявшихся С. М. Соловьевым при изучении источников. Некоторые сведения о работе С. М. Соловьева над "Историей России...", а также отдельные наблюдения источниковедческого характера содержатся в статье А. И. Андреева "Работа С. М. Соловьева над "Историей России" ("Труды" Историко-архивного института. Т. III. М. 1947).

учитель С. М. Соловьева по университету), а также идеолог славянофильства Константин Аксаков. В защиту С. М. Соловьева высказался только К. Д. Кавелин, Однако постепенно отношение к "Истории России..." стало меняться. С. М. Соловьев отвечал критикам не опровержениями, а регулярным изданием очередных томов своего капитального труда, и такой ответ оказался наиболее убедительным. "История России...", как в этом воочию могли убедиться современники С. М. Соловьева, становилась энциклопедией знаний по русской истории. Показательна в этом отношении оценка труда С. М. Соловьева К. Н. Бестужевым-Рюминым, являвшимся в свое время крупным авторитетом в области русской истории. Он был одним из наиболее внимательных рецензентов работы С. М. Соловьева, откликался почти на каждый ее том ⁶ .

Уже в одном из первых своих отзывов на "Историю России..." К. Н. Бестужев-Рюмин отмечал, что С. М. Соловьев впервые поставил и начал разрешать многие важнейшие вопросы русской истории, "ввел в область русской истории явления, которые прежде в нее не входили, и тем бросил неожиданный свет на то, что все знали" ⁷ . Однако славянофильские настроения помешали К. Н. Бестужеву-Рюмину вначале дать верную оценку труда С. М. Соловьева. Более того, впадая в крайность, К. Н. Бестужев-Рюмин даже был склонен поставить "Историю России..." ниже "Истории государства Российского" Н. М. Карамзина. Но с течением времени, по мере выхода новых томов работы С. М. Соловьева, становилось все более ясным, сколь значителен вклад историка в русскую историческую науку. Поэтому К. Н. Бестужев-Рюмин впоследствии признал свою неправоту и заявил, что исследование С. М. Соловьева знаменовало собой важную веху в развитии русской историографии. Его отзывы о последних томах "Истории России..." воздают должное капитальному труду ученого и выдержаны в объективных тонах ⁸ .

Всем непредубежденным современникам постепенно становилось ясным, что "История России с древнейших времен" С. М. Соловьева является национальной ценностью, обеспечивающей ее автору почетное место не только в русской, но и в мировой историографии. Более того, современники С. М. Соловьева убеждались в превосходстве его труда над обобщающими трудами известных европейских историков. Так, труды французского историка Ф. Гизо "История цивилизации во Франции" и "История цивилизации в Европе" основывались на ограниченном материале и были образцом синтетических исторических работ. Труд английского историка Т. Маколея "История Англии" ограничивался XVII в. и посвящался восхвалению "славной революции" с позиций вигов. По широте и методике использования источников, охвату событий и теоретическому уровню работа Т. Маколея уступала труду С. М. Соловьева. Капитальное сочинение немецкого историка Ф. Х. Шлоссера "История восемнадцатого столетия и девятнадцатого до падения Французской империи" освещало историю главнейших европейских стран на протяжении избранного автором периода в сравнительно общей форме и не отличалось таким богатством источниковедческой основы, как исследование С. М. Соловьева. Тем более это следует сказать о "Всеобщей истории" Г. Вебера, компилятивном и в научном отношении не очень ценном труде ⁹ . Современники С. М. Соловьева легко могли сравнить его обобщающее произведение с работами названных ино-

⁶ Значительное внимание воззрениям С. М. Соловьева уделил К. Н. Бестужев-Рюмин в статье "Современное состояние русской истории, как науки" ("Московское обозрение", 1859, N 1). Что касается "Истории России с древнейших времен", то оценка каждого ее тома давалась К. Н. Бестужевым-Рюминым в рецензиях, печатавшихся в 1858 - 1877 гг. в различных периодических изданиях (преимущественно в журнале "Отечественные записки").

⁷ К. Бестужев-Рюмин. "История России с древнейших времен" С. Соловьева. Т. VIII. "Отечественные записки", 1858, N 8, стр. 54.

⁸ См. статью К. Н. Бестужева-Рюмина "XXV-летие "Истории России" С. М. Соловьева (1851 - 1876)" ("Русская старина", 1876, N 3);"его отзывы о 23 - 26 тт. "Истории России" С. М. Соловьева (сборник "Государственные знания". СПБ, т. I. 1874; т. II. 1875; т. III. 1876; т. IV. 1877).

⁹ Н. Г. Чернышевский, вынужденный в последние годы своей жизни из-за стесненных материальных обстоятельств заниматься переводом "Всеобщей истории" Г. Вебера, отмечал научную неполноценность этого труда. "Историю России" С. М. Соловьева Н. Г. Чернышевский, напротив, считал работой, обогащающей русскую историографию (см. Н. Г. Чернышевский. Полное собрание сочинений. Т. II. М. 1949, стр. 405).

странных историков, поскольку в русском переводе эти работы (исключая работу Г. Вебера) появились в 50 - 60-х годах прошлого века, то есть в те годы, когда выходила "История России...". Но превосходство многотомного труда С. М. Соловьева над трудами современных ему иностранных историков состоит не только в том, что этот труд охватил почти всю национальную историю и тщательно документирован. Он возвышается над многими подобными трудами и в теоретическом отношении, ибо С. М. Соловьев более широко, чем многие его современники, понимал задачи исторической науки и более разносторонне трактовал исторический процесс. С. М. Соловьеву было чуждо, например, стремление немецкого историка Л. Ранке при изложении событий ограничиваться только внешней фактической стороной истории, установлением лишь того, "как это действительно происходило". С. М. Соловьев всегда пытался уяснить смысл событий прошлого.

В то же время понимание условий исторического развития С. М. Соловьевым отличалось от понимания английского историка Г. Бокля, который крайне переоценивал роль географического фактора в истории, считая его основным, определяющим. Хотя С. М. Соловьев в ряде случаев и переоценивал значение природного фактора в истории России, все же он попытался определить значение и других основных элементов и условий исторического развития: "природы племени", "хода внешних событий". В результате С. М. Соловьев, оставаясь в пределах идеалистических представлений о ходе истории, все же дал более разностороннюю трактовку исторического процесса.

Наконец, следует отметить, что С. М. Соловьеву были чужды узкий национализм, ненависть к другим народам, что являлось в его время распространенным пороком среди историков, особенно немецких. Давая оценку взглядам одного из них, В. Риля, С. М. Соловьев с осуждением писал о свойственной последнему "мелкой, недостойной великого народа вражды, зависти к другим народам" ¹⁰ и видел в этом существенную ограниченность историка.

Все эти положительные стороны исторических воззрений С. М. Соловьева получили воплощение в "Истории России с древнейших времен".

Занимая почетное место в русской и мировой историографии, труд Соловьева являлся вершиной его научного творчества.

Все остальные произведения С. М. Соловьева были или подготовкой к созданию этого основного труда (как, например, его диссертации), или сопутствовали его написанию (например, историографические работы, в которых С. М. Соловьев определял свое отношение к предшествующему этапу в развитии русской исторической науки), или вытекали из проблематики и материалов "Истории России..." ("История падения Польши", 1863; "Публичные чтения о Петре Великом", 1872), или, наконец, дополняли собой этот капитальный труд ("Император Александр I. Политика и дипломатия", 1877). Следовательно, важнейшие особенности исторической концепции С. М. Соловьева получили наиболее полное воплощение в "Истории России с древнейших времен". Основные теоретические установки изложены С. М. Соловьевым во введениях к I и XIII томам "Истории России...". Введение к первому тому открывается общим изложением теории "органического развития" применительно к истории России. С. М. Соловьев писал здесь, обращаясь к русским историкам: "Не делить, не дробить русскую историю на отдельные части, периоды, но соединять их, следить преимущественно за связью явлений, за непосредственным преемством форм, не разделять начал, но рассматривать их во взаимодействии, стараться объяснить каждое явление из внутренних причин, прежде чем выделить его из общей связи событий и подчинить внешнему влиянию - вот обязанность историка в настоящей время" ¹¹ .

Из теории "органического развития" вытекала известная формула С. М. Соловьева "естественно и необходимо", служившая отправным моментом для понимания всего хода русского исторического процесса как внутренне обусловленного и закономерного. Не случайно так часто сам С. М. Соловьев приводил эту формулу, являвшуюся для него своеобразным теоретическим кредо. Как вспоминал позднее В. О. Ключевский, С. М. Соловьев, раскрывая эту формулу при изложении русской истории,

¹⁰ С. М. Соловьев. Собрание сочинений. Изд. "Общественная польза", стб. 864.

¹¹ С. М. Соловьев. История России с древнейших времен. Кн. 1, т. I. М. 1959. стр. 55.

сообщал своим слушателям "удивительно цельный, стройной нитью проведенный сквозь цепь обобщенных фактов взгляд на ход русской истории... Настойчиво говорил и повторял он, где нужно, о связи явлений, о последовательности исторического развития, об общих его законах, о том, что называл он необычным словом - историчностью" ¹² . Что касается введения к XIII тому "Истории России...", то здесь принцип историзма раскрывался С. М. Соловьевым в процессе обобщенного изложения хода русской истории до реформ Петра I и обоснования этих реформ как закономерных, органически вытекавших из предшествующего развития страны и потому прогрессивных по своему характеру и историческим последствиям. Такое признание С. М. Соловьевым закономерною развития России было направлено прямо против антиисторизма дворянских историков и в особенности против идеализации допетровской старины славянофилами.

Концепция русской истории, изложенная С. М. Соловьевым в его обобщающей работе, при всей ее идеалистичности и односторонности, была новым словом в русской историографии того времени. Она отличалась своей целостностью, основывалась на признании решающего значения внутренних факторов, была пронизана идеей закономерности, устанавливала принципиальное единство исторического развития России и Западной Европы, хотя последнее положение и не раскрывалось последовательно. Именно эта концепция (в главнейших своих чертах) определила все последующее развитие буржуазной историографии в России. Перефразируя известное изречение: "Вся русская литература второй половины XIX века вышла из "Шинели" Гоголя", - можно с не меньшим правом утверждать, что русская буржуазная историография вышла из "Истории России..." С. М. Соловьева. Этот труд представлял собой итог всего предшествующего развития русской историографии и, будучи высшим достижением буржуазной исторической науки России, в свою очередь, явился исходным моментом и основой последующего развития русской исторической науки.

Историческая концепция С. М. Соловьева получила дальнейшее развитие и обобщение в монографиях талантливого ученика С. М. Соловьева - В. О. Ключевского, созданных им в 80 - 90-х годах прошлого века и особенно в его итоговом труде - "Курсе русской истории". В то же время в этой последней работе В. О. Ключевского уже отразились и некоторые кризисные явления, широко проявившиеся в буржуазной историографии в эпоху империализма. Зрелостью теоретических принципов и лучшими сторонами своих воззрений был обязан влиянию С. М. Соловьева и такой выдающийся русский буржуазный историк, как Н. П. Павлов-Сильванский. Более того, отход от традиций С. М. Соловьева - традиций буржуазной историографии периода ее подъема, выражавшихся прежде всего в признании принципа закономерности в истории, - служил своеобразным критерием для оценки теоретических основ буржуазной историографии периода ее упадка в эпоху империализма. Как известно, одним из наиболее ярких проявлений кризиса буржуазной историографии в период империализма был отказ от принципа закономерности, отказ от широких обобщений, столь типичных для исследований С. М. Соловьева и в первую очередь для его "Истории России...", превращение изучения разрозненных фактов в единственную цель исторической науки. Очевидно, именно признанием принципа закономерности в истории С. М. Соловьев обязан тому, что он забыт современной западной реакционной историографией, превозносящей лишь тех русских историков, которые отказались от этого принципа.

Однако само собой разумеется, что концепция С. М. Соловьева, положительно отличаясь от эклектических, позитивистских и неокантианских упражнений таких буржуазных историков эпохи империализма, как А. С. Лаппо-Данилевский, П. Н. Милюков, А. А. Кизеветтер и им подобных, вместе с тем была концепцией исторически и классово ограниченной. Некоторые ее слабые стороны были подмечены современниками С. М. Соловьева - революционерами-демократами, которые справедливо указывали на то, что С. М. Соловьев не понял подлинного значения деятельности народных масс как основной творческой силы истории ¹³ . Этот недостаток отмечал и Л. Н. Тол-

¹² В. О. Ключевский. Соч. Т. VIII. М. 1959, стр. 259 - 260.

¹³ См. С. М. Соловьев. История России с древнейших времен. Кн. 1, т. I. М. 1959, стр. 49 (вступительная статья).

стой ¹⁴ . Наиболее ясны они, конечно, советскому историку, вооруженному марксистско-ленинской методологией, которая позволяет вскрыть классовое существо и идеалистический характер воззрений буржуазных историков. Советские историки показали, что С. М. Соловьев не только с идеалистических позиций рассматривал исторический процесс, но и допускал непоследовательность в трактовке признававшегося им принципа внутренне обусловленного, закономерного развития России. Так, в ряде случаев он преувеличивал значение природного фактора в истории страны, процесса колонизации новых пространств, значение борьбы "леса" со "степью", как он образно определял борьбу Руси с кочевыми народами. Кроме того, С. М. Соловьев допускал переоценку степени различия между историческим развитием России и Западной Европы, что противоречило его общим установкам, опять-таки ссылаясь при этом на природный фактор. Не следует также забывать, что самую закономерность истории С. М. Соловьев, будучи буржуазным либералом, сводил к мирному, постепенному, эволюционному развитию общества, в пределах законности, без "конвульсий" и "потрясений", без "болезненных прыжков", как он называл революционные преобразования, нарушающие "нормальное" развитие общества.

Главной движущей силой общественного развития С. М. Соловьев считал государство, рассматривая его в качестве "внеклассовой организации", равно заботящейся о благе всех сословий и классов, о "благе народа", регулирующей мирный ход общественного развития реформами, проводимыми "сверху". Деятельность государства всегда оставалась у С. М. Соловьева на первом плане, наполнялась им "мудрым" смыслом и оправдывалась, в чем выразилась буржуазная природа его воззрений. Не случайно, что С. М. Соловьев воспринял теорию Б. Н. Чичерина о создании в России сословий "сверху" (силой государственной власти), в равной мере обязанных крепить государственную мощь. Тем самым С. М. Соловьев так же, как и Б. Н. Чичерин, исторически обосновывал необходимость установления крепостного права в России и видел возможность освобождения крестьян только государством. С. М. Соловьев склонен был даже полагать, что "государственность", которую он рассматривал как стремление к укреплению государственного могущества, являлась якобы исконной национальной особенностью русского народа. Этот тезис составил одну из реакционных черт политических и исторических воззрений С. М. Соловьева.

Вполне понятно, что все противодействующее укреплению государства решительно осуждалось С. М. Соловьевым, рассматривалось в качестве проявления действий "анархических элементов" народа, не поднявшихся до сознания общенациональных "государственных интересов" и потому не желавших служить государству. В силу этого С. М. Соловьев глубоко враждебно относился ко всем проявлениям классовой борьбы и прежде всего к народным движениям в России - крестьянским восстаниям, казацким волнениям, протестам работных людей против крепостной неволи, к стихии народной борьбы вообще. Эта сторона политических и исторических воззрений С. М. Соловьева сближала его с представителями "государственной школы" в русской историографии - Б. Н. Чичериным и К. Д. Кавелиным. Именно эти воззрения и их дальнейшая эволюция привели С. М. Соловьева к тому, что он, напуганный реальной угрозой народной революции в период революционной ситуации 1859 - 1861 гг., стал впоследствии превращаться из либерала в консерватора, в убежденного сторонника сильной монархической власти. С. М. Соловьев постепенно воспринял важнейшие принципы "государственников", хотя и не стал типичным представителем этой школы ¹⁵ . В "Истории России с древнейших времен" проявились и буржуазные, великодержавные воззрения С. М. Соловьева на историю отдельных народов России; он относил их к "неисторическим" народам и потому отрицал за ними право на самостоятельное развитие.

Классовой и теоретической ограниченностью С. М. Соловьева, а также уровнем

¹⁴ Л. Н. Толстой. Полное собрание сочинений. Т. 48. М. 1952, стр. 124 (см. С. М. Соловьев. История России с древнейших времен. Кн. 1, т. I. М. 1959, стр. 50, вступительная статья).

¹⁵ Об отношении С М. Соловьева к "государственникам" см. В. Е. Иллерицкий. О государственной школе в русской историографии ("Вопросы истории", 1959, N 5).

исторической науки его времени можно объяснить то обстоятельство, что коренная основа общественного развития - материальное производство - оказалась вне пределов его исследования. С. М. Соловьев лишь спорадически проявлял внимание к вопросам экономического развития страны и не смог оценить всей важности этой стороны исторического процесса. Это, в частности, выразилось и в том, что источники по экономической истории России - писцовые или таможенные книги, статистические материалы - С. М. Соловьевым не изучались.

К слабым сторонам "Истории России с древнейших времен" следует отнести и недостаточную обработку материалов русской истерии 30 - 70-х годов XVIII века. Здесь сила обобщающей мысли как бы изменила С. М. Соловьеву.

Но и учитывая классовую сущность и идеалистическую ограниченность исторической концепции С. М. Соловьева, а также связанные с этим слабые стороны его обобщающего труда, в теоретическом отношении, безусловно, уже устаревшего, советский читатель, и в особенности историк-специалист, не может встать на позиции недооценки научного значения его "Истории России...". Признание значения этой работы С. М. Соловьева не может быть ограничено указанием на то лишь, что она составляет важный этап в развитии русской исторической науки. Кроме своего историографического значения, обобщающий труд С. М. Соловьева до сих пор продолжает оставаться колоссальным сводом фактов, особенно относящихся к политической истории России, и в этом отношении оказавшимся непревзойденным в трудах других русских буржуазных историков. "История России с древнейших времен" С. М. Соловьева продолжает оставаться богатой сокровищницей знаний, чем в значительной мере оправдывается ее издание в наше время.

Издание наиболее ценных трудов крупнейших русских историков, связанное с глубоким изучением их воззрений и научного наследства, будет способствовать расширению и углублению исследовательской работы в области историографии, разработка которой необходима для теоретического вооружения советских историков. Значение этой работы начинает с полным основанием широко признаваться в последнее время.

*

Изданные к настоящему времени три книги "Истории России с древнейших времен" С. М. Соловьева включают первые шесть томов этого труда, в которых изложение русской истории доведено до конца царствования Ивана IV (1584 г.). Кроме вводной статьи Л. В. Черепнина, изданные книги, как уже отмечалось выше, имеют обширный научный аппарат. К каждому тому даны примечания, состоящие из двух элементов - авторских примечаний и подготовленных составителями дополнений к ним. Необходимость последних вызвана тем, что С. М. Соловьев зачастую ограничивался глухими ссылками на использованные им источники (печатные и архивные), а также на историческую литературу. В советском издании эти глухие ссылки впервые получают полную расшифровку и переводятся, где это возможно, на новые архивные шифры и последние издания соответствующих источников, а также и использованных С. М. Соловьевым исторических трудов. В тех же случаях, когда С. М. Соловьев ссылался на архивные материалы, которые впоследствии были опубликованы, в дополнениях к примечаниям приводятся ссылки на эти публикации. Тем самым составители последовательно изучают всю источниковедческую основу громадного труда С. М. Соловьева и выполняют сложную работу по переводу всех его ссылок на новейшие издания. Такая колоссальная по своей трудоемкости и тщательная по исполнению работа делает первое советское издание "Истории России с древнейших времен" особенно ценным в научном отношении. Дополнения к авторским примечаниям дают много нового не только массовому читателю, но и историку-специалисту, хорошо знакомому с прежними изданиями этого труда.

Научная ценность советского издания "Истории России с древнейших времен" повышается и за счет комментариев, данных в приложении к каждой книге. Цель этих комментариев хорошо определена во вводной статье: "В комментариях указываются те наблюдения Соловьева, которые вошли в историческую науку и подвергаются критике с позиций марксистско-ленинской теории и с точки зрения новейших дости-

жений исторической науки его утверждения, для нас неприемлемые" ¹⁶ , В комментариях получает критическую оценку трактовка проблем истории, даваемая С. М. Соловьевым как в теоретическом, так и в конкретно-историческом плане. Чтобы получить представление о содержании комментариев, достаточно сослаться на комментарии ко второй книге (тт. 3 - 4), посвященной истории России от конца княжения Ярослава Мудрого до княжения Василия Темного включительно (1054 - 1462 гг.). Здесь получили критическую оценку следующие вопросы: общая концепция С. М. Соловьева (на материале 3 - 4-го томов); периодизация общественно-политического развития России в XIII в.; характеристика С. М. Соловьевым общественного строя Руси XI - XIII вв.; интерпретация им истории общественно-политической мысли XI - XIII вв., борьбы народов нашей страны за независимость в XIII в.; постановка вопросов социально-экономического развития Руси XIV - XV вв.; трактовка истории классовой борьбы в период политического объединения русских земель вокруг Москвы; вопросы развития феодальной земельной собственности в XIV - XV вв.; русские города XIV - XV вв.; роль церкви в период политического объединения русских земель вокруг Москвы, образование Русского централизованного государства, связь труда С. М. Соловьева с дворянской историографией; наконец, источниковедческая основа "Истории России...".

Приведенный пример убедительно показывает, сколь существенные проблемы являются предметом научного комментирования. Критический анализ всех рассмотренных в комментариях вопросов дается на основе новейших достижений советской исторической науки, с учетом выводов наиболее фундаментальных трудов советских историков. Тем самым комментарии знакомят читателя не только с трудом С. М. Соловьева, но и с современным состоянием советской историографии в области разработки крупнейших проблем отечественной истории. По отдельным проблемам комментарии перерастают в большое критическое исследование обобщающего труда С. М. Соловьева, что помогает в овладении его сложным материалом не только широкому читателю, впервые изучающему "Историю России с древнейших времен", но и чрезвычайно полезно историку-специалисту.

Каждая книга "Истории России..." содержит указатель имен и указатель географических и этнографических наименований, благодаря чему значительно облегчается пользование томами.

Комментирование "Истории России с древнейших времен" С. М. Соловьева в трех изданных книгах осуществлено В. Т. Пашуто и А. М. Сахаровым, примечания и указатели составлены А. П. Виноградовой, Н. В, Синицыной, В. С. Рыкаловым и Т. Д. Цинзерлинг.

¹⁶ См. С. М. Соловьев. История России с древнейших времен. Кн. I, т. I, стр. 51 (вступительная статья).

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - В. Е. ИЛЛЕРИЦКИЙ:

Комментарии: