Книга профессора Гарвардского университета Эдварда Л. Кинана, озаглавленная "Josef Dobrovsky and the Origins of the Igor' Tale" [1], является еще одним вкладом в большую копилку мнений по поводу подлинности и авторства "Слова о полку Игореве", выраженных - устно или письменно - скептиками, как любителями, так и профессионалами.
Сомнения возникли уже в 1814 г. и продолжаются до наших дней. Таким образом, рецензируемая книга является последним звеном в цепочке, которая тянется - ограничим себя последними шестьюдесятью годами - от А. Мазона, который верил, что "Слово" было подделано Н. Н. Бантышом-Каменским (см., например [2]), через А. А. Зимина (чьим антигероем был архимандрит Иоиль Быковский)1, К. Троста (который подозревал Н. М. Карамзина) [7] (ср. также [8. S. 110]), У. Шамшулу, который обвинял И. Елагина [9], к Ш. Х. Акчу-рину, который верил, что "Слово" было написано на "тюркском" языке и не понято его первым издателем А. И. Мусиным-Пушкиным [10]. Антигероем профессора Кинана стал великий чешский славист И. Добровский, который находился в России с 17 августа 1792 г. по 7 января 1793 г. и работал с церковнославянскими и древнерусскими рукописями в различных библиотеках и хранилищах Москвы и Санкт-Петербурга во время своего визита.
Прежде чем мы начнем нашу оценку работы профессора Кинана, нам следует представить сжатое изложение его теории. Это достаточно сложная задача, так как теория не была четко сформулирована автором и, более того, содержит несколько противоречивых положений2. Вот что я смогла реконструировать:
Страхова Ольга Борисовна - д-р, библиотекарь Гарвардского университета (Кембридж, США).
1 Взгляды Зимина в деталях неизвестны, ибо его 1000-страничная книга никогда не была опубликована для широкого читателя. Некоторые из его идей могут быть почерпнуты из небольшого числа его собственных публикаций на эту тему или из работ, опровергающих или рассказывающих о взглядах Зимина (см., например, [3; 4; 5; 6]).
2 Так, например, профессор Кинан утверждает, что Добровский не подделал "Слово", а только сочинил несколько пассажей, имитируя "Задонщину" [1. Р. 424]. Это утверждение вступает в противоречие с его Главой IV, "Reading the Igor' Tale", где автор находит богемиз-мы или гебраизмы во всем тексте "Слова", предполагая, таким образом, что Добровский составил весь текст. Другой пример забывчивости автора: профессор Кинан производит тат-ранъ из чеш. tatrman, "клоун, шутник" [1. Р. 306-307], в другом месте он ссылается на это слово как на "[of the] unknown non-Turkic (татран) origin" [1. P. 412].
37
-->
стр. 37
1. Мусин-Пушкинский сборник, т.е. Хронограф, в котором издатели предположительно обнаружили "Слово", никогда не существовал (см. [1. Р. 31, 40, 57- 58, 398]).
2. Все ссылки на эту рукопись исходят либо от самих издателей, либо от К. Калайдовича. Поскольку у Калайдовича были проблемы с психикой, его информация не может и не должна приниматься как данность (см. [1. Р. 4549,56-57]).
3. Все пять списков "Задонщины", которые имеют текстологические параллели со "Словом", т.е. список Кирилло-Белозерского монастыря (далее Кир.-Бел.), два Музейских списка: Муз. 3045 (И-1), Муз. 2060 (И-2), список Ун-дольского (Унд.) и Синодальный (Син.) были известны русским ученым задолго до публикации "Слова". Ипатьевская летопись, Псковский Апостол 1307 г. и все остальные тексты, которые так или иначе могли повлиять на создателей "Слова", также были хорошо известны (см. [1. Р. 62, 126-132]).
4. Человеком, имевшим доступ ко всем этим текстам (т.е. к пяти версиям "Задонщины" и другим упомянутым текстам), был великий чешский ученый Й. Доб-ровский, который провел пять месяцев в екатерининской России; Й. Добровский также имел проблемы с психикой (ср., например, [1. Р. 108-118,126-132]).
5. Используя большинство доступных ему рукописей во время пребывания в Санкт- Петербурге, Добровский создал первый черновик фрагментов, предположительно восходящих к "древнерусскому" тексту XII в. Этот черновик попал в руки И. Елагина, который воспользовался им в процессе работы над своей историей России. В исправленной форме черновик был инкорпорирован в "Слово" (см. [1. Р. 89, 94-95, 398]).
6. После прибытия в Москву Добровскому посчастливилось обнаружить в Синодальной библиотеке еще одну версию "Задонщины" и Псковский Апостол 1307 г. Добровский или исправил свой предыдущий черновик, или послал дополнения все тому же Елагину. Какое-то время эти черновые материалы (т.е. петербургские и московские заметки) существовали раздельно. Елагин, Херасков (1796) и Карамзин (1797) ссылались на первый черновик. Черновые записки Малиновского отражают его работу над вторым черновиком Добров-ского, посланным из Москвы (см. [1. Р. 95, 154- 204, 398, 41920]).
7. Черновики Добровского изначально были написаны латиницей, в манере, характерной для этого ученого, т.е. с пропуском срединных и финальных еров (ъ) (см. [1. Р. 59, 201, 209]).
8. Мусин-Пушкин приобрел архив Елагина после смерти последнего в сентябре 1793 г. и перевез его в Москву в 1797 г. Именно тогда и там Мусин-Пушкин и Малиновский начали сводить два черновика Добровского воедино. Так называемая Екатерининская копия "Слова" представляет собой первый результат этого процесса. Так как Екатерина Великая умерла в 1796 г., а упомянутая копия не могла быть создана ранее 1797 г., она называется "Екатерининской" по ошибке3 (см. [1. Р. 65-66, 68-69, 92-98]).
9. Поскольку черновики Добровского были написаны латиницей с пропуском срединных и финальных еров, Малиновский и Мусин-Пушкин некоторые слова в этих черновиках не поняли, а к другим добавили еры. Именно так и были созданы орфографические черты "Слова" (см. [1. Р. 414-418]).
3 Профессор Кинан не объяснил нам, каким образом этот список, датируемый, по его мнению, 1797 г., т.е. годом позже смерти Екатерины II, оказался переплетен с автографами императрицы.
38
-->
стр. 38
10. "Слово", как мы его знаем, по мнению профессора Кинана, содержит многочисленные богемизмы и некоторые гебраизмы. Эти лексические черты дополнительно указывают на Добровского как на автора "Слова", так как он был чехом по происхождению и гебраистом по образованию (см. [1. Р. 393-394, 398-399, 318, 312- 323]).
11. Добровский, тем не менее, не намеревался "подделать" древнерусский текст. Единственное, что он сделал, - было только создание невинных отрывков, имитирующих древнерусский язык; он не может нести ответственность за их публикацию. Более того, психическое состояние Добровского не позволило ему распознать в опубликованной версии "Слова" те самые отрывки, над созданием которых он когда-то трудился. Именно поэтому Добровский считал текст "Слова" подлинным и потратил немало времени на его изучение (см. [ 1. Р. 419-421,424]).
12. В 1815 г. Антон Бардин приготовил еще одну подделку "Слова", на основе первого издания 1800 г. (= editio princeps). Малиновский, который прекрасно знал, что "Слово" никогда не существовало, был вынужден купить бардинскую подделку, чтобы скрыть свое собственное преступление. Он написал письмо графу Н. П. Румянцеву, чье скептическое отношение к "Слову" было хорошо известно. В этом письме Малиновский восхваляет подделку Бардина как подлинную рукопись, делая, таким образом, вид, что ни он, ни Мусин-Пушкин никакого отношения к подделке 1800 г. не имеют. В этом письме Малиновский впервые утверждает, что рукопись "Слова" сгорела в пожаре 1812 г. (см. [1. Р. 51-56]).
Тезисы профессора Кинана, как я их понимаю, могут быть распределены по трем большим группам: (а) история открытия "Слова"; (Ь) взаимоотношения "Слова" с другими текстами и (с) лингвистические проблемы. В статье я собираюсь обсудить эти три группы проблем последовательно, одну за другой. Таким образом, мне неизбежно придется обращаться к тому фактическому материалу, который уже хорошо знаком исследователям "Слова".
История открытия "Слова"
Профессор Кинан утверждает, по крайней мере дважды [1. Р. 31, 56-58, 397], что Мусин-Пушкинский сборник, т.е. Хронограф, в котором издатели предположительно нашли "Слово", "is a ghost" (т.е. фантом, привидение). Это -наиболее революционное положение теории профессора Кинана, кардинально расходящееся с общепринятой точкой зрения. Каким образом профессор Кинан пришел к такому выводу?
То, что "Слово" было опубликовано по рукописи N 323 из Мусин-Пушкинской библиотеки, было сказано в editio princeps: "Подлинная рукопись, по своему почерку весьма древняя, принадлежитъ Издателю сего" (*). Примечание (*) гласит: "Г. Действительному Тайному Советнику и Кавалеру Графу Алексею Ивановичу Мусину Пушкину. Въ его Библютек хранится рукопись оная въ книгЬ, писанной въ листъ, под N 323. Книга же с1я содержитъ слдуюпця, по ихъ оглавлешямъ, матерш" [ 11. С. VII] (далее следует список "материй")4.
4 Здесь и далее все пассажы из "Слова", включая сам текст и примечания, цитируются по первому изданию 1800 г. (= editio princeps) с сохранением орфографии и пунктуации памятника.
39
-->
стр. 39
Будучи спрошенным, где была найдена рукопись N 323, Мусин-Пушкин ответил следующее в своем письме к К. Ф. Калайдовичу от 20 декабря 1813 г.: "Вопрос 4-й: Где найдена? До обращения Спасо-Ярославского монастыря в Архиерейский дом управлял оным архимандрит Иоиль, муж с просвещением и любитель словесности. По уничтожении штата остался он в том монастыре на смирении до смерти своей. В последние годы находился он в недостатке, а по тому случаю комиссионер мой купил у него все русские книги, в числе коих в одной, под N 323, с названием Хронограф, в конце, найдено "Слово о полку Игореве"" (цит. по [12. С. 194]).
Таким образом, единственное, что Мусин-Пушкин лично сказал, это то, что рукопись когда-то принадлежала архимандриту Иоилю (Быковскому), который продал ее вместе с другими "русскими книгами" после своего ухода за штат, т.е. после 3 июля 1787 г.5 Данная информация, хотя и абсолютно недвусмысленная, весьма нас разочаровывает. Не только Калайдович в 1813 г., но и все мы сегодня хотели бы знать, где же находилась рукопись до того, как Мусин-Пушкин купил ее у Иоиля (если, конечно, факт покупки действительно имел место).
В 1976 г. Г. Н. Моисеева сделала шаг вперед и попыталась ответить именно на этот вопрос: как Иоиль приобрел рукопись (см. [14]). Она предположила, что Иоиль приобрел рукопись (и, возможно, остальные "русские книги") в библиотеке Спасо- Ярославского монастыря, архимандритом которого, как мы помним, он был. Моисеева нашла пять описей монастырской библиотеки и обнаружила, что в описи 1787 г. четыре рукописи, среди них один "Хронограф в десть", имеют одну и ту же помету "отданъ/а". В описи, датированной следующим, 1788 г., все эти рукописи имеют помету "за ветхостию и согнитием ... уничтожен/а". Моисеева далее предположила, что Иоиль взял (или, скажем прямо, украл) эти четыре рукописи из монастырской библиотеки, продал их Мусину-Пушкину и велел своим подчиненным внести соответствующие пометы в опись с тем, чтобы оправдать исчезновение рукописей [14. С. 67-85, 95-98]. В течение какого-то времени гипотеза Г. Н. Моисеевой казалась весьма привлекательной.
Однако в 1992 г. Е. В. Синицына, специалист по культурной истории Ярославского региона XV-XVIII вв., опубликовала статью, в которой указала, что три из четырех рукописей, упомянутых в описях за 1787 и 1788 гг., а именно пергаменный Часослов, пергаменная Псалтирь и "Хронограф в десть", не были уничтожены, а находятся сегодня в Ярославском музее-заповеднике [15. С. 87. Прим. 11] . Эта история - прекрасный пример того, как даже самая привлекательная интерпретация старых фактов вынуждена отступить перед открытием новых фактов.
Профессор Кинан очевидным образом смешал две разные истории: (а) историю, рассказанную Мусиным-Пушкиным о том, как он приобрел рукопись у Иоиля (правдива эта история или нет - другой вопрос) и (Ь) историю, рассказанную Г. Н. Моисеевой о том, где сам Иоиль мог приобрести свою рукопись. Это смешение привело профессора Кинана к необоснованному утверждению.
Указ о закрытии некоторых русских монастырей, включая Спасо-Ярославский, и об условиях пребывания Иоиля за штатом см. [13. С. 1073-1074].
Синицына рассказала гораздо подробнее о своей находке в другой статье [16]. Очевидно, не зная о публикации Синицыной, Г. Н. Моисеева также нашла и описала пергаменный Часослов Спасо-Ярославского монастыря - рукопись, которая, согласно описи 1788 г., считалась уничтоженной; эта статья была опубликована после смерти автора [17].
40
-->
стр. 40
Тот факт, что пропавшая рукопись из истории Мусина-Пушкина не есть сохранившаяся рукопись из истории Моисеевой, вовсе не значит, что Мусин-Пушкинская рукопись никогда не существовала.
История, рассказанная Мусиным-Пушкиным, и история, реконструированная Моисеевой 170 годами позже, являются ответами на два разных вопроса. Утверждение Мусина-Пушкина, что он купил рукопись у Иоиля, может быть правдой, а может быть и ложью. Факты, находящиеся в нашем распоряжении, просто не позволяют нам сделать никаких выводов. Единственное, что мы можем утверждать наверняка, - это то, что Мусин-Пушкинский сборник не есть сохранившийся Спасо-Ярославский Хронограф в десть. Но, в отличие от профессора Ки-нана, мы помним, что "Спасо- Ярославское происхождение" этой рукописи -только гипотеза, предложенная Г. Н. Моисеевой, которая оказалась ошибочной.
Мы, таким образом, встаем перед вопросом: существовала ли когда-нибудь рукопись, в которой предположительно находилось "Слово", или нет? Нам следует припомнить традиционные резоны, которые обычно привлекаются учеными в поддержку идеи существования рукописи. Первый из них - это описание рукописи, которое мы находим в примечании (*) на стр. VII первого издания "Слова":
"1) Книга глаголемая Гранаграфъ (Хронографъ), рекше начало писме-номъ царскихъ родовъ отъ многихъ л'Ътописецъ; прежде о быт'ш, о сотво-ренш Mipa, отъ книгъ Моисеовыхъ и отъ 1исуса Навина, и отъ Судей Тудйскихъ, и отъ четырехъ Царствъ; такъ же и о Асиршскихъ Царехъ, и отъ Александры, и отъ Рускихъ л'ктописецъ, Сербскихъ и Болгарскихъ.
2) Временникъ, еже нарицается л'Ътописаше Русскихъ Князей и земля Рускыя.
3) Сказаше о Индш богатой.
4) Синагрипъ Царь Адоровъ, Иналивскш страны.
5) Слово о плъку Игорев, Игоря Святъславля, внука Ольгова.
6) Дяше прежнихъ временъ храбрыхъ человкъ о бръзости, и о сшгЬ, и о храбрости.
7) Сказаше о Филипат [sic], и о Максим'Ъ, и о храбрости ихъ.
8) Аще думно есь слышати о свадб'Ь ДевгкевНЬ, и о всъхыщеши Стратиговвгк".
Это примечание изучалось неоднократно. Оказалось, что все тексты, упомянутые в примечании, за исключением самого "Слова", встречаются в других рукописях (см. подробнее [18. С. 138-140])7. Это без сомнения означает, что
7 Судя по заглавию, первый текст рукописи представлял собой так называемую Пространную редакцию Хронографа 1617 г. (см., например, [19]). Заглавие второго текста идентично с заглавием 1-й Новгородской летописи, ее так называемый Младший извод (см., например, [20]; подробнее см. [21. С. 139-141]). Текст 3, "Сказание о Индии богатой" (= "Сказание об Индийском царстве"), известно в десятках списков. Его заглавие позволяет предположить, что Мусин-Пушкинский сборник мог содержать самую раннюю версию этого текста, сохранившуюся в отрывках в "Александрии" 2-й редакции (см. [22]). Заглавие 4-го текста, "Синаг-рип, царь Адоров и Наливския страны" (= "Повесть об Акире Премудром"), совпадает с заглавием так называемой 1-й редакции этого текста (например, самый ранний список XV в. [23; 24]). Наконец, 6-й текст, "Девгениево деяние" (издатели не поняли, что они имеют дело с одним текстом в трех частях, и внесли в описание название каждой части как отдельного текста), дошло до нас в трех списках (XVII-XVIII вв.); тем не менее, ни одна из сохранившихся копий не имеет таких заглавий, как текст, упомянутый в издании 1800 г. Следует заметить, что первый текст определяет terminus post quern для предполагаемой рукописи со "Словом". Эта рукопись переплетена после 1617 г. Мы можем предположить, что она представляла собой конволют и что другие ее части могли быть написаны ранее и другой рукой. Но это предположение и только. В очередной раз, единственное, в чем мы можем быть уверены наверняка, это то, что первый текст, упомянутый в примечании, датируется временем после 1617 г.
41
-->
стр. 41
издатели не придумали данные заглавия, а позаимствовали их из какого-то рукописного источника (или источников). Понимая, что данное примечание противоречит его утверждению, что Мусин-Пушкинский сборник есть "привидение", профессор Кинан заявил в начальной части своей книги, что описание сборника на с. VII editio princeps недостоверно и скомпилировано, по всей видимости, на основе списка "Задонщины" Ундольского, где "Слово" механически заменило "Задонщину" [1. Р. 58].
Он, однако, изменил свое мнение ближе к концу книги, ибо написал, что, по всей видимости, ответственность за создание идеи о существовании Мусин-Пушкинского сборника лежит на Малиновском, который и скомпилировал "конвой" "Слова" на основе рукописи "Сказания о Мамаевом побоище", принадлежавшей Р. Ф. Тимковскому, заменив "Сказание" "Словом" [1. Р. 419]. К сожалению, ни одна из версий профессора Кинана не выдерживает критики.
Начнем со второй версии. Первое упоминание о находке "Сказания о Мамаевом побоище" Р. Ф. Тимковским исходит из дневника К. Калайдовича (запись от 11 октября 1814): "Г. Профессоръ [Р. Ф. Тимковский], занимаясь уже несколько времени разборомъ филологическимъ псни Игоревой, сдлалъ весьма важное открьте, нашедши другое подобное сочинеше. - Это есть п'Ьснь о побд Дмитр1я Донскаго надъ Мамаемъ, найденная имъ в одной книгЬ, содержащей много шэсъ историческихъ - на площади. (...) Въ сей же книгЪ помещена съ Арабскаго переведенная сказка Синагриппъ Царь Адо-ровъ Иналивсюя (sic!) страны (какъ и въ п'Ьсни Игоревой), и весьма любопытное предложеше Кн. Ивану Васильевичу правнука изв'Ъстнаго героя Пе-ресвта о д'Ьлаши Македонскихъ щитовъ въ русскомъ воинств. - Рукопись ая принадлежитъ времени Царя Михаила ©едоровича" [25. С. 108-109 (2-я пагинация)]. Эта запись не оставляет сомнений в том, что Тимковский приобрел список "Сказания" после публикации "Слова", так как полагал, что "Сказание" подобно "Слову". Несколькими годами позже, в 1820 г., Калайдович сообщил, что "Сказание" было обнаружено Тимковским в рукописи XVII в.8. Наконец, в 1824 г., в статье, посвященной А. И. Мусину-Пушкину, Калайдович вернулся к этой теме еще раз. Он писал: "Рукопись, содержащая Пснь ciio ("Сказание о Мамаевом побоище". - О. С), писана въ 4 и куплена случайно въ Москв'Ь. Она оггкдуетъ въ ней между послашемъ о допрос къ Царю Мак-cuMiany въ лто 7084 (1576), 7085 (1577) и 7086 (1578) и статьею о взятш Царя Града въ л'кто 6961, (1456) (курсив и пояснения в скобках принадлежат Калайдовичу. - О. С.) и написана на 79 листахъ. Почеркъ рукописи XVII вка, и вероятно временъ Царя Михаила Оеодоровича; ибо одно въ оной произшеств1е помещено тою же рукою 7151 или 1643 года" [27. С. 39-40. Прим. (**)].
Таким образом, на основании заметок Калайдовича мы можем частично реконструировать содержание списка Тимковского. Он содержал: (а) "Синаг-рип, царь Адоров...", (Ь) так называемую "Малую Челобитную" Ивана Пере-
"Другой, также незаконченный, трудъ его состоялъ въ прим'Ьчашяхъ на испов'Ьдаше и сказаше о побоищ'к Великаго Князя Димитр1я Ивановича Донскаго (курсив Калайдовича. -О. С), драгоц'Ьнномъ сочиненш, найденномъ Г. Тимковскимъ въ рукописи XVII в'Ька" (см. [26. С. 132]). Профессор Кинан, не зная об этой статье Калайдовича, утверждал, что Калайдович сделал подобное замечание публично только в 1824 г. [1. Р. 408. Прим. 33]. На самом деле, автор спутал две статьи Калайдовича, одну - о Тимковском (см. выше), а другую - о Мусине-Пушкине [27. С. 39*0. Прим. (**)].
42
-->
стр. 42
светова (см. [28. С. 163] - о Македонских щитах), (с) какую-то версию "Повести о взятии Царьграда турками", (d) "Повесть о двух посольствах' и (е) "Сказание о Мамаевом побоище". Ясно, что реконструированное содержание списка Тимковского не совпадает с содержанием Мусин-Пушкинского сборника.
Публикация списка Тимковского, предпринятая И. Снегиревым в 1829 и 1838 гг., была сделана с копии этого списка [32. С. 1, 67; 33. С. VII]. Короче говоря, за исключением информации, сообщенной К. Ф. Калайдовичем, мы не в состоянии реконструировать полное содержание рукописи Тимковского. Сама эта рукопись была утеряна.
Мы окажемся еще лучше экипированными, если обратимся к первой версии профессора Кинана, согласно которой содержание Мусин-Пушкинского сборника было заимствовано из рукописи "Задонщины" по списку Ундольско-го, где "Слово" механически заменило "Задонщину". Это утверждение категорически опровергается самим описанием списка Ундольского, - описанием, которое было опубликовано дважды11:
"1-е. Цареградское взятье, безъ начала, до 74 листа.
2-е. Слово о Андрей Критскомъ: "бысть некоторый градъ именемъ Критъ". до 89 л.
3-е. Слово Св. Григор1я Папы Римскаго, како родися отъ брата и отъ сестры. "Бысть же блаженный Григорей". до 100 л.
4-е. О Димитре'Ь Bacaprfe, и о сын'Ъ его отрочат'Ь седьми л'Ьтъ. "Дмитрей Басарга гостьбу д'Ьяше". до 118 л.
5-е. О премудромъ Акир*к и сын'Ь его Анадан. "В земли Алевитстей". до 143 л.
6-е. Повесть о цар*к ДавьцгЪ и о сын'к его Соломон'Ъ и о ихъ премудрости. "Бысть у Царя Давыда три девицы", до 165 л.
7-е. О суд*Ь Царя Соломана. "Ко Царю Соломану пршде". до 167 л.
8-е. Соломона Царя премудрость. "Соломонъ премудрый испытывалъ мысли женской", до 169 л.
9-е. Слово о В. К. Дмитр Иванович и о братНк его Княз'к Владимир Андреевич, яко победили супостата своего Царя Мамая. 194 л.
10-е. Повесть полезна отъ древняго писашя сложена, являющи преславна-го бывшаго чудеси о икон'к Пречистыя Богородицы, еже нарицается Владимирская. "Въ лто 6903 во дни княжешя благов'Ьрнаго". до 215 л.
11-е. Сказаше о Вавилонскомъ царствНЬ, о ЦарНк Аксерк*к и о Навходено-cop'fe Цар*к и о Цар'Ь Василь'Ь. "Бысть въ Вавилонскомъ царств", до 233 л.
12-е. О Азовскомъ взять. (Начало утрачено), до 263 л.
13-е. Слово о Дракул'Ъ воевод Мультянсюя земли. "Бысть въ Мультян-ской земл'к". до 276 л.
9 Подробнее о "Повести о взятии Царьграда" см., например, [29]. Возможно, что список Тимковского содержал версию, озаглавленную "О взятии Царьграда от безбожных турчан"; ср. начало этой версии: "В лето 6961 обращаше уже в мысли своей Амуратов сын Моамеф..." с датой 6961, упомянутой Калайдовичем; эта версия была переведена Максимом Греком с латинского текста Энея Сильвия, подробнее см. [30].
Подробнее о "Повести о двух посольствах" (фиктивное описание реальных посольств, посланных Иваном Грозным к турецкому султану в Константинополь в 1570 г., к немецкому правителю Максимилиану II в Регенсбург в 1576 г. и к австрийскому королю Рудольфу II в Вену в 1577-1578 гг.), см. [31J.
См. [34. С. III VI. Прим. (*)]; другое описание (сокращенный вариант) см. [35. С. 47 (2-я пагинация)].
43
-->
стр. 43
14-е. Повесть, о н'Ъкоемъ царев'Ь дворецкомъ и о населншгк аи рчь о крестьянин. "Бысть въ Римской области", до 288 л.
15-е. Сказаше о Индйскомъ царств и о всгкхъ чудесехъ его. "Како Царь Мануилъ". до 299 л.
16-е. Повесть как видхъ Царь Мамеръ единой нощи 12 сновъ. "Б не въ коихъ странахъ" [sic], до 320 л.
17-е. Послаше во Царьградъ къ восточному Царю Салтану въ лто 7078 году. Начало утрачено, до 341 л."
Итак, содержание списка Ундольского совершенно не совпадает с содержанием Мусин- Пушкинского сборника, сообщенном в примечании (*) editio prin-ceps. До сих пор ученым не удалось обнаружить рукописи, содержание которой напоминало бы содержание Мусин-Пушкинского сборника, поэтому вопрос о том, где издатели нашли эти заглавия, остается неопределенным. Историк, привыкший взвешенно относиться к фактам, сочтет для себя более надежным начать с предположения, что издатели напечатали эти заглавия так, как они были в рукописи, а не свели воедино заглавия, обнаруженные ими в разных рукописях, особенно если вспомнить, что заглавия, которые восходят к "Девгениеву деянию", не имеют параллелей в трех сохранившихся списках этого текста.
Примечания, помещенные Н. М. Карамзиным в его "Истории Государства Российского", являются другим резоном, который позволяет нам считать, что Мусин- Пушкинский сборник действительно существовал. В этих примечаниях Карамзин ссылался на рукопись из библиотеки Мусина-Пушкина: "Въ той же книпк, въ коей находится Слово о полку Игорев'к (въ библютек'Ъ Графа А. И. Мусина-Пушкина), вписаны еще дв*к повести: Синагрипъ, Царь Адо-ровъ, и Дяме прежнихъ временъ храбрыхъ челов'ккъ" (курсив Карамзина. -О. С). Карамзин, который начал работать над своей "Историей" в 1803 г., мог, конечно, позаимствовать эту информацию из примечания к изданию 1800 г. Но он продолжил свое примечание, приводя цитаты из обеих повестей. В конце примечания Карамзин также сослался на "Сказание об Индии богатой": "Въ той же книгк находится еще Сказаше о Индш богатой, или мнимое письмо Священника Гоанна къ Мануилу, Греческому Императору" [36. Т. 3. Прим. 272].
Цитаты Карамзина из "Девгениева деяния" представляются крайне важными для споров по поводу происхождения "Слова" и вызвали большой интерес среди ученых. Они обсуждались такими славистами, как А. Н. Веселовский (1875), Н. С. Тихонравов (1890), П. Паскаль (1935), Р. Якобсон (1948), А. И. Стендер-Петерсен (1954), А. Лорд (1954), А. Вайян (1955), А. Досталь (1960), В. Кузьмина (1962), и такими византинистами, как А. Рэмбо (1876), П. Калонарос (1941), А. Грегуар (1942), А. Соловьев (1952), И. Маврогордато (1956) и Ст. Кириакидис (1958). Должна отметить, что профессор Кинан ни разу в своей книге не упомянул о цитатах Карамзина из Мусин-Пушкинского сборника, крайне важных для вопроса о существовании этого сборника, не говоря уже о подлинности "Слова".
Заметим, что только тексты 5 и 15 имеют параллели с Мусин-Пушкинским сборником, но ни один из них не совпадает по заглавию.
44
-->
стр. 44
Сегодня мы знаем три списка славянской версии "Дигениса Акрита", все они - восточнославянского происхождения. Первый - конца XVII - начала XVIII в. - обнаружен А. Н. Пыпиным в 1856 г. [37]. Второй - 1744 г. - обнаружен ок. 1890 г. Н. С. Тихонравовым [38]. Третий - 1750-е годы - обнаружен в 1959 г. В. Д. Кузьминой [39]. Погодинский и Титовский списки очень близки между собой, Тихонравовский список (фрагментарный) восходит к какой-то другой версии славянского перевода.
Когда в 1890 г., во время сессии VIII Археологического съезда, Н. С. Ти- хонравов объявил об открытии нового списка "Девгениева деяния", он указал на поразительное сходство между списком, который он только что обнаружил, и цитатами Карамзина [40. С. 190-191] (см. также [41. Приложения, 84; 42. С. 230- 231]). В. Д. Кузьмина опубликовала все три известных славянских списка "Девгениева деяния" вместе с их факсимиле [43]; следовательно, мы можем сравнить текст Тихонравовского списка с выписками Карамзина:
Выписки Карамзина Список Тихонравова
[Девгений] двенадцати лтъ мечемъ Преславныи двгеши вГ л*Ьто мечемъ
играетъ, а на 13 лто когаемъ, а на 14 лто йграше анап л*кто копьемь а на дГ лето
похупается (покушается)13 всякый зв-Ьрь покушашеся вся SB-кри победита [43. Л. 31]. победита [36. Т. 3. Прим. 272]
кто сему не дивится, како дръзость яви кто сему не дивится какова дезность уноша (юноша), како лось нагони бръже явись млада брочати кто лося догна (скорее) фаря бръзаго [36. Т. 2. Прим. 333] быстрее лва [43. Л. 31 об.].
како фаръ под ним (Девгешемъ) како фарь по шмъ скакаше а онъ велми скакаше, а он гораздно на нем играеть [36. на немъ крепко сНЬдяще и всячёкимъ Т. 2. Прим. 333]. бружиемъ йграше и храбро скакаше [43.
Л. 33 об.].
Кажи ми отца своего и братпо, каковы Скажи ми бца своего и братйо каковы суть? И начя д*Ьва ему глаголати: на OTirfe суть И начать ему двца глаголати На 5це моемъ брони златы и шеломъ златъ съ моемъ брони златы и шеломъ златъ з камешемъ драгымъ и жемчюгомъ саженъ, драгимъ камешемъ и жемчюгомъ саженъ а конь у него покрыть поволокою а конь его покрыть поволокою зеленою а зеленою; а браття моя суть в сребреныхъ братй мои суть в сребряных бронех токмо
бронехъ, только шеломы златы, а кони у х
г г,/ шеломы на них златы а кони их покрыты
нихъ чрьвленою паволокою покрыты [36. Р г.. " ,",
Т 3 Поим 2721 паволоками чевлеными [43. Л. 13].
Азъ старости твоея для пожалую дамъ азъ старость твою пощажу дам ти
ти свободу, и сыномь твоимь; толико свободу и сномъ твоимъ токмо знаменю
(только) знамеше свое хощу възложити на свое воложу на васъ [43. Л. 14]. васъ [36. Т. 3. Прим. 272].
И 6*fe на Стратигк златъ крестъ прадеда И бысть на стратиге кртъ златъ прадеда его многоцненъ и у сыновь его жуковины его многоцененъ а у сновъ его жуковины многоцнны съ драгымь камешемь; то взя многоцены з драгимъ камешемъ и у нихъ за знамеша мсто [36. Т. 3. жемчюгомъ и то взять у них за знаменш Прим. 272]. [43. Л. 14].
Объяснения в скобках и курсив принадлежат Карамзину.
45
-->
стр. 45
Пода Стратигъ своему зятю 30 фаревь И дастъ Стратигъ зятю своему л еаревъ
(коней), а покрыты драгыми паволоками; а а покрыты драгими паволоками а села и
сЬдла и узды златомъ кованы; пода ему уды златом кованы и дасть ему к конюховъ
конюхъ 20, пардусовъ и соколовъ 30 съ паДуС0ВЪ и соколовъ л с комилицы своими
кръмилици своими, и дасть ему кожуховь [sic] и дасть g кожуховъ сухимъ
50, сухымь златомь шиты, и паволокъ х
1ЛЛ златомъ шиты и паволокъ великих р да
великыхъ 100; шатеръ великъ единъ шитъ г
весь златомь: вмщахуся вонь многы шатер велик единвесь златомъ вмещахусь в
тисуща (тысящи) вой, и ужица бяху шатра немъ многая тысящи вой а ужища у шатра
того шолъкова, а колца сребрена; и того шековы а кода сребряные и датъ ему
подасть ему икону злату Св. Феодоръ, и ИКОНУ златУ cfbIH ©ебдоръ да д котя
Konia 4 Аравитьская, и мечь дасть прадеда аравйцихъ да мечь прадеда своего а теща
своего. А теща подасть ему драгыхъ дать л драгих паволокъ зеленых к кожуховъ
поволокъ зеленыхъ 30, кожуховь 20, сухымъ шиты сухимъ златомъ з драгимъ каме-
златомъ шитыхъ съ драгымъ каменьемъ и ниемъ и жемчюгомъ иныя дары многи
съ жемьчюгомъ; пръвый шуринъ уноша дастъ ему певы шурин датъ ему п поясовъ
подасть ему 50 поясовъ златокованныхъ, и златокованых и иныя шуя даша ему многая
ина шурья даша ему многы дары, им же дарЫ им же нёть чйла [43. Л. 15 об.]. н'Ьсть числа [36. Т. 3. Прим. 272].
Цитаты Карамзина выглядят "старше" текста списка Тихонравова. Более того, представляется, что список, которым пользовался Карамзин (содержащийся в Мусин- Пушкинском сборнике), был полнее фрагментарного списка Тихонравова (подробнее см. [43. С. 45]). Из заглавия в описании Мусин-Пушкинского сборника в editio princeps и из примечания Карамзина N 333 ко 2-му тому его "Истории" можно заключить, что список, которым пользовался Карамзин, содержал историю об Амере царе (т.е. эмире), похищении им красивой греческой девушки, последующее его крещение и женитьба на ней (эта история отсутствует в Тихонра-вовском списке, но сохранилась в Титовском и Погодинском). То же самое можно сказать и об истории о Филипапе (в editio princeps стоит или Филипата, или Фили-пат14) и Максимо; эта история также отсутствует в Тихонравовском списке, но есть в Титовском и Погодинском. Более того, среди цитат Карамзина мы находим такую, для которой в Тихонравовском списке параллели нет, а варианты Титов-ского и Погодинского списков отстоят от нее весьма далеко:
Карамзин Погодин Титов
Ста Амера на сумежш Доиде же Амиръ царь до Егда же доиде Амиръ inyfc
Грецкой земли и рече: сумеж1я гречесюя земли, и [sic] к0 аравитЯном. Братия
Боярство мое великое, рече Амиръ царь ко Арави- моя штая сшши
сынове Аравитьстш! имЬете тяномъ: Братья моя милая, аравитския кто хоще [sic] со
ли дръзость на Гречкую [sic] силши и храбрш Аравитяне, ьтою итъхи в греческую
землю, противу тъ (той) кто хощетъ со мною дерзость Землю пакости творити.
сшгк плки поставити? И творить, той пойди со мною въ п же m "
. г Рече о нихъ аравитяни во
единъ Аравитянинъ веле- греческую землю пакости тво-
гласно рче ... устны у него рити. И рече изъ нихъ единъ Уста ****** 12 замковъ- и пяди; на конецъ устенъ Аравитянинъ, въ усгкхъ Рече ж%. велегласно ко висяху многы жуковины, и имея у себя 12 замковъ, и рече амиръ. Црю [39. Л. 117 об.], по конецъ носа 12 замка велегласно ко Амиру царю замчена [36. Т. 3. Прим. 272]. (пит. по [44. С. 31].
14 В описании надо бы читать ФилипаггЬ? (ср. ФОакапаС, или ФОапалоуС, греческого текста). В соответствующем заглавии из Мусин-Пушкинского сборника последний слог в слове мог быть написан в виде nrfe (с длинной вертикальной палочкой у буквы ife), которую издатели прочитали как nrfe.
46
-->
стр. 46
Но и это еще не все. Цитаты Карамзина из Мусин-Пушкинского сборника привлекли внимание и А. П. Григорьева, который в 1913 г. опубликовал исследование, посвященное "Повести об Акире Премудром" [45]. Согласно Григорьеву, существуют две редакции славянского перевода этой "Повести" (известной также в арамейском, сирийском, арабском, греческом и румынском переводах). Первая редакция славянского перевода дошла до нас в трех восточнославянских и трех южнославянских списках. Все списки, восходящие к этой редакции перевода, озаглавлены "Синагрип, ц(а)рь Адоровъ и Налив-скои страны" [45. С. 356-369]15. Из всех этих списков список XV в. [23] является наиболее ранним и наиболее полным. Согласно Григорьеву, карамзинские цитаты из "Синагрипа" очень близки указанному списку, но выглядят "моложе": "ближе всего к началу списка по рукописи Общ. Ист. и Др. Росс. N 189; ввиду некоторых изменений в нем по сравнению со списком Общ. Истории и Др. Рос. его приходится относить к более позднему времени, чем список Общ. Ист. и Др. Росс." [45. С. 357].
Цитаты Карамзина из Мусин-Пушкинского сборника представляют серьезную проблему для тезиса профессора Кинана о том, что данный сборник есть "привидение". Поскольку он не счел нужным обсудить проблему карамзин-ских выписок в своей книге, я сделаю это здесь за него.
В целом, мы должны либо принять на веру утверждение Карамзина о том, что он сделал свои выписки из рукописи Мусина-Пушкина (и в этом случае идея "привидения" оказывается абсолютно ошибочной), либо отвергнуть его. Если это так, т.е. если утверждение Карамзина об использовании им Мусин-Пушкинского сборника лживо, это значит, что Карамзин напрямую участвовал в сокрытии фактов и обстоятельств, связанных с обнаружением и изданием "Слова". В этом случае мы должны отдать себе отчет в том, сколь сложным и трудоемким должен был быть для Карамзина процесс создания этих выписок.
В случае с "Девгениевым деянием" Карамзин должен был иметь доступ к списку Тихонравова (который, как известно, был обнаружен только около 1890 г.), а также к спискам либо Погодина, либо Титова, а, возможно, к ним обоим16. В случае с "Повестью об Акире Премудром" он должен был иметь перед глазами список ОИДР [23]17. Работая над выписками из "Деяния", он должен был сделать их "старше", чем существующие рукописные параллели, в то время, как работая над выписками из "Синагриппа", он должен был сделать их "моложе", чем сохранившаяся модель XV в. В обоих случаях, тем не менее, его выписки несут на себе очевидные черты, характерные для рукопи-
15 Заметим, что заглавие текста в утерянном списке "Сказания" Тимковского позволяет предполагать, что этот список содержал 1-ю редакцию перевода, в то время как заглавие того же текста в сохранившемся списке "Задонщины" Ундольского имеет в виду текст во ? й редакции.
16 Заметим, что А. А. Титов родился в 1845 г., М. П. Погодин в 1800 г. и П. М. Строев, который продал свое собрание Погодину, в 1796 г. В то время, когда Карамзин делал свои выписки, эти рукописные собрания просто не существовали. Где эти рукописи были до того, как их приобрели их владельцы, - неизвестно.
17 Эта рукопись должна была быть куплена Обществом после пожара 1812 г. Все рукописи, купленные Обществом до пожара, сгорели. Карамзин делал свои выписки до пожара (ср. его ссылки на Троицкую летопись, которая погибла в этом пожаре); 1-е издание "Истории" Карамзина вышло в свет в 1816 г.
47
-->
стр. 47
сей, отражающих так называемое 2-е южнославянское влияние, сильно напоминая, таким образом, орфографию самого "Слова". Ср., например, такие формы в выписках Карамзина, как дръзость (дважды), бръже, бръзаго, чрьвленою, кръмилици; знамеща, коща; сыновь, фаревь, кожуховь (дважды) ("Девгениево деяние"), и плъ (= полъ; дважды)18, пръсть ("Повесть об Акире Премудром").
Существует, конечно, более экономичный путь к решению загадки карам-зинских выписок, а именно: предположить, что Мусин-Пушкинский сборник существовал. Такое предположение сразу же объясняет целый ряд вещей: (а) описание сборника в editio princeps; (b) эксплицитное утверждение Карамзина, что он видел и пользовался Мусин-Пушкинской рукописью; (с) его выписки из этой рукописи; (d) единые орфографические черты, характерные для выписок Карамзина и текста "Слова" и (е) утверждения других людей о том, что они видели эту рукопись (Мусин-Пушкин, Малиновский, типографщик Селивановский, Ермолаев).
Если мы примем это предположение, то выяснится, что нам нет нужды объявлять Калайдовича сумасшедшим только для того, чтобы опорочить позитивные утверждения очевидцев о существовании рукописи Мусина-Пушкина. Психическое состояние Калайдовича, каковым бы оно ни было, не помешало ему собрать сведения о рукописи, о которой психически нормальный Карамзин сделал свое эксплицитное замечание.
Суммируя вышесказанное, мы можем сказать, что собранные учеными свидетельства позволяют уверенно постулировать существование рукописи Мусина-Пушкина до 1800 г.19 Профессор Кинан потратил много времени и ме-
18 Плъ, гиперкорректное написание др.-русск. полъ, характерно для 2-го южнославянского влияния (ср. [46. С. 130; 47. С. 207]. Ср. такое же написание: в "Слове" плъночи [11. С. 35], но полночи в Екатерининской копии.
19 Была ли рукописная коллекция Мусина-Пушкина уничтожена в пожаре 1812 г. - другой вопрос. Профессор Кинан придает большой вес отсутствию прямых указаний на судьбу рукописи в корреспонденции между Мусиным-Пушкиным и Калайдовичем. Он находит крайне подозрительным то обстоятельство, что первое прямое указание на то, что рукопись сгорела в пожаре 1812 г., появляется лишь в 1815 г. (в письме Малиновского графу Румянцеву). Но информация о гибели Мусин-Пушкинской коллекции начала циркулировать сразу же после пожара. Сохранилась переписка Мусина-Пушкина с его слугой (письма от 19 октября и 10 ноября 1812 г.) и письма его жены их сыну Ивану (от 2 и 16 сентября 1812 г.). Профессор Кинан не счел нужным упомянуть, что Мусины-Пушкины покинули Москву летом 1812 г. (т.е. до пожара) и что, следовательно, ответственность за спасение их имущества легла на плечи их доверенного крепостного слуги Тимофея Шепягина. Шепягин, естественно, был более озабочен спасением фамильного серебра и семейного архива, чем книг, картин и рукописей, и Мусин-Пушкин не замедлил укорить его за это (подробнее см. [48. С. 154-158]). То, что пожар 1812 г. уничтожил рукописное собрание Мусина-Пушкина, стало известно широкой публике в ноябре 1813 г. Это было сказано в статье Калайдовича (неподписанной), которую тот опубликовал в ноябрьском выпуске знаменитого "Вестника Европы" (выпуск был подписан к печати цензором Львом Цветаевым 28 октября 1813; см. [49. С. 85 86]. Известие, что одна из рукописей Мусина-Пушкина не погибла в пожаре (она сохранилась у П. П. Бекетова), сообщенное Калайдовичем в этой статье, было новостью для Мусина-Пушкина, который поблагодарил за нее Калайдовича в письме от 8 ноября 1813 г., полученном им 19 ноября (см. [12. С. 187- 188]). Таким образом, к ноябрю 1813 г. слухи о трагической судьбе коллекции начали циркулировать в русской ученой среде (ср. ссылки Калайдовича на П. П. Бекетова и Н. М. Карамзина в его статье). Мне представляется, что распространение этих ранних слухов должно было иметь под собой фактическое обоснование, так как сам Мусин-Пушкин к ним никакого отношения не имел. Вопрос для профессора Кинана: если собрание действительно сгорело в пожаре, то как доказать, что одна из рукописей этого собрания никогда не существовала? Такое доказательство выходит за рамки гуманитарной науки.
48
-->
стр. 48
ста в книге, стараясь доказать обратное, обнаружив при этом обескураживающую неспособность разграничить различные группы фактов. В этом конкретном случае он не сумел увидеть разницы между гипотезой Г. Н. Моисеевой о том, как архимандрит Иоиль мог приобрести рукопись со "Словом", гипотезой, которая была успешно опровергнута Е. В. Синицыной, и многочисленными фактами, свидетельствующими в пользу существования рукописи. Еще более обескураживает то обстоятельство, что он предпочел обойти некоторые из этих фактов молчанием.
"Слово" и другие тексты
Существование Мусин-Пушкинской рукописи, тем не менее, не может служить доказательством того, что "Слово" является подлинным древнерусским текстом. Вопрос, который должен волновать ученого, состоит не в том, существовала или нет рукопись Мусина-Пушкина, а в том, было ли "Слово" составной частью этой рукописи. Давайте предположим, что известный историк Карамзин был обманут злодеями Мусиным-Пушкиным и Малиновским и что они показали Карамзину рукопись без "Слова" под тем предлогом, что страницы с текстом "Слова" были изъяты для переписки. Это предположение, конечно, - чистая спекуляция, которая противоречит как утверждению самого Карамзина ("Въ той же книгк, въ коей находится Слово о полку Игорев ..." (курсив Карамзина, полужирный шрифт мой. - О. С.), так и утверждению типографщика Селивановского, который видел всю рукопись (ему было бы достаточно показать подделанные страницы с текстом "Слова", а не всю рукопись).
И тем не менее, если это так и "Слово о полку Игореве" есть подделка XVIII в., то тогда мы должны постараться понять, как эта подделка могла быть сделана. Мы все понимаем, что для того, чтобы подделать текст "Слова", фальсификаторы должны были иметь доступ к целому ряду рукописей, из которых наиболее важными оказываются следующие: Ипатьевская летопись, Псковский Апостол 1307 г. и различные списки "Задонщины".
Й. Добровский и тексты с параллелями к "Слову"
Нет никаких сомнений в том, что Й. Добровский имел доступ к Ипатьевской летописи. Он ее видел;20 то же самое можно сказать и о Псковском Апостоле 1307 г.21 Доступ Добровского (и любого другого возможного фальсификатора) к различным спискам "Задонщины" оказывается значительно более проблематичным. Чтобы работа по подделке "Слова" была успешной, фальсификатор должен был либо иметь доступ к полному (хотя и гипотетичному) прототексту "Задонщины", который включал бы все чтения, необходимые
Он видел Ипатьевскую летопись, ибо упомянул о ней: "Ipat. akademicn. codex Bombicina, ut vidi etc." (Literarni arhiv, Pamatniky narodnfho pfsemnictvi v Praze 12/CH/25, p. 22av) (цит. по [50. C. 51]). Добровский также упоминал эту рукопись в его "Altrussische Geschichte nach Nestor", опубликованных в Берлине в 1812 г. [50. С. 52]. Ипатьевская летопись была известна А. Шле-церу и И. Бакмайстеру. Н. М. Карамзин упомянул Ипатьевскую летопись по крайней мере девять раз в своей "Истории" (см., например, [36. Т. 3. Прим. 113, 120, 135, etc.]).
Добровский ссылался на этот текст в своей знаменитой грамматике, опубликованной в Вене [51. S. 677- 678].
49
-->
стр. 49
для создания "Слова" (такова была теория Мазона; едва ли есть нужда говорить о том, что такой текст никогда не был найден), либо иметь доступ ко всем пяти спискам "Задонщины", которые содержат параллели со "Словом". Речь идет об уже упоминавшихся пяти списках: Кир.-Бел., И-1 и И-2, Унд. и Син. Профессор Кинан избрал последнее решение и объявил [1. Р. 86, 127, 163-165, etc.], что все пять копий были доступны Добровскому. Это заявление, крайне важное для теории профессора Кинана, не подтверждается фактами, имеющимися в нашем распоряжении, и потому весьма неубедительно.
Добровский и списки "Задонщины"
Добровский и Кирилло-Белозерский список [52]
Мы знаем, что русские монастыри продемонстрировали высокую степень толерантности по отношению к указу от 11 августа 1791 г., предписывавшему им послать материалы исторического содержания к А. И. Мусину-Пушкину, который в то время был Обер-Прокурором Святейшего Синода. Кирилло-Белозерский монастырь, известный своей коллекцией рукописей исторического содержания и своим интересом к русской истории, не был исключением. В результате большое число рукописей этого монастыря было послано в столицу. Более того, мы знаем, что десятью годами раньше, в 1780 г., большое число рукописей Кирилло-Белозерского монастыря было послано в Новгородский Софийский собор (следовательно, эти рукописи могли попасть в Санкт- Петербург и через этот канал). Сегодня большое число рукописей, когда-то принадлежавших Кирилло-Белозерскому монастырю, разбросано по разным рукописным собраниям: в Русском Музее (7 рукописей), в ГИМе (11), в РНБ (49), в РГБ (1), в РГАДА (1). Наконец, большое число актов и грамот Кирилло-Белозерского монастыря хранится сегодня в РНБ, РГАДА и С.-Петербургском филиале Института русской истории (СПбФ ИРИ), см. подробнее [53. С. 185-314, 332-344; 54. С. 113-114].
Кирилло-Белозерские рукописи, упомянутые выше, различаются по составу, содержанию и времени их написания, но все они имеют одну общую черту. Они все имеют не-Кирилло-Белозерский шифр. Иначе говоря, все эти рукописи, однажды взятые из монастыря, никогда не были туда возвращены. В отличие от них, Кирилло- Белозерский список "Задонщины" потому и называется "Кирилло-Белозерским", что хранится сегодня в Кирилло-Белозерском собрании (РНБ). А это значит, что данная рукопись не покидала стены монастыря вплоть до 1854 г., пока вся оставшаяся часть монастырской библиотеки не была перевезена в С.-Петербургскую Духовную академию и не стала частью ее богатейшей коллекции рукописей. Кирилло- Белозерский список "Задонщины" именно там и был обнаружен и опубликован в 1859 г. [55]. Вероятность того, что Добровский когда-либо видел этот список, стремительно приближается к нулю, ибо его маршрут по России хорошо задокументирован и не включал поездки в Кирилло-Белозерский монастырь, расположенный в 120 км северо- западнее Вологды.
Добровский и списки Ундольского [56], И-1 [57] и И-2 [58]
Доступность этих списков Добровскому представляется не менее проблематичной. Дело в том, что ни один из них не является "монастырским", следовательно они не подпадали под действие указа от 11 августа 1791 г. Мы просто не знаем, где эти рукописи находились до того, как они были обнаружены и
50
-->
стр. 50
включены в соответствующие рукописные собрания. Список Ундольского был опубликован в 1853 г.; первое упоминание о Музейских списках было сделано в 1930-е годы (см., например, [59. С. 525]). Любопытно, что проблема доступности данных списков Добровскому вообще ни разу не обсуждалась на страницах книги профессора Кинана22.
Профессор Кинан не представил ни малейшего доказательства в поддержку своего тезиса о том, что различные списки "Задонщины" стали доступны ученым в Санкт- Петербурге в результате действия указа от 1791 г. Но у нас есть документы того времени, не обследованные профессором Кинаном, которые весьма важны для решения этого вопроса. Я имею в виду "Реестр, сочиненный при святейшем Синоде из присланных в оный по высочайшему ее императорскому величества повелению из разных духовных мест книг, в коих находятся записки касательно российской истории" (между 1791-1792 гг.) [60. Л. 1-12об.] (205 наименований), "Реестр имеющимся у господина тайного советника Синодального обер-прокурора и кавалера Алексея Ивановича Мусина-Пушкина книгам, относящимся к истории российской" (две версии, 1792 г.) [60. Л. 13-14в] (102 наименования), [61. Л. 1-4] (99 наименований) и "Реестр взятым к его сиятельству графу Алексею Ивановичу Мусину-Пушкину по бытности его обер-прокурором святейшего Синода относящимся к российской истории книгам, которые от него не возвращены" (1797 г.) [62. Л. 62-62об.] (14 наименований) (подробнее см. [48. С. 90, 100-101; 50. С. 66]). Эти реестры содержат информацию об изначальной принадлежности рукописи тому или иному монастырю, а также очень сжатое ее описание. Ни одна из рукописей, упомянутых в реестрах, насколько мне известно, не напоминает ни Унд., ниИ-1,ниИ-2.
Подобно маршруту Добровского по России, его работа в рукописных коллекциях известна нам в деталях, главным образом, благодаря самому Добровскому, который тщательно записывал сведения о всех рукописях, какие ему удалось изучить. Эти записи сохранились и находятся сегодня в библиотеке Национального музея в Праге (подробнее см. [50. С. 4]). Добровский описал в этих черновых материалах около тысячи рукописей и старопечатных изданий. Поскольку Добровский не мог знать, как утверждает сам профессор Кинан, что его невинная имитация в стиле древнерусских текстов впоследствии станет "русским государственным мифом" (т.е. "Словом о полку Игореве"), я не вполне понимаю, что могло помешать Добровскому упомянуть в своих записях тот или иной список "Задонщины". В конце концов, ничто не помешало ему упомянуть о том, что он видел и пользовался Ипатьевской летописью или Псковским Апостолом 1307 г., и именно благодаря этому мы знаем, что он имел доступ к данным рукописям. К сожалению, ни одна из статей в его записях не позволяет нам предполагать, что он видел какие-нибудь списки "Задонщины", за одним любопытным исключением: я имею в виду Синодальный список.
Добровский и Синодальный список "Задонщины" [63]
1. Добровский и его "Catalogus Librorum". Работа Добровского в Синодальной библиотеке хорошо задокументирована. В качестве гида по библиотеке он воспользовался описью, принадлежавшей Н. Н. Бантышу-Каменскому (она
22 Проблема доступности Добровскому списка Ундольского была заявлена [1. Р. 127], но не была обсуждена.
51
-->
стр. 51
сохранилась в РНБ [64]), или каким-то списком той же самой описи. На основе этой описи Добровский создал свой собственный "Catalogus librorum Slavic, et rassicoru(m) qui servantur in Bibliotheca Patriarchali. Moscuae 3. Nouembris 1792 describi coeptus a J.D.", который также сохранился в его личном архиве (см. [50. С. 70]). Под номером 474 в Каталоге Добровский сделал следующую запись: "Sobranie raznych poucenii - beloruskago pisma" [ 50. С. 96].
На основании этой записи Г. Н. Моисеева заключила, что Добровский имел в виду Син. 790, рукопись, которая действительно была написана так называемым "белорусским письмом", т.е. скорописью, характерной для рукописей, написанных в Юго-Западной Руси в XVI-XVII вв.
2. Рецензия Добровского на "Историю" Карамзина. Моисеева далее поддержала свое мнение ссылкой на то, что Добровский писал в 1822 г. об "Истории Государства Российскаго" Карамзина [65. S. 243]. Моисеева полагала, что ссылка Добровского на "поэтическое описание Куликовской битвы" не могла быть заимствована им из самой "Истории Государства Российского" и потому принадлежала самому Добровскому. Следовательно, заключила она, Добровский должен был видеть "Задонщину", чтобы сделать подобное замечание [50. С. 97].
Утверждение Моисеевой - очевидная ошибка. Профессор Кинан указал на нее и справедливо заметил [1. Р. 407. Прим. 31], что все, что Добровский сказал о поэтическом описании Куликовской битвы, могло быть заимствовано им непосредственно из текста Карамзина. И действительно, в V томе "Истории" Карамзин писал следующее: "Между тогдашними произведешями собственной нашей Словесности достопамятны пштическое изображеше Куликовской битвы и похвала Димитрию Донскому. Первое, сочиненное Рязанцемъ, Гереемъ Софрошемъ, многими чертами напоминаетъ Слово о полку Игорев'к, хотя и мене стихотворно...". Далее следует краткое описание текста; примечание 428 содержит цитаты из источника Карамзина. "Въ похвальномъ слов Димитр1ю есть сила и нежность. Описывая добродетели сего Великаго Князя, сочинитель говорить..." . Далее следует краткое описание текста; примечание 429 содержит цитаты из источника Карамзина.
"История", таким образом, содержит всю информацию, которая нужна была Добровскому, чтобы составить свой собственный пассаж о Куликовской битве. Ср. карамзинское "шитическое изображеше Куликовской битвы" с "die poetische Beschreibung der Kulikower Schlacht" Добровского; Карамзин называет автора "шитического изображения" "Рязанцемъ, 1ереемъ Софрошемъ"; подобным образом пишет и Добровский: "von einem Rasaner, dem Priester Soph-ronius"23. Карамзин вспоминает о "Слове" ("многими чертами напоминаетъ Слово о полку Игорев"), то же самое делает и Добровский ("Sie erinnert an das Wort von Igor"). Карамзин отмечает силу и нежность похвалы Димитрию: "Въ похвальномъ слов'Ь Димитр1ю есть сила и нежность", и также Добровский: "Die Lobrede auf Dimitrij den Donischen zeichnet sich durch Starke und Zartheit aus". На самом деле, Карамзин в "Истории" говорит о двух текстах, один из них - "Сказание о Мамаевом побоище", другой - "Слово о житии и преставлении великаго князя Дмитрия Ивановича, царя Рускаго"24. Это явст-
23 Заметим, что из всех текстов "Сказания" так называемая Печатная редакция (о ней подробнее см. [66. С. 373]) - единственная, которая содержит и имя автора - Софроний и указывает на его происхождение (рязанец) и сан (иерей). "Задонщина", как мы помним, дает только имя автора, называя его при этом Софония.
24 Подробнее об этом тексте см. [67. С. 403-405.]
52
-->
стр. 52
вует из сравнения цитат Карамзина (из прим. 428 и 429) с релевантными текстами:
Карамзин "Сказание о Мамаевом побоище"
"См. выше, примеч. 65, 76, 79. Первое И говоритъ Князь Владимеръ Анъд-м'ксто такъ в подлинник: "Рече же Князь рНкевичь: "Господине Князь Димитре! Ива-Владим1ръ: Господине Княже! Воеводы у новичь, воеводы оу насъ велми кр'кпцы, а насъ вельми крупны, а Русюя удальцы Русюе оудальцы св'Ьдоми, имгкютъ подъ св'Ьдомы, им'Ьютъ под собою борзыя кони, собою борзы кони, а доогйхи имютъ а доагкхи вельми тверды, злаченныя велми тверды, злаченные колантыри и колонтари" (латы) "и булатныя банданы, булатныя байданы, а колчары фряйския и кончаны (кончары, мечи) Фряжсюя и [sic], корды лятцюе, сулицы Немецюе, курды Ляцюя и сулицы н'кмецюя, а щиты щиты черленыя, копья злаченыя, сабли червленыя, и копья злаченыя, сабли булатныя, а дорога имъ велми свдома, булатныя; а дорога имъ вельми св*Ьдома, а берези имъ по (Dirt изготовлены, хотятъ береги имъ по Oirfc изготовлены; хотятъ головы своя сложити за B'fcpy Христшн-главы свои сложити" и проч." [36. Т. 5. скую и за твою обиду Государя Великаго прим. 428] (далее следуют еще цитаты; Князя" (цит. по [32. С. 27-28]). курсив и объяснения в скобках принадлежат Карамзину. - О. С).
Карамзин "Слово о житии и преставлении..."
И1гЪмъ бо человгккомъ въ начадггЪхъ Инымъ бо человтккомъ въ начаттгЬ
похвалеше бываеть, шгЪмъ бо во средо- похвалеше бываеть, инымъ же въ сре-
в'кчАе, другимъ же въ старость: сш же убо дов'кчьи. другому же въ старости, сей же
всь [sic] съ похвалою добродетели вся л'Ъта весь съ похвалою добродетели вся л*кта
живота своего свръши... (далее следуют жиля его сверши... [68. С. ПО], еще цитаты);
Егда же ycirfe в'кчнымъ сномъ великш Егда же успе вНЬчнымъ сномъ великый
Царь Димитрш Рускыя земли, аэръ възму- князь Земли Русьскыя Дмитрей Ивановичь,
тися, земля трясашеся и челов'кци смято- аеръ възмутися, земля трясашеся и чело-
шася... [36. Т. 5. Прим. 429] (далее следуют Bini смутишася [68. С. 109]. еще цитаты; многоточие принадлежит Карамзину. - О. С).
Вопрос о том, какими именно рукописями пользовался Карамзин25, для нас сейчас не так важен. Гораздо важнее то, что ни Карамзин, ни Добровский, который следовал Карамзину, не ссылались на "Задонщину". Этот факт ускользнул от внимания не только Г. Н. Моисеевой, но и профессора Кинана. Действительно, профессор Кинан заметил, что слова Добровского о "poetische Beschreibung der Kulikower Schlacht" не были оригинальными, а заимствованы им целиком из "Истории" Карамзина, но он не сделал из этого никаких выводов. Вывод, однако, оказывается фатальным для теории Кинана, так как мы должны признать, что ни статья Добровского в его "Catalogus", ни его рецен-
25 Карамзин мог цитировать "Сказание" по списку Ф. А. Толстого скорее, чем по списку Тимковского (прямую ссылку на список Толстого см. [36. Т. 5. Прим. 65]). Карамзин не мог знать о списке Тимковского, так как работал над "Историей" до того, как этот список был обнаружен. В случае со "Словом о житии и преставлении..." Карамзин, скорее всего, цитировал Новгородскую Карамзинскую летопись (см. [69. С. 351-366]), которая содержит самую раннюю версию текста.
53
-->
стр. 53
зия на Карамзина не позволяют нам согласиться с тем, что Добровский действительно видел Синодальный список "Задонщины". Статья в его "Catalogus li-brorum" ("Sobranie raznych poucenii - beloruskago pisma") слишком расплывчата и может быть применима ко многим другим рукописям Синодального собрания, написанным "белорусским письмом" и содержащим тексты с общим понятием "поучения".
Методологически корректным решением этой проблемы было бы последовательное сравнение всех статей "Catalogus librorum" Добровского с рукописями Синодального собрания (используя описания А. Горского-К. Невоструе-ва и Т. Н. Протасьевой, которые покрывают коллекцию). Профессор Кинан не сообщил нам, применял ли он когда-нибудь такой подход.
Одной из колонн, на которую опирается гипотеза профессора Кинана, является допущение, что Добровский имел в своем распоряжении все пять списков "Задонщины". В отсутствие фактов, поддерживающих это допущение, его гипотеза теряет убедительность.
3. Добровский, черновики Малиновского и "Задонщина". Профессор Кинан вспомнил о постулате, что Добровский пользовался Синодальным списком "Задонщины", обратившись к другому центральному аргументу своей теории - черновикам Малиновского, касающимся "Слова". Профессор Кинан утверждает, что эти черновые материалы представляют собой финальную часть работы над записками Добровского, впоследствии ставшими составной частью "Слова". Эта стадия работы состояла в изучении московских черновиков Добровского, существование которых постулируется профессором Кина-ном, т.е. тех, которые были завершены Добровским в Москве с помощью, среди прочих текстов, Синодального списка "Задонщины". Если мы доверимся профессору Кинану, записки Малиновского (Кинан называет их Фрагменты) должны отражать какие-то чтения Синодального списка. Однако проведенное мною сопоставление "Фрагментов" Малиновского (всего их десять, и их нумерация следует нумерации, предложенной профессором Кинаном) по всем пяти спискам "Задонщины" (см. подробнее [70. Р. 224-228]) привело к обескураживающим результатам. "Фрагменты" Малиновского N 1а, IV, VIII, IX, X вообще не имеют параллелей с "Задонщиной", а "Фрагменты" 1с, II, VI, VII содержат крайне усеченные параллели. Ни об одном из "Фрагментов", однако, нельзя сказать, что он непосредственно восходит к Синодальному списку.
Анализ "Фрагментов" Малиновского профессором Кинаном должен быть подвергнут критике и еще по одной причине. Он вырвал эти "Фрагменты" из контекста. Рассматриваемые как целое, "Фрагменты" вовсе не выглядят как цепочка отдельно взятых цитат из "Слова", как их пытается представить нам профессор Кинан. "Фрагменты" - только составная часть черновика (предполагаемой статьи?) Малиновского об авторе "Слова" и его художественных приемах. Работая над своими заметками, Малиновский выбирал из текста такие пассажи, которые лучше всего отражали его мысль, или те, которые он находил наиболее примечательными. Отбор цитат является рутинной частью любого филологического анализа текста26.
Итак, "Фрагменты" Малиновского вовсе не цепочка цитат, а цитаты, инкорпорированные в некое филологическое эссе, касающееся "Слова". Во
26 Любопытно, что в ряде случаев Карамзин в своем пересказе "Слова" выбрал те же эпизоды, что и Малиновский.
54
-->
стр. 54
"Фрагментах" нет ничего, что позволило бы поддержать мнение профессора Кинана о том, что они имеют какую-то связь с Синодальным списком. Напротив, наш анализ показал, что во всех случаях, когда "Фрагменты" Малиновского имеют параллели с "Задонщиной", списки Унд., И-2 или Кир.-Бел. содержат более близкие чтения, чем Синодальный список. А если так, зачем профессору Кинану понадобилось создавать всю эту историю, которая на самом деле только осложняет его собственную теорию?
Ответ прост: профессор Кинан должен был осознавать, что его теория (т.е. что Добровский имел доступ к пяти спискам "Задонщины") распадается без доказательств. Более того, он должен был понимать, что допущение, будто Добровский имел доступ к четырем из пяти списков, а именно к Кир.-Бел., Унд., И-1 и И-2, делает обращение к Син. 790 ненужным. Из всех списков "Задонщины" этот список наиболее испорченный и содержит меньше параллелей со "Словом", чем Унд. и И-2. Но из всех пяти списков Синодальный список и его возможная доступность Добровскому казались ему наиболее доказанным фактом (благодаря предположению Г. Н. Моисеевой). Мы уже выяснили, что доказательства Моисеевой, представленные ею в поддержку этого предположения, оказались ненадежными.
Во второй раз (первым был случай со Спасо-Ярославским происхождением Мусин- Пушкинского сборника) профессор Кинан был введен в заблуждение покойной Г. Н. Моисеевой, автором с хорошими намерениями и весьма продуктивным, но, к сожалению, не всегда надежным. Несмотря на то, что он заметил ошибку Моисеевой, касающуюся ссылки Добровского на "Задонщину" в рецензии на Карамзина (по сути дела, - единственный аргумент Моисеевой в поддержку ее идеи о знакомстве Добровского с этим текстом), профессор Кинан не отбросил свои построения. Он попал в ловушку чужой фантазии и создал свою.
"Слово", Добровский и лингвистические вопросы
Четвертая глава книги профессора Кинана называется "Читая Слово о полку Игореве" и рассматривает лингвистические проблемы, обнаруживаемые в данном тексте. Согласно собственному признанию автора [1. Р. 139. Прим. 7], обсуждение этих проблем концентрируется главным образом на анализе словаря "Слова". Профессиональный лингвист, напротив, скорее начал бы анализ текста, особенно того, что предположительно восходит к Средневековью, в первую очередь с изучения его грамматической структуры.
Поколения лингвистов, изучавших морфологию и синтаксис "Слова", соглашаются, что этот памятник имеет древний характер. "Слово" следует морфологическим нормам, установленным учеными на основе изучения других древнерусских и церковнославянских памятников ХП-ХШ вв. Более того, те отклонения от грамматической нормы, которые мы обнаруживаем в "Слове", совпадают с аналогичными грамматическими "ошибками", встречающимися в памятниках этого времени. "Слово" регулярно следует древним нормам в использовании форм двойственного числа, дательного поссесивного, надставоч-ного имперфекта, т.е. форм, которые в последующие столетия подверглись разрушению и забвению. Когда мы сравниваем грамматику "Слова" с грамматикой наиболее близкого ему текста - "Задонщиной", мы обнаруживаем, что "Слово" грамматически более "правильно", т.е. оно содержит более ранние
55
-->
стр. 55
формы. Ошибки "Задонщины" в использовании двойственного числа, дательного поссесивного, надставочного имперфекта в параллельных со "Словом" пассажах, т.е. в использовании норм, вышедших из употребления ко времени создания "Задонщины", не вызывают удивления у ученых, которые придерживаются традиционной точки зрения и принимают идею вторичности "Задонщины" по отношению к "Слову".
Но та же самая ситуация станет невероятно сложной, если мы решим принять противоположную точку зрения и объявим, что "Слово" есть подделка и, следовательно, вторично по отношению к "Задонщине". В этом случае мы должны будем признать, что хотя фальсификатор "Слова" находился в невероятной зависимости от словаря, фразеологии, поэтических приемов и образной символики "Задонщины", он продемонстрировал полнейшую независимость от ее грамматики. По сути дела он немилосердно изменил грамматику "Задонщины" в соответствии с нормами древнерусского языка XII-XIII вв., о которых он, - конечно же! - имел самое полное и совершенное представление. Он исправил и увеличил количество двойственных форм (которые в "Задонщине" были испорчены), добавил 16 случаев дательного поссесивного (зафиксированного в "Задонщине" только однажды), добавил большое число им-перфектных форм глагола, превратив половину из них в надставочные имперфекты типа бяшетъ/бяхутъ (ни один из списков "Задонщины" подобных форм не имеет).
Более того, наш фальсификатор добавил новые орфографические черты к "Слову": черты, характерные для текстов, отражающих 2-е южнославянское влияние. Добавив эти черты, наш фальсификатор, в непонятных целях, создал впечатление, что "Слово", текст конца XII - начала XIII в., дошло до нас в списке, написанном между концом XIV и первой половиной XVI в. Короче говоря, наш фальсификатор продемонстрировал блестящую лингвистическую осведомленность в таких вопросах, которые стали известны специалистам в области славистики только в последние сто лет, да и то по частям.
Добровский был замечательным славистом, лучшим в свое время. Состояние лингвистической науки в его дни совершенно не корреспондирует уровню лингвистических знаний, продемонстрированному предполагаемым фальсификатором "Слова". Даже если кто-то и склонен считать "Слово" подделкой, с лингвистической точки зрения совершенно невероятно, чтобы Добровский мог быть его фальсификатором27.
Отложим проблемы грамматики "Слова" в сторону, тем более, что профессор Кинан решил сконцентрировать свои усилия на анализе лексического материала. Изучая лексику памятника, он обнаружил в "Слове" большое число "богемизмов". Такое предположение, будучи поддержанно надежными лингвистическими доказательствами, могло бы сделать Добровского серьезным кандидатом на роль фальсификатора, ибо этот ученый был чехом по происхождению и специалистом по древнечешскому и церковнославянскому языкам. К сожалению, лингвистические доказательства профессора Кинана не могут считаться надежными.
27 Подробнее о лингвистических взглядах Добровского на язык XII-XIV вв. и их полнейшем несходстве с языком "Слова" см. [71; 72; 73. С. 312-314].
56
-->
стр. 56
Благодаря большому проценту общеславянского лексического наследия в словарном составе чешского языка28, едва ли следует удивляться тому, что профессор Кинан нашел в тексте "Слова" определенное количество лексем, оказавшихся в той или иной степени похожими на слова, которые он сумел найти в различных чешских словарях. Но такой подход к анализу словаря "Слова" чреват опасностями. Так, находка чешского drmola в чешско-русском словаре подтолкнула профессора Кинана к мысли, что загадочное Деремела (ср. Т*кми тресну земля, и многи страны Хинова, Литва, Ятвязи, Деремела, и Половци сулици своя повръгоща, а главы своя поклониша поЬъ тыи мечи ха-ралужныи [11. С. 32]) есть не что иное, как "тараторка, chatterbox" [I. P. 334]. Открытие чеш. tatrman ("клоун, шутник") и Salbif ("обманщик" нем. Schall-bar), реконструкция Ревуги как чеш. *revuha, "нюня, плакса" (ср. А уже не вижду власти силънаго, и богатаго и многовои брата моего Ярослава съ Черниговьскими былями, съ Могуты и съ Татраны и съ Шельбиры, и съ Топ-чакы, исъ Ревугы, и съ Олъберы... [11. С. 26-27]) позволили ему заключить, что все эти "важные персоны" есть просто шайка вралей, клоунов и плакс. Здесь, как и в целом ряде других пассажей "Слова", профессор Кинан видит следы шутовства со стороны фальсификатора [1. Р. 307].
Словарные находки профессора Кинана ошеломляют. Оставляя в стороне вопросы грамматические,29 все-таки хочется спросить у автора: как же так вышло, что ни германоязычный чех Добровский, ни его чешские и немецкие студенты Й. Мюллер, С. Рожнай и Й. Юнгман, ни любой другой переводчик "Слова" на чешский или немецкий языки не догадались о чешском происхождении слов Деремела и Татраны и о чешско- немецком происхождении слова Шелъбиры, а не догадавшись, так и не сумели их понять и потому оставляли без перевода?
Более серьезными, тем не менее, мне представляются те случаи, где профессор Кинан демонстрирует пренебрежение по отношению к восточнославянской лексике XI-XII вв. и, в целом, к исторической лексикологии. Так, он полагает, что глагол почати (Почнемъ же, братле, повесть сХю... [11. С. 5]) является "богемизмом", в то время как почяти (именно в этом конкретном значении) было использовано в 1056 г. новгородцем дьяконом Григорием в приписке к Остромирову Евангелию. То же самое можно заметить относительно таких "богемизмов", как длъго, доспали, другаго дни и третьего дни, жирный, замышленге, зло, изронити, иноходъць, кметъ, красный, кромгк, по-мчати, рана, рано, рци, старый, стр'клкы, съглядати, трудъ1трудный,
Согласно недавним исследованиям по славянской лингвостатистике, чешский язык содержит около 56.42% общего славянского языкового наследия, находясь, таким образом, на третьем месте среди славянских языков, русский - 65.58 % и сербскохорватский - 60.45% занимают, соответственно, 1-е и 2-е места. Любопытно, что старославянский сохранил только 14.87%, а тексты, написанные на древнерусском - 35.48% общеславянского словаря. Относительно малое число общеславянских слов в ст.-слав. языке объясняется его ограниченным словарем (ст.-слав. тексты, главным образом литургические и богословские, сохранили крайне незначительное число лексем, имеющих дело с ремеслами, торговлей, агрикультурой, охотой и, даже, родственными отношениями) и, с другой стороны, большим числом заимствований (главным образом из греческого). Подробнее см. [74. С. 112-116; 75. S. 53].
Професор Кинан не обратил внимание на тот факт, что твор. п. мн. ч. жен. р. реконструированного им *revuha требует формы [и съ] Ревугами.
57
-->
стр. 57
тяжко etc. Все эти слова имеют параллели в древнерусских и церковнославянских текстах и отмечены в соответствующих исторических словарях30.
Дальнейшее разоблачение "богемизмов" в "Слове" оказывается невозможным при обращении к данным "Задонщины". Это непосредственно относится к утверждению автора, что слова былина (отмеченное в Унд.), зегзица (отмеченное в Кир.-Бел. в форме зогзица), клекотъ (ср. "Слово": орли клектомъ на кости зв'кри зовутъ [11. С. 9-10] и "Задонщину": орли восклегчють [53]; орли хл'йкчют [57]), харалугъ (ср. КОША харалоужныл [53], коп(ъ)и харалуж-ничъными [59], копье варавужными [57], но Кафыи фразскими [64]; ср. также берези харалоужныА [53]) были созданы Добровским (ср. [1. Р. 159-162, 243-245, 303, 394]).
Обращаясь к слову клъкътъ, следует напомнить профессору Кинану, что глагол (въс)клъкътати есть не что иное, как обычный деноминатив31. То есть глагол мог быть создан только с помошью бытующего или уже бытовавшего существительного клькътъ. Но этот глагол зафиксирован уже в XI в.; ср., например, клекочюще кА,осуоа в славянском переводе Амартола. Подобно этому и прилагательное харалужныи могло появиться только при наличии преждебытовавшего или бытующего существительного харалугъ. Данные "Задонщины" показывают, что результаты таких вторичных операций имели место уже ко времени создания "Задонщины", т.е. за несколько веков до рождения Добровского.
Пренебрежение профессора Кинана к данным исторической лексикологии (и диалектологии) идет рука об руку с его пренебрежением к данным исторической грамматики. Так, он понимает глагол позримъ (позримъ синего Дону [11. С. 6], 1 л. мн. ч. наст, вр.) как форму, подсказанную чеш. pozriti, "проглотить". Следовательно, продолжает профессор Кинан, реальное значение фразы позримъ синего Дону - "проглотить воды из синего Дона", т.е. это лексический богемизм [1. Р. 209-210]. Более того, это еще и орфографический боге-мизм: чешская буква -г - оказалась прочитана издателями "Слова" как -р- [1. Р. 210.
Полный список 66 "богемизмов", обнаруженных профессором Кинаном в "Слове", см. [1. Р. 392]. Среди них можно найти и загадочное почунати, в "Слове" не зафиксированное. Это, очевидно, типографская ошибка (читай почятиЧ). Я не буду здесь обсуждать полный отказ профессора Кинана от использования диалектологических данных, крайне важных, на мой взгляд, при изучении памятников древнерусского языка, особенно когда речь идет о словаре такого необычного памятника, как "Слово". Профессор Кинан прямо заявил, что все диалектные лексические параллели к "Слову", обнаруживаемые в соответствующих диалектных словарях, являются заимствованиями из "Слова" в эти диалекты. Во всех случаях (см., например, [1. Р. 145-146, 88. Прим. 54, 188, 206 etc.]) профессор Кинан ссылается на словарь В. И. Даля и игнорирует целый ряд словарей, которые были составлены позже словаря Даля и являются более представительными; я имею в виду, например, такие многотомные издания, как "Словарь русских народных говоров", "Словарь русских донских говоров", "Псковский областной словарь", "Новгородский областной словарь", "Словарь брянских говоров" и т.д и т.п.
~ Обратим внимание на субстантивный суффикс -ът- в основе этого глагола. Слав, суффиксы - ot-l-et- (*-Tt-/*-bt-) являются продуктивными суффиксами существительных, часто звукоподражательного характера, обозначающих повторяющийся звук. Ср.: грохот, гогот, хохот, ропот, рокот, шёпот, топот, щёкот, цокот, стрекот, скрежет, щебет, etc. Об этих суффиксах см., например, [76. С. 71-72; 77]. Заметим также частотное употребление данного суффикса в "Слове" в собственно существительных и в деноминативах: (струны) роко-таху (4), (соловей) ущекоталъ (6), щекотъ славш (10), (сорокы) втроскоташа (43), сорокы не троскоташа (43).
58
-->
стр. 58
Прим. 284]. В поддержку своего чтения фразы профессор Кинан приводит другой пассаж из "Слова" [1. Р. 209]: р*кка Стугна худу струю имкя, пожръ-ши чужи ручьи [11. С. 42].
Ст.-слав. зър*кти и жр'йти действительно выглядят очень похожими для дилетанта. Но даже студент, делающий первые шаги в изучении ст.-слав. языка, знает, что в то время, как ст.-слав. зърти (зърю ... зърятъ) и чеш. zriti (zrim, ... zrf) восходят к общеслав. *zbreti, ст.-слав. жр*Ьти (жъру ... жърутъ) и чеш. (po)zfiti {pozru ... pozrou) восходят к общеслав. *(po)zbrti. Это глаголы разных классов, и Добровский, который не был новичком в области исторической лингвистики, был хорошо об этом осведомлен. Первый глагол, зърти, согласно глагольной системе Добровского, принадлежал к парадигме Е 3-го спряжения, в то время как глагол жр'кти принадлежал парадигме С 2-го спряжения. Чешский глагол pozriti, "проглотить" в 1 л. мн. ч. наст. вр. выглядит как pozreme (если по-чешски) или пожремъ (если по- древнерусски) и никоим образом не может превратиться в позримъ "Слова".
Но мы можем отложить в сторону вопрос о лингвистической компетентности или невежестве, ибо рассматриваемый профессором Кинаном пассаж имеет близкую параллель в "Задонщине":
И-2: "и сами сядем на борзыя своя комони. посмотримъ быстрого дону изобьем шоломы мечи" [58. Л. 217 об.]
Унд.: "а сами сядем на добрые кони своя, и посмотрим быстрого дону II испытаем мечев своих" [56. Л. 176-176 об.]
Син.: "а сами усядем на борздыя кони посмотрим бистрого дону сопием шеломом воды" [63. Л. 38] (И-1 не имеет параллели; Кир.-Бел. параллель не имеет соответствующего глагола).
Таким образом, если предположить, что "Слово" является подделкой, единственное, что должен был бы сделать его фальсификатор, это взять пассаж "Задонщины и приспособить его для "Слова": а всядемъ, брапие, на свои бръзыя комони, да позримъ синего Дону. ...а любо испиши шеломомъ Дону [11. С. 5-6]. Ему просто не нужен был богемизм, предложенный профессором Кинаном.
Две конъектуры профессора Кинана рассматриваются им самим как бесспорное доказательство того, что "Слово" было создано именно Добровским [1. Р. 317, 399)]. Это его чтение темного Уримъ как части ветхозаветного "урим и туммим" [1. Р. 311- 323] и Салтани = с алтаны [1. Р. 329-332], где постулируется несомненное присутствие ренессансного архитектурного термина, заимствованного из итал. altana ("маленькая башенка, терраса на крыше, портик, бельведер") в чешский (и, добавим, также в польский и украинский) язык.
Урим и туммим в Септуагинте и Вульгате (оба слова представлены во мн. ч.) передаются как, соответственно, "revelation, manifestations, lights, doctrine, knowledge, enlightenment" и "truth, integrity, perfections" [1. P. 315]. Объекты, обозначаемые в др.- евр. как "урим" и "туммим", понимались как какие-то украшения или медальоны на одежде верховного священника [1. Р. 315]. Таким образом, пассаж "Слова" "Се Уримъ кричать подъ саблями Половецкыми, а Володимиръ подъ ранами" [11. С. 27-28] следует, по мнению профессора Кинана, понимать следующим образом: вот урим (т.е. предметы на панцыре Владимира) кричат под саблями половцев. И сам Владимир (кричит) под ударами (рана в данном случае понимается как чеш. rand). Профессор Кинан рас-
59
-->
стр. 59
сматривает это чтение как абсолютно бесспорное и крайне важное по целому ряду причин [1. Р. 317].
К сожалению, предложенная профессором Кинаном конъектура не объясняет самого пассажа: "Се Уримъ кричать подъ саблями Половецкими, а Во-лодимиръ подъ ранами. Туга и тоска сыну Гл'кбову" [11. С. 27-28]. Читатель, даже вооруженный знаниями о том, что значили урим и туммим в Септуагин-те и Мазоретском тексте, все еще остается в неведении: кто этот Владимир, что кричит из-за своих ран (или под ударами)? "Старый Владимир" со стр. 5 и 36 издания 1800 г. - Владимир Святославич? (ум. 1015), или это Владимир Черниговский со стр. 15 - Владимир Всеволодович Мономах? (1053-1125), или это Владимир Игоревич (11707-1212?) со стр. 47, а может, какой-нибудь еще Владимир? Почему он страдает от ран? Наконец, кто этот сын Глеба, чья доля - печаль и тоска? Чтение профессора Кинана не отвечает ни на один из этих вопросов. Конъектура, не объясняющая темных мест, - конъектура сомнительная.
Можно сделать лучше. Под 1185 г. Ипатьевская летопись [78. Стлб. 646-648], важнейший для "Слова" источник, вне зависимости от того, является ли "Слово" подделкой или подлинным произведением, рассказывает историю о битве между половцами и Переяславским князем Владимиром Глебовичем. Раненый "тремя копьями", Владимир Глебович чудом избегает смерти, но проигрывает битву. Половцы направлются к городку Рим {к Римови; дат. ед.ч. муж. р., м-склонение; ср. там же ити ... кДонови [78. Стлб. 645]). Жители городка (Римовичи) затворяются в городе. Половцы осаждают город и захватывают его. Только тем, продолжает летописец, кто бежал к Римъскому болоту, удалось спастись, все остальные были либо убиты, либо взяты в полон. Разрушив и разграбив город Римов, половцы поворачивают прочь. Летописец далее оплакивает судьбу князя Владимира Глебовича: мало того, что он был ранен и проиграл битву, он еще и потерял своих подданых.
Пассаж из Ипатьевской летописи предлагает все необходимые ответы на поставленные нами вопросы: из этого пассажа мы узнаем, о каком Владимире идет речь, понимаем, что этот Владимир и есть сын Глеба, и осознаем масштабы того несчастья, которое с ним случилось. Более того, загадочное Уримъ, оказавшееся непонятным первым издателям "Слова", которые Ипатьевскую летопись не читали, перестает быть загадкой. Ипатьевская летопись свидетельствует о существовании двух форм названия города: он мог называться Рим (ср. к Римови и Римъское болото) или Римов (ср. городъ Римовъ и Римовичи). Как Римов, этот город упоминался в "Поучении" Владимира Мономаха (ср. ходили ... за Римовъ; идохомъ ...за Римовъ). Следовательно, наиболее экономичным путем решения проблемы, который был предложен десятки лет назад, было бы рассматривать Уримъ первого издания либо как у Риму (местн. п. ед.ч. муж.р., м-склонение), написанное слитно с выносным -м- и недописанным -у- (ср. у дону великаго [11. С. 12] в "Слове")32' либо как у Рим*к, где -'?- было
Ср. урим в Екатерининской копии; ср. также следующее замечание Карамзина: "Се у Римъ (Ромена) кричатъ подъ саблями Половецкими, а Володимеръ (Переяславскш) подъ ранами"; т.е. половцы рубили жителей Роменскихъ саблями, а раненный Владим1ръ не могъ помочь имъ (см. [36. Т. 3. Прим. 72]. Карамзин, очевидно, ошибся в своей идентификации города Рим(/ов) как Ромны (ср. в связи с этим "Поучение" Владимира Мономаха, который явным образом различает между двумя городами, Римов и Ром(ь)но: "ко Ромну идохъ", но "идохомъ ... за Римовъ"). Карамзин, тем не менее, читал Ипатьевскую летопись гораздо внимательнее, чем профессор Кинан.
60
-->
стр. 60
прочитано первыми издателями как -ъ-33. Вне зависимости от того, как объяснять орфографию "Уримъ" в первом издании, едва ли могут быть хоть какие-то сомнения, что Ипатьевская летопись предлагает нам значительно более удачную конъектуру, чем мазоретские аллюзии, приводимые профессором Кинаном. Позволю себе заметить, что профессор Кинан не счел нужным обсудить историю из Ипатьевской летописи в своей книге.
Предложенное профессором Кинаном чтение Салтани как с алтаны обнаруживает следование все той же поведенческой модели: он опускает информацию, которая может оказаться полезной читателю, но не вписывается в его собственные рассуждения. Так, он не счел нужным упомянуть, что релевантный пассаж "Слова" ("Грозы твоя по землямъ текутъ; оттворяеши Kieey врата; стрелявши съ отня злата стола Салтани за землями. Стреляй Господине Кончака, поганого Кощея за землю Рускую, за раны Игоревы буего Святславлича" [11. С. 30]) имеет свою ближайшую параллель в том списке "Задонщины" [58], чья потенциальная доступность Добровскому даже не обсуждалась в его книге, не говоря уж о том, чтобы быть доказанной: "уже грозы великого князя по всей земли текуть. Стреляй князь великый по вс'Ьмъ землям. Стреляй князь великый с своею храброю дружиною поганого мамая хиновина за землю рускую за веру [sic] христьяньскую" [58. Л. 223], ср. также: "и оуже грозы великаго князя дмитрея Ивановича, и брата его князя владиме-ра ащиткевича, по всем землям текоук [sic] грозы, и князь великш своею храб-ростию и дроужиною, мамая поганог(о) побил, за землю за рускую, и за B'fepoy крещеную" [56. Л. 190]; Кир.-Бел., И-1 и Син. параллелей не имеют.
Далее. Профессор Кинан не проинформировал своих читателей о том, что слово soltan зафиксировано три раза в знаменитом "Codex Cumanicus" (латин-ско-персидско- половецком словаре), составленном между 1292 и 1295 гг.34 Появление слова, значение которого "rex" и "regina", должно датироваться, конечно, раньше времени составления словаря. Благодаря географической близости восточных славян и половцев, а также их межнациональным бракам (князь Игорь и хан Кончак, главные герои "Слова", как мы помним, были свойственниками), появление этого слова в тексте, датируемом концом XII -началом XIII в., становится явлением вполне естественным. Ученый должен иметь эту информацию в виду и, даже решив не использовать ее в своих построениях, сделать доступной для заинтересованного читателя. Вокализм половецкого soltan делает сомнения профессора Кинана относительно орфографии этого слова в "Слове" (его смущает появление -а- на месте -у- или -о- [1. Р. 329]) абсолютно ненужными: -у- в половецком слове нет, а написания -а-вместо -о- - черта, "Слову" известная, хотя и не частотная: ср. горнастаемъ [11. С. 40], самою (вместо самою, род. п. дв. ч.), Тьму тор аканьскый [11. С. 9] (но въ ... Тъмуторокан'к [11. С. 15], Тъмутороканя [11. С. 24]).
Половецкое (или, точнее, тюркское) происхождение этого слова (с очень открытым о) объясняет вокализм др.-русск. салтанъ, салтаничъ, салтановъ, салтанскый, салтаныни (см. [81. С. 25-26; 82. С. 82-83]), пушкинского Сал-тана, имя митрополита Киевского и всея Руси Иосифа Солтановича (постав-
Ср. "Слово": "Мало ли ти бяшетъ горъ (т.е. rop'fe) подъ облакы вяти" [11. С. 38]; о путанице между -'Ь-Аъ- в "Слове" см. [79. С. 232].
См.: Rex - Patia - Soltan Soldanws - Soltan - Soltan ... Regina - Xen у patia - Solta catonj [80. P. 94-95].
61
-->
стр. 61
лен в 1509 г.) и польскую шляхетскую фамилию Soitan не в пример лучше, чем итал. altana профессора Кинана.
Попытки профессора Кинана объяснить некоторые слова "Слова" как результат ошибочного прочтения почерка Добровского не могут восприниматься серьезно. Автор полагает, что в черновике Добровского на месте формы приггквку [11. С. 37] стояло незафиксированное в чешском языке *prislovije [1. Р. 201], на месте умъ (истягну умъ [11. С. 5]) - иту [1. Р. 206], папорзи [11. С. 32]) - чеш. ndprsnik [1. Р. 333], ростре на кусту? Уношу [11. С. 42] - roztfe па kusy tu ипоЫ [1. Р. 323].
Рассмотренные примеры сводят воедино все недостатки modus operandi профессора Кинана. Он не принимает во внимание данные исторической лингвистики и данные диалектологии. Он демонстрирует слабое знание ц.-слав. и др.-русс. грамматики и еще худшее знание чешской грамматики. Он не принимает во внимание чтения и значения "Задонщины" и чтения и значения Ипатьевской летописи, хотя два последних текста, предположительно, послужили важнейшим источником для постулируемого фальсификатора.
Суммируя, позволю себе заметить, что глава IV, "Reading the Igor' Tale", которая составляет половину всей книги и заявлена профессором Кинаном как глава, несущая принципиальный груз доказательств [1. Р. XXI], является ее самой слабой и наименее профессиональной частью.
Остается сказать несколько общих слов. Профессор Кинан представил своему читателю длинную цепочку подделок, задуманных и созданных разными людьми. Принимая во внимание все имеющиеся в нашем распоряжении факты (некоторые из них не были упомянуты автором), мы можем реконструировать его гипотезу 23-летней конспирации в следующем виде:
1. Август 1792 - январь 1793 г.: подделка Добровского (он создает два варианта прототекста того, что впоследствии становится составной частью "Слова о полку Игореве").
2. Конец 1792 - сентябрь 1793 г.: подделка Елагина (он высказывает идею о том, что черновики Добровского есть подлинный древнерусский текст).
3. 1797-1800 гг.: подделка Мусина-Пушкина-Малиновского (они создают конечный продукт, предположительно текст XII в., который под их пером начинает выглядеть как список XIV-XVI вв.);
4. 1800 г.: подделка Мусина-Пушкина-Малиновского-Тимковского (они публикуют "Слово" и создают идею о существовании Мусин-Пушкинского сборника, делая это с помощью "Сказания" по списку Тимковского, откуда заимствуется текстологический "конвой" рукописи "Слова").
5. 1803-1812 гг.: подделка Карамзина (он далее продвигает идею о существовании рукописи "Слова", делая выписки из Мусин-Пушкинского сборника).
6. 1813-1815 гг.: подделка Калайдовича (он еще дальше продвигает идею о существовании рукописи со "Словом", собирая ложную информацию от свидетелей, которые делают вид, что видели рукопись).
Заговоры и конспирации действительно существуют, а подделки и в самом деле совершаются; их исследование и раскрытие конституирует легитимную задачу традиционной науки. Но чтобы быть убедительным, исследование заговоров и подделок должно следовать конвенциональным правилам игры:
62
-->
стр. 62
приводимые в нем цитаты должны быть корректными, а анализируемый материал - настолько полон, насколько это возможно; более того, это исследование должно включать подробное обсуждение (и опровержение) тех взглядов и мнений, которые противоречат авторской точке зрения. Предполагается также и то, что ученый, решивший заняться исследованием заговоров и подделок, должен отдавать себе отчет в том, что большое число кусочков его мозаики утеряно навсегда. Соединяя и разъединяя сохранившиеся кусочки, этот ученый надеется воссоздать картину, которая будет лишь приближением той реальности, которую он старается реконструировать. Он понимает, тем не менее, что его приближение весьма далеко от самой реальности, и он должен быть готов согласиться с тем, что предложенные им объяснения часто бывают исторически обусловленны, подобно тому, как исторически обусловленными могут быть мотивы, движущие самими конспираторами. Наконец, он осознает, что сколь бы убедительными ни были его объяснения, они все еще оставляют многие вопросы без ответа.
В противоположность исследователю, который следует конвенциональным правилам игры, приверженец теории конспирации создает параллельную вселенную со своими собственными законами и нормами, вселенную, в которой, сколь бы сложной ни была ситуация, все взаимосвязано и взаимообъеди-нено, а всем кусочкам мозаики отводится одно и только одно подходящее место. Выдающийся специалист по американской истории Ричард Хофстадер однажды сказал, что теория конспирации "не оставляет места для ошибок, неудач или двусмысленностей", она не оставляет "ничего не объясненного" и воспринимает "всю реальность как единую всеобъемлющую последовательную теорию" [83. Р. 36].
С точки зрения беллетристики, книга профессора Кинана - захватывающее и увлекательное чтение. С точки зрения науки, она представляет собой шаг назад на пути к решению мучительных загадок "Слова".
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Keenan E.L. Josef Dobrovsky and the Origins of the Igor' Tale. Cambridge, Mass., 2003 (= Harvard Series in Ukrainian Studies).
2. Mazon A. Le Slovo d'Igor // Travaux publies par l'lnstitut d'etudes slaves. Paris, 1940. T. 20.
3. Зимин А. А. Приписка к псковскому Апостолу 1307 года и "Слово о полку Игореве // Русская литература. 1966. N 2.
4. Зимин А. А. Когда было написано "Слово"? // Вопросы литературы. 1967. N 3.
5. Лихачев Д. С. К истории спора о подлинности "Слова о полку Игореве" (Из переписки академика Д. С. Лихачева) // Русская литература. 1994. N 2, 3.
6. Илизаров С. С. Разбуженные "Словом" А. А. Зимина // Россия в XI-XX веках: Проблемы истории, историографии и источниковедения. М., 1999.
7. Trost К. Karamzin und das Igorlied // Anzeiger fur slavische Philologie. 1974. Bd. VII.
8. Aitzetmiiller R. Zum Nominalgebrauch im Igorlied // Anzeiger fur slavische Philologie. 1992. Bd. XXI.
9. Schamschula W. The Igor' Tale from Its Czech to Its Gaelic Connection // American Contributions to the Eleventh International Congress of Slavists: Bratislava, August-September, 1993: Literature, Linguistics, Poetics / Eds. R. A. Maguire and A. Timberlake. Columbus, 1993.
10. Акчурин Ш. X. А. И. Мусин-Пушкин - автор "Слова о Полку Игореве, или "истягн уум креп ости Юсв ои". СПб., 2001.
11. Ироическая п*кснь о поход'Ь на половцовъ уд'Ьльнаго князя Новагорода-ОЬверскаго Игоря Святославича, писанная стариннымъ русскимъ языкомъ въ исход'Ь XII стол'Ьтш съ перело-женГемъ на употребляемое нын'Ь нарНЬчУе. М., 1800.
12. Аксенов А. И. С любовью к отечеству и просвещению: А. И. Мусин-Пушкин. Рыбинск, 1994.
63
-->
стр. 63
13. Полное собрание законов Российской империи. 1784-1788. СПб., 1830. Т. 22.
14. Моисеева Г. Н. Спасо-Ярославский хронограф и "Слово о полку Игореве": К истории сборника А. И. Мусина-Пушкина со "Словом" Л., 1984 (2-е расш. и испр. изд.; 1-е изд.: Л., 1976).
15. Синицына Е. В. К истории открытия рукописи со "Словом о полку Игореве" // Русская литература. 1992. N 1.
16. Синицына Е. В. Ростовские хронографы и хронограф Спасского монастыря в составе библиотеки Ярославского архиерейского дома // Исследования по источниковедению истории России дооктябрьского периода. М., 1993.
17. Моисеева Г. Н. Судьба пергаменного Часослова, "уничтоженного" в 1788 г. вместе со Спасо- Ярославским хронографом // ТОДРЛ. СПб., 1993. Т. 46.
18. Творогов О. В. К вопросу о датировке Мусин-Пушкинского сборника со "Словом о полку Игореве" // ТОДРЛ. Л., 1976. Т. 31.
19. БАН. Архангельское собр. С 132; РНБ. F.IV.104; РНБ. F.IV.154; РНБ. Собр. Вяземского. F.III; РНБ. Собр. Погодина. N 1446; РНБ. Собр. Санкт-Петербургской духовной академии А 1/20.
20. РНБ. F.b.o.V.223; БАН. 31.7.31.
21. Лихачев Д. С. О русской летописи, находившейся в одном сборнике со "Словом о полку Игореве" // ТОДРЛ. М.; Л., 1947. Т. 5.
22. Сперанский М. Н. Сказание об Индийском царстве // Известия по русскому языку и словесности. 1930. Т. III. Кн. 2.
23. РГБ. Коллекция ОИДР. N 189. XV в.
24. ГИМ. Собр. Вахрамеева. N 427. XVI в.; ГИМ. Собр. Хлудова. N 246. XVII-XVIII вв.
25. Записки важныя и мелочныя К. Ф. Калайдовича // Летописи русской литературы и древности / Изд. Н. С. Тихонравовым. М., 1861. Т. 3.
26. Калайдович К. Ф. О трудах Профессора Тимковскаго по части Русской Истории // Вестник Европы. 1820.4. СХ. N 6. Март.
27. Калайдович К. Ф. Биографические сведения о жизни, ученых трудах и собрании Российских древностей гр. А. И. Мусина-Пушкина // Записки и труды Общества истории и древностей российских. М., 1824. Ч. 2. Отд. 2.
28. Сочинения И. Пересветова / Изд. А. А. Зимина. М.; Л., 1956.
29. Творогов О. В. Повести о взятии Константинополя турками в 1453 году // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Л., 1989. Вып. 2 (вторая половина XIV-XVI в.). Ч. 2. Л-Я.
30. Клосс Б. М. Максим Грек - переводчик повести Энея Сильвия "Взятие Константинополя турками" // Памятники культуры. Новые открытия. Ежегодник 1974 г. М., 1975.
31. Каган М. Д. "Повесть о двух посольствах" - легендарно-политическое произведение начала XVIIвека//ТОДРЛ. М; Л., 1955. Т. 11.
32. Снегирев И. Сказание о побоище великаго князя Димитрия Иоанновича Донскаго // Русский Зритель: Журнал истории, археологии, словесности и сравнительных костюмов. М., 1829. Ч. 5. N 17-20.
33. Снегирев И. Поведание и сказание о побоище великаго князя Димитрия Донскаго, Слово о житьи и преставлении его и Слово о плъку Игореве // Русский исторический сборник. М., 1838. Т. 3. Кн. 1.
34. Слово о Великом князе Дмитрие Ивановиче и о брате его Владимире Андреевиче, яко победили супостата своего царя Мамая // Временник Московского общества истории и древностей российских. 1852. Т. 14.
35. Славяно-русские рукописи В. М. Ундольского. М., 1870.
36. Карамзин Н. М. История Государства Российскаго. СПб., 1892 (= Slavistic Printings and Re-printings 189/5. The Hague-Paris, 1969).
37. РНБ. Собр Погодина. N 1773.
38. РГБ. Собр. Тихонравова. N 399.
39. РНБ. Собр. Титова. N 4369.
40. Труды Восьмого Археологического съезда в Москве, 1890 г. Т. IV. Утренняя сессия. 23 января. Отд. VI / Под ред. графини П. С. Уваровой // Памятники славяно-русского языка и письма. М., 1897.
41. Русские былины старой и новой записи / Под ред. Н. С. Тихонравова и В. Ф. Миллера. М., 1894.
42. Тихонравов Н. С. Сочинения. М., 1898. Т. 3.
43. Кузьмина В. Д. Девгениево деяние (Деяние прежних времен храбрых человек). М., 1962.
64
-->
стр. 64
44. Сперанский М. Н. Девгениево деяние. К истории его текста в старинной русской письменос-ти. Исследование и тексты // СОРЯС. 1922. Т. 49. N 7.
45. Григорьев А. П. Повесть об Акире Премудром. М., 1913.
46. Щепкин В. Н. Русская палеография. М., 1967.
47. Успенский Б. А. История русского литературного языка (XI-XVII вв.). Miinchen, 1987.
48. Козлов В. П. Кружок А. И. Мусина-Пушкина и "Слово о полку Игореве". М., 1988.
49. [Калайдович К. Ф.]. Записки для биографии Е. С. Графа Алексея Ивановича Мусина- Пушкина//Вестник Европы. 1813. Ч. LXXII. N. 21-22. Ноябрь.
50. Моисеева Г. Н., Крбец М. М. Йозеф Добровский и Россия. Л., 1990.
51. Dobrowsky J. Institutiones linguae slavicae dialecti veteris, quae quum apud russos, serbos aliosque ritusgraeci, turn apud dalmatas glagolitas ritus latini slavos in libris sacris obtinet; cum tabulis aeri incises quatuor. Vindobonae, 1822.
52. РНБ. Кирилло-Белозерское собр. N 9/1086.
53. Опись строений и имущества Кирилло-Белозерского монастыря 1601 года / Сост. З. В. Дмитриева, М. Н. Шарамазов. СПб., 1998.
54. Ульяновский В. И. Летописец Кирилло-Белозерского монастыря, 1604-1617 гг. // Книжные центры Древней Руси. XVII век: Разные аспекты исследования. СПб., 1994.
55. Варлаам, архм. Описание Сборника XV столетия Кирилло-Белозерского монастыря // Ученые записки 2-го Отделения Императорской Академии Наук. 1859. Кн. V.
56. РГБ. Собр. Ундольского. N 632.
57. ГИМ. Музейское собр. N 3045.
58. ГИМ. Музейское собр. N 2060.
59. Сиделъников А. Д. Где была написана Задонщина? // Slavia. 1930. Roc. 9. Ses. 3.
60. РГАДА. Ф. 1270. On. 1. Ед. хран. 10300.
61. РГАДА. Ф. 1270. Оп. 1. Ч. 1. Ед. хран. 45.
62. РГИА. Ф. 796. Оп. 78. Ед. хран. 750.
63. ГИМ. Синодальное собр. N 790.
64. РНБ. XVIII. 16.
65. [Josef Dobrovsky]. Istorija gosudarstva rossijskago, d.i. Geschichte des russischen Staates. Zweyte [sic] verbesserte Ausgabe. Petersburg, 1818, 1819. VIII Bande in gr. 8 // Jahrbuher der Literatur. Wien, 1822. Bd. 20.
66. Дмитриев Л. А. Сказание о Мамаевом побоище // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Л., 1989. Вып. 2 (вторая половина XIV-XVI в.). Ч. 2. Л-Я.
67. Прохоров Г. М., Салмина М. А. Слово о житьи и о преставлении великаго книазиа Дмитрия Ивановича, царя Рускаго // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Л., 1989. Вып. 2 (вторая половина XIV-XVI в.). Ч. 2. Л-Я.
68. ПСРЛ. СПб., 1853.Т. 6.
69. ПСРЛ. Л., 1925. Т. 4. Ч. 1-2.
70. Strakhov О. В. A New Book on the Origin of the Igor' Tale: A Backward Step // Palaeoslavica. 2005. Vol. 12. N1.
71. Strakhov O.B. The Linguistic Practice of the Creator of the Igor' Tale and the Linguistic Views of Josef Dobrovsky //Palaeoslavica. 2003. Vol. 11.
72. Страхова О. Б. Лингвистическая практика создателя "Слова о полку Игореве" и языковые взгляды Йозефа Добровского // Славяноведение. 2003. N 6.
73. Зализняк А. А. "Слово о полку Игореве": Взгляд лингвиста М., 2004.
74. Журавлев А. Ф. Лексико-статистическое моделирование системы славянского языкового родства. М., 1994.
75. Кореспу Fr. Zakladni vseslovanska slovni zasoba. Brno, 1964.
76. Селищев A.M. Старославянский язык. Ч. 2: Тексты. Словарь. Очерки морфологии. М., 1952.
77. Толстая СМ. Фонетические наблюдения над ономатопеическими образованиями с суф. *ot в верхнелужицком // Исследования по славянскому языкознанию. Сборник в честь 60-летия проф. СБ. Бернштейна. М., 1971.
78. ПСРЛ. Изд. 2-е. М., 1908. Т. 2.
79. Страхов А. Б. О М. Ф. Мурьянове и о "Слове о полку Игореве" // Palaeoslavica. 1996. Vol. 4.
80. Drimba V. Codex Cumanicus: edition diplomatique avec facsimiles. Bucarest, 2000.
81. Словарь русского языка XI-XVII вв. М., 1996. Т. 23.
82. Словарь-справочник "Слова о полку Игореве. Л., 1978. Вып. 5.
83. Hofstadter R. The Paranoid Style in American Politics and Other Essays. Cambridge (Mass.), 1996.
3 Славяноведение, N 2 65
Новые публикации: |
Популярные у читателей: |
Новинки из других стран: |
 |
Контакты редакции |
О проекте · Новости · Реклама |
 Цифровая библиотека Украины © Все права защищены
2009-2026, ELIBRARY.COM.UA - составная часть международной библиотечной сети Либмонстр (открыть карту) Сохраняя наследие Украины |
|
Россия
Беларусь
Украина
Казахстан
Молдова
Таджикистан
Эстония
Россия-2
Беларусь-2
США-Великобритания
Швеция
Сербия
