В то время как промышленный капитализм совершал свое победоносное шествие и утверждался в передовых странах Западной Европы, царская Россия в середине XIX века была крепостнической страной, только еще вступавшей на путь капиталистического развития. Ее экономика определялась, прежде всего, сельским хозяйством, основанным на крепостном труде крестьянских масс.

Все формы крепостнического гнета сохранились в России до 1861 года. Крепостнический строй охватывал все стороны жизни крестьянства: его экономику, его быт. Он вторгался в крестьянскую семью, зачастую ломая ее и попирая все элементарные права крестьянина как человеческой личности. Над крестьянином господствовал не только помещик: крестьянина давил весь гигантский полицейско-административный, бюрократический аппарат Российской империи.

Сперанский в записке "О крепостных людях" так формулировал сущность крепостного права: "Существо нового или настоящего крепостного права состоит кратко в следующем: I. Крестьяне, равно как и земля, на коей они живут, принадлежат помещику. Земля составляет недвижимое его имущество, а крестьяне суть имущество его движимое. (Во многих указах крестьяне именно признаны движимым имуществом.) И хотя сие движимое имущество по ревизии приписывается к недвижимому, к деревне и к земле, но как земля без крестьян, так и крестьяне без земли могут быть проданы, заложены, переселены, во двор взяты и даже в ссылку, по воле помещика, за проступки их, без суда, могут ;быть сосланы.

II. Дворовые люди, из какого бы состояния первоначально они ни происходили, суть точно такое же движимое имущество помещика, как и крестьяне; никакого существенного различия закон между ними не полагает. Владелец, не имеющий земли, может приписать их в ревизии к своему дому; но как дом без них, так и они без дома проданы быть могут" 1

С точки зрения формально-юридической, права помещика на крестьян подвергались некоторым, хотя и весьма скромным, ограничениям, но фактически эти ограничения почти не применялись. В частности Свод законов ограничивал право помещика на труд крестьянина и устанавливал количество дней, которое должно было оставаться у крестьянина для работы в своем хозяйстве. Запрещалось также принуждать крестьян к работе в воскресные дни и в некоторые праздники и т. д. Но все эти ограничения, носившие к тому же весьма неопределенный характер, оставались всего лишь платоническим пожеланием и не могли изменить системы безудержного произвола и насилия. "На практике, как вы все знаете, - говорил Ленин в своей лекции в Свердловском университете 11 июля 1919 года, - крепостное право, особенно в России, где оно наиболее долго держалось и приняло наиболее грубые формы, оно ничем не отличалось от рабства"2 .

Характерной особенностью крепостниче-

1 "План государственного преобразования графа М. М. Сперанского", стр. 305 - 306. М. 1905.

2 Ленин. Т. XXIV, стр. 367.

стр. 31
ской эпохи являлось раздробление крестьянства на огромное количество различных по своему юридическому положению групп. Даже в пределах одного селения можно было встретить крестьян, принадлежавших к разным разрядам. Сословная раздробленность крестьянства сохранилась и после отмены крепостного права. На это указывал В. И. Ленин в своей работе. "Развитие капитализма в России": "Будучи об'единены общиной в крохотные административно-фискальные и землевладельческие союзы, крестьяне раздроблены массой разнообразных делений их на разряды, на категории по величине надела, по размерам платежей и пр. Берем хоть земско-статистический сборник по Саратовской губернии; крестьянство делится здесь на следующие разряды: дарственники, собственники, полные собственники, государственные, государственные с общинным владением, государственные с четвертным владением, государственные из помещичьих, удельные, арендаторы казенных участков, безземельные, собственники б. помещичьи, на выкупной усадьбе, собственники б. удельные, поселяне-собственники, переселенцы, дарственные б. помещичьи, собственники б. государственные, вольноотпущенники, безоброчные, свободные хлебопашцы, временно-обязанные, б. фабричные и т. д., а затем еще крестьяне приписные, пришлые и пр. Все эти разряды отличаются историей аграрных отношений, величиной наделов и платежей и пр., и пр. И внутри разрядов подобных же различий масса: иногда даже крестьяне одной и той же деревни разделены на две совершенно отличные категории: "бывших г-на NN" и "бывших г-жи ММ". Вся эта пестрота была естественна и необходима в средние века, во времена далекого прошлого; в настоящее же время сохранение сословной замкнутости крестьянских обществ является вопиющим анахронизмом и чрезвычайно ухудшает положение трудящихся масс, нисколько не гарантируя их в то же время от тяжести условий новой, капиталистической эпохи" 1

По 10-й ревизии, проведенной в 1857 году, во всей России насчитывалось 21 625 609 крепостных крестьян обоего пола, из них 1% миллиона дворовых. На барщине мужских душ было 6 795 274, на оброке-3 002 923.

Вся эта, свыше чем 20-миллионная масса крепостных рабов принадлежала (по 10-й ревизии) 104 тысячам помещиков. Распределение крепостных между помещиками было крайне неравномерно: на одного помещика приходилось от 2 до 80 000 душ. Основная масса крепостных принадлежала средним и главным образом крупным помещикам, владельцам больших феодальных латифундий. Неравномерно было разрешение крепостного населения и по территории страны. В центральных нечерноземных губерниях плотность крепостного населения была наиболее значительной. На юге, юго-востоке, по Волге и Каме, по мере удаления от центра число крепостных значительно понижалось. Так, по данным 10-й ревизии, крепостных крестьян в Смоленской губернии было 69%, в Курской - 40%, в Екатеринославской - 31,5%, а в Бессарабской - только 1%.

Растущий с каждым десятилетием первой половины XIX века спрос на хлеб на внутреннем и внешнем рынках, естественно, побуждал помещиков, особенно в условиях кризиса крепостного хозяйства, изыскивать способы повышения доходности своих имений. Экономическая литература и, дворянская публицистика того времени были заполнены различными проектами и рецептами, направленными к одной цели: получить как можно больше товарного хлеба и других сельскохозяйственных продуктов из помещичьих имений. Наиболее передовые и состоятельные помещики начали равняться по западноевропейским образцам ведения сельского хозяйства, пробовали перенять методы передовой английской агрикультуры и т. д. Начиная с 1832 года стали возникать заводы сельскохозяйственного машиностроения. Машины и сельскохозяйственное оборудование более совершенного типа постепенно проникали в помещичьи хозяйства, главным образом в районы Новороссии и Нижнего Поволжья, в малообжитые и малонаселенные черноземные пространства, где помещики стремились применением передовой техники смягчить нужду в рабочей силе. Но все эти попытки сочетать крепостной труд с требованиями растущего внутреннего рынка были заранее обречены на неудачу и лишь еще более усиливали противоречия крепостного хозяйства.

Ни сельскохозяйственные машины, ни культурные методы ведения хозяйства не могли вывести сельское хозяйство страны из тупика. Крепостной, подневольный труд крестьянина никак не подходил для машинной техники и не мог удовлетворить требованиям передовой агротехники. К тому же в подавляющем большинстве случаев у помещика не было свободных денег для приобретения сельскохозяйственных машин и для внедрения более совершенных методов хозяйствования. Это об'яснялось прежде всего тем, что большинство помещиков паразитически, хищ-

1 Ленин. Т. III, стр. 295 - 296.

стр. 32
нически использовало имевшиеся в их распоряжении материальные ценности и средства. Как собственные капиталы помещиков, так и получаемые ими под разными предлогами от дворянского государства ссуды транжирились и пускались на ветер. Получив ссуду и не заботясь о ее возврате, "иные приступали немедленно к постройке в деревнях своих великолепных домов, к разведению роскошных садов, выписывали бронзу, хрусталь, мрамор, мебель, экипажи, одевали людей в богатые ливреи и лошадей в серебряную сбрую, нанимали французов-поваров, ездили в столицы, прокатились по краям, дали несколько пиров и издержали все" 1

К моменту падения крепостного права задолженность дворянских имений государству достигла весьма внушительной цифры - 425 миллионов рублей серебром; до 65% всего крепостного населения России было заложено, причем в отдельных губерниях процент заложенных душ был еще более высоким: в Пензенской в Саратовской он доходил до 80, а в Казанской - даже до 84. Это являлось одним из весьма ярких признаков кризиса феодально-крепостнического строя.

Как правило, помещики в поисках выхода из создавшегося положения обращались к испытанному средству: выжать максимум возможного из крестьянского крепостного труда. Начальник III отделения высочайшей канцелярии и шеф корпуса жандармов генерал-лейтенант Л. В. Дубельт писал: "Итак, я у верен, что наша Россия велика, сильна и богата от того: 1-е) что в ней государь самодержавный, 2-е) что в ней есть помещик, с властию над крестьянами, и 3-е) от того, что в ней есть крестьянин, который кормит и себя, и помещика, и горожанина, и купца, и солдата, и вельможу, и самого государя" 2 .

Усиление крепостнической эксплоатации в середине XIX столетия в отличие от предшествующего периода развития крепостничества в XVII и XVIII веках явилось безнадежной попыткой господствующего класса помещиков удержаться на старых позициях в новых условиях развивавшегося в стране капитализма.

В 1850 году стало расти количество барщинных крестьян и начала увеличиваться барская запашка в черноземных губерниях. В Воронежской губернии процент барщинных крестьян увеличился с 36 до 55, в Орловской - с 60 до 72, в Пензенской - с 48 до 75. Особенно сильно выросла барщина в поволжских и украинских губерниях. В Полтавской губернии барщинных крестьян было 98,86%, в Екатеринославской - 99,8%, в Казанской- 86%, в Самарской - 79%. С другой стороны, в губерниях центрального района росло количество оброчных крестьян (в Московской губернии - с 36 до 68%, во Владимирской - с 50 до 70%, в Ярославской - с 78 до 89,44% и т. д.).

К 1850 году также значительно увеличилось число дворовых: между 9-й и 10-й ревизиями оно выросло больше чем на 200 тысяч душ, главным образом за счет черноземных губерний: Херсонской, Екатеринославской, Черниговской, Харьковской, Полтавской, Воронежской, Пензенской, Орловской. Рост числа дворовых, являвшийся одной из форм усиления крепостнической эксплоатации, в середине XIX века означал обезземеление крестьян. В тех губерниях, где преобладала барщина, у крестьян осталось менее половины земельной площади, в то время как в XVIII веке они пользовались двумя третями.

Усиление феодальной эксплоатации особенно тяжело сказалось на крестьянах черноземного юга. Барская запашка в этих районах расширялась за счет крестьянских наделов. К 50-м годам размеры барской запашки значительно превысили размеры земли, возделываемой крестьянами. Во многих районах помещики переходили на месячину - самую тяжелую форму крепостнического гнета. Месячина заключалась в том, что крестьян переводили исключительно на барщинную работу, земельный надел у них отбирался и заменялся выдачей продуктов для пропитания. Месячина, как писал Самарин, стояла на самом рубеже между крепостным состоянием и рабством. Месячнику не было исхода из его положения, и, кроме скудно обеспеченного содержания и вечного труда на другого до истощения сил, "будущность ему ничего не представляла".

Иной раз помещики прибегали к прямой экспроприации - обезземеливанию своих крестьян - в иных формах, переводя их в так называемые затяглые, т. е. лишая их земельного надела и принуждая их тем самым искать иных средств к пропитанию: заняться ремеслом, уйти на отхожие промысла или переходить в барскую дворню.

Рост барской запашки не мот не повлечь за собой увеличения количества дней, отрабатываемых крестьянами на барщине. Закон о трехдневной барщине никогда не соблюдался: барщина доходила во многих случаях до 4 и 5 дней, а иногда и до 6 дней в неделю; на барщину обычно уходили самые драгоценные для сельского хозяйства ясные, погожие дни страд-

1 Н. Огановский "Закономерность аграрной эволюции". Т. II, стр. 284 - 285.

2 "Заметки г. -л. Л. В. Дубельта". "Голос минувшего" N 3 за 1913 год, стр. 159.

стр. 33
ной поры. Как вспоминали крестьяне Саратовской губернии: "Маяла эта барщина не только души тяглые (тягло составлялось из мужа и жены. - Я. Л.), но и подростков и даже ребятишек 6 - 7 лет; все работали, да еще каждодневно; для своей работы оставалась только ночка темная, да праздничек воскресенья христова" 1 .

Частые неурожайные годы с их неизбежным спутником: - голодом - еще усугубляли тяжесть барщины. В той же Саратовской губернии крестьяне вспоминали о 1848 - 1850 годах: "Голодная година пережита была с большим трудом... На пахоте лошади от бескормицы едва держались на ногах, а все-таки, в три сохи, вспаши барскую десятину, не вспашешь - побьют и заставят работать в свои дни. Все к спеху было: проглотят люди по куску хлеба и жнут не разгибая спины; обедать станут, когда уже солнце готово закатиться... Прожнешь 3 дня, свою долю надо бы жать, а тут говорят: еще приказано день жать, а там "долговая", казенная!.. Приедешь свой хлеб жать, а он уж пустой, все ветром вытрясло... Начнется сноповая вязка: накладывай на воз побольше, а, то розгами накажут"2 .

Наряду с работой на барской пашне крестьяне обязаны были нести крайне тягостную подводную повинность, занимавшую не меньше времени у крестьянина, чем летняя работа на барщине. Подводная повинность занимала до 800 тысяч человек летом и до 3 миллионов зимой.

Чтобы увеличить интенсивность крестьянского труда, в помещичьих имениях практиковали урочную систему, при которой каждое тягло или отдельный крестьянин получали определенное задание, с обязательством его выполнить за день. Не выполнивший урока, назначаемого обычно в очень больших размерах, обязывался отработать дополнительные дни на барщине.

В Подольской губернии самое тяжелое для крепостных время, это были уроки. Наступала косовица и на одного действительного косаря отмеривались полосы и на его жену и на детей, если они уже ходили на панщину. Во время жнив было то же, и не раз случалось видеть, что на двух-трех десятинах, отмеренных, как уроки для всех лиц земли, жнет одна душа, муж или жена; с понедельника до субботы они не кончали работы, а с понедельника назначались уже новые уроки. На себя работали люди только по ночам, и бог ведает, как выдерживала их натура этот сверхчеловеческий труд. Но особенно трудна была молотьба. У крестьянина жена и двое детей, отбывающих барщину, положенную на четыре души, - экономия (т. е. помещичье хозяйство. - Я. Л.) выбрасывает по 3 копы, так как всякая душа должна была отбывать в неделю три урока, и бедный мужик целый день первый только носит из скирды 12 коп в свой стожок и затем молотит, а если до субботы не кончит урока, то его молотят..." 3 .

Подневольный, крепостной труд на барщине был малопроизводительным. Работа из-под палки помещичьего надсмотрщика не давала нужных помещику результатов. Дореформенная литература и публицистика были полны примеров преимущества труда вольнонаемного перед крепостным. "Крепостной труд менее производителен, нежели вольнонаемный, - писал Заблоцкий-Десятовский. - В этом убеждены и крестьяне, создавшие пословицу о ленивом работнике: "Ты работаешь словно на барщине", и самые помещики. "Нет сомнений, - говорил зарайский предводитель дворянства Титов, -Что вольный труд лучше. Напрасно думаем, что крестьянин наш, однажды освобожденный, сделается еще ленивее. Неправда! Вольный человек знает, что без работы даром его кормить не станут, а потому трудится прилежно. Вот вам собственный опыт: в 20 верстах от моих Зименок (имение, которое мы посетили) имею я не заселенную землю, которая обрабатываемся у меня моими же крестьянами, но не барщиной, а по найму, по вольному соглашению. Те же крестьяне, которые ленятся на барщине, там необыкновенно прилежны, готовы работать в праздник, лишь бы их не согнать, и так дорожат местом, что боятся даже рассердить старосту...

Отчего тот же мужик сделался вдруг таким заботливым? - оттого, что не хочет лишиться места и работы, для него выгодных!" 4 .

"Журнал сельского хозяйства" отмечал в 1851 году, что некоторые помещики Тверской губернии "убедились на опыте, что два наемных работника на хороших помещичьих лошадях вспахивают в день казенную десятину в меньшее время, нежели три сохи надельных крестьян".

Характер крепостнической эксплоатации можно рассмотреть на конкретном примере Киевской губернии. Это была крупнейшая, густо населенная губерния юга России, губерния огромных латифундий и задав-

1 "Помещики и крестьяне Саратовской губ. (Выдержки из труда Н. Ф. Хованского)", стр. 59. Саратов. 1911.

2 Там же, стр. 71.

3 "Воспоминания подольского старожила о временах крепостного права". "Киевская старина" за февраль 1898 г. Т. LX, отд. II, стр. 49.

4 Заблоцкий-Десятовский "Граф П. Д. Киселев и его время". Т. IV. стр. 333. СПБ. 1881.

стр. 34
ленных панским гнетом крестьян. На Киевщине и Подольщине сосредоточивалось до 10% крепостного населения страны.

Большинство крестьянских семейств с'едало свой запас хлеба задолго до наступления весны и с трудом перебивалось остальное время до нового урожая. Таким образом, нищенский надел не давал необходимого для пропитания хлеба.

Экономическое положение помещичьих крестьян было крайне неравномерно; крестьяне подразделялись по своему имущественному положению и по роду возложенных на них крепостнических повинностей на ряд категорий. Основных было пять: тяглые, полутяглые, пешие, огородники и бобыли, называемые еще халупниками и кутниками. Тяглыми считались крестьяне, имевшие рабочий скот (не менее одной пары волов). Полутяглыми считались имевшие не более одного вола, или одной лошади. Пешие были те, у которых вовсе не было рабочего скота. Огородниками назывались крестьяне, в силу необходимости не занимавшиеся хлебопашеством и не имевшие рабочего скота, но имевшие избу и державшие небольшой участок земли под огородом. Бобылями были крестьяне, не имевшие ни кола, ни двора и жившие у других крестьян в качестве работников. Особенно много огородников и бобылей было в Таращанском уезде: половина всех хозяев. По всей губернии непосредственно земледелием, точнее, хлебопашеством, на своем участке занималось меньше половины крепостного крестьянства.

В Киевской губернии в 1845 году 3500 помещиков непосредственно использовали 810 тысяч десятин пахотной земли, в то время как свыше миллиона крепостных крестьян обрабатывало для себя 899 тысяч десятин. Вопиющее, чудовищное экономическое неравенство двух классов- помещиков и крестьян - иллюстрируется этими цифрами. Киевские помещики владели более чем 31 /2 миллионами десятин земли и леса, что составляло 3 /4 всей территории губернии, и распоряжались судьбами более 1 миллиона крепостных. Львиная доля всего этого принадлежала земельным магнатам, владельцам крупных латифундий, иные из которых раскинулись по нескольким уездам губернии. 136 помещикам принадлежало от 500 до 1000 душ; всего этой группе принадлежало 96 450 душ. 75 помещикам принадлежало более 1000 душ каждому, а всего 253 540 душ. Следовательно, 211 помещикам принадлежало 349 990 ревизских душ (т. е. крепостных мужского пола), а, считая и женщин - до 70% всех крепостных губернии.

В среднем земельный надел крепостного крестьянина в Киевской губернии составлял от 3 до 9 десятин; такой надел был явно недостаточен для обеспечения самых насущных потребностей крестьянской семьи. С полей помещиков, обрабатываемых барщиной, на каждую душу приходилось 617 четвертей хлеба, а с полей помещичьих крестьян - 21 /2 .

В 50-х годах на Украине, как и в других местностях России, росло количество дворовых: в Херсонской губернии помещичья дворня увеличилась на 328%, в Черниговской - на 309%, в Киевской - на 250%. Дальнейший рост числа дворовых прекратился лишь после издания в 1858 году специального указа, запрещавшего переводить крестьян в дворовые. Быстрое увеличение числа дворовых перед реформой было не случайно: помещики стремились закрепить за собой как можно больше земли перед готовившимся освобождением крестьян от крепостной зависимости.

Во многих имениях дворовых было до 100 и более человек; в имении Шилова, в Ярославской губернии, из 164 душ крестьян дворовых было 101 человек, большая часть из них - 60 человек - работала на помещичьей фабрике. Дворовых, которых нельзя было использовать в своем имении, помещики отдавали внаймы на фабрику, продавали в рекруты. Как свидетельствует Гакстгаузен, дворовых крестьянок помещики принуждали заниматься проституцией, чтобы получать с них оброчные деньги.

С конца XVIII века вплоть до реформы непрерывно росли размеры оброков. В конце XVIII столетия средний оброк в денежном выражении (по ценам XIX века.) составлял 7 рублей 50 копеек серебром с души, в то время как в XIX веке он составлял минимум 12 рублей 50 копеек. В иных губерниях, как например в Ярославской, он поднимался до 20 рублей с тягла. В Петербургской губернии во многих случаях оброк доходил до 60 рублей серебром с тягла. Помимо денег оброчные крестьяне обязаны были во многих имениях поставлять барину различное продовольствие: кур, сало, рыбу и т. д., - а также холст или пряжу.

Наряду с преимущественно барщинными или же оброчными хозяйствами были имения, где применялась система смешанных повинностей: оброк соединялся с барщиной; в большей части оброчных имений крестьяне отрабатывали на барской пашне от 4 до 16 дней в году. Эта форма эксплоатации была, особенно тягостной для крестьянства. В одном из поместий Тарусското уезда, Калужской губернии, в середине XIX столетия 209 тягол платили по 100 рублей ассигнациями и летом работали на барщине от 20 до 24 дней, а остальные

стр. 35
73 тягла платили 50 рублей оброка, отбывая барщину круглый год. В другой имении, того же уезда, крестьяне уплачивали оброк по 20 рублей серебром с тягла и одновременно отбывали барщину почти в полном об'еме. По подсчету И. Игнатович, до одной трети оброчных имений применяло систему смешанных повинностей.

В Радомысльском уезде, Киевской губернии, были распространены следующие повинности: барщинная неделя продолжительностью от 3 до 5 дней, денежные оброки до 2 рублей 40 копеек серебром; сверх того крестьянская семья была обязана поставлять помещику "вещественную данину", включавшую в себя 11/ 2 гарнца орехов, 1 гарнец клюквы, 1 - 2 кварты черники, 1 гарнец брусники, 2 рюмки червеца, 40 фунтов хмеля, 11 /2 пуда меду, 1 сотню грибов, 1 пучок калины, 1 воз лучины,2 каплуна, 2 курицы, 24 штуки яиц, до 6 штук мотков. Примерно такого же рода барщинные и оброчные повинности существовали в остальных уездах Киевской губернии.

Изыскивая разнообразные формы и методы эксплоатации, помещики проявляли немалую изобретательность. В качестве примера можно привести имение помещиков Калантаровых, владевших селом Масловом-Жутом, в Пятигорском уезде, Ставропольской губернии.

Село Маслов-Кут насчитывало несколько тысяч жителей, в нем имелось свыше пятисот домов. Масловкутские крестьяне наряду с хлебопашеством занимались виноделием и имели большие фруктовые сады. Все отрасли хозяйства масловкутцев хищнически использовал помещик для своего обогащения.

Наряду с барщиной в имении крупную роль играл денежный оброк, собираемый Калантаровыми в грабительских размерах. Со многих семейств приходилось в год так называемого большого оброка до 300 рублей ассигнациями, и сверх того они обязаны были выполнять рад барщинных повинностей: распахать одну десятину с последующей уборкой урожая и со свозом его на своих лошадях в господские житницы и кроме того со своих полей сдать помещику 450 мер пшеницы. Земля в калмыцкой степи, используемая крестьянами для расширения своей запашки, облагалась помещиком по 2 рубля за десятину, в то время как по закону этой землей крестьяне могли пользоваться бесплатно. Если учесть, что Калантаровы уплачивали в казну всего лишь по 8 копеек за десятину, то ясно, какой огромный барыш они противозаконно извлекали из этого источника. Занимать же землю в других местах, на стороне, помещик крестьянам запрещал.

Так называемый малооброчный крестьянин вместо условленных 4 дней работал на помещика до 6 дней и в страдную пору, в самое дорогое для крестьянина время, ездил на поля за 70 верст, отрываясь от своего хозяйства. Назначенные на барщине уроки были, даже по мнению правительственной следственной комиссии, "свыше сил человеческих".

Нарушая закон, помещики отдавали масловкутских крестьян в услужение их же односельчанам. Этот факт доказывает, что в селе Маслове-Куте существовала значительная дифференциация среди крестьянства. Была группа богатых и зажиточных домохозяев, ведших, по существу, торговое земледелие; в частности они сбывали на местный рынок вино и пшеницу в немалых размерах.

Помещичий гнет особенно усилился в Маслове-Куте в начале 50-х годов. В этот период были введены многочисленные штрафы. Крестьяне были обязаны распахивать не в очередь и сверх условий господскую землю, перевозить хлеб, вино, солому, сено, дерн и землю на плотину.

Характерно, что, по заверению приказчика Калантаровых, главного их доверенного лица и атамана (старосты) села Лемешко, - Степана Башкирова - штрафы натурой и отработками были введены лишь в последние годы, когда помещик начал покупать и продавать хлеб. На этом конкретном примере можно проследить, как развитие внутреннего рынка в стране заставляло помещика приспособляться к нему и усиливало крепостническую эксплоатацию. Увеличивая сбыт своего хлеба и вина, Калантаровы вместе с тем запрещали своим крестьянам сбывать хлеб на сторону и таким образом тормозили развитие товарности крестьянского хозяйства.

Перемол хлеба на посторонних, негосподских мельницах был запрещен. Крестьяне вынуждены были молоть на кабальных условиях на барской мельнице. Виноградники облагались особым налогом в пользу помещика (до 25 рублей ассигнациями). Вино запрещалось продавать в пределах своего села; крестьяне были обязаны покупать вино худшего качества по повышенной цене из помещичьих подвалов. В доходнейшую статью была превращена в Маслове-Куте рекрутская повинность: за освобождение от нее помещик взыскивал от 300 рублей ассигнациями до 600 рублей серебром 1 с каждого семейства. За 10 лет (1842 - 1852) эта статья дохода дала Калантаровым свыше 7 тысяч рублей серебром. Во многих случаях крестьяне, откупившиеся

1 Один рубль серебром равнялся 3 руб. 70 коп. ассигнациями.

стр. 36
от рекрутской повинности, были все же вынуждены по воле помещика ее отбывать.

Крестьянские хозяйственные принадлежности: повозки, паруса, бочки, кадки, пологи, войлоки, колеса, хомуты и тому подобные вещи - забирались на барский двор якобы для временной надобности и крестьянам уже не возвращались. Даже канцелярские расходы и жалованье служащим барской, так называемой экономической конторы уплачивались за счет крестьян. На крестьянский же счет содержались почта и сельская стража. Все это не исчерпывает многообразия крепостнических повинностей и поборов, изобретавшихся Калантаровыми.

Имевшийся у крестьянина земельный надел не обеспечивал прожиточного минимума. По вычислениям экономиста и статистика Янсона 1 , в нечерноземной полосе при почве, требовавшей сильного удобрения, для которого нужны были луга и выгоны, обеспечить крестьянскую семью мог надел (включая усадьбу) размером не менее 8 десятин на ревизскую душу. Фактически же в нечерноземных губерниях наделы были следующие: на ревизскую душу в Московской губернии приходилось пахотной земли 1,63 десятины, в Нижегородской - 2,83, в Тверской - 2,27, в Ярославской - 2,31 и т. п.

В черноземной полосе, по Янсону, минимальный надел должен был составлять 5 десятин 2 , фактически же в черноземных губерниях земельный надел на ревизскую душу составлял в Самарской губернии 3,68 десятины, в Саратовской - 3,32, в Симбирской - 2,28, в Тульской - 2,33, в Курской - 2 десятины. Естественно, что такие наделы не могли обеспечить крестьянину даже скудного пропитания.

Бывший крепостной крестьянин из села Великого, Ярославской губернии, вспоминает: "Простонародье северных губерний кормилось почти одним черным ржаным хлебом и серыми щами, калач почитался редким лакомством, пряник - богатым подарком. В крестьянском быту от своего скотоводства все молочные скопы, лишняя скотинка, барашки, ягнята, яйца, все продавалось по необходимости, а питались горохом, толокном да репой пареной" 3 .

Особенно бедственным положение крестьянства было в неурожайные годы. В первой половине XIX века - с 1802 по 1852 год - урожайных годов было 10, неурожайных - 22 и голодных - 12. В некоторых губерниях, как например в Витебской, неурожаи следовали подряд 3, 4 и даже 12 лет.

"Сами помещики, - отмечал Заблоцкий-Десятовский, - сознаются, что положение крестьян бывает "чудовищно". Помещики Тульской губернии указывали, что "в голодные зимы положение крестьянина и его семьи ужасно. Он ест всякую гадость. Желуди, древесная кора, болотная трава, солома - все идет в пищу. Притом ему не на что купить соли. Он почти отравляется: являются страшные болезни... У женщин, пропадает молоко в груди, и грудные младенцы мрут, как мухи" 4 .

"Хищническое хозяйство самодержавия, - писал Ленин, - покоилось на чудовищной эксплуатации крестьянства. Это хозяйство предполагало, как неизбежное последствие, повторяющиеся от времени до времени голодовки крестьян той или иной местности. В эти моменты хищник-государство пробовало парадировать перед населением в светлой роли заботливого кормильца, им же обобранного народа...." Далее, Ленин замечал: "Толстой с ядовитой насмешкой говорил о том, что "паразит собирается накормить то растение, соками которого он питается" 5 .

Попытки правительства оказать помощь крестьянству, пострадавшему от неурожая, давали ничтожные результаты. Создаваемые для помощи голодающим запасы, как правило, расхищались помещиками и к крестьянам не попадали. "Действительная борьба с голодовками, - писал Ленин, - невозможна без устранения крестьянского малоземелья, без ослабления податной задавленности крестьян, без под'ема их культурного уровня, без решительного изменения их правового положения, без конфискации помещичьих земель - без революции" 6 .

Тяжесть положения крестьян усугублялась их полным бесправием перед лицом помещика. Крестьянство находилось под вечным страхом физических наказаний, систематических издевательств, отдачи в рекруты, ссылки в Сибирь, засечения до смерти. Помещик был полным властелином личности и имущества своего крестьянина.

Не было предела бессмысленной жестокости и издевательствам, творившимся помещиками над своими крепостными. Так например помещик Тамбовской губернии князь Ю. Н. Г. "приказывал иногда давать своим провинившимся крестьянам до 1 000 ударов и потом к избитым местам прикла-

1 Ю. Э. Янсон "Опыт статистического исследования о крестьянских наделах и платежах", стр. 28. СПБ. 1881. Янсон исследовал крестьянское хозяйство пореформенного периода, но приводимые им данные можно применить и к крестьянским хозяйствам дореформенного периода.

2 Там же, стр. 70.

3 "Русский вестник" за 1877 год. Кн. 7-я, стр. 342.

4 Заблоцкий-Десятовский. Цит. соч., стр. 301.

5 Ленин. Т. V, стр. 55 - 56.

6 Ленин. Т. XV, стр. 369.

стр. 37
дывать шпанские мушки. А когда не хотелось ему развлекаться сечением своих крестьян, он ставил некоторых из них в маленькую башню на крыше барского дома и держал там, несмотря ни на какую погоду, по несколько суток без пищи. Желая иногда, поглумиться над дворовыми, он собственными руками мазал их дегтем или смолою, мазал стариков, не щадил женщин и детей. Нередко приходила ему фантазия наказывать крестьян при более или менее торжественной обстановке. Так, однажды он созвал к себе своих крепостных девушек и в их присутствии приказал сечь одну из них, а сам в это время играл на бильярде. Сечение продолжалось целый час, и результатом его было то, что девушку немедленно после экзекуции приобщили" 1

В имении Калантаровых наказывали розгами, кнутом или плетью. Иной раз крестьян зверски избивали кулаками и ногами. В ряде случаев наказания кончались смертью избиваемых (от наказания умерли крестьяне Коцуба, Бабчетко, Недвешайлов, крестьянка Радченко). Многим были нанесены тяжелы увечья: переломы ноги, руки и т. п. Наказания превращались иногда в массовые экзекуции. "В декабре 1850 г. в течение трех дней производилось наказание до 76 человек, кои были разделены на три части. При наказании находились: земский исправник, участковый надзиратель и помещик Герасим Калантаров" 2 . В имениях применялись самые изощренные методы и орудия истязаний.

Одним из самых распространенных видов издевательства над личностью крепостных крестьянок была "постельная барщина", т. е. принуждение к сожительству или прямое насилие над крестьянками, в том числе и малолетними девочками. Жалобы крестьян на изнасилование женщин и растление малолетних не приводили ни к чему. В статье о положении крестьян Югозападного края во второй четверги XIX столетия 3 приводится типичное заключение суда по такому делу: "Поелику помещик Н. до изнасилования и растления означенных девок не провинился и при том в поведении одобрен, то на основании 1169 ст. XV тома свода законов оставить это дело свободным; а понеже означенные девки, по удостоверению свидетельствовавшего их лекаря и собственному сознанию, лишены девства и подверглись противозаконному сожитию, то представить духовной консистории подвергнуть их духовной эпитимии".

Вплоть до отмены крепостного права сохранялась торговля крепостными крестьянами. Цена одного крепостного колебалась между 20 и 30 рублями серебром, женщины стоили и того дешевле: 15 - 20 рублей. Людей продавали вместе с собаками и недвижимым имуществом, оптом и в розницу. В воспоминаниях крестьянина Петровского уезда, Саратовской губернии, рассказывается: "Бывало наша барыня отберет парней да девок человек 30, мы посажаем их на тройку, да повезем на Урюпинскую ярмарку продавать. Я был в кучерах, сделаем там на ярмарке палатку, да и продаем их. Больше всего покупали армяне. Коль подойдет кто из начальства, то барыня говорила, что она отдает их в наймы. Каждый год мы возили. Уж сколько вою бывало на селе, как начнет барыня собираться в Урюпино" 4 .

Отдельные помещики превращали работорговлю в профессию. Как сообщает В. А. Шомпулев, один помещик купил близ Саратова земельный участок и "занялся тем, что завязал сношения с управляющими имениями крупных помещиков, которые в них никогда не заглядывали, и скупал крестьянских детей-сирот, выращивал их у себя и по достижении известного возраста продавал девок в замужество для крестьян, а мужчин ставил вне очереди в рекруты или представлял для заселения Сибири, за что тогда казна выдавала по 300 рублей за. человека" 5 .

Нередко помещики при продаже крепостных разлучали детей с родителями, братьев с сестрами. Недаром в народной песне пелось:

"Батюшку с матушкой за Волгу везуть,
Большого-то брата в солдаты кують,
А середнего-то брата в лакеи стригуть,
А меньшого брата - в прикащики".
Ярчайшая характеристика крепостнической России была дана знаменитым русским критиком Белинским в письме к Гоголю. Россия, писал он, представляет собой "ужасное зрелище страны, где люди торгуют людьми, не имея на это и того оправдания, каким лукаво пользуются американские плантаторы, утверждая, что негр не человек; страны, где люди сами себя называют не именами, а кличками: Ваньками, Васьками, Степками, Палашками; страны, где, наконец, нет не только никаких гарантий для личности, чести и собственности, но нет даже и полицейского поряд-

1 И. Игнатович "Помещичьи крестьяне накануне освобождения", стр. 262 - 263. 3-е изд. Л. 1925.

2 Государственный архив внутренней политики культуры и быта. Министерство внутренних дел. Департамент полиции исполнительной. Дело N 820, лист 14-й. 1853.

3 "Киевская старина" за 1906 год, стр. 264 - 265.

4 "Русская старина" за 1896 год. Т. XXVII, стр. 492.

5 "Русская старина" за август 1898 года, стр. 335.

стр. 38
ка, а есть только огромные корпорации разных служебных воров и грабителей!" 1 .

Положение крестьянских масс еще более ухудшилось в результате Крымской войны, которая оказала опустошительное воздействие на всю экономику России. Ее отрицательные последствия для народного хозяйства усугублялись общим ходом социального развития России в 1850-х годах, т. е. острым кризисом крепостнической системы.

В конце войны крестьянское хозяйство, примитивное по технике и методам ведения, обираемое помещиком, терпело ощутительный урон. Налоговый пресс был завинчен доотказа, что привело к быстрому росту недоимок: если в 1851 году числилась недоимок 110 496 тысяч рублей, то в 1854 году их сумма выросла до 135 433 тысяч, а в. 1855 году до 140 046 073 рублей.

Война вызвала мобилизацию нескольких сот тысяч новых рекрутов. Ранеными и убитыми на театре военных действий было потеряно не менее 150 тысяч человек. Если к этому добавить призыв 364 тысяч человек в морское и государственное ополчение, то получится, что в общем итоге более чем три четверти миллиона самых работоспособных членов крестьянских семей было оторвано от производительной деятельности, из'ято из сельского хозяйства.

Ополчение содержалось за счет так называемых земских сборов с населения. За вычетом добровольных пожертвований это составило свыше 5 миллионов рублей. Для нужд войны из сельского хозяйства были из'яты 150 тысяч лошадей. Это не могло не отозваться на сельском хозяйстве, самым отрицательным образом.

Тяжелой для крестьянства повинностью, вызванной войной, являлась "поставка обывательских подвод для войск в виде натуральной земской повинности". Повинность эта была возложена на губернии: Новгородскую, Тверскую, Ярославскую, Московскую, Рязанскую, Калужскую, Владимирскую, Тульскую и другие - всего на 18 губерний. Сверх того подводная повинность в особо тяжелой форме налагалась в районах, близких к театру военных действий или находившихся на пути к нему, т. е. на Украине, в частности в Киевской и Екатеринославской губерниях.

Снабжение южной армии дровами, свечами и соломой было также отнесено на счет земских сборов, т. е. на счет крестьянского населения.

Губернаторские донесения конца 1855 - начала 1856 года свидетельствуют о том, как война отозвалась на крестьянском хозяйстве 2 . По Петербургской губернии "рекрутские наборы и призыв государственного ополчения, падавшие исключительно на взрослых рабочих, уменьшили рабочие силы в сельских местностях казенных и помещичьих". Убыль эта составляла 11%. Особенно она сказалась в имениях, где крестьяне состояли на оброке. Уход работников в армию сильно уменьшил доходы крестьянской семьи, так как некому было идти на распространенные здесь отхожие промыслы. Из Псковской губернии сообщалось, что "убыль 10 926 работников в армию несомненно ощутительна в хозяйстве". В Самарской губернии "вследствие военных обстоятельств хозяйство и вообще быт крестьян последние два года пострадали". То же самое в той или иной мере отмечалось в донесениях по Лифляндской, Эстляндской, Московской, Тверской, Ярославской, Орловской, Воронежской, Курской, Симбирской, Виленской и другим губерниям. Отрицательные последствия войны были усугублены неурожаем последних перед войной и военных лет в большинстве губерний, в частности в Орловской, Самарской, Полтавской и др., и эпидемией холеры, свирепствовавшей 2 года и унесшей многие тысячи жертв во всей России, в особенности в губерниях Петербургской, Ярославской, Орловской, Киевской и др.

Таким образом, война, оторвавшая от сельского хозяйства около миллиона самых работоспособных членов крестьянских семей, вызвавшая введение специальных военных крестьянских повинностей, чувствительно отразилась на крестьянском хозяйстве, ухудшила, положение широких крестьянских масс (особенно на юге страны), довела до нищенства одних и понизила жизненный уровень других.

Первая половина XIX столетия была периодом непрерывного нарастания протеста крестьянских масс против усиления крепостнической эксплоатации. Николаевская империя выработала палаческий способ управления народом и прежде всего крестьянами. "Николай Романов I, - Николай Палкин, и Николай II - Кровавый показали русскому народу максимум возможного и невозможного по части такого, палаческого, способа" 3 . Но никакие экзекуции, никакие массовые порки и расстрелы не могли остановить борьбы крестьянства против крепостнического гнета. К середине XIX столетия год от году росло крестьянское движение в самых различный формах. По далеко не полным данным ми-

1 В. Г. Белинский "Письмо к Гоголю", стр. 11 - 12. Гослитиздат. 1936

2 Приводим их по архивным данным, опубликованным в журнале "Архив истории труда в России" за 1923 год. Кн. 10-я. "Сведения о положении крестьян к концу крымской войны", стр. 12 - 138.

3 Ленин. Т. XX. стр. 116.

стр. 39

Страница из газеты "Московские ведомости". 1797 год.

нистеретва внутренних дел, в 1826 - 1834 годах насчитывалось 148 случаев крестьянских волнений, в 1835 - 1844 годах - 216, в 1845 - 1854 годах - 348, в 1855 - 1861 годах - 474. Особенно сильно поднялось крестьянское движение в годы Крымской войны и в самом конце 50-х годов.

В 1854 году возникло массовое крестьянское движение в связи с призывом в морское ополчение.

Как только до крестьян донеслась весть об ополчении, почти во всех центральных и центрально-черноземных губерниях и частично в приволжских многотысячные крестьянские массы сотен сел и деревень пришли в движение. Крестьяне Московской, Рязанской, Тамбовской и других губерний целыми селениями бросали сельскохозяйственные работы на своих и на барских полях и большими группами шли в Москву записываться в морское ополчение. В середине июня в Москву стали прибывать сотни и даже тысячи крестьян разных губерний с требованием записать их в ополчение. В донесении от 19 июня московский генерал-губернатор граф Закревский сообщал шефу жандармов А. П. Орлову о группах крестьян, прибывших из разных губерний, в том числе из Тамбовской - 159, из Рязанской - 10, из Пензенской - 10 и т.д. С 24 июня крестьяне стали прибывать в Москву непрерывным потоком: "В Москву приходят ежедневно по Рязанскому, Владимирскому трактам для определения в морское ополчение большие партии самовольно отлучившихся из имений помещиков крестьян и дворовых людей губерний Тамбовской, Рязанской, Владимирской, Нижегородской и Пензенской. 10 июня в Москве и губернии более тысячи человек лучших рабочих людей от 20 до 40 лет и по сведениям ожидается еще до 2 тысяч и более" 1 .

1 Центральный архив революции, фонд 3-го отд., 4-я эксп. 1854 г., д. 137, л. 133.

стр. 40
Это было движение за волю, за освобождение от крепостнического насилия. Среди крестьян в связи с царским указом от 2 апреля 1854 года распространились слухи о том, что "государь император призывает всех охотников в военную службу на время и что за это семейства их освободятся навсегда не только от крепостного состояния, но и от рекрутства и платежа казенных повинностей". 1

Это укоренившееся в крестьянской массе толкование указа было как бы своеобразной "программой" массового, стихийного движения. Крестьянство стремилось освободиться не только от работы на помещиков, но и от ненавистной рекрутчины, от государственных податей, т. е. от всех наиболее тяжких проявлений феодального гнета.

Движение к концу июня - началу июля приняло такой размах, что репрессии не останавливали жаждущих свободы крестьян. При попытках местной администрации (становых приставов или исправников) при помощи полицейских и воинских частей останавливать вооруженные пиками, ножами и топорами крестьянские группы крестьяне во многих случаях оказывали решительное сопротивление, пуская при этом в ход оружие. В Коломенском уезде отряд тамбовских крестьян избил палками казаков и понятых. В Зарайском уезде, близ села Щурова, около переезда через Оку, палками были избиты исправник и становой пристав. В Скопинском уезде нанесены побои чиновнику, прибывшему в селение для экзекуции над крестьянами, самовольно отлучившимися для поступления в ополчение.

В 1855 году поднялась новая волна крестьянского движения в связи с формированием государственного подвижного ополчения. Особенно широкие масштабы это движение приняло в Киевской губернии, где в нем участвовало почти все крестьянство. Широкий размах движение приняло и в Воронежской губернии, где внешним поводом для него послужило прочитанное во всех церквах воззвание Синода, истолкованное крестьянами как призыв в ряды войск, за которым должно было последовать дарование царем свободы. Большими партиями двинулись крестьяне разных уездов в губернский центр для записи в ополчение. Первыми пришли 70 крестьян Бобровского уезда из имения графини Левашовой. 10 мая они были приняты губернатором, который сделал им "отеческое внушение", а пятерых "зачинщиков" приказал наказать розгами. 11 мая в Воронеж из того же уезда, из разных поместий, пришла еще большая партия крестьян. 12 и 13 мая крестьяне продолжали прибывать из многих уездов, из имений помещиков Гулинова, Кулебакина, Ромогудского и др. Хотя все приходившие в Воронеж крестьяне после раз'яснения начальства возвращались обратно, в середине мая движение охватило многие районы губернии; с особой силой оно проявилось в Бобровском, Павловском и Острогожском уездах. Крестьяне прекращали барские работы, забрасывали собственную пашню и направлялись в Воронеж или же в ближайший уездный город, другие же, не покидая селений, посылали от мира ходоков с прошениями о зачислении их в ополчение. В Павловском уезде, в имениях помещиков Боровкова, Бена, Горяинова и княгини Гагариной, "крестьяне об'явили себя вольными и пред'явили свои права на владение всей землей, которая некогда принадлежала предкам их" 2 .

Движение в Воронежской губернии продолжалось все лето, почти до августа, и было подавлено с помощью войск, причем в ряде мест дело дошло до вооруженного столкновения (в слободе Петровке, Павловского уезда, и др.).

После окончания Крымской войны развернулось движение за переселение в Таврию и Бессарабию. По свидетельству очевидца, "крестьяне Екатеринославского и Верхнеднепровского уездов Екатеринославской губернии и Херсонского, Бобринского, Александровского и части Елисаветградского уездов Херсонской губернии почти поголовно, со всем своим имуществом и хозяйством поднялись с насиженных своих мест и пошли за волей в Крым" 3 . На этот раз движение было вызвано слухами о том, что "в Перекопе в золотой палатке всем пришедшим раздают волю, а не явившиеся или опоздавшие остаются попрежнему в панской неволе". 4 Численность отдельных групп направлявшихся в Крым крестьян доходила до 3 тысяч человек. В районы, прилегающие к Крыму, были направлены крупные воинские части, причем во многих случаях дело доходило до вооруженного столкновения. "Вблизи имения помещика Рагули собрались сотни крестьян из Екатеринославской и Херсонской губерний, оказавших сильное сопротивление стоявшей там для заграждения роте пехоты. Зачинщики этой толпы, вооружившись дубинами, бросились было к солдатам, а некоторые схватились за штыки с намерением вырвать у солдат ружья. Видя это, командир роты приказал трубить сигналы и

1 Центральный архив революции, фонд 3-го отд., 4-я эксп. 1854г., д. 137, л. 27.

2 Центральный архив революции, фонд 2-го отд., 4-я эксп. 1855 г., дело 145, л. 19.

3 "Исторический вестник" за 1901 год. N 4, стр. 265.

4 Там же.

стр. 41

Продажа крепостных на Нижегородской ярмарке .

С картины худ. Лебедева .

стрелять. Залпом из 8 ружей убит один из зачинщиков и трое ранено" 1 .

1850-е годы были в известном смысле завершающим этапом "революции крепостных крестьян". "Революция крепостных крестьян ликвидировала крепостников и отменила крепостническую форму эксплоатации" 2 .

Крестьянское движение этого периода являлось антифеодальным, буржуазно-демократическим по своему об'ективному социальному значению. Но крестьянство не имело ясного политического сознания и по-прежнему находилось во власти "царистской" идеологии. Его борьба с помещиками принимала форму стихийных бунтов. Крестьянское движение, не имевшее руководящей центральной организации, не выработавшее четких политических требований, было обречено на неудачу. "Крестьянские восстания, - писал товарищ Сталин, - могут приводить к успеху только в том случае, если они сочетаются с рабочими восстаниями, и если рабочие руководят крестьянскими восстаниями. Только комбинированное восстание во главе с рабочим классом может привести к цели" 3 .

Крестьянское движение того времени и борьба Герцена, Добролюбова, Чернышевского и их сторонников были грозным для царского самодержавия предзнаменованием, признаком складывающейся в стране революционной ситуации. Господствующий дворянский класс был уже не в состоянии удержаться на прежних позициях и управлять по-старому. В России стремительно надвигался взрыв социальной борьбы. Этот взрыв был предотвращен буржуазными реформами 1860-х годов.

Наиболее дальновидные представители господствующего класса, да и само самодержавие давно ощущали в 50-х годах реальную опасность крестьянского восстания.

Нараставшая борьба крестьян против помещиков и острый кризис крепостнического хозяйства заставили самодержавие отменить крепостное право. "Царское правительство, ослабленное военным поражением во время Крымской кампании и запуганное крестьянскими "бунтами" против помещиков, оказалось вынужденным отменить в 1861 году крепостное право" 4 .

ЛИТЕРАТУРА : Ленин. Т. III, стр. 139 - 141. "Развитие капитализма в России"; В. И. Семенский "Крестьянский вопрос в России в XVIII и в первой половине XIX века". СПБ. 1888; И. И. Игнатович "Помещичьи крестьяне накануне освобождения", изд. 3-е. Л. 1925; А. Д. Повалишин "Рязанские помещики и их крепостные". Рязань. 1903; В. И. Пичета "Помещичье хозяйство накануне реформы", сб. "Великая реформа", т. III. стр.105 - 138. М. 1911; Д. Л. Мордовцев "Накануне воли. Архивные силуэты". ОПБ. 1889 - Е. А. Мороховец "Крестьянская реформа в 1861 г.", гл. 1-я. М. 1937; М. В. Нечкина "Как жили и боролись крестьяне в крепостное время", изд. 3-е, М. 1937.

1 Центральный военно-исторический архив, фонд военно-ученого отдела главного штаба, дело 1288, л. 33.

2 И. Сталин "Вопросы ленинизма", стр. 412. 11-е изд.

3 И. Сталин "Беседа с немецким писателем Эмилем Людвигом", стр. 24. Парт-издат. 1937.

4 "История ВКП(б)", стр. 5.

Permanent link to this publication: