Работа доктора исторических наук А. Х. Элерта посвящена одной из самых актуальных и трудоемких тем в историографии и источниковедении Сибири. Автор изучил этнографические рукописи Г. Ф. Миллера (1705- 1783), ценность которых увеличивается с каждым годом.

Слабая изученность наследия Миллера общеизвестна. Основные трудности работы с ним, помимо колоссального объема - палеографического характера, поскольку Миллер писал на немецком языке, значительно отличающемся от современного, крайне неразборчивым почерком, с элементами стенографии и многочисленными включениями слов и выражений на латинском и русском языках. Перечислив причины, затрудняющие работу по исследованию архивного наследия первого историка Сибири, автор скромно замечает, что все же не они, а идеологические приоритеты советской исторической науки являлись в данном случае определяющими (с. 7). С исчезновением прежних методологических установок, Элерт оказался единственным, кто взялся за этот труд.

В историографическом обзоре автор обстоятельно охарактеризовал этапы формирования фонда изданных материалов Миллера и основные тенденции в оценке его научного наследия. Элерт прав, утверждая, что с начала 40-х годов XX в. "Миллер в советской историографии превращается в фигуру не столько реальную, сколько символическую и даже мифологическую" (с. 11). Действительно, в эти годы Миллер, помимо прочего, выступает как апологет беспощадно критикуемой в отечественной науке "антимарксистской" теории образования древнерусского государства и остается таковым в историографии даже после того, как в ходе дискуссии о норманизме на историческом факультете Ленинградского университета еще в 1966г. было убедительно доказано, что ортодоксальным норманистом был сам К. Маркс. Тем не менее, как показывает автор, в 1970-х гг. в ГДР, а с середины 1980-х годов в нашей стране активно идет процесс "реабилитации" этого выдающегося ученого (с. 15). Важнейшей составляющей этого процесса явилась начатая в 1980-х гг. под руководством академика Н. Н. Покровского работа по изучению и публикации архивного наследия Миллера, в рамках которой Элертом осуществлено настоящее исследование.

Его источниковедческую базу составили разновременные труды Миллера посвященные проблемам истории и этнографии народов Сибири, и прежде всего фундаментальное "Описание сибирских народов", а также реконструированный Элертом полевой дневник первого историка Сибири. Кроме того, использован целый ряд вспомогательных материалов: отчеты Миллера в Сенат и Академию наук, переписка ученого с ними и с самыми разнообразными лицами в Сибири (с. 16 - 18).

Разбирая историю сибирского путешествия Миллера и его историко- этнографические исследования, Элерт проанализировал теоретические установки ученого, их реализацию в ходе экспедиции 1733 - 1743 гг. и его труды по истории и этнографии сибирских народов. По мнению автора, задачи, которые ставил перед собой Миллер в области изучения этнической истории и этнографии сибирских народов, наиболее отчетливо отражены в его специальных инструкциях. Именно здесь изложен ряд положений, в частности, принципы по которым следует разделять народы. Особое внимание автор обращает на продуманность и четкость сбора Миллером этнографических материалов (С. 39). Элерт подверг анализу состав, происхождение и содержание экспедиционных рукописей

стр. 158

Миллера, посвященных этнографическим проблемам. Автор сумел воссоздать полевой дневник Миллера объемом около 2,5 тыс. страниц, разрозненные части которого хранятся не только в разных портфелях, но и под разными архивными названиями. Кроме того, Элерт проследил последовательность создания Миллером неопубликованных трудов, сходство и различия их текстов (с. 40 - 42).

Автор подробно останавливается на выявленных им принципах, по которым Миллер определял этнический состав народов, что и позволило последнему сделать ряд открытий, многие из которых остались неизвестными исследователям последующего времени и выявлялись ими практически заново. В частности, это касается подразделения остяков на три совершенно самостоятельных народа: хантов, селькупов и кетов, установление родства между тунгусами и маньчжурами и выявление широкой общности самодийских народов. На конкретных примерах показано значение сведений Миллера о миграционных и ассимиляционных процессах у народов Сибири. По мнению Элерта, материалы Миллера предоставляют исследователям уникальную возможность- сделать срез этнической ситуации на всей территории Сибири по состоянию на время работы Второй Камчатской экспедиции (С. 69).

Разбирает Элерт взгляды Миллера и на проблему вхождения коренных народов Сибири в состав России. Эта весьма политизированная тема освещается первым историком Сибири весьма неоднозначно. Так, нежелание ненцев-юраков, чукчей и коряков принимать русское подданство он объясняет их "дикостью", в то время как собранные им самим сведения свидетельствуют о более веских причинах (с. 92 - 96), таких как неэффективность и порочность системы управления аборигенами, а также злоупотребления местных властей, повсеместное взяточничество и грабеж. Тем не менее, как подметил Элерт, взгляды Миллера сильно варьировали в зависимости от того, в какой роли он выступал в конкретной работе- как историк или как этнограф (с. 32). Особенно ярко это проявилось при обосновании им исторических прав России на левобережье Амура, о необходимости возвращения которого силой он писал неоднократно (с. 107 - 109). Именно в ходе присоединения к России Приамурья злоупотребления и жестокость в отношении аборигенов, проявленные руководителями первых же экспедиций во главе с В. Д. Поярковым (1645 - 1646 гг.) и Е. П. Хабаровым (1649 - 1653 гг.), были столь вопиющими, что администрация сибирского приказа была вынуждена запретить им появляться в этом районе еще когда-либо. Миллер не мог не знать этих фактов. Тем не менее, здесь ярко проявился геополитический характер его мышления. Отметим также мнение Миллера о мерах по обеспечению лояльности коренного населения по отношению к русским. Так, он особо подчеркивал значение клана тунгусских князей Гантимуровых в Забайкалье, составлявших там два с половиной столетия настоящую региональную политическую элиту.

Элетр систематизировал материалы Миллера об основных хозяйственных занятиях аборигенов и их материальной культуре. Миллер, как установил автор, не давал однозначной и общей оценки перемен в жизни коренного населения Сибири, связанных с русским воздействием (с. 134), хотя и акцентировал внимание на положительном влиянии русского населения в сфере хозяйственной деятельности и материальной культуры (с. 117, 118, 130, 131). Закономерным представляется вывод Элерта о том, что по материалам Миллера воздействие аборигенной культуры на русскую в материальной сфере было более заметно в неземледельческих районах на Севере и Северо-востоке Сибири (с. 130 - 134). Проблемам адаптации русского населения к тяжелейшим условиям Севера Сибири посвящено немало работ, и исследователи единодушны в том, что там заимствование землепроходцев у аборигенов были наиболее значительны, поскольку относились к сфере непосредственного жизнеобеспечения.

Освещая подход Миллера к характеристике общественных отношений у аборигенов Сибири, Элерт приходит к заключению о преобладании у них традиций(с. 161),которые сам Миллер считал вполне разумными, хотя в семейных отношениях осуждал бесправное положение женщин и недостаточно строгое воспитание детей (с. 154, 155, 158, 159). По словам автора, "ни одна из проблем, относящаяся к сфере общественных отношений, так не интересовала Миллера и не была им столь детально изучена, как проблема семьи и брака, рождения и воспитания детей" (с. 143).

В сфере духовной культуры Элерт выделяет прежде всего данные Миллера о религиозных верованиях и обрядах сибирских народов (с. 162). Однако особенно интересными, по его мнению, являются сведения о сибирском шаманизме, с чем трудно не согласиться. Миллер неоднократно лично наблюдал камлания и опросил десятки шаманов (с. 162 - 166). Любопытны его наблюдения о влиянии шаманизма на русских

стр. 159

жителей Сибири. Им был найден документ о существовании в 1724 г. в Якутском уезде двух шаманов русского происхождения (с. 166). Аналогичный случай выявлен нами по документами в Приамурье, где в 1679г. шаманом улагирских тунгусов на р. Зее был казак. В экспедиционных рукописях Миллера Элерт обнаружил большое количество мифов, легенд и преданий, которые, как считалось, были впервые зафиксированы учеными XIX и XX веков. Элерт подчеркивает, что Миллер был далек от крайностей, характерных для многих европейских ученых XVIII в., и не идеализировал первобытность и "счастливых в своей простоте дикарей", подобно Ж. Ж. Руссо и Д. Дидро. Его более привлекали "нравственные качества аборигенов, которые могли бы, по его мнению, стать образцом для европейских народов" (с. 171 - 176).

Автор подчеркивает, что "особую актуальность этнографические работы Миллера приобретают в наши дни, когда полевые исследования дают все более скудные материалы по самобытной культуре народов и по ним трудно судить о реалиях даже в XIX в., не говоря уже о более раннем времени" (с. 177). Особенно большие возможности в этом отношении открывают неопубликованные и практически неизвестные специалистам немецкоязычные труды Г. Ф. Миллера.

Многие научные принципы, которыми руководствовался Миллер в своих этнографических исследованиях, показывает Элерт, признаются важными и в современной этнологии. Это открытие позволило автору внести коррективы в сложившиеся в отечественной историографии представления о формировании в России этнографии как особой науки в середине XIX века. На самом же деле ее оформление происходит во второй четверти XVIII в. и Элерт справедливо указывает на влияние теоретических разработок, инструкций и программ Миллера на характер трудов И. Г. Гмелина, С. П. Крашенинникова, Г. В. Стеллера, И. Э. Фишера и Я. И. Линденау (с. 177 - 179).

Отметим также четыре приложения к монографии: "Этнографическая программа Г. Ф. Миллера", "Фрагмент полевого дневника Г. Ф. Миллера с описанием якутского обряда жертвоприношения", "Сказка якутской шаманки" и "Письма Г. Ф. Миллера бурятскому тайше Лобзану и ламе Дзоржи".

Надеемся, что работа Элерта подтолкнет новых исследователей к изучению архивного наследия Миллера.

Permanent link to this publication: