Дмитрий Андреев, заместитель главного редактора

Уходящий 2008 год оказался по-настоящему високосным - в том числе и в политическом смысле. Трудным, напряженным, тревожным. Но в то же время ярким. Мы обрели новую - уникальную для нашей истории - конфигурацию власти. В августе смогли доказать свою государственную субъектность как подлинно суверенной и ответственной державы - наследницы и продолжательницы традиций великой тысячелетней империи. И неожиданно вновь оказались в уже, казалось бы, подзабытой с конца 90-х ситуации неопределенности, неуверенности в том, удастся ли сохранить налаженный за непродолжительный период нового века образ жизни. То есть по всем трем направлениям, отраженным на обложке этого номера, мы входим в новую неизведанную эпоху. Какой она станет? Ответу на этот вопрос "Политический класс" в 2009 году будет уделять приоритетное внимание.

Статейный блок номера открывается материалом политолога Александра Севастьянова. Информационным поводом для появления этого текста стал отмечавшийся в декабре 90-летний юбилей Александра Солженицына. Автор предлагает собственное видение творческой биографии писателя. В августовском номере "Политического класса" мы публиковали аналогичную статью Владимира Карпеца - тогда в связи с кончиной Солженицына. Однако несмотря на то, что обе эти работы написаны с одной и той же целью - дать концентрированную интерпретацию идейной эволюции и литературного наследия Солженицына, - они не пересекаются, но дополняют друг друга. Владимир Карпец рассматривает Солженицына не в качестве "общественно-политического явления", а как писателя, транслировавшего в своем творчестве смыслы, порожденные культурным конфликтом XVII века (расколом). В свою очередь, Александр Севастьянов оценивает Солженицына, напротив, именно как "общественно-политическое явление". Причем пафос материала как раз сводится к утверждению, что Солженицын сыграл роль общественного деятеля гораздо хуже, чем мог бы. И помешала ему чрезмерная литераторская щепетильность, осознание собственной самодостаточности как писателя - и не более того. Александр Севастьянов не скрывает своего сожаления подобной зашоренностью личности, которая, как доказывается в статье, могла бы стать "духовным лидером России", "титаном общественно-политической жизни" и в этом качестве, возможно, радикально повлиять на историю страны - во всяком случае, в ее постсоветский период. Вместе с тем автор считает, что Солженицын все-таки оставил "чертеж" возрождения России, и этот "чертеж" верный - "русский национализм (как высшая фаза патриотизма) плюс демократия".

Следующая статья также приурочена к юбилею - на этот раз 10-летию ратификации Россией "Большого договора" с Украиной. Ее автор - политолог Юрий Годин - указывает на парадоксальную ситуацию: несмотря на неудовлетворение обеих сторон данным договором и при продолжающемся ухудшении взаимных отношений, Москва и Киев продлили соглашение. По мнению автора, на протяжении всех 10 лет действия "Большого договора" его конструктивный потенциал не получил адекватного воплощения на практике. Украинская сторона пользуется предоставляемыми "Большим договором" возможностями, но при этом проводит антироссийскую политику. Такую ситуацию Юрий Годин метафорически называет "дружбой по-киевски". Однако подобное положение дел не перечеркивает очевидный факт - Украина (вместе с Белоруссией) остается главным партнером России на постсоветском пространстве. В доказательство этого автор ссылается на статистические данные, свидетельствующие о реальной объективной заинтересованности трех названных стран друг в друге. Юрий Годин считает, что Москва должна выстраивать свою политику в отношении Киева и Минска адресно. С Украиной - более прагматично, с опорой на экономические интересы. С Белоруссией же - без надменного крохоборства в видах перспективности этой страны для России. Многие проблемы во взаимоотношениях России с постсоветскими государствами возникают главным образом из-за того, что у нас до сих пор нет долговременной стратегии применительно к Содружеству. Проблемы Москвы во многом обусловлены тем, что в своей политике в ближнем зарубежье она руководствуется двумя взаимоисключающими установками: мы во многом продолжаем воспринимать себя центром-донором, "подыгрываем" бывшим союзным республикам и одновременно пытаемся действовать в соответствии с примитивно рыночной мотивацией.

В рубрике "Тема номера" представлена статья политолога Владимира Сурина. Автор размышляет о глубинных причинах сегодняшнего мирового кризиса и о его последствиях. В принципе текст можно воспринимать как развитие взглядов, изложенных Владимиром Суриным в "Политическом классе" в прошлом году. Тогда автор говорил об усугубляющемся цивилизаци-

онном кризисе Запада - в этом же ракурсе рассматривается и нынешний кризис. Западную цивилизацию Владимир Сурин называет "(пост)протестантской". С одной стороны, в основе своей восходящей к ценностной европейской революции XVI века, в результате которой капитализм обрел христианскую легитимацию (что уже само по себе означало отрицание евангельского мировоззрения). С другой стороны, пережившей и отторгнувшей даже эту - донельзя обмирщенную - версию христианства. "(Пост)протестантский капитализм" - это, по мысли автора, фантом, средство превращения "фиктивного труда" в "фиктивный капитал", в "виртуальные деньги", это, наконец, интернет-ограбление остального мира. То есть протестантское псевдохристианство через четыре с лишним века после возникновения позволило Западу построить уникальную глобальную систему обмана планеты за счет конвертации красиво упакованных фантомов в жизненные ресурсы. Но благодаря кризису появились реальные возможности исправить эту несправедливость. Автор предлагает комплекс мер, которые позволят запустить процесс так называемой Неореформации, по форме напоминающей Реформацию XVI века (устанавливает новую ценностную шкалу и вводит новые этические эталоны), но по сути являющейся отрицанием и исправлением этой величайшей ошибки человечества. Среди таких мер - новый подход к ценообразованию, отказ от института фондовых бирж, многовалютная, но при этом одноэталонная финансовая система, "сеть национальных киберпространств" вместо глобального контролируемого Соединенными Штатами Интернета. Дискуссии об особенностях российского постсоветского предпринимательства - столь популярные в 90-е годы - в новом веке как-то незаметно сошли на нет. И хотя в официальной риторике предпринимательство вспоминается регулярно (как правило, в упаковке "мелкий и средний бизнес - гражданское общество", а в последнее время - в связке с властным неологизмом "кошмарить"), оно как объект анализа уже давно выпало из интеллектуального мейнстрима. Между тем отечественное предпринимательство по-прежнему остается неизведанной территорией, и потому ценны любые серьезные попытки возвращения данной темы в фокус общественного внимания. В этом смысле интересна статья политолога Павла Крупкина. Автор, отталкиваясь от теоретических построений Йозефа Шумпетера (определившего главным качеством предпринимательского сообщества креативность, потребность в инновациях и способность к их внедрению), рассматривает современный российский бизнес. А для этой цели интерпретирует нашу историю с горбачевской перестройки до настоящего времени как цепочку событий: от "восстания" "лавочников" (то есть предпринимателей-индивидуалов - в советское время, разумеется, теневых) против "техноструктуры" (управленческой вертикали) к последующему постепенному преодолению результатов такого "восстания" - вплоть до реставрации господства "техноструктуры" в виде госкорпораций. Решающую роль в этом конфликте сыграла бюрократия. Она выступила в роли своеобразного маятника. Сначала качнулась в сторону "лавочников", что и предопределило их победу и фактический властный монополизм на протяжении 90-х. Затем, испугавшись того, что она будет замещена "техноструктурой", импортированной с Запада, бюрократия заговорила о "суверенности", зачистила наиболее радикальных "лавочников", а остальных ввела в "техноструктуру".

"Политический класс" публикует продолжение большой работы философа Владимира Можегова "Анатомия Смуты". На этот раз в центре внимания автора самодержавная эпоха - с Ивана Грозного и до Николая II. Анонсируя первую часть статьи в июльском номере, главный редактор журнала Виталий Третьяков дал развернутый комментарий концепции Владимира Можегова. Поэтому в настоящем "Конспекте номера" нет смысла повторять историософские взгляды автора. Ограничусь лишь перечислением затрагиваемых во второй части "Анатомии Смуты" тем. Владимир Можегов оценивает царствование Ивана Грозного как "апокалипсическую катастрофу", закончившуюся Смутой. Погружением в Смуту стало появление самозванцев, и первым из них фактически оказался Борис Годунов. Чудом выйдя из Смуты начала XVII века, Россия через полвека погружается в новую Смуту - раскол, ставший результатом "книжной справы", затеянной ради удовлетворения "геополитического соблазна" патриарха Никона и царя Алексея - распространить свое влияние на всю православную ойкумену. Петр Великий расколдовывает царскую власть и насилием утверждает в России свободу. Благодаря Петру Россия обретет Пушкина, а через него - саму себя. Появляются условия для плодотворного сосуществования империи и свободы. Но этим условиям не суждено реализоваться. К середине XIX века империя и свобода оказались в оппозиции друг другу. И как трагический исход этого противостояния - возвращение Ивана Грозного в лице парадоксально на него похожего Николая II.

Название статьи философа Геннадия Хохрякова - "Будущее объясняет настоящее" - может ввести в заблуждение относительно ее содержания и создать впечатление, что в данном тексте разбираются модные ныне в сообществе интеллектуалов и разного рода экспертов футурологические практики постижения настоящего из будущего. Но это не так. На самом деле весь футурологический компонент материала сводится к рассуждениям о соотношении индивидуального и коллективного начал в личности, о феномене полноты бытия, о поиске смысла жизни. Просто утверждая те или иные представления как нормативно должные, автор неизбежно уходит в область чаемого, желаемого, а значит, еще не существующего, отодвинутого в будущее. Представив пройденный Западом путь от Античности до Постмодерна как непрерывный процесс вычленения "Я" из "Мы", Геннадий Хохряков ставит вопрос об оптимальном соотношении обоих этих начал. По мнению автора, самым надежным свидетельством угаданной меры может стать гармония свободы, солидарности и справедливости. Именно через такую гармонию достигается полнота жизни. Если же полнота - результат осмысления жизни в рамках подобной витальной системы координат, то концентрированным результатом подобного осмысления - причем результатом, воспринятым на коллективном уровне, - становится национальная идея, или "идеологически осмысленный ответ на вызов истории".

"Политический класс" приближается к своему юбилейному - полусотенному - номеру. Материалы за 2008 год, как обычно, будут продублированы на диске, который обязательно получат все наши подписчики.

Поздравляю всех авторов и читателей "Политического класса" с Новым годом. Желаю уверенности в себе, уравновешенности и, конечно, удачи, три "у" - сообразно с принятой сейчас стилистикой целевых установок.

Publisher:

Permanent link for scientific papers (for citations):

Comments: