Расстрел безоружного шествия петербургских рабочих к царю 9 января 1905 г. всколыхнул все прогрессивное человечество. Ответные бои русского пролетариата, поднявшегося на решительную борьбу против царского самодержавия, вызвали прилив революционной энергии в рядах всемирного рабочего движения. При первых известиях о "кровавом воскресенье" рабочие всех европейских столиц и промышленных центров подняли голос протеста против царских палачей. Впервые в истории нового времени развернулось такое единодушное и массовое движение пролетарской солидарности. Не случайно, что это движение прежде всего охватило рабочих крупнейших капиталистических стран.

Русская революция началась в период, когда империализм значительно обострил противоречия капиталистического строя в передовых странах Европы, в том числе во Франции. Замедление темпов экономического развития продолжало оставаться характерной чертой французской национальной жизни. Отсталое сельское хозяйство, в котором было занято большинство самодеятельного населения, слабая концентрация промышленности, наличие в стране большой прослойки мелкой буржуазии сочетались здесь со все растущей мощью и концентрацией финансового капитала. Почти весь капитал Франции был сосредоточен в 3 - 4 объединенных банках. Французская буржуазия превратилась в мирового ростовщика. Финансовая олигархия захватила в свои руки командные высоты в экономике и политике. Несмотря на некоторый рост индустрии, Франция отставала в своем экономическом развитии от Германии и США. Французская буржуазия стремилась возместить промышленную и техническую отсталость экономики страны еще большей эксплуатацией пролетариата. Во Франции был самый длинный рабочий день по сравнению с другими странами Западной Европы. Здесь в особенно острой форме выступали все социальные спутники капитализма - пауперизм, скученность населения в рабочих кварталах, преждевременная старость, детская смертность.

Французские рабочие упорно боролись за свои интересы. Росла организованность французского рабочего класса. С 1899 по 1905 г. количество рабочих синдикатов возросло с 2685 до 4665, а число их членов - с 492647 до 781344 человек¹ . Стачечная борьба французских рабочих принимала все более массовый характер. В 1902 - 1905 гг. рабочее движение во Франции переживало период подъема. Французские рабочие все решительнее выступали против финансовой олигархии, господствующей в стране, против клерикализма и милитаристской реакции.

Расстрел петербургских рабочих произошел в момент, когда в самой Франции накопилось немало горючего материала. События 22 (9) января стали известны в Париже вечером того же дня. Назавтра все газеты напечатали пространные корреспонденции из Петербурга, а орган социалистической партии "L'Humanite" выступил с передовой, в которой выражалось горячее сочувствие русскому пролетариату. Автор статьи Жан Жорес обрушил свой пламенный гнев на кровавый и жестокий царизм. "Между царем и "его народом", - писал он, - отныне поток крови. Ударом, нанесенным по русским рабочим, царизм смертельно поразил самого себя". Подчеркнув, что рабочие своими требованиями социальных и политических реформ выразили волю нации, Жорес заключал: "Если Россия желает остаться в

¹ Поль Луи. История профессионального движения во Франции. М. 1923 г., стр. - 96.

контакте с цивилизованным человечеством, она должна избавиться от царизма"² .

В понедельник, 23 января, демократический Париж горячо и взволнованно обсуждал "русские дела". В рабочих предместьях, в цехах заводов, в кафе единодушно раздавались протесты по адресу самодержавия. Манифестация студентов прошла по улице Суффло и бульвару Сен-Мишель, распевая "Интернационал"³ . Исполнительная комиссия Союза синдикатов департамента Сены обратилась к рабочим России с пламенным призывом: "...Братья! Несмотря на границы, несмотря на преграды, которые деспоты всех стран воздвигают между народами, наши мысли об освобождении, как и наши страдания, одинаковы. Раздавленные игом ненавистного правительства, рабы самодержавия, союзником которого стала французская буржуазия, уставшие искать правды, вы обращаетесь к великой освободительнице угнетенных - к революции... Рабочими всего мира овладевает трепет надежды при известиях о ваших богатырских усилиях". Манифест призывал русский народ к мужественной борьбе с царизмом и заканчивался памятными словами: "Рабочие Парижа, города революций, всем сердцем с вами; они громко говорят вам: "Рассчитывайте на нас! Долой царя! Долой эксплуататора! Да здравствует социальная революция!"⁴ .

Комитет свободомыслящих 1-го округа Парижа призвал всех республиканцев, социалистов и свободомыслящих требовать от правительства разрыва союза с жестоким душителем петербургского пролетариата. В некоторых газетах была открыта подписка в пользу семей жертв расстрела⁵ .

Сначала митинги и манифестации солидарности с русскими рабочими возникали стихийно. В дальнейшем это движение возглавили профессиональные союзы и социалистические группы. 24 января комитет Всеобщей Конфедерации Труда (ВКТ) принял решение провести по всей Франции митинги протеста против злодеяний царизма, на которых выразить свою горячую симпатию к русским революционерам. Первые публичные митинги протеста состоялись в Париже 25 января. В них участвовали преимущественно студенты-социалисты. По окончании митинга группа студентов с пением "Интернационала" направилась к зданию русского посольства, но была рассеяна полицией⁶ . В результате другой стычки с республиканской гвардией 10 студентов были арестованы⁷ . 27 января митинг в зале Тиволи в Париже собрал 5 тыс. человек, главным образом рабочих. Столь же массовым был митинг 30 января⁸ .

Царские консулы доносили об откликах на события 9 января и в других городах Франции⁹ . В Гавре происходила демонстрация перед зданием консульства. В Марселе состоялся митинг. Такие же сообщения поступали от консулов из Бреста, Бордо, Ниццы, Тулона и вице-консула из Шербурга.

18 и 19 февраля, по совместному решению всех социалистических фракций, были проведены массовые митинги в 21 городе Франции: в Дижоне, Сен-Этьенне, Клермон-Ферране, Туре, Дюнкерке, Руане, Гавре, Перико, Кагоре, Лилле и др. На них выступали Жорес, Делори, Лонге, Тивриер, Аллар, Люка, Аллеман, Роллан, Ландрен, Фрибур, Камелина, Шовье¹⁰ . В Клермон-Ферране на митинге присутствовала тысяча человек, в Лилле - более 2 тыс., а 800 человек стояли на улице, в Сен-Этьенне - более 3 тыс. человек. И даже в очаге клерикальной реакции - Шартре - социалистическая партия собрала большой митинг.

Движение сочувствия русской революции и протеста против действий царизма охватило все слои прогрессивной общественности. Группа парижских адвокатов направила петербургским юристам послание с выражением возмущения против жестоких репрессий царизма¹¹ . Адрес сочувствия русским рабочим приняли муниципалитет Лиона¹² и народный университет Сен-Антуанского предместья. Французские историки Олар, Сеньобос, Саньяк, Манту и другие в письме на имя известного русского историка Кареева выражали свои симпатии русскому освободительному движению¹³ . В Сорбонне образовался Комитет протеста против петербургского расстрела. Прогрессивные писатели Франции подписали протест против ареста Максима Горького. В числе подписавших протест значились Северин, Франс, Мирбо,

² "L'Humanite", 23 января 1905 года.

³ "L'Humanite", 24 января 1905 года.

⁴ Там же.

⁵ Газета "Вперед", 31 (18) января 1905 года.

⁶ "L'Humanite", 26 января 1905 года.

⁷ "Le Temps", 27 января 1905 года.

⁸ "L'Humanite", 28 и 31 января 1905 года.

⁹ Журнал "Каторга и ссылка". 1930, N 1, стр. 42 - 46.

¹⁰ "La Revue Socialiste", t. 41, N 243, март 1905 г., стр. 338.

¹¹ "L'Humanite", 27 января 1905 года.

¹² "Вперед", 31 (18) января 1905 года.

¹³ "L'Humanite", 8 февраля 1905 года.

Роден, Ренар, Менде, Берн ар, Поль и Виктор Маргерит и другие. Французские ученые на митинге под председательством академика Пенлеве заклеймили "банду, которая под именем правительства управляет Россией"¹⁴ .

Во главе этого народного движения сочувствия русской революции шел французский пролетариат. Царский посол в Париже Нелидов доносил в Петербург: "Везде, но преимущественно среди рабочих, собираются сходки, где произносятся зажигательные речи и принимаются направленные против русского правительства решения, которые потом мне посылаются..."¹⁵ .

Не ограничиваясь сведениями, получаемыми из газет, рабочие жаждали услышать о событиях из уст русских революционеров-эмигрантов. Так, например, в начале февраля в Тулузе был проездом из Бордо в Монпелье член ЦК РСДРП Г. Лейтейзен. Узнав об этом, местная социалистическая организация собрала с участием Лейтейзена рабочий митинг, на который явилась тысяча человек¹⁶ .

В течение трех месяцев Франция представляла собой бурлящий поток народного гнева. Именно всенародный характер движения, главную силу которого составлял рабочий класс, и должен быть учтен при анализе позиции французской буржуазии и правительства.

Начавшаяся русская революция поставила французскую буржуазию перед реальной угрозой потери как своего союзника и оплота империализма на Востоке, так и помешенных в России миллиардов. Но всего опаснее был, конечно, "русский пример". Страх перед русской революцией, влияние которой уже проникло на запад, определил поведение подавляющего большинства французской буржуазии. Она приветствовала кровавого русского царя и оправдывала его злодеяния. Крайне правая "Gazette de France" одобряла Николая II за то, что он "не согласился появиться в окне своего дворца украшенный фригийской шапочкой"¹⁷ . "L'Autorite" советовала царю задушить революцию в зародыше и в этих целях использовать армию. В "Revue des etudes Franco-Russes" некий Лестрад обрушился на тех, кто считал, что русское правительство совершило "ужасное преступление" или ошибку. Единственный упрек, который этот реакционер адресовал царскому правительству, относился к тому, что оно якобы было склонно до "кровавого воскресенья" уступать рабочим¹⁸ . Такой же взгляд на события выразила "Gaulois"¹⁹ . Слывшие "республиканцами" буржуа советовали царю не уступать, так как "уступки погубили Людовика XVI".

Вся клерикальная, монархическая и националистическая пресса расценивала события 9 января как подавление "бунта" и "преступного мятежа". Но если открыто реакционная пресса советовала царю "идти напролом", то "респектабельная" консервативная и либеральная печать осуждала зверства царизма. До революции часть французской буржуазии выражала сочувствие русскому либеральному движению и стояла за создание в России "устойчивого" правительства, которое провело бы умеренные реформы, упорядочило финансы и регулярно выплачивало бы проценты по займам. Теперь она осуждала расстрел 9 января, считая, что подобная мера приведет к обострению классовой и политической борьбы в стране. Влиятельный орган французской консервативной буржуазии "Revue des Deux Mondes" осуждал репрессивные действия царского правительства как неразумные и подрывающие его авторитет, и лицемерно заявлял, что "несчастные рабочие не заслужили такого обращения"²⁰ . Аналогичную позицию занимала и "Matin", которая порицала царя за то, что он не пожелал видеть свой народ и встретил его "страшной репрессией"²¹ . Лицемерное "сочувствие" французской буржуазии русским рабочим прикрывало ту поддержку, которую она на деле оказывала русскому царизму.

Буржуазная пресса часто сравнивала положение России с положением Франции в 1789 году. Но она не допускала и мысли, что Россия в состоянии проделать свою "великую революцию". 26 января "Matin" указывала: все сравнивают 1905 и 1789 годы, 9 января с 10 августа 1792 г., Николая II и Людовика XVI. Но надо же видеть, подчеркивала газета, и разницу, и тогда станет ясно, что здесь действуют разные причины, а следовательно, и результаты будут различны. Эти различия "Matin" видела в том, что в России нет "организованного третьего сословия". Поэтому, заключала она, то, что

¹⁴ "L'Humanite", 4 февраля 1905 года.

¹⁵ "Красный архив". Т. 2 (9), 1925, стр. 40.

¹⁶ "L'Humanite", 10 февраля 1905 года.

¹⁷ См. "Вперед", 14 (1) февраля 1905 года.

¹⁸ "Revue des etudes Franco-Russes", 1 марта 1905 года.

¹⁹ "Вперед", 14 (1) февраля 1905 года.

²⁰ "Revue des Deux Mondes". T. XXV, кн. 3, 1 февраля 1905 года.

²¹ "Le Matin", 23 января 1905 года.

происходит в России, походит скорее на "зарю кровавой Жакерии", нежели на "рассвет освободительной и преобразующей революции"²² . На самом деле на авансцену русской революции выдвинулся пролетариат, а голоса русских мирабо и лафайетов тонули в грохоте баррикадных боев. Напуганная этим французская буржуазия не хотела развития и углубления русской революции.

"Свободолюбивая" французская буржуазия готова была теперь, в начале XX в., возвести на престол нового Людовика XVI, лишь бы он предотвратил революцию. Буржуазная печать утверждала, что Россия не созрела для революции, что "пассивность" манифестантов объясняется... влиянием Толстого, что "покорность русской души" обеспечивает успех репрессий, что невозможно проникнуть в "душу московита" и понять ее "медленные эволюции и внезапные взрывы".

Французские либералы заявляли, что в "азиатской" России невозможно повторение 1789 года. "Revue des Deux Mondes" писал: "Революция в России означала бы полную анархию, в сравнении с которой деспотизм показался бы благодеянием"²³ . Буржуазная печать искала "доказательств" того, что Россия не подготовлена к парламентаризму. Единственным средством умиротворения России "Temps" считал "быстрые, методические и искренние реформы"²⁴ . Ему вторил "Revue des Deux Mondes": "Для успокоения страны нужны две вещи - реформы и мир". Это позволит "умиротворить" революционное движение, подземные толчки которого слышны и во Франции. И реакционеры, и консерваторы, и либералы сошлись на том, чтобы дать новые миллиарды царю, лишь бы остановить революционный пожар в России.

Как же реагировало правительство Франции на отклики французской общественности по поводу начавшейся русской революции? Нелидов писал в Петербург: "Я счел нужным обратить на все эти обстоятельства внимание французского правительства. Но министерство Комба и Пеллетана, робко повиновавшееся велениям Жореса и его сподвижников, так распустило полицейскую часть и надзор за деятельностью поборников противогосударственных начал, что весьма трудно теперь остановить разложение правительственного строя и укрепить его власть..."²⁵ . Царскому послу явно хотелось, чтобы и в Париже манифестантов встречали пулями и нагайками. Такого же мнения придерживалась и французская реакция. Один полицейский агент в момент освобождения арестованных по делу митинга в зале Тиволи произнес вслух: "Ах, если бы мы могли действовать так, как действовали там" (в Петербурге. - М. Д. )²⁶ .

27 января премьер-министр Рувье выступил в палате с правительственной декларацией. В полном пренебрежении к волеизъявлению французской демократии правительство провозгласило, что в области международных отношений оно будет вести политику сотрудничества с русским царизмом. В этом месте декларация была прервана энергичным протестом левых. Раздавались крики: "Долой царя! Смерть убийцам!" Министру иностранных дел Делькассе не дали говорить. Депутаты-социалисты кричали: "Царь - убийца!". Жорес бросил в лицо Делькассе обвинение в том, что он играет непристойную роль защитника душителей народа и наносит этим ущерб чести Франции²⁷ .

Французские власти выделили усиленные наряды полиции для охраны зданий царского посольства и недопущения туда манифестантов. "Вестник Европы" горько жаловался: "В Париже, где несколько лет тому назад всякий приезжий русский офицер мог рассчитывать на восторженную встречу, происходят теперь публичные демонстрации против нашего правительства, и местные власти вынуждены ограждать безопасность членов русского посольства от преступных покушений"²⁸ .

В день, когда правительство Рувье оглашало в парламенте свою декларацию, в большом зале Тиволи состоялся митинг протеста, созванный объединением синдикатов Сены. Когда рабочие в назначенный час явились на собрание, возле здания и на прилегающих улицах были сконцентрированы большие наряды пешей и конной полиции. По окончании митинга полиция с явно провокационной целью потребовала, чтобы собравшиеся выходили не иначе, как группами в 10 - 15 человек. Возмущенные этим, участники митинга стали выражать недовольство, многие кричали: "Убийцы!". Тогда

²² "Le Matin", 26 января 1905 года.

²³ "Revue des Deux Mondes". T. XXVI, кн. 2, 15 марта 1905 года.

²⁴ "Le Temps", 24 февраля 1905 года.

²⁵ "Красный архив". Т. 2 (9), 1925, стр. 40.

²⁶ "L'Humanite", 29 января 1905 года.

²⁷ "L'Humanite", 28 января 1905 года.

²⁸ Журнал "Вестник Европы", февраль 1905 г., стр. 848.

полиция стала их избивать. Секретарь союза печатников Мари упал от ударов, а секретарь союза кондукторов Кастанье получил ранение саблей. Одного неизвестного русского избили до крови. Были произведены аресты²⁹ . На следующий день под напором общественного мнения арестованные были освобождены.

Особенно тщательно полиция готовились к митингу 30 января, на котором выступали с речами лидеры всех социалистических фракций (Жорес, Прессансе, Вайан, Ивето, Аллеман и др.). К залу Тиволи были стянуты усиленные наряды полиции, возглавляемые префектом. Митинг проходил организованно; общественный порядок никем не нарушался. Но, когда митинг подходил к концу, на бульваре Республики неожиданно взорвалась бомба. Полиция стала избивать участников митинга, сотни человек были арестованы. Взрыв бомбы послужил сигналом для реакционной пропагандистской кампании. Газеты пугали обывателей "террористами" и динамитом. Газета "Gaulois" обрушилась на правительство Рувье, обвиняя его в том, что оно не запретило митинга. "Eclaire" пугал обывателей и буржуа: "Интернационализм, к которому взывает Жорес, снова возвращает нас ко временам анархистского террора, и вчерашний день кажется вступлением к событиям, рассчитанным на то, чтобы раз навсегда нарушить мир в нашей стране"³⁰ .

Левобуржуазная и социалистическая пресса квалифицировала историю с бомбами как грязную провокацию, выгодную и русской и французской полиции. "L'Humanite" предупреждала общественность, что кабинет министров попытается использовать этот инцидент для того, чтобы остановить движение протеста против убийств, совершенных в Петербурге, и выслать русских революционеров-эмигрантов из Франции. Между русским и французским правительствами существовал тесный контакт. В Париже действовали агенты русской полиции. Газета "L'Humanite" с полным правом назвала министров кабинета Рувье "поверенными в политических делах русского самодержавия"³¹ . Общественность Франции требовала заставить замолчать "всех треповых, и русских и французских".

Еще 24 января "Matin" сообщала, что префектура полиции распорядилась арестовывать каждого, кто будет выкрикивать лозунги, враждебные царизму³² . По сообщению царского консула из Бордо, местная администрация направила против рабочей демонстрации, двигавшейся к зданию русского консульства, пешую и конную полицию, а также роту пехоты и 2 эскадрона гусар. На главной площади и других улицах произошли столкновения манифестантов с полицией и солдатами. Было несколько человек, легко раненных лошадьми, "два полицейских получили сильные ушибы тяжеловесными палками". Консул злорадно заканчивал донесение словами: "Результаты налицо: манифестация не удалась, а несколько затоптанных лошадьми в счет не идут"³³ .

В Бресте после событий 9 января состоялась манифестация стачечников под лозунгом: "Долой царя, да здравствует русская революция!". 26 февраля префект объявил Брест на осадном положении. На стенах были расклеены афиши, призывавшие "мирных граждан" держаться подальше от всевозможных сборищ, которые будут рассеиваться "без предупреждения".

Все эти нарушения конституционных прав народа были вызваны страхом французского правительства перед движением солидарности с русским пролетариатом, которое с каждым днем принимало все более широкий характер. Оно направлялось не только против царизма, но и против его покровителей из французского правительства. В речах ораторов на митингах, в манифестах и резолюциях, в лозунгах демонстрантов французское правительство подвергалось резкой критике. Повсеместно раздавались требования разорвать франко-русский союз, лишить царизм политической и финансовой поддержки. "Вестник Европы" сокрушался по поводу того, что в Париже все сильнее и настойчивее раздаются голоса протеста против дальнейшего союза с Россией. Но речь шла не о разрыве с Россией, а о разрыве с самодержавием. Франция четырех революций и Парижской Коммуны, славная трудовая Франция горячо приветствовала новую Россию, озарившую начало XX в. светом борьбы за свободу и демократию.

Французская демократия отчетливо проводила грань между царизмом и русским народом. Прессансе заявлял, что он за союз со свободной и революционной Росси-

²⁹ "L'Humanite", 28 и 29 января 1905 года.

³⁰ "L'Humanite", 1 февраля 1905 года.

³¹ Там же.

³² "Le Matin", 24 января 1905 года.

³³ "Каторга и ссылка". 1930, N 1, стр. 45.

ей, но не с царизмом³⁴ . Академик Пенлеве напоминал о том, что существуют две России: ничтожная Россия паразитов, живущих в роскоши, лени и грабеже, и великая Россия труда и мысли. С первой нужно решительно порвать³⁵ . Всеобщая Конфедерация Труда призывала "союзу наших правителей с русским самодержавием противопоставить объединение народов"³⁶ .

Анатоль Франс на митинге 3 февраля говорил: "Союз! Да, если бы дело шло об объединении с терпеливым, мужественным и великим русским народом, с какой бы радостью мы открыли дружеские объятия! Но не союз с Россией, союз с царем навязало нам наше республиканское правительство, сохранившее монархические традиции"³⁷ .

Деятели прогрессивной культуры и радикальные политики, возглавляемые А. Франсом, создали в феврале 1905 г. "Общество друзей русского народа и присоединенных к России народов". Общество ставило своей целью создать постоянный центр информации и опорный пункт "моральной и позитивной поддержки всех тех, кто борется в России за священные права". М. Горький писал А. Франсу: "Когда я узнал, что во Франции образовалось "Общество друзей русского народа" - этот день был днем моей великой радости". И далее: "...Ваше отношение к русскому народу... воскрешает в мире великую мечту о братстве народов"³⁸ .

Собрания Общества выливались в яркую демонстрацию дружбы к народам России. Здесь раздавались горячие призывы "помочь русским гражданам, борющимся за свободу, за права человека и гражданина". Здесь изобличались зверства царизма, учиненные им в Петербурге, Риге, Варшаве и других городах России. Здесь была поднята тревога по поводу тайных переговоров между русским правительством и французскими банкирами о заключении нового займа.

Борьба против займа составляет одну из самых ярких страниц в деятельности Общества. Еще на митинге 27 января в зале Тиволи А. Франс говорил: "Это деньги наших мелких буржуа оплачивали войну в Маньчжурии и резню в Петербурге и Риге"³⁹ . В феврале распространились слухи о возможном новом займе России на сумму 1 млрд. франков. Эти слухи не были лишены основания. Эмиссары русского правительства вели в Париже конфиденциальные переговоры о займе. На митинге 18 марта "Общество друзей русского народа" призывало французский народ решительно протестовать против кредитования убийств и погромов. Участники митинга приняли резолюцию, в которой протестовали "против возможного нового займа во Франции"⁴⁰ .

8 марте 1905 г. в статье "Царские займы" А. Франс обращался к французским кредиторам царизма: "Вы способствовали расстрелу рабочих, женщин и детей в Петербурге. А в настоящее время ваши деньги идут на убийство армян, организованное в Баку правительством; на расстрелы студентов в Томске; на официально разрешенные царским правительством побоища в Саратове и Казани"⁴¹ .

Держателями русских ценных бумаг во Франции были не только крупные банки, срывавшие главный куш с прибылей по займам, но и значительная прослойка мелкой буржуазии, вкладывавшая в них свей сбережения. Учитывая это, Жан Жорес доказывал, что с падением самодержавия французские миллионы не пропадут, а, напротив, будут выплачены вернее, так как Россия станет тем более платежеспособной, когда она станет свободной. Жорес, видимо, хотел этим доводом парализовать пропаганду реакционной прессы, угрожавшей мелким рантье потерей денег и натравливавшей их на русскую революцию. Одновременно вместе с другими друзьями русской революции Жан Жорес вел энергичную кампанию против предоставления царизму новых займов.

Передовые общественные деятели решительно разоблачали политику французского правительства, прикрывавшегося личиной демократии. В интервью по поводу событий 9 января и ареста М. Горького известный писатель Октав Мирбо замечал: "Нам нечего похваляться нашей цивилизацией, нашей безопасностью, нашей видимостью свобод. Все это хрупко. Слепы те, кто не видит, что над нами нависли такие же угрозы..."⁴² . "Все страны имеют свой царизм"⁴³ , - гово-

³⁴ "L'Humanite", 29 января 1905 года.

³⁵ "L'Humanite", 19 марта 1905 года.

³⁶ "Каторга и ссылка". 1930, N 1, стр. 47.

³⁷ A. France. Vers les temps meilleurs. T. III. Paris. 1906, p. 23; см. также А. Франс. К лучшим временам. М. 1925, стр. 167.

³⁸ М. Горький. Ранняя революционная публицистика. Госполитиздат. 1938, стр. 38, 39.

³⁹ "L'Humanite", 28 января 1905 года.

⁴⁰ "L'Humanite", 19 марта 1905 года.

⁴¹ А. Франс. Указ. соч., стр. 154.

⁴² "L'Humanite", 28 января 1905 года.

⁴³ Там же.

рил Франс. По сравнению с Россией Франция и вся Европа свободны. Но пролетариат нигде не защищен от выступлений реакции. "Сколько крови пролито за последнее столетие, а чего достигли мы?! - восклицал он. - ...Разве не было уничтожено тридцать тысяч безоружного пролетариата по приказу первого президента республики? (Тьера. - М. Д. ) Эта буржуазная республика... разве не расстреливала она рабочих во время стачек в Фурме четырнадцать лет тому назад? Разве министры республики Ферри, Дюпон, Меллин больше заботились об интересах пролетариата, чем это делали в то же время в Англии и Германии министры монархии и империи?"⁴⁴ . Обрушившись, далее, на буржуазную реакцию, Франс заключал: "В своем стремлении к безопасности и освобождению пролетариат должен рассчитывать только на себя. Нужно, чтобы пролетарии всего мира объединились против угнетателей, против царизма, империализма и национализма. Нужно, чтобы все они объединились против всемирного триумвирата: священника, солдата и капиталиста"⁴⁵ .

Русская революция пробудила в трудящихся Франции революционный порыв. На митингах раздавались призывы следовать примеру русского пролетариата. Один оратор в Марселе прямо призывал рабочих в борьбе за свои классовые требования прибегнуть к силе, ибо одни лишь мирные средства, как он подчеркнул, "ни к чему не ведут". Для боевого духа французского пролетариата были характерны события, разыгравшиеся в центре фарфоровой промышленности - Лиможе. В начале апреля на предприятии, принадлежавшем американскому дельцу Теодору Хэвиленду, вспыхнула стачка. Рабочие требовали убрать мастера Пено, ненавидимого всеми за грубое обращение с ними. Администрация предприятия решительно воспротивилась этому требованию. Союз фабрикантов принял решение объявить локаут. Было закрыто 19 фабрик, около 20 тыс. рабочих выброшено на улицу. 15 апреля, когда манифестанты вступили во двор фабрики Хэвиленда, было организовано провокационное нападение на хозяйский автомобиль. Префект выслал навстречу рабочим солдат. Произошло первое столкновение⁴⁶ . Утром 16 апреля полиция учинила новую провокацию - взорвалась бомба у дома управляющего фабрикой. Город был наводнен войсками. Были произведены обыски и аресты и объявлен приказ о запрете собраний и демонстраций. Конфликт нарастал. Забастовочный комитет обратился к солдатам с призывом: "Вы посланы сюда под команду чужестранцев... От вас требуют, чтобы вы убивали французов... Но, мы уверены, вы вспомните, что вас самих эксплуатируют так же, как нас! Не стреляйте, солдаты!"⁴⁷ . 17 апреля состоялся массовый митинг, а затем многочисленная демонстрация бастующих. Рабочие шли по улицам Лиможа с красными знаменами и пением "Интернационала". Префект отказался удовлетворить требования бастующих, и пять тысяч рабочих с криком: "На тюрьмы!" - бросились освобождать арестованных. Они разобрали мостовую и построили 30 баррикад. У тюрьмы появились войска. 1200 драгун ударами сабель и клинков рассеяли толпу. Многие стачечники остались лежать на опустевшей площади. Но рабочие не покинули поля боя. Вдоль земляного вала они соорудили баррикады. Кавалерия оказалась не в состоянии выбить бастующих из их позиций. На помощь драгунам были высланы солдаты пехотного полка. Рабочие встретили их возгласами: "Приклады вверх!", и солдаты, стоявшие в первом ряду, заколебались. По команде "Огонь!" многие солдаты стреляли в воздух.

Только ружейный огонь принес властям Лиможа победу над безоружными рабочими. Так французская реакция расправилась с бастующими рабочими Лиможа.

В передовой под названием "Кровавая бойня" "L'Humanite" писала: "У нас расстреливают, несомненно, для того, чтобы показать царскому правительству, что подвиг на сквере Зимнего дворца, который возмутил совесть человечества, возбудил в наших вояках чувство восхищения и соревнования"⁴⁸ . Монархисты и националисты в палате депутатов обвиняли правительство в попустительстве революционному движению. "Temps" возлагал главную ответственность на "социалистических зачинщиков", но виновно было, по мнению газеты, и правительство.

Кровавая расправа с пролетариями Лиможа всколыхнула демократическую Францию. Рабочие организации заявляли решительные протесты против действий правительства. Всеобщая Конфедерация Труда провела в Париже митинг протеста с участием 3 тысяч рабочих. Социалистическая

⁴⁴ А. Франс. Указ. соч., стр. 159.

⁴⁵ Там же, стр. 160.

⁴⁶ "Le Matin", 16 апреля 1905 года.

⁴⁷ "История нашего времени". Т. 1. Изд. Гранат, стр. 142.

⁴⁸ "L'Humanite", 18 апреля 1905 года.

партия Франции выпустила манифест, в котором подчеркивала, что нет никакого различия между монархической и республиканской буржуазией, "когда речь идет о защите ее привилегий за счет пролетарских жизней", что этим жестоким актом республика "хотела показать себя достойной своего союзника, царя, расстрелявшего рабочих Петербурга", что пролетариат перестанут расстреливать и эксплуатировать только тогда, когда он "завладеет всеми орудиями производства". Манифест заканчивался призывом "бороться против буржуазии, во имя полного освобождения рабочих"⁴⁹ .

Столкновения рабочих с властями произошли не только в Лиможе. Ожесточенная схватка между бастующими докерами и жандармерией имела место в Нанте. Боевое настроение царило среди литейщиков, сапожников и транспортников Парижа, объявивших забастовку и поддержанных рабочими других профессий. Но в тогдашней Франции не было силы, которая могла бы возглавить боевые выступления французского рабочего класса. Среди французских социалистов господствовали парламентские иллюзии. Не только жоресисты, но и гедисты переносили центр тяжести своей деятельности в палату депутатов. Французские социалисты не смогли сделать необходимых выводов из русской революции и дать боевой лозунг французскому пролетариату.

Начало русской революции усилило в рабочем классе Франции стремление к единству. Буржуазная газета "Temps" писала по поводу совместного митинга социалистов 30 января: "На какой почве могут встретиться люди, которые так неистово оскорбляли друг друга? Это "русское дело" объединило Аллемана, Геда и Жореса!"⁵⁰ .

Объединение всех фракций в единую социалистическую партию и принятие в апреле 1905 г. объединительным социалистическим конгрессом общей платформы отвечало революционному порыву французских рабочих и произошло под влиянием русской революции.

Социалистические руководители проявляли огромные симпатии к русской революции. Жорес написал десятки статей, полных дружеских чувств к трудящимся России. По инициативе французских социалистов Международное социалистическое бюро обратилось к трудящимся всех стран с призывом всемерно содействовать успеху русской революции. Вожди французских социалистов признавали выдающуюся роль пролетариата в русской революции и даже называли ее пролетарской. Гедисты утверждали в своем манифесте, что эта революция остановится лишь тогда, когда победит "рабочая республика"⁵¹ . Отмечая международное значение русской революции, Жорес писал, что, освобождая русский народ, русский рабочий класс "ускоряет освобождение пролетариата всего мира"⁵² .

Но, понимая значение русской революции, руководители французских социалистов не сумели правильно направить революционную энергию французского рабочего класса. В своей тактике они исходили из того, что социализм во Франции победит с помощью мирных парламентских средств. Журнал "La Revue Socialiste" утверждал, что социализм "по необходимости революционен" только в деспотических странах, но отнюдь не в странах свободных, где он "близок к победе"⁵³ .

Политический подъем в рабочем классе Франции вылился на этом этапе русской революции лишь в массовое движение солидарности с русским пролетариатом. Но и в таком виде он оказал большую моральную поддержку русской революции. Обращаясь к русскому пролетариату, Ленин пророчески писал: "Вы не одиноки, рабочие и крестьяне всей России! И если вам удастся свалить, добить и уничтожить тиранов крепостной, полицейской, помещичьей и царской России, то ваша победа будет сигналом всемирной борьбы против тирании капитала, борьбы за полное, не политическое только, но и экономическое освобождение трудящихся, борьбы за избавление человечества от нищеты и за осуществление социализма"⁵⁴ .

⁴⁹ "L'Humanite", 23 апреля 1905 года.

⁵⁰ "Le Temps", 1 февраля 1905 года.

⁵¹ "L'Humanite", 27 января 1905 года.

⁵² "L'Humanite", 25 января 1905 года.

⁵³ "La Revue Socialiste", t. 41, июнь 1905 г., стр. 339.

⁵⁴ В. И. Ленин. Соч. Т. 9, стр. 403.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - М. Я. ДОМНИЧ:

Комментарии: