Автор: Сергей Земляной

Рихард Зорге как политический радикал, левый мыслитель и подстрекатель истории

Данная работа посвящена человеку, который в Японии включен в число 100 величайших людей ХХ века, а ее написание было дополнительно мотивировано тремя датами в его жизни - 110-й годовщиной со дня его рождения (4 октября 1895 года), 64-летием со дня его ареста (18 октября 1941 года) и 59-летием со дня его смерти (7 ноября 1944 года). Речь идет, разумеется, о крупнейшем советском разведчике Рихарде Иковиче Зорге (так его называли в Советской России). Жанр работы можно определить как философско-исторические заметки, а ее эссеистский характер продиктован нежеланием автора воспроизводить общеизвестное. Новое в эссе представлено новыми фактами, новым тематическим материалом и новыми поворотами старых сюжетов. За всем прочим читателю стоит обратиться к уже труднообозримой мировой литературе о Зорге, в том числе на русском языке.

В хранящемся в Британском музее папирусе под названием "Книга познаний творений Ра и гибели Апопа" (по имени первооткрывателя называемый P.Bremner-Rind) повествуется о сотворении мира солнечным богом Ра. Как явствует из текста, Ра был оснащен вполне полноценным телом, но из всех его органов главенствующее значение имел божественный глаз: "Когда вошел Я в бытие, как Бог Единственный, три бога пребывали позади Меня: возбытийствовал я в мире этом, где Шу и Тефнут ликовали в Нуне, в котором пребывали они. Привели они ко мне Око Мое. Когда составил Я вместе части тела Моего, заплакал Я над ними. Так и вошли в бытие люди из слез, которые я пролил из Ока Моего. Разъярилось оно на Меня, когда воротилось оно и нашло, что соделал я иное в место его, в место Славного Ока, сотворенного Мною. И определил Я тогда место его на челе Моем - и се, стало править Око всем миром сим. И утихла ярость его к основанию, ибо восполнил Я то, что было взято от Него". Иероглиф, изображаемый в виде глаза, в египетском языке означает "творить", "рождать", "делать"¹ .

Из этой темной, покрытой седой архаикой мифологической истории сотворения людей и мира явствует одно: Око является важнейшей принадлежностью, атрибутом божественности, без которой она лишается своей творящей силы. Стало быть - своей власти над людьми и миром. Через многие тысячелетия Гегель в "Философии права" рассказал о другом, земном Боге, который, однако, также претендует на абсолютную власть над людьми и миром: "Государство - это шествие Бога в мире; его основанием служит власть разума, осуществляющего себя как волю. Мысля идею государства, надо иметь в виду не особенные государства, не особенные институты, а идею для себя, этого действительного Бога"² . И если государство есть земной Бог, то разведка и ее персонификация, тайный агент - это Око Бога. Онтологическая конституция тайного агента до сих пор толком не прояснена: данное выше определение является шагом к этому. Отсюда в соответствии с мифологической нитью следуют как жизнетворческий характер деятельности разведчика, его присутствие на челе государства, так и возможность обособления Ока от того, для кого оно видит: зрение становится самодовлением, то есть оборачивается сразу гениальностью и провокацией. Думаю, для последующего достаточно.

***

Рихард Зорге при всей своей знаменитости не только в стране, снарядившей его на разведывательную работу, но и в государствах, где он шпионил, все еще остается тайной за семью печатями даже для исключительно просвещенной публики. Тому есть самые веские причины: как левый радикал, конспиратор, разведчик и нелинейный подстрекатель истории, он был вынужден скрывать свою, пользуясь термином Хайдеггера, "подлинную" жизнь; созданием для него "легенд" и "крыш" занимались такие высокопрофессиональные организации, как Коминтерн и ГРУ; при жизни он был многажды оклеветан с самыми лучшими намерениями "добрыми людьми", которые потом писали книги о нем для юношества; после казни и длительного - практически полного - забвения лучшие идеологические силы в СССР были брошены на создание идеологических мифов о нем; вслед за свержением инспирировавшего эту кампанию Хрущева целая когорта рыцарей без страха и упрека зарабатывала себе на жизнь разоблачением

стр. 85

этих мифов и созданием своих собственных; право на память о нем, как о Гомере греческие города, никак не могли поделить между собой РУ, НКВД И КГБ; та же распря на этом вечнозеленом поле царит и сегодня между наследующими им ведомствами. Для биографии лишь одного человека, правда, как-никак реально существовавшего, всего этого немного чересчур. Твердо уверен, что ныне никакая вполне достоверная биография Рихарда Зорге невозможна. Зато вполне мыслимы ее фрагменты. Острова в океане. Порукой тому является эффект, который поэт сформулировал так: "Судьбы под землю не заямить. // Как быть? Неясная сперва, // При жизни переходит в память // Его признавшая молва". Знатоки отождествят последнюю с традицией разведывательного сообщества. И будут правы. Хотя верно и противоположное.

***

Метафора, вынесенная в заголовок данного очерка, нуждается в расшифровке: видит не глаз, пусть даже это Око Бога, а ум с помощью глаза. Глаз и свойственная ему оптика принадлежат, так сказать, к телесной, реальной, исторической ситуации ума. Отсюда понятно, что любое видение и любое мышление - это видение-в-ситуации и мышление-в-ситуации: "Строго говоря, утверждать, что индивид мыслит, вообще неверно. Значительно вернее было бы считать, что он лишь участвует в некоем процессе мышления, возникшем задолго до него. Он обнаруживает себя в унаследованной ситуации, в обладании соответствующими данной ситуации моделями мышления и пытается унаследовать разработанные типы ответа или заменить их другими для того, чтобы более адекватно реагировать на новые вызовы, явившиеся следствием преобразований данной ситуации. Таким образом, тот факт, что каждый индивид живет в обществе, создает для него двойное предопределение: во-первых, он находит сложившуюся ситуацию; во-вторых, обнаруживает в ней уже сформированные модели мышления и поведения" (Карл Манхейм)³ . "Предопределение", да еще двойное, - это, видимо, слишком сильная гипотеза: уместнее вести речь об обусловленности, о стартовой позиции ума, который способен не только мыслить исходя из ситуации, но и преодолевать, трансцендировать ее. Тем не менее данное различение полезно для изображения стартовой позиции Зорге как мыслителя.

Общие контуры жизненного поприща Рихарда Зорге (1895 - 1944) сегодня вроде бы достаточно известны. Приведу некоторые сведения о нем, которые считаются более или менее выверенными: отец Густав Вильгельм Рихард Зорге - немец, мать Нина Семеновна Кобелева - русская, отец вступил в брак с ней после смерти первой жены. Рихард родился 4 октября 1895 года на территории нынешнего Азербайджана, в Сабунчи на Апшеронском полуострове. Он был пятым и последним ребенком в семье. У Рихарда были две сводные сестры - Натали и Анна и два брата - Герман и Вильгельм. В 1898 году семья Зорге возвратилась в Германию; в Баку у Зорге остались четыре двоюродные сестры по материнской линии, но их судьба неизвестна. Отец умер в 1907 году, мать дожила до 1952 года в ФРГ. Младший брат Вильгельм разбогател, пропал без вести накануне Второй мировой войны. Старший брат Герман был инженером-химиком. С ним связана апокрифическая история, рассказанная Серго Берия в его книге об отце: "Одним из тех, кто поддерживал связь с моим отцом, был Рихард Зорге, которому много лет спустя было присвоено звание Героя Советского Союза. После войны на территории СССР среди военнопленных оказался родной брат разведчика. По указанию отца его перевели из лагеря военнопленных в одну из специальных лабораторий, где он и работал впоследствии" ("Мой отец - Лаврентий Берия")⁴ . С первой своей официальной женой, Кристиной, Зорге заключил брак в 1921 году и развелся в 1932-м, она уехала в США. Со второй женой, Екатериной Александровной Максимовой, Зорге расписался в августе 1933 года; в сентябре 1942 года она была арестована и после девятимесячного заключения в камере-одиночке на Лубянке выслана в Красноярский край (Большая Мурта), где умерла 3 июля 1943 года. Детей у Зорге не было; ребенок у Максимовой родился мертвым.

Но даже это общепринятое - как оболочка аэростата, в которую можно закачать что угодно. Мало того, все сказанное можно поставить под сомнение. Начну с Рихарда Зорге: в качестве даты его рождения называется то 4 октября, то 22 сентября 1895 года; неясно также, было ли у него две или три жены, то есть можно ли считать его гражданской женой официантку (или все-таки гейшу?) Исии Ханако, с которой он многие годы жил в Токио. Что до отца-разведчика, непонятно до сих пор, каким на самом деле было его имя, когда и где он родился, когда умер. Юрий Георгиев называет его Густавом Вильгельмом Рихардом Зорге, Сергей Голяков и Михаил Ильинский - Адольфом Зорге, Ф. Дикин и Г. Стори - Вильгельмом Рихардом Зорге, авторы работы "Немцы в Баку" - Германом Адольфом Куртом Зорге; Юлиус Мадер, Герхард Штухлик и Хорст Пенерт - Куртом Зорге. Одни зорговеды указывают в качестве места и времени его рождения саксонский Веттин-ан-дер-Заале и 5 апреля 1851 года, а в качестве даты смерти - 1907 год; другие - город Гросс-Лихтенфельд неподалеку от Берлина и годы жизни 1852 - 1912. Нет никакой ясности и относительно биографии матери Рихарда Зорге Нины Семеновны Кобелевой: согласно Василию Головнину, она из многодетной семьи железнодорожного рабочего; по Сергею Гупало, Нина Семеновна Кобелева - из семьи киевского капиталиста Семена Кобелева; по одним данным, отец Зорге взял свою вторую жену из сиротского приюта, по другим - из пансиона благородных девиц имени Святой Нины. Ничего достоверного нельзя утверждать также про братьев и сестер Рихарда Зорге: Георгиев толкует о двух сводных сестрах и двух родных братьях; только сестер он кличет Натали и Анной, в то время как другие информированные авторы - Амалией и Эмилией.

Версия Дикина и Стори разительно отличается от всех прочих: "Подобно почти всем "фактам" о начальных годах жизни Зорге, даже размер и состав его семьи - вопрос противоречивый. Согласно его собственным показаниям на суде, у него было три брата, двое из которых были убиты на Первой мировой войне. В 1942 году один брат и две сестры были еще живы. Его бывшая жена, Кристина,

стр. 86

утверждала, что Рихард был одним из "девяти детей". Из независимых свидетельств следует, что брат Рихарда Зорге, д-р Герман Зорге, был химиком и много лет прожил в Мюнхене - Рихард называл его "инженером", - а умер в Тулузе в 1958 году. Одна из сестер была замужем за ведущим немецким специалистом по глазным болезням и, похоже, разорвала все связи со своим братом Рихардом"⁵ . Вся тонкость, однако, в том, что разрыв, по-видимому, произошел сразу после войны, и не с одной сестрой, а со всей семьей. В любом случае Рихард Зорге писал своему другу Эриху Корренсу 28 августа 1919 года после короткой нерадостной встречи с ближайшими родственниками в Берлине: "Через час уезжаю в Мюнхен. Я рад убраться отсюда. Берлин принес мне много ужасных неприятностей; произошли весьма печальные вещи. Итак, прочь из Берлина. Меня закидали грязью". Юлиус Мадер и его соавторы, по книге которых о Зорге я цитирую это письмо, дают к нему такой комментарий: "Очевидно, Рихард Зорге рассорился со своими братьями и сестрами. Эти семейные обстоятельства могли послужить причиной того, что после своего увольнения с военной службы он покинул Берлин. Можно предположить, что братья и сестры, в особенности старший брат Герман, не одобряли революционный протест Рихарда против существующего общественного строя. Письмо Эриху Корренсу свидетельствует о напряженности разногласий между ними. В докторе Зорге эта ссора вызвала чувство безграничной покинутости"⁶ . Пометим это на дальнейшее.

И последнее о семейных обстоятельствах Рихарда Зорге и об их фатальной непроясненности. После политической реабилитации Зорге в СССР Никитой Хрущевым в 1964 году и постигшей его вселенской посмертной славы повышенную информационную активность стали проявлять его дальние родственники и потомки, которые включились в массовое производство мифов о нем. Вот лишь один довольно прискорбный пример. В еженедельной городской газете Набережных Челнов "Вечерние Челны" (N 46, 30.03.2005) появилась заметка с ударным заголовком "Правнучка Рихарда Зорге работает в "Вечерке" и с поясным портретом ее героини. Трагикомичность ситуации состоит в том, что, повторяя кочующие из статьи в статью о Зорге так называемые факты, "правнучка" путает все, что только можно спутать, и плодит небылицы о знаменитом "прадеде". Вот несколько проб пера. "Семейная легенда знакомства матери и отца Зорге звучит так. Немец Адольф Зорге приехал в Баку...." Семейная легенда, однако, могла бы сохранить хотя бы настоящее имя отца Рихарда Зорге. "Однажды Зорге познакомился с японкой Хонако Исии, которая прислуживала ему в ресторане в день его 40-летия". Жизнеописательница "прадеда" могла бы не изменять имя его японской подруги: ныне она известна как Исии Ханако, прежде звалась Мияки Ханако; Мияки - имя ее матери, Исии - отца. "Зорге быстро подружился с послом Германии полковником Югеном Отто". Но Зорге сблизился в Токио не с послом Германии, а с военным атташе германского посольства, которого звали не Юген Отто, а Ойген Отт. Не уверен, что подобные рассказы о Зорге по родственной линии помогут восстановить его правдивую биографию.

***

Итак, жизненный путь Рихарда Зорге - это, если использовать известную формулу, целинная и залежная земля. Поэтому попробую далее сосредоточиться на некоторых неисследованных вопросах. Первый из них - это психологический облик этого человека. Он характеризуется эпохальной раздвоенностью: будучи по воспитанию и имущественному статусу, стилю жизни и менталитету плотью от плоти одной из специфических формаций буржуазного класса (патрицианского, томас-манновского бюргерства Германии), Рихард Зорге отдал свою взрослую жизнь служению совершенно чуждым им делу и интересам (индустриальному пролетариату, мировой революции, коммунизму, СССР). Вот несколько характерных штрихов этого облика. В тюремных записках Зорге без обиняков констатировал: "До войны я провел достаточно благополучное детство, присущее классу зажиточной буржуазии. Наша семья не испытывала никаких материальных затруднений"⁷ . Чарльз Уайтон уточняет: "Отец Зорге был настоящим прусским националистом бисмарковской школы. Зорге-старший очень гордился и своим состоянием, и социальным положением, достигнутым им благодаря работе в России. Когда он умер, у его семьи не было никаких финансовых забот". А Дикин и Стори конкретизируют: "Отец Рихарда успел нажить и потерять значительные суммы со времени своего возвращения в Берлин, где он стал банкиром. Умер он в 1907 году, и каждый из его детей наследовал личный доход с отцовской собственности".⁸ С тех пор Зорге неуклонно ориентировался именно на такой жизненный стандарт. В 1920 году, когда Германия голодала и переживала все радости галопирующей инфляции, Зорге писал помянутому Эриху Корренсу: "Зарабатывать я сейчас могу столько, что я с моей невзыскательностью (!) могу жить хорошо и порядочно. Мое жалованье повысили; кроме того, я в разных местах получаю гонорар за мои статьи"⁹ .

В неизменном материальном благополучии Зорге, однако, наличествовала одна неосязаемая сторона, которая тем не менее четкой гранью отделяла его положение от ситуации "товарищей по партии": благодаря доле наследства, полученной им после смерти отца, Зорге имел независимое состояние, всегда державшее его на плаву. Здесь ключ к загадке, над которой после Второй мировой войны ломали голову американцы: как можно было за столь мизерные деньги, какими располагала токийская резидентура советской военной разведки во главе с Зорге, провести такую огромную работу (тысячи шифровок)? ("Общие затраты группы Зорге составляли около трех тысяч иен в месяц, или меньше 100 долларов США, в качестве платы за необычайно ценную работу почти 20 агентов. Поскольку, за одним исключением, все они работали из любви к делу, а не за деньги, плата, которую они получали ежемесячно, могла лишь покрыть их расходы на жизнь и поездки, никак не компенсируя их деятельность. Одзаки, например, никогда не получал ни пенни и даже оказывался в убытке, поддерживая материально некоторых из своих агентов <...> За время своей службы в качестве казначея резидентуры Зорге радист Макс Клаузен получил из Центра через курьеров 24 500 долларов и 18 300 иен плюс около 10

стр. 87

тысяч долларов банковских переводов. То есть всего около 40 тысяч долларов. Конечно, информация, которую отправил в Центр Зорге после 22 июня 1941 года для Советского Союза, стоила дороже миллионов долларов".)¹⁰ . Доплачивал своим агентам из собственного кармана и Зорге, только в гораздо больших размерах, чем Одзаки. Имущественный статус Зорге проявлялся и в его привычках и пристрастии к дорогим вещам: он был страстным автомобилистом и даже на собственной машине участвовал вместе с Чан Кайши в гонках; а по ночному Токио носился на сверкающем мотоцикле марки "Цундап".

Внешнему виду Зорге и его манерам был присущ дух, несовместимый с пролетарским или коминтерновским аскетизмом, но открывавший перед ним гостиные лучших домов, кабинеты посольств и министерств, двери лучших баров - дух природного аристократизма, который веет, где хочет. Близко знавшая Зорге в его аахенские времена (1920) Зельма Габелин отзывалась о нем так: "Рихард Зорге был очень элегантным мужчиной. Буржуазные люди - по тогдашним понятиям - даже не предполагали, что он коммунист. Он был чрезвычайно внимателен к другим людям и обладал большим искусством слушать. Очень веселый, имевший всегда наготове анекдоты и шутки, он был очень, очень молод. В то время, по сравнению с нынешним, мужчины лет двадцати шести, двадцати семи были уже стариками. Он был не таков <...> Он был чрезвычайно симпатичным"¹¹ . Тюремные записки Зорге на добрую треть посвящены показу того, сколь благоприятно искусство общения для шпионской работы. В продолжение сказанного можно утверждать, что в рамках советской военной разведки Зорге утвердил совершенно чуждый ей тип шпиона - разведчика-денди. Именно это крайне раздражало в нем его партийных и ведомственных кураторов, которые раскручивали сюжет о его "буржуазном разложении". Между тем это было одной из сильнейших сторон Зорге-шпиона.

Один пример. В своей классической книге о дендизме Барбе д'Оревильи подчеркивал, что "главная черта дендизма состоит в том, чтобы всегда поступать неожиданно, так чтобы ум, привыкший к игу правил, не мог, рассуждая логически, этого предвидеть"¹² . Сознательно или бессознательно руководствуясь этой максимой, Зорге с его коммунистическим и коминтерновским прошлым в 1933 году поступил абсолютно алогически и приехал под своим настоящим именем в нацистскую Германию, чтобы легализоваться в качестве немецкого журналиста, - и убыл в Токио с командировочным удостоверением от журнала главного тогда идеолога нацистов и "вождя немцев за границей", генерала-геополитика Карла Хаусхоффера и с его рекомендациями. И не только с этим. В Архиве внешней политики Японии японскими исследователями была найдена копия донесения пресс-атташе германского посольства в Токио в адрес МИД Германии от 12 сентября 1933 года. В нем сообщается: "6 сентября из Америки в Японию прибыл доктор Зорге. Он собирается остаться в Японии на длительный срок в качестве корреспондента многих газет. В соответствии с предъявленными документами он является: сотрудником "Мюнхенер иллюстрирте пресс", корреспондентом "Теглихе рундшау", корреспондентом "Берлинер берзенкурир", сотрудником "Альгемеен хандельсблад" в Амстердаме, членом редколлегии "Хот фатерлянд" в Гааге". С газетой "Франкфуртер альгемайне цайтунг", публикации в которой впоследствии снискали ему славу лучшего немецкого журналиста, Зорге удалось установить прочные связи в 1936 году - на внештатной основе¹³ . Добавлю, что в Германии полицейское досье на Зорге-коммуниста было найдено только после его ареста в Японии.

Когда он получил такую возможность, Зорге стал упражнять некую богемность с неотъемлемыми от нее космополитизмом и бытовым демонизмом. Обосновавшись во Франкфурте-на-Майне, Зорге начал с того, что вместе со своей гражданской женой, отбитой у своего научного руководителя, Кристиной Герлах стал держать в бывшей конюшне салон. Квартирный вопрос тогда необыкновенно затруднял жизнь и в Германии, но постоянными гостями четы Зорге были такие неординарные и очень разные люди искусства, как композитор Пауль Хиндемит, поэт-эзотерик Стефан Георге, художник и карикатурист Георг Гросс. Отсюда более понятно, как и почему Зорге мог быть "своим" в кругу спонсоров и организаторов Франкфуртского института социальных исследований, этой колыбели "западного марксизма". Например, поддерживать отношения с финансировавшим институт в обмен на демпинговую советскую пшеницу внуком владельца транснациональной компании и германского милитариста Германа Вайля Феликсом: он тоже считал себя "салонным большевиком". А на вопрос, почему он не расстанется с деньгами, будучи коммунистом, Феликс Вайль симптоматически ответил: "Если я так поступлю, это ослабит мои позиции как коммуниста".

Психологический облик Зорге во время его длительного пребывания в Японии в качестве находящегося под подозрением Центра резидента военной разведки сильно изменился. В опубликованном военным министерством США в 1949 году "Меморандуме для печати. Прилагается доклад штаба Дальневосточного командования "Шпионская организация Зорге" - очерк по вопросу международного шпионажа на Дальнем Востоке" нарисован такой неапологетический портрет Зорге, который, между прочим, был принят во внимание КГБ СССР: "В физическом отношении Зорге был крупный человек, высокий и коренастый, с каштановыми волосами. Как заметил один из его знакомых японцев, с первого взгляда на его лицо можно было сказать, что он прожил бурную и трудную жизнь. В выражении глаз и линии рта сквозили надменность и жестокость. Он был горд и властен, сильно любил и сильно восхищался теми, чьей дружбы он искал, но был безжалостен к остальным и откровенно ненавидим ими. Многие его японские коллеги по печати видели в нем типичного головореза, высокомерного нациста и избегали его. Он был горячий человек, любивший сильно выпить и привыкший часто менять любовниц <...> И все

стр. 88

же, несмотря на увлечение женщинами, запойное пьянство и тяжелый характер, он ни разу не выдал себя"¹⁴ .

***

Закономерен вопрос: что же при таких противопоказаниях побудило Рихарда Зорге присоединиться к коммунистическому движению и стать марксистом? В иной, более современной редакции: как человек вообще приобретает убеждения, за которые он не только готов умереть, но и умирает? В первую треть ХХ века бытовала поговорка: кто не жил до войны, тот не знает, что такое жизнь. Как душа по природе своей христианка (Тертуллиан), так жизнь, которая "удалась", по природе своей буржуазка. В этом смысле Зорге представляет собой проблему для современного человека, который по большей части всему предпочитает "сладкую жизнь" и лишь понаслышке, с чужого голоса знает, что такое убеждения, принципы, мировоззрение, идеалы, внутримирская аскеза, дисциплина и солидарность, во имя которых многие люди поколения Зорге отказывались от социального благополучия и бытового комфорта (хотя случай Зорге более сложный), но обретали смысл жизни и экзистенциальный драйв.

Это поколение особым образом развернуло вечную тему всех религий и вменяемых философий - тему становления "внутреннего человека", от которого неотъемлема "метанойя", метаморфоза, умоперемена, революция человеческой души. Со свойственной гениальным поэтам сомнамбулической точностью даже в вопросах, далеких от чистой поэзии, об этом феномене написал Александр Блок в своем философско-историческом этюде о "римском большевике" Катилине: "Простота и ужас душевного строя обреченного революционера заключается в том, что из него как бы выброшена длинная цепь диалектических и чувственных посылок, благодаря чему выводы мозга и сердца представляются дикими, случайными и ни на чем не основанными. Такой человек - безумец, маниак, одержимый. (Вспомним, как нетерпимо встретила семья Рихарда Зорге его революционные настроения. - С. З. ) Жизнь его протекает, как бы подчиняясь другим законам причинности, пространства и времени; благодаря этому и весь состав - и телесный и духовный - оказывается совершенно иным, чем у "постепеновцев"; он применяется к другому пространству и другому времени. Когда-то в древности явление превращения, "метаморфозы", было известно людям; оно входило в жизнь, которая была еще свежа, не была осквернена государственностью и прочими наростами"¹⁵ . Однако поколение Зорге, восприняв из античной и христианской традиции сам "проклятый вопрос" человечества: как можно изменить человека, коль скоро он является ошибкой Бога? - дало на него радикально иной, нежели ответ в духе третьего из "Тезисов о Фейербахе" Карла Маркса: "Материалистическое учение об изменении обстоятельств и воспитании забывает, что обстоятельства изменяются людьми и что воспитатель сам должен быть воспитан. Оно вынуждено поэтому делить общество на две части - из которых одна возвышается над обществом. Совпадение изменения обстоятельств и человеческой деятельности, или самоизменения, может рассматриваться и быть рационально понято только как революционная практика " (курсив Маркса. - С. З. ). Такое отождествление метаморфозы с революционной практикой, кстати сказать, дает ключ к уразумению того, как гениальные люди, подобные Георгу Лукачу или Рихарду Зорге, могли в одночасье из Савлов стать Павлами, из рафинированных интеллектуалов - организаторами, нелегалами, комиссарами и коминтерновцами.

Первый толчок к радикализации и недолгому прощанию с бюргерством Рихарду дал его фронтовой опыт. Он ушел на войну добровольцем прямо со скамьи высшей реальной школы в Берлин-Лихтенфельде, получил двухмесячную военную подготовку в запасном батальоне 91-го пехотного полка, в составе которого был послан на Западный фронт, где храбро воевал, был ранен под Ипром летом 1915 года, лечился в берлинском лазарете. После выздоровления он был направлен на восточный фронт и в начале 1916 года получил второе ранение, а с ним звание унтер-офицера и Железный крест. Он опять пошел на войну, сражался, в апреле 1917-го был ранен очень тяжело, трое суток провисел на колючей проволоке, пока его оттуда не сняли, в лазарете Кенигсберга был прооперирован, в результате чего его левая нога (Дикин и Стори, правда, говорят о правой) стала короче на два сантиметра. За три дня экзистенциальной подвешенности на проволоке под огнем противника Рихард стал другим. Просто другим, еще без более точных квалификаций. Но ум его стал работать в новом направлении.

В уже поминавшихся тюремных записках, написанных в токийской тюрьме "Сугамо" после ареста японской тайной полицией 18 октября 1941 года, Рихард Зорге вспоминал о тех мощных экзистенциальных импульсах, которые уже в юном возрасте обратили его мысль к теме империализма: "В начале 1916 года я во второй раз был ранен, - отмечал узник. - Возвратившись на родину после длительной трудной поездки через оккупированную Германией русскую территорию, я увидел, что положение в стране критическое. Через семьи моих товарищей-фронтовиков я знал людей различных классов. Среди них были семьи простых рабочих, относящиеся к средней буржуазии мои родственники, состоятельные друзья, поэтому я мог достаточно хорошо наблюдать экономическое положение различных социальных слоев. (NB: в русском переводе тюремных записок Зорге, очевидно, выкинуто несколько последующих знаменательных фраз, которые дословно приводят Дикин и Стори: "Почти все мои друзья-солдаты состояли в профсоюзе, а многие и в СДПГ. Был и один настоящий левый - старый масон-каменщик из Гамбурга, который, однако, отказывался говорить о своих воззрениях. Мы стали с ним близкими друзьями, и он рассказал мне о своей жизни в Гамбурге, о гонениях и безработице, через которые ему довелось пройти. Это был первый пацифист, с которым я столкнулся". - С. З. ).¹⁶ Буржуазия постепенно опускалась на положение пролетариата, но пыталась как-то избежать своей судьбы, цепляясь за теорию о моральном превосходстве Германии. Я не мог без отвращения относиться к тому, что делалось высокомерными и невежественными представителями так называемого "германского духа". Но среди политических лидеров появились люди, которые стали испытывать беспокойство в отношении войны. Это явилось результатом того, что внутренняя и внешняя политика стала жесткой и жестокой. Иными словами, реакция и империализм вовсю подняли голову. Я убедился, что Германия не может предложить миру ни новых идей, ни новых каких-либо действий, но и Англия, и Франция, и другие страны мира также не имеют возможности внести вклад в дело мира. Никакие дискуссии о духовности и высоких идеалах не могли поколебать моей убежденности. С тех пор я не воспринимал всерьез утверждения об идеях и духе, которыми якобы руководствуются ведущие войну народы, независимо от их расы"¹⁷ .

В этой проблематической обстановке Зорге впервые столкнулся с сочувственниками диаметрально противоположных официальным, леворадикальных взглядов на мировую войну, ее причины и характер. "Я встретил, - отмечал он в записках, - двух солдат, которые были связаны с радикальными политическими организациями Германии. Один из них часто рассказывал о Розе Люксембург и Карле Либкнехте. Однако ни в наших беседах с

стр. 89

ними, ни в моих размышлениях проблема прекращения войны не представлялась важной. Гораздо более серьезным был вопрос, как можно было бы устранить причины бессмысленных саморазрушительных и бесконечных войн в Европе. Нам казалось, что эта проблема куда более фундаментальна, чем окончание нынешней войны. <...> Более важным мы считали глобальное решение проблемы, решение в международном масштабе на длительный срок, но мы еще совершенно не знали способов достижения этого. Мы еще были довольно далеки от левого движения в Германии и других странах"¹⁸ . Реальные контакт и сближение юного фронтовика Зорге с германскими левыми произошли в 1917 году, во время его длительного лечения после третьего, самого тяжелого ранения. Он находился в течение нескольких месяцев в полевом госпитале в Кенигсберге, где познакомился с интеллигентной и умной медсестрой и ее отцом. Он был врачом. Как сообщил Зорге, вскоре он узнал, что "они тесно связаны с радикальным демократическим движением. От них я впервые сумел подробно услышать о революционном движении в Германии, различных партиях и течениях, международном революционном движении. Тут впервые также я услышал о Ленине и его деятельности в Швейцарии. Я почувствовал, что если глубоко изучу коренные проблемы империалистической войны, о чем размышлял на фронте, то обязательно сумею найти и ответы на них. И я твердо решил найти эти ответы или хотя бы поставить вопросы. У меня уже появилось желание стать апостолом революционного рабочего движения (курсив мой. - С. З. ). Период моего лечения в полевом госпитале оказался полезным и в другом смысле. Я впервые взялся за философию, последовательно изучил Канта и Шопенгауэра, обратился к истории, в том числе истории искусств, и, кроме того, у меня появился интерес к экономическим проблемам. Медсестра и ее отец снабжали меня соответствующей литературой в различных областях, которые я хотел изучать. Моя рана была очень серьезной, из-за чего в процессе лечения я испытывал страшные боли. Однако, несмотря на это, я был счастлив, как никогда в последние годы. Моя тяга к исследованиям, которая время от времени проявляется и сейчас, сформировалась именно тогда"¹⁹ . Зорге, как уже отмечалось выше, являлся яростным женолюбом, но прежде всего он был рыцарем: его деликатные слова о невозвратном счастье, пережитом им на фоне физических страданий, нуждаются в истолковании. Видимо, именно в эти кенигсбергские месяцы юный фронтовик потерял свою не только политическую, но и анатомическую девственность и внес первую знаковую запись в свой малый донжуанский список. На это намекают Дикин и Стори: "В кенигсбергском госпитале Зорге оказался в теплых и дружеских отношениях с одной из медсестер, молодой девушкой-еврейкой, отец которой был активным марксистом-интеллектуалом со связями в СДПГ".

С Зорге произошла метаморфоза: он круто повернул свою жизнь в новое русло. Впоследствии он помечал: "Когда рана в основном затянулась, я, еще будучи солдатом, возобновил занятия в университете, но регулярно посещал полевой госпиталь для лечебных процедур. Я отказался от занятий медициной и решил специализироваться на изучении политологии и экономики. Я считал, что, изучив социальные, экономические и политические изменения в Германии и Европе, смогу удовлетворить свои интересы. В то время летом и зимой 1917 года я начал особенно остро ощущать, что мировая война бессмысленна и бездумно все обрекает на запустение. <...> Я видел крах Германской империи, которая, как считали, имеет прочный и незыблемый политический фундамент. Господствующий класс Германии, столкнувшись с таким положением, безнадежно растерялся и раскололся как морально, так и политически. В культурном и идеологическом плане нация ударилась в пустую болтовню о прошлом, в антисемитизм или романо-католицизм"²⁰ . О неслучайности выделения Зорге задним числом этой последней тенденции в духовной жизни Германии первой трети XX столетия свидетельствует хотя бы такой факт: Эдмунд Гуссерль, создатель влиятельнейшей тогда феноменологической школы, был обескуражен обращением в 1920-е годы своих учеников, преимущественно еврейской национальности, в католическую веру ("романо-католицизм").

Определенную роль в идеологическом обращении фронтовика с Железным крестом сыграло генеалогическое древо: Рихард Зорге был внучатым племянником немецкого социалиста Фридриха Альберта Зорге, в 1848 году одного из вождей баденского восстания, потом политэмигранта, друга и корреспондента Карла Маркса и Фридриха Энгельса, руководителя американской секции I Интернационала, а затем - после передислокации последнего в Америку - его генерального секретаря. Эту роль подчеркивает то обстоятельство, что племянник хотел трансформироваться во внука: он называл Фридриха Альберта Зорге своим дедом не только в разговорах с товарищами из Москвы (Рязановым), но и на допросах в Токио. С этим родственным обстоятельством был связан один любопытный эпизод, о котором Зорге рассказал в тюремных записках: "В течение 1920 года я работал в штабе парторганизации Гамбурга в качестве руководителя учебной секции. В то же время я был консультантом в коммунистических газетах Гамбурга. Однажды меня посетил знаменитый социалист Шейдеман (Филипп Шейдеман - один из лидеров СДПГ, в феврале-июне 1919 года глава правительства Германии. - С. З. ). Он спросил меня, не хочу ли я, как потомок Адольфа Зорге, примкнуть к их движению, но я, конечно, решительно отказался"²¹ .

***

С новой идеологической оснасткой демобилизованный Рихард на диво динамично прошел ступени посвящения в доктора (уважительное "доктор Зорге" так и закрепилось за ним в мемории народов): неизвестно как в 1917-м получил аттестат о среднем образовании, затем, в 1918-м, - диплом императорского университета имени Фридриха Вильгельма в Берлине, а потом, в 1919-м, 8 августа, - документ о присуждении ему Гамбургским университетом (только что возникшим) степени доктора права за диссертацию под чарующим названием "Имперские тарифы центрального союза ферейнов германских потребителей"". Дикая спешка Зорге была связана не только с его ненормальной одаренностью и способностью все схватывать на лету (что правда), но и с тем, что он хотел освободиться для другого дела, для коего его научная степень служила лишь прикрытием.

Параллельно с ускоренным курсом образования Зорге без колебаний вступил на революционную стезю. В токийской тюрьме Сугамо он вспоминал: "После демобилизации в январе 1918 года я поступил в Кильский университет, но я никак не думал, что в течение года здесь произойдет германская революция. В Киле я вступил в революционную организацию - Независимую социал-демократическую партию. Я не вступил в группу "Спартак", но только по той причине, что в Киле не смог установить связи с этой организацией. Как только я вступил в партию, мне сразу же была поручена работа в социалистических студенческих организациях <...> Безусловно, я старался вовлечь в партию новых членов из моих друзей студентов и выполнял также различные мелкие поручения. Я тайно читал лекции по социализму группам рабочих порта и матросов. Таким образом, я содействовал революции в Кильской военной гавани, начатой

стр. 90

восставшими матросами"²² . Ноябрьская революция потерпела поражение, а Зорге все больше вживался в амплуа партийного функционера: "Сразу после революции моя работа в партии заключалась в разборе бесчисленных заявлений о приеме в партию, пропагандистской и преподавательской деятельности <...> По приезде в Гамбург я и там создал студенческую социалистическую организацию и стал ее секретарем, а кроме того, выполнял обычную партийную работу по месту жительства. В конце этого года (1919-го. - С. З. ) меня назначили руководителем учебной секции партийных руководителей региональной организации Гамбурга. Вскоре после этого фракции нашей партии так же, как группа "Спартак" и другие революционные организации, автоматически влились в Германскую коммунистическую партию. В течение 1920 года я работал в штабе парторганизации Гамбурга в качестве руководителя учебной секции. В то же время я был консультантом в коммунистических газетах Гамбурга"²³ . Уточню: Рихард Зорге вступил в КПГ 15 октября 1919 года и получил партийный билет под N 08678.

Но сообщенная Зорге в записках биографическая информация очерчивала только видимую часть айсберга, главная часть его жизни была конспиративной. Вместе с соратниками Зорге делал в Германии Революцию. В Киле Зорге ввязался в матросский бунт, который запалил Ноябрьскую революцию в Германии, был членом Кильского совета рабочих и матросов, который вооружил население. Затем Зорге попытался помочь революции в Берлине и едва не погиб. Он рассказывал задним числом: "Вместе с двумя товарищами я отправился в Берлин на официальную работу в штаб-квартире партии. Но когда мы добрались до Берлина, уже было поздно предпринимать что-либо. Нас заставили остаться на вокзале и обыскали на предмет оружия, но, к счастью, мое оружие не нашли. Любой, имевший при себе оружие и отказавшийся отдать его, подлежал расстрелу. Просидев несколько дней на вокзале, мы с товарищами вернулись обратно в Киль. Вряд ли эту поездку можно назвать триумфальной"²⁴ . Триумфа действительно не было, зато произошла трагедия: в начале января 1919 года на конспиративной квартире были захвачены и убиты лидеры германской революции Роза Люксембург и Карл Либкнехт. По некоторым данным, их выдал социал-демократическим властям Карл Радек, который находился тогда с тайной миссией в Германии, а заказал и оплатил заказ Александр-Израиль Парвус-Гельфанд. Для Рихарда это было невосполнимой утратой - не только общепартийной, но и личной.

Из Киля Зорге вскоре перебрался в Гамбург. Здесь в одном из пионерских отрядов произошла его судьбоносная личная встреча с Эрнстом Тельманом²⁵ . Уже не юный пионер из того отряда (Ганс Каллус)²⁶ вспоминал: "Они оба посещали наши пионерские собрания и говорили с нами о вопросах, которые надо было решать в Гамбурге. Я очень хорошо помню об акции "Помогите Советской России!". С этим эпизодом связана еще одна тайная грань жизнедеятельности Зорге, о которой стали предположительно упоминать лишь в последние годы. Приведу гипотезу жестких профи: "Еще с 1919 года Зорге был связан с секретной военной организацией в германской компартии. Естественно, что эта организация должна была контактировать с сотрудниками советской военной разведки, которые были посланы в Германию для укрепления этой структуры в преддверии будущего революционного восстания в 1923 году. Естественно, что все активисты, работавшие в этой организации, были взяты на учет, и в Разведупре (Разведывательном управлении Красной Армии. - С. З. ) имелась на них достаточно подробная информация. Когда на съезд Германской компартии в 1924 году приехала советская партийная организация во главе с Дмитрием Мануильским²⁷ , члены делегации сделали все возможное, чтобы отобрать для советской разведки наиболее перспективных сотрудников с целью их дальнейшего использования уже для Советского Союза"²⁸ .

Тонкость состояла в том, что в строгом смысле слова немецкий коммунист работал не на "русскую разведывательную службу", а на жестко законспирированный Секретный отдел Исполнительного Комитета Коммунистического Интернационала. "8 августа 1920 года Малое бюро ИККИ приняло решение о создании Секретного отдела. 11 ноября 1920 года отдел оформился как конспиративный отдел. С июня 1921 года отдел стал именоваться Отделом международной связи (ОМС) с подотделами связи, финансирования, литературы, шифровальным. Его главной задачей являлось осуществление конспиративных связей между ИККИ и коммунистическими партиями, что включало в себя пересылку информации, документов, директив и денег, переброску функционеров из страны в страну и т.д. 2 мая 1921 года Малое бюро ИККИ назначило заведующим ОМС старого большевика Осипа Пятницкого²⁹ . В 1921 году ОМС имел пункты связи (то есть резидентуры. - С. З. ) в Берлине, Константинополе, Баку, Севастополе, Одессе, Чите, Риге, Антверпене, Ревеле и в ряде других городов. В 1920 - 1921 годах значительную часть работы ОМС составляла переправка в Москву и обратно делегатов конгрессов Коминтерна, пропагандистской литературы, различных грузов, в том числе оружия. Этим занималась специальная курьерская служба, созданная при ОМС решением ИККИ 21 января 1921 года"³⁰ .

Теперь о поручениях, возложенных на Зорге. Партийный статус Рихарда подтвердило его избрание делегатом иенского съезда КПГ (22 - 26.08.1921) от 19/20 избирательного округа Рейнланда-Вестфалии. После съезда Зорге работал редактором отдела политики в редакции газеты

стр. 91

"Бергише Арбайтерштимме" в Золингене. Однако вскоре его функции резко поменялись: ЦК КПГ назначил Зорге курьером. Но курьерская служба и обеспечение безопасности сотрудников ИККИ находились в ведении ОМС как основного центра зарубежной разведывательной деятельности по линии Коминтерна (в ней участвовал также Информационный отдел ИККИ со своим легальным органом - Статистико-экономическим институтом в Москве, имевшим филиалы в Берлине и Лондоне). Собственно, Зорге в 1924 году выступал как особо доверенное лицо ОМС: "Когда в 1924 году состоялся съезд компартии во Франкфурте-на-Майне (съезд КПГ был подпольным. - С. З. ), для участия в нем в качестве представителей Коминтерна нелегально прибыли советские коммунисты. По решению руководства мне было поручено осуществлять их личную безопасность. Во время съезда я обеспечивал безопасность этих важных делегатов, занимался их размещением и делал все, чтобы они могли спокойно заниматься делами. В это время Германская коммунистическая партия столкнулась с серьезными политическими трудностями, почему Коминтерн и послал к нам четырех человек - Пятницкого, Мануильского, Куусинена и Лозовского. Я был одним из делегатов съезда, а кроме того, выполняя это нелегкое поручение, старался полностью удовлетворить нужды закрепленных за нами делегатов. Нечего и говорить, что у меня с представителями Коминтерна установились очень тесные отношения, и день ото дня они становились все более дружественными. При закрытии съезда они предложили мне приехать в этом году в Москву и поработать в штаб-квартире Коминтерна"³¹ .

Стало быть, Зорге пробовал себя в коминтерновской разведке уже с начала 1920-х годов. О своих контактах с людьми из 4-го управления (военная разведка организационно оформилась в Советской России в ноябре 1918 года в виде Регистрационного управления при Полевом штабе Реввоенсовета; после окончания Гражданской войны Региступр был преобразован в Разведывательное управление Штаба РККА, а в сентябре 1926 года превратился в 4-е управление, начальник РУ был членом коллегии ВЧК-ОГПУ. - С. З. ) в этот период Зорге упоминал в своих тюремных записках: "Я давно, еще в Германии, лично знал многих сотрудников 4-го управления. Они (Карл Радек и Лев Борович. - С. З. ) навещали меня в Рейнланде и Франкфурте. Обсуждая политические, экономические и военные проблемы, они стремились привлечь меня к работе на свое управление. Иными словами, Берзин³² знал обо мне не только через Пятницкого, но и по донесениям двух-трех своих сотрудников в период моей работы в Германии"³³ .

После переезда Зорге в СССР события развивались таким образом: он был принят в Информотдел ИККИ 7 октября 1924 года, то есть зачислен в штат разведывательной структуры Коминтерна, и приступил к работе 15 декабря 1924 года. Вместе с Кристиной (своей первой женой) поместился в коминтерновской гостинице "Люкс" на Тверской, 36, в комнате N 20. Рекомендовал Рихарда Зорге в Коминтерн Отто Куусинен. В 1925 году Зорге стал членом РКП(б). Рекомендации ему дали Пятницкий, Мануильский и Куусинен. В апреле 1926 года Зорге перешел на работу в Секретариат ИККИ инструктором Организационного отдела. Работал вместе с Эрколи (Пальмиро Тольятти). Затем он был членом бюро секретариата ИККИ (до октября 1926 года). Можно считать, что работа в Орготделе помогла Зорге получить свое главное назначение в Коминтерне - должность оргинструктора в Отделе международных связей (ОМС), наиболее законспирированном подразделении "штаба мировой революции", штаты которого были разъединены даже со штатами ИККИ. Поэтому когда 9 декабря 1927 года Зорге был принят на работу в ОМС, ему пришлось формально уволиться из ИККИ. На работу в ОМС Зорге рекомендовали три человека: Дмитрий Мануильский (знал Зорге по работе в Германии с 1924 года), Смолянский, работник аппарата ЦК ВКП (б) (знал Зорге с 1925 года) и немецкий коммунист Эверт (знал Зорге по работе в Германии с 1921 года" (Юрий Георгиев). Переходу Зорге в военную разведку способствовал резидент Разведупра в Германии Константин Михайлович Басов (Ян Аболтынь), с которым Рихарда летом 1929 года познакомила его жена Кристина во время загранкомандировки оргинструктора ОМС. Басов-Аболтынь весьма настоятельно порекомендовал его Яну Берзину, возглавлявшему РУ ГШ РККА. "Берзин переговорил с Пятницким, выяснил у него, что Зорге собирается возвращаться в Москву, и отправил в Берлин ответ резиденту: "<...> 2. Зорге, по сообщению его хозяина, должен приехать в ближайшее время сюда. По приезде пусть зайдет к нам, мы лично с ним переговорим"³⁴ . Зорге окончательно уволился из ИККИ 31 октября 1929 года и с ноября 1929 года служил уже в РУ Генерального штаба. Чисто разведывательная сторона деятельности Зорге здесь рассматриваться не будет.

***

В 1923 году в Германии вспыхнул серьезный политический кризис, связанный с тем, что в январе того же года франко-бельгийскими войсками был оккупирован Рур и осуществлено отторжение этой промышленной области от экономики Германии (французские войска установили пограничный контроль на границе оккупированной Рурской области, фактически отрезав ее от остальной Германии; в результате оккупации было занято около 7% послевоенной территории Германии, где добывалось 72% угля и производилось более 50% чугуна и стали). Германия переживала экономическое удушье. Оккупация Рура подняла в стране волну возмущения и протеста, сообразуясь с которой КПГ и Коминтерн, то есть Москва, стали практически готовиться к давно подготавливаемому захвату власти. По поручению Коминтерна КПГ создала военный, разведывательный и кадровый аппарат (МП), готовивший командиров для будущей германской Красной армии. "Рейхслейтером МП стал советский генерал, и Германия была поделена на 6 МП-округов, во главе которых наряду с немецкими ответственными лицами стояли в качестве советников также советские генералы. Одновременно был создан и террористический аппарат (Т-группа), задачей которого было устранять шпиков и организовывать отдельные покушения для подготовки массового террора"³⁵ .

Советским руководством революционная перспектива в Германии была воспринята самым серьезным и предметным образом. В июле 1923 года на заседании Политбюро ЦК РКП(б) было обсуждено сообщение Карла Радека о революционной ситуации в Германии. В августе состоялось совещание Политбюро ЦК РКП(б) и руководства КПГ, на котором была принята потрясающая резолюция: в ней в порядок дня были поставлены "политическая подготовка трудящихся масс СССР к грядущим событиям", "мобилизация боевых сил республики", "экономическая помощь германским рабочим". Троцкий "попросил направить его "как солдата революции" в Германию, чтобы помочь Германской компартии организовать пролетарское восстание <...> Аналогичный жест сделал и Зиновьев, который заявил, что вместо Троцкого он, председатель Исполкома Коминтерна, уедет в Германию как "солдат революции". В спор вмешался Сталин, заявивший, что отъезд двух членов Политбюро развалит работу руководства. В Германию же от Коминтерна командировали Радека и Пятакова"³⁶ .

С германской революцией у членов советского руководства были связаны завышенные, хотя и разные ожидания. В августе в газете КПГ "Ди роте фане" было опубликовано письмо Сталина

стр. 92

тогдашнему лидеру немецких коммунистов Августу Тальгеймеру³⁷ , где генеральный секретарь ЦК РКП (б) заявлял (обратный перевод с немецкого): "Грядущая революция в Германии - важнейшее событие наших дней. Победа революции в Германии будет иметь большое значение для пролетариата Европы и Америки. Победа немецкого пролетариата, без сомнения, перенесет центр мировой революции из Москвы в Берлин". В соответствии со своей концепцией движения России к социализму "на буксире" у передовых стран Запада Троцкий провозглашал: "Новый период открытых революционных боев за власть неизбежно выдвинет вопрос о государственных взаимоотношениях народов революционной Европы. Единственным программным решением этого вопроса являются Европейские Соединенные Штаты". Историческую Россию, которой ему было совсем не жалко, Троцкий обрекал на почетную роль одного из таких штатов, впрочем, вполне заштатного. Правда, в этом смысле он был совсем не одинок. 22 сентября 1923 года на пленуме ЦК РКП(б) и совещании ЦК с парторганизациями Зиновьев зачитал секретный доклад "Грядущая германская революция и задачи РКП". Одна из таких задач была сформулирована следующим образом: "Соединенные Штаты рабоче-крестьянской Европы"³⁸ . 4 октября Политбюро ЦК РКП(б) приняло решение начать революцию в Германии 9 ноября 1923 года. 20 октября 1923 года военная комиссия ЦК утвердила план мобилизации Красной армии для оказания помощи "восставшему германскому пролетариату". Однако 8 - 9 ноября в Мюнхене произошел "пивной путч" Адольфа Гитлера; а вечером 8 ноября в Берлине после получения известия о мюнхенских событиях вся полнота исполнительной власти была передана президентом и правительством Германии командующему рейхсвером генералу фон Секту. Революционное выступление по ошибке произошло лишь в Гамбурге, где оно и было подавлено. Революция не состоялась. Лучшую книгу о гамбургском восстании написала Лариса Рейснер, бывшая декадентка и любовница Блока, а потом комиссар балтийских матросов и жена Федора Раскольникова.

Рихард Зорге активнейшим образом участвовал во всех этих акциях: "Начиная с 1919 года Зорге все свое время посвящает нелегальной работе, и вполне вероятно, что его несколько туманный отчет о годах, проведенных в Германии (в "Тюремных записках". - С. З. ), был предусмотрительно и тщательно обдуман с тем, чтобы скрыть его истинную деятельность <...> Его работа среди шахтеров, которая почти наверняка имела прямую связь с М-аппаратом партии (имеется в виду помянутый выше военный, разведывательный и террористический аппарат МП, созданный КПГ-ИККИ. - С. З. ), повсюду искавшим новобранцев для возможных действий в качестве уличных бойцов, привлекла внимание германской полиции. Один из руководителей советской военной разведки в Европе Игнаций Рейсс³⁹ , псевдоним Людвиг, находился в то время с секретной миссией в Руре и Рейнланде и встречался с Зорге <...> Зорге неизбежно должен был контактировать с советскими офицерами, посланными в Германию для организации и укрепления этого М-аппарата"⁴⁰ .

Несколько слов о том, в какую человеческую цену стало Зорге это превращение. Нелегальность, конспираторство дались Зорге достаточно легко. Они помогли "смазать карту будня" (Маяковский), подсластить прозаическую пилюлю партийной дисциплины: в ракурсе нелегальности повседневная действительность выглядит как беспрерывное приключение. Но гораздо труднее дался (а в конечном счете и не дался) переход от амплуа нелегала к амплуа разведчика одной из великих держав. И в качестве разведчика Зорге мог сколько угодно дендировать, только одного он не мог: не мог преодолеть сознания, что работает против Германии ради государственных интересов СССР. Зорге, как и подавляющее большинство убежденных коммунистов 1920-х годов, был готов отдать жизнь за мировую революцию, но попал в неумолимый механизм советской Real-Politik, в каковой самое деятельное участие принимали политическая разведка Коминтерна и военная разведка Советского Союза.

Одна иллюстрация. Ныне покойный автор неудачливого пропагандистского шлягера "Я знал Зорге" (М., 1964; за допущенные в книжке "ошибки" ее тираж был конфискован компетентными органами, и до широкого читателя она так и не дошла) Яков Гордин был в действительности Яковом Григорьевичем Брониным, бывшим сотрудником военной разведки, резидентом в Шанхае под кличкой Абрам. По итогам встреч с Зорге в Китае он в октябре 1934 года написал на него политический донос (опубликован А. Фесюном, в книге Гордина элегантно обойден молчанием), где докладывал Центру: "Зорге утверждал, что линия Коминтерна начиная с 1929 года (то есть после чистки в Коминтерне, в результате которой из него вылетел и сам Зорге. - С. З. ) построена на пассивной тактике удержания наличного, а так как наличное сводится главным образом к существованию СССР, то вся политика Коминтерна построена на задаче помощи социалистическому строительству в СССР, причем соответствующим образом ограничивается активность компартий на Западе <...> Это высказывание Рамзая свидетельствовало о том, что в оценке политики Коминтерна он занимал явно неустойчивую позицию, уклоняясь вправо от линии партии, недооценивая роль и значение СССР как базы мирового коммунистического движения и одновременно выдвигая "ультралевые" требования активизации коммунистического движения на Западе" (Новейшая и современная история. 2000. - N 2). Это письмо докладывалось лично Сталину⁴¹ . Может быть, памятуя об этом, Сталин ответил молчанием на все предложения японцев обменять Зорге. Кстати, самого доносчика Бронина, арестованного в мае 1935 года в Китае, СССР обменял на арестованного в СССР сына Чан Кайши Цзян Цзинго.

***

В Евангелии от Луки есть рассказ о том, как Иисус по дороге в Иерусалим пришел в одно селение и остановился на отдых в доме женщины по имени Марфа: "У нее была сестра, именем Мария, которая села у ног Иисуса и слушала слово Его. Марфа же заботилась о большом угощении и, подойдя, сказала: Господи! Или Тебе нужды нет, что сестра моя одну меня оставила служить? Скажи ей, чтобы помогла мне. Иисус же сказал ей в ответ: Марфа! Марфа! Ты заботишься и суетишься о многом, а

стр. 93

одно только нужно" (Лк., 10, 38 - 42). Назидание Иисуса Марфе имеет некоторое отношение к Рихарду Зорге, подлинного интеллектуального ранга которого не смогли по достоинству оценить ни современники, ни потомки. Хотя на своем умственном пути он заботился и суетился о многом, но думал, сдается, только об одном. Если попытаться вычленить summa summarum всего корпуса работ Зорге: его марксистских исследований, его геополитически ориентированной журналистики и его информационных донесений в Центр (как, например, доложенного лично Сталину 14 декабря 1937 года донесения Зорге о "военно-политической обстановке в Японии" и ее возможной военной стратегии в среднесрочной перспективе), - если попытаться это сделать, то напрашивается одно несколько странное заключение: о чем бы ни писал Зорге, его, в сущности, интересовала только одна вещь - тайна власти в двойном значении мощи и владычества.

Так, сквозь цикл его трудов по послевоенному империализму 1920-х годов красной нитью проходит один сюжет: механизм формирования, расцвета и гибели новых империй - Германии, Японии, США и, за горизонтом словесного, "красной империи", замаскированной под аббревиатурой "СССР". Такие абсолютно новаторские, признаваемые знатоками лучшими в своем роде статьи и мини-монографии, которые Зорге направлял из Токио во "Франкфуртер альгемайне" и "Цайтшрифт фюр геополитик", как "Японские вооруженные силы", "Политическое руководство Японии", "Японская экспансия" и др., также отличает монотемье: они посвящены прояснению очагов, роли, явного и скрытого распределения, экспансионистских выбросов власти закрытых обществ вовне. Огромное число корреспонденций и донесений Зорге концентрируется на рассмотрении политико-идеологической надстройки, ее демиургов в Японии (божественный статус императора, идеология "ниппонизма" и т.п.) и ее определяющего влияния на государственный курс Страны восходящего солнца. И если событийно-авантюрная сторона биографии Зорге получила и получает освещение - пусть фрагментарное - в череде публикаций, которой не видно конца⁴² , если в корпус источников этой биографии вошли рассекреченные и опубликованные документы из архивов Коминтерна и советских спецслужб⁴³ , то к его интеллектуальной биографии исследователи в России и других странах, прежде всего в Японии и Германии, по существу, еще только подступаются⁴⁴ .

Продолжение в следующем номере

Примечания.

¹ Цит. по: Павлова О., Зубов А. Реальность падшести и парадигма совершенства // Совершенный человек. Теология и философия образа. - М., 1997. С. 186 - 187.

² Гегель Г. В. Ф. Философия права. - М., 1990. С. 284.

³ Манхейм К. Идеология и утопия. // Диагноз нашего времени. - М., 1994. С. 9.

⁴ Берия С. Мой отец - Лаврентий Берия. - М., 1994; www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/auth_book.xhtml?id=8143&aid=212.

⁵ ДикинФ., Стори Г. Дело Рихарда Зорге. - М., 1996. С. 12.

⁶ Mader J., Stuchlik G., Pehnert H. Dr. Sorge funkt aus Tokyo. - B., 1976. S. 44 - 45.

⁷ Тюремные записки Рихарда Зорге // Знаменитые шпионы ХХ века. - М., 2001. С. 574.

⁸ Уайтон Ч. Крупнейшие шпионы мира // Знаменитые шпионы ХХ века. - С. 237.; Дикин Ф., Стори Г. Дело Рихарда Зорге. - С. 12.

⁹ Mader J. etc. Op. cit. S. 48.

¹⁰ Толедано Р. Шпионы, простофили и дипломаты // Знаменитые шпионы ХХ века. С. 362.

¹¹ Mader J. etc. Op. cit. S. 51.

¹² Д'Оревильи Б. О дендизме и Джордже Браммеле. - М., 2000. С. 75.

¹³ См.: Георгиев Ю. Рихард Зорге: исследователь, разведчик, геополитик. - М., 2000. С. 56 - 57.

¹⁴ Данный фрагмент "Меморандума" приведен в материале сотрудника военной разведки и одного из кураторов Зорге в Центре М. Сироткина "Опыт организации и деятельности резидентуры "Рамзая", подготовленного для созданной в 1964 году комиссии ГРУ ГШ МО СССР под руководством А. Косицына с целью изучения материалов по делу Зорге. Выводы комиссии легли в основу политической реабилитации Зорге с последующим присвоением ему звания Героя Советского Союза. Цит. по: Дело Рихарда Зорге: неизвестные документы. С. 155.

¹⁵ Блок А. Собрание сочинений в шести томах. Том 4. - М., 1982. С. 274.

¹⁶ Дикин Ф., Стори Г. Указ. соч. С. 14.

¹⁷ Тюремные записки Рихарда Зорге. - С. 577.

¹⁸ Там же. С. 578.

¹⁹ Там же. С. 579.

²⁰ Там же.

²¹ Там же. С. 582.

²² Там же. С. 580 - 581.

²³ Там же. С. 581 - 582.

²⁴ Цит. по: Дикин Ф., Стори Г. Указ. Соч. С.16.

²⁵ Эрнст Тельман (1886 - 1944) - деятель немецкого коммунистического движения. Член СДПГ с 1904 г., в 1917 г. перешел в НСДПГ. В 1920 г. вступил в КПГ. В 1923 г. возглавил неудавшееся коммунистическое восстание в Гамбурге. В начале 20-х гг. примыкал к левому крылу компартии, в 1924 г. перешел на позиции "центра", поддержанного Москвой. Во время смен партийного руководства в КПГ после потерпевших фиаско выступлений и неудачных маневров Рихард Зорге ориентировался в основном на позицию Тельмана. Член ЦК КПГ с 1921 г. В 1924 - 1928 гг. кандидат в члены Исполкома Коминтерна, затем член ИККИ. С 1925 г. Председатель КПГ. Руководитель военизированной организации КПГ "Союз красных фронтовиков". В 1924 - 1933 гг. лидер коммунистической фракции в рейхстаге. В 1933 г. арестован нацистами. Убит в концлагере.

²⁶ Mader J. etc. Op. cit. S. 41.

²⁷ Дмитрий Захарович Мануильский [21.9(3.10).1883 - 22.2.1959, Киев], советский государственный и партийный деятель, действительный член АН УССР (1945). Член Коммунистической партии с 1903. Из крестьян. Учился с 1903 в Петербургском университете; окончил Сорбонну (Франция, 1911). В 1905 член коллегии агитаторов при Петербургском комитете РСДРП. В 1906 - один из организаторов Кронштадтского, затем Свеаборгского вооруженного восстания; арестован и приговорен к ссылке; бежал из тюрьмы в Киев, где вошел в комитет РСДРП. В 1901 - 1912 в эмиграции во Франции, отзовист, входил в группу "Вперед". В 1912 - 1913 вел партийную работу в Петербурге и Москве, затем вновь эмигрировал во Францию. В мае 1917 вернулся в Россию, состоял в организации "межрайонцев", на VI съезде РСДРП(б) вошел в партию большевиков. В октябре 1917 член Петроградского ВРК; во время мятежа Керенского - Краснова комиссар Красного Села. С декабря 1917 член коллегии Наркомпрода. С 1918 член Всеукраинского ревкома, наркомзем УССР. С 1922 работал в Коминтерне; с 1924 член Президиума Исполкома Коминтерна (ИККИ), в 1928 - 1943 секретарь ИККИ, возглавлял делегацию ВКП(б) в ИККИ; на XVII и XVIII съездах партии выступал с отчетными докладами делегации ВКП(б) в ИККИ. В 1942 - 1944 работал в ЦК ВКП(б) и в Главном политическом управлении РККА.

²⁸ Гаврилов В., Горбунов Е. Операция "Рамзай". Триумф и трагедия Ризарда Зорге. - М., 2004. С. 9.

²⁹ Пятницкий (Таршис) Осип (Иосиф) Аронович - (1882 - 1938), политический деятель, большевик. В октябре 1917 член Боевого партийного центра в Москве. В 1920 секретарь МК РКП(б). С 1921 в Исполкоме Коминтерна (с 1926 член Президиума и Политсекретариата). Репрессирован. См.: Пятницкий В. Осип Пятницкий и Коминтерн на весах истории. - Минск, 2004.

³⁰ Дамаскин И. Сталин и разведка. - М., 2004. С. 65 - 66.

³¹ Тюремные записки Рихарда Зорге. С. 584.

³² Ян Берзин [Берзинь; настоящие фамилия и имя Кюзис Петерис; партийный псевдоним Папус) Ян Карлович, он же Павел Иванович [13(25).11.1889 - 29.7.1938] - советский военный деятель, армейский комиссар 2-го ранга (1937). Член Коммунистической партии с 1905. Родился в Яунпилсской волости Курляндской губернии в семье батрака-латыша. В революционном движении с 1904. В 1906 во время столкновения с жандармами был ранен и арестован. В 1907 приговорен военным судом к 8 годам лишения свободы, но ввиду несовершеннолетия срок сокращен до 2 лет. В 1911 снова арестован за революционную деятельность и сослан в Иркутскую губернию, откуда бежал в 1914. В 1915 призван в армию, но бежал и работал слесарем на заводах Петрограда. Активно участвовал в Февральской революции 1917,

стр. 94

летом 1917 - редактор латышской газеты "Пролетариата Циня". Во время Октябрьского вооруженного восстания 1917 член партийного комитета в Выборгском районе и член Петроградского комитета. Был направлен на работу в Наркомат внутренних дел, в 1919 заместитель комиссара внутренних дел Латвии. С мая 1919 в Красной Армии, был начальником политотдела 11-й стрелковой дивизии, начальником особого отдела 15-й армии. С апреля 1921 работал в Разведывательном управлении РККА, а в 1924 - 1935 и в июле - ноябре 1937 его начальник. В 1936 - 1937 был Главным военным советником в Испании. Награжден орденом Ленина, орденами Красного Знамени и Красной Звезды. Репрессирован. См. также: Горчаков О. Ян Берзин - командарм ГРУ. - СПб, 2004.

³³ Тюремные записки Рихарда Зорге. С. 572.

³⁴ Гаврилов В., Горбунов Е. Указ. соч. С. 14.

³⁵ Нольте Э. Европейская гражданская война (1917 - 1945). - М., 2003. С. 107.

³⁶ Емельянов Ю. Сталин: путь к власти. - М., 2002. С. 367.

³⁷ Август Тальгеймер (1884 - 1948) - деятель немецкого рабочего движения, философ. Член Социал-демократической партии с 1910 г., примыкал к левому крылу СДПГ. С 1916 г. один из лидеров "Союза Спартака", с 1917 г. член НСДПГ. Активный участник Ноябрьской революции 1918 г. в Германии. Один из основателей Коммунистической партии Германии, член ЦК КПГ с 1918 г. В начале 20-х гг. ведущий теоретик партии, редактор газеты "Роте фане" ("Красное знамя"). После неудачной попытки осуществления революции в Германии осенью 1923 г. обвинен в проведении неправильной политики, отстранен от руководства КПГ и отозван в Москву. С 1924 г. жил в СССР, работал в аппарате Коминтерна и в Институте Маркса - Энгельса. Написал предисловие к переводу книги Рихарда Зорге "Новый немецкий империализм", опубликованной автором под псевдонимом "Р. Зонтер" в 1928 году. В 1928 г. вернулся в Германию, где вместе с Г. Брандлером возглавил "правое" течение в компартии, выступавшее против сектантской политики Коминтерна. В 1929 г. исключен из КПГ, участвовал в создании КПГ(оппозиции). В 1933 - 1940 гг. в эмиграции во Франции, затем на Кубе.

³⁸ Емельянов Ю. Указ. соч. С. 367 - 368.

³⁹ Советский разведчик Игнаций Рейсс, ответственный работник военной разведки, резидент РУ в Западной Европе, был убит 4 сентября 1937 года в Швейцарии после того, как послал в Москву резкое письмо с осуждением сталинской политики. В убийстве Рейсса был замешан муж Марины Цветаевой Сергей Эфрон, ставший к тому времени тайным сотрудником НКВД.

⁴⁰ Дикин Ф., Стори Г. Указ. соч. С. 18 - 19, 29.

⁴¹ Георгиев Ю. Указ. соч. С. 38 - 39.

⁴² Из последних работ о Зорге выделяется своей документированностью книга: Гаврилов В., Горбунов Е. Операция "Рамзай". Триумф и трагедия Рихарда Зорге. - М., 2004.

⁴³ См.: Дело Рихарда Зорге: неизвестные документы. / Публ., вступ. ст. и комм. А. Фесюна. - СПб, 2000; Дикин Ф., Стори Г. Дело Рихарда Зорге. - М., 1996; Mader J., Stuchlik G., Pehnert H. Dr. Sorge funkt aus Tokyo. - B., 1976; на японском языке: Дело Зорге // Гэндай-си сире [Материалы по новейшей истории]. Т. 1 - 3, 24. - Токио, 1962 - 1971. Из последних изданий см.: Пятницкий В. Осип Пятницкий и Коминтерн на весах истории. - Минск, 2004.

⁴⁴ Подлинным началом научного зорговедения в России является упомянутая выше (сноска 33) книга Юрия Георгиева. К тексту монографии приложены переводы на русский четырех важнейших статей Зорге его "японского периода". Весьма полезная и точная информация о теоретической и организаторской деятельности Зорге как марксиста содержится в книге: Дмитриев А. Марксизм без пролетариата: Георг Лукач и ранняя Франкфуртская школа 1920 - 1930 гг. - М., 2004.

Постоянный адрес данной публикации: