М.: изд-во "Наука". Т. 1. Исследования новой и современной индийской литературы, 2001, 788 с.; Т. 2. Русская культура в мировом контексте, 2002, 492 с.; Т. 3. Время и люди, 2002, 360 с.

Вышли в свет "Избранные труды" академика Е. П. Челышева, выдающегося ученого, мыслителя-гуманиста. Закрывая последнюю страницу трехтомника, невольно восклицаешь: "Какая жизнь!". Как органично в книге переплетены неожиданные события, случайные обстоятельства и целенаправленная деятельность, пытающаяся в единстве с творческой мыслью упорядочить этот бесконечный круговорот бытия.

Развороченный послереволюционный быт, расколотое сознание, разрыв между идеалами и повседневными заботами понятны мальчишке, выросшему в родовом купеческом особняке, от которого семье осталась одна комната, впитавшему православную этику старших, понятия замоскворецкого двора и соседнего рынка, общавшемуся и с родственниками-белогвардейцами, и с соседями и родственниками, отдававшими себя советскому строительству и претерпевшими от советского государства. Впору было растеряться, а то и сломаться в хитросплетениях советской Москвы 20 - 30-х годов. Но события Великой Отечественной войны расставили все по своим местам, помогли юному Челышеву осознать, что в основе праведной жизни лежит служение Отечеству. Так это и осталось с Евгением Петровичем на всю жизнь.

В армии этому служению было подчинено все, и не случайно страницы воспоминаний об армии проникнуты любовью к ней. Евгений Петрович прошел путь от солдата до подполковника, знал фронт и тыл, передовую и штабы, рядовых, офицеров и генералов, средние и высшие военные учебные заведения, подчинялся и командовал, знал солоноватый армейский юмор, радость армейской романтики и неустроенный армейский быт.

Евгений Петрович сам ковал свою армейскую судьбу. Это была повседневная, жесткая, а подчас и жестокая по отношению к самому себе работа. И старший лейтенант Челышев, участник Парада Победы 24 июня 1945 г. на Красной площади, имел право сказать о себе, что это был звездный час его жизни. "Прошедшие через все военные испытания во имя нашей любимой Родины, во имя счастья и радости людей на земле, как бы тяжело ни приходилось, мы не должны терять веры в бессмертие России так же, как мы никогда не теряли веры в нее в годы Великой Отечественной войны" (т. 3, с. 151).

Я думаю, что это чувство, чувство единства службы и служения, сформированное и упроченное армией в военные и послевоенные годы, отшлифованное передрягами солдатской повседневности, тяжестью штабной ответственности многое объясняет в последующей биографии Евгения Петровича: и характер его деятельности, и направления, темы и проблемы исследований и, отчасти, стиль и манеру его поведения. Это особый стиль - умение быть в событии и удерживать событие в себе, принимать событийный ряд как неизбежность, не бояться событий, но считаться с ними и, если так можно выразиться, уважать поток бытия. А события жизни, казалось, гнались за ним по пятам. В конце войны он был направлен из действующей армии в Военно-воздушную академию, неожиданный приговор медицинской комиссии - не годен по зрению, случайная встреча со старым знакомым - слушателем Военного института иностранных языков (ВИИЯ), его настоятельная рекомендация Евгению Петровичу, самостоятельно прекрасно освоившему немецкий язык, поступать в это учебное заведение. Поступление туда на индийское отделение, годы самоотверженного освоения незнакомых языков и культур народов индийского субконтинента, зачисление в адъюнктуру, подготовка под руководством выдающегося отечественного востоковеда А. П. Баранникова лингвистической диссертации по языку хинди, работа заведующим кафедрой в ВИИЯ и одновременно приглашение сотрудничать с Институтом востоковедения АН СССР. Хрущевское сокращение армии вынудило расстаться с ней и принять приглашение возглавить филологический сектор в Отделе Индии Института востоковедения.

Редкая по тем временам прекрасная языковая подготовка позволила Е. П. Челышеву стать и 20 лет оставаться заведующим одной из лингвистических кафедр Московского государственного института международных отношений, выступать в качестве переводчика на самых высоких уровнях, а блестящее знание культуры Индии - быть членом ряда делегаций советских писателей, журналистов, художников, организаторов советско-индийского культурного сотрудничества; талант организатора науки и дар исследователя сделали его непременным участником важнейших научных форумов в Индии.

стр. 201

В главе "Мои хождения в Индию" Евгений Петрович отмечает, что за полстолетие у него было около 40 встреч с этой страной: "В 1947 г. Индия обрела независимость. Трудно переоценить роль Советского Союза в становлении новой Индии, унаследовавшей от своего двухсотлетнего прошлого отсталое сельское хозяйство с господством феодальных отношений, слаборазвитую промышленность, нищету и голод. Плоды этой помощи высоко оценивались в Индии, прежде всего потому, что она была бескорыстной; мы сами испытывали в то послевоенное время острую нужду во всем, чем делились с индийцами. Именно тогда родился ставший широко популярным в Индии и в нашей стране лозунг: "Хинди, руси - бхаи, бхаи!" ("Индийцы и русские братья")" (т. 1, с. 35). Наша страна "казалась тогда (в конце 50-х - 60-е годы. - Ю. В. ) индийцам каким-то сказочным царством справедливости, добра и процветания" (т. 1, с. 36).

Сплав романтики и реализма, приобретенный Евгением Петровичем в годы армейской молодости, оказался востребованным именно в сфере отношений нашей страны со странами, как тогда говорили, "третьего мира". Но главное - это самосознание русского интеллигента, для которого патриотизм был неотделим от понимания всемирной миссии России.

Когда встал вопрос о новом, радикальном повороте в судьбах России, в судьбах академии Евгений Петрович естественно оказался в центре событий. В качестве члена-корреспондента, затем действительного члена РАН, а вскоре академика-секретаря Отделения литературы и языка, председателя ряда академических и правительственных советов он стал активным участником преобразований - проведения конгрессов соотечественников в Москве и Санкт-Петербурге, встреч с соотечественниками в России и за рубежом на многочисленных конференциях, семинарах, переговорах, выставках, презентациях; подготовки и реализации научных и культурных программ, научных и общественных акций, таких как Пушкинская программа, программ "Русский язык", "Русская культура в мировом контексте", по переводу Библии на языки народов СНГ, по изучению и охране культурного и природного наследия. Не забыты и востоковедные и особенно индологические начинания, научные, культурно-просветительские, дипломатические, связанные с его деятельностью как президента Общества "Россия-Индия", сотрудничеством с Отделом восточных литератур Института востоковедения РАН, которым он руководил более 30 лет и который потом возглавляли его ученики, плодотворным сотрудничеством с ЮНЕСКО и другими культурными организациями. Всех направлений деятельности Евгения Петровича не перечислить.

Не лишен интереса список наград, которых был удостоен Евгений Петрович. Помимо советских, преимущественно полученных во время службы в армии, это награды Индии, а главным образом, российские и зарубежные, полученные в последнее десятилетие прошлого века. В 1967 г. одним из первых

в нашей стране он был удостоен Международной премии Дж. Неру. Эту премию ему вручала в Дели премьер-министр Индии Индира Ганди. Евгений Петрович был первым среди советских индологов, посетивших в 1956 г. филиал Миссии РамаКришны в Дели, тогда этот филиал возглавлял выдающийся религиозный и общественный деятель Индии философ Свами Ранганатханандан, большой друг советского народа, принимавший участие в подготовке и праздновании в Советском Союзе 100-летия со дня рождения Свами Вивекананды. В 1990 г. Евгению Петровичу была присуждена Международная премия Свами Вивекананды. В 2002 г. он был удостоен высшей правительственной награды Индии ордена Падма Бхушан ("Тот, кто выращивает лотос"), которую вручил ему президент Индии К. Нараянан. В сентябре 2004 г. на общем собрании Литературной академии Индии Евгений Петрович был избран почетным членом академии, первым президентом которой в 1954 г. был бывший тогда премьер-министром Индии Дж. Неру.

В России за вклад в развитие востоковедения и за научно-организационную деятельность в качестве академика-секретаря Отделения литературы и языка РАН Евгений Петрович был награжден "Орденом за заслуги перед Отечеством" IV степени, в 1996 г. за выдающийся вклад в развитие гуманитарных наук ему была присуждена старейшая в России Демидовская премия. В 1996 г. в связи с его 75-летием патриарх Алексий II вручил ему орден Святого Благоверного князя Даниила Московского II степени, президент Таджикистана наградил его орденом Славы за подготовку научных кадров востоковедов, успешно работающих в Таджикистане. За активную деятельность по подготовке и проведению 200-летия со дня рождения А. С. Пушкина Президент Российской Федерации вручил ему учрежденную в России медаль Пушкина. Научными, учебными и общественными организациями, занимающимися укреплением российской государственности, развитием науки, образования Евгений Петрович был награжден золотой медалью имени княгини Е. Р. Дашковой, орденом Петра Великого I степени. За активную деятельность по исследованию культурного научного наследия российской эмиграции великая княгиня Мария Владимировна Романова вручила ему орден Св. Анны. Это далеко не полный перечень тех знаков внимания и уважения, которыми была отмечена деятельность ученого в России и за рубежом.

О своих "хождениях" в Индию, собственно о своей деятельности на ниве российско-индийских взаимосвязей и о событиях этого жизненного ряда, Евгений Петрович написал: "Каждое мое "хождение" в Индию было интересным, увлекательным, полезным для меня как ученого, занимающегося изучением этой страны" (т. 1, с. 37).

О мотивах, побудивших коллектив ученых приступить к работе над "Историей всемирной литературы", Евгений Петрович пишет так: "Идея созда-

стр. 202

ния первого в нашем литературоведении обобщающего труда, охватывающего движение мировой литературы с древнейших времен до наших дней, отвечала научным и общественным запросам времени, была созвучна атмосфере "оттепели", наступившей в нашей стране после XX съезда КПСС". И ссылается на мнение одного из главных вдохновителей и инициаторов этой работы академика Н. И. Конрада: "Если литература как таковая может наиболее ощутимо ввести в общественное сознание гуманистическую концепцию прогресса общественной жизни и культуры, то разве может какая-нибудь иная отрасль знания лучше, чем история литературы, показать, что этот критерий был действителен для цивилизованного человечества во все времена его истории? Именно поэтому такая работа получает особый смысл: она не просто очередное, пусть и очень важное, научное предприятие, а большое общественное дело" (т. 1, с. 71).

Евгений Петрович не случайно обратился к этой мысли Н. И. Конрада. Такова была и его собственная позиция: участвовать в том процессе, который он изучал. Отсюда приоритетность современной тематики или обращение к тем темам прошлого, которые приобретали актуальность в современной культурной жизни. Отсюда стимулы научной деятельности, ясность в постановке целей, проблем и задач, умение найти пути решения, организовать специалистов, привлечь и научить работать молодежь, создавать и направлять деятельность больших научных коллективов.

Евгений Петрович пришел в востоковедение, когда в этой науке преобладали тематически разрозненные историко-филологические исследования конкретного характера, благодаря его усилиям как организатора науки в сфере филологического востоковедения выделилась самостоятельная отрасль - востоковедное литературоведение. Труды его в этом направлении способствовали тому, что эта молодая наука от накопления фактов постепенно переходит к широким обобщениям теоретического характера. Становление этого направления в литературоведческой науке сопровождалось плодотворными дискуссиями, развернувшимися вокруг проблем традиции и новаторства, реализма, романтизма, модернизма в афро-азиатских литературах, проблем их периодизации, эволюции эстетической мысли. Особенно полезными стали коллективные исследования и типологические сопоставления литературного процесса в странах Востока, Запада и России. Наиболее заметный вклад в индологию Евгений Петрович внес оригинальной методологической концепцией, так называемой интегральной историей индийских литератур. В его книгах и в многочисленных статьях литературный процесс в Индии предстает не как сумма отдельных региональных литератур, а как единое целое, обладающее особой общеиндийской спецификой, несмотря на разнообразие региональных литератур, создаваемых на языках многонациональной страны. Его периодизация современных индийских литератур, характеристики взаимоотношений основных научных течений и школ, прогнозы об углублении национальной специфики - "индианизации" и о возврате индийских литератур к реализму после нескольких десятилетий постмодернизма плодотворно использованы авторскими коллективами академической "Истории всемирной литературы", а также серии "Истории литератур Востока" и "Писатели и мыслители Востока", редколлегии которых Евгений Петрович возглавлял в течение многих лет, публиковал свои книги в этих сериях. Все эти проблемы разрабатываются многими литературоведами-востоковедами, бывшими студентами, аспирантами, научными сотрудниками, составляющими школу академика Е. П. Челышева.

Важное значение имеет третья глава первого тома "Дискуссии о цивилизационном синтезе", в центре которой находятся вопросы сравнительно-типологического изучения литератур и литературных связей. Здесь Е. П. Челышев опровергает сложившиеся представления о замкнутости восточных литератур, якобы целиком основанных на азиацентризме с его идеей "особого пути" развития культуры Востока. Следует при этом подчеркнуть, что, выступая против абсолютизирования национальной специфики культур Востока, Е. П. Челышев не стремится преувеличивать значение общих закономерностей их развития, механически переносить на Восток концепции и явления, свойственные западной культуре.

Трудам ученого свойственна последовательность в обосновании и отстаивании своих научных позиций: "Нельзя... отказываться от изучения проблематики, которая в недавнем прошлом считалась у нас престижной и приоритетной, например, от социалистических идей в литературе. Они были и остаются идейной основой творчества многих известных индийских писателей, в том числе и не разделяющих коммунистических взглядов". Продолжая обосновывать это положение, ученый пишет: "Некоторые наши обществоведы из самых горячих и последовательных сторонников социалистических идей, быстро "перестроившись", превратились в самых их яростных критиков и опровергателей, как бы забыв о том, что они утверждали, активно отстаивали совсем недавно". Е. П. Челышев подчеркивает, что "воздействие идей Октябрьской революции на индийскую литературу, рожденную национально-освободительным движением, вряд ли можно оспорить, потому что все это реально существовало, порой задавая тон в индийском литературном процессе" (т. 1, с. 10).

Основное внимание в первом томе уделяется особенностям развития романтизма в поэзии хинди. Исследователь связывает генезис "индийского романтизма" как с развитием национальных традиций, так и с воздействием творчества английских романтиков. Романтизм рассматривается в сложном взаимодействии с реалистическими тенденциями в индийской литературе как результат синтеза культур Востока и

стр. 203

Запада, что, по словам ученого, является одной из характерных особенностей современной индийской литературы.

Кто-то может и не согласиться с характеристиками и оценками таких "прогрессивных" явлений в индийской литературе, как "революционный романтизм", "литература социалистической ориентации", воздействие Октябрьской революции на творчество индийских писателей. Тем не менее вызывает уважение четкость идейно-эстетических ориентиров ученого, его последовательность в отстаивании своих научных взглядов, следует согласиться с его утверждением о том, что магистральной линией развития современной индийской литературы является опора на традиции ее основоположников: Тагора, Икбала, Премчанда, С. Бхарати, Воллаттола, Ниралы, Панта, Муктибодха, Яшпала, Кришана Чандара, Батччана, Амриты Притам, в творчестве которых взаимодействуют романтические и реалистические тенденции, а не талантливого поэта и прозаика Агъея и следующих за ним писателей модернистского направления.

Проблемный метод исследования в первом томе дополняется монографическими главами, посвященными творчеству Р. Тагора, С. Панта, С. Т. Ниралы, Шанкара Курупа, а также содержащими исследования воздействия на современную индийскую культуру идей Свами Вивекананды и Д. Неру. Представляет большой интерес 12 раздел первого тома, посвященный взаимодействию индийской и русской литератур, восприятию и переводам в Индии произведений Л. Н. Толстого, А. П. Чехова, А. М. Горького, В. В. Маяковского.

С конца 80-х годов прошлого века, продолжая заниматься индийской филологией, главное внимание Е. П. Челышев уделяет исследованиям отечественной культуры в мировом контексте. В первый раздел второго тома "Российская культура. Прошлое и настоящее" включены работы по проблемам, волновавшим в то время не только научное сообщество, но и представлявшим большой общественный интерес. В 1993 г. на Общем собрании РАН Е. П. Челышев выступал с докладом, посвященном 250-летию со дня рождения княгини Е. Р. Дашковой, первого президента Российской академии, основанной императрицей Екатериной II для изучения русского языка и словесности, явившейся как бы предтечей Отделения литературы и языка РАН. Здесь же его статьи о Е. Р. Дашковой и ее деятельности, об истории Отделения литературы и языка РАН.

С начала 90-х годов академик Е. П. Челышев совместно с академиком Н. И. Толстым вел длительную упорную борьбу за возвращение Андреевского монастыря, расположенного на Воробьевых горах рядом с новым зданием Президиума РАН, в лоно православной церкви. Научная аргументация для решения этого вопроса нашла яркое отражение в его книге ""Ртищевское братство" в Андреевском монастыре" (М., 1997), которая, возможно, помогла в положительном решении длительного спора. В этом монастыре в настоящее время размещается также Институт перевода Библии, переехавший в 1995 г. в Москву из Стокгольма. Еще в 1990 г. Е. П. Челышев подписал соглашение от имени Академии наук СССР о научном сотрудничестве с этим институтом и как ученый-востоковед внес значительный вклад в развертывание работы по переводу священного писания на языки народов России и стран СНГ. Его выступления на конференциях, проводившихся в этом институте и посвященных лингвистическим, историко-культурным, богословским аспектам перевода Библии, легли в основу второй главы первого раздела второго тома.

Весьма содержательным является второй раздел этого тома "Живые традиции", в первой главе которого "Судьба культуры и путь России", подчеркивается значение культуры в укреплении российской государственности. Автор справедливо замечает, что "экономические проблемы, от решения которых прежде всего зависит благосостояние общества, выдвигаются сейчас как первостепенные. Однако без восстановления нравственных устоев общества, духовных основ всей национально-государственной жизни, без оздоровления отношений между людьми, без устранения вульгарно-социологизаторского отношения к культуре как производной от экономики все наши стремления осуществить экономические реформы будут тщетными" (т. 2, с. 87). Важна также следующая мысль, являющаяся стержневой в ряде работ Е. П. Челышева культурологического характера: "Русский народ всегда играл консолидирующую роль в создании огромного многонационального государства, не претендуя на право "господствующей нации". Русский народ всегда был готов оказать помощь попавшим в беду соседям. Он никогда не жил за счет других, как это бывало в тех колониальных империях, где господствующие нации процветали за счет порабощенных народов... Я думаю, что не нуждается в доказательстве и то, что в Советском Союзе жизненный уровень русских не был выше, чем у других народов страны". В то же время автор отмечает: "Каким бы ни было государственное устройство нашей страны, русская культура во многом будет сохранять в ней центрообразующее (но не господствующее) место в жизни ее народов. Именно от ее состояния во многом будут зависеть как оптимистические, так и пессимистические прогнозы нашего государственного развития" (т. 2, с. 94).

В течение многих лет Е. П. Челышев занимался вопросами, связанными с российской эмиграцией первой волны. Когда встал вопрос об участии Академии наук в подготовке и проведении в 1991 г. I Конгресса соотечественников, ему как академику-секретарю Отделения литературы и языка было поручено возглавить Комиссию по подготовке и проведению этого конгресса. Во главе комиссии Е. П. Челышев совместно с рядом ученых, имеющих отношение к данной проблеме, разработал научную программу

стр. 204

конгресса, осуществлял руководство работой "круглых столов" по различным ее аспектам как на I Конгрессе в Москве, так и на II в 1992 г. в Санкт-Петербурге. Он был председателем оргкомитета Международной научной конференции "Культурное наследие российской эмиграции: 1917 - 1940-е годы", проведенной в РАН в сентябре 1993 г. Материалы этой конференции были опубликованы в двух томах с аналогичным названием под редакцией Е. П. Челышева и профессора князя Д. М. Шахавского. В 1995 г. с участием Е. П. Челышева прошла презентация этого издания в Нью-Йорке, а в 1996 г. - в Париже. Четвертый раздел второго тома "Российская эмиграция первой волны. История и современность" посвящен культурному наследию российской эмиграции. В его главах анализируются работы русских ученых, писателей-эмигрантов, затрагиваются малоизученные проблемы культурного наследия России. Материалы пятого раздела "Русские эмигранты о белом движении" базируются на обнаруженной Е. П. Челышевым в Париже рукописи воспоминаний "Уральская катастрофа" полковника генерального штаба М. И. Изергина, во время гражданской войны командовавшего 1-м Уральским корпусом, под руководством которого была осуществлена Лбищенская операция, закончившаяся разгромом штаба 25-й дивизии Красной Армии и гибелью легендарного командира дивизии В. И. Чапаева.

Большое внимание во втором томе уделяется проблемам русского языка как государственного языка Российской Федерации. Здесь анализируется почти десятилетняя деятельность Совета по русскому языку при правительстве Российской Федерации, заместителем председателя которого был Е. П. Челышев. Они соседствуют с работами о языке хинди - государственном языке Республики Индии. Разделы о Пушкине как создателе русского литературного языка, родоначальнике новой русской литературы перекликаются с главами о Р. Тагоре как основоположнике современной индийской литературы, создателе бенгальского национального языка. Исследования образной системы и поэтики "индийского романтизма" соседствуют с анализом творчества Пушкина-романтика и реалиста как классика мировой литературы. Критическое рассмотрение переводов пушкинской поэзии в странах как Запада, так и Востока помогают преодолеть евроцентристский взгляд на великого русского поэта, рассматривать его в общемировом литературном контексте.

В "Избранных трудах" Е. П. Челышев предстает как литературовед, лингвист, культуролог, историк, мемуарист. Глубокое содержание в них сочетается с живой формой изложения: перед читателями предстает яркий автопортрет Е. П. Челышева - патриота, гуманиста, общественного деятеля, ученого.

Деятельность Евгения Петровича по-прежнему остается насыщенной и многообразной, поэтому есть все основания ждать новых увлекательных томов в его собрании сочинений.

Ю. Л. Воротников, член-корреспондент РАН

Постоянный адрес данной публикации: