С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ РЕАКТОРЩИКОВ

Академик Николай Хлопкин:

"А. П. Александров приучал реакторщиков к детальному и постоянному участию в решении конструкторских проблем, учил видеть инженерные особенности морских установок и владеть ими, знать не только физику, но и технику, тщательно разбираться в чертежах и схемах, относящихся к ядерной энергетической установке, знать ее оборудование, так как считал, что объединение расчетной, экспериментальной и конструкторской деятельности приносит важные результаты. Сам он внимательно изучал чертежи, особенно если возникали проблемы в конструктивных решениях. Внимание к деталям - важная черта Анатолия Петровича. Он учил не пренебрегать мелочами, за которыми может скрываться совершенно неожиданный результат.

Знание и возможности разбираться в чертежах и схемах создавали у сотрудников условия для общего языка с работниками КБ и заводов: достаточно было сообщить, что прибыли по поручению А. П. Александрова, и вопросы решались без всяких проволочек.

Анатолий Петрович каждому находил дело по плечу, умел заинтересовать сотрудника и побудить к творческому труду. Он обладал удивительной проницательностью и сразу определял способности и возможности человека: что можно ожидать от него на том или ином месте. И редко ошибался".

Кандидат технических наук Евгений Бурлаков, кандидат физико-математических наук Александр Калугин (1938 - 2010):

"А. П. Александров, являясь научным руководителем промышленных реакторов, принимал самое непосредственное участие в вопросах их проектирования, пуска и эксплуатации.

Как-то раз на комбинате N 817 (ныне Производственное объединение "Маяк", г. Озерск Челябинской области. - Прим. ред.) обсуждалось состояние одной из внутриреакторных конструкций (дело происходило в середине 1960-х годов, то есть через пятнадцать лет после пуска уран-графитовых реакторов типа "АВ"). Вся беда была в том, что обсуждаемый узел находился в абсолютно недоступном месте, и можно было только гадать, что с ним случилось после стольких лет эксплуатации. Неожиданно Анатолий Петрович, до сих пор молчавший, сказал: "А на отметке минус 15,5 м должна быть трубка, через которую туда можно залезть". Работники завода бурно возражали, говоря, что они участвовали в монтаже реактора, и что никакой трубки

в этом месте нет. Но когда принесли чертежи, трубка оказалась на указанном АП месте. Так создавался авторитет научного руководителя".

Доктор технических наук Амир Амаев:

"Большая скромность Анатолия Петровича всем хорошо известна, но хотелось бы привести несколько примеров. Для обеспечения защиты внутренней поверхности корпусов реакторов судовых ядерных паро-производительных установок наносится антикоррозионный плакирующий слой из аустенитных нержавеющих сталей. Эта операция весьма трудоемкая, сложная и тяжелая. В 1962 г. возникло предложение трех академиков - А. П. Александрова, Б. Е. Патона и Н. А. Доллежаля - по созданию корпуса реактора в штампо-сварном исполнении, то есть с нанесением плакирующего слоя непосредственно при металлургическом цикле изготовления корпуса.

После завершения экспериментальных работ в Институте электросварки им. Е. О. Патона (ныне входит в Национальную академию наук Украины. - Прим. ред.) и на Мариупольском заводе из Киева от Б. Е. Патона прибыла группа ведущих специалистов для изложения результатов. После завершения обсуждения начальник отдела Института электросварки достал заполненные бланки заявок на изобретение, где А. П. Александров значился одним из авторов этого изобретения. Однако тот в очень деликатной форме отказался подписать, а меня попросил задержаться после ухода гостей. Анатолий Петрович мне сказал, видимо, то, что не хотел говорить при гостях: "Амир, я в силу занимаемого положения обязан заботиться об усовершенствовании разработок и внедрении новейших достижений в практику. Заявку на изобретение пускай оформляют другие, это их право, без меня".

Этот случай нежелания А. П. Александрова быть соавтором я запомнил навсегда и рассказываю о нем многим сотрудникам других организаций, где, как правило, не бывает изобретений и статей без авторства руководителей".

С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ КОНСТРУКТОРОВ Академик Игорь Спасский:

"При создании самой глубоководной лодки "Комсомолец" мы долго не могли выбрать конструктивное исполнение циркуляционной трассы. Резко увеличенная глубина погружения вызывала у нас опасения в одноконтурном исполнении этой трассы, поэтому был разработан альтернативный двухконтурный вариант. Он, конечно, потянул за собой общее усложнение этого узла, увеличение его массы и некоторое снижение КПД, однако живучесть системы существенно повышалась и давала возможность использовать оборудование серийно изготавливаемых паропроизводящей и паротурбинной установок.

Лагерь подводников в выборе вариантов разделился пополам. При очередном приезде АП в "Рубин" (Центральное конструкторское бюро морской техники, Санкт-Петербург. - Прим. ред.) мы решили его использовать как арбитра. После нашего доклада он долго сидел и смотрел в одну точку, а потом сказал: "Думаю, что в данном случае предпочтение надо отдать двухконтурному варианту". Вежливо, без нажима и достаточно ясно. Мы так и сделали!".

Академик Федор Митенков:

"Для Анатолия Петровича было характерно обостренное чувство нового. Он умел разглядеть на самой ранней стадии какого-либо нового предложения значимость последствий его решения и в первую очередь вокруг этого строил беседу, обсуждение с авторами, задавая вопросы, высказывая замечания, сомнения, порой нарочито их обостряя, но не настаивая на них.

Так, для успешного решения одного из заданий в ОКБМ (Опытное конструкторское бюро машиностроения, г. Нижний Новгород. - Прим. ред.) родилась идея создания герметичного асинхронного турбогенератора на стандартные параметры теплоносителя первого контура реактора.

Предварительный информационный анализ показал, что попытки создания негерметичных асинхронных турбогенераторов небольшой мощности имели место еще в 30-х годах XX столетия, но сколько-нибудь широкого распространения они не получили. Начальный этап технической разработки показал, что новым в создании такой системы является не только собственно конструкция герметичного асинхронного турбогенератора, но и специфическая система управления, регулирования.

...Зная широкий кругозор, эрудированность Анатолия Петровича, я мог рассчитывать либо на то, что по каким-то соображениям он отвергнет наше предложение, либо найдет возможным поддержать его, что позволит ОКБМ развернуть работы...

Анатолий Петрович выслушал меня, посмотрел наши картинки и, сказав: "Интересно", связался с академиком И. А. Глебовым, коротко проинформировал его о нашем предложении и выслушал реакцию последнего. Положив трубку, сказал: "Игорь Алексеевич говорит, что этой задачей занимались довольно плотно лет 30 - 35 назад, но ничего путного не получилось". Немного помолчав, добавил: "Давайте посмотрим поглубже". Последующие работы, включая теоретические, проектные, сооружение представительных стендов, изготовление опытного образца герметичного асинхронного турбогенератора, проведение экспериментов и испытаний, подтвердили его работоспособность и проектную эффективность".

С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ФЛОТОВОДЦЕВ Контр-адмирал Александр Усыскин (1908 - 1999):

"В личности этого человека гармонично слились широкий кругозор физика, изобретательность конструктора, практичность технолога. И лучший тому пример - создание атомного флота, когда со всей полнотой раскрылся новый тип организатора в науке: он и крупный теоретик, и инженер, и научный руководитель государственного масштаба. При непосредственном участии А. П. Александрова сконструирована и построена судовая ядерная энергетическая установка для атомного ледокола "Ленин".

Не все шло гладко с освоением атомной энергетики. Приходили тревожные телеграммы с просьбой помочь в решении той или иной задачи. Все эти "сигналы" доходили лично до Анатолия Петровича. Немедленно - командировка, и через несколько часов в каюте инженера-механика, а то и прямо у неисправного механизма, разложив на коленях рабочий чертеж, академик с промышленниками и моряками ищет причину неполадки. Добрую улыбку вызывали у него слова матросов: наш флотский академик...

Его не назовешь кабинетным ученым, занятым лишь узким кругом проблем. Понимая, что задуманное им и другими не приходит само собой, он часто и охотно выезжает в командировки на заводы, в институты, конструкторские бюро. Это могут быть и Средняя Азия, и Сибирь, и Владивосток, и Сахалин, и Камчатка, и Магадан... Распорядок дня у Анатолия Петровича не по хронометру. Бывает, и прождешь часок в приемной. Но зато, войдя в кабинет и спросив, каким временем располагаешь, услышишь в ответ: "Сколько потребуется"...

Анатолий Петрович относится к категории ученых, которые обладают завидным умением излагать научную идею или научно-техническое содержание вопроса не только обоснованно. Но просто и ясно. Он не выносит мудреную псевдонаучную терминологию и любит живую человеческую речь. Если в споре с ним вместо аргументации используют горячность, он спокойно скажет: "Не генерируйте" или "Не будем бить стекла".

Бывает Анатолий Петрович и раздраженным. Чаще всего причина тому - просьбы о приобретении какого-нибудь оборудования за рубежом. Тогда можно услышать такой диалог:

- Что, нет своего?

- Пока с такими характеристиками не производят, - защищается просящий.

- Не умеют или не хотят? - уточняет президент.

- Хотят, но...

- Не привыкайте покупать, - наступает Анатолий Петрович. - Мы сами в состоянии делать. Лучше делать! Заметьте это. Лучше!".

Вице-адмирал, доктор технических наук Михаил Будаев (1926 - 1996):

"Новое, особенно принципиально новое, всегда дается с трудом и иногда, к великой нашей скорби, уносит человеческие жизни. Корабельная ядерная энергетика не является в этом плане исключением.

В июле 1961 года произошла тяжелая авария энергетической установки на подводной лодке К-19, первой АПЛ, вооруженной баллистическими ракетами. Ситуация была тяжелой, крайне неординарной, требовались новые, не встречавшиеся в практике решения. Мы, эксплуатационники, вздохнули с облегчением, когда прилетел АП и со свойственным ему спокойствием, рассудительностью и доброжелательностью взял в свои руки разработку необходимых мероприятий по обеспечению безопасности и ликвидации последствий аварии.

Мне еще раз на собственном опыте пришлось убедиться, что АП не только выдающийся ученый, но и не менее знающий инженер. К-19, как представляющая по обстановке весьма серьезную опасность, была поставлена на бочки в небольшой бухте в отдалении от основного пункта базирования подводных лодок. Поздно ночью я с группой специалистов в очередной раз проверил состояние подводной лодки. Зная беспокойство Анатолия Петровича, решил, если он не спит, доложить результаты проверки. АП не спал. По моему докладу он задал ряд вопросов, в том числе о режиме работы одного из насосов. А именно его я в проверке упустил. Сгорая от стыда (вот тебе и флагманский инженер!), быстро-быстро ретировался и вновь катером на подводную лодку - проверять работу этого проклятущего насоса, а заодно и еще раз все остальное...

Моряки - народ "зубастый", склонный к шутке и иронии. От этого качества часто доставалось различным, в том числе и высокопоставленным, начальникам. Но никогда, нигде и никто не позволял пустить какую-то шутку в отношении АП. Напротив, цитирование его высказываний, его метких слов, его советов сопровождалось только восхищением...

Чуждый всякой патетики и особенно восхвалений в свой адрес, АП мог охладить одной фразой восторженные речи. Был такой случай. После одной из бесед с моряками мы решили преподнести АП сувенир - макет подводной лодки, изготовленный руками моряка. Во время этой "церемонии" один из ораторов (именуемый в нашей среде "златоустом") большую часть своей речи посвятил восхвалению АП... АП поморщился и даже несколько грубовато произнес: "Я за это деньги получаю". Реплика подействовала как "холодный душ". Был преподан предметный урок скромности и умеренности в высказываниях".

С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ФИЗИКОВ

Доктор физико-математических наук Вячеслав Стрелков:

"Хотя физика горячей плазмы и термоядерные исследования никогда не были в сфере личных научных интересов А. П. Александрова, тем не менее он активно содействовал развитию экспериментальных работ в этой области...

На токамаках это особенно ярко проявилось в начале 1970-х годов в период сооружения и пуска установки Т-10. Стиль работы Анатолия Петровича в те годы характеризовался тезисом "живое дело пробьет себе дорогу".

Было бесполезно писать какие-либо докладные записки на его имя или оставлять в секретариате подготовленные письма за его подписью. Эти бумаги могли вечно лежать среди большой кипы у него на столе. Но если вам удавалось добиться аудиенции у Анатолия Петровича, то положение дел резко менялось. АП целиком углублялся в проблему, внимательно читал бумаги, найденные на столе его секретарем, смотрел чертежи, обсуждал решения. И горе вам, если вы не могли сходу ответить на простые вопросы. Например, на вопрос АП, сколько весит балка магнитопровода Т-10, мой ответ "В зале планируется 50-тонный кран и этого хватит" явно его не удовлетворил. Он прикинул вес, исходя из размеров магнитопровода, и только после этого согласился со мной.

Подробно обсудив вопрос и уже приняв для себя определенные решения, АП брался читать и формулировать письма в министерства, обращения на заводы и прочие. Все бумаги, как правило, после этого сразу же перепечатывались, подписывались и отправлялись. Такие обсуждения длились значительно дольше запланированного времени, но время терялось не зря, конечный результат был всегда положительным.

При проектировании Т-10 мнение и авторитет Анатолия Петровича сыграли решающую роль в выборе типа источника питания электромагнитной системы установки. Он решительно высказался в пользу нестандартного в то время прямого питания от сети, а его обращение в "Мосэнерго" позволило получить разрешение на потребление импульсной мощности до 230 МВА (мегавольтампер) в течение семи секунд; 200 мегаватт мощности - это энергопотребление города районного масштаба с населением 50 - 70 тыс. человек, и импульсное потребление такой мощности могло вызвать серьезные трудности в московской энергосистеме. Во всяком случае, иностранные специалисты, узнав о принятом решении, озабоченно спрашивали, а не будет ли моргать свет в Кремле. Пуск Т-10 и получение в ней первой плазмы в середине 1975 г. были произведены точно в запланированные сроки и на один месяц раньше пуска схожей с Т-10 американской установки PLT в Принстоне".

Член-корреспондент РАН Николай Черноплеков (1930 - 2008):

"Трудно сказать, когда в Курчатовском институте были начаты работы по физике твердого тела, но несомненно одно: задолго до того, как они получили официальное "гражданство" в форме ОФТТ (отдела физики твердого тела. - Прим. ред.), а позже и других специализированных подразделений. Институт уже имел прекрасные традиции твердотельских исследований. Они, естественно, были внесены основателем института И. В. Курчатовым и его сподвижниками А. П. Александровым и И. К. Кикоиным. Ими еще до войны были осуществлены внесшие значительный

вклад в мировую науку фундаментальные исследования в различных областях физики твердого тела, принесшие им заслуженное признание научной общественности...

Мне трудно объяснить причину этого приятного для сотрудников ОФТТ обстоятельства, что АП с самого начала деятельности отдела проявлял к нему искреннюю заинтересованность и заботу, которые сохранил до конца своей жизни. По существу, по отношению к отделу он был тем главным режиссером, который не появляется на сцене во время спектакля, но без которого приличного спектакля могло не получиться. Он достаточно регулярно, несмотря на свою чрезвычайную загруженность, принимал меня одного или с коллегами по вопросам жизни отдела, но требовал, чтобы непременно разговор начинался с рассказа о научных и технических результатах, полученных в основных направлениях деятельности, о появившихся новых идеях и предложениях. Если проводился какой-либо уникальный эксперимент или вводилась в строй новая экспериментальная установка, расширяющая возможности исследований, он приезжал и обстоятельно знакомился на месте. Авторы получали при этом немало полезных советов и замечаний и, если было необходимо, то и конкретной помощи с привлечением высших достижений отечественных техники и промышленности, с которыми АП, как правило, был хорошо знаком, и включением в реализацию этой помощи (и, как правило, неизбежным) высокого начальства, вплоть до Предсовмина...

Как и со многими в институте, отношение АП со мной и рядом других сотрудников ОФТТ не было сугубо формальным. Хотя и не часто, но регулярно, раза два в год, он специально вечером заезжал в отдел. Я очень любил эти встречи, конечно, непродолжительные, но зато без перерывов на многочисленные телефонные звонки, без тягостного давления ожидающих в приемной, когда что-нибудь обсуждаешь с АП, находясь у него в кабинете. Чаще разговор шел по сути, без дипломатии, о результатах и перспективах развития исследований, о людях и их росте. АП обычно демонстрировал достаточно обстоятельную информированность о состоянии дел в ОФТТ. Он придавал большое значение правильному построению отношений между сотрудниками, и особенно между смежными организациями, и на многих примерах показывал, как трудно наладить доверительные деловые отношения и как легко, даже малой некорректностью, их разрушить. Это были своего рода мини-уроки, блестяще иллюстрированные, как это умел делать АП, многочисленными житейскими примерами и непременно с юмором...

Такие вечерние посещения АП не были привилегией ОФТТ. Он посещал в умиротворенное вечернее время, время без непрерывных телефонных звонков и настойчивых посетителей, и другие подразделения института. И для всех эти посещения были существенным моментом, создававшим доброжелательную и творческую атмосферу для работы в Курчатовском институте...

Придавая большое значение гармонизации внутри-институтских отношений, особенно между представителями фундаментальных и прикладных направлений исследований, а также доброжелательной смене поколений, которая стала насущной проблемой для института в 1960-е годы, АП, что было достаточно неожиданно для меня, принял предложение об участии в неформальных встречах между молодыми тогда представителями реакторных направлений (Н. Н. Пономарев-Степной, В. А. Сидоренко, Е. П. Рязанцев) и разновозрастными представителями физиков (И. И. Гуревич, Ю. М. Каган, В. М. Галицкий и автор этих строк). Встречи проходили в домике И. В. Курчатова, где сама обстановка заставляла участников оставлять все мелочное за порогом дома и напоминала об ответственности за сохранение и развитие наследия И. В. Курчатова: широкого и обосно-

ванного научного поиска непременно на мировом уровне и таких же доводимых до конца научно-технических разработок. Состав участвовавших во встречах постепенно расширялся за счет Б. Б. Кадомцева, Н. С. Хлопкина и других ведущих сотрудников, обеспокоенных судьбой Курчатовского института. Обсуждались, как правило, наиболее важные и болезненные вопросы жизни института и его связей с внешним миром. Обсуждения были откровенными, иногда горячими, но всегда в "парламентских" рамках. Решение на этих встречах не принималось, а вырабатывалось взаимопонимание, и АП получал дополнительный к официальному материал для размышления и принятия решений...

При обсуждении фигуры АП часто задают вопрос о его отношениях с властью. Вроде бы он был ею уважаем и даже обласкан. Конечно, этот доброжелательный и скромный человек, глубокоэрудированный и остроумный, интеллигентный, а при необходимости решительный, проще говоря, этот статный и лысый красавец, безусловно, вызывал уважение у всех людей, которые в человеческом общении руководствуются нормальными принципами. АП не терпел славословия в свой адрес и плохо относился к его авторам. Как мне известно, за исключением приобретения бронированных билетов в случае срочных командировок, он не пользовался депутатскими и цековскими льготами и т.п. А вот любил ли он власть? Не хотелось бы повторять уже ставшие банальными определения, что власть развращает, что она цинична и т.д. Как я понимал, АП любил свой народ, он любил свою науку и свой институт и делал все, что от него зависело, чтобы наука служила народу и делала его жизнь более защищенной и человечной. Он не мог себе позволить стоять в стороне от проблем своей страны. Поэтому он имел нормальные человеческие и рабочие отношения с теми представителями власти, которые по своим убеждениям были близки ему, а по своим действиям способствовали позитивным изменениям в стране в общечеловеческом понимании. С другими же по возможности он старался не иметь дела".

С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ РУКОВОДСТВА РАН

Лауреат Нобелевской премии 2000 г., вице-президент РАН, академик Жорес Алферов:

"В годы его президентства (1975 - 1986) мне приходилось встречаться с АП и в Москве, и во время его довольно частых приездов в Ленинград. Должен сказать, что мы имели уникального президента Академии наук СССР. Огромный авторитет ученого, инженера и государственного деятеля он использовал в полной мере для развития фундаментальных и прикладных исследований в нашей стране. Я бы отметил два особо ценных качества: во-первых, в любом обсуждении проблемы вы сразу чувствовали его интерес к делу, я бы сказал, именно к делу, к его научной и государственной важности, без какой-либо конъюнктурной заинтересованности; во-вторых, АП ценил в людях прежде всего бескорыстное служение науке и стране и умел находить и поддерживать порядочных, честных и способных людей.

Анатолий Петрович в свои президентские годы часто говорил, что он выполняет функцию "свахи", сводя ученых с новыми результатами, с той или иной промышленной организацией, где эти результаты наиболее эффективно могут быть применены. Рекомендации АП очень часто были безошибочны, и можно было только снова удивляться его памяти, терпению и редкой интуиции".

Председатель Сибирского отделения АН СССР (1975 - 1980 гг.), президент АН СССР (1986 - 1991 гг.), академик Гурий Марчук:

"Михаил Алексеевич Лаврентьев - создатель Сибирского отделения и его первый председатель - ушел на пенсию, и научное сообщество избрало меня новым председателем СО АН СССР. Это была почетная, но тяжелейшая работа, которая иногда требовала жертв. На этот раз жертвой стал я. Соединившись со мной по правительственной связи, Анатолий Петрович спросил, не нарушит ли он наш распорядок, если приедет в Академгородок. Эта деликатность президента была нами оценена. Конечно, мы были счастливы увидеть у нас Анатолия Петровича в любое время.

Он прилетел вечером и уже в аэропорту сказал, что хотел бы в первую очередь посетить Институт физики полупроводников... Из аэропорта мы поехали ко мне домой. За небольшим застольем, которое, однако, продлилось до трех часов утра, мы обговорили все

наши главные проблемы, вспомнили яркие события, связанные с созданием Сибирского отделения. Ночью мы проводили Анатолия Петровича в гостевой дом. Утром все были удивлены тем, что уже ровно в 9 часов он появился в Институте физики полупроводников. После этого он посетил Институт ядерной физики, Институт теплофизики, Вычислительный центр, желая увидеть как можно больше, "ухватить" тенденции развития науки в нашем регионе.

На третий день Анатолий Петрович решил вместе с нами полететь в Томский научный центр, который только формировался, но уже заявил о себе во весь голос... После было посещение центра нефтедобывающей промышленности - месторождения Самотлор с главным городом Нижневартовском. В Нижневартовск мы прилетели на вертолете и в тот день на машинах проехали десяток промышленных центров, встречались с жителями Нижневартовска. Анатолий Петрович был неподражаем. Он светился буквально "всеми цветами радуги" от больших впечатлений, от сознания нужности науки, ее значения не только для Сибири, но и для всего нашего государства. Потом были Сургут и Тюмень. Анатолий Петрович был сильно взволнован поездкой, увиденной перспективой развития Западной Сибири. Он говорил об этом постоянно во время всего путешествия. Из Тюмени он вылетел в Москву. Вечером того же дня он должен был быть в посольстве Финляндии на приеме в связи с годовщиной образования Республики.

Очевидцы из иностранного отдела АН СССР рассказывали, что из аэропорта Анатолий Петрович сразу же поехал в посольство Финляндии. Его встретил посол и пригласил за стол почетных гостей. Дорогого гостя попросили сказать слово. Анатолий Петрович начал свой рассказ с того, какое впечатление на него произвела Сибирь, и Западная Сибирь особенно. Он говорил около 30 минут, открывая перед гостями все новые и новые прекрасные сюжеты сегодняшнего дня этого края и его будущего. Один из сотрудников иностранного отдела АН СССР тихо пояснил Анатолию Петровичу, что нужно что-то сказать и о Финляндии. Анатолий Петрович все продолжал говорить о прекрасной и могучей Сибири. Сотрудник еще раз шепотом напомнил Анатолию Петровичу о Финляндии. Тогда в заключение своей речи Анатолий Петрович, вспомнив о празднике в Финляндии, произнес: " Я поднимаю свой бокал за дружественную Финляндию и ее трудолюбивый народ!". Таков был наш президент! Увлекшись большой идеей, он жил ею, и в это время для него не было проблем более значительных".

Президент РАН (с 1991 г.), академик Юрий Осипов:

"Известна способность А. П. Александрова предвидеть значимость той или иной разработки. В начале 1976 года во вступительной речи на годичной сессии Общего собрания Академии наук он отметил в качестве важнейшей работу Ж. И. Алферова по гетеропереходам в полупроводниках, подчеркнул, что она имеет революционизирующее значение для полупроводниковой электроники. Тогда же он с сожалением констатировал, что эта работа нашла практическое применение, но не у нас, а за рубежом, и предложил меры по исправлению ситуации.

Осознавая огромное значение вычислительной техники для развития науки, техники, других сфер и необходимость преодоления отставания в этой области, он горячо поддерживал соответствующие исследования и разработки в Академии наук и в отраслях промышленности. При его активном участии в Академии наук было образовано Отделение информатики, вычислительной техники и автоматизации. В годы президентства А. П. Александрова в Академии наук был создан ряд научных учреждений для разработки информационных технологий, вычислительной техники, элементной базы компьютерной техники и телекоммуникаций. Он постоянно заботился о расширении производства средств вычислительной техники, повышении ее уровня, об эффективном ее использовании в научных исследованиях.

Как президент Академии наук он бережно относился к традициям академического сообщества, к сложившимся структурам управления. Однако жизнь требовала внесения изменений в профиль некоторых отделений академии, пересмотра некоторых необдуманных решений начала 1960-х годов о передаче целого ряда институтов в промышленность. Анатолий Петрович, руководствуясь интересами дела, поддерживал и настойчиво осуществлял такие изменения. При его поддержке был повышен статус региональных научных центров Академии наук СССР...

Во всей деятельности А. П. Александрова четко прослеживается государственный подход, забота об интересах государства, благосостоянии народа... В своих публичных выступлениях, в частности на заседаниях Общего собрания академии, он неоднократно указывал на то, что некоторые руководители чересчур легко шли на закупку технологических процессов и оборудования за рубежом и недостаточно настойчиво и быстро осваивали собственные разработки. Он подчеркивал и еще один аспект этой проблемы: развивая науку и технику, промышленность, мы не должны рассчитывать на какую-либо помощь извне. Признавая полезность международных связей для развития науки, он отмечал, что "сложнейшие научно-технические проблемы - атомную и космическую - мы сумели решить самостоятельно и во всяком случае не хуже, чем они были решены на Западе".

По материалам сборника "А. П. Александров. Документы и воспоминания" (ответственный редактор академик Н. С. Хлопкин). - М.: ИздАТ, 2003

Иллюстрации из архива лаборатории научно-технической фотографии Курчатовского института и семейного архива А. П. Александрова Материал подготовила Марина ХАЛИЗЕВА

Постоянный адрес данной публикации: