Закон неравномерности и скачкообразности развития капитализма в империалистическую эпоху, открытый и обоснованный В. И. Лениным, проявляется в настоящее время с необыкновенной яркостью. И притом действие закона происходит как раз в той бурной, скачкообразной форме, о которой писал В. И. Ленин. Всего около 20 лет тому назад германский империализм лежал в прахе и пыли, безоговорочно капитулировав перед победителями. Казалось, что призрак нюрнбергских виселиц надолго отбил охоту у милитаристов к повторению кровавых походов против мира, демократии и социализма. Однако германский империализм, возрожденный в ФРГ, в первую очередь с помощью капиталистов США, а также Англии и Франции, поднялся из руин и, вновь увлекшись миражем мирового господства, все громче и настойчивее предъявляет свои претензии на увеличение доли в монополистическом грабеже, а наиболее агрессивные группы откровенно требуют "переиграть игру".

Из опыта истории известно, что ни одно начинание, будь оно самым грабительским, не предпринимается без соответствующего "идейного" прикрытия. Даже конквистадоры, поработившие народы Южной Америки, прикрывали свой грабительский поход лозунгом "Идем распространять веру христову на Новый Свет!". Современные западногерманские конквистадоры вооружены несравненно лучше не только их далеких исторических предшественников - тут ни о каком сравнении и речи быть не может, - но и ближайших их предшественников, совсем недавних организаторов фашистского "крестового похода". Они отдают себе отчет в том, насколько важна идеологическая подготовка похода: ведь не так легко убедить в своей правоте поколение, в ушах которого еще отдается гром авиационных бомбежек, грохот рушащихся зданий, стоны раненых и умирающих. Такое поколение не перевоспитаешь с помощью воинственной музыки и варварских костров, на которых вместе с творениями человеческого гения едва не сгорела и честь германской нации. Разжигание низменных страстей, обещания тысячелетнего царства "нового порядка", неистовая лживая пропаганда непобедимости немецкой нации - все это не достигает цели, и задача идеологической подготовки агрессии требует новых средств решения. Идеологическая подготовка поднята ныне империалистами на уровень научной работы, систематизированной, координируемой из одного центра, по единому плану. Создана целая служба духовного растления, щедро финансируемая, с разветвленным аппаратом, с большим числом специалистов.

На первое место в идеологической обработке масс выдвигается борьба против влияния освободительных идей, могучим потоком излучаемых Советским Союзом, борьба против его несокрушимого авторитета победителя - спасителя народов. Для этого агрессоры считают недостаточно полных ненависти, злопыхательских, начисто лишенных доводов и фактов статеек и книг. Ими подвергается извращению вся богатейшая история советского народа и прежде всего та эпоха, в течение которой он добился гигантских успехов, создав великую социалистическую державу. Выполнением этой задачи занимаются различные организации так называемого остфоршунга. Сре-

ди историков, специализирующихся на изучении стран Восточной и Юго-Восточной Европы, есть, разумеется, разные люди - от более или менее добросовестных исследователей до беззастенчивых фальсификаторов. Последние явно преобладают. Деятельность их - ярчайший пример служебной, подчиненной роли реакционной буржуазной историографии. Тут верно не только общепризнанное положение, что история и политика тесно связаны между собой, но и то, что у реакционных империалистических идеологов историческая наука полностью подчинена интересам антисоветской борьбы, является политикой, опрокинутой в прошлое.

Анализ и критика подобного рода использования истории в реваншистских целях особенно важны сейчас, когда политика господствующих кругов Бонна превращается в одно из основных препятствий на пути реализации конструктивных предложений в деле ослабления напряжения в отношениях между Востоком и Западом. Теплые весенние ветры, явно повлиявшие на настроение ряда руководящих политических деятелей Запада, способствовавшие тому, что стали рассеиваться лондонские туманы, как будто совсем не коснулись айсбергов Бонна.

Нельзя сказать, чтобы остфоршеры не понимали, что их преданная служба милитаристам, подчинение всей своей деятельности интересам германского капитала не могут остаться незамеченными. Поэтому они упорно отрицают связь между своими "научными" исследованиями и реваншистскими планами официального Бонна. Однако их упорство, напротив, лишь подтверждает эту прямую связь и подчинение. Один из видных остфоршеров, Г. Раух, пытаясь доказать, будто ему и его коллегам чужда предвзятая схема, пишет в своем многословном произведении "История большевистской России": "Если советская историография борется против "формалистического объективизма" и требует, чтобы история писалась, исходя из идеологии я в соответствии с партийной догмой, то научный метод и этика западного мира... совершенно противоположны. Они требуют от ученого особенно упорного стремления к максимальной объективности, какая доступна его субъективному познанию. Поэтому нужно не следовать предвзятой схеме, а свободно и с чувством ответственности искать истину"¹ .

Что касается знакомства Рауха с марксизмом-ленинизмом и попыток профессора интерпретировать это великое учение, то в этом отношении Раух напоминает одного из героев вольтеровского "Микромегаса", который считал главным признаком "учености" "цитировать то, чего совсем не понимаешь, на языке, который понимаешь еще меньше". Любому мало-мальски сведущему в марксизме человеку известно, что марксизм-ленинизм против применения готовых, предвзятых схем в научном исследовании, ибо критерием истины он считает соответствие теории и практики, то есть требует глубокого изучения предмета. Вторжение в неведомую область как раз понадобилось Рауху для того, чтобы скрыть свою и своих коллег предвзятость в подходе к советской истории. Анализируя обширную литературу реакционных советологов, мутным потоком заливающую книжный рынок ФРГ, можно без труда выявить те общие, давно разработанные, предвзятые "истины", которым следуют авторы в изучении истории советского общества.

На первый план здесь выдвигается отрицание закономерности исторического развития Советского государства. Раух в самом начале своей книги заявляет, что он отказывается признавать исторически закономерной победу социализма в нашей стране. И это следует сразу после обвинения марксизма-ленинизма в подходе к истории с предвзятыми схемами, после призыва "не следовать предвзятой схеме". Вот уж воистину - с больной головы на здоровую! "Было бы полнейшим непониманием сил, проявляющихся в русской истории, - пишет он, - полагать, что развитие страны неизбежно вело к большевизму. Даже если не углубляться в далекое прошлое России, один лишь XIX век давал возможность убедиться в существовании многих возможных вариантов разрешения национального вопроса и социальных проблем. Среди них, разумеется, был и большевистский вариант. Однако другие варианты... в большей мере соответствовали русскому характеру"² .

¹ G. v. Rauch. Geschichte des bolschewistischen Russland. Wiesbaden 1955, S. 12.

² Ibid., S. 15 - 16.

Отрицание закономерности в развитии советского общества понадобилось фальсификаторам, чтобы открыть дорогу субъективному подходу к оценке и конкретных фактов и проблем истории. Остфоршеры превращают историю в хаос случайных событий, по воле авторов складывающихся в необходимые им комбинации. Нет буквально ни одного их сочинения, в котором не делалась бы попытка доказать, что коммунизм вовсе не является неизбежным.

Следующая предвзятая схема, с которой остфоршеры подходят к изучению советской истории, - это признание исторического пути развития Советского государства сугубо специфическим. Достигается это путем выпячивания часто искусственно нарисованных или просто выдуманных особенностей развития России. В книге "Россия. Европа и немецкий Восток", посвященной истории России, широко проповедуется идея противоположности России и Запада. "Россия как целое никогда не принадлежала Западу", - утверждает Г. Штёкль в статье "Россия и Европа в эпоху до Петра Великого"³ .

Дело здесь не только в том, что невежественные "специалисты" по советской истории, не умея разобраться в новых явлениях, все сваливают на особенности России. Суть в том, чтобы убедить читателей, которые в значительном большинстве своем уже не верят болтовне о нереальности нового, социалистического общества, будто советский строй годится только для России. И даже в тех отдельных случаях, когда конкретный ход событий вынуждает остфоршеров все-таки признать успехи социализма, они тут же снова твердят, что это - чисто русское явление. Дореволюционные русские буржуазные историки также подчеркивали, что историческое развитие Запада с его классовой борьбой и революциями не подходит для России. Те из них, кто был выброшен бурей революции из России, и сегодня проповедуют ту же "теорию" в угоду своим новым хозяевам. Едва ли необходимо напоминать, что белоэмигранты играют весьма заметную роль в остфоршунге, поставляя ему антисоветские "материалы".

Значительное место в деятельности остфоршеров занимает отрицание того принципиально нового, что свойственно внутренней и внешней политике Советского государства. Это касается в первую очередь советской внешней политики. Западногерманские буржуазные фальсификаторы, совершенно не стесняясь, признают, что изучение внешней политики царской России понадобилось им "для нахождения внешнеполитических традиций царской империи в советской внешней политике"⁴ . Попытки представить историю Советской страны как повторение и продолжение прошлого можно найти, например, в оценке индустриализации. Как и в американской фальсификаторской литературе, так и у остфоршеров утверждается, что индустриализация Советской страны была подготовлена... столыпинской реформой. Даже те авторы, которых бурное развитие советского народного хозяйства заставило признать огромное значение индустриализации, и те клевещут, что построение социализма в СССР - это "реставрация столыпинской модели"⁵ .

Еще одной навязчивой идеей остфоршеров является дискредитация огромных успехов Советской власти в разрешении национального вопроса. Под совместными ударами мирового революционного и национально-освободительного движения распались колониальные империи. Десятки народов обрели сейчас политическую свободу и стоят перед вопросом, какой путь избрать в своем дальнейшем экономическом и политическом развитии. Их взоры, естественно, обращаются к Советскому Союзу, где впервые в истории человечества создано государство, основанное на дружбе народов, где бывшие угнетенные народы, в исторически короткий срок ликвидировав вековую отсталость, поднялись до уровня передовых наций. Извращая советскую национальную политику, западногерманские реакционные историки пытаются доказать недоказуемое: будто она сводится к ликвидации наций. "Советский Союз, - пишет Г. Римша в "Истории России", - с формальной точки зрения являлся наднациональным объединением национальных государств. Путем его создания был предотвращен,

³ "Rufand, Europa und der Deutsche Osten". Miinchen. 1960, S. 36.

⁴ Ibid., S. 83.

⁵ H. Raupach. Die Sowjetwirtschaft als Historisches Phanomen. "Vierteijahrshefte fur Zeitgeschichte", 1962, Hf. I, S. 11.

принимая во внимание национальные интересы нерусских народов, угрожающий распад государства, отпадение его национальных частей"⁷ .

Предпринятая нами попытка выявить эволюцию во взглядах реакционных остфоршеров, сравнивая, к примеру, литературу 60-х годов с предыдущими десятилетиями, привела нас к выводу: ни в вопросах "предвзятости схемы", ни в основных направлениях фальсификации истории Советского государства нельзя обнаружить какие-либо изменения. Отчасти меняется конкретный материал, выдвигаются новые, в соответствии с требованиями современности, темы, но задачи и приемы изучения остаются прежними - извратить советскую историю в угоду реваншистским целям западногерманских монополий. Приведем лишь один пример из области национального вопроса. Почти пятнадцать лет тому назад О. Лемберг в специальном исследовании "Восточная Европа и Советский Союз" утверждал, как и недавно Римша, что цель советской национальной политики - "исходя из государственных соображений, ассимилировать национальности"⁸ .

Сотни представителей освободившихся государств посещают нашу страну и убеждаются в том, как ныне расцвели угнетенные в царской России народы. Остфоршеры пытаются убедить свидетелей великих достижений Советского Союза в национальном вопросе в том, что все это якобы показное - так сказать, витрина для приезжающих, назойливо повторяя свои измышления об ассимиляции народов в Советском Союзе, о "колониальной политике" Советской власти, повторяя старую побасенку о "красном империализме"⁹ . "Советские вожди, - писал К. Менерт, - совершенно сознательно превращали свои центрально-азиатские области в пропагандистскую витрину, в образец для остальной Азии, особенно для соседних народов"¹⁰ . По поводу такого "научного" анализа и положения, в которое попал автор, молено сказать словами Шекспира: "В свою же сеть кулик попался". Десятилетиями идеологи западногерманского империализма доказывали, что Октябрьская революция ничего не дала угнетенным народам России, что колониальный режим сохранился и т. п., а сейчас оказывается, что советские национальные республики являются "образцом для остальной Азии". Правда, остфоршеры пытаются доказать, что это искусственно созданная витрина, но эта попытка лишь свидетельствует о растерянности защитников колониализма. Витрина, в оформлении которой участвуют десятки миллионов людей, - нужно ли искать более убедительный пример надуманности и лживости пропаганды фальсификаторов?

Перейдем к применению западногерманскими историками этих общих "предвзятых схем" к некоторым конкретным вопросам истории советского общества. Сравнительно большое внимание уделяется ими Великой Октябрьской социалистической революции. Здесь начало великой советской эпохи и раскола мира на две системы, и отсюда начинает свою длинную цепь фальсификаций, извращений исторических фактов и событий наиболее злобный отряд остфоршеров - так называемые советологи. Они исходят из основной своей идеи - отрицания исторической закономерности и объективной неизбежности прорыва фронта империализма в России.

Октябрьская революция изображается ими как случайное событие, которого вполне могло бы и не быть, если бы не стечение субъективных факторов и обстоятельств. Признать Великий Октябрь исторически закономерным - значит признать и неизбежность победы социализма над капитализмом в других странах. Это для остфоршеров неприемлемо, хотя события последних десятилетий в Европе и Азии, казалось бы, уже поставили все точки над "і;".

Отказавшись от единственно правильного, научного объяснения, реакционные западногерманские историки, подобно их довольно многочисленным коллегам из других стран НАТО, пустились в рискованное плавание по почти безбрежному морю фантастических измышлений и инсинуаций. Одни сводят все дело к чисто внешним факторам, утверждая, будто "русская революция принадлежит к новой категории

⁷ H. v. Rimscha. Geschichte Russlands. Wiesbaden. 1960, S. 541.

⁸ O. Lemberg. Osteuropa und die Sowjetunion. Linz. 1950, S. 287.

⁹ K. Mehnert. Asien, Moskau und wir. Bilanz nach vier Weltreisen. T. II. Stuttgart. 1956, S. 109.

¹⁰ Ibid., S. 114.

революций - к революциям в отсталых странах, а поэтому она может быть понята главным образом как резолюция, причины которой находились вне страны". Основной силой, действовавшей в октябре 1917 г. в России, было якобы европейское влияние. Сам же русский пролетариат "не обладал способностью построить государство и общество". Так пишет Т. Лауе¹¹ . Другие столь же далекие от исторической истины авторы видят главную причину Октябрьской революции в мировой войне. Они считают, что революции вообще "бессильны" без войны, и в качестве главного аргумента приводят русскую революцию, которая-де "возникла из войны"¹² .

Наконец, третьи в своих безуспешных поисках причин исторической победы большевиков ссылаются на ошибки и личные недостатки министров царского и Временного правительств. Но, выдвигая это "объяснение", его авторы не только далеки от истины, но и неоригинальны. Еще в начале 20-х годов немецкий историк А. Хеденстрем объявил, например, что Февральская революция была "спровоцирована" министром внутренних дел царского правительства Протопоповым¹³ . А через 35 лет Х. Яблоновский утверждает, что беда России состояла в том, что у нее не было хорошего царя. Николай II невнимательно относился к требованиям буржуазно-либеральных кругов, ориентируясь лишь на крайне правых деятелей, - из-за этого все и произошло: стоило ему пойти на некоторые реформы - никаких революций в России не было бы¹⁴ .

Некоторые защитники тезиса о личных недостатках русских деятелей как основной и решающей причине революции пытаются доказывать, что виной всему - отсталость и неопытность буржуазии, неспособной бороться с революцией, в силу чего и оказался возможен "большевистский эксперимент". Такова, в частности, позиция В. Гитермана¹⁵ . Э. Хёльцле считает главным виновником революции Керенского, неумного и недальновидного политика, не понявшего необходимости вовремя прекратить войну¹⁶ . Тем самым он еще раз хочет подчеркнуть, что русская революция не имела бы места без войны.

Общим для всех разновидностей западногерманских фальсификаций причин Октябрьской революции является предвзятое отношение к оценке положения и роли российского пролетариата и большевистской партии, состояния экономики предоктябрьской России и объективных, материальных факторов революции. Остфоршеры намеренно отказываются от анализа империалистической эпохи со всеми ее противоречиями как целого и от характеристики на этом фоне особенностей российского империализма. Они игнорируют, например, тот факт, что в 1913 г. на крупных предприятиях России работало почти 54% всех рабочих, что свидетельствует о высокой концентрации сил пролетариата, в то время как в США - 33%, а в Германии - всего 10%. Остфоршеры не считаются с тем, что пролетариат России уже прошел большую школу экономической и политической борьбы и был подготовлен к тому, чтобы возглавить социалистическую революцию.

Не давая правильного объяснения причин Великой Октябрьской социалистической революции, отрицая ее закономерность, западногерманские советологи извратили и деятельность революционных сил России в 1917 году. В совершенно неверном свете изображают они революционные массы трудящихся, оценивают деятельность их авангарда - большевиков. Весь смысл политики большевиков после Февральской революции, утверждают они, сводился якобы к тому, чтобы "разжигать анархические инстинкты масс", "не допускать осуществления буржуазно-демократических свобод"¹⁷ . В произведениях фальсификаторов можно встретить заявления, будто большевики "не выдвигали четких и понятных массам требований и лозунгов" и вообще "никто не

¹¹ T. v. Laue. Die Revolution von aufien als erste Phase der russischen Revolution 1917. "Jahrbucher fur Geschichte Osteuropas". 1956. Bd. 4, Hf. 2, S. 138.

¹² E. Holzle. Lenin 1917. Die Geburt der Revolution aus dem Kriege. Munchen. 1957, S. 90.

¹³ A. Hedenstrom. Geschichte Russlands. 1878 - 1918. Stuttgart. 1922, S. 301.

¹⁴ H. Jablonowski. Die russischen Reehtsparteien 1905 - 1917. Russland-Studien, Gedenkschrift fur Otto Hoetzsch. Stuttgart. 1957, S. 53.

¹⁵ См. V. Gitermann. Geschichte Russlands. Bd. I. Zurich. 1944, S. 14 - 15.

¹⁶ E. Holzle. Op. cit., S. 76.

¹⁷ См. G. v. Rauch. Op. cit., S. 71; W. Gurian. Lenins Methoden der Machtergreifung im Jahre 1917. "Deutschland und Europa". Dusseldorf. 1951, S. 278, 286.

знал, какие лозунги выдвигают большевики". И это пишется о партии, которая тщательно проанализировала все объективные условия революции и выдвинула отражающий интересы общественного развития лозунг "Вся власть Советам!". Мало можно назвать примеров из истории других партий, когда бы лозунги партии с такой быстротой и точностью претворились в жизнь.

Поистине курьезное впечатление производит попытка остфоршеров критиковать большевиков за отход... от марксизма. Ряд авторов, не замечая смехотворности своей позиции, уверяет, будто в Апрельских тезисах "было мало марксизма, еще меньше традиций русского революционного движения. Ничего, кроме непреклонной неограниченной жажды власти"¹⁸ . Так, некоторые остфоршеры договорились до совершенно абсурдных утверждений, будто в период подготовки и проведения Октябрьской революции партия большевиков "не чувствовала себя представительницей масс - ни крестьян, ни солдат, ни рабочих"¹⁹ . Интересы же народных масс, по насквозь ложному мнению ряда западногерманских историков, защищал не кто иной, как "само" буржуазное Временное правительство²⁰ . О таких "научных" упражнениях немецкая поговорка гласит: "Ложь - что снежный ком: чем больше катаешь, тем больше растет".

Примечательно еще одно чудовищное извращение истории Великой Октябрьской социалистической революции. Советологи из ФРГ изображают Октябрьскую революцию как насильственную и уверяют, будто любая социалистическая революция неизбежно связана с большим кровопролитием, вооруженным восстанием, длительной гражданской войной. Большевистскую партию западногерманские историки обвиняют в пропаганде насилия и безудержном применении его на практике. Г. Раух, Э. Ханиш, В. Гроттиан и другие проявляют трогательное единодушие в многократном повторении этих вымыслов, особенно после XX съезда Коммунистической партии Советского Союза, привлекшего внимание международной общественности к ленинскому учению о путях перехода от капитализма к социализму и о возможностях мирного развития социалистической революции.

Среди "откликов" на тот большой разговор, который состоялся на историческом съезде КПСС, обратила на себя внимание работа О. Анвайлера. Он пытается уверить читателей, будто провозглашенный В. И. Лениным лозунг мирного развития революции был лишь декларативным, на деле же большевики якобы проводили тактику "полувоенных маневров" с целью свергнуть, прикрывшись мирными разговорами, Временное правительство путем "насильственного переворота"²¹ . В другом своем сочинении этот же автор клеветнически заявляет, будто В. И. Ленин нехотя шел на мирное развитие революции, считая, что основной, главный путь к социализму лежит только через насилие и гражданскую войну²² . Такая же точка зрения проводится в официальном "Справочнике мирового коммунизма", изданном в Мюнхене несколько лет назад²³ . Стремясь во что бы то ни стало приписать большевикам тактику насилия, многие остфоршеры вопреки фактам уверяют, будто в июле 1917 г. (речь идет об известной демонстрации в Петрограде) большевики предприняли попытку поднять вооруженное восстание с целью насильственного свержения Временного правительства. Так пишут Г. Кох и Р. Маурах, Ф. Боркенау и Д. Гейер. Но ведь известно, что Великая Октябрьская социалистическая революция была одной из самых бескровных революций в мире, да и вооруженный путь свержения буржуазного правительства был вынужденным, навязанным партии контрреволюцией.

Перейдем к рассмотрению того, как остфоршеры оценивают социалистическое строительство в СССР. Этот процесс также объявляется ими "случайным", "незако-

¹⁸ См. E. Holzle. Op. cit., S. 18; G. S. 18; G. Stokl. Russische Geschichte. Stuttgart. 1962, S. 643.

¹⁹ G. v. Rauch. Lenin. Grundlegung des Sowjetsystems. Berlin-Frankfurt a M. 1958, S. 56.

²⁰ См. подробнее об этом книгу В. И. Салова "Германская историография Великой Октябрьской социалистической революции". М. 1960, стр. 110.

²¹ O. Anweiler. Die Ratebewegung in Russland. 1905 - 1921. Leiden. 1958, S. 209, 210.

²² O. Anweiler. Lenin und der iriedliche Obergang zum Sozialismus. "Osteuropa", 1956, Hf. 3. S. 195.

²³ "Handbuch des Weltkommunismus". Munchen. 1958. S. 171 - 172.

номерным" и в силу этого не могущим быть предметом подражания для других стран. "Советская экономика как исторический феномен" - назвал свой доклад (который был опубликован затем в виде статьи), прочитанный в западноберлинском Институте Восточной Европы, Г. Раупах²⁴ . Докладчик - не рядовой советолог, а директор Института по изучению советской экономики при Высшей школе социальных наук в Вильгельмсгафене - утверждает, что социалистическое переустройство города и деревни в СССР - "региональное", специфически русское явление, обусловленное главным образом "природными условиями Евразии". Отсюда делается вывод: для стран с иной географической средой или другими условиями экономического развития советский опыт абсолютно непригоден.

Пытаясь принизить историческое значение великого подвига советского народа, западногерманские остфоршеры запугивают читающую их сочинения публику всяческими ужасами, которые якобы несло с собой социалистическое переустройство народного хозяйства и всего образа жизни населения России. Раупах, например, пишет об "ужасающей величине моральных и социальных издержек", имевших будто бы место при проведении социалистической индустриализации²⁵ . Раух утверждает, что в Советской стране "семья была объявлена природным предрассудком" и "начался систематический подкоп под основы семейной жизни", а кое-где вообще "объявляли всех женщин общественной собственностью"²⁶ и т. д. Кстати, это последнее "научное утверждение" было пущено в ход еще в 1918 г. американскими и германскими контрреволюционерами. Вот каков характер источников, на которые опираются остфоршеры. Роль народных масс в социалистическом строительстве также активно фальсифицируется ими. Индустриализация страны была-де "продиктована сверху", с целью "искусственно направить революцию по предназначенному ей пути"²⁷ , - пишет Б. Мейснер. Что же касается оценки нэпа, то здесь западногерманские историки не отстают от реакционных авторов других капиталистических стран. Новая экономическая политика - это якобы "введение капитализма в форме государственного капитализма", полный возврат к капитализму, утверждают Грае, Штёкль и другие²⁸ . Естественно, что и цели и результаты социалистического строительства в СССР искажаются остфоршерами до полной неузнаваемости.

Основная задача коллективизации состояла, оказывается, в том, чтобы "поставить под полный контроль партии группу населения, еще пользовавшуюся самостоятельностью", а "индустриализация означала построение солидной мощной базы для господства коммунистической партии"²⁹ . Менерт, ссылаясь на свои наблюдения, уверяет, что колхозы были созданы силой. "Снабженные всеми атрибутами государственной власти, поддержанные с тыла сибирскими исправительными лагерями, они, - пишет Менерт о людях, проводивших коллективизацию, - загоняли крестьян в колхозы". Общественный строй, утвердившийся в Советской стране в результате построения социалистического общества, объявляется им... "автократическим"³⁰ . Таким образам, и этот круг проблем истории советской эпохи нашел в лице целой плеяды западногерманских историков злонамеренных и упорных фальсификаторов.

Значительное место в деятельности советологов занимает рассмотрение внешнеполитических вопросов. Реакционные правящие круги Германии всегда - будь то при кайзерах, в период Веймарской республики, или во времена третьего рейха - стремились монополизировать в своих руках решение проблемы взаимоотношений между Востоком и Западом. Германия времен Гитлера даже пыталась окончательно "решить" ее в газовых камерах освенцимов и майданеков. Крах гитлеровской импе-

²⁴ См. "Vierteljahrshefte fur Zeitgeschichte". 1962, Hf. 1, S. 1 - 16.

²⁵ Ibid., S. 12.

²⁶ G. v. Rauch. Lenin. Grundlegung des Sowjetsystems, S. 191 - 192.

²⁷ B. Meissner. Sowjetrussland zwischen Revolution und Restauration. Koln. 1956, S. 12.

²⁸ См., например, M. v. Grafi. Rufiland (UdSSR). Nurnberg. 1960, S. 83; G. Stokl. Op. cit., S. 686.

²⁹ G. Stokl. Op. cit., S. 712, 716.

³⁰ K. Mehnert. Op. cit., S. 169. Помимо работы Менерта и др., эта порочная точка зрения особенно навязчиво излагается в книге H. v. Rirnscha. Op. cit., S. 570 - 571.

рии и всемирно-исторические преобразования в мире и в самой Германии после второй мировой войны, к сожалению, ничему не научили западногерманских реваншистов. Боннская политика является, в сущности, продолжением худших традиций прошлого - отсюда ее конфликт с историей и эпохой. Понимая, что при нынешнем соотношении сил в Европе и мире не может быть и речи о великодержавной политике Западной Германии, боннские политики стремятся добиться своих реваншистских целей при помощи союзников по агрессивному пакту НАТО, гонки вооружений и оружия огромной разрушительной силы, иными словами, при помощи создания пресловутой "ситуации силы", которая заставила бы, по их замыслам, "капитулировать Восток". Не случайно поэтому правящие круги ФРГ - наиболее рьяные сторонники "холодной войны", противники смягчения международной напряженности и мирного сосуществования между странами с различными системами. Не случайно также и то, что именно в этом вопросе остфоршунг в силу самой своей специфики выдвигается на первую линию огня.

Борьба против мирного сосуществования является, можно сказать, главной политической задачей "исследовательской" деятельности остфоршеров в области внешней политики, материализованной в бесконечном потоке монографий, брошюр и статей. В то время как боннское правительство пытается воспрепятствовать разрядке международной напряженности с помощью дипломатии, немецкие "исследователи Востока", используя историческую науку, стремятся отравить международную атмосферу, навязать свои неверные и вредные концепции историкам стран - партнеров ФРГ по "Атлантическому сообществу".

Сила сформулированной В. И. Лениным великой идеи мирного сосуществования двух различных систем - в ее жизненности, реальной осуществимости. Критерий правильности всякой теории - ее проверка практикой, жизнью. После победы Великой Октябрьской социалистической революции теоретическое положение В. И. Ленина немедленно было претворено в жизнь: оно нашло свое отражение в первом же внешнеполитическом акте Советской власти - Декрете о мире. С этого времени принцип мирного сосуществования составляет основу, генеральную линию советской внешней политики и постепенно завоевывает все большее международное признание. Ныне им руководствуются в своей политике другие социалистические страны, значительная группа молодых национальных государств Азии, Африки и Латинской Америки, ему сочувствуют отдельные деятели и прогрессивно мыслящие круги в капиталистических странах. Это всеобщее признание (за исключением "ультра", "бешеных", прочно закрепившихся на крайне правом фланге) говорит о многом. Мирное сосуществование не лозунг и не фраза, а насущная, объективная необходимость. Бороться против мирного сосуществования - значит вступить в конфликт не только с наукой, но и с объективными фактами современной истории.

Западногерманских советологов страшит даже сам термин "мирное сосуществование". Не верьте Востоку, заявляют они в своих писаниях, мирное сосуществование не выгодно Западу, это ловушка, своего рода троянский конь, с помощью которого русские хотят расколоть "Атлантическое сообщество" к выгоде мирового коммунизма. Именно это утверждает один из ведущих остфоршеров, А. Бухгольц, в работе "Борьба за лучший мир. Идейные проблемы Востока и Запада"³¹ . Политика мирного сосуществования, доказывает со своей стороны В. Шмитт в книге "Война в Германии. Советская стратегия и тактика в отношении Германии", - это просто-напросто тактический прием, имеющий целью "обеспечить максимальный выигрыш времени в экономическом соревновании с капитализмом"³² . Подтекст подобных утверждений нетрудно понять: Запад не должен попасться на "уловку" коммунистов, только "твердый курс" заставит Восток "образумиться". Еще откровеннее пишет Менерт: "Наша задача состоит в том, чтобы не дать московским властителям сойти с пути к реалистической оценке силы Запада и, следовательно, к подлинному сосуществованию, заставив их отказаться от искажения этого понятия, искажения, которое ведет к тому, что

³¹ A. Buchholz. Der Kampf um die bessere Welt. Geistige Ost-West Probleme. Stuttgart. 1961, S. 50, 52.

³² W. Sobmill. Krieg in Deutschland. Strategic und Taktik der Sowjetischen Deutschlandpolitik. Dusseldorf. 1961, S. 181.

сосуществование в кавычках становится лишь новой, особо опасной формой холодной войны"³³ .

Некоторые остфоршеры не останавливаются перед тем, чтобы гальванизировать геббельсовский миф о "коммунистической угрозе". Шмитт заявляет, что цель внешней политики СССР - "создание под руководством Москвы нового государственного " народного строя"³⁴ . Вся внешняя политика Советского Союза, утверждает Лемберг, подчинена стремлению осуществить мировую революцию. "Идея мировой революции является для народов Советского Союза и коммунистов всего мира столь же необходимой, как освящение церкви для ревностных христиан³⁵ . Раух весь свой "анализ" советской внешней политики построил на пресловутой теории "экспорта революции". В жертву этой банальной фальсификации приносятся не только исторические факты, но и здравый смысл: революционные события в Германии в 1918 - 1919 гг. объясняются деятельностью советских агентов; в революционных событиях 1923 г., по словам Рауха, также главную роль играли "рука Москвы", "рука Коминтерна". "Рука Коминтерна" - причина английской забастовки 1926 г.³⁶ и т. д. и т. п.

Перечисленные "аргументы" западногерманских остфоршеров, реакционный смысл которых очевиден, построены на столь же зыбкой почве, как и рассуждения их предшественников. Советское государство с первых дней своего существования решительно отвергло в международных отношениях все, что зиждется на грабеже, насилии, захвате; оно провозгласило принцип добрососедских отношений и равноправных экономических связей со всеми странам" мира. Одним из своих первых декретов - Декретом о мире - Советское государство объявило об отказе от тайной дипломатии и выдвинуло принцип ведения международных переговоров "совершенно открыто перед всем народом"³⁷ . 8 ноября 1917 г. В. И. Ленин, обосновывая положения Декрета о мире, заявил с трибуны И съезда Советов: "Мы отвергаем все пункты о грабежах и насилиях, но все пункты, где заключены условия добрососедские и соглашения экономические, мы радушно примем, мы их не можем отвергать"³⁸ . Советское правительство отказалось от тайных переговоров, заключенных царским и буржуазным Временным правительствами, разоблачило хищническую империалистическую сущность этих договоров. В обращении "Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока" от 3 декабря 1917 г. указывалось, что Советская страна уничтожила договоры о разделе Персии и Турции. Совет Народных Комиссаров немедленно признал независимость Финляндии. Октябрьская революция принесла свободу Польше. В "Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа" ВЦИК в январе 1918 г. заявлял, что Советская страна стоит на позициях полного разрыва с "варварской политикой буржуазной цивилизации, строившей благосостояние эксплуататоров в немногих избранных нациях та порабощении сотен миллионов трудящегося населения в Азии, в колониях вообще и в малых странах"³⁹ .

Попытки остфоршеров объяснить успехи мирового социалистического, рабочего и национально-освободительного движения, являющиеся результатом объективного исторического развития, с помощью теории "экспорта революции", ссылок на пресловутую "руку Москвы" абсолютно несостоятельны. Разоблачая вымысел буржуазной пропаганды о том, будто русские коммунисты хотят насильственно ввести социалистический строй в других странах, В. И. Ленин еще в 1919 г. указывал: "Не путем насилия внедряется коммунизм⁴⁰ .

Здесь уместно остановиться на одном проведенном в Западной Германии "теоретическом" изыскании, которое вызывает любопытные ассоциации. В статье "Духовная борьба в условиях сосуществования" А. Шак заявляет, что В. И. Ленин якобы и не выдвигал концепции мирного сосуществования двух систем, а лишь, исходя из

³³ K. Mehnert. Op. cit., S. 240.

³⁴ W. Schmitt. Op. cit., S. 16.

³⁵ O. Lemberg. Op. cit, S. 247.

³⁶ G. v. Rauch. Geschichte des bolschewistischen Rufiiand. S. 344 - 145, 263 - 266, 274.

³⁷ "Документы внешней политики СССР". Т. 1. М. 1957, стр. 12.

³⁸ В. И. Ленин. Соч. Т. 26, стр. 223.

³⁹ Там же, стр. 386.

⁴⁰ В. И. Ленин. Соч. Т. 29, стр. 154.

тактических соображений, обусловленных трудным положением Советской России в тот период, считал целесообразным "временное существование рядом друг с другом государств с различной социальной структурой"⁴¹ . Эти усилия западногерманских реакционных историков (и не их одних: подобные попытки предпринимаются реакционной историографией США, Англии и Франции) оторвать идею мирного сосуществования от имени В. И. Ленина совершенно несостоятельны. Так могут утверждать лишь те, кто абсолютно не знаком с работами В. И. Ленина. Как известно, уже в августе 1915 г. В. И. Ленин пришел к выводу о возможности победы социализма "первоначально в немногих или даже в одной, отдельно взятой, капиталистической стране"⁴² . Через год он еще раз подчеркнул: "Социализм не может победить одновременно во всех странах". И действительно, возникла проблема взаимоотношений между страной или несколькими странами социализма и остальными странами - "буржуазными или добуржуазными"⁴³ . Уже в 1919 г., в самый разгар военной интервенции, В. И. Ленин предвидел новую историческую полосу, целый период, "когда будут существовать рядом социалистические и капиталистические государства"⁴⁴ . Очень скоро жизнь оправдала надежды В. И. Ленина на то, что социалистическое государство, несмотря на тяжелые испытания, сможет добиться признания своей военной и политической победы, а тем самым и победы принципа мирного сосуществования. В. И. Ленин говорил в ноябре 1920 г.: "Мы отвоевали себе условия, при которых можем существовать рядом с капиталистическими, державами, вынужденными теперь вступить в торговые отношения с нами"⁴⁵ .

Отрицание политики мирного сосуществования, доведенное до логического конца, означает и отказ от создания отношений взаимного сотрудничества между СССР и Западной Германией. Многие остфоршеры особым нападкам подвергают тот период в истории довоенных советско-германских отношений, который был отмечен духом взаимовыгодного сотрудничества. Речь идет о Рапалльском договоре 1922 г. и последовавшем за ним десятилетии. Это был период практического осуществления политики мирного сосуществования. "Дух Рапалло" означал мирное урегулирование последствий войны 1914 - 1918 гг., решение различных политических и экономических проблем на основе принципов сосуществования и сотрудничества государств, принадлежащих к различным социальным системам, на основе реально существующих фактов и реалистической их оценки.

Реакционные деятели остфоршунга ныне недвусмысленно заявляют: Рапалло не должно повториться. Еще в 1952 г. бывший министр Г. Раумер подчеркивал: "Все это прошлое. Рапалльский договор - это лишь воспоминание, лишенное всякой политической актуальности"⁴⁶ . Но это прошлое, по-видимому, еще бередит чьи-то раны. Поэтому история Рапалльского договора и связанные с ним проблемы советско-германских отношений подвергаются усиленной фальсификации. Дело не ограничивается спорадической публикацией сочинений подобного рода: в западногерманской литературе периодически проводились даже специальные антирапалльские кампании, когда в идеологической борьбе против советско-германского сотрудничества участвовали не только остфоршеры-одиночки, но и целые группы историков, публицистов, дипломатов ФРГ, как бы состязавшихся в изощренных фальсификациях "духа" и "буквы" Рапалло, искажениях реальных фактов взаимоотношений между СССР и Германией⁴⁷ . Западногерманский историк К. Бухгейм, отвергая Рапалльский договор, утверждает, например, что связь с Советским Союзом является связью с "мировой пролетарской революцией"⁴⁸ . Эти же взгляды проповедует другой западногерманский историк, Г. Гацке, работающий ныне в США, в университете Джона Гопкинса. Рапалльский договор, пишет он, служил лишь прикрытием для "вмешательства Советского Союза

⁴¹ "Die Aufienpolitik", 1962, Hf. II, S. 765 - 766.

⁴² В. И. Ленин. Соч. Т. 21, стр. 311.

⁴³ В. И. Ленин. Соч. Т. 23, стр. 67.

⁴⁴ В. И. Ленин. Соч. Т. 30, стр. 21.

⁴⁵ В. И. Ленин. Соч. Т. 31, стр. 384.

⁴⁶ H. v. Raumeer. Dreifiig Jahre nach Rapallo. "Deutsche Rundschau", 78. Jg. 19.

⁴⁷ Подробнее об этом см. книгу "Рапалльский договор и проблема мирного сосуществования". М. 1963.

⁴⁸ R. Buchheim. Die Weimarer Republik. Mtinchen. 1961, S. 85.

во внутренние дела Германии в интересах поддержки начавшейся в те годы в стране коммунистической революции"⁴⁹ .

Вопреки известным фактам западногерманские реакционные историки утверждают, что Рапалльский договор противоречил национальным интересам Германии, поскольку он якобы ухудшил ее отношения с западными державами, а именно на Западе лежат подливные интересы немцев. Политический смысл этой концепции очевиден: она призвана оправдать тот реакционный курс правящих кругов Западной Германии, в основе которого лежит пренебрежение к национальным интересам страны в угоду агрессивным замыслам НАТО.

Вместо сколько-нибудь объективного изучения истории советско-германских отношений западногерманский остфоршунг занят злостной пропагандой в типично антикоммунистическом духе. Его выпады в отношении советской внешней политики носят откровенно клеветнический характер, а сетования по поводу "жестокой судьбы немцев" (имеются в виду, в сущности, западногерманские монополисты)" которым отказывают в "самоопределении", являются отвратительным лицемерием. Не исходят ли они от тех самых кругов, которые еще совсем недавно писали о "праве" немцев на "жизненное пространство"?

Не менее гнусной является клевета на Германскую Демократическую Республику, на те отношения дружбы и братства, которые установились между первым немецким отечеством рабочих и крестьян и Советской страной.

Исторические исследования остфоршеров не выдерживают даже малейшего сопоставления с фактами, и это особенно относится к проблеме мирного сосуществования. Нельзя не заметить, что изменения, происходящие в мире, наметившаяся разрядка международной напряженности, значительно улучшившиеся отношения СССР с западными странами, в том числе с главными партнерами ФРГ, которых боннские правители надеялись столкнуть с Советской державой, ширящееся признание необходимости и неизбежности политики мирного сосуществования - все это вызвало трещины в здании остфоршунга. И не случайно, что в западногерманской буржуазной историографии, этой Мекке сторонников антикоммунизма и "холодной войны", раздаются далеко не правоверные голоса. Председатель Союза западногерманских историков Эрдман в большой статье "Германия, Рапалло и Запад", отдавая дань традиционно ошибочным для западногерманских буржуазных авторов взглядам по ряду частных вопросов, возражает им в главном: он называет Рапалло "стратегическим успехом" для Германии, и прежде всего во взаимоотношениях Веймарской республики с западными странами"⁵⁰ . Упоминавшийся уже Бухгольц вынужден, хотя и с оговорками, говорить о "достижении взаимопонимания, несмотря на идеологические противоречия", ибо "война может уничтожить все"⁵¹ . Г. Борх пишет: "Если говорить о двух лагерях, то холодная война, может быть, скоро станет анахронизмом"⁵² . Видимо, реальность нашего атомно-ракетного века способна пробить самую заскорузлую скорлупу политических и идеологических предрассудков.

Но если говорить об основном направлении современного остфоршунга, прежде всего "советологии", то он остается оружием германского реваншизма и империализма. Историческая наука здесь прямо и непосредственно обслуживает сегодняшнюю и завтрашнюю агрессивную политику. Остфоршунг - основное средство пропаганды антикоммунистических (в первую очередь антисоветских) взглядов, планов, намерений, конечных целей. Дело здесь не ограничивается идеологической пропагандой. Остфоршунг выполняет и конкретные политические антисоветские задачи: обосновывает, объясняет и оправдывает реваншистскую программу современного германского неофашизма. Не пытаясь создать что-либо оригинальное и самостоятельное, "специалисты" по советской истории заняты, по существу, одним только делом: они извращают исторические факты в угоду совершенно определенным политическим целям. И когда один из "активистов" этого направления, Раух, прямо призывает к "Дранг

⁴⁹ H. Gatzke. Stresemann and Russia. "World Affairs", 1957, V. XXVII, N 4, p. 345.

⁵⁰ "Vierteljahrshefte fur Zeitgeschichte", 1963, Hf. 2, S. 105 - 165.

⁵¹ A. Buchholz. Op. at., S. 9, 47.

⁵² "AuBenpolitik", 1963, Hf. 9, S. 588.

нах Остен" против идеологической силы коммунизма"⁵³ , он не только повторяет фашистские лозунги - он обнажает самую суть, основное содержание реакционного остфоршунга.

Вот почему разоблачение реакционных фальсификаций остфоршеров важно и актуально. Это одна из задач той борьбы против антикоммунизма, которая поставлена перед историками коммунистическим манифестом нашей эпохи - Программой КПСС.

⁵³ G. v. Rauch. Geschichte des bolschewistischen Rufiland, S. 27.

Publisher:

Permanent link for scientific papers (for citations):

Found source (search robot):

Publication author(s) - И. И. МИНЦ, А. Е. ИОФФЕ:

Comments: