Страна накануне восстановления естественной формы своего исторического бытия

На протяжении нескольких последних лет я, ведомый сильным и одновременно не тяжким, но светлым и смутно-радостным предчувствием, писал тексты, в которых пытался предугадать очертания, особенности, сроки и даже конкретных героев предстоящего возрождения моей страны. В том, что она возродится, у меня никогда не было ни малейшего сомнения. Я мог ошибаться в деталях, не испытывать уверенности относительно какой-то частной и малозначимой конкретики, но никогда ни на йоту не колебался в главном - в своей уверенности относительно неизбежности нашего имперского будущего. Недавно я придал своим наработкам на этот счет определенную завершенность. Так появилась "Симфония "Пятой Империи"¹. По своей задумке и по своему масштабу это - буквально эсхатологический проект, который просто невозможно уместить в рамках никакого доктринального документа. Все время возникает желание что-то уточнить, дополнить, преподнести в более отточенном виде. Поэтому настоящая статья представляет собой отнюдь не перепев публикации газеты "Завтра". Она, скорее, - своеобразная маргиналия на полях, комментарий, послесловие (и одновременно предисловие). То есть черновик, проясняющий кухню самого замысла...

Пути промысла

Проект "Пятая Империя" может показаться утопией, романтическим вымыслом не политика или идеолога, а поэта, художника, мечтателя... Хотя когда люди что-то вымаливают, выкликают, высвистывают, выманивают из грядущего, это нечто непременно появляется. А на что еще остается надеяться людям, как не на будущее? Последние пятнадцать лет стали для всех нас временем безжалостного разрушения, обвала, гигантского оползня, хаоса, измельчения оставшихся от советской эпохи монолитов. И все это время в череде нескончаемых несчастий и неустроенностей, тягот и поражений люди тосковали по целостности, космосу, утраченной осмысленности бытия и оплодотворяющей это бытие гармонии. Они бессильно наблюдали, как убитый организм великой страны превращается в прах и тлен.

Но, видя все это, люди тем не менее отвергали окружавший их мир и его мерзкую, стерилизованную от каких-либо значимых целеполаганий повседневность. Они протестовали против нее. И расстрел Белого дома в 1993 году стал уничтожением не сброда, безумцев или путчистов, а людей, вымаливавших у времени возвращение в Россию государственности, власти, привычной и естественной для нас архитектуры бытия и кристалла его структурного первообраза, вымаливавших возвращение некоего фундаментального смысла, утраченного после 1991 года.

Продолжающееся вымирание народа, о котором теперь уже открыто и как о главной национальной угрозе напрямую говорится с самой высокой трибуны, - не это ли потери на не объявленной нам войне? Порою чудится, что в спину России вонзился топор и мы пятнадцать лет так и жили с этим топором в спине. В каждом биологическом организме любой вторгнувшийся в него инородный предмет сразу же окружается и блокируется соответствующими кровяными тельцами, купирующими рану и не дающими ей развиваться. Приносимые Россией жертвы в виде ее вымирающего населения - такие же кровяные тельца нации, набрасывающиеся на подобный топор и гибнущие в этом невидимом миру сражении...

Русская история обладает странным, до сих пор не разгаданным свойством. Словно льдина, неторопливо и величаво, она плывет по течению, представляя собой огромный спаянный монолит, сверкающий под лучами нашего северного солнца. Но как только течение сужается, эта льдина начинает дробиться, колоться, превращаться в множество осколков. И через стремнину и пороги она проходит по кускам. Однако когда река вновь выходит на равнины, льдина опять странным образом срастается, спаивается, и не заметишь, как заново она собирается в гигантский ледяной кристалл русских пространств и русской государственности.

Загадочную феноменологию нашей истории я почувствовал еще в юности, когда стал увлекаться изучением русского прошлого, его загадочных качеств,

стр. 21

катастрофики и способности к возрождению. Эта удивительная история, пропадая в катастрофах и, по существу, сгорая вместе с государством, идеологией, да и самим цивилизационным топосом, совершенно непостижимым образом выживала. А русский цивилизационный топос каждый раз обретал новые оболочки, рядился в новые ризы и одеяния, оставаясь между тем в глубине, в своих первоосновах неколебимо тождественным самому себе.

Я был певцом советского строя на его последнем этапе. Знал его устройство и скрытые механизмы, заглядывал в его катакомбы, понимал принципы распределения ролей в элите. Представлял, как этот строй культивирует себе оппозицию в лице диссидентства. Мне был хорошо известен эзотерический андеграунд. На излете перестройки эти субкультуры перестали быть герметично изолированными друг от друга и от всей остальной страны. Подобно колбам с опасными штаммами, они разбились и выплеснули свое содержимое вовне. И эти штаммы стремительно сожрали Красную империю, напоминавшую гигантского, но одновременно и крайне беззащитного в своих колоссальных размерах кита.

Но еще тогда, когда данные колбы были надежно упрятаны по своим хранилищам, я стал остро ощущать, как в недрах утомленного, наверное, уже увядавшего, но по-прежнему могучего советского технократического строя назревает какое-то новое качество, новая энергетика. Навстречу порыву к вершинам научно-технической мысли, импульсу в материальный космос вдруг устремился порыв в космос иной - духовный, метафизический. Я отчетливо помню, как советский инженер вдруг потянулся к деревенской прозе, памятникам истории, иконам, народному искусству, наконец, православию. И эти два космоса сближались друг с другом, готовя в миг своей стыковки великое преображение советского проекта. Но этому замыслу не суждено было сбыться. Убийство Советского Союза в 1991 году стало одновременно убийством новой русской цивилизации, созревавшей во чреве своей красной праматери.

С тех пор я не переставая вслушивался в пульсацию нашей истории, ожидая, когда же воскреснет русский цивилизационный топос и каким образом он предъявит себя миру.

Предтечи Пятой Империи

Впервые он заявил о себе в обличье Первой Империи - Киевской Руси. Я преднамеренно называю ее империей. Она вовсе не была каким-то моноэтническим государственным субстратом. Первая Империя соединила разные типы славян, финнов и угров, народы "Великой степи", став огромным плавильным котлом, в котором родилась имперская нация, объединенная общей верой, дорожно-коммуникационной инфраструктурой, наконец, династией. Наши предки оказались своего рода водоразделом между еще живой Византией и Европой, которая во многом уступала этому цветущему имперскому русскому миру.

После нашествия Чингисхана русский топос оказался беспризорным, и ничто не предвещало его возрождения. Но оно произошло каким-то загадочным, имманентно присущим нашей истории чудом, словно перстом Божьим, который на этот раз прикоснулся не к круче под Изборском или днепровскому откосу, а к семи московским холмам. И теперь здесь закрутился загадочный вихрь, в энергиях которого была зачата Вторая Империя. Опять возникла гравитация, началось стягивание рассыпанных пространств, вспухли силовые линии, которые тогда, по первости, простирались, может быть, лишь до Коломны и Звенигорода, но в дальнейшем, спустя несколько веков, дошли до Тихого океана.

Именно Вторая Империя переняла от Византии роль главной хранительницы православия. Да, она была сумрачнее, нежели тот киевский поляно-древлянский славянский мир, даже где-то строже и серьезнее. Может, в силу своей несравнимо большей, нежели у Первой Империи, созвучности тайнам божественного замысла. Ведь эпоха Второй Империи как раз и явилась временем Святой Руси с рублевской идеологией и Сергиевым общегосударственным окормлением.

Вторая Империя разрушилась в конце XVI - начале XVII века, когда, прирастившись колоссальными пространствами и особенно Сибирью, Россия потеряла в пламени Смуты самое главное - свой центр, Москву. И опять, казалось бы, ничто не предвещало нового возрождения. Но, будто материализовавшись из пустоты, к Москве потянулся люд из околотков и провинций империи. И этот люд, ведомый Мининым и Пожарским, изгнал из Москвы иноземцев и затем на Земском соборе 1613 года создал новую - Третью Империю, ведомую домом Романовых.

За свои триста лет Третья Империя добилась фантастических свершений. Она раскинулась от Балтики до Тихого океана и от Ледовитого океана до Памира и Тянь-Шаня. Это гигантское пространство было окультурено разновеликими городами - своеобразными скрепами, удерживавшими, подобно атлантам, имперское пространство в его узловых точках. Сложилась потрясающая культура, ликвидировавшая безраздельную гегемонию Западной Европы на понимание, толкование и репродуцирование европейскости как универсального цивилизационного кода. Именно благодаря России такая европейская универсалия вновь

стр. 22

вернула себе начавшее было утрачиваться христианское содержание. Третья Империя, помимо всего прочего, создала удивительный феномен - невиданную нигде больше в мире машину часовых поясов. И сейчас трудно себе представить, что преимущественную часть суток точка зенита, как космическая стрелка глобального циферблата, проходила над территорией Российской империи...

Но и эта империя превратилась в прах. Милитаризированные красные комиссары задались целью употребить весь оставшийся русский ресурс на мировую революцию, само же русское пространство рассматривалось ими лишь как удобный плацдарм, с которого можно удачно начать передел мира. И опять, словно из небытия, возник сталинский жестокий гений, методично и последовательно ликвидировавший этих комиссаров, собравший в цельный монолит, казалось, уже безвозвратно рассыпавшиеся пространства и, главное, превративший в единый народ антропомассу одичавших за годы лихолетий, смут и Гражданской войны, озверевших и упившихся братской кровью людей. Так возникла Четвертая Империя, вышедшая в космос и расщепившая атомное ядро, выстоявшая в страшной Второй мировой и вклинившаяся через своих союзников в самую сердцевину Европы. И, добившись всего этого, Четвертая Империя... повторила судьбу своих предшественниц - рухнула, похоронив под собственными руинами человеческие жизни и судьбы, сокровища научно-технической мысли и ее инженерного воплощения, уникальную имперскую подлинно гуманистическую культуру.

Начало: предчувствия и свидетельства

Наступит ли новое возрождение? Будет ли нам ниспослана новая - Пятая Империя? Вымолим ли мы ее - как это бывало и прежде в истории?

Таинственным и непостижимым образом мы и на этот раз не были оставлены Создателем. Более того - и это мое ощущение становится все сильнее и отчетливее - мы сейчас находимся в эпицентре какого-то нового вихревого образования, которое вопреки всем вульгарно-рационалистическим и банально-примитивистским взглядам уже совсем скоро породит новый цивилизационный кристалл - фундамент чаемой Пятой Империи. Может даже, этот кристалл уже и появился на свет, но пока он надежно упрятан от досужих взоров в надежных египетских таинницах. Почти что как Божественный Младенец - от вожделеющих его погибели нынешних иродов.

На этот кристалл уже давно спрос. Еще вроде бы совсем недавно слова "патриотизм" или "государственность" были бранью сродни чуть ли не фашизму или мракобесной отсталости. Но именно после расстрела Белого дома в октябре 1993 года, когда, как казалось, либералы уже готовились поднять белый флаг цивилизационной капитуляции России перед Западом, власть вдруг, на костях уничтоженных ею же самой патриотов, заговорила на языке государственности. Уже хотя бы в этом факте - красноречивое свидетельство ненапрасности принесенной защитниками Белого дома жертвы. Такая неожиданная государственническая риторика власти уже тогда явственно звучала, как эхо плача и детского лепета этого младенца.

Где он родился и в каких пределах обитал первые несколько лет своей жизни? В наукоградных ли урочищах, продолжавших прятаться за колючей проволокой - но теперь уже только лишь от окружавших со всех сторон мерзостей торжествовавшей демократии и необузданного рынка? У наших ли друзей в Приднестровье? В новых ли корпорациях, вынужденных скрепя сердце распродавать за границу русские богатства и на это содержать режим - да, наверное, не только режим, но и весь народ? А может быть, он появился на свет и взрослел на Северном Кавказе, где в горниле обеих чеченских кампаний высокой ценой была спасена целостность России, а значит, и ее будущее? Или же вообще следует отнести время рождения этого младенца только лишь к приходу Путина, устами которого патриотическая идеология - со всеми ее недосказанностями и условностями - уже окончательно стала официальной идеологией режима?

Каждое из изложенных предположений по-своему верно и одновременно по-своему недостаточно, неполно. Но главное не в этом. Главное в том, что зачатие Пятой Империи состоялось. Оно произошло вопреки здравому смыслу, но благодаря тайне русской имперскости. Естественная и органичная тяга отчлененных частей нашего прежде единого пространства к сращиванию заявляет о себе все решительнее. Абсурд отпадения от России Украины, Белоруссии, Кавказа и Казахстана очевиден подавляющему большинству жителей этих бывших советских республик. Не потому ли одновременно с ростом такого ощущения усиливаются организуемые внешними силами пропагандистские акции, культивирующие откровенно антироссийские настроения, проводятся информационно-политтехнологические спецоперации по насаждению на постсоветском пространстве прозападных режимов?..

Примерно три-четыре года назад это нараставшее предчувствие Пятой Империи стало если и не всеобщим, то по крайней мере охваты

стр. 23

вающим значительное число людей. За это время в самых разных кругах - армейских гарнизонах и вузах, предпринимательских корпоративных объединениях и заводах - мне доводилось быть свидетелем того, как такое предчувствие укореняется в народе.

Здесь уместно привести пример хотя и нетипичный, но зато очень показательный. Еще пару лет назад Владислав Сурков в личном разговоре со мной высказал сомнение в том, уцелеем ли мы как страна и как нация. Причем этот разговор имел место еще до того, как на фоне "цветных революций" о кризисе российской власти и государственности заговорили буквально повсеместно. Я знаком с ним давно, еще задолго до того, как он стал высоким государственным чиновником, и все эти годы мы продолжали поддерживать отношения. Поэтому у меня не было оснований сомневаться в искренности проявленной тогда Владиславом тревоги. А вот во время одной из наших последних встреч, уже в этом году, он с нескрываемым удовлетворением отметил: что-то у нас все-таки складывается, выстраивается, получается. То есть даже "наверху", в этом мире управляемой катастрофики и манипулятивной политики, предчувствие - пускай особое, отличное от народного - Пятой Империи также утверждается как несомненная данность и характерная черта нашего транзитного, переходного времени.

Очертания нового проекта

Какой должна быть модель выращивания этого кристалла? Что надо сделать для того, чтобы этот младенец развивался и становился здоровым крепышом?

Начать, наверное, надо с прекращения войны исторических эпох, в которую мы вверглись после катастрофы 1991 года. После 1917-го на протяжении, может быть, двадцати лет шла подобного рода война. Красный субъект советской идеологии и государственности стремился уничтожить все, что было связано с белым субъектом. На это тратились колоссальные энергии. Страна отталкивалась, отбрыкивалась от наседавшей на нее из прошлого Третьей Империи. И только к 1937 году, ко времени окончательного подавления интернациональной ленинско-троцкистской элиты, стремившейся обратить русский ресурс на наращивание катастрофики в мировом масштабе, к столетию со дня смерти Пушкина, когда страна царственно отметила данный юбилей на фоне набравших силу политических процессов, - только тогда прекратилась эта война исторических эпох. Красная империя стала в себе самой выжигать те элементы, которые мешали конвергенции красного и белого. А уже потом, во время Великой Отечественной, проявились и конкретные плоды такой конвергенции - сталинский возглас "Братья и сестры!", Православная церковь, ампир и золотые погоны.

По сути, то же самое произошло после 1991 года. Новая либеральная власть хотела испепелить все, что связано с красным. Для этой цели она использовала две силы, две энергии - свою базовую метрополию, то есть Запад со всей его философией и смыслами, а также протуберанцы Третьей Империи - монархическо-белогвардейскую и потому априорно антикоммунистическую идеологию. Наши геополитические противники стремились стравить белое с красным. И тогда, в первые месяцы после катастрофы 1991-го, моя газета "День", по сути, в одиночку выступила за стратегический союз красного и белого субъектов. Мы тогда где-то интуитивно поняли, что начинать собирать новую Россию надо именно с прекращения этой страшной распри между красным и белым. Распри, умело направляемой и подогреваемой либералами, одинаково враждебными к ним обоим. И нам многое удалось. Нашими усилиями красный и белый субъекты не только соединились, но превратились в единое целое - да, может быть, двуглавое, как наш державный герб, но именно, как герб, органичное, естественное и исторически оправданное. А подлинную проверку на прочность и эффективность такое единение красного и белого прошло в дни стояния у Белого дома осенью 1993 года. Достаточно вспомнить, как пели по соседству "Варшавянку" и "Артиллеристы, Сталин дал приказ", как несли в одном строю хоругви и красные знамена...

Поэтому первое, что сейчас необходимо сделать, - это прекратить войну исторических эпох. Энергия всех четырех предыдущих империй должна сообща, вместе работать на сотворение Пятой Империи.

Следующее непременное условие взращивания кристалла Пятой Империи - общее дело. Империя должна оправдывать свою исключительную форму существования. Ей надлежит своей повседневной жизнью доказывать, что лишь в таком виде ее государственно-образующий народ способен выполнить возложенную на него историческую миссию. Иными словами, империи следует быть нагруженной подобающей имперской работой. Надо вернуть людям большое общее дело, в котором они заново ощутили бы себя народом-артелью, народом-бригадой, народом-собором, народом-братом. Только в таком случае сегодняшняя антропомасса окажется способной сплотиться и обрести утраченное единство.

Общим делом сегодня должно стать возрождение государственно-

стр. 24

сти, созидание основ новой Пятой Империи. В этом заинтересованы все без исключения - богатые и бедные, левые и правые, работники корпораций и инженеры конструкторских бюро, фермеры и священнослужители.

Но общее дело не под силу безвольному и беспомощному народу. У нашей 140-миллионной бригады должна быть энергия. Народу нужно вернуть пассионарность. Только пассионарный народ в состоянии построить ковчег новой имперской государственности. Поэтому требуется очистить затромбированные разнородным информационно-развлекательным мусором энергетические каналы, соединяющие личность с космосом.

Пятой Империи нужна новая элита. Сегодняшняя российская элита антинациональна. Она мешает кристаллу расти, а если только обнаружит его, то непременно затопчет. Эта элита - коллективный царь Ирод. Но другую элиту не вырастить в реторте. Она заявит о себе сама - в боях, трудах и радениях. Объединенные общим делом, люди сами выдвинут из своих рядов новых героев. Возьмем, к примеру, заявленные национальные проекты. Что это, как не смешная подачка народу? И тем более обидно, что по сути-то своей проекты правильные и своевременные. Но, оконъюнктуренные, они напоминают всего лишь навсего четверку лошадей, запряженных в бричку очередного преемника. А можно было бы подойти к нацпроектам иначе - сформировать на них, помимо всего прочего, еще и первый пласт новой элиты: кто справится с поставленной задачей, не сломается, не разворует - тот и станет политиком, губернатором, менеджером. Хотя бы с этого начать - а там, глядишь, и откроются другие способы выдвижения новых лидеров.

Следует также со всей отчетливостью понимать, что зародившийся и день ото дня крепнущий новый имперский централизм нынешней России - это, по сути, газпромовский централизм. Он зародился и вознесся на недосягаемую высоту именно как корпоративная - и только - идеология. Такой централизм неравнодушен лишь к трубе. Ему абсолютно безразличны и народ, и государство. Часто приходится слышать, что власть, опекая и лоббируя "Газпром", собственными руками готовит себе погибель, так как наступит час "икс", и транснациональные интересы этой сверхкорпорации перевесят интересы национальные, государственнические.

Да, для такого заключения есть основания. Но не все так просто и прямолинейно. Труба - этот символ компрадорского режима, образ, казалось бы, совершенно противный ориентации на имперское строительство, - эта самая труба не такая уж однозначная вещь. Она тянется из Уренгоя в Китай и к берегам Балтики, в Европу. Не за горами появление подводных, проходящих по морскому дну трубопроводов. Такая труба как бы стягивает вместе растаскиваемые куски прежде единого имперского пространства, становится надежной арматурой, на которую прочно наложится плоть Пятой Империи.

Поэтому буквально на глазах в недрах этой большой корпоративной заботы как бы сама собой постепенно рождается государственная забота. Идеологи трубы говорят: что хорошо "Газпрому", то хорошо России. Да, это их корпоративная философия, и она неизбежно будет трансформироваться в иную формулу: что хорошо России, то хорошо "Газпрому". А пока что газпромовский, сугубо корпоративный централизм - хороший фон для новой интеграции пространства ушедшей Четвертой Империи, а также успешный задел для экономики Пятой Империи, гарантирующей возвращение в Россию прибыли, приносимой трубой. Мы должны и будем участвовать в мировом разделении труда, но на выгодных для нас условиях.

В Пятой Империи должна быть своя партия. Но партия не в классическом и привычном для нас смысле. Нам нужна интегрия, объединяющая действительно лучших имперских зодчих, возводящих храм новой государственности. Такая интегрия - сетевая по своей структуре. В ней нет центра, зато она, подобно гигантской паутине, покрывает собой все пространство сотворяемой державы. Эта интегрия - скорее, силовое поле, в котором происходят взаимное притяжение и отталкивание определенным образом заряженных частиц-личностей, складывающихся в предзаданную организованность. Члены такой сетевой партии есть везде - в крупных корпорациях и госструктурах, церквях и мечетях, среди модернистов и конформистов.

Не надо забывать, что Четвертая - сталинская - Империя заявила о себе в очень благоприятный для нас период: Германия разгромлена, Америка далеко, Европа в руинах, Китая никакого нет, на мусульманский мир и подавно никто не обращает никакого внимания. Пятая Империя рождается посреди гигантов, и наш робкий, скромный российский проект, еще находящийся в эскизах, уже соприкасается с реальными масштабными проектами других геополитических субъектов. Поэтому дипломатия Пятой Империи должна стать виртуозной, превратиться, по сути, в золотую акцию, которая сама по себе незначительна, но без которой недействительно ни одно, так сказать, собрание акционеров. Главное сейчас - выиграть историческое время, которое по большому счету объективно работает на нас. Запад неумо-

стр. 25

лимо приближается к масштабному кризису с ярко выраженной энергетической составляющей. Обвал может произойти совсем скоро и причем неожиданно. И тогда Америка откатится на свои заокеанские рубежи, ей уже будет не до Киева, Алма-Аты или Тбилиси. А новая русская власть сможет без всяких силовых действий серьезно перекроить пространство СНГ. Ведь все эти постсоветские квазигосударства неполноценны и фрагментарны. Когда-то Советский Союз был виртуозно разрушен так называемым организационным оружием. Такое оружие представляет собой целую культуру. С помощью новейших информационных технологий оно интерполирует в общество, являющееся объектом экспансии, агентов влияния, создает лоббистские группировки и слои, навязывает народу ложные модели поведения и развития, вживляет в него организмы, которые, разрастаясь как раковая опухоль, уничтожают целые сегменты социума. В результате такое общество дезориентируется, и в подобном состоянии его легко накачать ложными идеалами, а затем взорвать.

С помощью такого оргоружия осуществлялись пресловутые "цветные революции" типа оранжевой революции, а также революций роз и тюльпанов. Но и у нас есть специалисты по такому оружию. И кто тогда, после отката Америки, помешает нам организовать на постсоветском пространстве целую серию революций ромашек, васильков или одуванчиков?

Может возникнуть вопрос: а зачем вообще все это нужно? Может быть, предыдущие четыре неудачи на ниве имперского строительства свидетельствуют как раз об обратном - о тупиковости такого развития? Может, сейчас надо, наоборот, одуматься и постараться стать "как все" - "нормальной" страной?

Чтобы ответить на этот вопрос, надо выйти за пределы обыденной логики. Иначе аргументация покажется не просто невнятной, но даже безумной. Империя - это особый Божий замысел. Империя - это инструмент сотворения альтернативы. Земного инобытия, доказывающего, что обреченность тварного мира преодолима. Русские империи всегда являлись альтернативами Западу, вроде бы близкому и родному нам во Христе - даже если закрыть глаза на ересь "филиокве" и тем паче на более поздние церковно-богословские эксперименты, - но безнадежно далекому именно в силу этой своей тварной обреченности.

Миссия Путина

Пятая Империя зарождается не в Кремле, а за его пределами, подальше от его соглядатаев. Даже за пределами столицы - в гарнизонах, на полигонах, электростанциях, заводах и в монастырях. Империя идет, как и в начале смутного XVII века, с периферии. Другое дело, что и власть не устоит перед этой волной, она будет захвачена ею - и вот тут все будет зависеть от ее умения: выправит она наш корабль или погубит. По большому счету власть уже захвачена этим процессом. И она чрезвычайно чувствительна к зародившемуся имперскому субъекту. Но с какой целью? Сможет ли Савл стать Павлом? Какова роль Путина в этом вселенском транзите России в пространство Пятой Империи? Как он сможет включиться в такую композицию?

Президент Путин не боролся за власть - в отличие от того же Ельцина. Он нашел ее, как кошелек на дороге. То есть все ему было дадено почти что даром. Вряд ли он не дивится своей судьбе - она для него должна казаться изумительной. Пугающе изумительной. Он не может не понимать, что пока что Господь был к нему настолько благорасположен, что позволял ему все, в то время как другим - ничего. Он шел по власти, как по водам. И он, как человек, безусловно, понятливый и хваткий, в глубине своей души должен быть очень встревожен этим обстоятельством. По крайней мере одна мысль должна саднить его денно и нощно - а что я за это должен Ему?.. На что Господь даровал мне такой аванс? Как мне угадать замысел Господень о себе? А вдруг я его не угадаю? Какова Его цель обо мне? Может, эта цель в том, чтобы войти в ВТО? Нет, мелковата, не для этого я прошел чеченскую войну, Беслан, чтобы всего лишь войти в ВТО. Или, может быть, для того, чтобы сидеть в "восьмерке"? Тоже мелковато - из "восьмерки" все рано или поздно выпадают. Где-то теперь друг Берлускони... Может быть, чтобы, пользуясь своей властью, стать газовым и нефтяным мультимиллиардером? Да, это, конечно, здорово! Но вряд ли для этого Господь ведет меня - разве на то Господь дает власть, чтобы обращать ее в личное богатство? Так для чего же?

И вот здесь он - как вояка, разведчик, как человек, у которого хвост погряз в красной Четвертой Империи, начинает исподволь угадывать, усматривать свою миссию, замысел Господень о нем. Эта миссия и этот замысел - государственное строительство. Созидание, сотворение Пятой Империи...

Дай-то Бог, чтобы эти образы не остались лишь моим наивным пожеланием. Но меня обнадеживает его последнее Послание. Помимо жуткого, тотального, испепеляющего одиночества этого человека в Послании чувствовалась какая-то новая энергия. И... это была речь человека, который вовсе не собирается уходить, а который хочет во всем своем державном достоинстве увидеть, как будут спущены на воду новые подлодки, как разодранные клочья Четвертой Империи начнут прирастать к России нынешней, образуя новое пространство - пространство Пятой Империи.

Примечание.

¹ Симфония "Пятой Империи" // Завтра. 2006. Июнь. N 25.

Publisher:

Permanent link for scientific papers (for citations):

Comments: