52. Полномочие Бермонта-Авалова Реммеру
Митава, 18 октября 1919 года
Секретно
N 06
Полномочие, выданное мною Андрею Константиновичу Реммеру, от 2 октября 1919 г., настоящим подтверждается, и А. К. Реммеру предоставляются все предусмотренные в нем права по совершению сделок, заключению договоров и основанию учреждений с безусловною обязательностью их в районе действия и влияния Западной добровольческой армии.
Командующий Западн[ой] добр[овольческой] армией полковник
Копия. Резолюция: "К делу. Чесноков".
53. Князь Попов - Бермонту-Авалову
19 октября 1919 года
За последние два дня в Берлине распространяются слухи, что г[осподи]ном Реммер[ом] был командирован в г[ород] Нарву один штаб-офицер, который вел пропаганду среди войск ген[ерала] Юденича, чтобы войска перешли на Вашу сторону. Были уже частичные переходы отдельных чинов Северо-Западной армии. В конце концов работа этого штаб-офицера была обнаружена и по приказанию ген[ерала] Юденича виновник арестован. Кроме того, приказ ген[ерала] Юденича об отчислении Вас из состава армии является последствием обнаружения якобы преступной работы Вашего агента - штаб-офицера.
Упорно держится мнение, что Рига через несколько дней будет занята Вами, хотя бы из-за того, что Петроград занят Юденичем. Между прочим, косвенным виновником скорого занятия Петрограда считают особу Вашего Сиятельства, т[ак] к[ак] Антанта, боясь, что Петроград может быть занят Вами, решила во что бы то ни стало и как можно скорее взять С. -Петербург, для большего закрепления в России своего влияния и авторитета. Военные круги считают преждевременным занятие Петербурга, и многие полагают, что С. -Петербург будет занят только Вашими войсками.
Вчера вечером, в 11 час[ов], транспорт, отходящий в Митаву, задержан немецкой комендатурой. Также были арестованы: нач[альник] эшелона поручик кн[язь] Ухтомский, ротм[истр] барон Буксгевден, я, поручик Савченко,
Продолжение. См. Вопросы истории, 2003, N 1, 2.
стр. 3
вольноопределяющийся] Руге и др. Нам ставили в вину, что мы вербуем немцев, и, когда выяснилась неправдивость этого, нас выпустили в тот же вечер. Кн[язь] Попов-Эрбэктэйский.
Копия.
54. Бермонт-Авалов - премьер-министру Литвы
19 октября 1919 года
Ковно. Г[осподи]ну председателю Совета министров литовского правительства.
Очень рад усмотреть в Вашей телеграмме выражение сочувствия нашей цели в борьбе против общего врага. Прошу Вас указать место, где мои представители могли бы совместно с представителями литовского правительства выработать условия передвижения армии на фронт Двинск-Режица.
По второй части телеграммы сообщаю, что эвакуация германских частей исходит от генерала Эбергарда, который уводит постепенно немецкие части обратно в Германию. В остальном Вы поднимаете вопросы, подлежащие соглашению моему с державами союзников России.
Князь Авалов.
Копия.
55. Телеграмма Бермонта-Авалова миссии Красного Креста США в Риге
[Отправлена] 19 октября 1919 г., Рига, Риан.
Оба лазарета, находящиеся в Торенсберге: детский госпиталь на Митавском шоссе и лазарет N 2 на Бюргерштрассе 13, находятся под огнем латышских орудий, последний был поврежден. На лазаретах имеется флаг Кр[асного] Креста.
Полковник Авалов.
Копия.
56. Предписание Бермонта-Авалова подполковнику Фирсову
20 октября 1919 года
N 1450, г. Митава
Военному летчику подполковнику Фирсову.
С получением сего предписываю Вам вылететь на самолете к месту расположения Высшего польского военного командования на противобольшевистском фронте, где Вам надлежит представиться главнокомандующему этим фронтом во главе миссии в составе: состоящего при мне представителя Добровольческой армии генерала Деникина Корниловского ударного полка прапорщика Маршал и поручика Шель для установления дружественной связи для совместных действий против большевиков между доблестным и войсками великой Польши и вверенной мне Западной добровольческой армией.
Копия. Резолюция: "К делу. Чесноков".
57. Телеграмма Бермонта-Авалова русской миссии в Берлине
20 октября 1919 года
Берлин Уландштр[ассе] 156, 1 Русская миссия, полк[овнику] Брандт[у].
Вчера отдал приказ и направил часть войск на большевистский фронт. Полковник князь Авалов. N 193.
Копия.
58. Неизвестное лицо - А. В. Колчаку
Митава, 20 октября 1919 года
Глубокоуважаемый Александр Васильевич,
Командующий Зап[адной] добр[овольческой] армией полковник князь Авалов- Бермонт просит меня написать Вам наше политическое положение, дабы предупредить те неверные измышления, которые распространяются в мире о его предприятии, и дать вам картину настоящего положения.
стр. 4
Полковник Бермонт вот уже более года собирает и создает здесь русский отряд для борьбы с большевиками и введения его в бой с врагами России. Благодаря его энергии и обаянию, которым он пользуется в войсках, он собрал, вооружил и поставил на ноги значительный отряд до 60 [тысяч] человек и готов был выступить, взять Двинск и двинуться навстречу Южной добровольческой армии, когда внезапно возникли препятствия со стороны образованных в свое время Германией мелких государств-буферов, отколовшихся от России и мечтающих о самостоятельности Латвии и Эсти 1 . К несчастью, Антанта, вследствие близорукости ее здешних мелких агентов, приняла под свое покровительство эти детища Германии и слепо охраняет их сепаратистские тенденции. Так, Латвии показалось опасным пустить Бермонта в Двинск и далее, так как это ускорило бы воскресение России и поставило на очередь вопрос о существовании государств-буферов, бывших окраин русских. По просьбе латвийского правительства Ульманиса, созданного Германией и перешедшего после к Антанте, приказано было генералу Юденичу вызвать к себе отряд Бермонта на север и этим дать свободу вожделениям Латвии и Эсти и возможность этим враждебно настроенным по отношению к России карликовым государствам заключить мир с большевиками и косвенно нанести удар русским патриотам, желающим воссоздать сильную родную державу. Бермонт, конечно, не мог идти на такую западню. До него отряд моего троюродного брата, князя Ливена, был завлечен на север и там нашел лишь жалких оборванных солдат Северной армии, не получил от Антанты ни обещанных денег на уплату солдатам, ни даже снарядов. Бермонт свой отряд обосновал на помощи, которую он получает заимообразно от Германии. Там в изобилии снаряжение и все, что составляет силу армии. В рядах его войск много немецких добровольцев и техников. Все это, конечно, не нравится агентам Антанты, всеми силами старающимся представить дело в виде немецкой затеи. Верьте мне, глубокоуважаемый Александр Васильевич, в этом ни одного слова правды. Как Бермонт, так и все его сподвижники, все только живут и думают мыслью о величии и благе России. При армии создан Совет управления, как в Южной армии. Имена членов его говорят о том, что дух и цели нашего дела чисто русские. Те немецкие имена, мое и Энгельгардта, которые вошли в Совет, известны в России как имена русских патриотов. Энгельгардт земский деятель Витебска и Смоленска. Один латыш, входящий в состав Совета, был нам необходим для связи с основой кредита нашего, курляндской казенной земельной собственностью.
Когда Латвия не пожелала пропустить наше войско в сторону Режицы и стянула силы на флангах наших, пришлось пробить брешь силой и занять берег Двины. Антанта при этом до того не разобралась в положении, что даже суда ее обстреляли казачий полк, занявший русскую крепость Усть-Двинск. Бельмом на глазу у Антанты является то, что Бермонт в рядах войск имеет немецких добровольцев и получает снаряжение из Германии. Мне кажется, что достаточно пролито русской крови и погублено русского добра для достижения победы Антанты, чтобы русские люди имели право стать на собственные ноги и брать себе помощь там, где она дается. Французы ведь имеют свою "лежион этранжер" 2 , наполовину состоящую из немцев, говорят, что в Галлерской польской армии 3 много немцев, отчего же вдруг русскому делу в этом отношении ставят препятствия. Ведь это прямо бросает Россию в объятия Германии.
Мы всеми силами старались и стараемся сохранить хорошие отношения с Антантой, два дня телеграфировали маршалу Фошу 4 с просьбою посредничества в борьбе нашей с бандами полубольшевиков Латвии, в которые вливаются массами перебежчики стрелки-латыши, преторианцы 5 Ленина, известные всей России зверствами.
Дело наше правое, и мы хотим и решились бороться до последней капли крови, отстаивая последнюю пядь русского побережья. Ведь Россия без Прибалтики низводится на степень Бухары.
стр. 5
Как же русский патриот может когда-либо быть принужденным дать свое согласие на подобный позор Родины?
Главное наше затруднение, конечно, финансы. Если Вы могли бы нам помочь в этом отношении избавиться от зависимости немецких финансовых акул, нам бы Вы оказали огромную помощь.
Помогите как Вы можете, словом, ободрением, советом и посредничеством с Антантой, мы за все будем Вам низко кланяться и да поможет нам Господь увидеться вновь в освобожденной и обновленной новой России.
Копия.
59. Радиограммы начальника миссии Красного Креста США в Риге полковника Рейна Бермонту-Авалову
20 октября [1919 г.], 11 час. 30 мин.
1) Полковнику Авалову-Бермонту - Митава.
Американский Красный Крест вследствие недостатка персонала в районе Петербурга должен фактически приостановить деятельность. Будьте добры разрешить нашему персоналу со снабжением приехать в Ригу. Мы действительно не имеем никакого военного материала среди нашего снабжения. Я того мнения, чтобы незамедлительно продвинуться на Петербург. У нас теперь 70 вагонов со снабжением, которые в Ревеле ждут отъезда на Петербург, но при этом нет персонала. 200 дальнейших вагонов ожидаются нами ежедневно в Выборге. Ответьте, пожалуйста, непосредственно - полковнику Рейн, американский Красный Крест, Рига.
2) Полковнику Авалову - Митава. 20 октября, 11 ч. 30 мин.
Вашу искровую телеграмму относительно госпиталей получил. Содержание сообщил соответствующим латышским войскам и надеюсь, что это в будущем будет избегаться. Ответили ли Вы на мою телеграмму от 18 октября относительно обеспечения жизненными продуктами гражданского населения Торенсберга.
Полковник Рейн, американский Красный Крест, Рига.
Принято 21 октября, 1 ч. 45 мин. попол[удни].
60. Радиограмма начальника французской военной миссии в Риге полковника дю Парке Бермонту-Авалову
Радио Рига. Принята 21 октября 1919 [г.], 18 - 38 ч.
Полковнику Авалову-Бермонт[у]. Митава.
Уже в течение 12 дней Вы бомбардируете беспрестанно Ригу - открытый город, несмотря на то, что Вы знаете, что Ваши снаряды предназначены не для латышских солдат, а для женщин и детей и мирного населения, которые чувствуют, что Вы их убиваете. Это меня не удивляет, так как раз став изменником, недалеко до убийства 6 . Зато стоящие около Вас советники не должны были бы забывать, что петля, ожидающая Вас, несомненно, в один прекрасный день захватит всех вас за шиворот.
Полковник Дю-Парке, нач[альник] французской] воен[ной] миссии.
Копия.
61. Подпоручик Остен-Сакен - Бермонту-Авалову
Берлин, 21 октября 1919 [года]
Его Сиятельству г[осподину] командующему Западной армией князю Авалову.
[От] старшего чиновника при Центральном совете Западной добровольческой армии статского советника барона Остен-Сакен[а]
Тетенбарн-Берлин.
На телеграмму от 20 октября 1919 г. имею честь принести Вашему Сиятельству свою глубокую благодарность за оказанные мне доверие, отличие и внимание и заверить, что я в святом деле воссоздания единой великой Рос-
стр. 6
сии постараюсь принести по мере сил и умения помощь и оправдать доверие Вашего Сиятельства и состоящего при вас Центрального совета. Подп. Барон Остен-Сакен.
62. Бермонт-Авалов - миссии Красного Креста США в Латвии
Отправлено 22 октября 1919 [года]
Рига. Полковнику Рейну, американская миссия Красного Креста. Ваше предложение содействия относительно снабжения Торенсберга продовольствием принимаю с благодарностью. Ожидаю точного указания времени и места перевоза продовольствия. С нашей стороны принимаются все меры для снабжения города продовольствием.
Мною отдано распоряжение о беспрепятственном пропуске Вашего персонала и материалов. Багаж лиц Вашего персонала осмотру подвергнут не будет. Ваше джентльменское отношение вызывает во мне чувство глубокой благодарности и обязывает меня принимать все меры для облегчения выполнения Вами Вашей прекрасной задачи.
63. Бермонт-Авалов - начальнику французской дипломатической миссии в Берлине
[22 октября 1919 года]
С того дня, как мои войска заняли предместье Торенсберг, расположенное на левом берегу Двины, напротив Риги, оно подвергается постоянной бомбардировке со стороны большевистских банд Земетана 7 , который, хорошо зная, что мои солдаты и батареи находились вне досягаемости их снарядов, в укрытых траншеях, не переставали атаковать своим плохо направленным огнем мирное население и разрушать дома.
Я немедленно предложил перемирие, дабы прекратить пролитие крови невинных, но это было без результата.
Как это было установлено нашими летчиками, батареи были поставлены между домами Риги и на бульварах города.
Мои парламентеры, с белыми флагами, были встречены огнем пулеметов, из коих многие были установлены на колокольнях рижских церквей. Американский автомобиль, который, защищенный белым и американским флагами, привез к мосту через Двину начальника американского Красного Креста полковника Рейна, был по возвращении обстрелян сильнейшим огнем.
Точно так же пароход с продовольствием для мирного населения острова Хазенпота, которому я, по просьбе полковника Рейна, дал пропуск, был обстрелян латышами. 10 октября мосты Риги были в руках моих войск и этот город был в моей власти. Я его не занял, подчеркивая этим единственную цель моей операции, обеспечение моей военной базы, необходимой для похода против большевиков, на фронт Двинск-Режица. За все это время, что длится моя борьба против латышей, взбунтованных против меня своими вожаками, готовыми заключить мир с большевиками, я доказал, что русская армия, которой я командую, армия цивилизованная, неспособная стрелять в незащищенный город, с единственной целью убивать невинных женщин и детей, в то время как вооруженные банды Заметене и Ульманиса, усиленные перебежчиками, последователями Ленина, по всей линии бомбардируют дома, в которых не живут солдаты; они обстреляли таким образом детский госпиталь Торенсберга, где их снаряды убили сестер милосердия и больных, они убивали и уродовали тех нескольких русских пленных, которых им удалось иметь.
Поэтому, когда сегодня утром моя станция перехватила телеграмму, адресованную как бы мне подполковником Дю-Парке, в выражениях столь ругательных и грубых и в стиле, в котором так чувствовался перевод с латышского, я отказался верить, чтобы этот офицер доблестной и благородной французской армии, которой я горд был быть братом по оружию в течение четырех лет ужасной войны, для победы которой я, четыре раза раненный, проливал свою кровь, мог быть ее автором. Я уверен, что телеграмма, текст которой я прилагаю, есть мистификация моих врагов, большевиков, послан-
стр. 7
ная, чтобы вызвать с моей стороны оскорбительный для благородной Франции и ее армии ответ, коих я в течение всей моей жизни был восторженный почитатель.
Проливая с моими товарищами кровь в равнинах Восточной Пруссии, четыре года тому назад, дабы помочь нашей союзнице, в боях с врагами на берегах Марны, я не думал, что придет день, когда мне придется подвергнуться унижению оскорбительных слов со стороны французского офицера. Итак, я не хочу верить, чтобы это был подполковник Дю-Парке, который послал мне подобную телеграмму.
Я прошу Вас не отказать в любезности передать написанное Вашему правительству и верить в глубокое к Вам уважение преданного Вам...
Перевел Ротмистр Аничков Копия.
64. Рапорт Бермонта-Авалова Деникину
Г. Митава, 22 октября 1919 года
N 771/1
Главнокомандующему вооруженными силами на юге России.
Рапорт.
4 октября сего года за N 020 мною был послан Вашему Превосходительству доклад о ходе формирования и предполагаемых действиях Западной добровольческой армии, в копии прилагаемый вновь.
Со времени составления первого доклада обстановка значительно изменилась. Установления какого-либо соглашения мирным путем с латышским правительством и получения от него необходимых гарантий по обеспечению моего тыла при выдвижении частей армии на большевистский фронт достигнуть не удалось.
Сосредоточение же в районе г[орода] Риги 5, 6, 7, 8 и 9 пех[отных] латышских полков, частей кавалерии и броневых частей стало носить угрожающий характер в отношении района, в коем происходит формирование частей Зап[адной добровольческой] армии. Демаркационная линия перестала служить обеспечением мне необходимого спокойствия вследствие перехода ее разведывательными частями латышей, результатом чего имел место ряд разновременных стычек.
Обстоятельства эти побудили меня принять меры предосторожности оборонительного характера, с каковою целью мною было решено контрнаступлением достичь линии реки Западной Двины, дабы водным рубежом прикрыть себя от дальнейших покушений со стороны латвийского правительства. Одновременно с этим я ожидал, что со стороны представителей Антанты будут приняты какие-либо меры воздействия на латышское правительство в целях устранения тех причин, кои неизбежно влекли за собою вооруженное столкновение, но к сожалению, этого не последовало. 8 сего октября части вверенной мне армии, после столкновения с передовыми частями латышских войск, стали оттеснять их до линии р[еки] Двины на фронте от Кеккау до ее устья, положив ее между собой и латышскими частями.
Во избежание дальнейшего напрасного кровопролития и в стремлении оградить г[ород] Ригу от случайных разрушений, я отдал своим войскам приказ остановить дальнейшие действия и не открывать огня на противоположный берег реки, тем более что задача предохранить себя от покушений со стороны латышей была вполне достигнута, оставалось лишь мирным путем прийти к соглашению во избежание дальнейшего напрасного кровопролития. В этом отношении мною и было сделано соответствующее обращение к латышскому правительству.
Несмотря на все это и полное прекращение огня с нашей стороны, таковой со стороны латышей не прекращался. Мало того, в течение 14, 15, 16 и 17 октября ими был произведен ряд атак с форсированием р[еки] Двины во многих местах, что вызвало с моей стороны ряд коротких контрударов, дабы принудить их отойти за Двину, что и было достигнуто. В настоящее время на фронте Двины наступило успокоение.
стр. 8
К сожалению, в этот период со стороны Антанты не было принято никаких шагов к предотвращению активных выступлений частей латышских армий в целях избежания напрасных жертв, наоборот, вместо сего, огнем артиллерии своих военных судов, стоявших на Усть-Двинском рейде, Антанта активно способствовала наступлению латышских частей, дав им полную возможность произвести десант. Огнем своей артиллерии Антанта нанесла огромные потери вверенным мне частям, исполнявшим свой долг, причем потери в некоторых частях доходили до 50% своего состава (I бат[альон] 1-го пластунского п[олка]).
Твердо преследуя первоначально поставленные задачи, принятые на себя Зап[адной] добровольческой] армией и изложенные в докладе от 4 октября, я, невзирая на трудности, созданные мне при формировании частей, продолжаю таковое.
В целях облегчения операций ген[ерала] Юденича в районе Пскова, невзирая на все созданные мне ныне затруднения и препятствия в дальнейшем формировании частей армии, я решил начать постепенно посылку частей на большевистский фронт, поскольку мне это позволит сделать работа обеспечения моего тыла со стороны латышей, степень текущего снабжения частей, находящихся ныне в полной зависимости от Антанты. К сожалению, с ее стороны до сего времени проявляется явная недоброжелательность по отношению к Зап[адной] добр[овольческой] армии, преследующей общую задачу с остальными российскими добр[овольческими] армиями, всемерно препятствуя ее дальнейшему развитию, пополнению и снабжению.
Я совершенно открыто свидетельствую Вашему Превосходительству, что как я, так и все чины вверенной мне армии преследуют те же цели, исполнены теми же надеждами и вожделениями 8 , как и чины тех вооруженных сил на юге России, кои имеют счастье возглавляться Вашим Превосходительством.
Несмотря на тщетные усилия Антанты задушить осуществленные мною формирования путем неправильного освещения моей деятельности, закрытия границы с целью уничтожения притока пополнения, снабжения и пр., я чувствую себя достаточно сильным, дабы преодолеть все воздвигаемые передо мною препятствия. Эта сила придается мне широким сочувствием лиц глубокого опыта и знания дела, преданных своему долгу перед Родиной, стремящихся вместе с другими благомыслящими людьми вернуть ее к прежнему величию, а потому пользующихся общим доверием, а также сочувствием широкой массы чисто военного элемента, благодаря которому я не сомневаюсь в конечном успехе формирования 60 - 70-тыс[ячной] армии на территории Прибалтики, надлежащим образом организованной и снабженной.
При таких условиях все усилия Антанты, направленные исключительно к использованию в свою пользу маленькой Латвии, Эстонии и Литвы, к катализации этих усилий, направленных из Прибалтики для возрождения Единой Неделимой России (так в тексте. - Ред.), меня не так беспокоят, ибо твердая уверенность в правоте своего дела придает именно всем нам эту энергию и бодрость ума, которые помогут преодолеть всякие преграды во имя достижения заветной цели - прежнего величия Родины.
В заключение считаю своим долгом доложить Вашему Прев[осходительст]ву, что в переживаемое время всякое одобрение и поощрение Ваше, обращенное к чинам вверенной мне армии, и признание Вами тех моих трудов и усилий, кои вкладывались ими в общее дело по созданию русской армии, удвоили бы их энергию и усилия и вселили бы в них еще большую бодрость и веру в конечный успех.
Если бы Ваше Превосходительство соблаговолили принять вверенную мне Зап[адную] добр[овольческую] армию под свое командование, то это бы еще более укрепило бы наши надежды на светлое будущее, о чем я со всеми чинами армии ходатайствую перед Вашим Превосходительством.
Подп. Полковник князь Авалов.
Копия.
стр. 9
65. Рапорт Бермонта-Авалова Деникину
Митава, 23 октября 1919 года
N 228.
До настоящего времени вверенная мне армия, имеющая единственную цель - борьбу с большевиками в России, содержалась на счет отпускавшихся заимообразно германскими финансовыми кругами средств. Ввиду увеличения численного состава армии расходы постоянно возрастают, между тем оказывавшие нам поддержку германские финансовые круги под давлением Антанты и за опасением восстановления блокады немецкого побережья не могут в настоящее время прийти нам на помощь, тем более, что из этих же соображений германскому правительству пришлось закрыть русско-немецкую границу 9 . Не имея поэтому в своем распоряжении денежных средств для удовлетворения насущных потребностей армии, в особенности в пополнении частей необходимым конским составом, и будучи лишен возможности печатать собственные деньги, обращаюсь к вам с ходатайством о высылке мне 15 - 20 млн. рублей, которые соблаговолите вручить подполковнику Фирсову.
Полковник князь Авалов.
И[сполняющий] д[олжность] нач[альника] штаба полковник Чесноков.
Копия.
66. М. Суворов - Бермонту-Авалову
Берлин, Пансион Штейнплор, 23 октября [1919 года]
Дорогой Павел Михайлович,
Андрей Константинович Твоим именем меня задержал в Берлине для работы по отправке [I)] 15 т[ысяч] человек в Твою армию II) большого количества патронов и III) по переговорам с англичанами. Он находит, что я сейчас здесь могу принести пользу общему делу больше, чем если бы я поехал в Прагу. Как Твое мнение? Он Тебе сделает более обширный доклад. Кн[язь] Кропоткин и генерал Давыдов вчера уехали. Особенных новостей здесь нет. Работа кипит.
Крепко Тебя обнимаю и желаю сил выдержать борьбу до конца.
Искренно Тебе преданный и уважающий М. Суворов.
Копия.
67. Бермонт-Авалов - командующему польскими войсками генералу Галлеру
Митава, 23 октября 1919 года
N 225.
Главнокомандующему Противобольшевистским фронтом польских войск 10 .
Несколько месяцев тому назад я начал организовывать Русскую добровольческую армию для борьбы с большевиками, поработившими Россию. При невероятных трудностях мне удалось создать сначала небольшой отряд, который в течение сравнительно небольшого времени вырос в Западную добровольческую армию, прекрасно вооруженную, сытую и одетую и представляющую грозную силу для врагов. Не имея обеспеченного тыла, среди кругом кишащих врагов моей Родины, стремящихся всячески подорвать авторитет моих войск, распускающих про мои войска и про меня самые нелепые слухи как в печати, так и в официальных сношениях, я, естественно, вынужден был принять с благодарностью добровольную помощь и симпатии моих бывших, но честных врагов. В мою армию с распростертыми объятиями принимаются добровольцы всех национальностей, и русские, и поляки, и немцы, и шведы, и другие. Все, кому дороги идеалы права и справедливости, кто с действительным сокрушением смотрит на поругание моей Родины и христианства. Мне нужны солдаты, и я их беру с радостью, хотя бы они были раньше нашими врагами. Если они оказываются не на высоте - то безжалостно мною удаляются из армии. Наша общая мечта скорей занять фронт непосредственно против большевиков и возможно скорей перейти в пределы территории с чисто русским населением, ждущим нас с нетерпением.
стр. 10
До сего времени благодаря проискам врагов моей родины, которым выгодна временная слабость славянства, я был вынужден укрепляться и подготавливаться к наступлению на большевиков в тылу. Теперь наступил момент, когда я могу выдвинуть свои славные войска на непосредственно противобольшевистский фронт, где они будут драться бок о бок, рука об руку с доблестными польскими войсками. Для успеха нашего общего дела победы над большевиками я полагаю необходимым держать между штабами польской и русской действующих армий самую тесную связь, самую братскую связь, каковая всегда и существовала в братских славянских народах. Признавая со своей стороны естественными национальные стремления великой Польши как независимого самостоятельного государства, я, как русский и славянин до мозга костей, буду стремиться к братскому дружному сожительству с благородным польским народом, вполне понимая будущие задачи славянства представить собою тесный, крепкий союз против пангерманизма и других мировых титанов.
Я не могу в настоящем сношении более подробно развивать свои политические взгляды, но желал бы ради взаимного блага войти в более тесный контакт с деятелями польского национального дела, хотел бы, чтобы при моем штабе состояла польская миссия преданных своей Родине людей, могущих здесь, на месте ознакомиться с настроениями и планами моей армии и убедиться в действительной нелепости тех слухов, которые злонамеренно распускаются нашими врагами во вред Польше и во вред России, людьми, которым невыгодна наша дружба.
Я просил бы Вашего согласия командировать во вверенную нам армию своих представителей взаимно, как честных союзников.
Ответ не откажите сообщить мне с командированными к Вам подполковником Фирсовым, прапорщиком Маршал[ом] и поручиком Шель, коим прошу распоряжения оказать всякое содействие в их просьбах по охране самолета и помощи для обратного полета.
Полковник (подпись)
Начальник военно-походной канцелярии полковник
Копия.
68. Приказ Бермонта-Авалова по Западной добровольческой армии
г. Митава, 24 октября 1919 года
Не подлежит оглашению.
Приказ по Западной добровольческой армии N 54.
Неоднократно на словах и в приказах по армии я указывал и разъяснял те причины, которые заставляют мою армию вместо быстрого движения вглубь России задерживаться здесь, где русская власть игнорируется и где присвоили себе власть те, кто хочет отторгнуть от России искони принадлежащие ей области Балтийского побережья.
Я преследую ту же цель, которую выполняют войска под командою доблестного генерала Деникина на юге и на Украине, и не могу допустить, чтобы хозяевами областей России были те, кто старается отторгнуть от России ее земли.
Гг. офицеры и младшие чины.
Вы должны знать, что значит для России Балтийское побережье. Это выход к морю не только для латышских и эстонских областей, но и для всей России, начиная с далекого Урала. Недаром великий император Петр Первый русскою кровью проложил себе выход к морю и этим создал из России великую европейскую державу. Помните, если вы отдадите это побережье врагам России, много русской крови придется пролить, чтобы завоевать его обратно. А тем, кто сохранит нашей родине свободный выход к морю, Россия этого не забудет.
Но несмотря на всю тяжесть выполнения этой задачи, я помню всегда о необходимости спешить на помощь Центральной России и перебрасываю часть [сил] на большевистский фронт, чтобы скорее увидеть наших родных, изнывающих под игом большевиков, и спасти их.
стр. 11
Не заслуживает звания командующего тот, кто не обеспечивает свой тыл и не охраняет мирное и трудолюбивое население, которое без того подвергалось бы той же участи, как наши братья в глубине России.
Приказываю старшим начальникам обстоятельно разъяснить это своим младшим чинам и указать на то большое дело, к которому они призваны на благо и счастье своей Родины, великой и единой России.
Искренно любящий до [само]забвения нашу дорогую Родину и вас, мои друзья, верный России солдат, командующий армией (подпись) полковник князь Авалов.
Копия.
69. А. К. Гершельман 11 - Бермонту-Авалову
Берлин, 25 октября 1919 [года]
Дорогой Павел Михайлович.
Сегодня брат мой Коля едет в Митаву, и я просил его передать Тебе это мое письмо. Коля обо всем Тебе доложит лично. Ввиду травли, предпринятой против нас всей левой германской печатью, мы ускорили наш переезд из Карлсбада и занимаемся теперь на новой квартире в Шарлоттенбург Рошерштрассе N 9, где и будет жить Непорожний с братьями Бодик 12 .
Нам приходится сейчас работать при крайне трудных условиях, тем более что и Антанта выпустила теперь против нас своих агентов в лице русских офицеров, как например, прапорщика гр[афа] Ребиндера, который по примеру нас открыл тоже свое бюро; Ребиндер друг и приятель барона Ган[а]; предпринимаем меры, чтобы парализовать их деятельность. Когда теперь с очевидностью выяснилось, что Юденичу очень туго приходится под Петербургом и что войск его недостаточно, чтобы завладеть столицей, все в Берлине уверены, что Ты с Твоей армией решишь на всем Северо-Западном фронте участь большевиков; все с нетерпением ждут разрешения вопроса об участи Риги и выхода Твоего с армией на Московскую дорогу. Вот уже несколько дней в Берлине находится генерал Гурко, но, к несчастью, ни Непорожний, ни я его еще не видели.
По негласным имеющимся у меня сведениям, Гурко всецело стал на Твою сторону; постараюсь обязательно повидать Гурко, который должен меня помнить по войне, так как я у него во время похода на Восточную Пруссию был личным ординарцем, командированным от 16 гусарского полка.
Третьего дня в Берлин вернулся гауптман Меркер, он у нас был, и ведем теперь переговоры, чтобы его вновь привлечь к работе.
Так у нас все благополучно. Виктория Викторовна просит Тебе кланяться и посылает Тебе флакон французских духов, которые она здесь случайно получила.
Крепко Тебя целую, искренно Тебя любящий и преданный, Твой А. Гершельман.
Да хранит Тебя Господь Бог.
Копия.
70. Бермонт-Авалов - А. А. Любимцеву
25 октября 1919 года
N 269.
Милост[ивый] госуд[арь] Александр Алексеевич.
Те средства, которые я должен получить, чтобы окончательно сформировать вверенную мне армию, еще не дошли до меня, и в настоящее время, когда приходится ожесточенно бороться с врагами России за каждую пядь родной земли, я нуждаюсь в поддержке каждого, кто любит свою Родину, почему я и обращаюсь к Вам, как к достойнейшему патриоту российской державы, с просьбой помочь моей армии средствами, которые экстренно мне необходимы и о которых Вам сообщит мой представитель в г[ороде] Берлин[е] кап[итан] Непорожный. Надеюсь, что Вы придете на помощь дорогому нам делу и тем своей Родине.
стр. 12
Остаюсь (без подписи)
Его Высокоблагородию АЛ. Любимцеву.
Копия.
71. Приказ Бермонта-Авалона по Западной добровольческой армии N 11
г. Митава, 25 октября 1919 года
По отделу дежурного генерала.
1. К[оманди]ру запасных батальонов генерал-майору Архипову немедленно приступить к формированию отдельной местной роты из поступивших и поступающих во вверенную мне армию добровольцев - лиц иудейского вероисповедания, выработать штаты и положение для сей роты и наметить к[оманди]ра роты, представить мне на утверждение.
Всем к[оманди]рам и н[ачальни]кам частей и учреждений, у коих состоят на службе вышеуказанные лица, приказываю им немедленно их откомандировать в распоряжение к[оманди]ра запасных батальонов.
Формирование производить при 1-м запасном батальоне.
Подлинник подписал: Командующий армией полковник князь Авалов.
Копия.
72. Подпоручик Эбергард - Бермонту-Авалову
Берлин, 25 октября 1919 [года]
Многоуважаемый господин полковник.
Сообщаю Вам о положении в Берлине по сведениям бар[она] Корфа:
1) В настоящее время, к сожалению, пресса безусловно против нас, в последние дни даже самые правые газеты начали нападать на нас, особенно на бюро капит[ана] Непорожнего. Причина тому - блокада, которая проводится англичанами и которая, несмотря на свои небольшие пока размеры, все же дает себя чувствовать. Во всех наших начинаниях здесь, особенно в вопросах снабжения, ставятся громадные препятствия. Однако, несмотря на это, есть возможность, и бар[он] Корф думает, что ему удастся, уладить это, изменить прессу в нашу пользу. Отчасти это будет, конечно, зависеть от А. К. Реммера, сможет ли он дать на это деньги. 2) В настоящее время нам удалось установить через моих друзей, хотя и англичан, но совершенно обрусевших и симпатизирующих нам, связь с Парижем, и я думаю, что весьма легко можно будет через них добиться признания нас парижской конференцией и Колчаком. Жена Колчака, вокруг которой сейчас группируется весьма влиятельная группа в Париже, живет в Канне, и не сегодня-завтра я налажу туда связь, возможно, что бар[ону] К[орфу] придется для этого съездить в Париж. Через ту же группу мы получим часть французской и нейтральной прессы. 3) К сожалению, мы все еще здесь весьма плохо информированы из Митавы.
Бар[он] К[орф] очень просит давать сведения чаще и если возможно, то самое важное телеграфировать.
В настоящее время в Берлин приехал генерал Гурко. Он сейчас очень скрытен, пока еще ничего узнать не мог. У него бывают Бискупский и А. К. Реммер. Кажется, что-то опять затевается. Во всяком случае в свое время Вам все сообщу. Сегодня у Гурко будет А. К. Реммер, вчера был с докладом Бискупский. Завтра я все подробно узнаю и немедленно сообщу. Для контроля доставки я свои письма буду нумеровать, для сообщения же важных и срочных донесений необходим хотя бы небольшой шифр, который я при сем прилагаю.
К сожалению, я еще не получил от Вас ответа по делу с танками. У меня все готово, задержка только за деньгами. Отправка их тоже улажена, и переправить их, безусловно, очень легко удастся. Имеется 12 совершенно новых танков, среднего размера, по 100 лош[адиных] сил каждый. Шт[абс]-кап[итан] Черемисинов внесет 300000 м[арок] задатку, и для окончательной приемки и отправки их, а также для закупки необходимого для отряда танков автомобильного имущества мне необходимо еще 500 000 мар(рк], по получе-
стр. 13
нии которых, в течение недели все 12 танков будут в Митаве. Покорнейше прошу по этому вопросу срочного ответа.
О том, что адмиралу Колчаку будет послан подробный доклад, мною уже сообщено Мор[скому] агентству.
Жду ваших дальнейших инструкций и приказаний. Очень прошу ускорить вопрос о танках, так как сейчас это еще возможно провести.
Искренне уважающий Вас подпоручик (подп[ись]) Эбергард.
О получении шифра прошу известить меня телеграммой. Кроме того, прошу сообщить мне Ваш частный адрес для телеграмм.
Копия.
73. Реммер - полковнику Чеснокову
Берлин, 26 октября [1919 года]
Дорогой Борис Владимирович,
Завтра в 3 часа 30 мин. председатель синдиката будет у генерала Гурко, который после трехчасовой с ним беседы решил заявить синдикату, что Авалов- Бермонт остается командующим Зап[адной] добровольческой армией, а следовательно, и является представителем правительства России. Следовательно, и договор группы финансистов с ним через меня будет не договор с "изменником", а официальным договором синдиката с одним из представителей будущей великой неделимой России.
Если бы Вы знали, чего все это стоило. Ведь и против Павла Михайловича и против меня все время вели отчаянную интригу. В конце концов довели до сведения синдиката, который решился дать Авалову миллионные средства, что и Авалов и его представитель Реммер - два авантюриста. Затем, когда у меня был подписан предварительный договор с синдикатом, все в Берлине начали кричать, что Бермонт объявлен изменником. Какой же осторожный немец после этого подпишет договор и отдаст миллионы на войска изменника, так как все, что подпишет изменник, или его доверенный - будущей Россией будет аннулировано. Все враги Павла Михайловича ухватились за юденическое объявление и начали по всему Берлину кричать: "Наконец-то авантюриста уберут. Наконец-то его заменит Краснов или сам Гурко".
Стараюсь вовсю. А тут еще начали поступать с фронта тревожные известия. Словом - беда.
В довершение всего, какая-то сволочь из Митавы сообщила сюда во все круги, что правительство Палена решило аннулировать Реммера, как спартакиста и большевика. При этом добавлялось, что Реммер не сегодня-завтра по поручению Митавского правительства будет схвачен и посажен в тюрьму, которая-де по нем давно плачет.
И это пишут и устно передают тем кругам, которые вошли со мною в переговоры по вопросу внесения командующему армией миллионов на банк.
Пришлось делать невероятные усилия. Я дошел до состояния, благодаря всей этой травле, близкого к помешательству.
То, что сегодня нечеловеческими усилиями налаживалось, то завтра разбивалось сообщениями из Митавы. Спасибо Поппе, привез мне подтверждающую доверенность, и завтра кончаю, о чем прошу Вас доложить командующему армией.
Глубоко уважающий А. Реммер.
74. Доклад Реммера Бермонту-Авалову
6 час. вечера, 26 октября [1919 года]
Секретно.
Сейчас я заканчиваю большое дело. Умоляю, для пользы дела, сделать распоряжение срочно выслать капитана Гершельмана с рассмотренным Вашим Сиятельством планом банка и отдела государственного хозяйства, ибо здесь доморощенные подлецы распускают из якобы полученных ими из Митавы сведений официального источника, что ни план мой, ни многомил-
стр. 14
лионный заем правительством Вашим принят не будет и все люди, которые едут к Вам, убедятся, что Реммер действовал вразрез с правительством, которое Реммера и его план не потерпит. Все документы и доказательства творимых безобразий представлю Вашему Сиятельству по прибытии.
Вашего Сиятельства
покорный слуга А. Реммер.
Копия.
75. Реммер - Бермонту-Авалову
[27 октября 1919 года]
Дорогой Павел Михайлович.
Вчера уехал в Митаву капитан Гершельман, через которого послал тебе необходимый доклад.
Сегодня у меня был адъютант генерала Гурко, который еще раз подтвердил, что завтра генерал объявит финансистам, что ты являешься действительно представителем России и что ты и дальше остаешься командующим армией.
Это все. Это дает мне победу над всей сволочью, которая работала против меня, а следовательно и против тебя.
С молитвой и верой в Бога жду завтрашний день.
Целую тебя, Твой Андрей Реммер.
Копия.
76. Радиограмма Бермонта-Авалова вице-президенту Лифляндской консистории Валдемару Малдону
27 октября 1919 года
Ваше радио на имя генерал-суперинтенданта получено. Пока не будут сняты пулеметы с колоколен церквей и увезены батареи с улиц и площадей и не прекращен обстрел открытого города Торенсберга 13 , я принужден отвечать на огонь латышей, от которых зависит прекращение военных действий. Митава, N 277.
Командующий Западной добровольческой армией полковник князь Авалов.
Копия.
77. Расписка Бермонта-Авалова
27 октября 1919 года
N 270.
Сим удостоверяется, что от г[осподи]на Алексея Алексеевича Любимцева получено заимообразно для нужд Зап[адной] добровольческой] армии 14 ..., каковая сумма должна быть возвращена А. А. Любимцеву из средств армии по истечении трех месяцев, считая с настоящего чиста и месяца взносами по 14 ... каждый месяц, что подписью и прил[ожением] нас[тоящей] печ[ати] удостоверяется.
Командующий Западной добровольческой армией полковник
Копия.
78. Подпоручик Эбергард - Бермонту-Авалову
Берлин, 27 октября 1919 [года]
Многоуважаемый господин полковник, сообщаю Вам первым долгом сведения бар[она] К[орфа].
1) В Англии в настоящее время особенно живо интересуются и толкуют на все лады о нашей армии, причем симпатии весьма многих на нашей стороне. В разговоре с видным русским политиком сэр Черчилль якобы даже заметил, что если бы он был русским, то поступал бы точно так же, как полковник Бермонт.
2) Деятельностью Маршала и Гофа крайне недовольны. Они отозваны обратно в Англию, а на их место назначен генерал Генинг. Генинг весьма
стр. 15
известен в Англии как боевой генерал и джентльмен в политическом отношении.
3) Комиссия, направляющаяся в Курляндию, однако, едва ли много там даст, так как главной ее задачей является эвакуация во что бы то ни стало германских войск, и на компромисс с комиссией рассчитывать трудно.
4) Крайне облегчить положение должно взятие Риги. Если Рига падет, то, по мнению даже самих союзников, армия наша займет выдающееся место в рядах добровольческих армий и с нами будут совсем иначе считаться.
Положение в Берлине для нас сейчас весьма затруднительное. Посылаю Вам вырезку из газеты. Это ответ кап[итана] Непорожнего на обвинение его в том, что он якобы скрылся после обыска в бюро. Несмотря на это, все же аресты продолжаются. Арестован уже 3 дня казначей бюро - Залеман, помощн[ик] капитана] Черемисинова Гильдебрандт (у которого все дело со станками) и еще 4 человека. Грозят также арестовать кап[итана] Непорожнего и ротмистра Гершельмана. Обвинение все то же - вербовка германских солдат для армии. Все это, конечно, серьезных последствий иметь не может, но все же очень и очень тормозит дело. Надеюсь, что в ближайшее время все удастся опять наладить.
Вокруг генерала Гурко сейчас группируются: Бискупский, Дерюгин и т.д. Что они затевают, не известно никому, да и им самим не вполне ясно. Планы у них столь широкие, что они вопрос нашей армии считают, по их же словам, "одним из многих", которыми им нужно заняться. Не нравится мне слишком интимная дружба А. К. Реммера с Бискупским. В то же время Рем-мер стал страшно скрытен, мало интересуется нашими делами, а все лишь в переговорах с генералом] Бискупским. Пока я еще не имею никаких данных о деятельности Реммера, но его особый интерес к Бискупскому невольно обращает на себя внимание, тем более, что после истории с "банкирским домом Моргана" имя Бискупского совершенно дискредитировано. По частным сведениям, ген[ерал] Гурко весьма доволен положением в Митаве и якобы посоветовал ген[ералу] Бискупскому войти в подчинение к командующему.
Вчера в Берлин прибыл Гучков из Лондона. Гучков считает самым важным вопросом немедленное занятие Риги. Он на днях выезжает в Митаву.
Относительно организации здесь нашего пресс-бюро (телеграфное агентство) я уже писал. Сейчас вопрос этот окончательно выяснен и прошу Ваших по этому вопросу распоряжений. Дело обстоит так: барон К[орф] имеет непосредственную связь и влияние на почти всю местную прессу, а также связь с английской прессой и издательством Бурцева 15 в Париже. Все эти места нами заинтересованы и дали свое согласие на распространение сведений нашего пресс-бюро. При помощи этого бюро мы будем непосредственно информировать прессу всего мира, а также иметь возможность и влиять на нее. Все это возможно, конечно, только пользуясь связями барона К[орфа] и самого известного редактора Германии, господина Брум, который уже дал свое согласие и будет работать с нами безвозмездно. Специальных расходов не потребуется никаких. Единственный расход - это наем помещения (примерно тысячу марок в мес[яц]), переписчицы и редактора (1500 м[арок] в месяц) и затем расходы на телеграммы и необходимые средства обзаведения всем необходимым. В таком случае все телеграммы из армии должны непосредственно поступать в бюро. Организация эта должна принести нам громадную пользу, и в настоящее время влияние на печать особенно для нас здесь важно. В случае если Вы, господин полковник, считаете это возможным, прошу Вашего дальнейшего по этому вопросу распоряжения.
С танками дело обстоит так: у меня осмотрено и вполне все подготовлено для отправки 12 штук. Вся отправка организована настолько удачно, что благополучная доставка несомненна. Даже в случае их реквизиции на дороге или на границе они будут застрахованы. Условия и цена самые выгодные (каждый танк около 70 000 марок). Все было готово, договорено и осмотрено, и шт[абс]-капит[ан] Черемисинов обещал внести 300 000 мар[ок] задатку,
стр. 16
после чего мы хотели их грузить. Однако денег кап[итану] Черемисинову не удалось получить, и теперь я прямо не знаю, что делать. Если на днях не внесу деньги, то дело не состоится. Покорнейше прошу Вас, господин полковник, срочно телеграфировать мне, что делать и где получить деньги, чтобы внести задаток. Танки я лично осматривал и пробовал, они совершенно новые, среднего (скорее большого) типа, в 100 лош[адиных] сил. Доставлены могут быть в течение одной недели. Предложение и все дело ведется через фирму "Гуго Стиннес", что одно уже доказывает реальность предложения. С нетерпением жду Вашего ответа. Подробности мною доложены лично полковнику барону Энгельгардту.
Искренно уважающий Вас подпоручик Эбергард.
Адрес: Берлин-Шарлоттенбург, Аугсбургерштрассе, пансион Венцель.
Копия.
79. Канцелярия Западной добровольческой армии - графу Финкенштейну
28 октября 1919 [года]
Командующий армией ничего не возражает против того, чтобы Вы вели финансовые переговоры с Америкой и Японией, если Вы считаете, что это может дать положительные результаты, и о ходе этих переговоров просит ставить его в известность.
Командующий армией просит принять его благодарность за Ваше искреннее желание помочь нашему общему делу.
Начальн[ик] военно-походной канц[елярии] полковник (подписи нет).
Копия.
80. Состав Совета управления при командующем Западной добровольческой армии
28 октября [1919 года] N 286.
Совет 16 состоит из: 1) по 1 представителю от каждого отдела, 2) представителя правительства, 3) представителя командующего армией, 4) представителя от интендантства, 5) 3 человека от местн[ого] самоуправления], 6) 3 человека от рабочих организаций, 7) 2 человека от профессиональных] союзов, 8) 2 человека от касс взаимопомощи, 9) 2 человека от местной торговли, 10) 2 человека от промышленности, 11) 2 человека от кооперативов, 12) 13 человек от демократии, 13) 19 человек от буржуазии.
Это, значит, будет демократический орган. А. Реммер.
Копия.
81. Бермонт-Авалов - полковнику Брандту
29 октября [1919 года]
N 0292. Секретно.
Вследствие того, что успех моих военных действий тесно связан с работой Вашей миссии и пополнение русскими военнопленными сейчас особенно требуется для моих военных операций, я прошу Вас не отказать сделать распоряжение, чтобы моему представителю в Берлине капит[ану] Непорожнему была предоставлена возможность направить в армию возможно большее количество русских военнопленных. Вместе с сим сообщаю, что мои отряды передвигаются через Фридрихштадт к фронту Режица-Двинск.
Подп[исали:] полковник кн[язь] Авалов, нач[альник] военно-походной канц[елярии] полк[овник] Чесноков.
Копия.
82. Доклад Реммера Бермонту-Авалову
Г. Берлин, 29 октября 1919 года
Лично. Секретно.
Совершенно ясно, что в будущем, по занятии Петрограда и Москвы, верховенствующее место займет генерал от кавалерии В. И. Гурко. Будучи в
стр. 17
контакт[е] с партией [Н. Е.] Мар[кова] 17 (в Копенгаген[е]), генерал Гурко в полной связи с Колчаком и Деникиным и, само собою разумеется, с Юденичем.
Я уже доносил, что делегатам синдиката Гурко заявил, что командующий Западн[ой] добровольческой] армией кн[язь] Авалов-Бермонт не изменник, а звено общей всероссийской цепи. Что действия князя Авалова-Бермонта есть действия общей русской политики.
Генерал Гурко, для общей координации (совместно с Деникиным и Колчаком) и в подтверждение легализации (после юденического приказа), высылает завтра в Митаву своего личного адъютанта поручика Пфайля. Об этом считаю долгом своевременно донести.
Кроме того, генерал Гурко высылает из Берлина полковника Дурново на фронт "работать". Само собою разумеется, что Дурново введен в строй, и никаких других намерений поездке Дурново генерал Гурко не придает. Генерал сказал: "Полковник Авалов сам увидит, что сделать с Дурново".
Все того мнения, что Дурново зряшний человек. Пользы мало, шуму много. Просто - фамилии ради для. Генерал Гурко сегодня выслал к Колчаку и Деникину сообщения о Западном фронте, в этих сообщениях между прочим указано, что армией остается командовать полковник князь Авалов. Кроме сего, генерал Гурко потребовал передать для фронта Колчака нашу программу монархистов-демократов, что мною и исполнено.
О том, что генерал Гурко будет Верховным - необходимо держать в полном секрете, дабы вся его работа Колчаку, Деникину и Юденичу не могла бы быть нарушена Антантой.
Посылаю это письмо отдельно с приказом прапорщику Гейсту в случае опасности - письмо уничтожить.
Во всяком случае доношу Вашему Сиятельству, что генерал Гурко лично от меня потребовал не оглашать то, что я доношу Вам о его будущей роли. План экономического возрождения им совершенно одобрен, и он высказался очень одобрительно, что начнется этот план с Западного фронта - границы с Германией.
Генерал Гурко сказал: "Это будет зерно будущей России".
Со своей стороны, счастлив доложить, что план этот одобрен всем консорциумом. Остается во главе этого дела поставить человека совершенно к этому и способного и имеющего доверие в России и в Германии. Таким является, по моему мнению, Оскар Федорович Гиллерт, бывший директор Дисконте-Гезельшафт 18 и собственник заводов Эльрих и Ко, а также директор 28 заводов в Германии. Сейчас он работает с нами в полном контакте и председательствует на наших совещаниях с синдикатом.
А. Реммер.
Копия.
83. Реммер - Бермонту-Авалову
29 октября 1919 года
Дорогой и горячо любимый князь, Павел Михайлович. Ты не можешь себе представить, что значит, когда все дело закончено и вдруг оно остановилось, потому что в газетах русских" и немцев появилось объявление, что договоры с правительством Западной армии действительны только те, которые санкционированы: бароном Кноррингом, бароном Остен-Сакеном и Непорожным. Это объявление помещено было во всех немецких газетах и в "Голосе России". От кого оно исходило - не знаю, но мой синдикат задал мне логический вопрос: "при чем же тогда Реммер". Пришлось мне убедить их всех, что эти объявления - "утка", пущенная Антантой.
Но вот последнего удара я никак не ожидал. Приехал сюда Маврициус и заявил, что без согласия немцев-солдат, вернее немецких войск, договор заключен быть не может. Я уговорил Маврициуса никуда с этим договором своим не соваться, так как если немцы узнают, что командующий армией,
стр. 18
заключающий с ними договор, связан обязательствами, то они, немцы, решительно откажутся от совершенно налаженного дела банка.
Но еще того хуже, если этот акт с немецкими войсками станет известен в Берлине и дойдет до Антанты. Я настоял перед Маврициусом, чтобы до внесения немцами 50 000 000 он нигде и никуда своих полномочий и договоров не совал бы. Но кое-кому он уже говорил, и вот я сижу у телефона, жду ответа Поппе, который вызван председателем синдиката по вопросу, как синдикат должен отнестись к тому, что помимо Реммера в Берлине находятся: Кнорринг, Остен-Сакен, Маврициус, Непорожный, Энгельгардт, фон Берг и другие - имена [которых] неизвестны, но все эти лица ведут переговоры и в тот момент, когда Реммер подпишет контракт с синдикатом, названные выше лица подпишут, может быть, тождественные договоры с другими консорциумами или обществами.
Что будет - не знаю... Тем более, что все кричат о том, что появилось очень много лиц со всякими доверенностями и от командующего и от его правительства. Затем указывают, что неизвестно, что для кого обязательно: то ли правительство возглавляет Бермонта, то ли Бермонт возглавляет правительство. А тут еще латыши да Антанта.
Продолжаю дальше, я, В. М. Поппе, только что возвратившийся от представителя синдиката. Должен признаться, что никогда еще я не чувствовал всю истину изречения: "Сохрани меня Господь от моих друзей, а с врагами я сам справлюсь". Когда я был в Митаве, мне ни одним словом не заикнулись о существовании договоров, заключенных с германскими войсками в Курляндии, несмотря на то, что граф Пален имел со мной разговор, длившийся более часа. Мало того: обязавшись 6 октября перед германскими войсками не заключать никаких договоров касательно лесов, железной дороги и телеграфа без согласия на то германских войск, при мне 17 октября отправили Ф. Ф. Нидермейера в Берлин заключать договор относительно железной дороги. Что же, спрашивается, это такое? Разве такого рода вещи допустимы? Умоляю Вас, дорогой, ненаглядный Павел Михайлович, положите конец всем этим невозможностям. Мне со страшным трудом удалось успокоить и убедить представителя синдиката, но я не ручаюсь, что это мне удастся сделать еще раз. Целую Вас крепко и кланяюсь низко. Глубокоуважающий Вас В. Поппе.
Продолжаю дальше. Только что кончил писать Поппе и приехал барон Энгельгардт. Барон сообщил, что у поручика Бодика есть от Тебя ко мне письмо. Но ведь существует такой порядок: если командующий посылает письмо - то оно держится в кармане командированного по несколько дней. Барон Энгельгардт очень удивился, что письмо это до сих пор не передано мне. И между прочим говорит, что это письмо очевидно послано мне с содержанием, которое сводится к тому, чтобы я немедленно выехал в Митаву и дал бы отчет в том, что я здесь сделал. Дело в том, что в пятницу (как заявил представитель синдиката г[осподи]ну Поппе только что) решительно заканчиваются условия выдачи нам 250 000 000. При подписании договора 50 миллионов, а остальные двумя сроками. Я еще не получил Твоего письма через Бодика и не знаю, когда получу. Но если верить бар[ону] Энгельгардту, письмо это требует моего возвращения в Митаву. Прошу телеграфно подтвердить, должен ли я все бросить и ехать или кончать здесь дело. Адрес мой: Моммзенштрассе N 45, А. Реммер.
Пока не получу телеграммы, я не решаюсь бросить дела. Если я уеду, все дело рухнет. Ведь приходится с утра до вечера подогревать, муссировать, вселять интересы и ликвидировать ежедневные сюрпризы из Митавы и со стороны Антанты.
Генерал Гурко заверил представителя синдиката господина Гартмана, что договор синдиката с Тобой - это договор с представителем России. Поверь, что это стоило недели ужасной работы.
стр. 19
Всего не опишешь. Да и читать тебе, я думаю, нет времени. Ты сам в ужаснейших условиях. Поэтому-то Реммер и сидит здесь, чтобы вывести все на правильный путь.
А суда и следствия я не боюсь. Суд и следствие докажут, чего добился Реммер и на что только не шли митавские мои приятели, чтобы портить то, что мне с таким трудом удавалось.
Целую крепко, твой Андрей Реммер.
84. Директива Бермонта-Авалова военному губернатору г. Митавы
31 октября 1919 года
N 011.
Секретно.
Прошу при создании полицейских кадров обратить особое внимание на репутацию намеченных чинов, чтобы в кадры полиции не попали чины с дурной славой, так как только безупречная честность и деловитость чинов полиции даст мне возможность осуществить те начала, которые я изложил в воззвании "Всем жителям".
Я прошу Вас обратить внимание на то, что в городе распространяются слухи о всякого рода вымогательствах со стороны полиции, чинов контрразведки и т. д. и о широких кутежах чинов этих учреждений.
(Подпись) Ком[андующий].
Копия
85. Полномочие Реммеру
[Октябрь 1919 года]
Начальник Политического отдела Западной добровольческой армии Андрей Константинович Реммер настоящим уполномочивается на заключение договоров:
1) на открытие в Митаве частного Торгово-промышленного банка с основным капиталом в пятьдесят или более миллионов германских марок на условиях по его, А. К. Реммера, усмотрению;
2) на отпечатание для нужд Западной добровольческой армии знаков оплаты гербового сбора и почтовых отправлений;
3) с отдельными фирмами или финансовыми и кредитными учреждениями по снабжению Западного фронта предметами потребления и всякими товарами.
А для сего А. К. Реммер вправе обязывать неустойками, принимать залоговые и задаточные суммы в любых размерах и на условиях по его, А. К. Реммера, усмотрению. Все, что А. К. Реммер по сему уполномочию учинит, почитается утвержденным командующим Западной добровольческой армией и в сфере действий и влияния этой армии обязательным и подлежащим исполнению беспрекословно.
Командующий Западной добровольческой армией
"_" октября 1919 года 19 .
Копия.
86. Директива Бермонта-Авалова полковнику Чайковскому
1 ноября 1919 года
N 325 - 326.
Начальнику штаба вверенной мне армии полковнику Чайковскому поручается вести переговоры и заключать договоры с литовским правительством о совместных действиях с литовским правительством и командующим литовской армией. Что подписью и приложением печати удостоверяется.
Полковник
Копия.
стр. 20
87. П. П. Дурново - Бермонту-Авалову
Берлин, 1 ноября 1919 года
Глубокоуважаемый князь Павел Михайлович.
Считая невозможным в данное время вести в Берлине какую-либо активную военную работу на пользу нашей попранной Родины, я позволяю себе обратиться к Вам, как солдат, желающий фактически принести пользу как своим опытом, так и знаниями в рядах командуемой Вами доблестной армии.
Зная Вашу всегдашнюю стойкость, отзывчивость и прямой взгляд и преданность царю и Родине, больше чем разделяя тоже Ваши взгляды - я почту себя счастливым стать в число бойцов за правое дело в Вашей армии. Хочу думать и надеяться, что Вы пожелаете высказать Ваше согласие на изложенную просьбу и захотите дать возможность внести и мне мою посильную лепту в Ваше великое и трудное дело в качестве офицера Генерального штаба, всю войну пребывавшего на строевых должностях. Прошу Вас не отказать пожелать назначить меня куда Вы найдете нужным: моя цель только одна - принести возможно больше активную пользу Родине.
Прошу простить меня за беспокойство, причиняемое настоящим письмом, но теперь такое время, что офицеру нельзя сидеть в глубоком тылу - вот почему я и позволил себе обратиться к Вам, зная, как Вы активно смотрите на офицерскую работу. В надежде, что Вы пожелаете положительным образом разрешить мое ходатайство, еще раз прошу меня простить за беспокойство, ибо знаю, как Вы заняты.
Позволяю себе просить Вас принять уверение в моем глубоком уважении и преданности.
Петр Дурново, Генерального штаба полковник.
Копия.
88. Бермонт-Авалов - премьер-министру Литвы
2 ноября 1919 года
Ковно, министру-председателю литовск[ого] правительства. Для ведения дружественных переговоров мною командированы к Вам представители армии в лице начальника штаба полковника Чайковского, полковника Чеснокова при двух офицерах. В настоящее время представители находятся в Радзивилишках в ожидании от Вас благожелательного ответа. В случае Вашего согласия вступить в переговоры благоволите указать, где и при каких обстоятельствах они могут вестись.
Командующий армией полковник кн[язь] Авалов.
89. А. И. Гучков - Бермонту-Авалову
Берлин, 2 ноября 1919 года
Глубокоуважаемый князь, Павел Михайлович,
Я считаю, что Вы не только не изменили Родине, но не изменили своего первоначального плана, собравшись силами, пойти на большевиков. Не буду говорить о том, что произошло. Многое, вероятно, было неизбежно. Скажу несколько слов о возможных перспективах. Подробности Вам доложит Ваш милейший посланец, полковник] Энгельгардт, которого я держал все время в курсе дела.
Шансы на успех есть, и притом на большой успех. Но есть и риск неудачи, даже полного провала. Если удастся убедить союзников допустить формирование русской армии при немецкой помощи, то не только получится большой политический и стратегический выигрыш, но самый больной вопрос - вопрос снабжения, вопрос финансовый - могут быть разрешены самым удовлетворительным образом. Если санкция Антанты отвалится 20 , все предприятие обратится в очень сомнительную авантюру.
Одним из основных условий успеха в смысле проведения этого дела через союзников является, чтобы всероссийское дело войны с русскими большевиками ни в какой мере не связывалось с другим важным, но все же не очередным вопросом - балтийским.
стр. 21
Повторяю, игра очень сложная и очень тонкая. Есть шансы блестящего выигрыша. Но все может также оборваться. Многое будет зависеть лично от Вас. Да благословит Вас Господь. Душевно преданный подп. А. Гучков.
Копия.
90. Рапорт разведывательного отдела штаба 2-го Западного добровольческого корпуса
Г. Шавли, 8 ноября 1919 года
N 1177.
Секретно.
Начальнику штаба
Рапорт.
Принимая во внимание сложившуюся обстановку, благодаря которой мы являемся чуть ли не в полной зависимости от немцев, замкнутость немецких руководящих инстанций, граничащую подчас с явным нежеланием ставить нас в известность в вопросах, непосредственно нас касающихся, выдвинула[сь] необходимость по мере возможности освещать агентурным путем настроение, планы и дальнейшие намерения не только противника, но и наших немецких войск 21 .
За истекший месяц работы моей в этом направлении с полной ясностью определилось стремление перешедших к нам немцев только и исключительно к личному благополучию и самой беззастенчивой наживе, не считаясь [со] способами.
Будучи обречены у себя на родине [на] безработицу и голод, немцы толпами поступают к нам в надежде на сытое и обеспеченное существование.
Первое время все обстояло благополучно, т[ак] к[ак] питанием и деньгами люди были обеспечены. Ныне, с наступлением кризиса, настроение упало. Полная неопределенность будущего, уход на родину немецких частей и вместе с ними и всех тех мелких удобств, которыми так умело окружают себя немцы, возможность полного отсутствия сообщения с Германией, невыясненное положение жел[езных] дорог, уход полевой почты и ропот среди остающихся немцев, голоса эти раздаются не только из солдатской среды. Я был лично свидетелем, когда немецкий офицер в присутствии офицеров и солдат много и горячо говорил на тему бессмыслицы дальнейшего пребывания здесь.
Выпуск новых денег окончательно подорвал веру в дело и с ней и желание дальнейшей работы.
Для избежания возникновения самых нежелательных последствий необходимо как можно скорее и яснее объявить 1) положение жел[езных] дорог, 2) озаботиться устройством почты, 3) решить денежный вопрос.
Неясность этих вопросов служит нескончаемым источником всевозможных слухов, дает обильную почву для агитации неблагонадежным элементам, и при дальнейшей неопределенности в этом отношении мы в самом ближайшем времени можем очутиться среди толпы взбунтовавшихся солдат, которые не будут выбирать средства для улучшения своего положения.
Ротмистр (подпись)
Копия.
91. Приказ Бермонта-Авалова по Западной добровольческой армии
Г. Митава, 8 ноября 1919 года
N 74.
Не подлежит оглашению. Оперативная сводка за 2 и 3 ноября 1919 года. В течение 2 ноября без перемен.
3 ноября противник 22 около 5 часов утра начал обстрел судовой артиллерией района севернее Торенсберга и района устья реки Аа. Под прикрыти-
стр. 22
ем этого огня, веденного очень энергично, около 6 часов утра противником была произведена попытка высадиться в район Маиоренгоф, с катера, за которым следовал транспорт. Попытка эта, благодаря доблестным действиям наших частей, была отбита, причем в дружном отражении противника принимали даже участие телефонисты. Потерпев неудачу, противник произвел вторую попытку высадиться в районе Дуббельн, но, встреченный нашими частями, принужден был уйти в море. Около 8 часов утра была произведена третья попытка высадиться у Каугерн, причем небольшим частям противника удалось высадиться к западу от Каугерна. Энергичными ударами сосредоточенных наших славных частей все высадившиеся части были сброшены в море, причем огнем наших пулеметов, действовавших с дистанции 100 метров, противнику нанесены огромные потери. Катера и суда поспешно ушли в северо-восточном направлении. Нами захвачены лодки и оружие. Во время указанных действий гидроплан пытался снизиться у Маиоренгофа, но был подбит нашим огнем и на буксире уведен противником.
Одновременно с попытками произвести десант на побережье, противник перешел в наступление со стороны Усть-Двинска, заставив в течение дня отойти несколько назад левый фланг нашего расположения. На этом участке бой продолжается. На побережье в течение дня было спокойно. В районе Фридрихштадта наши войска в направлении станции Даудзевас остановили предпринятое противником наступление.
В районе Тальсена спокойно, наши части успешно продолжают очистку этого района от банд, грабящих население... 23
Копия.
92. Неизвестное лицо - Бермонту-Авалову
8 ноября 1919 года
Ваше Превосходительство.
Разрешите довести до Вашего сведения, что марки, благодаря всевозможным обыскам, арестам и общей медленности в их заготовлении, фактически не могли быть своевременно высланы на фронт. Кроме того, предприниматель, согласно договора, имеет право на продажу известной части в свою пользу - в этом его выгода и объяснение всего соглашения. Тем не менее, я настаивал на отправке марок во что бы то ни стало, но из этого, к сожалению, ничего не вышло. Даже столь небольшого количества как 260 000 шт[ук] не удается отправить с кап[итаном] Гершельманом из-за риска конфискации и ареста лиц, их везущих. Все разговоры о том, что мы тут занимаемся продажей марок, в лучшем случае заблуждение, в худшем - клевета. Все марки в количестве 9 - 10 млн. шт[ук] пребывают опечатанными. Разрешение вопроса о них - часть общего вопроса, разрешаемого комиссией. Кроме того, приняты меры к получению их другими путями. Андрей Константинович [Реммер] уполномочил полковника Суворова принять марки по снятию ареста. Теперь Андрей Константинович, согласно Вашему приказанию, сложил с себя полномочия и финансовыми вопросами не ведает. Созданное им грандиозное дело рухнуло, но не по его вине. Он и все, кто вместе с ним работали, честно и самоотверженно шли к определенной цели - сделать все, дабы жила Западная армия, в то время как другие мешали этому, очевидно по недомыслию. Марочное дело, как исключительно выгодное для армии, как крупный фискальный источник гербового, почтового и как налога на роскошь сбора, кроме того, доходов, которые могут быть от продажи марок за границу коллекционерам, и, наконец, синдикат, образованный А. К. [Реммером], разве все это не решение задачи, хотя бы даже все эти дела временно переживали кризис, как и все наше дело. До сих пор я Вам ничего не писал, так как обо всем Вам докладывал Андрей Константинович. Теперь разрешу Вам донести, что фон ... 24 работает с нашей стороны в междусоюзной комиссии и, как владеющий двумя языками, он оказывает влияние отдельно на каждого члена комиссии и достигает результатов как в отношении признания Вас командующим, так и в финансовых вопросах. Кроме того, как рус-
стр. 23
ский представитель в комиссии работает А. И. Гучков, который находится под влиянием нашего офицера, друга Алексеева 25 , мичмана Клейбер[а].
Прапорщик Емельянов, командированный в Берлин для дачи концертов, таковых давать не может, но обещает половину своих заработков от выступлений жертвовать в пользу армии.
Относительно себя доложу, что я жду освобождения опечатанных марок вместе с полковником Суворовым для сдачи таковых уполномоченным от Вас приемщикам.
Неудача, постигшая Андрея Константиновича, естественно отражается на всех его подчиненных. Про всех говорят невероятные гадости и всеми силами стараются смешать с грязью. Что касается меня, то к такой оценке людей я уже привык, но тем не менее слишком все тяжело и подло. Если Вы хотя бы одну секунду поверили, я прошу Вас потребовать от меня официального отчета в каждом шагу своих действий, хотя бы даже я был лишь исполнителем полученных приказаний своего начальника, так как каждый из нас самоотверженно работал во имя Ваше, во имя полковника Бермонта, создавшего Западную армию из хаоса, лжи и подлости одних и благородства и чести других. От всей души желаю Вам всего наилучшего. Глубоко уверен, что Вам никакие препятствия не страшны, что Вы все победите и уже победили.
Уважающий Вас, поручик 26 .
Копня.
93. К. К. Пален - Бермонту-Авалову
8 ноября 1919 года
Глубокоуважаемый Павел Михайлович,
Я только что узнал о том, что у Вас был какой-то ротмистр Майзель, предлагая привести отряд. Меня просил Позен передать Вам, что Майзель не ротмистр и известен как аферист, продающий полякам немецкое оружие. Чтобы получить его из складов, он хочет предъявить от Зап[адной] армии свидетельства. Позен советовал его арестовать здесь и произвести у него обыск. У него еще два помощника, выдающиеся за офицеров - все это мошенники. Пишу Вам в постели, извините почерк.
Крепко жму Вашу руку, искренне преданный Вам Константин Пален.
94. Политическое донесение Бермонту-Авалову из Берлина
11 ноября 1919 года
На основании обысков в Военном отделе Западной армии в г[ороде] Берлине был арестован казначей отдела Зальман, просидевший в Моабитской тюрьме 14 суток. Кратковременному аресту были подвергнуты кроме того: бар[он] Кнорринг, корнет Бодин, подпоруч[ик] Розенвальд, поруч[ик] Зиверт. Усиленно разыскиваются кап[итан] Непорожный и ротм[истр] Гершельман. Обыски и аресты исходили в первое время от абвер-команд 149 , затем были переданы в ведение фремденполицей 150 , наконец, комендатуре г[орода] Берлина, во главе которой стоит майор Каупиш. Каупишу поручено ведать всеми делами, касающимися вербовки, доставки оружия в Западн[ую] армию и т.д. Его помощником назначен г[осподи]н Феллехнер. По слухам, междусоюзническая прибалтийская комиссия с ген[ералом] Нисселем 151 во главе не поедет в Митаву, а собирается остановиться в г[ороде] Мемеле, взяв для собственной защиты пулеметы.
Граф Ребиндер передает междусоюзной комиссии список лиц, вредных, по его мнению, для намерений Антанты в Прибалтике. В список вошли: барон Кнорринг, кап[итан] Непорожный, ротм(истр] Гершельман, шт[абс]-ротм[истр] бар[он] Нольде, корнет Бодин 1-й и 2-й, корн[ет] Карпов, поруч[ик] Зиверт.
Шт[абс]-ротмистр (подпись неразборчива).
Копия.
стр. 24
95. Реммер - Бермонту-Авалову
Берлин, 11 ноября 1919 года
Дорогой и горячо любимый князь Павел Михайлович.
Твой граф Пален не мог бы никогда примириться с обстоятельством, когда при тебе находился бы человек, который смел бы свое суждение иметь и тем самым возражал бы на политику, проводимую графом, с исключительными видами господ прибалтийцев. Когда в Берлине я поднял на заседании в начале августа вопрос о персональной унии прибалтийских баронов с Германией, то барон Пилар позеленел от злости и вынужден был сознаться, что действительно нет акта, уничтожающего унию, но что якобы уния эта автоматически не существует, так как не существует старая Германия.
На мой вопрос "а что если Германия вернется к старому строю, то в этом случае как бароны поступят в исполнение подписанного ими акта об унии с Германией?" - Пилар в гневе возразил: я не понимаю, для чего г[осподин] Реммер поднимает такие вопросы, которые ничего общего с нашим делом не имеют.
Вот с какого именно времени все баронство страшно вооружилось против меня и главным образом направило все усилия к тому, чтобы аннулировать то доверие, которое ты имел ко мне. Много было потрачено ими энергии и трудов, и, так как возможность достачи Реммером миллионов для тебя возвеличила бы Реммера и низвела бы все их интриги на нет, пошли на гадкое дело и на третий день пребывания Палена в Берлине было сообщено делегации от синдиката, что Реммер аферист, что доверенности от него отобраны и что с Реммером никаких дел делать не следует.
На немцев это подействовало ужасно. Все это под присягой готовы подтвердить сами предложившие мне услуги: В. М. Поппе, Лев Андреевич Лаутман, и, когда будет нужно, это заявят и сами члены синдиката.
6 ноября бар[он] Кнорринг прислал мне письмо твое от 28 октября, в котором ты предлагаешь мне ввиду отсутствия реальных результатов прекратить действия по полученным мною доверенностям, 7-го вечером Поппе от моего имени заявил представителю твоему барону Кноррингу, что, согласно полученного твоего письма, Реммер прекратил всякую деятельность финансирования твоего дела. Кнорринг бесконечно обрадовался и начал упрашивать В. М. Поппе, что в устранении Реммера от дел он, барон Кнорринг, решительно ни при чем, что это Пален, которого он, Кнорринг, не оправдывает. Со своей стороны Кнорринг заявил, что действительно Реммер слишком верил в хороший исход дела и это, якобы, погубило все дело. С таким выводом могут выступать только или безумные, или злонамеренные. Но теперь поздно все это трактовать. К делу. Так как официально я не могу тебе помочь, я тебе помогу неофициально без всяких доверенностей. Люди, которые меня за это время узнали, желают идти со мною в частное предприятие, которое даст тебе постоянную поддержку деньгами. Но только тебе лично, а не Палену и К. В тебе определенно видят вождя армии против большевиков и тебе одному доверяют, в остальных видят лишь реакционеров, стремящихся только к одному - возврату к основам унии, к милитаризму, к абсолютизму.
Вчера был вызван для дачи объяснений к генералу Нисселю. Генерал Ниссель - глава миссии, которую послала Антанта разобрать прибалтийское дело. Я подробно изложил генералу Нисселю, хорошо говорящему по-русски, что ты с самого начала и до настоящей минуты только о том и думаешь, чтобы идти на большевиков, помочь Деникину и Юденичу. Сказал, что, может быть, в Прибалтике и есть какое-нибудь гнездо контрреволюционеров Германии, о перехваченных письмах которого говорит Антанта, но что с этим гнездом у тебя ничего общего нет.
План генерала Нисселя заключается в том, чтобы твоя армия пошла на соединение с Юденичем, а немцы чтобы ушли в Германию. Генерал спросил меня: нам известно, что вы друг Бермонта, так скажите, как Бермонт отнесется к такому единственному положению. Я ответил: командующий наш имеет лишь одну единственную цель: освободить страдающую Родину от во-
стр. 25
ров и грабителей в лице Троцких, Лениных и проч[ей] сволочи. Само собою разумеется, что никакого отношения к восстановлению или контрреволюции в Германии командующий не имеет и если бы обнаружил что-либо подобное, то самым решительным образом пресек [бы] всякую деятельность в этом направлении.
Впечатление мое от допроса меня французами таково, что Антанта решительно не знает выхода из положения и совершенно бессильна что-либо физически провести, кроме застращивания. Но у нее большой козырь в надежде взять измором тебя и, главным образом, немцев, чего надеются достигнуть при содействии Носке, видящего сегодня во всей прибалтийской политике организацию роялистов с баронами. Я категорически заявил генералу Нисселю, что если он даст тебе средства - ты немедленно выступишь на фронт против большевиков, из чего сразу будет видно, в каком направлении ты желаешь действовать. Когда и Нисселю я заявил, что я частный человек, то он очень начал просить помочь ему разобраться во всем этом деле. Я ему ответил: единственно, что поможет делу - это если генерал Ниссель, говорящий по- русски, обо всем переговорит сам с нашим командующим. Без всяких посредников, без всяких переводчиков. Вот что единственно может привести к самым лучшим результатам. Генерал Ниссель через два дня уезжает на фронт и постарается обо всем переговорить с тобою.
Целую крепко и храни тебя Господь Бог.
Твой навсегда А. Реммер.
При первой возможности еду с Поппе в Митаву.
Копия.
96. Гучков - Бермонту-Авалову
Берлин, 11 ноября 1919 года
Многоуважаемый Павел Михайлович,
Вместе с к[омис]сией междусоюзнической, которая едет для урегулирования дел в Балтике, отправляется мой старый и добрый знакомый бар[он] Корф. Очень рекомендую Вашему вниманию его, как человека отлично осведомленного, вполне надежного и, кроме того, имеющего связи со штабом адм[ирала] Колчака.
С глубоким уважением (А. Гучков)
Копия.
97. Донесение корнета Б. Э. Коскуля 12 Бермонту-Авалову
13 ноября 1919 года
Доношу, что с[его] ч[исла] мною получено донесение из Кенигсберга, от 12 с[его] м[есяца] (время отправки 6 час. 40 мин. вечера) следующего содержания:
"У меня сложилось впечатление, что комиссия боится неприятностей вне границы; она прибудет в Тильзит в четверг, где временно остановится. Следует сообщить через адъютанта, посредством собственноручного письма, о приглашении комиссии сюда и гарантировании полной безопасности, и что командующий неотлучим. В крайнем случае встреча в Шаулеи (Шавли) полезна. Мое впечатление, что поездка в Тильзит каких-либо начальников и депутаций грубая ошибка, так же и не следует касаться вопроса о колонизации". С подлинным верно: Корнет бар[он] Коскуль.
Копия.
98. Директива германского комиссара при межсоюзной комиссии по прибалтийским делам вице-адмирала Гопмана командиру Железной дивизии
[Ранее 14 ноября 1919 года]
Командиру Железной дивизии Митава.
Для дальнейшей передачи командирам всех самостоятельных германских корпусов: по желанию межсоюзной комиссии по прибалтийским делам,
стр. 26
Вы сим получаете приказание от германского имперского правительства прибыть на совещание в пятницу 14 ноября 1919 г. в гор[од] Тильзит. Гарантируется неприкосновенность личности и возвращение к Вашим частям. Ответ, когда прибудете, в генеральное] командование VI Резервного корпуса, на мое имя, а также к сведению Жел[езной] дивизии от ген[ерального] команд[ования] VI Рез[ервного] корпуса и 8-му воен[ному] управлению ж[елезных] д[орог] по поручению германского имперского правительства.
Германский комиссар при межсоюзной комиссии по прибалтийским делам вице-адмирал Гопман.
Копия.
99. Директива Гопмана командованию Западной добровольческой армии
[Ранее 14 ноября 1919 года]
Русской Западной армии
Митава
Согласно ходатайству председателя межсоюзной комиссии французского генерала Нисселя по прибалтийским делам, сим приглашаю начальника генерального штаба Западной армии, а также командиров самостоятельных корпусов прибыть на совещание с межсоюзной комиссией в Тильзит и прошу указать мне время прибытия по телеграфу в генеральное командование VI Резервного корпуса в Тильзите. Гарантируется неприкосновенность личности и возвращение в Прибалтику германским правительством.
Гопман, вице-адмирал и герм[анский] комиссар по прибалтийским делам при межсоюзной комиссии.
100. Рапорт ротмистра Аничкова Бермонту-Авалову
Тильзит, 15 ноября 1919 года
Обер-офицер для поручений при начальнике в[оенно]-походной канцелярии командующего Западной добровольческой армией ротмистр Аничков 14 вечером я прибыл в Тильзит. Нам стало известно, еще в дороге, что союзная комиссия уехала в Ковно. Сегодня утром мы узнали, что здесь находится еще одна миссия - генерала Викцент, которая будет контролировать границу. Я немедленно явился к генералу, был принят самым любезным образом, причем генерал заверил меня, что генерал Ниссель будет очень рад прикомандированию к нему русских офицеров Западной армии. Генерал познакомил меня с остававшимися в Тильзите офицерами Нисселя. Из переговоров с ними видно, что миссия хочет ехать в Митаву, но боится враждебных выступлений со стороны немецких солдат армии. После многих заверений в дружественном к ним отношении нашей армии, они сказали, что, по всей вероятности, миссия прибудет в Митаву. Миссия на днях приезжает в Тильзит. Согласно данным инструкциям, я употреблю все усилия, дабы уговорить приехать их в Митаву. Со своей стороны позволю себе заметить, что вряд ли желателен их приезд в Митаву, переговоры лучше вести в Тильзите. Здесь их гораздо легче будет убедить, что армия русская, что германцы только вошли в наши ряды как добровольцы и что германского командования и влияния не существует. Французский полковник все время старался говорить со мной, как с союзниками, говорили, что планы французов расходятся с видами англичан, но что, к сожалению, Ниссель здесь является только исполнителем приказаний Верховного союзного совета и вряд ли сможет встать на чисто французскую точку зрения и оправдать наши действия. Придется, мне кажется, иметь в виду возможное предъявление нам ультиматума об увольнении всех немцев, и тогда нам обещают все блага. Я заметил, что это требование абсурдно, армия этим уничтожается и этим самым уничтожается последний оплот против большевиков в Западной России. Я не имею времени сейчас изложить сколько-нибудь подробно положение, так как посылаю это письмо с Паршау, который немедленно едет на автомобиле в Митаву, и я только случайно об этом узнал. Прошу извинить меня за вид рапорта. Прошу Ваше Сиятельство немедленно снабдить нас с Кошкулем 12 деньгами (2000
стр. 27
марок), если считаете необходимым мое присутствие здесь. Жизнь и расходы по представительству большие. В противном случае, мы принуждены покинуть, не окончив миссии, Тильзит 16 ноября. Прошу телеграфно известить, будут ли высланы деньги. Адрес - Тильзит, отель Кайзергоф.
Для пользы дела, мне казалось бы, было желательным, чтобы я явился (или кто- либо другой) бы не только офицером связи, а Вашим представителем. Прошу также сообщить, корнет бар[он] Коскуль подчинен мне или он также как офицер связи. Во втором случае я прошу разъяснения освободить меня от исполнения моих обязанностей и передачи ему дела, а мне вернуться в Митаву. Прошу прислать инструкции и держать меня в курсе дела, так как неизвестно, когда еще приедет комиссия.
Ротмистр Аничков.
Копия. Резолюция: "Ст. адъютант. Командующий приказал уведомить, что ротмистр Аничков является офицером для связи и сопровождения миссии в Митаву. Кор[нет) Кошкуль, как младший, должен исполнять все инструкции ротмистра Аничкова.
(Подпись)".
Копия.
(Продолжение следует)
Примечания
1. Имеется в виду Эстония.
2. Legion etrangere (Иностранный легион) - наемное военное формирование Франции. Создан в 1831 году. Состоял и значительной части из авантюристов, преступных элементов и других маргиналов. Легионеры получали высокое жалованье, но подвергались жестоким наказаниям за малейшее нарушение дисциплины.
3. Речь идет о Юзефе Галлере (1873 - 1960) - польском военачальнике. В 1916 - 1918 гг. Галлер командовал бригадой легионеров, действовавшей на стороне центральных держав. В 1918 г., перейдя на сторону Антанты, командовал польскими войсками во Франции. В 1920 г. был командующим польской добровольческой армией, участвовавшей в войне против советской России. С 1926 г. в отставке. В 1940 - 1943 гг. член эмигрантского правительства Польши.
4. Фош Фердинанд (1851 - 1929) - французский военный деятель, маршал Франции (1918). Во время первой мировой войны командовал армией, группой армий. В 1917 - 1918 гг. начальник Генерального штаба, с апреля 1918 г. верховный главнокомандующий союзными войсками.
5. Автор имеет в виду латышские стрелковые части, созданные в 1915 году. В 1916 г. они были развернуты в Латышскую стрелковую дивизию. Латышские стрелки участвовали в гражданской войне на стороне большевиков. Латышская дивизия была распущена в конце 1920 года.
6. Так в тексте.
7. Земетан, Заметене - латвийский полковник. В 1919 г. командовал латвийской 2-й стрелковой дивизией. В сентябре 1919 г. между его частями и войсками Бермонта-Авалова произошли вооруженные столкновения.
8. Так в тексте.
9. Так в тексте.
10. Имеется в виду польский генерал Галлер (см. примеч. 3).
11. Гершельман Александр Константинович - ротмистр. Участвовал в формировании Русской северо-западной армии в Эстонии. Был командирован в Киев осенью 1918 г. для переговоров с генералом Келлером. В дальнейшем был одним из старших офицеров в армии Бермонта-Авалова.
12. В написании этой фамилии встречаются разночтения.
13. Пригород Риги Торенсберг, захваченный войсками Бермонта-Авалова, был односторонне объявлен им "открытым городом".
14. Здесь и далее в копии пропуски (отточия).
15. Бурцев Владимир Львович (1862 - 1942) - член "Народной воли", затем эсер. Издатель журнала "Былое". Прославился разоблачением политических провокаторов, (Е. Ф. Азефа, Р. В. Малиновского и др.). В 1917 г. пытался издавать газету "Общее дело", после Октябрьского переворота эмигрировал. В эмиграции возобновил издание газеты "Общее дело". В
стр. 28
1921 г. был одним из основателей Национального комитета. Опубликовал несколько мемуарных книг.
16. Совет управления при командующем Западной добровольческой армией был утвержден приказом Бермонта-Авалова от 6 октября 1919 года. Совет был создан для гражданского управления на территории, занятой армией. Его председателем был граф К. К. Пален, членами - сенатор А. А. Римский- Корсаков, барон Р. Р. Энгельгардт и др.
17. Марков Николай Евгеньевич (Марков 2-й) (1866 - ?) - один из лидеров крайне правых организаций (Союз русского народа, Союз Михаила архангела). Депутат III и IV Государственных дум. После Октябрьского переворота 1917 г. эмигрировал. В 1921 г. возглавил Высший монархический совет, созданный в Германии.
18. Дисконто-Гезельшафт - один из крупнейших германских банков. Основан в 1856 г., в 1929 г. объединился с Немецким банком.
19. Точная дата не проставлена.
20. Очевидно, здесь допущена ошибка при копировании текста. Имеется в виду, что "санкция Антанты сохранится".
21. Так в тексте.
22. Имеются в виду латвийские войска.
23. Опущены пункты приказа по личному составу и по хозяйственной части.
24. Фамилия неразборчива.
25. Алексеев Михаил Васильевич (1857 - 1918) - генерал от инфантерии. Во время первой мировой войны начальник штаба Юго-Западного фронта, командующий Северо-Западным фронтом, с 1915 г. начальник штаба верховного главнокомандующего, в марте-мае 1917 г. верховный главнокомандующий. После Октябрьского переворота возглавил антибольшевистскую Добровольческую армию.
26. Подпись неразборчива.
New publications: |
Popular with readers: |
News from other countries: |
 |
Editorial Contacts |
About · News · For Advertisers |
 Digital Library of Ukraine ® All rights reserved.
2009-2026, ELIBRARY.COM.UA is a part of Libmonster, international library network (open map) Keeping the heritage of Ukraine |
|
US-Great Britain
Sweden
Serbia
Russia
Belarus
Ukraine
Kazakhstan
Moldova
Tajikistan
Estonia
Russia-2
Belarus-2
