H. GUILLEMIN. Les Origines de la Commune. 1. Cette curieuse guerre de 70. Thiers - Trochu - Bazaine. Paris. 1956. 267 p.; 2. L'Heroique defense de Paris (1870 - 1871). Paris. 1959. 421 p.; 3. La Capitulation (1871). Paris. 1960. 411 p.;

H. GUILLEMIN. Les Elections de 71. "Les Temps modernes", N181, Mai 1961, pp. 1506 - 1532;

H. GUILLEMIN. Paris apres la capitulation. "Les Temps modernes", N214, Mars 1964, pp. 1661 - 1676.

А. ГИЙМЕН. Происхождение Коммуны: 1. Странная война 70 года. Тъер - Трошю - Базен; 2. Героическая оборона Парижа (1870 - 1871 гг.); 3. Капитуляция ( 1871 г.);

А. ГИЙМЕН. Выборы 71 года;

А. ГИЙМЕН. Париж после капитуляции.

Анри Гиймен, в прошлом профессор университетов в Каире и Бордо, был в 1942 г. уволен в. отставку правительством Виши. После войны он вплоть до 1963 г. работал советником по делам культуры во французском посольстве в Швейцарии. Литературовед и историк, Гиймен интересуется преимущественно переломными эпохами в истории Франции. Канун революции XVIII в. и последовавший за ней белый террор, Первая империя и Вторая республика, война 1870 - 1871 гг. и борьба вокруг дела Дрейфуса - вот основные периоды, которым посвящены многочисленные работы этого автора. Он родился в 1903 г. в семье, где отец был атеистом и антиклерикалом, а мать - верующей католичкой, но оба они являлись активными дрейфусарами. Недаром отзвуки страстных общественных схваток конца минувшего столетия часто прослеживаются в творчестве Гиймена.

Его произведения подкупают своей патетичностью. В них нет того холодного академизма, который под личиной объективности часто скрывает у буржуазных авторов объективизм, равнодушие к народам и лицам, чьи судьбы ими изучаются. Гиймен описывает прошлое так, как будто он сам являлся современником событий, он спорит, ненавидит, восхищается. Полемическая направленность его работ не снижает их научной достоверности, наоборот, она как бы обостряет его историческое зрение. Будучи сам левонастроенным мелким буржуа, он борется, как правило, против ходячих легенд буржуазной историографии, беспощадно им проверяемых и нередко опровергаемых. Даже когда он пользуется уже известными источниками, он их читает по-иному, чем другие буржуазные авторы. И хотя Гиймен не марксист, он, как честный ученый, во многом присоединяется к выводам марксистской литературы. Он находит новое иногда и там, где как будто уже все было сказано. Примером может послужить опубликованное им недавно исследование, которое не просто в литературной форме, как это неоднократно имело место раньше, а на фактах доказывает, что на процессе Дрей-

фуса с самого начала произошла не судебная ошибка, но сознательное осуждение невиновного, затеянное для прикрытия не небезызвестного Эстергази, который был лишь мелким австрийским шпионом, а гораздо более крупного предателя, стоявшего за его спиной¹ .

Страстностью изложения и обличительной силой отличается и рассматриваемый здесь многочастный труд Гиймена. Первые три части, охватывающие период франко-прусской войны, были встречены марксистской критикой с одобрением² . В последних же статьях, которые, как мы полагаем, станут главами заключительной, четвертой части книги, речь идет о событиях конца января-первой половины февраля 1871 года. В центре внимания автора - национальная измена Тьера, "четырех Жюлей" (Трошю, Фавра, Ферри, Симона) и других руководителей Франции в первые месяцы существования Третьей республики. Опирающееся на реальные факты осуждение этих деятелей, которые до сих пор остаются кумирами французской буржуазии³ , целиком подтверждает, между прочим, давнишнюю отрицательную оценку, которую им давали К. Маркс, Ф. Энгельс и В. И. Ленин.

Гиймен и в частностях опрокидывает попытки приукрасить облик тех, кого крупная буржуазия призвала на смену павшей империи. Так, он установил ошибочность общепринятого мнения, что Тьер летом 1870 г. был якобы против объявления войны Пруссии⁴ . Будущий палач Коммуны на деле предлагал тогда свою поддержку Наполеону III при условии, что тот назначит его главой правительства. Тьер даже голосовал за военные кредиты ("Странная война 70 года", стр. 27 - 39). Или другой факт. Буржуазные историки много рассуждали о причинах того, что правительство "национальной обороны" не переехало в другой город до того, как Париж очутился в кольце блокады. Одни это объясняли "благородством" членов правительства, которые, мол, хотели быть там, где опаснее⁵ . Другие писали о роли привычек городских жителей⁶ или о силе "мифа" о непобедимости Парижа⁷ . Гиймен же показал, что, помышляя с самого начала о капитуляции, члены правительства просто были уверены в том, что до осады дело не дойдет ("Героическая оборона...", стр. 60).

Но Гиймен не ограничивается одними частными моментами. Он подчеркивает ответственность военного командования за национальную катастрофу Франции. Поднятый им огромный фактический материал убеждает в ложности утверждения, что генералы в 1870 - 1871 гг. якобы "не занимались политикой", а лишь "выполняли волю гражданских властей"⁸ . В частности, именно они настаивали в январе 1871 г. на скорейшем подписании капитулянтского перемирия, а в феврале торопили с заключением еще более тяжелого прелиминарного мира. С этой целью генеральный штаб заставил сложить оружие защитников Бельфора, последнего очага сопротивления немецким войскам. Но при этом генералы позаботились о том, чтобы под капитулянтскими документами стояли подписи не их, а министров ("Капитуляция...", стр. 318 - 327; "Выборы 1871 года", стр. 1519; "Париж после капитуляции", стр. 1675). Изменниками были не отдельные военные: слово Базен, замечает он, выглядело "как коллективное имя" ("Странная война 70 года", стр. 191). К этому поведению лидеров армии Гиймен обращается во многих своих книгах; он ищет ему объяснение в общей линии развития Франции в новое время. Так, еще ранее в противовес принятой буржуазными авторами концепции он пришел к заключению, что бонапартистский переворот 2 декабря 1851 г. был плодом "казарменного заговора". Поставив Луи-Наполеона во гла-

¹ H. Guillemin. L'Enigme Esterhazy. Paris. 1962.

² См. "La Commune de 1871". Paris. 1960, p. 384 (русский перевод: "Парижская коммуна 1871 года". М. 1964, стр. 428); "Парижская коммуна 1871 г.". Т. II. М. 1961, стр. 614.

³ См., например, апологию Ж. Ферри: L. Legrand. L'Influence du positivisme dans l'oeuvre scolaire de Jules Ferry. Paris. 1961; F. Pisani-Ferry. Jules Ferry et le partage du monde. Paris. 1962.

⁴ Ср. H. Koechlin. Die Pariser Kommune im Bewusstsein ihrer Anhanger. Mulhouse. 1950, S. 1.

⁵ См. J. Desmarest. La Defense nationale 1870 - 1871. Paris. 1949, p. 119.

⁶ Cm. G. Duveau. Le Siege de Paris. Septembre 1870 - Janvier 1871. Paris. 1939. p. 56.

⁷ A. Dansette. Les Origines de la Commune de 1871. Paris. 1944, p. 69.

⁸ A. Juin. Trois siecles d'obeissance militaire, 1650 - 1963. Paris. 1964, p. 104.

ве государства, военные рассчитывали стать хозяевами страны⁹ . А через двадцать лет они отказались бороться за победу в войне с Пруссией¹⁰ . Спустя еще тридцать лет среди самых крикливых, ультрашовинистических антидрейфусаров мы встречаем бывших национальных предателей 1870 - 1871 гг., равно как дожившие до второй мировой войны антидрейфусары оказались среди изменников, сотрудничавших с гестапо¹¹ .

Гиймен не ограничивается установлением этой, самой по себе достаточно красноречивой исторической преемственности, но обнажает и социальные корни политики армейской верхушки, в чем чувствуется влияние на него авторов работ с материалистическим пониманием истории. Он отказывается от соблазна объяснить поступки генералитета лишь жаждой власти или просто реакционными идеями. Кадровые военные, заявляет он, выступали как агенты определенного класса. Уже летом 1848 г. банкиры начали поддерживать будущего императора¹² . А через два с половиной года "генералы и полицейские", помогая ему, действуют как подручные буржуазии, чтобы обеспечить ей "покой" от напугавшего ее растущего пролетариата¹³ . С того момента, когда интересы Франции, видимо, не совпадают больше с интересами имущих классов, генералы вступают на путь мятежа, - таков общий вывод Гиймена (см. "Героическая оборона...", стр. 352). Впрочем, во время франко-прусской войны генералам не надо было идти на мятеж. Предавая родину, они действовали в полном согласии с гражданскими политиками, начиная от умеренных республиканцев в правительстве и кончая роялистами, находившимися в оппозиции¹⁴ . "Как только 4 сентября 1870 г. республика была восстановлена, все правые кинулись умолять Бисмарка о спасении. Все, что он только пожелает, все, что он захочет, - оторвать от национальной территории. Лишь бы армии разрешили взяться за свою славную задачу: защищать собственников"! Эти строки, взятые из другой работы Гиймена¹⁵ , можно было бы считать в определенной степени подытоживанием его анализа политической линии господствующих классов Франции в 1870 - 1871 годах.

Вероломству и национальному предательству этих классов автор противопоставляет патриотизм парижских трудящихся и их руководителей. Как во время осады города немецкими войсками, так и после подписания перемирия, когда Тьер, Фавр, Винуа, Крессон и иже с ними пресмыкались перед Бисмарком, именно Бланки, Риго и их друзья показали себя защитниками национальных интересов и достоинства Франции ("Париж после капитуляции", стр. 1667, 1671 и прим. 22). Гиймен допускает, что левые, как и правые, тоже имели свои политические расчеты, связанные с исходом войны. Но, отмечает он, более достойно делать ставку на победу, чем на поражение собственной страны, а ведь начиная с 1792 и 1814 гг. как раз монархисты и "либералы" связывали свои надежды с несчастьями родины (см. "Героическая оборона...", стр. 26).

Последние статьи Гиймена появились уже после того, как в связи с девяностолетием Парижской коммуны вышло много новых работ по предыстории и истории первой в мире пролетарской революции¹⁶ . Тем не менее читатель найдет в этих статьях некоторые свежие детали. Автор ярко живописует тактическую линию разных течений реакции после заключения перемирия. Он рассказывает о прикрытии уголовных преступлений Фавра, разоблаченных Мильером, и о явной фальсификации результатов выборов в Национальное собрание в пользу этого министра иностранных дел, "героя "антисопротивления" любой ценой" ("Выборы 71 года", стр. 1513). Консерваторы во время избирательной кампании не скрывали своего антипатриотизма. "Избиратели сельских коммун... - читаем мы в одном их воззвании, - предоставляйте свою поддержку нам, у которых есть что терять и кроме своей национальности" ("Выборы 71 года", стр. 1524, прим. 40). Эти консерваторы, отмечает в другой работе Гиймен,

⁹ H. Guillemin. Le Coup du 2 decembre. Paris 1951, p. 437.

¹⁰ H. Guillemin. Eclaircissements. Paris. 1961, p. 256.

¹¹ H. Guillemin. L'Enigme Esterhazy, pp. 260 - 261.

¹² H. Guillemin. La Tragedie de Quarantehuit. Geneve. 1948, p. 271.

¹³ H. Guillemin. Le Coup du 2 decembre, pp. 436 - 442.

¹⁴ Отметим, что имеются буржуазные историки, которые все еще пытаются отрицать самый факт национальной измены правительства Трошю - Фавра (см. М. Kranzberg. The Siege of Paris 1870 - 1871. New York. 1950, p. 21).

¹⁵ H. Guillemin. L'Enigme Esterhazy, p. 260.

¹⁶ См. обзор этих работ: А. И. Молок. Вступительная статья в кн. "Парижская коммуна 1871 года". М. 1964, стр. 5 - 15.

обвинявшие в 1871 г. левых в "шовинизме", были предтечами тех, которые позднее как раз размахивали флагом шовинизма и крайнего национализма. Гиймен анализирует маневры монархистов, которые раньше все сделали для того, чтобы Франция проиграла войну, а затем обвиняли в поражении республиканцев. Они скрывали свои истинные намерения и обманывали избирателей, чтобы пробраться к власти. Но самую власть они намеревались взять лишь после того, как республиканцы подпишут позорный мир ("Выборы 71 года", стр. 1515 ел.). Любопытна характеристика классового состава Национального собрания, где вместе с военщиной и помещиками "решительными поборниками социального порядка" выступают тузы металлургической промышленности ("Выборы 71 года", стр. 1531). Особенно подробно описывает Гиймен подготовку правящими кругами гражданской войны.

В новейшей советской литературе обстоятельно освещен контрреволюционный заговор против трудящихся Парижа в феврале-марте 1871 года¹⁷ . Гиймен прослеживает нити этого заговора начиная с января. Приводимое им письмо. Бартелеми Сент-Илера Тьеру от 12 января говорит о планах использовать против рабочих национальную гвардию богатых кварталов, готовую "без пощады употреблять оружие, чтобы подавить любое восстание" ("Париж после капитуляции", стр. 1669). Власти, которые с сентября стремились к разоружению рабочих, после заключения перемирия считали, что пришло время "ликвидировать этих тунеядцев и отнять у них ружья" ("Выборы 71 года", стр. 1509; "Париж после капитуляции", стр. 1668). Генералы, вложившие саблю в ножны перед лицом врага, которого они больше не считали таковым, готовились пустить ее в ход в борьбе с трудовым людом предместий. А офицеры только и говорили о том, как они обстреляют город картечью. Однако этим воякам, которых после поражения Франции в войне так щедро награждали орденами, как будто была одержана победа, пришлось дожидаться, пока будет создана такая армия, на которую министры и генералы могли бы рассчитывать, чтобы стрелять в народ. Эту армию они надеялись получить вскоре при помощи немецких властей. Отсюда их сотрудничество с Бисмарком ("Выборы 71 года", стр. 1524, 1532; "Париж после выборов", стр. 1664, 1668). С иронией описывает автор негодование Фавра в адрес отставного генерала Тома, который сделал себе карьеру на пролитии народной крови во время гражданской войны 1848 г., а теперь уходил в кусты накануне подготовляемой Фавром новой гражданской войны. Зато Винуа, "поскольку война для смеха" (против Пруссии) должна была уступить место "войне наславу" (против неимущих), согласился заменить Тома на посту главнокомандующего национальной гвардии департамента Сены ("Париж после капитуляции", стр. 1673).

В труде Гиймена встречаются неточности. Например, Рошфор, которого Гиймен почему-то причисляет к коммунарам¹⁸ , после восстания 31 октября 1870 г. вовсе не был против применения репрессий к участникам Коммуны ("Героическая оборона...", стр. 328), а требовал суровых наказаний¹⁹ . Дар разоблачителя изменяет Гиймену, когда он воспринимает Гамбетту как серьезного противника капитулянтской политики остальных членов правительства ("Выборы 71 года, стр. 1507). На деле сопротивление Гамбетты носило в значительной степени показной характер; это был чисто словесный протест, громкие фразы, за которыми не последовало никаких действий²⁰ .

Необходимы замечания и методологического характера. Автор, большой знаток творчества В. Гюго, неоднократно приводит его мысль о том, что всю историю следует переписать заново²¹ . Но Гюго усматривал главный недостаток традиционной исторической науки, как известно, в том, что она замечает лишь королей и других сильных мира сего²² . Между тем этот упрек можно отнести в значительной степени и к самому Гиймену. На протяжении почти тысячи двухсот страниц рассматриваемой мо-

¹⁷ См. "Парижская коммуна 1871 года". Т. I, стр. 258 - 272; А. Г. Слуцкий. Парижская коммуна 1871 года. М. 1964, стр. 72 - 75.

¹⁸ H. Guillemin. L'Enigrne Esterhazy, p. 118.

¹⁹ См. "Proces verbaux des seances du conseil du Gouvernement de la Defense nationale". Paris. 1905, p. 268.

²⁰ "Парижская коммуна 1871 года". М. 1964, стр. 105 - 106

²¹ H. Guillemin. A vrai dire. Paris. 1956, р. 121, etc.

²² В. Гюго. Собрание сочинений. Т. 14. М. 1956, стр. 385.

нографии нигде не встретишь широкого показа роли народных масс; лишь вскользь упоминаются отдельные представители революционного Парижа.

Именно поэтому неправильно подходит автор и к решению проблемы истоков Коммуны, которая, как он говорит в предисловии, является главным предметом его исследования; его интересуют "трагедия 18 марта" и "движение за Коммуну"; он считает неожиданными результаты выборов 26 марта (ведь "красных" в Париже было немного, и они потерпели поражение на референдуме 3 ноября 1870 г.; откуда же их ошеломляющий успех пять месяцев спустя?). Трудно предположить, чтобы население за одну ночь обратилось в социалистическую веру. Гиймен пишет о "загадке" ("Странная война 70 года", стр. 7) и ищет разгадку в факте чудовищного национального предательства правящих кругов. Вся его работа как раз и должна доказать эту мысль. Так, объясняя успех умеренных республиканцев на парижских февральских выборах в Национальное собрание, автор подчеркивает, что буржуа, голосовавшие за Гамбетту и Луи Блана, "не были анархистами". В их голосовании сказалось негодование той комедией "обороны", которую с ними сыграли политики и генералы; "то, что 31 октября было лишь недовольством, стало теперь отчаянием" ("Париж после капитуляции", стр. 1663, 1668). Правда, на мартовских выборах в Коммуну победили не буржуазные демократы типа Гамбетты и Луи Блана, а пролетарские революционеры, но и эту победу, если судить по той части работы, которая опубликована, Гиймен объясняет одним лишь разочарованием политикой Тьера - Трошю - Фавра.

Подобная концепция оставляет трудящимся французской столицы пассивную роль объекта истории, а не ее творца. Хотя автор искренне симпатизирует парижским рабочим и восхищается их патриотизмом, он не понимает своеобразного сочетания национальных и социальных чаяний в их мировоззрении; справедливо опровергая буржуазные вымыслы о стремлении пролетариев к насилию и грабежу, разоблачая ставку реакции на страх "красного призрака" и на антикоммунизм, он отвергает и мысль о росте классового сознания рабочих, о социалистической направленности их борьбы; он отрицает то политическое развитие трудового люда Парижа в месяцы осады, которое проявилось в массовости движения за Коммуну и в том, что его лозунги приобретали все более пролетарское содержание. Гиймен, например, утверждает, что в восстании 31 октября ничего социалистического не было ("Героическая оборона...", стр. 336); что требование установить Коммуну не играло какой-либо роли в событиях 22 января ("Капитуляция...", стр. 283); что возникший ЦК национальной гвардии представлял собой "жалкий генеральный штаб", где было "мало доктрин, но много соперничества", и что в феврале на массовых собраниях "эти чудаки" - революционеры и рабочие Парижа - просто не знали, что им предпринять ("Париж после капитуляции", стр. 1667 - 1668). Не удивительно поэтому, что Гиймен революцию 18 марта считает "трагедией". Первая пролетарская революция в истории оказывается у него не революцией и не пролетарской, а лишь трагическим стечением случайных обстоятельств.

Следовательно, в кардинальном вопросе о причинах и характере революции 18 марта Гиймен присоединяется, может быть, и не желая этого, к адептам реакционной историографии, которые пишут, что в дни осады Париж "был более недоволен, чем революционен"²³ ; чувствовалось "социальное недовольство", но не было никакого социалистического сознания²⁴ ; идея классовой борьбы зародилась в Париже лишь после окончания осады²⁵ или даже после гибели Коммуны²⁶ - таковы утверждения этих авторов. Впрочем, факты - настолько упрямая вещь, что ныне даже школьные учебники во Франции начинают признавать социалистический характер борьбы коммунаров²⁷ . Но все "солидные" буржуазные работы продолжают по- прежнему оспаривать закономерность рождения Парижской коммуны, целенаправленность и массовость породившего ее движения: "это не было революционное, социалистическое движение...

²³ A. Dansette. Les Origines de la Commune de 1871, p. 98.

²⁴ J. Roberts. The Myth of the Commune. "History Today". 1957, N5, p. 217

²⁵ M. Kranzberg. The Siege of Paris 1870 - 1871, p. VII.

²⁶ H. Koehlin. Die Pariser Kommune im Bewusstsein ihrer Anhanger, S. 214, Bemerkung 1.

²⁷ Cm. J. Gacon. La Commune et ses historiens. "La Pensee", 1961, N97, p. 102.

Коммуна в целом была бесцельной"²⁸ ; речь шла-де только об антибюрократическом бунте, направленном против "наследственной монополии на власть со стороны широко развращенной бюрократии"²⁹ . При этом авторы чаще жонглируют языковыми оттенками слова "Коммуна", но не пытаются вникнуть в его конкретно-историческое классовое содержание³⁰ .

В начале своей монографии Гиймен говорит, что он хочет написать правдивую книгу, раскрыть то, что обычно "скрывают порядочные историки" ("Странная война 70 года", стр. 3). Он действительно рассказал правду о господствовавших кругах Франции. Но без показа народных масс она осталась все же полуправдой. Конечно, Гиймен еще не завершил своего труда. Если он изучит положение, идеи и настроения простых людей Парижа, раскроет рост их сознательности, организованности и активности, он сумеет, по-видимому, ближе подойти к правильному решению проблемы истоков Коммуны.

Отметим также, что Гиймен поднял некоторые не использовавшиеся ранее рукописные источники. Один из них, дневник Жорж Занд, представляющий интерес для понимания позиции буржуазной интеллигенции в 1870 - 1871 гг., Гиймен опубликовал в отрывках еще в 1956 году³¹ .

В целом работы Гиймена характеризуют его как серьезного исследователя, который искренне стремится к раскрытию объективной исторической истины. Хотя его общее мировоззрение не позволило ему осветить до конца проблему истоков Парижской коммуны, он сделал важный шаг вперед в буржуазной историографии этой проблемы. Его труды отражают те сдвиги влево, которые наметились в сознании ряда представителей буржуазной общественной науки под влиянием мощных общественных процессов, потрясающих и обновляющих современный мир.

²⁸ G. Champan. The Third Republic of France. The First Phase, 1871 - 1894. London. 1962, p. 12.

²⁹ "Propylaen Weltgeschichte". Bd. VIII. Frankfurt a/M. 1960, .S. 305.

³⁰ О разнообразии и эволюции толкования термина "Коммуна" см. J. Dubois. Le Vocabulaire politique et social en France de 1869 a 1873. Paris. 1962, pp. 66, 113, 136, 179, 262, etc.

³¹ H. Guillemin. A vrai dire, pp. 149 - 169.

Publisher:

Permanent link for scientific papers (for citations):

Found source (search robot):

Publication author(s) - Я. И. ДРАЗНИНАС:

Comments: