В общих чертах военно-социальная работа существует с древнейших времен. А вот как вид профессиональной деятельности она только-только начинает складываться. Летом 1995 года в штатное расписание воинских частей была введена должность "офицер по социальной работе и профилактике правонарушений". Это можно считать де-юре отправной точкой нового института военно-социальных работников в Вооруженных Силах РФ. Соответствующая подготовка таких специалистов поручалась Военному университету. В 1996 году был сделан первый набор слушателей. Через три года состоялся выпуск.

По Уставу, изданному в 996 году князем Владимиром Святым, социальное призрение получило покровительство церкви. А с образованием единого Российского государства стало набирать силу государственное призрение.

При императоре Петре Великом наряду с формированием государственной политики, направленной на оказание материальной помощи нуждавшимся, была развернута борьба с лженищенством, не поощрялась традиция безразборной подачи милостыни. Поэтому трудно представить себе реакцию Петра, который увидел бы сегодня в центре столицы - на Тверской или в подворотнях "большого штаба", недалеко от Кремля, "стреляющих" сигареты и просящих "на хлебушек" российских солдат. Может, сжалился бы над молодыми служивыми государь и повысил бы им жалованье не до 30 рублей, как установлено ныне, а более. Но, скорее, осудил бы император побирушек и очень был бы взыскателен к их командирам, допустившим унижение военного человека.

Ведь еще со школьной скамьи мы знаем: любил Петр I служивых, заботился о них по-отцовски. С его именем связано открытие первых в России Сухопутного и Морского госпиталей, а также инвалидного дома для военнослужащих. На основании указа от 16 ноября 1719 года было установлено, что унтер-офицеров и рядовых, не пригодных к службе в "полевой армии и гарнизонах" по причине ран и болезни, "употреблять в генеральную гошпиталь". Указ гарантировал унтер-офицерам и солдатам, что по окончании "долговременных трудов воинских" они не останутся без государственного призрения и "каждый будет снабжен его царского Величества милостию".

В послепетровские времена одной из основных форм социального обеспечения отставных военнослужащих являлись пенсии. Да, видно, для многих в наши дни потеряли они свою значимость. Как писал в "Ориентире" полковник В. Хореш-ко, "за последние три года Российские Вооруженные Силы добровольно покинули 60 тысяч (по другим данным - до 80 тысяч) офицеров в возрасте до 30 лет". Раньше уход из армии по своей воле без государственной пенсии был большой редкостью. Тогда право на государственную пенсию теряли офицеры, совершившие преступление или тяжкие проступки на службе и подвергшиеся по суду уголовным и исправительным наказаниям, а также серьезным дисциплинарным взысканиям с занесением в послужной список. Но пенсия, как известно, молодым лейтенантам да капитанам кажется такой далекой, думы о ней в таком возрасте не очень-то греют. Потому и прощается молодежь с армией, мало думая об очень нескорой пенсии.

Уходят полные сил и энергии офицеры и прапорщики главным образом потому, что сегодня не видят продекларированной социальной защищенности как себя, так и своих домашних. Много сказано и написано красивых слов о почетности и престижности ратного труда, немало льгот предусмотрено для военного человека. Но очень часто благие намерения остаются лишь на бумаге. Проза жизни куда жестче. Смягчить ее, эту прозу, сделать чуть-чуть "поэтичнее", т.е., проще говоря, более приемлемой для человека в погонах, как раз могли и должны были бы военно-социальные работники.

Говоря о социальной защите военнослужащих Российских Вооруженных Сил, мы, как правило, сравниваем их положение с положением воинов других государств. Такое сравнение обычно всегда в пользу последних. И здесь нет ничего случайного. Ведь в таких европейских странах, как Великобритания, Германия, Нидерланды, Швеция, Франция, а также в США военно- социальная работа как вид профессиональной деятельности возникла на рубеже XIX и XX веков. В России же о необходимости таковой стали говорить только в начале 90-х годов XX века.

Появление в нашей стране специалистов по социальной работе совпало с труднейшим периодом в жизни общества. Вспомним начало 90-х: политический кризис, распад СССР, болезненный рывок в рыночную стихию. Сложная социально-экономическая обстановка. Политическая нестабильность. Падение жизненного уровня. Вооруженные национальные конфликты. Развал производства и рост безработицы. Все это крайне усугубило социальное положение большинства населения России, в том числе и военных, конечно.

С образованием Российских Вооруженных Сил ранее принятые законы и нормативные акты СССР, регулирующие вопросы военного строительства и социальной защиты военнослужащих, перестали соответствовать новым социально-экономическим реалиям. Это поставило людей в погонах и их семьи в крайне тяжелое положение. Надо было что-то делать. Наряду с принятием пакета "военных" законов Российской Федерации "Об обороне", "О воинской обязанности и военной службе", "О статусе военнослужащих" и других, регулирующих вопросы социальной защиты военнослужащих и их семей, было принято решение о введении в Вооруженных Силах Российской Федерации института военно-социальных работников...

По определению Главного управления воспитательной работы ВС РФ, "военно-социальная работа есть система правовых, политических, воспитательных, социальных и других мероприятий, проводимых с целью гарантированного обеспечения материально-бытовых условий и льгот военнослужащим, гражданам, уволенным с военной службы, и членам их семей, гражданскому персоналу Вооруженных Сил". Можно сказать по-другому: военно- социальная работа - это связующее звено между людьми, которым надо помочь, и государственным аппаратом, общественными и иными организациями, которые эту помощь могут оказывать.

Здесь надо отметить, что военно-социальная работа только начинает складываться, и многие ее положения еще просто недостаточно сформулированы. Поэтому, кстати, многие порой не видят разницы между военно-социальной работой и социальной защитой, примешивают сюда еще и социологию. Хотя это действительно близкие и пересекающиеся понятия, разница

между ними существенна. Социальная защита - это получение тех или иных льгот адресатом. Доведение мер защиты до нуждающегося - это уже социальная работа. В наших условиях с ней могут справиться по-настоящему хорошо подготовленные профессионалы. Вот поэтому подготовка специалистов в области военно-социальной работы - задача государственная.

Так говорили слушателям первого курса факультета военно-социальной работы преподаватели Военного университета в 1996 году. Тогда это окрыляло, вселяло надежду, скажу больше, рисовало такие заманчивые перспективы для будущих специалистов - военно-социальных работников, что дух захватывало. Ведь в Вооруженных Силах Российской Федерации вызревала военная реформа, которая предполагала гарантировать, а не декларировать полную социальную защиту человека в погонах. Однако с первыми шагами практических преобразований клубок социальных проблем стал расти как снежный ком. Словом, все более было очевидным, что обновляющимся Вооруженным Силам как воздух необходимы специалисты, способные при скудном финансировании обеспечить социальную защиту военнослужащих и членов их семей.

Не раз и не два на занятиях нам напоминали слова министра обороны РФ Игоря Сергеева, сказанные им по поводу начала военной реформы: "...важнейшее направление реформирования - обеспечение социальных и правовых гарантий военнослужащим, в том числе тем, кто будет увольняться с военной службы, и их семьям. Ситуация такова, что ради сохранения ядра Вооруженных Сил, оборонной промышленности и науки без жестких и непопулярных мер не обойтись. Процесс оптимизации структуры, состава, численности так или иначе затронет сотни тысяч людей. Но каждый офицер должен быть уверен, что государство, военное ведомство приложат максимум усилий, чтобы он и его семья были надежно защищены в социальном плане". Это еще раз подтверждало правильность принятого решения на открытие факультета военно-социальной работы в Военном университете.

Казалось бы, офицеров, изучавших три года не совсем обычные для военной школы науки, такие, как "Семьеведение" и "Феминология", "Социальная геронтология" и "Социальные инновации", "Компьютерные технологии в социальной работе" и "Занятость населения и ее регулирование", "Криминология и профилактика правонарушений в Вооруженных Силах Российской Федерации", должны, как говорится, с руками отрывать в войсках. Тем более что и первый выпуск специалистов в масштабе Вооруженных Сил представлялся каплей в море - всего-то сорок человек на все виды и рода войск, включая ФАПСИ и Федеральные железнодорожные войска. Однако готовые специалисты по военно-социальной работе, способные без особых материальных затрат контролировать и управлять социальными процессами в воинских коллективах, оказались не востребованы.

Так, например, во всех частях военно-транспортной авиации должности офицеров по социальной работе и профилактике правонарушений оказались уже замещенными. Как рассказал автору этих строк офицер по социально-психологической работе воспитательного отдела военно-транспортной авиации подполковник Игорь Струков, "штаты

укомплектованы специалистами широкого, а не узкого профиля" (имея в виду бывших выпускников военно-политических училищ). Да и сам Игорь Иванович - выходец из замполитов и социальной работе специально не обучался.

Аналогичная ситуация сложилась в других родах и видах войск. Об этом свидетельствует приказ министра обороны Российской Федерации о назначении офицеров, окончивших в июне 1999 года факультет военно-социальной работы Военного университета. Так, например, майоры Валерий Семиненко и Алексей Смирнов назначены офицерами по общественно- государственной подготовке. Майор Сергей Сазыкин и капитан Валерий Цигвиццев стали психологами. Майор Олег Полищук назначен офицером по организации досуга. Больше других повезло майорам Валерию Борщеву и Александру Минейчеву: они стали офицерами по социальной работе и профилактике правонарушений. Если говорить о назначениях военно- социальных работников вообще, то хватит пальцев одной руки, чтобы перечислить всех назначенных в соответствии с полученной квалификацией.

Почему же такие специалисты, как военно-социальные работники, оказались не у дел? Почему бесценные, в смысле необходимости в войсках, кадры оказались невостребованными? Причин, конечно, не одна, не две. Но вот что очевидно: социальная защита военнослужащих и членов их семей уже давно в обществе воспринимается лишь как декларация. Повсеместно стало нормой принимать решения, идущие вразрез с действующим законодательством по отношению к военнослужащим и их семьям. Так, например, уходя в отпуск, защитники Отечества заранее готовы к тому, что не смогут воспользоваться воинскими перевозочными документами на воздушный транспорт. Да и на скорые поезда в целом ряде городов, в частности в Улан-Удэ, не всегда продают билеты по проездным документам для военнослужащих и членов их семей. А в таких городах, как Тверь, Брянск, Псков, Завитинск, Оренбург, Улан-Удэ, и других решением местных властей отменялся бесплатный проезд военнослужащих в городском и пригородном транспорте. Что уж тут говорить об обеспечении военнослужащих жильем и выплатой денег за поднаем.

Получается, нет уже веры в то, что эти и многие другие социальные проблемы военнослужащих и членов их семей может кто-то решать профессионально. Не потому ли и не ждали в войсках первых выпускников специалистов по военно-социальной работе? А может быть, так случилось от того, что для некоторых больших начальников психологи, социологи и социальные работники попросту специалисты по профилю "старшие куда пошлют". Тогда срочно необходимо организовывать "ликбез" для... отставших от жизни руководителей. Правда, применительно к первым выпускникам сейчас об этом уже поздно говорить. Остается одна надежда на тех, кто получил назначение на должности офицеров по социальной работе: им предстоит своим трудом доказать армейской общественности, что подготовленные специалисты способны оказывать реальную помощь командирам, военнослужащим и их семьям в решении социальных проблем.

Permanent link to this publication: