О ходе обороны Петрограда и гражданской воины на Северо-Западе РСФСР в 1919 г. существует обширная историография¹ , в которой обстоятельно исследован подвиг защитников колыбели социалистической революции, показано поражение антисоветских сил у ее стен. Слабее освещен крах попыток контрреволюционеров в этом районе сорганизоваться политически и создать с этой целью государственные образования. Сведения о соответствующих событиях разбросаны в общих исследованиях по истории обороны Петрограда и в мемуарной литературе. Специальных сводных работ на эту тему почти не появлялось. Источниковедческая база на сей счет также использована недостаточно полно. Вот почему здесь очерчиваются прежде всего не боевые действия, а гораздо хуже освещенная в литературе закулисная борьба в белогвардейских верхах за власть² . Наряду с опубликованными материалами в очерке использованы малоизвестные источники, хранящиеся в ЦГАОР СССР.

Свергнутые в результате победы Великой Октябрьской социалистической революции эксплуататорские классы - помещики и капиталисты не смирились со своим поражением и развернули ожесточенную борьбу против Советской власти. Глубокая общность коренных классовых интересов и лютая ненависть к первому в мире государству рабочих и крестьян объединили международную и внутреннюю контрреволюцию. С помощью реакционных сил внутри страны империалисты Западной Европы, Америки, Японии стремились реставрировать в России капиталистический строй. Иностранные империалисты и внутренняя контрреволюция создавали на занятых ими территориях разного рода белогвардейско-эсеровские "правительства". Сначала это были антисоветские организации с претензией на представительный характер ("Комитет членов Учредительного собрания", "Уфимская директория", "Сибирская областная дума" и многие другие). С осени же 1918 г., когда первые атаки белогвардейцев и интервентов были отбиты, в лагере контрреволюции началась волна насаждения военно-диктаторских режимов с различными вывесками "российских" и местных "временных правительств" и "совещаний". Каждый белый генерал "желал иметь свое правительство, своих министров"³ . И каждый из генералов старался прикрыть свой военно-диктаторский режим какой-либо вывеской "представительности", пытаясь таким путем противопоставить его подлинно демократической, советской государственности. Генерал Н. Юденич не был в этом отношении исключением, хотя и считал общественность всего лишь служанкой диктатуры.

¹ Н. Подвойский. Коммунары защищают Красный Петроград. М. 1920; Д. Надежный. На подступах к Петрограду. М. 1928; "1919. Великая оборона Красного Петрограда. Воспоминания рабочих, работниц, крестьян, красноармейцев, краснофлотцев и курсантов". Л. 1929; Н. Какурин. Как сражалась революция. М. -Л. 1926; А. Геронимус. Разгром Юденича. М. -Л. 1929; Н. А. Корнатовский. Борьба за Красный Петроград (1919). Л. 1929; М. Рыбаков. Из истории гражданской войны на Северо-Западе в 1919 г. М. 1958; А. Пухов. Петроград не сдавать. Коммунисты во главе обороны Петрограда в 1919 г. М. 1960, и др.

² О начальном периоде подготовки северо-западной контрреволюцией похода на Петроград см. подробнее: Б. Ф. Федотов. На дальних подступах к Красному Питеру. "Вопросы истории", 1971, NN 1 - 2.

³ "Б. Савинков перед судом Военной коллегии Верховного суда. Полный отчет по стенограмме суда". М. 1924, стр. 186.

стр. 143

1. Первые происки

Поддержка хотя бы со стороны правого "общественного элемента" представлялась Юденичу задачей не меньшей важности, чем формирование и вооружение боевых сил армии для захвата Петрограда. Об этом генерал задумывался еще до поездки к послам США и Франции в Стокгольм, где 14 декабря 1918 г. он вручил Антанте меморандум с предложением своих услуг. Вернувшись из столицы Швеции в гельсингфорсскую гостиницу "Сосиететсхюзет", он еще долго размышлял об этом. Колчак на Востоке, Деникин на Юге и даже белогвардейцы в Архангельске имели не только армии, но и обзавелись различного рода "демократическими" ширмами - "правительствами", "совещаниями", "верховными управлениями". У него же ничего подобного не было. Генерал знал, что результатом первой попытки сделать нечто похожее для Северо-Запада России явился так называемый "Совет обороны" Северной области, созданный с функциями гражданского управления еще при генерале графе Ф. Келлере, главнокомандующем прогерманской Северной армией, формировавшейся в районе Пскова. О его образовании провозгласили осенью 1918 г. монархисты⁴ . Но этот мертворожденный прогерманский центр с претензией на функции государственного управления так и не успел себя проявить, если не считать того, что торопил вербовочные пункты быстрее направлять "добровольцев" в Псков. Там же он и развалился после поражения Германии в первой мировой войне.

Другая попытка подобного рода была предпринята белыми в Финляндии. В ноябре - декабре 1918 г. правые русские эмигранты монархического толка хотели создать в Выборге "российское правительство" во главе с А. Трепозым, которое, как им казалось, могло заключить союз с Германией и вместе с ее войсками захватить Петроград и Москву. "Правительство" формировалось под прикрытием германских войск и по "императивным советам" их командующего генерала фон дер Гольца. Конечно, произошло это не без содействия правящих кругов Финляндии, в частности К. Маннергейма⁵ и министра иностранных дел Энкеля, которые обещали "правительству" 12-миллионный заем. А. Трепов направился было в Стокгольм, желая через послов западных стран заручиться поддержкой со стороны Антанты и надеясь на успех. Но англо-французские разведчики разглядели, что эта затея противоречит их ставке на Колчака. Трепов получил отказ. "Ни денег, ни оружия, ни поддержки этому правительству не будет", - свидетельствовал в письме к П. Врангелю от 8 августа 1920 г. К. Абаражин, человек, близко знавший закулисную деятельность белых в Финляндии.

Замысел А. Трепова провалился. Но его сторонники не сдавались. В конце 1918 г. в Финляндии был создан "Русский комитет", явившийся своего рода "разжиженным русским правительством". В его состав вошло до 30 монархистов, подобранных лично А. Треповым. И хотя "Комитет" объявлялся безобидной благотворительной организацией, это не мешало ему под покровительством финской реакции ставить подготовку захвата Петрограда в центр программы своей деятельности. Но сделать что-либо существенное в этом направлении правым не удалось по той же причине, что и келлеровскому "Совету обороны". Успехи Красной Армии, революция в Германии, поражение ее в первой мировой войне и, наконец, вывод германских войск из Финляндии нарушили их планы. Смятение и неуверенность царили в рядах "Русского комитета". В это время и появился в Гельсингфорсе Юденич. Но в начале января с приездом в Финляндию П. Струве и А. Карташова инициатива в "Комитете" начала переходить к крупной буржуазии. Окончательно она перешла к ней 14 января на так называемом "съезде" в выборгской гостинице "Андреа". Здесь по рекомендации П. Струве и при поддержке А. Трепова Юденич был признан лидером белого движения на Северо-Западе с диктаторскими полномочиями⁶ .

⁴ В состав "Совета обороны" входили известные сторонники В. Пуришкевича и П. Скоропадского, монархисты Г. Дерюгин, Н. Лавриновский, сенатор Н. Туган-Барановский и другие (см. Н. А. Корнатовский. Указ. соч., стр. 58).

⁵ Маннергейм, Карл Густав Эмиль (1867 - 1951 гг.) - реакционный государственный деятель Финляндии, один из главных инициаторов авантюр финской реакции в 1918 - 1920 годах. Главнокомандующий финской армией во время войн Финляндии против СССР в 1939 - 1940 гг. и в 1941 - 1944 годы.

⁶ См. подробнее: "Вопросы истории", 1971, N 1, стр. 129 - 130.

стр. 144

Генерал с энтузиазмом принял роль главы "противобольшевистского белого дела". Его устраивали рекомендации, которые дал ему в Выборге бывший "марксист" П. Струве, и поддержка на первых порах бывшего царского премьера А. Трепова. Больше всего в своем новом окружении он был доволен А. Карташовым. Профессор, обер-прокурор Синода в правительстве Керенского, свой человек в "Национальном центре", А. Карташов взял на себя внешнеполитические дела организаторов похода на Петроград. Уже к марту 1919 г. он добился объединения двух выходивших в Финляндии русских газет ("Северная жизнь" и "Русский листок") в одну - "Русская жизнь", правоцентристского направления. Его сторонникам стало легче проводить политику преемственной связи между открытыми сторонниками монархии и мнимыми защитниками Учредительного собрания.

Однако не один Юденич претендовал на Северо-Западе на лидерство в белогвардейском лагере. Параллельно с гельсингфорсским контрреволюционным центром складывался центр с "левым" крылом так называемой "демократической" контрреволюции в Ревеле (современный Таллин) - "Русский совет". Особую активность в нем проявлял некто Н. Иванов, бывший петроградский присяжный поверенный⁷ . Именно ему принадлежала идея сформировать здесь северо-западное белогвардейское "демократическое правительство". Первое время эту идею поддерживали руководящие верхи "Русского совета". Предприимчивого присяжного поверенного выслушал председатель "совета", бывший депутат II Государственной думы князь С. Мансыров. Н. Иванов изложил взгляды на характер будущего "правительства", структуру и функции его местных органов. Согласно его спекулятивной идее, белогвардейцы должны были попытаться использовать в своих интересах популярность Советской власти среди трудового населения. Предвосхищая на два года лозунг кронштадтских мятежников "Советы без коммунистов", Иванов предлагал "использовать созданные большевиками советские органы, необходимо лишь вливать в них личный состав". Так писал об этих предложениях С. Мансыров. В середине января 1919 г. князь Мансыров организовал в Ревеле "частное совещание" местных русских буржуазных деятелей, предоставив, таким образом, Иванову возможность выступить с обоснованием своих взглядов перед более широкой аудиторией. Свыше 150 состоятельных бывших хозяев слушали его с исключительным вниманием. В итоге они единогласно приняли резолюцию в поддержку предложений Н. Иванова. Затем уже в качестве докладчика Н. Иванов был приглашен в "Русский совет". Здесь заседание после его доклада проходило в течение двух дней в бурных пререканиях между монархистами и буржуазными демократами. По ходу прений "эксперты" из Северного корпуса во главе с полковником К. Дзерожинским давали заключения по вопросам военно-стратегического характера. В заключение заседание приняло решение: во-первых, немедленно начать подготовку похода на Петроград; во- вторых, признать необходимым ."незамедлительное образование правительственного центра". Форма бытия "центра" не уточнялась. В резолюции предусматривалось участие в таком "центре" как консервативных, так я "либеральных русских общественных деятелей", находившихся в Эстонии и Финляндии. По словам С. Мансырова, этому "центру" при условии невмешательства в вопросы военного командования должна была принадлежать "решающая и исключительная власть в вопросах политических, как внешних, так и внутренних".

В Гельсингфорсе тем временем завершился процесс объединения осколков разбитых революцией старых консервативно-буржуазных и соглашательских партий. Контрреволюционные силы ориентировались преимущественно на "Национальный центр" - созданное в июне 1918 г. объединение потерпевших крах кадетов, монархистов, правых меньшевиков и эсеров. Представителем "центра" в Финляндии был А. Карташов. Юденич и его сторонники спешили. Создание на Северо-Западе единого антисоветского фронта в январе - феврале 1919 г. виделось им делом стоящим и неотложным. К тому времени английский военный флот уже более двух месяцев бороздил воды Финского залива. Северный корпус совершал боевые вылазки на позиции Красной Армии под Нарвой и Изборском. Американские продовольственные грузы находились где-то на подходе. Одним словом, к началу марта верхушке юденичевцев казалось, что "двенадцатый час" для революционного Петрограда скоро пробьет. И что-

⁷ Там же, стр. 130 - 131.

стр. 145

бы не оказаться застигнутыми врасплох, в Гельсингфорсе приступили к образованию "Российского правительства", в отличие от предлагавшегося Н. Ивановым так называемого "демократического правительства" Северо-Западной России. Новое "правительство" хотели сформировать не только без Н. Иванова, но и без Колчака и Деникина, которые вели борьбу против Советской власти на Урале и Юге России. По мнению сторонников Юденича, они имели пока мало шансов захватить бывшую столицу Российской империи, где, как им казалось, должна была находиться "всероссийская власть". Сенатор С. Иванов, по свидетельству кадета Е. Кедрина, через А. Карташова предложил Юденичу проект образования "совета министров", согласно которому Юденич должен был сам наметить состав министров⁸ . Затем проект перерабатывался с тем, чтобы Юденич вошел в него на равных правах с другими министрами. Наконец, на бумаге "правительство" в основе своей сформировалось⁹ .

Но положение вскоре изменилось. Первые успехи мартовского наступления Колчака на Восточном фронте заставили Юденича отложить в сторону проект сформирования "Российского правительства". Юденич успел собрать своих "министров" в неполном составе лишь один раз, в начале марта¹⁰ . Поскольку к этому времени Колчак был объявлен "верховным правителем", окружение Юденича посчитало целесообразным получить из рук "верховного" санкцию на усиление режима военной диктатуры на Северо-Западе. Это, пожалуй, был первый в ходе всей авантюры момент, когда наступил крах иллюзий гельсингфорсской финансово-промышленной группы, полагавшей в январе в Выборге, будто ее диктаторские полномочия для Юденича могут иметь самостоятельное значение. В письме от 12 апреля на имя царского посланника в Швеции К. Гулькевича Юденич предложил предпринять важные, с его точки зрения, дипломатические шаги, которые укрепили бы диктаторский режим на Северо-Западе в государственно-правовом отношении. Он высказался за немедленное официальное заявление С. Сазонова как бывшего министра иностранных дел России перед правительствами союзников, Финляндией и Эстонией относительно вручения Юденичу всей полноты власти на Северо-Западе, поставив их, таким образом, в известность, что, мол, только он, Юденич, является "главою государственной власти на Северо-Западе России, вместе с тем охранителем интересов России и ее граждан на территории всех этих стран" и что поэтому "все акты государственного значения, заключенные помимо меня, - писал Юденич, - и без моего согласия не будут иметь силы"¹¹ . В письме далее предлагалось договориться дипломатическим путем с Англией, США и Францией, чтобы они, со своей стороны, сделали правительствам Финляндии и Эстонии соответствующие заявления в таком же роде.

Постановка Юденичем в апреле вопроса об узаконении его власти на Северо-Западе вытекала из его планов форсирования подготовки наступления на Петроград, К этому побуждали его и новые выступления ревельского противовеса. Здесь одно за другим последовали в то время два шага, направленные против Юденича. Первый исходил от "Русского совета". В этой организации созрела идея о создании органов гражданской административной власти, которая должна учреждаться на захваченных советских территориях. Внесено было предложение образовать "Гражданский совет при главнокомандующем Северного корпуса"¹² .

Второй шаг последовал со стороны Н. Иванова. В его газете (с претенциозным названием "Новая Россия"), выходившей в Ревеле, 10 апреля появилось набранное крупным шрифтом объявление, в котором сообщалось, что с марта 1918 г. существу-

⁸ См. М. Маргулиес. Год интервенции. Кн. 2. Берлин. 1923, стр. 130.

⁹ Посты распределялись следующим образом: военный диктатор - генерал Юденич, председатель совета министров - А. Карташов, министр продовольствия - Э. Грубе, министр торговли и промышленности - С. Лианозов, министр иностранных дел - Н. Покровский, министр путей сообщения - В. Шуберский, министр внутренних дел - В. Сомов, военный министр - Горбатовский, морской министр - В. Пилкин либо Развозов.

¹⁰ См. М. Маргулиес. Указ. соч., стр. 130.

¹¹ Письмо Юденича в тот же день К. Гулькевичем было передано по телеграфу Колчаку и Деникину, С. Сазонову и послу Маклакову в Париж, посланнику К. Набокову в Лондон.

¹² В. Горн. Гражданская война на Северо-Западе России. Берлин. 1923, стр. 44 - 45; М. Маргулиес. Указ. соч., стр. 158 - 159.

стр. 146

ет "Исполнительный народный комитет Северо-Западной России". Все другие образованные ранее, или вновь возникавшие антисоветские организации объявлялись подчиненными "комитету" и имели лишь "местное значение"; подчеркивалось, что "чьи-либо самостоятельные выступления будут рассматриваться как самочинные"¹³ . Юденич поспешил апеллировать к Колчаку. Только тот, как ожидал Юденич, мог объявить его "главой государственной власти на Северо-Западе России". После этого ни один подписанный без его ведома государственный акт формально не имел бы среди белогвардейцев "законной" силы.

Однако ни в Омске, ни в Париже с предоставлением таких полномочий Юденичу не торопились. Противоречия в лагере англо-франко-американских империалистов относительно признания независимости Эстонии и Финляндии оказались сильнее домогательств Юденича. Белогвардейские центры считали, что объявление ничем себя не проявившего Юденича "главой государственной власти" при неустойчивом положении на других фронтах может обернуться не в пользу Колчака или Деникина. Поэтому обращение Юденича долго оставалось без ответа. Тем временем на фронтах обстановка менялась. Рушились планы контрреволюции о соединении Колчака с англоамериканскими войсками в районе Вологды. Вместо броска на Москву ударные силы Колчака вынуждены были под натиском Красной Армии отойти к Уралу. Заокеанским хозяевам Колчака ничего не оставалось, как спешить к нему на выручку, активизировав боевые действия на Юге, а также в районе Мурманска и под Архангельском. Наступление на Северо-Западе становилось для них безотлагательным, и империалисты на тамошнем плацдарме организовывали удары по Советской России один за другим. Наступление начали в ночь на 19 апреля "добровольческие" части белофиннов, тремя колоннами двигавшиеся против Красной Армии на линии Лодейное Поле - Петрозаводск. С отрядами Г. Эльвенгрена продвигалось в глубь советской территории сформированное финской буржуазией "Олонецкое временное правительство", которое должно было подготовить созыв местного "национального собрания", чтобы через него заручиться "пожеланиями" о присоединении Советской Карелии к Финляндии. Истинные намерения финских правящих кругов в этом предприятии были вскрыты в ходе дебатов в финском сейме 30 апреля 1919 года. Социал-демократический депутат Котонен в запросе правительству говорил тогда, что за спиной белогвардейцев стояли "спекулянты, кидающие хищные взгляды на местные богатства Олонецкого края". В состав так называемого "олонецкого правительства" входили, в частности, "два представителя компании по эксплуатации лесных участков"¹⁴ . Англо-канадские войска, наступавшие тем временем по железной дороге от Мурманска, 23 мая захватили станцию Медвежья Гора. В свою очередь, потерпевший поражение в первой мировой войне германский империализм не сдавался и тоже не желал оставаться в стороне. Как только успех белых антантофилов обозначился в Эстонии, "железная дивизия" немцев совместно с балтийским ландвером и русским белогвардейским отрядом князя А. Ливена перешла в наступление в Латвии. Фронт латышской Красной Армии у Кальцемы - Митавы (современная Елгава) был прорван. 22 мая немцы захватили Ригу, а четыре дня спустя - Паневежис (в Литве). Буржуазная дипломатия, печать и радио тех дней на Западе шумно приветствовали активность Северо-Западного фронта и прочили ему в ближайшие дни чуть ли не решающие успехи под Петроградом. Но бюро печати Народного комиссариата иностранных дел РСФСР видело причину роста активной пропагандистской шумихи антисоветчиков в другом. 19 мая оно отмечало, что поднятая вокруг Петрограда кампания стратегически увязывалась империалистами с планами "наступления Колчака на Москву"¹⁵ .

Нити руководства военными действиями против Советской России на Северо-Западе находились всецело в руках иностранных империалистов: в Финляндии - преимущественно у французов, в Эстонии - у англичан и американцев, в Латвии и Литве - пока что у немцев, поощряемых американцами.

Боевая обстановка на эстонском участке фронта временно складывалась в пользу белых. Внезапность удара, численное превосходство белогвардейцев, местами превышавших силы частей Красной Армии более чем в два раза, сказались с первых же

¹³ "Новая Россия", 10.IV.1919.

¹⁴ "Русская жизнь" (Гельсингфорс), 9.V.1919.

¹⁵ "Известия ЦИК", 20.V. 1919.

стр. 147

дней их наступления¹⁶ . К 24 мая белогвардейцы захватили города Ямбург, Гдов, поселки Копорье и Сабек, подошли к станции Волосово. В ночь на 26 мая белоэстонцы вступили в Псков. Войска Северного корпуса под командованием А. Родзянко, все еще находившегося под эстонским главнокомандованием, в течение десяти дней оказались почти у Гатчины. Захваченная белогвардейцами территория значительно расширилась. Именно в те дни в лагере контрреволюции произошли события, имевшие прямое отношение к попыткам белогвардейцев решить вопрос о "государственной власти" на Северо-Западе России.

2. "Политическое совещание"

24 мая 1919 г. в лагере Юденича произошли перемены "государственно-правового характера". В этот день Колчак уполномочил Юденича принять на себя "главнокомандование всеми русскими силами Северо-Западного фронта"¹⁷ , а Юденич в Гельсингфорсе провозгласил о создании при своей персоне совещательного органа в виде "Политического совещания". Колчак с марта откладывал исполнение рекомендаций своих дипломатических агентов из Гельсингфорса, советовавших парализовать претензии Юденича на формирование "российской" власти в Петрограде путем подчинения Юденича юридически, то есть приказами и "правительственными" распоряжениями. Но реальных шагов в этом направлении со стороны Омска до 24 мая не предпринималось. Зависимость Юденича от Колчака представлялась белым само собой разумеющейся. Теперь она "узаконивалась". Такое подчинение было условием, при котором Англия брала Юденича под свою опеку¹⁸ . Телеграфируя Колчаку о переходе Северного корпуса в наступление, Юденич доносил о том, как об исполнении... "приказания вашего превосходительства". Но в кратком телеграфном сообщении об образовании "Политического совещания" по поводу подчиненности говорилось не столь категорично. В данном случае северо-западный диктатор больше писал о собственной "политической ответственности и правительственной работе", о "работе" всего лишь в согласии с сибирским диктатором. Все еще давали, очевидно, знать о себе тенденции северо-западной контрреволюции играть при удобном случае самостоятельную роль. Это, конечно, не осталось незамеченным в дипломатических кругах белых за границей. К. Набоков, например, телеграфировал 30 мая из Лондона в Омск, что "генералу Юденичу необходима твердая граница указаний, что Омск важнее Парижа". И, конечно, не без учета всех этих нюансов в Омске 5 и 10 июня состоялось подписание указов "верховного правителя", которыми Юденич уже не просто уполномочивался, а назначался "главнокомандующим всеми российскими сухопутными и морскими силами, действующими против большевиков в прибалтийском районе"¹⁹ . Однако вопрос о "правовом положении" Юденича оказался не исчерпанным и этими указами. Несколько дней спустя в ставке Колчака получили подробную письменную информацию об образовании "Политического совещания". Стало окончательно ясно, что на Северо-Западе по-прежнему пытаются создать нечто вроде "правительства". И тогда из Омска последовали Юденичу четкие указания. "Верховная власть Российского правительства, - говорилось в "телеграмме от 14 июня, - возглавляемая Вер-

¹⁶ На нарвеком участке в частях Красной Армии плотность бойцов на один километр фронта составляла 45 против 100 белогвардейцев (М. Рыбаков. Указ. соч., стр. 25). По другим данным, на участке 6-й стрелковой дивизии это соотношение равнялось соответственно 27 к 100 (Н. А. Корнатовский. Указ. соч., стр. 104).

¹⁷ См. телеграмму Колчака на имя Юденича от 24 мая 1919 г. ("Красный архив", 1929, т. 2(33), стр. 118 - 119).

¹⁸ См. "Вопросы истории", 1971, N 2, стр. 113 - 114.

¹⁹ В телеграмме по поводу подписания указа от 5 июня извещалось также, что князь А. Ливен приказом Колчака назначен командующим "курляндской стрелковой дивизией" с подчинением Юденичу во всех отношениях. Любопытно в данном случае то, что отряд А. Ливена действовал тогда в Латвии заодно с немцами. 5 дней спустя, 10 июня, Колчаком был подписан второй указ о назначении главнокомандующим Юденича, но этим указом изменялся указ от 5 июня в той части, что теперь Юденич назначался главнокомандующим белогвардейскими войсками уже не в "прибалтийском районе", а на "Северо-Западном фронте". На сей раз не упоминалось о назначении князя А. Ливена. Юденич получил указ о своем назначении 14 июня, а объявил об этом лишь 23 июня в своем первом приказе.

стр. 148

ховным правителем адмиралом Колчаком..., осуществляется Вами именем Верховного правителя. Поэтому никакого нового правительства на вверенной Вам территории допускать не следует"²⁰ .

Юденичу все эти перипетии с "уполномочиваю" и "назначаю" стали известны после 24 мая. При образовании "Политического совещания" он о них не знал, и его окружение действовало вполне самостоятельно. Если в Выборге 14 января и в Гельсингфорсе в начале марта белогвардейцы называли вещи своими именами и провозглашали генерала диктатором, то теперь генерал сам образовал при себе совещательный орган и сам стал его "председателем". Закономерно поставить вопрос: зачем понадобился весь этот камуфляж с перекрашиванием автократии в "демократию"? Все вытекает из вполне понятной тенденции реакции сгладить остроту оппозиции к непопулярному режиму военной диктатуры. Кроме того, менялась обстановка на фронте. В условиях временных военных успехов Юденич и его клика ставили перед собой задачу развить комбинированное наступление на Петроград, а заодно и взять на себя ликвидацию революционных преобразований в захваченных ими советских районах. Этим, собственно, и определялись цели образования "Политического совещания". Говоря более конкретно, эти цели состояли в решении двоякого типа задач. Во-первых, "Политическое совещание" должно было стать своего рода "правительственным органом", который мог бы взять на себя "государственную ответственность" (как говорил А. Карташов) в переговорах с "Финляндией, Эстонией и прочими новоявленными малыми державами" Прибалтики о совместном наступлении на Советскую Россию²¹ . Второй задачей "совещания" являлось присвоение управленческих административных функций, то есть исполнение роли "зачаточного и временного правительства для Северо-Западной области"²² . В сравнении с мартовскими прожектами, когда речь шла об образовании "Российского правительства", это, конечно, звучало скромнее. Но цели и задачи в том и в другом случае были одни и те же. Если новое "зачаточное и временное правительство" чем- либо и отличалось от прежних замыслов, то только тем, что называлось по-другому и уточняло территориальные пределы своей власти. На сей раз сочтено было за лучшее официально объявить претензии на власть и управление, пусть даже при подчинении Омску, лишь в "Северо-Западной области России".

Возникло "Политическое совещание" внезапно, в результате келейных переговоров приближенных Юденича²³ . Пятерка (не считая Юденича) "ответственных министров" во главе с А. Карташовым и В. Кузьминым-Караваевым составила политический центр северо-западной реакции. Она окружила себя "политически неответственными специалистами", которые вершили "правительственную работу" в различных отраслевых "советах", "комитетах" и "комиссиях". Бывший сенатор С. Иванов тем временем форсировал разработку "Положения" о муниципальном управлении Петроградом²⁴ . В области же местного управления аппарат предполагалось строить "применительно к закону о порядке управления в оккупированных войсками местностях"²⁵ . Он ничем, по сути дела, не отличался от прежнего армейского управления тыла. В этой части с возникновением "Политического совещания" происходили чисто формальные изменения. Если раньше были начальник тыла армии, начальник военно-гражданского управления, военные коменданты уездов и волостей, то теперь появи-

²⁰ "Образование Северо-Западного правительства. Объяснения членов Политического совещания при главнокомандующем Северо-Западного фронта В. Д. Кузьмина-Караваева, А. В. Карташова и М. Н. Суворова". Гельсингфорс. 1920, стр. 25.

²¹ См. письмо А. Карташова и Г. Новицкого колчаковскому министру внутренних дел В. Пепеляеву от 25 мая 1919 г. ("Пролетарская революция", 1921, N 1, стр. 143).

²² Там же.

²³ В состав "Политического совещания" вошли: генерал Юденич (председатель); А. Карташов (член "Национального центра") - заместитель председателя, "министр" иностранных дел; В. Кузьмин-Караваев (профессор) стал во главе юстиции и агитации; генерал П. Кондзеровский - начальник штаба Юденича; генерал М. Суворов (бывший кандидат Петроградского отделения "Национального центра" на роль военного лидера до Юденича) получил три портфеля - внутренних дел, военных дел и путей сообщения; С. Лианозов (нефтепромышленник, юрист по образованию, слывший в "деловом мире" белых человеком "прогрессивным") стал во главе "министерств" торговли, промышленности, труда и финансов.

²⁴ См. "Краткий очерк деятельности Комитета по организации городского управления Петрограда в Финляндии". Гельсингфорс. 1919.

²⁵ "Образование Северо-Западного правительства...", стр. 30.

стр. 149

лись главноуправляющий гражданской частью, губернаторы (Петроградской и Псковской губерний) и те же военные коменданты уездов и волостей. Весь этот аппарат призван был проводить в жизнь реакционную политику царских генералов и "Национального центра": "сначала успокоение, потом реформы".

Возникновение "Политического совещания" не устранило, а, наоборот, обострило противоречия в белогвардейском лагере на Северо-Западе. Прогерманские верхи командования Северной армии по-прежнему считали себя мало зависимыми от ставки Юденича. Они лишь надеялись усилиться через него путем получения от Антанты дополнительного вооружения. Прогерманские тенденции в Северной армии стали более заметными, особенно после 22 июля, то есть после того, как параллельно с "Политическим совещанием" Юденича в Берлине возникло "Политическое совещание" монархических элементов. Его появление в известной мере способствовало нарастанию трений в гельсингфорсской группе правых, между сторонниками Юденича - Карташова и монархическими элементами из числа бывших царских сановников, промышленников, торговцев и финансистов. С другой стороны, не затухало соперничество между правыми из лагеря Юденича в целом и его "левым" крылом из ревельского противовеса. С ревельской "оппозицией" окружение Юденича считалось меньше всего. "Когда нужно будет - привлекут", - лаконично заявил секретарь и влиятельный помощник А. Карташова Г. Новицкий "ревельцам", предложившим "Политическому совещанию" свое сотрудничество²⁶ . С монархистами обходились "дипломатичнее".

Персональный состав "Политического совещания" все время представлял собой объект критики как "слева", так и справа. Кадет Е. Кедрин, оказавшийся вне "совещания", считал, будто Юденич подбирал себе в совещательный орган "людей слабой воли, не способных сопротивляться единовластию"²⁷ . Но это не совсем так. Никого из членов "Политического совещания" нельзя было заподозрить в недостатке способностей к "сопротивлению". Духовный творец "Политического совещания" А. Карташов говорил тогда: "Мы уже не те кадеты, которые раз выпустили власть, мы теперь сумеем быть жестокими"²⁸ . "Вешать! Расстреливать!" - таков был "рецепт" успокоения России у другого влиятельного члена "совещания", В. Кузьмина-Караваева. Над преступлениями С. Булак-Балаховича этот профессор уголовного права мог цинично потешаться: "Да, правда, любит сам вешать, любит, любит этак подвешивать, есть грех, но герой"²⁹ . Словом, всех этих генералов, профессоров, миллионеров привела к Юденичу в политические советчики не личная "слабость", а ненависть к Советской власти. Юденичу важно было остановить свой выбор на таком составе совещательного органа, чтобы не вызывать сколько- нибудь серьезных возражений в верхах общерусского "Политического совещания", "в Париже и у Антанты"³⁰ . И, надо сказать, ему это удалось. Хотя Омск и не считал "совещание" правительством, но и не возражал против его состава. Колчак в телеграммах на имя Юденича то и дело слал приветствия в адрес А. Карташова. В состав "совещания" готов был войти Б. Савинков, ожидавший со дня на день в Париже полномочий на сей счет от Колчака.

Правящие группировки стран Антанты каждая по-своему способствовали "Политическому совещанию". Особенно много в этом отношении делали воинственные круги английского империализма. В мае - июле они всячески укрепляли то, что бесцеремонно свергли затем в августе. 29 мая английский генерал-лейтенант Г. Гоф³¹ заверил Юденича на встрече в Гельсингфорсе, что Англия всячески поддержит его "организацию". Но поскольку Англия не желала тягаться в соперничестве со своим французским партнером в Финляндии, разносторонняя помощь была обещана на эстонском плацдарме. "Англичане... склонны оказать помощь всякого рода для нашей организации в Эстонии", - сообщал Юденич К. Гулькевичу в Стокгольм в тот же день, сразу после встречи с Г. Гофом. Еще более определенно позиция поддержки Юденича

²⁶ См. В. Горн. Указ. соч., стр. 60.

²⁷ М. Маргулиес. Указ. соч., стр. 130.

²⁸ Там же, стр. 164; В. Гор н. Указ. соч., стр. 60.

²⁹ В. Горн. Указ. соч., стр. 77.

³⁰ Там же, стр. 143.

³¹ Глава военной миссии союзников в Прибалтике, цель которой состояла в том, чтобы организовать антисоветскую вооруженную борьбу и давать на сей счет "советы" буржуазным правительствам прибалтийских стран (см. "Foreign Relations of the United States: Paris Peace, 1919". S. 1. Vol. IV, p. 762).

стр. 150

была выражена в Лондоне. В оперативном отделе английского военного министерства генералу Н. Головину было сделано официальное заявление, суть которого состояла в том, что за Юденичем (и его "Политическим совещанием") англичане признают власть на всей захваченной белыми территории Северо-Запада России, а в будущем и в Петрограде³² . Миссия Г. Гофа, в свою очередь, не упускала случал на месте, в Прибалтике, подчеркивать, что "всю помощь Северной армии Антанта дает исключительно лично в распоряжение генерала Юденича"³³ .

Под Гатчиной и на побережье Финского залива тем временем шли упорные бои. Белогвардейцам удалось прорваться к р. Кованги в районе форта "Красная Горка"³⁴ . Здесь заговорщики 12 июня подняли восстание и, по признанию его главаря, бывшего офицера Н. Неклюдова, заранее готовили образование "Временного правительства". 27 июля в Биорках, на английском крейсере "Дельфи", состоялась встреча английского адмирала Коуэна с представителем Юденича адмиралом В. Пилкиным, на которой были согласованы детали "приема капитуляции" Кронштадта³⁵ . Англичане пытались организовать силы белогвардейцев для нового броска на Петроград. И, чтобы поднять призрачный престиж "зачаточного и временного правительства" Юденича, созвали в Ревеле координационное совещание. Из Гельсингфорса туда в сопровождении генерала Ф. -Д. Марша, заместителя генерал-лейтенанта Г. Гофа, прибыли ведущие члены "Политического совещания" (А. Карташов, В. Кузьмин-Караваев, генерал М. Суворов). В английскую миссию для встречи с ними пожаловали американские и французские представители. Были приглашены эстонские сановные лица, А. Родзянко и С. Булак-Балахович³⁶ . На совещании под председательством генерала Ф. -Д. Марша обсуждался план согласованных антисоветских боевых действий. В конце концов англичанам удалось в какой-то мере представить в Ревеле "Политическое совещание" в выгодном для него свете. Но до объединения вокруг него всего антисоветского лагеря было далеко. После ревельского обмена мнениями "Политическое совещание" по-прежнему тщетно ждало покорности командующего армией А. Родзянко, который чувствовал себя хозяином в войсках и не желал иметь дело с "совещанием". Он даже послал было от своего имени представителя к Маннергейму и обещал признать независимость Финляндии в обмен на согласие правительства Финляндии выступить со своими войсками против Петрограда³⁷ . Однако сам Родзянко тоже ждал покорности от Булак-Балаховича, который, в свою очередь, мечтал стать во главе Северо-Западной армии. Белоэстонцы со своей стороны поощряли Булак-Балаховича, с недоверием относясь к "Политическому совещанию" и А. Родзянко; им было известно о его заявлении по их адресу: "Да дайте им какое хотят признание, потом возьмем два корпуса и покажем..."³⁸ . Одним словом, прочного "противоболыневистского блока" на эстонском плацдарме, на который рассчитывали англичане после ревельского совещания, не получилось.

Советские республики ответили на эти происки сплочением, усилением обороны и решительной защитой революционных завоеваний. В соответствии с декретом ВЦИК РСФСР от 1 июня 1919 г. "Об объединении Советских Республик: России, Украины, Литвы, Латвии, Белоруссии для борьбы с мировым империализмом"³⁹ Красная Армия

³² См. телеграмму К. Набокова с докладом Н. Головина в Омск от 13 июня 1919 г. ("Пролетарская революция", 1921, N 1, стр. 139). Признание Юденича и его режима составляло одно из английских условий "энергичного развития" летних боевых операций под Петроградом с целью оказания помощи "трудному положению на Сибирском фронте". Другие условия англичан предусматривали: 1) участие в Петроградской операции всех белогвардейских сил; 2) признание Юденича главнокомандующим; 3) сосредоточение общего руководства операцией в руках союзников (телеграмма С. Сазонова из Парижа в Омск от 21 июня 1919 г.).

³³ А. Родзянко. Воспоминания о Северо-Западной армии. Берлин. 1921, стр. 55; В. Горн. Указ. соч., стр. 61.

³⁴ См. А. Пухов. Указ. соч., стр. 127.

³⁵ Адмирал Коуэн согласился "передать" Кронштадт и русские корабли белогвардейцам. За собой адмирал сохранял главнокомандование будущим объединенным англо-белогвардейским флотом.

³⁶ Булак-Балахович из предосторожности вместо себя прислал на совещание своего начальника штаба Стоякина.

³⁷ См. В. Горн. Указ. соч., стр. 61.

³⁸ М. Маргулиес. Указ. соч., стр. 179.

³⁹ "Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства", 1919, N 21, стр. 280 - 281.

стр. 151

Латвии была преобразована в 15-ю армию Западного фронта. Она встала на защиту Петрограда с юго-западных подступов. 7-я армия, оборонявшая западные и неверные подступы к городу, после весенних неудач была приведена в порядок, пополнена и значительно усилена партийно-комсомольской прослойкой. В результате к августу прежние успехи белых под Петроградом оказались сведенными на нет. Несмотря на поддержку авиации и военно-морского флота англичан с Финского залива, белогвардейские войска терпели поражение и откатывались назад. Глава американской миссии в Прибалтике Грин сокрушенно писал 5 июля, что, мол, "лето проходит, а вместе с ним исчезает и возможность окончательно очистить прибалтийские провинции от большевиков, захватить Петроград и организовать наступление против большевизма"⁴⁰ . 5 августа советские войска освободили Ямбург (современный Кингисепп). У белогвардейцев осталась лишь узкая полоса территории в Ямбургском, Гдовском и Псковском уездах. В войсках их белоэстонских союзников солдаты в массовом порядке отказывались воевать против Советской России. "Настроение эстонских солдат и в смысле большевизма, и в смысле отношения к нам, - вспоминал А. Родзянко о тех днях, - было нехорошим; они, в сущности, своим поведением мало чем отличались от большевиков"⁴¹ .

С провалом весенне-летнего наступления на Петроград общее положение Юденича в целом, и в частности "Политического совещания", резко ухудшилось. Прежде всего обострились отношения с буржуазными правительствами прибалтийских государств. Благоволивший юденичевцам Маннергейм на президентских выборах в финском сейме 25 июля был забаллотирован, получив всего 50 голосов против 143, поданных за либерального профессора Г. Стольберга⁴² . В эстонских правящих кругах тяга к сближению с "Политическим совещанием", и без того слабая, еще более убавилась. Когда 29 июля Юденич окончательно перебрался из Гельсингфорса в Ревель и известил эстонский штаб, что он, мол, главнокомандующий Северо-Западным фронтом, прибыл и находится на ревельском рейде, ему, не признававшему эстонской независимости, через посыльного ответили: "Эстонский главнокомандующий находится в своем штабе на Булочной улице". Юденичу самому пришлось ехать в штаб и ждать в приемной. А через семь дней после того, как Красная Армия вытеснила белых из Ямбурга, эстонские власти почти совсем прекратили снабжение их войск.

Летнее поражение белогвардейцев остро сказывалось на настроении их войск. Росло общее недовольство. Офицерство роптало, сильнее обычного проявляло германофильские настроения. 4 августа английский генерал-лейтенант Г. Гоф обратился по этому поводу к Юденичу со специальным письмом⁴³ . В довольно резкой форме Гоф требовал от Юденича ни больше ни меньше, как... "сказать" своим германофильствующим "дуракам- офицерам", чтобы те оставили надежды на Германию. Пусть, мол, они прочтут подписанный 28 июня 1919 г. Версальский мирный договор и убедятся, что у Германии после капитуляции ничего не осталось: ей, дескать, не до помощи русским белогвардейцам. "Укажите Вашим офицерам и солдатам, - говорил Гоф в заключение, - что все раздоры и недовольство их должны быть поглощены одним пламенным желанием взять Петроград"⁴⁴ .

В связи с неудачами на фронте английские генералы разочаровались в "Политическом совещании". Под их воздействием в ревельско-псковском "левом" крыле белых начали появляться тенденции к "реформе" власти в лагере Юденича. Военные и политические позиции проанглийской буржуазии к середине лета 1919 г. на латвийском плацдарме несколько укрепились⁴⁵ . Этого нельзя было сказать о ее позициях на главном направлении борьбы за Петроград - под Нарвой и Псковом. Здесь кризис в бе-

⁴⁰ "Papers relating to the Foreign Relations of the United States: 1919". Vol. XII, p. 214. Между прочим, лишь в 1947 г. был предан гласности меморандум Грина, в котором он предлагал предоставить США и Англии мандаты на прибалтийские территории (ibid., р. 212).

⁴¹ А. Родзянко. Указ. соч., стр. 84.

⁴² См. И. Сирол. Социалистическое движение в Финляндии. "Коммунистический Интернационал", 1919, N 1, стр. 17.

⁴³ См. "Архив русской революции". Т. 1. Берлин Б. г., стр. 306 - 308.

⁴⁴ Там же, стр. 308.

⁴⁵ В боях второй половины июня 1919 г. под Цесисом белолатышские и белоэстонские войска нанесли немцам поражение. После этого по распоряжению Гофа, расклеенному в спешном порядке для "всеобщего сведения" в Либаве, в Латвии вернулось к власти англофильское буржуазное правительство во главе с К. Ульманисом.

стр. 152

логвардейеких верхах усилился. Монархический лагерь (Марков II - И. Пален - Арсеньев) надеялся на помощь находившихся поблизости, в Латвии, германских войск фон дер Гольца. Правое крыло антантофилов (Юденич - Карташов), в свою очередь, приходило в столкновение с так называемыми "левыми демократами" (Н. Иванов - Булак-Балахович). Каждая из группировок ставила перед собой задачу найти ту единственную, как им казалось, форму "сильной государственной власти", которая смогла бы обеспечить реванш за весенне- летнее поражение в боях с Красной Армией. Центром столкновений в белогвардейском лагере становился Псков. Здесь вокруг Н. Иванова и С. Булак-Балаховича группировались воинственные антисоветские элементы эстонской буржуазии. В их кругу вынашивались планы самостоятельного удара по Петрограду из района Пскова через Дно и Новгород. Предполагалось, что белогвардейско-эстонских сил будет достаточно для захвата советских районов по линии Званка - Чудово - Новгород - Старая Русса - Холм - Великие Луки. Н. Иванов потом вспоминал, что этот план представлялся на рассмотрение английских генералов и Ф. -Д. Марш "решительно согласился" с ним⁴⁶ . Предусматривалось создание в районе Пскова нового марионеточного государственного образования в виде буферной Псковской "республики". Эстонский консул в Пскове Пиндинг на сей счет делился мыслями с городским головой Ф. Эйшинским и гласным городской думы В. Горном следующим образом: "Необходима немедленная реформа власти... Если понадобится переворот в Пскове, это произойдет просто и безболезненно; придется арестовать только двух генералов"⁴⁷(А. Арсеньева и А. Родзянко).

"Либеральных" общественных деятелей Пскова известие о предстоящем перевороте настораживало. В спешном порядке в помещении "Совета кооперативных съездов" (на Губернаторской улице) собралось совещание узкого круга лиц. Предприимчивые деятели посовещались между собой и решили отправить в Ревель делегацию для переговоров с англичанами и эстонцами. В ее состав вошли В. Горн (меньшевик), С. Башкиров (правый эсер) и И. Азлов (кооператор). Делегацию вначале принял эстонский главнокомандующий И. Лайдонер. Он выслушал посетителей, при переговорах был сдержан, отвечал осторожно и кратко. Но когда перед ним поставили вопрос прямо: "Будет ли эстонское командование активно способствовать перевороту?" - последовал ответ: "Если это серьезное дело, то возможно. Впрочем, советую об этом переговорить с нашим правительством и союзниками"⁴⁸ . От председателя совета министров О. Штрандмана В. Горн и его спутники слышали те же скупые, осторожные ответы: "Никакие перемены без согласия союзников нежелательны. Эстонское правительство определит свои отношения сообразно с результатами, т. е. если попытка переворота будет удачна, то поддержит"⁴⁹ .

Вопрос, таким образом, прояснялся. Но для верности псковские ходатаи посетили в Ревеле английского полковника Хирпета. Однако тот предпочел не ввязываться в вопросы политики и, не вдаваясь в объяснения, направил их в английское консульство. Консул Базанкет оказался вежливым, небольшого роста старичком, который прослужил на консульском поприще в России около тридцати лет и сносно говорил по-русски. Он высказал "предположение", что его посетителям, очевидно, будет полезен генерал Г. Гоф. Потом, что- то соображая, будто бы между прочим, обещал еще раз обдумать положение Пскова и, может быть, кое в чем помочь. Через два дня В. Горн вместе с председателем ревельского "Русского совета" М. Филиппео и его спутником 9. Шульцем были представлены Базанкетом дипломатическому лицу из миссии Г. Гофа, который оказался английским полковником Г. Пири-Гордоном. "Необходимы изменения в политическом курсе юденичщины", - рекомендовали ему посетители. "Как это можно сделать?" - спросил Пири-Гордон. "Помочь могут только союзники". "А Балахович?" Намек англичанина на Булак-Балаховича вызвал множество вопросов. Речь шла о непригодности предложенной кандидатуры, о неспособности "Политического совещания" справиться с катастрофическим положением юденичевцев на фронте. Наконец, посетители высказали соображения в пользу незамедлительного созыва съезда земских

⁴⁶ Н. Иванов. О событиях под Петроградом в 1919 году. "Архив гражданской войны". Вып. I. Берлин. Б. г., стр. 94 - 95.

⁴⁷ В. Горн. Указ. соч., стр. 93.

⁴⁸ Там же, стр. 95.

⁴⁹ Там же.

стр. 153

и городских деятелей. "Зачем он? Каков будет его состав? Какое будет иметь значение?" - опять следовали вопросы один за другим.

В конце беседы Пири-Гордон пригласил посетителей зайти к нему еще раз в тот же день, в 7 часов вечера. К этому времени у него оказалось почти готовым "положение о выборах", в котором признавалась необходимость и "областного правительства" и "съезда общественных деятелей". Только "съезд" выглядел весьма похожим на постоянно действующий "предпарламент". Назначать состав его предоставлялось право самому Юденичу. Словом, под бойким пером британского "дипломатического уполномоченного" рождалась из режима военной диктатуры некая пародия на "представительное учреждение". Искатели путей укрепления сил реакции пытались разъяснить неприемлемость предложенного проекта "обновления власти". Англичанин переспросил: почему не совсем приемлемо предоставление Юденичу права привлекать "общественность" к управлению по своему усмотрению. Тогда В. Горн и М. Филиппео уточнили свою точку зрения, сказав, что в этом случае "была бы ослаблена... та поддержка, которую съезд мог бы оказать Юденичу"⁵⁰ . Но это заявление выглядело как признание себя составной частью его лагеря, и оно говорило о многом. Меньшевистско-эсеровские соглашатели и буржуазные "демократы" из Пскова и Ревеля только на словах были против Юденича. На деле они искали пути для более эффективного с ним сотрудничества. Любители фраз о надклассовой демократии заботились о созыве "съезда" десятка-другого земских и городских деятелей старого режима, чтобы противопоставить Советской власти его мнимую демократичность. В конце июля - начале августа 1919 г. В. Горн и М. Филиппео вели в Ревеле успешные, как им казалось, переговоры с англичанами. Тем временем генералы Г. Гоф и Ф. -Д. Марш встречались с правящими кругами Эстонии, генералом Юденичем, А. Родзянко, С. Булак- Балаховичем и Н. Ивановым. Генералы готовили белогвардейские верхи к "реформе власти", которая позволила бы им объединить правый и "левый" лагери юденичевцев с эстонской буржуазией для нового похода на Петроград. Осуществление этого плана, как заявил Ф. -Д. Марш на совещании в Пскове⁵¹ , должно было взять на себя некое новое "правительство". Разочаровавшее английских генералов "Политическое совещание" доживало последние дни.

(Окончание следует.)

⁵⁰ М. Маргулиес. Указ. соч., стр. 198.

⁵¹ В совещании принимали участие командир 2-го белогвардейского корпуса генерал Арсеньев, начальник штаба дивизии Булак-Балаховича полковник Стоякин, командир 2-й белоэстонской дивизии полковник Пускар, командир белоэстонского дивизиона бронепоездов капитан Парц, полковник Озол, эстонский консул в Пскове Пиндинг (см. В. Горн. Указ. соч., стр. 101; М. Маргулиес. Указ. соч., стр. 218).

Permanent link to this publication: