В 2005 г. исполнилось 190 лет со дня рождения и 100 лет со дня смерти епископа Йосипа Юрая Штроссмайера (4 II 1815- 8 IV 1905) - выдающегося хорватского политического, общественного и религиозного деятеля, организатора науки и просвещения, мецената. Эта дата широко отмечалась Хорватской Академией наук и искусств и Загребским университетом, организация которых тесно связана с именем Штроссмайера, хорватской церковью, служению которой он отдал много десятилетий, в том числе 55 лет на престоле епископии Джаково, его родным городом - Осиеком, а также рядом других весьма влиятельных научных и общественных организаций и государственных структур. 19 - 21 мая 2005 г. проходили основные торжества, посвященные этим датам, центральным событием которых стал международный научный симпозиум, состоявшийся последовательно в Загребе, Джаково и Осиеке и организованный Хорватской Академией наук и искусств и епископией Джаково (сопредседетели - акад. М. Могуш и монсеньор д-р А. Шуляк). Прочитанные на симпозиуме доклады охватывали практически все аспекты многогранной деятельности дьяковарского епископа, рассматриваемой в контексте европейского и локального политическо-

стр. 109

го и культурного развития второй половины XIX в.

Повышенное внимание к этим мемориальным датам демонстрирует не только интерес в Хорватии к своему прошлому и одному из наиболее значительных и значимых его персонажей, но и важный вектор развития современного хорватского общества в направлении большей культурной, конфессиональной, политической терпимости, толерантности и корректности, демонстрацией чего была свобода выражения самых разных, порой диаметрально противоположных суждений об основных идеях и соответствующих им направлениях деятельности Штроссмайера, как то: культурное объединение славянских народов, политическое объединение южных славян для создания конфедеративного самостоятельного государства и соединение православной и католической церквей. Определяя место Штроссмайера в истории, председатель Организационного комитета научного собрания акад. Ф. Шанек говорил во вступительном слове, что дья-коварский епископ "как представитель народа, наследовавшего элементы и западной, и восточной цивилизации и культуры ... является истинным предтечей современных экуменических поисков пути к единству и стремлений - при всех имеющихся различиях - к согласию и взаимодействию, свободных от груза столетних наслоений взаимного непонимания и противостояния" [1. S. 11].

Участники симпозиума представляли многие из стран, входивших в сферу интересов Штроссмайера. Неизбежная актуализация, проистекающая из его политической, конфессиональной и культурной идеологии и деятельности, определяла (напрямую или в подтексте) содержание большинства докладов и давала возможность наблюдать вариативность современных предпочтений в Европе, прежде всего в центральной и юго-восточной ее части. Активное участие в симпозиуме представителей хорватской церкви позволило узнать скорректированное отношение современной католической церкви к взглядам и деятельности Штроссмайера.

Повышенное внимание в юбилейные дни к биографическим данным, поиск новых документов нашли отражение в докладах о самых ранних годах жизни Штроссмайера в Осиеке, и о самом городе времени его юности (Ю. Мартинчич, В. Матич), о значении во всех его начинаниях его близкого друга известного хорватского историка Франьо Рачки (акад. П. Стрчич). Во многом на основе нового архивного материала С. Марьянович рассмотрел отношения Штроссмайера с хорватскими банами Елачичем, Шокчевичем и Мажураничем, которые отличались взаимным интересом и поддержкой их политических взглядов и культурных программ.

Восстанавливая жизненный путь Штроссмайера, анализируя истоки его альтруизма, деятельной натуры и взглядов, акад. Х. Сироткович отметил, в частности, что родился он в Осиеке в бедной охорваченной семье, происходившей из верхней Австрии, а отец его был неграмотный, но ловкий торговец лошадьми. Этапным же для формирования взглядов Штроссмайера оказалось знакомство во время обучения в Пеште в 1930-е годы с идеями Яна Коллара о славянской взаимности, во многом обусловившее приход хорватского деятеля в иллирийское движение с его идеей национального единства южных славян. Югославянство Штроссмайера, на позициях которого он оставался в течение длительного времени, предполагало, по мнению Сиротковича, создание не унитарного югославянского государства, но "содружества", т.е. союзного государства.

Масштабные политические начинания Штроссмайера, который с 1860 г. по сути предводительствовал хорватским национальным движением, являясь главой Народной партии, при его жизни не были реализованы. В этой связи заслуживает внимание представленный акад. Н. Станчичем анализ исторического контекста политической деятельности Штроссмайера, призванный прояснить его разочарование политической активностью и последующий отход от нее. Автор выделил два момента. Прежде всего это введение в Габсбургской монархии в 1867 г. австро-венгерского дуализма, ре-

стр. 110

шившее проблему венгерской самостоятельности, но тем самым определившее для Хорватии всего лишь место венгерской территориальной автономии и потому сведшее на нет усилия и программу Штроссмайера и его партии, направленную на федерализацию страны. Штроссмайер также ориентировал Хорватию на активную роль в решении Восточного вопроса, которое он увязывал с реализацией южнославянской идеи. Однако решения Берлинского конгресса (1878 г.) закрепляли усиление Австро-Венгрии, чего так опасался Штроссмайер, а противостояние позиций европейских стран в споре о роли Хорватии и Сербии в Восточном вопросе спровоцировали, по мнению докладчика, "столкновение хорватской и сербской политики".

Доклад акад. Л. Назор "Епископ Штроссмайер, папа Лев XIII и славянские апостолы Кирилл и Мефодий" (в соответствии с программой) был прочитан дважды - в Загребе и Джаково, что свидетельствует об особом отношении организаторов симпозиума к проблеме влияния культурных начинаний святых братьев на деятельность Штроссмайера по сближению католической и православной церквей. В Хорватии фактически до последнего времени сохранялось и развивалось кирилло-мефодиевское наследие - глаголическая письменность, церковнославянский язык, славянское богослужение, осуществлявшееся по западной литургии. Поэтому не случайно, и А. Назор это особо подчеркивала, что именно в Кирилле и Мефодий Штроссмайер видел связующее звено между восточной и западной церковью, а их деятельность рассматривал как основу наиболее верного решения проблемы церковного единства. Одним из основных направлений его меценатской деятельности было приобретение для Югославянской Академии наук и искусств и издание средневековых глаголических рукописей. Благодаря усилиям Штроссмайера папа Лев XIII своей знаменитой энцикликой Grande mundus включил святых братьев (культ которых фиксировался ранее лишь в хорватских глаголических литургических текстах) в обще-католический календарь. В построенном им кафедральном соборе в Джаково, посвященном, как сказано в славянской надписи над входом, "Славе Божией, единству церквей, согласию и любви нашего народа", установлено несколько скульптурных изображений Кирилла и Мефодия, в том числе и в составе скульптурной композиции на надгробии Штроссмайера в крипте.

Активная политическая и культурная деятельность Штроссмайера, его обширные связи с политическими, государственными, религиозными деятелями разных стран и народов определили наличие блока докладов, в которых рассматривались особенности таких связей. Совершенно особая роль Штроссмайера в европейской политической жизни второй половины XIX в. признавалась политическим бомондом того времени. Министру итальянского королевского правительства Марко Минетти принадлежит известная оценка, ранжирующая политиков его времени: "Я имел возможность знать всех выдающихся людей нашего времени. О двух из них у меня сложилось представление, что они принадлежат к другой, отличной от нашей, породе; это Бисмарк и Штроссмайер" [2. Р. 89]. Эта фраза свидетельствовала и о значимости для Италии деятельности дьяковарского епископа, которая в этом аспекте рассматривалась в докладе М. Прианте (Италия), выделившей отношение Штроссмайера к Италии как к "модели национального движения", его роль в урегулировании отношений Италии с Ватиканом и внимание к епископу в связи с большим интересом, выказываемом в Италии к панславистским стремлениям на Балканах, хотя, по мнению автора, часто его имя без оснований связывалось с идеей основания особой славянской церкви.

Сложные отношения Штроссмайера с венгерскими церковными и политическими кругами рассматривались С. Слишковичем. С одной стороны, Штроссмайер был студентом теологического факультета в университете Пешта, а затем его профессором и позднее почетным доктором теологии, пользовался доверием и уважением у венгерских епископов. С другой стороны - всемерно противился

стр. 111

влиянию Венгрии на церковную жизнь в Хорватии (конфликты из-за противодействия в Венгрии установлению загребской архиепископии, назначению епископов в Хорватии, споры из-за территориальных границ епископий, церковного устройства в Боснии и Герцеговине и пр.). В отношениях с Венгрией Штроссмайер проявлял себя принципиальным политиком, готовым вместе с тем в трудных ситуациях к компромиссным соглашениям. Так, во время революционных событий 1848 г. он побудил бана Елачича выступить с войском против Венгрии. Позднее, опасаясь, что сильная централизация власти в Вене пагубно отразится на суверенитете хорватских земель, он обратился к Венгрии. Вместе с тем докладчик подчеркивал, что Штроссмайер полагал именно Венгрию ответственной за внешнеполитическое ослабление империи в целом, приведшее к дуализму и растущей мадьяризации. С. Маткович проанализировал, каким образом установление австро-венгерского дуализма в империи Габсбургов, обусловившее переосмысление геополитического обустройства центральноевропейских земель, отразилось на политической идеологии Штроссмайера, сочетавшей, по мнению автора, стремление к политическому федерализму, с одной стороны, и к славянскому культурному единству, с другой.

В докладе "Штроссмайер и чехи" М. Шестак (Чехия) сосредоточил внимание на том аспекте деятельности Штроссмайера, который касался чешско-хорватских политических отношений. Автора прежде всего интересовала проблема становления славянской платформы как основы отношений хорватов и чехов в контексте идеологии австрославизма и австрофедерализма и в условиях процесса формирования наций. Деятельность Штроссмайера как представителя Народной партии показала, отметил докладчик, что и чешское и хорватское национальное движение в 1860-е годы позитивно принимало принципы национального равноправия и территориального единства в рамках реформированной (соответственно федерализованной) монархии. Причем Штроссмайер активно лоббировал права чешского народа. Чешские и хорватские интересы соединялись против централизма Вены и дуализма Пешта. Провозглашение дуализма в 1867 - 1868 гг. означало и конец определенного этапа в чешско-хорватских отношениях. Альтернативой "проавстрийской" концепции явился выдвинутый Штроссмайером план тесного сотрудничества с Сербией для последующего создания в результате вооруженной акции южнославянского государства. Чехи же до конца жизни Штроссмайера сохраняли глубокое к нему уважение и почитание, что выразилось прежде всего в избрании его в конце XIX - начале XX в. почетным гражданином многих чешских городов и областей.

Подчеркнув в своем выступлении, что Штроссмайер "боролся за права всех, прежде всего славянских народов, в многонациональной Австро-Венгрии" [1. S. 31], В. Юдак и П. Седлак (Словакия) рассмотрели особенности этой деятельности в словацких землях. Они отметили значение встречи с Яном Колларом для становления мировоззрения Штроссмайера и его взглядов на славянскую взаимность. Особо были выделены его речь в защиту прав словаков в Вене 1860 г., за которую он был назван в Словакии "заступником и покровителем народа нашего словацкого", его влияние на поставление на епископскую кафедру в Банской Быстице загребского каноника словацкого происхождения Степана Мойзеса, поддержку, в том числе и материальную, в создании Словацкой матицы.

В словенской литературе неизменной была и остается высокая оценка деятельности Штроссмайера, повлиявшего на процесс политического и культурного самоопределения словенского народа. Это подтвердил и доклад А. Ратена (Словения), в котором рассматривались также нюансы неоднозначного видения Штроссмайером политических и культурных перспектив Словении. В основном он поддерживал политическую программу так называемой Объединенной Словении ("Sjedinjena Slovenija"), способствовал, в том числе материально, основанию и работе Словенской матицы и многочисленных словенских народных читален. Вместе с тем Штроссмайер исходил

стр. 112

из того, что словенцы и хорваты "по Богу и природе" один народ, и высказывался за хорватскую этнополитическую принадлежность словенцев.

Болгария, как было показано в докладе Р. Божиловой (Болгария), также была включена в планы Штроссмайера по религиозному объединению южных славян. Особо были отмечены его усилия, направленные на развитие болгарской культуры и просвещения и поддержку борьбы за национальное освобождение. Рассматривая связи Штроссмайера с представителями македонской культуры, акад. Б. Ристовски (Македония), сосредоточил основное внимание на роли епископа в фундаментальном издании сборника македонских и болгарских народных песен, подготовленного поэтом и фольклористом Константином Миладиновым.

Отличное от многих мнение о значении деятельности Штроссмайера было высказано акад. Й. Печаричем (Сербия и Черногория). Автор подчеркивал, что, вопреки устоявшемуся мнению, Штроссмайера нельзя считать духовным основателем Югославии - королевской, а затем коммунистической, поскольку его юго-славянская идея включала три компонента, противоречивших принципам возникших позднее югославянских государств: столицей южнославянского образования Штроссмайер видел Загреб, включал в это образование Болгарию и стремился к сближению православных народов с Римом. Кроме того, обосновывая отсутствие взаимопонимания между Штроссмайером и сербами, автор подчеркивал, что с 1851 по 1897 г. Штроссмайер исполнял должность апостольского администратора католической церкви в Сербии, и в полной мере ощутил здесь "негативное отношение ко всему хорватскому и католическому" [1. S. 33]. Сугубо антисербские настроения Штроссмайера проявились, по мнению автора, в истории установления Иллирийской коллегии св. Иеронима в Риме (см. ниже) и в отношении Штроссмайера к господствующим сербским идеологемам того времени; автор выделил прежде всего его негативное восприятие великосербских стремлений обновления Душанова царства как "анахронизм и заблуждение больного ума".

О. А. Акимова (Российская Федерация) в докладе "Штроссмайер и Россия" показала, что отношение Штроссмайера к России определялось его представлением о ее ведущей роли в политическом и культурном обустройстве славянского, прежде всего южнославянского, мира, свободного от германской и турецкой зависимости. Последовательная принципиальность в отстаивании своей позиции, твердость духа, служение поставленной цели отражены в донесениях российских дипломатов и отмечают тексты его меморандумов, адресованных российскому правительству, приветствия в Киев по случаю празднования 900-летия крещения Руси, посланий римскому папе и других, направленных официальным лицам документов, конкретизирующих его позицию. Выполнение большой гуманистической миссии Штроссмайера наталкивалось на непонимание, подозрительность и недоверие к нему в самых разных политических и конфессиональных кругах. Он хорошо понимал, что Россия не готова к реализации связываемых с ней ожиданий, и в сознании этой безысходности - сила и трагичность фигуры дьяковарского епископа.

П. Журек (Польша), рассматривая отношение Штроссмайера к полякам, продемонстрировал их двойственность. Они во многом определялись его "русофильством" и отсюда - антипольская направленность многих политических сентенций Штроссмайера, осуждавшего, по словам докладчика, "польскую борьбу с русской оккупацией". Вместе с тем Штроссмайер в молодости испытал влияние польского романтизма, впоследствии находился в тесных отношениях с польскими эмигрантами в Вене, Риме и Париже, а с Адамом Сапегой его связывала "особая политическая дружба".

Сугубо враждебное отношение Штроссмайера к некоторым нехристианским конфессиям и их носителям не помешало откровенному обсуждению этих проблем. В докладе М. Артуковича "Штроссмайер, евреи и иудаизм" корни этой враждебности в отношении евреев и иудаизма возводились к традиционной

стр. 113

христианской позиции епископа, согласно которой евреи не только предали посланного Богом Миссию, но и убили его, само христианство считали язычеством и стремились к созданию вселенского иудейского царства; за этот грех они несут коллективную ответственность и неизбежное наказание. Эта "печать проклятия" переносилась Штроссмайером на современных ему евреев и была, по мнению автора, основной причиной неприятия им браков между христианами и иудеями; в них он видел опасность разрушения таинства брака и распространения гражданских браков. Проявлениями природной греховности евреев Штроссмайер считал дележ ими богатства, влияние на журналистику, на них он возлагал ответственность и за терроризм. В то же время имеются данные и о том, что он изумлялся трагичности истории евреев и верил в спасение всех людей, в том числе и евреев.

Штроссмайер придерживался точки зрения на ислам (З. Хасанбегович, Босния и Герцеговина) как "иноверство, заблуждение и вызов христианству, которое необходимо систематически и всемерно уничтожать" [1. S. 52]. Воплощением ислама была для него Османская империя, и, по мнению автора, австрославизм Штроссмайера имел антиисламскую и антиосманскую направленность, поскольку федерализация Габсбургской монархии, как ее представлял дьяковарский епископ, привела бы (помимо государственного обустройства входивших в нее славянских народов) и к решению Восточного вопроса путем вытеснения ислама и османов из Европы.

Отношение Штроссмайера к протестантизму (З. Ладич) нашло наиболее полное отражение в речах на Первом ватиканском соборе 1869 - 1870 гг., в которых он полагал обязанностью католической церкви мирным путем вернуть протестантов в ее лоно, чтобы восстановить тем самым ее единство. Причину же самого возникновения протестантизма и последующего конфессионального отделения государств Северной Европы Штроссмайер видел в упадке Римской курии эпохи Ренессанса.

Штроссмайер как предтеча современного экуменизма был представлен в докладе Т. З. Теншека, который особо отметил опередившие свое время взгляды католического епископа, отрицавшего в противовес большинству католических теологов еретичество других христианских конфессий, прежде всего православной и протестантской церквей, и не только призывавшего к церковному единству, но и много сделавшему для установления межконфессиональных связей.

Тема Первого ватиканского собора 1870 г., участия в нем Штроссмайера в связи с безоговорочным неприятием епископом поддерживаемого папой Пием IX и большинством участников собора догмата о непогрешимости папы, затрагивалась во многих выступлениях и специально рассматривалась в двух докладах. А. Тюилье (Франция) подчеркнул, что Штроссмайер с самого начала аргументировал свою позицию тем, что подобное решение в случае его принятия противоречило бы епископской коллегиальности и традиции вселенской церкви. Тем самым он оказал поддержку французской делегации на соборе, которая полагала, что провозглашение догмата о непогрешимости папы углубило бы разделявшую церковь и тогдашнее общество пропасть, возникшую в эпоху Просвещения и Великой французской революции. Иная, примиряющая позиции Штроссмайера и большинства участников собора, точка зрения на проблему была высказана Н. Икичем. Прослеживая историю отношений папы Пия IX и дьяковарского епископа, автор подчеркивал, что изначально они отличались взаимным расположением, а конфронтация, возникшая из-за догмата о непогрешимости папы, основывалась более на двусмысленной интерпретации на соборе самого этого понятия, не приемлемого для Штроссмайера скорее по форме, нежели по содержанию. Штроссмайер рассматривал его с точки зрения единства и неделимости всего епископата, и характерно, что Второй ватиканский собор принял формулировку, которая могла бы оказаться близкой Штроссмайеру и в которой подчеркивалась коллегиальность

стр. 114

как основа церковной структуры - непогрешимость епископата во главе с папой при полном его авторитете.

В целом богословское мировоззрение Штроссмайера анализировалось в докладе А. Чечатки, в котором автор понимание епископом Церкви и ее исторического предназначения представил следующим образом: "Жизненно связанная с делом спасения во Христе, Церковь заявляет о себе как таинство спасения и единства человеческого рода", для чего необходимы единство апостольского собрания и коллегиальное осуществление папской и епископской власти; таким образом единство оказывается основой Церкви, плодом и даром дела спасения, из чего следовала и необходимость диалога и примирения католической и православной церквей.

Ряд специальных докладов был посвящен отношениям Штроссмайера с католическими иерархами, прежде всего с папами и верхнебоснийским, а затем и загребским архиепископом Иосипом Стадлером. Заслуживал внимания анализ отношений Штроссмайера и Стадлера в контексте теологических споров второй половины XIX в. и их обусловленности политической ситуацией. В докладе З. Грияка архиепископ Стадлер был представлен сторонником традиций обновленной схоластики, а Штроссмайер - либерального католицизма, что, по мнению автора, явилось поначалу причиной напряженности в их отношениях, но не помешало сближению в конце века их позиций по существу: антивенгерская и проавстрийская позиция и ориентация на сближение с хорватскими землями Боснии и Герцеговины в сфере политики; в сфере церковной жизни их объединяли прежде всего борьба за поставление хорватского архиепископа в Загребе (на место которого во многом усилиями Штроссмайера и Рачкого в 1894 г. был поставлен Стадлер), совместные усилия в деле сближения католической и православной церквей, борьба за сохранение определяющего хорватского влияния и хорватского имени для коллегии св. Иеронима в Риме. Специально этот последний аспект деятельности Штроссмайера был рассмотрен в докладе А. Шуляка, который представил его в контексте многовековой истории Иллирийской конгрегации св. Иеронима в Риме, подготовившей не одно поколение хорватских священников и богословов, с одной стороны, и политико-дипломатических споров и конфликтов конца XIX - начала XX в., - с другой. Особое внимание автор уделил усилиям епископа по поддержанию различных форм организации хорватского клира в Риме и прежде всего по созданию нового общества - Collegium Hieronymianum pro Chroatica gente, а также проблеме его скорой реструктуризации под новым, "иллирийским" именем, которому в начале XX в. придавалось иное, сербское этнокультурное значение.

Одна из центральных проблем, обсуждавшихся на симпозиуме - влияние Штроссмайера на духовное развитие хорватского общества. Специально была рассмотрена роль Штроссмайера в создании Загребского университета (В. Еролимов). Акад. Д. Елчич исследовал значение деятельности епископа для развития хорватской литературы - и как ее мецената, и как автора путевых заметок, эссе, речей, и как персонажа поэтических и мемуарных сочинений. Анализировалась помощь Штроссмайера в организации и деятельности хорватских литературных сообществ, способствование в издании фольклорных текстов, сочинений далматинской литературы, служебной литературы и пр. (Х. Миханович-Салопек).

Большой интерес вызвала серия искусствоведческих докладов (З. Макович, Д. Дамьянович, И. Крашевац), посвященных главным образом двум темам - особенностям художественного оформления кафедральной церкви Джакова как отражающим культурные и политико-конфессиональные взгляды Штроссмайера и художественным предпочтениям епископа как собирателя, мецената и просветителя. Дж. Ванджура отметил, в частности, что принципы его собирательской, выставочной и информационной деятельности были безупречны с точки зрения современного музееведения, построенная им для его собрания (в основном итальянской ренессансной живописи) га-

стр. 115

лерея сыграла важную роль в развитии хорватского искусствознания, а просветительская идея пропаганды искусства в народной среде опередила свое время.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Medunarodni znanstveni skup "Josip Juraj Strossmayer" povodom 190. obljetnice rodenja i 100. obljetnice smrti. Sazeci radova. Zagreb, 2005.

2. Laveleye E. de. La peninsule des Balkans. Bruxelles, 1886. V. 1.

Permanent link to this publication: