Автор: Юрий Михайлов

Непонятый Коран (статья вторая¹ )

Открыть "врата иджтихада", начать великий джихад!

"Исламская угроза" Западу

Размышляя об угрозах, с которыми может столкнуться человеческая цивилизация, Владислав Иноземцев пишет: "<...> нельзя не видеть, что традиционные формы социального взаимодействия должны уступить место новым, характер которых представляется сегодня совершенно неясным. Будучи расположенными как бы в различных плоскостях, интересы творческих личностей не пересекаются так, как интересы индивидов экономического общества; они не создают тех противоречий, которыми был пронизан этот социум, но в то же время они и не формируют единого результирующего вектора, задающего направление общественного прогресса. Можно ли быть уверенным, что проблемы, вызываемые этим обстоятельством, не перевесят преимущества, порожденные первым? <...> нельзя не принимать во внимание, что в ближайшие десятилетия человечество способно достичь не только качественно нового уровня технологического и интеллектуального прогресса, но и невиданного ранее накала социальных противоречий и столкновений. На сей раз это вряд ли будут противостояния политических кланов, партий или даже отдельных общественных классов"² .

Действительно, на рубеже тысячелетий политологи заговорили о новом типе противостояния на планете - межцивилизационном. В календарь самых значимых "черных дат" новейшей истории было вписано еще одно число - 11 сентября 2001 года.

С тех пор на рынке политиндустрии открылась и переживает настоящий бум новая отрасль - раздувание фантома "исламской угрозы" светлому постиндустриальному будущему и высасывание из пальца якобы действенных рецептов борьбы с этой "чумой XXI века". Предприятие оказалось весьма доходным. Чтобы у тебя на счету была звонкая монета, достаточно было насупить брови и, пересыпая речь незнакомыми европейскому уху арабскими словами, объявить себя "экспертом", готовым растолковать любому желающему всё происходящее вокруг.

Аляповатые картинки из жизни "ваххабитского настоящего" производили желаемый эффект. Потрясенные американцы с европейцами в ужасе и с уже готовой угаснуть надеждой на спасение спешили заказать своим суровым и мужественным университетским собратьям, постигшим зловещие тайны жестокого и коварного Чужого с Ближнего Востока, всё новые и новые "рецепты выживания". И золотые экспертные перья натужно скрипели в холеных ладошках. Но вскоре (а может быть, и довольно давно) у "продавцов кошмаров из восточного склепа" появились весьма щедрые покровители, нуждавшиеся в байках покруче, ведь оказалось (а скорее всего, загодя прогнозировалось), что затраты на подготовку самих террористов и ущерб от их акций несопоставимы с теми экономическими перспективами, что открываются в свете легитимации возможностей по геополитическому перекраиванию карты мира. Лекала, естественно, мастерились на Западе. А иначе и быть не могло, ведь, по словам Самюэля Хантингтона, ислам - "единственная цивилизация, которая ставила под сомнение выживание Запада, причем случалось это по меньшей мере дважды"³ .

Секуляризация секуляризацией, демократизация демократизацией, но ситуация и в самом деле складывается, с точки зрения этого социолога, нешуточной: "Отказ от идеала и от западной цивилизации означает конец тех Соединенных Штатов Америки, которые мы знали. Фактически это означает и конец западной цивилизации. Если США девестернизируются, Запад съежится до размеров Европы и еще нескольких малонаселенных европейскими поселенцами заокеанских стран. Без Соединенных Штатов Запад превратится в очень маленькую, исчезающую часть мирового населения на небольшом и не имеющем значения полуострове на оконечности громадного Евразийского континента"⁴ . Прямо-таки вселенская катастрофа, аж мурашки побежали по коже.

Корень зла, по-видимому, всё же не в террористах как таковых. Запад не устраивают те угрожающие благоденствующему "золотому миллиарду" ("жирным котам") тенденции мирового развития, что связаны с исламским миром. Поставлена задача дискредитировать учение Пророка Мухаммада, причем не только в глазах немусульман.

Не претендуя на проведение всестороннего анализа природы экстремизма с исламистской окраской, обратим внимание на некоторые аспекты этого явления, остающиеся, на наш взгляд, в тени.

Интеллектуальный застой в исламе и терроризм

Со смертью Посланника Божьего завершилось не только ниспослание Всевышним Его последнего Откровения - Корана, оборвалась жизнь человека, каждый шаг, слово, движение, особенности поведения, вкусы и оценки которого станут не просто бесценным свидетельством той эпохи, но для всех последующих поколений мусульман будут служить вечным наглядным эталоном праведности и благочестия, объясняя и дополняя Священное Писание ислама и образуя второй после Корана фундаментальный источник вероучения - Сунну⁵ . Со смертью Пророка единобожия ушло и время, когда община имела духовного и светского

Окончание. Начало см. "Политический класс", N3/06.

В первой части данной статьи ("Политический класс", N3/06) в цитате из Дж. Вайгела (с.47) вместо "десекуляризация" ошибочно напечатано "десакрализация". Там же в следующем предложении вместо слова "маяк" следует читать "маятник".

стр. 70

лидера в одном лице, вполне доступного рядовым верующим, всегда готового на любой вопрос дать ответ, безукоризненность и совершенность которого была освящена свыше и потому не могла вызывать и тени сомнения. В этом отношении первым мусульманам было довольно-таки просто жить: главное - вовремя задавать вопросы и в точности следовать ответам (в ту пору попытки самостоятельных суждений были весьма робки - что вполне объяснимо), подражать Мухаммаду и во всем ему беспрекословно подчиняться, а если ради уммы и дела ислама требовалось пожертвовать собой, став шахидом, то есть мучеником, погибшим за веру и тем самым очистившим себя от грехов, то попадание прямиком в Рай (минуя испытания в могиле, воскрешение, Суд, Весы, Мост⁶ ) было гарантировано, порукой чему служил сам Вестник Божий.

Несложно представить растерянность и смятение сподвижников Пророка после его скоропостижной кончины. Ведь никто не мог поверить в столь быстрый уход Посланника Всевышнего из земной жизни. Прервалось то главное, что обеспечивало душевное спокойствие людей, - прямая связь с Творцом. Мусульмане остались один на один с мировым безмолвием. Кто отважится взвалить на себя ответственность за судьбы уммы? Что в новых условиях означает бремя духовного водительства? Каждый шаг грозил отягощением души ношей греха.

Наступило мучительное в своей неопределенности время. Предстояло научиться самостоятельно принимать решения, проявляя творческий подход в духовной и светской практике. Коран и Сунна Пророка - вот два главных источника права, на которые только и можно было опираться⁷ .

Вскоре среди мусульман обозначилось столь сильное противостояние на почве разномыслия в понимании социально-политической доктрины ислама, в частности в вопросе о власти, что это породило многие расколы в некогда едином исламском братстве.

По большому счету, внутриконфессиональные споры, порой весьма горячие, ведутся и поныне и вряд ли когда-то утихнут, ведь всё главное, что можно было сказать об исламе, было озвучено при Пророке, и никаких дополнительных источников, которые могли бы пролить свет на оставшиеся "неясности", уже никогда не появится - так распорядился Всевышний, завершив на Мухаммаде профетическую традицию. Разве что Коран откроет еще какие-то свои "смыслы", недаром в нем говорится: "[Бог] - Тот, Кто ниспослал тебе Писание⁸ , в котором - ясно изложенные айаты и в них - его суть, а также другие айаты, иносказательные. А те [люди], чьи сердца уклонились [от истины], обращаются к айатам, нуждающимся в разъяснении, желая совратить [верующих] с пути Истины, истолковывая эти айаты на свой лад. Но не открыта их суть никому, кроме Бога" (3: 7).

К VIII - IX векам в исламе сформировалось несколько богословско-правовых школ (толков; араб., ед. ч. - мазхаб). Ради сохранения завещанного Пророком единства уммы "стала утверждаться идея, что только крупные правоведы прошлого имели право на иджтихад, <...> был достигнут молчаливый консенсус, в соответствии с которым появление новых толков со своей системой способов формулирования правовых решений впредь становилось невозможным", основное внимание стало уделяться "систематизации выводов крупнейших <...> [ученых-богословов] прошлого, комментированию их трудов, <...> переработке [последних] в сокращенные и упрощенные сборники"⁹ . Со временем практика иджтихада в его раннеисламской форме была утрачена.

Духовная жизнь мусульман начала всё сильнее опрощаться, верующие стали довольствоваться компендиумами уже готовых решений на все случаи жизни. Если при Пророке его сподвижники пытались, каждый прилагая самостоятельные усилия, познать ислам, открывали для себя всё новые и новые его горизонты и радостно делились обретенным знанием с товарищами (недаром впоследствии столько сил было потрачено на письменную фиксацию всего, что связано со сподвижниками), то со временем мусульмане стали больше доверяться улемам¹⁰ , оказываясь от них в прямой зависимости как в светской, так и в религиозной жизни, вплоть до пустяков. Мухаммад Икбал горестно констатировал: "<...> исламское государство осталось в целом в руках интеллектуальных посредственностей, а бездумные мусульманские массы, при отсутствии личностей более высокого уровня, которые бы ими управляли, нашли для себя выход лишь в слепом следовании предписаниям [богословских] школ. <...> консервативные мыслители ислама сконцентрировали все свои усилия на одном - на сохранении для народа унифицированной общественной жизни посредством ревностного исключения любых новаций в шариатском законодательстве, разработанном предшествующими мусульманскими законоведами"¹¹ .

С точки зрения сущностных оснований ислама, в частности таухида и Сунны Пророка, эта ситуация явно ненормальна. Вот несколько резких высказываний Гейдара Джемаля на сей счет: "<...> в современном исламе сильны позиции самодеятельных и самозваных клерикалов-улемов, дезориентирующих мусульман относительно истинного смысла их религии. Соображения этих теологов поражают своей банальностью и инфантилизмом <...>.

<...> Современный мусульманин, для которого вера - альфа и омега жизненной активности, должен как можно скорее освободить свой ум от влияния клерикального пустословия. <...> в исламе возникла корпорация профессионального духовенства, та самая "муллократия", которая сегодня препятствует исламскому миру в реализации его провиденциальной исторической миссии"¹² .

Если во всевластии "муллократии" Джемаль видит препятствие на пути реализации всепланетарного Исламского проекта, то для нас эта проблема важна в связи с темой фанатизма. Не секрет, что обычно такого рода явления развиваются в рамках религиозного фундаментализма, апеллирующего к "абсолютному авторитету Божественного Откровения, выраженного в Священном Писании <...> или иных канонических религиозных текстах <...>. При этом установка на буквальное следование тексту предполагает его однозначное понимание, что является отказом от герменевтического подхода, согласно которому возможно множество интерпретаций любого текста. Иными словами, религиозный фундаментализм предлагает "веру помимо интерпретации", что на практике приводит к требованию принять собственную интерпретацию его лидеров в качестве единственно верной. Соответственно религиозный фундаментализм выступает против плюрализма мнений, который, с его точки зрения, неизбежно ведет к релятивизму, то есть к допущению равноправия многих истин даже в пределах одной религиозной традиции"¹³ .

Обычно о фундаментализме пишут как об идеологии и практике, ориентированных

стр. 71

"на радикальное отрицание настоящего во имя восстановления взятого из прошлого "идеального образца" общественного устройства"¹⁴ . Понятно, что фундаменталисты стремятся оградить свою территорию от чуждых влияний. Но тот же тип поведения отличает и традиционалистские общества, ощущающие угрозу своим вековым устоям. Иначе о каком развитии можно мечтать, если то, с опорой на что оно планируется, основа производительных сил общества - культура и духовность народа, исторические традиции, индивидуальная этика, представления о чести и долге, грехе и благе, - будет разрушено? От такой деструкции способен выиграть только тот, кто поставил перед собой цель "похоронить" данный социум, испепелив его "питательную среду".

Рассматривая исламский фундаментализм как защитную реакцию отторжения модернизации, ориентированной на западные модели, Мариэтта Степанянц пишет: "По сути дела, фундаментализм нередко предстает как одна из ипостасей реформационного процесса, направленного на выявление внутренних импульсов развития, позволяющих традиционным обществам выйти на современный уровень жизни и стать равноправными участниками глобального сообщества. "Вполне возможно, - считает один из ведущих современных арабских философов Садик ал-Азм, - что наши исламисты еще проявят себя как носители "исламского" движения, направленного на индустриализацию, технический прогресс, капитализацию, построение национальной государственности, что позволило бы догнать развивающийся мир, и все это будет осуществляться под прикрытием идеологии, которая представит саму реализацию указанного, по существу, модернистского, секулярного, буржуазного и по своим истокам европейского исторического проекта, как движение к осуществлению целей Аллаха, а потому вершимого в истории по Его воле, а не вопреки ей"¹⁵ .

Исламский фундаментализм в таком понимании (так называемое "возрожденчество") - это одна из форм консерватизма с присущей ему базовой функцией стабилизации общества¹⁶ .

Возвращаясь же к другому типу фундаментализма, в основе которого - ретроградная идеология, можно утверждать, что он противоречит самому духу ислама. Попытки реанимировать халифат буквально в том виде, в каком он сложился при первых халифах¹⁷ , погрузить современное общество в глубокое средневековье, нереализуемы, как бы этого кому-то ни хотелось, даже если гражданами этого "прошлого" окажутся сами идеологи данного возврата. Создавая Творение, Бог воплотил его в формате пространственно-временного континуума и задал его развитие "стрелой времени"¹⁸ , подразумевающей прохождение Творения через неравновесные состояния и точки бифуркации и тем самым исключающей возможность движения вспять по временной шкале¹⁹ . Из этого следует, что в своем желании следовать во всем установлениям Всевышнего мусульмане должны воспринимать сложившийся мир как данность с возможностью развития его только "вперед", а не "назад", тем более что человечество эволюционирует во вполне благоприятном для них направлении.

Мусульмане живут не в изолированном мире, и с началом глобализации на их головы обрушился мощный информационный поток, несущий чуждые им взгляды. Образно говоря, исламская ментальность "затрещала по швам". То, что жители Запада считали "мирной глобальной интеграцией", мусульманами было воспринято как идеологическая агрессия. И к такому развитию событий они оказались практически не готовы. Весьма символично, что Хантингтон отнес на счет простого совпадения по времени начало Исламского возрождения (его он объяснил "демографическим импульсом"²⁰ ) и кампании Запада по "превращению своих ценностей и общественных институтов во всеобщие, стремлению сохранить свое военное и экономическое превосходство <...>"²¹ .

Отсутствие религиозного иммунитета, привычка во всем слушаться улемов, поднаторевших в начетничестве и неспособных отстаивать свои взгляды в публичной дискуссии (схватке) с "неприятелем", обернулись тем, что среди мусульман началась вербовка бойцов, готовых "осадить зарвавшегося агрессора" (по принципу "проще морду набить"), а заодно и приструнить реформаторов, пытавшихся сказать что-то новое в исламе (аятолла Хомейни, например, теоретически обосновал "запрет на выражение любого инакомыслия в рамках единого дискурса исламистской интеллигенции"²² ).

Выросло целое поколение исламской молодежи, получившее хорошее светское образование, но при этом оставшееся с весьма смутным представлением о религии своих предков, сориентированное на стандарты "достойной жизни", но не нашедшее места, обеспечивающего эти стандарты. Чаша терпения переполнилась. Вспыхнула стихийная "партизанская война в тылу врага". Улемам-популистам, вместо того чтобы заниматься религиозным просвещением верующих, наставляя к активному созидательному труду, умению преодолевать жизненные трудности, не сдаваться и бороться до победы, опираясь на собственные силы (следуя поговорке: "Терпение и труд все перетрут"), оказалось проще отправлять людей на смерть, объявляя их шахидами, призванными обеспечить победу Бога над Дьяволом в извечной всемирно-исторической битве.

Интеллектуальный "застой ислама в течение последних пяти столетий"²³ обернулся сильнейшими социальными потрясениями, с которыми столкнулось человечество на рубеже второго и третьего тысячелетий. Отсутствие проектов модернизации исламского социума, опирающихся на коранические императивы о наместнической миссии человека и рациональной эксплуатации тех неисчерпаемых ресурсов, которые Бог предоставил ему для этого (что позволило бы мобилизовать интеллектуальные и иные возможности уммы и совершить рывок в будущее, добившись лидерства в мире), привело к тому, что среди исламской интеллигенции, в первую очередь молодежи, выпускников престижных западных университетов, возобладало мнение о бесперспективности попыток добиться "цивилизованными методами" изменения баланса сил на планете, где правит "мировая идолократия", попирая все принципы социальной справедливости.

стр. 72

Те, кто не желал мириться со сложившимся порядком вещей, а жаждал быстрых перемен ("Воистину, человек тороплив [по природе]" (17: 11)), примкнули к радикалам, укрепив ряды их идеологического, организационного и исполнительского звеньев. Идеей фикс этих людей стало потрясение (сокрушение) любой ценой сложившегося на земле "мирового порядка" - "империи тагута", чтобы разбудить мусульман "от вековой спячки". Поскольку, по мнению этих революционеров, действуют они от имени Бога (а значит, Всевышний со всей Своей мощью - на их стороне), то и войну в форме террористических актов они вправе объявить священной.

Считая себя отнюдь не глупыми людьми (дипломы университетов просто так не дают), но интеллектуально спасовав перед Западом, даже не попытавшись решить задачу выработки современного цивилизационного проекта для мусульман, они априори решили, что и всей умме это не под силу. Вообразив себя этаким "карающим орденом меченосцев", наделенных правом вершить на земле суд Божий, что прямо противоречит Корану и Сунне²⁴ , они, совершив потрясшие весь мир террористические акты, поставили собственные персоны выше всех остальных единоверцев, подвергнув умму смертельной опасности (во всех смыслах), и своими действиями нанесли колоссальный ущерб делу ислама.

После завершения очередной военной кампании Пророк Мухаммад сказал товарищам: "Мы вернулись с малого джихада (араб., букв.: усилие; борьба за веру. - Ю. М.), чтобы приступить к джихаду великому", имея в виду под первым джихадом оборонительную войну с врагами Бога, а под вторым - духовное самосовершенствование. Суть последнего несложно понять, если вспомнить о том, что говорилось выше о рациональном использовании Божественных ресурсов, данных человеку в управление. В практическом плане джихадом, например, для ученых следовало бы считать научную деятельность, свободную от предрассудков и нацеленную на достижение наиболее значимых для человечества результатов, джихад родителей - это полноценное воспитание детей, джихад остепенившихся детей - уход за родителями, джихад беременной женщины - родить здорового ребенка, джихад учащегося - приобретение максимального объема знаний и т.д. в том же духе. Всё это виды великого джихада в социальном преломлении. Посланник Божий Мухаммад говорил: "Всякого, чьи ступни покроются пылью на стезе Божией, не коснется адский огонь".

Очевидно, что в основе действий политизированных мусульман, вставших на путь террора, лежит превратное представление о малом джихаде. Если уж отстаивать свои интересы, то в информационную эпоху надо побеждать мозгами, а не кулаками, и, разумеется, не нападать исподтишка на мирных граждан. ""Единый Бог - единое человечество" - такова действительно внутренне необходимая импликация коранического монизма. Но было бы ошибочно, как это делают эксклюзивисты (сторонники унификации "под себя" всего и вся. - Ю. М.), понимать это единство как единообразие, своего рода униформу - одна религия, одно государство, одна партия и т.д. Надо осознавать, что, с точки зрения строгого монизма, только Бог един, всё остальное множественно; да и Сам Бог абсолютно един лишь со стороны Своей Сущности, ибо Он множествен в аспекте Своих имен и свойств/атрибутов. Единство человечества поэтому непременно предполагает его многообразие, в том числе и религиозно-конфессиональное. И Коран многократно подчеркивает, что это многообразие вполне соответствует Божьему плану мироустройства"²⁵ .

В свете сказанного о том состоянии, в каком пребывает ныне интеллектуальная традиция в исламе, главное противоречие, которое необходимо разрешить адептам вероучения Пророка, - между живым развивающимся знанием, подкрепленным верой во всемогущество и милость Создателя, и блокирующим все перемены и иссушающим дух ислама невежеством. Только на пути раскрепощения индивидуальной творческой потенции каждого мусульманина ислам может стать тем духовным вечным двигателем, который превратит умму в одну из ведущих сил прогресса на земле. В основу модернизационной доктрины для мусульманского социума должна быть положена концепция великого джихада, "великий джихад для XXI века".

Но она не будет осуществима, если "врата иджтихада" останутся закрытыми. Мухаммад Икбал замечал в связи с этим: "<...> не вижу причины, почему подобная практика должна по-прежнему сохраняться. Разве основатели наших [богословского-правовых] школ заявляли когда-нибудь об окончательности своих суждений и толкований? Никогда. Требование нынешнего поколения мусульманских либералов переинтерпретировать фундаментальные юридические принципы в свете их (либералов) собственного опыта и с учетом изменившихся условий современной жизни, по-моему, вполне оправданны. <...> Для мусульманина духовное основание жизни есть дело убеждения, за которое даже самый непросвещенный среди нас человек с готовностью отдаст свою жизнь; и, учитывая базовую идею ислама относительно того, что нисходящих на человека откровений в будущем больше не может быть, мы должны стать в духовном отношении одним из самых эмансипированных народов. <...> Консерватизм в религии так же плох, как во всякой другой области человеческой деятельности. Он разрушает творческую свободу эго и закрывает путь к нетривиальной духовной инициативе"²⁶ .

Доктринальный запрет на закрытие "врат иджтихада" и даже шире - на право выдвигать свое мнение, рай, от кого бы этот запрет ни исходил, сформулирован в процитированном выше айате 3: 7. Бог прямо говорит о наличии в Своем последнем Откровении "темных" ("смутных", иносказательных, имеющих скрытый смысл) айатов, значение которых остается известным только Ему Одному. А следовательно, в качестве милости Он может открыть их когда угодно и кому угодно по Своему усмотрению, то есть таковым может оказаться любой праведный мусульманин, жаждущий познать Откровение и прилагающий к этому соответствующие усилия. Более того, в Коране не сообщается, какие именно айаты надлежит считать однозначно ясными ("с открытым

стр. 73

смыслом"), а какие - понятными только их Автору. Ситуация носит "текучий" характер: сегодня не требуют толкования одни айаты, завтра к ним прибавляются другие, а послезавтра имеющиеся объяснения начинают вызывать сомнения²⁷ . В свете сказанного логично предположить, что верующее человечество могут ждать великие открытия, а потому никто не вправе утверждать, что лишь в рамках таклида (следования практике "суждений по аналогии" в свете одной из признанных богословско-правовых школ) возможно получение правильного умозаключения. "Абсолютный иджтихад" - это неотъемлемое и всегда актуальное право каждого подготовленного мусульманина. Лишь став в полной мере интеллектуально раскрепощенными людьми, последователи Пророка Мухаммада смогут быть компетентными гражданами (воспользуемся термином теории плюрализма), способными предложить обществу такую программу его поэтапного обновления, восходящую к модели идеального исламского государства, которая будет очевидным образом свидетельствовать всем, в том числе немусульманам, о преимуществах этого пути развития. Разумеется, ни о каком силовом навязывании соотечественникам своей системы взглядов и речи быть не может, вся деятельность должна вестись на легитимных основаниях, в поле действующей конституционной системы и в интересах всего социума²⁸ .

Массовое осознание мусульманами собственной интеллектуальной полноценности, ясное понимание ими социальной доктрины, отличающей исламское вероучение, придаст умме оптимизм и естественным путем сведет на "нет" радикализм как явление, угрожающее будущности человечества - главного творения Бога.

Итак, первым шагом на пути ликвидации терроризма, экстремизма, радикализма, фанатизма и т.д. и т.п. должна стать постановка на профессиональные рельсы просвещения верующих, объяснение им сущностных оснований исламского миропонимания, демонстрация того, что весь комплекс общечеловеческих ценностей не просто наличествует в исламе, а образует его каркас.

В недавнем интервью газете "Коммерсантъ" президент Пакистана Первез Мушарраф на вопрос "Что следует предпринять для уменьшения террористической угрозы в регионе?" ответил, что исламские государства намерены руководствоваться "концепцией просвещенной умеренности". "Наша цель состоит в том, - разъяснил он, - чтобы создать условия для исламского возрождения, где нет места терроризму и экстремизму. Ислам - это образ жизни. И мы должны показать миру, каким должен быть истинный ислам. Ислам может стать третьим путем²⁹ , отличающимся и от западного свободного рынка, и от социализма. В условиях свободного рынка богатые становятся еще богаче, а бедные еще беднее. Необходимо обеспечить баланс между этими крайностями"³⁰ .

Что из всего этого выйдет, пока неясно, но на практике сегодня в просвещении мусульман мало кто заинтересован, ведь если интеллектуальная рефлексия, подпитываемая все новыми и новыми знаниями, станет для верующих обычным делом, то они очень скоро поймут, что корни многих проблем надо искать не вовне, а в себе, в плохом знании ислама, в тех малограмотных священнослужителях, что выдает образовательный конвейер медресе³¹ , в той авторитарной власти полуфеодального толка, которая или изуверскими методами подавляет ростки недовольства в народе (в случае скудости в стране природных ресурсов и, соответственно, бедности государственной казны, при том что сама власть, сросшаяся с местными "олигархами", не отказывает себе в "удовольствии" присваивать 30 - 40% национального дохода), или, наоборот, закармливает население (при обильных доходах от экспорта полезных ископаемых), "не давая никому рта раскрыть и мозгой пошевелить". И там и там цель одна - сохранить статус-кво. Как в том, так и в другом случае социальная среда рождает революционеров, радикалов и фанатиков, вызывая ответную реакцию правящего режима - усиление полицейского аппарата, подавление всех и всяческих свобод. Понимая, какой мобилизационный потенциал таит в себе исламское вероучение, властные элиты предпочитают управлять малограмотной массой, при том что сами стремятся дать своим отпрыскам первоклассное западное образование³² .

Несмотря на огромное количество благотворительных фондов, действующих сегодня в исламских странах, проще найти средства на жертвенных баранов с верблюдами, строительство мечетей, финансирование паломничества в Мекку, чем на просветительские, в том числе издательские программы (не путать с кондовой бумажной пропагандой).

Только избавившись от духовной тирании, вернувшись к подлинному, кораническому исламу и построив гражданское общество с "компетентными гражданами", умма сможет перестать столь болезненно реагировать на давление Запада, поскольку он уже не будет представлять серьезную угрозу.

Запад же, отдавая себе отчет в этой нерадостной для него перспективе, постарается и впредь поддерживать лояльные ему репрессивные режимы, ведя демагогические разговоры о правах человека и ценностях демократии. Как заметил прозорливый Хантингтон, "западный универсализм опасен для мира, потому что может привести к крупной межцивилизационной войне между стержневыми государствами, и он опасен для [самого] Запада, поскольку может привести его к поражению. <...> вмешательство Запада в дела других цивилизаций, - вероятно, единственный наиболее опасный источник нестабильности и потенциального глобального конфликта в полицивилизационном мире"³³ .

Понятно, что чем просвещенней будут мусульмане, тем сильнее они будут и тем спокойнее будет человечеству.

Мусульманские "анклавы"

В последнее время много говорят и пишут о том, что, с одной стороны, "мусульмане экономически полностью интегрированы в западное общество", а с другой - что в западных странах они "живут своего рода анклавами", плохо говорят на местном языке или вовсе не хотят его изучать, в общем, упрямо не желают "интегрироваться в западное сообщество" (Марк Смирнов)³⁴ . Попытки понять сей феномен оказываются в большинстве своем не особенно успешными. Например, анализируя известные события последнего времени, влиятельный российский исламовед, всегда демонстрирующий определенную симпатию к мусульманам, Алексей Малашенко, из того факта, что "полиция в странах Ближнего Востока, состоящая из тех же мусульман, сдерживает демонстрантов", негодующих по поводу публикации карикатур на Пророка Мухаммада, делает по меньшей мере странное умозаключение: "То, что происходит сегодня, не следует воспринимать так, будто весь мусульманский мир оскорблен настолько, что готов идти и жечь посольства"³⁵ . Получается,

стр. 74

что раз исламское братство в своем большинстве проявляет терпимость и, по выражению российского исламоведа, "бесноваться" стали "не миллионы, а только тысячи мусульман", значит, и оскорблена умма не ахти как, а потому факты вандализма надо квалифицировать под углом организованного (пока неясно, кем именно) масштабного хулиганства, где оскорбленные чувства верующих - лишь благовидный предлог.

Вместо того чтобы увидеть признаки толерантности в исламском обществе, Алексей Малашенко, заведомо отказывая ему в этом (если бы произошедшее действительно оскорбляло мусульман, то, с его точки зрения, посольства громили бы миллионы), приходит к ошибочному, но столь показательному в своей типичности выводу о невозмутимости большинства уммы.

Гостеприимное западное общество, предложившее мусульманам рабочие места, на которых коренные жители стыдятся работать, удивляется, что у облагодетельствованных "хлебом и зрелищами" "гастарбайтеров с Востока" никак не выработается чувство собачьей преданности своим человеколюбивым хозяевам. Марк Смирнов, ответственный редактор приложения к "Независимой газете" "НГ-религии", даже пришел к такому неутешительному для мусульман выводу: "Следует понять, что люди, живущие на Востоке, конечно, пользуются достижениями современной западной цивилизации, но по своему религиозному менталитету они, безусловно, остаются людьми другой эпохи"³⁶ . Сдается, что Смирнов и мусульмане по-разному позиционируют на шкале исторического времени эту самую эпоху.

Действительно, мусульмане, оказавшиеся на "западных территориях", стараются, как учил Пророк, жить компактно, поближе друг к другу, во всем помогая единоверцам, причем этническая принадлежность, как правило, не играет здесь особой роли. По всему западному миру образовались анклавы некоего не обозначенного на политических картах государства, граждане которого обладают настолько прочной идентичностью (приверженностью определенному образу жизни), что даже на протяжении нескольких поколений "умудряются" сохранять ее вопреки всякому разрушающему влиянию извне. Более того, мусульманские анклавы постоянно растут, приумножая мощь государства-невидимки. На обломках вымирающей (в буквальном смысле) Западной империи футурологам уже видятся тени новой "Империи зла" - Всемирного халифата. Футурологи - в состоянии депрессивного психоза, граждане "свободного мира" - в ужасе перед надвигающейся цивилизационной катастрофой, грозящей гибелью под обломками Запада "всему прогрессивному человечеству". Мир вот-вот окажется на волоске от гибели. Еще немного, и "любая улыбка карикатуриста" (Лев Аннинский) станет последней в истории планеты.

Восприятие массовым западным сознанием ислама как неизбежного, противного человеческой природе зла, для нейтрализации которого все средства хороши, - одно из фундаментальных (хотя и объяснимых) заблуждений западной политологии.

Но вина за это в значительной степени лежит на самих мусульманах. Парализованные веками интеллектуальной прострации, желая во что бы то ни стало сохранить свою особость, превратно толкуя высказывание Пророка о том, что "подражающий какому-либо народу сам становится таким же", они так и не удосужились выработать дискурсивный язык, понятный западной аудитории, на котором следовало бы говорить с ней об исламе и его общечеловеческих ценностях. Чего стоит упрямая арабизация имен общих для мусульман и христиан пророков: Муса вместо Моисей, Ибрахим вместо Авраам, Иса вместо Иисус и т.д. Ну а Бога-то зачем величать в русском тексте Аллахом? Задача кого-то сбить с толку или все-таки быть понятым?³⁷

Вместо того чтобы, помня о провиденциальной миссии Посланника Божия Мухаммада и его практике не только самому неустанно возглашать Слово Творца, но и отправлять с ним к другим народам наиболее подготовленных сподвижников, мусульмане, оказавшись в инородной среде, фактически заняли оборонительную позицию, самоизолировавшись от внешнего мира в своих "анклавах". Террористические же акты, видящиеся многим как прощупывание сил противника перед решающим боем, лишь усугубляют ситуацию, усиливая позиции политологов-кукловодов в их новой любимой забаве под названием "Столкновение цивилизаций лбами". Пора положить всему этому предел. Мусульманам надо разорвать путы религиозного догматизма и заговорить на ясном и понятном европейцам языке, для чего постараться переосмыслить то, что наработано обществоведческой и богословской мыслью "противной стороны" (как когда-то были творчески усвоены древнегреческая философия и христианская теология)³⁸ , Западу, в свою очередь, следует выключить "идеологические глушилки" и постараться услышать мусульман, России же Сам Бог велел помочь сторонам наладить диалог.

Просвещение мусульман - дело государственной важности

Отсутствие в современной России харизматических исламских лидеров вкупе с вопиющей некомпетентностью федеральных и местных чиновников в вопросах мусульманского вероисповедания, некомпетентностью, отягощаемой агрессивным неприятием всего маркированного как "исламское", сопоставимым с религиозным фундаментализмом, - одна из главных причин нарастания деструктивных тенденций в системе отношений "жесткая российская властная вертикаль - слабоорганизованная, неуправляемая, но социально сверхактивная российская умма". Стороны изначально находятся на разных (с точки зрения правовой легитимности) полюсах: власть опирается на законы, которые ею разрабатываются, верующие же, относя светское законодательство к изначально ущербным (оно - плод деятельности грешных людей, подверженных всевозможным порокам и духовным недугам), считают приоритетным Божественное право - квинтэссенцию идеальной модели социального жизнеустройства.

Понятно, что означенные взаимоотношения перестанут походить на разговор глухого с немым, если стороны захотят услышать и понять друг друга, а уж если власти удастся учесть интересы мусульман (возможность чего априори отметается с порога невежественными верхами), социальная напряженность, имеющая религиозные корни, пойдет на убыль.

Практически проблема сводится к тому, что сегодня никто не в состоянии предложить программу, которая бы всецело отвечала интересам правящего режима и верующих. Одна из главных причин (если отбросить элементарную лень, твердолобость, зашоренность и т.п.) - отсутствие разработанной концепции идеального исламского государства (в отличие от обладающей таковой западнохристианской традиции),

стр. 75

не говоря уже о социальной модели для третьего тысячелетия. И если в целом это непростая проблема, то первые шаги сделать не так уж и сложно. Точкой отсчета должно стать ясное понимание того, что в основе идеального исламского государства лежит праведность и здоровый образ жизни, а идеальный мусульманин - это активная созидательная личность, образцовый гражданин и семьянин, реализующий на благо своих близких, страны и всего человечества способности, данные ему от Бога, без страха воспринимающий трудности, да и вообще относящийся к жизни в целом как к испытанию от Всевышнего перед отправкой в мир вечности и бессмертия и понимающий, что это испытание следует пройти достойно (иначе не попадешь в Рай - место, где человек абсолютно счастлив).

Вероучение ислама притягивает всех неравнодушных и активных людей, движимых желанием построения общества социальной справедливости (на основе Божественного права), для чего необходимо бороться со злом на земле. Важно, какие формы приобретает эта борьба, кто оказывается наставником верующих, кто делегирован уммой для ведения переговоров с властями предержащими.

В нынешней России у мусульман сложился настоящий вакуум по части харизматических руководителей. Ни одного из тех, кто выступает сегодня от имени сообщества мусульман, нельзя назвать их подлинным духовным авторитетом. Абсолютное большинство муфтиев, имамов, мулл плохо образованны, ни один из них не обладает теми особыми качествами, что отличают неформального лидера. Питательной средой для сохранения в руководстве мусульманской общины вождей-"пустышек" помимо отсутствия какой-либо достойной альтернативы служит повальная религиозная малограмотность верующих и глубоко ошибочное представление властей, что чем аморфнее личность стоит во главе исламской общины, тем спокойнее режиму. Наиболее активные адепты из неудовлетворенных сложившимся положением вещей создают джамааты, в которых пытаются самостоятельно постигать религиозные науки (причем в их прикладном аспекте). Если заводилами в этих группах оказываются фанатики-революционеры и мракобесы, энергия социально-религиозного протеста, скопившаяся в душах борцов за "чистый ислам", выплескивается подчас в формах, абсолютно неприемлемых для цивилизованного общества.

Следует также иметь в виду, что к Богу человек обращается не только в связи с бытовыми неудобствами или житейскими передрягами. Для огромной массы, казалось бы, вполне благополучных людей это стало повседневной потребностью. Именно через религию многие обретают то, чего им не дает общество, и главное - приходят к мысли поменять свою жизнь, а подчас и жизнь окружающих, причем довольно решительно. В контексте ислама такую активность следует рассматривать как одну из основных составляющих ментальности правоверного последователя Пророка Мухаммада. Именно поэтому с мусульманами связано столько беспокойства для любого правящего режима (чем сильнее на них давят, тем яростнее они сопротивляются, ведь они твердо уверены, что с ними - Бог), именно поэтому государству не может быть безразлично, что именно уяснил для себя неофит из системы религиозных ценностей.

Еще одной проблемой оказываются россияне, окончившие зарубежные религиозные образовательные заведения. За годы учебы большинство из них, освоив ислам в форме догматического богословия, настолько отрываются от российской действительности и теряют способность самостоятельно мыслить, что оказываются не только не в состоянии профессионально заниматься теологией или вести беседы с верующими по актуальным проблемам, но и не могут устроиться на работу (новые мечети открываются достаточно редко), не владея ни одной светской профессией.

Таким образом, несмотря на конституционную отделенность Церкви от Российского государства, оно должно озаботиться проблемой организации религиозного просвещения мусульман и подготовки исламской элиты для России³⁹ .

В Москве необходимо открыть исламский университет. Его выпускникам должен читаться полный курс богословских наук (в объеме не менее университета ал-Азхар) и даваться востребуемые обществом светские специальности, качество обучения которым должно отвечать европейским стандартам. Университет должен иметь государственную аккредитацию, а его выпускники - два диплома, один из которых - богословский, а другой - традиционного государственного образца.

Университетом в целом должны решаться четыре стратегические задачи.

Задача первая. Подготовка исламской элиты, преподавательского состава (оснащенного корпусом учебной литературы и образовательными программами), кадров профессиональных священнослужителей, отстаивающих интересы России на местах. Университет необходимо превратить в ведущее высшее исламское учебное заведение, в котором будут стремиться получить образование не только верующие, проживающие на территории бывшего СССР и Восточной Европы, но и жители стран Востока и даже Запада.

Благодаря просветительской деятельности сотрудников и выпускников университета в стране должна пойти на убыль исламофобия, а рядовые мусульмане - ощутить себя социально защищенными. Знание основ исламского мировоззрения должно стать массовым (речь не идет об исламизации населения - только о просвещении, позволяющем без особых подсказок отделить подлинно исламское от псевдоисламских крайностей).

В отличие от традиционных исламских учебных заведений в университете будет исключен догматический подход в преподавании богословия, дабы не повторялась практика, когда священнослужители, получившие религиозное образование, порой не в состоянии найти выход с позиций ислама из простейших житейских ситуаций и вынуждены обращаться с вопросами к иноземным улемам.

Со временем при университете целесообразно открыть лицей как первую ступень в двуступенчатой системе религиозно-светского образования. Основная задача лицея - языковая и общекультурная подготовка будущих студентов.

Задача вторая. Выработка концепции развития страны, при реализации которой вся созидательная мощь, заложенная в социальной доктрине исламского вероучения, будет направлена на

стр. 76

благо России (ислам как один из столпов российской государственности), а российская умма станет ядром всемирного исламского братства, мусульмане всех стран станут связывать с Россией свою цивилизационную будущность.

Компетентность богословов университета должна быть столь высокой, чтобы соответствующий Совет университета мог выносить фетвы, авторитетные для мусульман всего мира, давать отпор экстремистским и антироссийским взглядам и богословским вердиктам, где бы они ни возникали и кто бы ни был их автором и вдохновителем. Университет должен стать глобальным центром духовного образования и просвещения в Евразии. Одной из центральных для него станет проблема реформации ислама.

Задача третья. Изучение студентами университета особенностей мусульманского образа жизни и арабского языка, исламской экономики и права наряду с освоением европейских языков и аналогичных названным дисциплин, отражающих российские реалии, при том что наша страна полным ходом адаптирует свое правовое поле, в том числе финансовую отчетность, к международным стандартам (вступает в ВТО, большинство общеевропейских структур, выходит на международные рынки труда и капиталов), позволит ощутимо развить деловые и культурные связи России с исламскими государствами, перенаправив к нам колоссальные финансовые потоки, поступающие ныне с Востока на Запад, и превратив тем самым нашу страну в локомотив для экономик мусульманского мира, нуждающегося в высоких технологиях и не доверяющего в полной мере западным партнерам. Россия будет признана приоритетным политическим и экономическим контрагентом для исламской цивилизации в целом.

Задача четвертая. Российская Федерация должна фактически занять естественное для нее уникальное геополитическое положение, став форпостом Востока на Западе (более того - "стержневым государством" для исламского мира, если воспользоваться терминологией Хантингтона) и одновременно форпостом Запада на Востоке. В связи с желанием России вступить в качестве полноправного члена в Организацию Исламская Конференция было бы целесообразно сделать ОИК одним из соучредителей-спонсоров университета. Но, учитывая нестабильность бюджета ОИК и реформаторский посыл будущего университета, стоило бы привлечь к этому проекту и западные страны, не меньше России заинтересованные в нейтрализации религиозных радикалов.

Что делать на Кавказе?

Усугубляющееся многолетнее обострение социальных проблем на Кавказе вынуждает даже самых пассивных граждан задаваться вопросами "Кто виноват?" и "Что делать?", причем дежурные ответы уже никого устроить не могут.

Самый простой и ясный рецепт дают религиозные революционеры-радикалы. Дискутировать сегодня с ними некому - руководители духовных управлений малокомпетентны и неавторитетны, а властные органы - не меньшее средоточие невежества - изначально не видят в исламе ничего, кроме разрушительного потенциала (этакая "темная сторона силы").

Выход состоит в массовом религиозном просвещении, причем не только рядовых верующих, но и в первую очередь власти. Должностные лица на Кавказе независимо от их отношения к исламу, в том числе православные и атеисты, должны изучить основы веры мусульман (и отнюдь не по фильмам "Белое солнце пустыни" и "Мусульманин"). Конкретные же шаги, которые необходимо предпринять для стабилизации обстановки на Кавказе, очевидны:

- наладить выпуск популярной литературы об исламе (как для детей, так и для взрослых) и обеспечить ее максимальное удешевление (эту работу при наличии финансирования готов немедленно взять на себя научно-издательский центр "Ладомир", в котором состоит главным редактором автор настоящей статьи);

- проводить регулярные публичные религиозные дебаты, а для детей - олимпиады (хороший пример - телепередача "Умники и умницы"), цель которых - закрепление в массовом сознании представления о приоритете в исламе общечеловеческих ценностей;

- создание компьютерных игр, формирующих "правильное понимание" императивов ислама; и т.д. и т.п.

Хорошо было бы провести фестивали народов Кавказа, исламской молодежи мира, спартакиады и другие аналогичные мероприятия, сближающие мусульманские и немусульманские народы и демонстрирующие гуманизм ислама.

И главное: давно пора задуматься об учете в местном законодательстве некоторых норм шариата, игнорирование которых вызывает у верующих особое раздражение и вынуждает относиться к власти как к инструменту Сатаны, сбивающему людей с праведного пути, указанного Богом, и провоцирующему их жить во грехе. Отсюда - желание радикалов поквитаться с правителями и их представителями (органами правопорядка и т.п.). А поскольку это желание возникает как элемент защиты праведности, то есть носит оборонительный характер, многие запреты исламом автоматически аннулируются. Президентским структурам было бы полезно продемонстрировать понимание обеспокоенности верующего населения и для их снятия проявить похвальную инициативу.

В заключение приведем один из фантасмагорических (контрафактических) сценариев истории России, если бы князь Владимир предпочел православию ислам: "С ним были бы привнесены не только собственно религия, но и образ жизни, целостная культура - право, государственность, философия, искусство, наука, этика и мораль. Исчезло бы основание для противостояния духовной и светской властей. Халиф Владимир сосредоточил бы в своих руках всю полноту власти. Ислам <...> помог бы русским в освоении обширных территорий Сибири, Дальнего Востока, Аляски, Кавказа и Средней Азии. Появление мощного русского халифата сдерживало бы давление Запада на мусульманский мир. Испанские феодалы не смогли бы осуществить Реконкисту, чувствуя влияние русского халифата, граница которого простиралась бы до

стр. 77

Эльбы на западе. Получила бы отпор экспансия германских князей и императоров. Не состоялась бы и серия крестовых походов против мусульманского Востока. Войска Чингисхана не сумели бы прорваться за Волгу. В союзе с Оттоманской империей была бы разгромлена империя Габсбургов. Был бы положен конец притязаниям Франции и Англии на господство в Европе. Набравшая силу Россия раскинулась бы на трех континентах - в Европе, Азии и Америке. Наша страна обеспечила бы себе лидерство в мире науки, экономике и культуре"⁴⁰ .

Воспроизводя этот отрывок, автор данной статьи вовсе не призывает пролить "скупую мужскую слезу" по якобы утраченным русским народом мифическим возможностям. Православие в России было, есть и будет. (Собственно, за то, какой Россию мы имеем сегодня, надо сказать спасибо именно православию. Исчезнет православие, не станет и России - России такой, какую мы знаем.) Но гражданами нашей страны являются, по разным оценкам, от 8 до 20 млн. мусульман. Всё больше русских (и не только⁴¹ ) принимают эту веру. И с этой данностью серьезные политики должны считаться и извлекать из нее все плюсы (а уж минусы у нас видеть каждый горазд, хлебом не корми!). Вот и давайте так "вырулим ситуацию", чтобы гигантский энергетический (в смысле энергичности) и финансовый потенциал мировой уммы был направлен не куда-то на Запад, а через российских мусульман - на возрождение нашего Отечества.

И еще несколько слов напоследок. Одно время любимой темой умствования кремлевских "политологов по вызову" была национальная идея. Нынче в моде разговоры о "проектах", но тоже национальных. А что же с "идеей"?

Обратимся к вероучению Пророка единобожия Мухаммада. Вспомним, что главной созидательной и преобразующей силой в Мироздании Богом назначен интеллект человека. А потому с точки зрения ислама национальной идеей для России, равно как и для любого другого государства, всего человечества, должно было бы стать социальное развитие на основе всемерного раскрытия тех Божественных дарований (представим себе распускающиеся цветы), которыми Всевышний наделил людей - Своих наместников во Вселенной.

Банальным выглядит утверждение, что практически все дети рождаются талантливыми. Вот только, кроме родителей, способностями их чад никто не интересуется. Если приоритетным национальным проектом станет выявление и развитие талантов всех без исключения, а не только отмеченных знатными фамилиями и тугими кошельками "мальчишек и девчонок", Россия сможет задействовать свой стратегический, но так бездарно, варварски разбазариваемый сегодня ресурс.

Если мы хотим, чтобы наша страна действительно когда-нибудь встала на ноги, "детский проект" раскрытия русской духовности должен прийти на смену языческому, главенствующему в настоящее время и сводящемуся к тому, что богатства природы, данные Богом в пользование всему народу, нещадно эксплуатируются во благо кучки временщиков с ментальностью просвещенных антропофагов (вспомним горестные рассуждения Ивана Карамазова), поклоняющихся идолам нефти и газа и возомнивших себя "солью земли Русской". Сегодня в России, к великому сожалению, человек на службе у "земного", а Бог наставлял, чтобы было совсем наоборот⁴² .

Примечания.

¹ Первую статью см.: Михайлов Ю. А. Непонятый Коран: О политической составляющей положения с книгоизданием для российских мусульман // Политический класс. 2005. N 2. Февраль. С. 13 - 15.

² Иноземцев В. Л. За пределами экономического общества: Постиндустриальные теории и постэкономические тенденции в современном мире. М., 1998. С. 565 - 566. Приведем другое, на наш взгляд весьма спорное, суждение о будущих угрозах: "Индустриальная система мышления базировалась на трех основных постулатах - отношении к природе как объекту эксплуатации, антропоцентризме и безоговорочной вере в научно-технический прогресс. Информационное общество в этом отношении - "духовный водоворот", характеризующийся утратой согласия, неспособностью прийти к единому стандарту поведения, общим правилам, языку и т.д. Такая мозаика ценностных ориентаций порождает резкий рост субкультур, что может увеличить степень конфликтогенности общества" (Соловьев Э. Г. Информационное общество // Новая философская энциклопедия: В 4 т. М., 2000 - 2001. Т. II. С. 143. Далее - НФЭ). Сомнительно, что у общества, находящегося в состоянии "духовного водоворота", вообще может быть будущее, считать же наступившую информационную эру предтечей Апокалипсиса пока нет никаких оснований.

³ Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М., 2005. С. 328.

⁴ Там же. С. 505.

⁵ Именно поэтому карикатуры на Пророка ислама, с точки зрения мусульман, - ни с чем не сравнимое и ничем не оправдываемое кощунство, подлый выпад агрессивного язычества против Избранника Всевышнего и косвенно - Самого Бога, Владыки всего сущего.

⁶ "Все люди должны будут пройти по узкому, как волос, Мосту <...>, протянутому над Адом; грешники упадут с него <...>, а праведники беспрепятственно проследуют до райских садов" (Пиотровский М. Б. ал-Ма?ад // Ислам: Энциклопедический словарь. М., 1991. С. 149).

⁷ "Самостоятельным источником [, помимо Корана и Сунны,] факихи (араб., знатоки фикха - юридически оформленных религиозно-этических установок шариата. - Ю. М.) признали также единогласное мнение мусульманской общины (иджма), практически понимавшееся как консенсус сподвижников Пророка. (Тем самым земная умма была признана носителем верховного суверенитета, который, естественно, ни в коей мере не подменял абсолютное верховенство Бога. - Ю. М.) Был сделан вывод, что Коран и Сунна имплицитно содержат ответы на любые вопросы, которые факихи должны "извлечь" из них. Поэтому в случае отсутствия в них (Коране и Сунне) однозначных решений, указаний на конкретные правила поведения, которым должны следовать мусульмане, факихи уделяли особое внимание правовой интерпретации данных источников, переводу их общих предписаний на язык практических норм и правовых инструкций. Постепенно сложились приемы "извлечения" из основополагающих источников правовых решений по не предусмотренным ими прямо случаям. Такие приемы были положены в основу иджтихада ([араб.,] букв.: старание, приложение усилия. - Ю. М.), под которым факихи стали понимать рациональные методы формулирования решений по вопросам, не упомянутым в прямой форме в Коране и Сунне или не отраженным в единодушном мнении сподвижников Пророка, а также приемы извлечения из предписаний этих источников, изложенных в самой общей аллегорической форме" (Сюкияйнен Л. Р. Фикх // НФЭ. Т. IV. C. 187). Другими словами, иджтихаду не подлежат только вопросы веры, коранические запреты, ритуал богопоклонения, точные и однозначные предписания Корана и Сунны. "Современные мусульманские правоведы понимают под иджмой консенсус профессиональных богословов-факихов в данном месте и в данное время. Иначе говоря, договоренность между ними относительно интерпретации некоторых стихов Корана для других необязательна" (Левин З. И. Реформа в исламе: Быть или не быть?: Опыт системного и социокультурного исследования. М., 2005. С. 77. Выделено мною. - Ю. М.).

⁸ Имеется в виду Коран.

⁹ Сюкияйнен Л. Р. Указ. соч. С. 188. Мариэтта Степанянц пишет, что создание мазхабов явилось следствием компромисса, сущность которого сводилась, в частности, к тому, что "рамки использования самостоятельного суждения были значительно сужены. Рай - личное мнение - было заменено иджтихадом, суждением менее произвольным <...>. Более того, "абсолютный иджтихад" (то есть свобода мнений по поводу текстов Писания. - Ю. М.) объявлялся закрытым, отправные положения веры и права не могли

стр. 78

быть использованы как объекты самостоятельного суждения. Допускался иджтихад фи-л-мазхаб, то есть в рамках установленных той или иной правовой школой юридических принципов. Но после того, как он получал санкцию иджмы, возможность вынесения нового суждения по данному вопросу в будущем исключалась. Мусульманам предписывалось следовать таклиду (араб., букв.: подражание, традиция. - Ю. М.), строго соблюдать решения, уже принятые в прошлом, главным образом в первые три-четыре столетия истории мусульманства. Закрытие "[врат] иджтихада" явилось религиозным обоснованием отвержения всего нового. Попытки изменить что-либо в мусульманском вероучении или практике исламского общества пресекались как недопустимая ересь" (Степанянц М. Т. Предисловие // Икбал М. Реконструкция религиозной мысли в исламе. М., 2002. С. 21). Принцип кодификации правовых норм "на все времена", когда с принятием каждого нового положения поле вариативности в законотворчестве все больше съеживалось, подобно шагреневой коже, обернулся для мусульман своего рода логической воронкой, на дно которой умму потащила "обрюзгшая", не способная реагировать на веяния времени юридическая система. Исламская правовая мысль стала "костенеть", обездвиженная в коконе догматизма. Отметим еще одно обстоятельство: "врата иджтихада" были закрыты в момент, когда правящие династии, заинтересованные в исключении каких-либо сомнений в исламской легитимности своих режимов, начали испытывать острейшие проблемы с поддержанием стабильности у себя в государствах и сочли за благо постараться ликвидировать всякую возможность дальнейшего передела политической карты исламского мира. "Это был период растущего разочарования в государстве и "официальном исламе". Восстания IX - X вв. бросили вызов власти халифа: "Правда явилась миру, махди (араб. ведомый верным путем; провозвестник близкого конца света, последний преемник Пророка Мухаммада, своего рода мессия. - Ю. М.) воскрес, власть Аббасидов, законоведов, чтецов Корана и проповедников подходила к концу..." Империя бурлила. В 930 г. карматы увезли Черный камень Каабы [, считая его одним из идолов], в 939 г. началось "сокрытие" имама шиитов, проповеди исмаилитских да?и привлекали тысячи сторонников, исмаилитские экзегеты толковали скрытый смысл Корана, начинался расцвет новоперсидского литературного языка, на который переводился Коран. Наконец в 945 г. Багдад был взят шиитами Буидами. Власть халифа резко ограничилась. <...> Ослабление государственности, внутренние и внешние смуты вызывали массовое чувство тревоги и общей неудовлетворенности. На площадях и рынках мусульманских городов с призывами к очищению и обновлению ислама выступали сотни и сотни проповедников, предлагавших разные пути к выходу из внутреннего кризиса, который переживал исламский мир" (Резван Е. А. Коран и его мир. СПб., 2001. С. 179 - 180, 277).

¹⁰ Улемы - собирательное название знатоков богословия, историко-религиозного предания и этико-правовых норм ислама, как теоретиков, так и практических деятелей в области традиционных форм образования, судопроизводства на основе шариата и исполнения обрядов.

¹¹ Икбал М. Указ. соч. С. 145.

¹² Джемаль Г. Дж. Освобождение ислама. М., 2004. С. 50, 51, 217.

¹³ Михайлов И. А. Фундаментализм религиозный // НФЭ. Т. IV. С. 281.

¹⁴ Капустин Б. Г. Что такое консерватизм? // Свободная мысль - XXI. 2004. N 2. С. 44.

¹⁵ Степанянц М. Т. Предисловие // Икбал М. Указ. соч. С. 23.

¹⁶ См.: Капустин Б. Г. Что такое консерватизм? С. 45.

¹⁷ "Каков же идеал политического устройства [исламских] реформаторов? Моделью совершенного общественного устройства они считают общину Пророка, которая сложилась в Медине после его переселения из Мекки в 622 г. и не знала социального и политического деспотизма. В этом реформаторы не отличались от традиционалистов" (Левин З. И. Указ. соч. С. 82. Выделено мною. - Ю. М.).

¹⁸ См.: Пригожин И. Р. От существующего к возникающему: Время и сложность в физических науках. М., 1985.

¹⁹ На наш взгляд, именно преодоление состояния неопределенности (например, социальной смуты) - выход из точки бифуркации - отлично описывается айатами, характеризующими процесс твародействия (термин предложен Тауфиком Ибрагимом и Натальей Ефремовой), такими, в частности, как: "И когда повелит Он: "Будь!" - возникает (вариант: сбывается. - Ю. М.) это. Слово Его - истина" (6: 73); "А веление Наше [исполняется] сразу же - в мгновение ока" (54: 50).

Иммануэль Валлерстайн писал: "Вселенная развивается - живет своей жизнью - в ее упорядоченном беспорядке или беспорядочном порядке. Конечно, есть бесчисленное множество временно упорядоченных систем, самопроизвольно возникающих, скрепляющих воедино отдельные моменты, создающих иллюзорные связи. Но ничто не совершенно, ибо совершенный порядок - это то, что мы называем Богом, но Он, по определению, находится за пределами знакомого нам мира" (Валлерстайн Им. Конец знакомого мира: Социология XXI века. М., 2003. С. 284).

Как известно, Бог управляет Творением, "пребывая на Троне (Престоле)". "Воистину, - говорится в Коране, - Господь ваш - Бог, сотворивший небеса и землю за шесть дней и утвердившийся потом на Троне, [чтобы] управлять делами" (10: 3); "Бог - Тот, Кто возвел небеса без видимых опор, затем утвердился на Троне и подчинил Себе Солнце и Луну, и пребывать им в движении до предназначенного срока" (13: 2); "Охватывает Его Престол небеса и землю <...>" (2: 255).

Итак, Трон - это система нерасчленимых межобъектных связей, имеющих законополагающий характер и обеспечивающих целостность (холизм) Творения. Акт "восшествия" ("восседания", "водворения", "утверждения", "вознесения") Бога на Трон, выраженный в Коране языком антропных аналогий, подразумевает образование Всевышним Творения как Целокупной Реальности (которая не может быть сведена, как следует из общей теории систем, к простому, аддитивному набору входящих в нее, то есть в эту Реальность, объектов и в силу этого обладать особыми качествами, не присущими ни одному из них), "стянутой" воедино комплексом Божественных установлений (в том числе известными нам законами и константами физического мира) и получившей от Создателя энергетически неисчерпаемый постоянно управляемый Им импульс к развитию в соответствии с заданными Творцом "телеологическими уравнениями" (см. в общенаучном плане: Блауберг И. В. Проблема целостности и системный подход. М., 1997; Садовский В. Н. Основания общей теории систем. М., 1974).

Данное объяснение призвано сделать более рельефным понимание того, что стоит за коранической характеристикой Бога как "властелина Трона" (21: 22), "держателя силы" (51: 58), "обладателя "всей силы" (вариант: "всего могущества. - Ю. М.)" (2: 165). Недаром в айате 21: 22 утверждается: "Земля и небо сгинули бы, если бы были над ними другие боги, кроме Бога".

Бог - Владыка времени и пространства, а потому перечисленные в Священном Писании мусульман катаклизмы - предвестники Судного дня - не могут рассматриваться как физически неосуществимые, как простые фигуры речи, иносказания и аллегории. Имеются в виду такие айаты, как: "<...> свернем Мы небо, как сворачивают свитки с письменами" (21: 104), "<...> расколется месяц" (54: 1), "<...> разверзнется небо и станет вратами, придут горы в движение и превратятся в марево" (78: 19 - 20).

В айате 11: 7 Всевышний уточняет, что, пока на протяжении шести дней Он был занят творением небес и земли (кстати, день у Бога длится "тысячу лет по вашему счету" (32: 5), что подчеркивает, в частности, мгновенность любого Его действия и нелинейность хода физического времени, метафоричность самого понятия "день" (дань антропной образности) - бесконечно большого временного интервала в сравнении с жизнью человека, бесконечно (исчезающе) малой по длительности), "Его Трон покоился на воде". Получается, что до наступления момента, с которым мы обычно связываем начало процесса творения, уже существовала некая "вода". Очевидно, речь не может идти о привычном со школьной скамьи химическом соединении кислорода с водородом. По-видимому, "вода", на которой "покоился" (то есть не был активирован, находился в состоянии консервации) Трон, - это какая-то особая первичная нейтральная субстанция. Попробуем понять ее физическую природу. Обратимся к наиболее популярной в современной космологии теории инфляционной ("раздувающейся") Вселенной. В рамках этой теории выдвинута гипотеза о существовании множества "вселенных" - "мини-вселенных", одной из которых является наша Метагалактика. Мини-вселенные возникают путем спонтанных флуктуаций физического (квантового) вакуума (см.: Вселенная, астрономия, философия. М., 1988; Астрономия и современная картина мира. М., 1996). Остается предположить, что именно первичный вакуум и упомянут в айате 11: 7 как "вода". Здесь вновь использован доступный каждому человеку образ ("[Айаты] эти - знамения Писания ясного. Воистину, ниспослали Мы его [в виде] Корана на языке арабском в надежде, что вы поймете [его содержание]" (12: 1 - 2)).

Подчиненность Богу пространства и времени обуславливает непротиворечивость Его одновременной вездесущности и запредельности сущему. Чтобы представить себе эту, на первый взгляд парадоксальную, ситуацию, воспользуемся аналогией из аналитической геометрии. Очевидно, что любое трехмерное пространство (объем) содержит сколь угодно много пространств двумерных (плоскостей). Чтобы из произвольной точки трехмерного пространства попасть в одну из точек выбранной в нем плоскости, вовсе не обязательно изначально находиться на этой плоскости. Аналогично по отношению к трехмерному пространству (а именно в таком мире человек живет) вполне может существовать пространство большей размерности, часть которого (охватывающую весь объем последнего за вычетом исходного трехмерного пространства) человек в силу своей природы никогда не сможет

стр. 79

не только "посетить", но и вообразить - недаром сказано: "<...> они не способны объять Бога своим знанием" (20: 110). В абстрактной многомерной (с числом измерений больше трех) системе координат "разверзание (сворачивание) неба", например, теоретически вполне описываемо с помощью современного физико-математического аппарата. Оперирование же фактором времени позволяет создавать такие коллизии в Творении, "расшифровать" которые в состоянии только его Архитектор.

Понятно, что раз время и пространство, являющиеся атрибутами Творения, - во власти Бога, то Сам Он не может быть мыслим в системе этих физических и философских понятий (координат), и, следовательно, бесплодными представляются дискуссии вокруг наличествующих в Благой Вести мусульман "антропоморфных описаний" Всевышнего - Его Лика (2: 115, 272; и др.), Ока (11: 37; и др.), Длани (3: 26, 73; и др.) и т.д. и т.п.

В Коране говорится: "И ключи у Бога к сокровенному! О них ведает только Он. Знает Он и о том, что делается на суше и на море. И не опадет без Его ведома ни единый лист. И нет ни зернышка во мраке под землей, ни чего-либо свежего или увядшего, о чем не было бы сказано в Книге ясной" (6: 59); "Не укроется от Него ничто, даже весом в пылинку, ни на небесах, ни на земле. И нет ничего меньше этого или больше его, чего не было бы в Писании ясном <...>" (34: 3). В обоих случаях речь идет о так называемой Благохранимой Скрижали - небесном прототипе ниспосылавшихся людям Откровений (в том числе Корана, см.: 85: 21 - 22), на котором записано всё, что было на земле и что произойдет в будущем, как в микро-, так и в макромире, как в неживых, так и в живых (в том числе социальных) системах. Благохранимая Скрижаль - это трансцендентный Творению глобальный банк информации, в котором зафиксировано, в частности, всё случившееся в Творении и задано будущее Бытия. Наличие у Скрижали двух информационных каналов с соответственно входящим и исходящим потоками данных свидетельствует о принципиальном несовпадении этих потоков и, следовательно, о том, что будущее представлено в Скрижали лишь в виде спектра потенциальных возможностей - бесконечного множества перспектив, суженного (прореженного) лишь в меру Божественного Провидения.

С точки зрения современной физики, наиболее адекватной формой хранения и передачи информации является волновая голограмма. Голограммный метод универсален, поскольку с его помощью могут быть компактно описаны не только неорганические объекты, но и биологические системы. Теоретически обосновано и экспериментально доказано, что каждая биологическая клетка - одновременно источник и приемник корреляционной волновой голографической информации (см.: Тертышный Г. Г и др. Генетические структуры как источник и приемник голографической информации // Датчики и системы. 2000. N 2. С. 2 - 8; Он же и др. Трехмерная модель процессов эндогенного голографического управления развитием пространственной структуры биосистем // Там же. 2001. N 1. С. 3 - 8). Немаловажно и то, что язык описания информации в голограмме инвариантен языку, на котором "говорит" передатчик/приемник контента. То есть в "голограммной посылке" сохраняется лишь информация как таковая, вне ее связи с первичным, в частности вербальным, носителем. Получается, что обмен голографически упакованной информацией - это один из фундаментальных способов межобъектного взаимодействия ("диалога") в Творении. Почему бы не предположить, что Божественное Слово также имеет вид голограммы и лишь после попадания в голову (сердце) конкретного человека (пророка) облекается в удобную для реципиента лингвистическую оболочку? Тем паче в Коране сообщается, что "нет ни одного народа, к которому не приходил бы предостерегающий увещеватель" (35: 24). Всевышний к тому же уточняет: "Посланниками Мы отправляли только тех [людей], кто говорил на языке своего народа, чтобы они [могли] разъяснять людям [смысл Писания]" (14: 4).

Если воспользоваться моделью расширяющейся Вселенной, то ничто не мешает охарактеризовать креационный процесс как начавшийся в момент Большого взрыва и представляющий собой поэтапное овеществление в формирующемся Творении голограмм, ниспосылаемых из Благохранимой Скрижали и распространяемых Божественным Светом ("Бог - Свет земли и неба. Его Свет словно из ниши исходит, в которой [покоится] светильник, заключенный в стеклянный сосуд. Сосуд сей подобен жемчужной звезде. Этот светильник возжигается от благодатного древа - оливы. Ни на востоке, ни на западе оно. И не успеет огонь коснуться масла, как оно изливает свет. И разливается над светом свет! И к Своему Свету Господь ведет, кого пожелает" (24: 35).

²⁰ Хантингтон С. Указ. соч. С. 181. Возможно, на фоне катастрофического спада рождаемости на Западе (по этой причине Патрик Бьюкенен предрек даже смерть Западу) ситуация в исламском мире и выглядит как некий "нездоровый импульс", на самом же деле налицо результат "деятельности" всё той же исламской ментальности, "вычистить" ("выхолостить") которую от сакральности так мечтает неугомонный С. Хантингтон.

²¹ Там же. С. 331.

²² Кепель Ж. Джихад: Экспансия и закат исламизма. М., 2004. С. 114.

²³ Икбал М. Указ. соч. С. 143. Известный современный французский философ (родом из Алжира) и признанный мусульманский историк Мохаммед Аркун говорит о десяти веках застоя (см.: Аркун М. Современный ислам перед лицом собственной традиции // Христианство, иудаизм и ислам. М., 2004. С. 108, 142). А вот как оценивал ситуацию Мустафа Кемаль-паша (Ататюрк): "<...> в ходе истории моральные и общественные идеалы ислама постепенно были деисламизированы под воздействием факторов местного характера и доисламских предрассудков мусульманских народов. На сегодня эти идеалы являются не столько исламскими, сколько иранскими, турецкими или арабскими. Чистый лик таухида в той или иной мере получил отпечаток язычества, а универсальные идеалы ислама были утрачены в процессе его локализации" (цит. по: Икбал М. Указ. соч. С. 149). Процитируем в пандан одну из показательных филиппик, принадлежащую имаму Хомейни: "Мы видим, что король [Саудовской Аравии] Фахд каждый год расходует большую часть народного достояния на печатание Священного Корана и финансирование пропаганды антикоранических идей; как он распространяет полное предрассудков учение ваххабитов, склоняет несведущие народы на сторону сверхдержав и использует ислам и Священный Коран для уничтожения того же ислама и Корана" (Хомейни, имам. Религиозное и политическое завещание. М., 1999. С. 10).

²⁴ См.: Ибрагим Т. Еще раз о коранической толерантности: Смерть за уход от Ислама? // Минарет. 2005. N 4. С. 36 - 46.

²⁵ Он же. Вперед к кораническому исламу // Восток. - В печати.

²⁶ Икбал М. Указ. соч. С. 158, 166, 169. "Думать об исламской Традиции означает отбросить все официальные запреты вчерашнего и сегодняшнего дня, а также социальную цензуру [, действующую ныне во многих мусульманских государствах], для которых (официальных богословских инстанций. - Ю. М.) представляется невообразимым возвращение к вопросам, ставившимся в начальную эпоху, но закрытым в связи с торжеством ортодоксии, основанной на классических текстах. <...> Если говорить без обиняков, то религиозная мысль ищет независимых мыслителей после того, как в течение веков она была монополией либо служителей-зилотов, либо полемистов, преследовавших иные цели" (Аркун М. Указ. соч. С. 123, 140).

²⁷ "<...> арабский язык - язык Священного Писания - за столетия со времени ниспослания Корана человечеству сильно изменился, в особенности его семантика, и в арабских словах и их сочетаниях открылись новые смыслы. <...> Большинство богословов и богословствующей интеллигенции <...> считают, что иджтихаду подлежат только неясные по смыслу стихи Писания, а также тексты, относящиеся к проблемам, которые не имеют решения ни в Коране, ни в Предании. Но всё чаще звучит призыв к применению практики иджтихада не только к неясным, но и к ясным по смыслу стихам" (Левин З. И. Указ. соч. С. 71, 166).

²⁸ "Призывай на путь Господа мудростью и добрым увещеванием и веди спор с ними наилучшим образом" (16: 125); "Если вступаете в спор с людьми Писания [- иудеями и христианами -], то [приводите им доводы] наилучшие. <...> Уверовали мы в то, что ниспослано нам и что ниспослано вам. Бог наш и Бог ваш - один и тот же [Бог Единый] <...>" (29: 46); "Так наставляй же, ведь наставник ты, и ты не властелин над ними" (88: 21 - 22); "Нет принуждения в вере. Путь истинный уж отделен от ложного" (2: 256); "Воистину, каждой [общине] Мы установили [свой] закон и путь. Если бы Бог захотел, сделал бы вас единой [религиозной] общиной. Но [Он распорядился иначе], дабы испытать вас в дарованном вам. Так соревнуйтесь же меж собою в деяниях добрых. К Богу вы возвратитесь, и Он поведает вам [истину] о том, в чем было различие между вами" (5: 48); "Воистину, Мы создали вас мужчинами и женщинами и сделали вас народами и племенами, чтобы вы узнавали друг друга <...>" (49: 13). В человеке, одержимом религиозной нетерпимостью, гневом, презрением, мстительностью, ненавистью, духовное явным образом придавлено "земным".

Выше было приведено высказывание Владислава Иноземцева о том, что одним из камней преткновения на постиндустриальной стадии развития человеческой цивилизации станет формирование "единого результирующего вектора, задающего направление общественного прогресса". По-видимому, не нуждается в особых доказательствах утверждение, что в рамках социальной доктрины ислама эта проблема легкоразрешима.

²⁹ Россия, кстати, тоже ищет свой, третий, путь.

³⁰ "Военные акции - неадекватный ответ на вызовы времени" // Коммерсантъ. 2006. N 18. 2 февраля. С. 10.

³¹ "За <...> [последние] 30 лет медресе, финансировавшиеся из Саудовской Аравии, напекли десятки тысяч полуобразованных, фанатичных мусульман, с большим подозрением взирающих на современный мир и людей иного вероисповедания" (Закария Ф. Будущее свободы: Нелиберальная демократия в США и за их пределами. М., 2004. С. 154).

стр. 80

³² "Исследователи констатируют повсеместную неудачу национальных правительств стран ислама в попытках обеспечить "адекватный экономический рост", руководствуясь опытом Запада. В результате, как считает Хашим Джавад, "многие мусульмане смотрят на ислам как на более справедливую экономическую систему". По мере роста социальной напряженности в большинстве стран ислама, вследствие разочарования масс в проводимой светскими (как правило, прозападными) властями политике, обычными становятся диктаторские методы управления, репрессии, цензура, пытки и нарушения гражданских прав, тайные убийства, похищения политических оппонентов. Это - ответ властей на разоблачение коррупции и разложение госаппарата, да и на любую критику, часто ведущуюся с позиций исламской морали" (Ланда Р. Г. Политический ислам: корни и эволюция // Arabia Vitalis: Арабский Восток, ислам, древняя Аравия. Сб. статей, посвященный 60-летию В. В. Наумкина. М., 2005. С. 218).

³³ Хантингтон С. Указ. соч. С. 512, 514.

³⁴ См.: Мусульмане против "безбожной" Европы?: Запад и Восток: в чужой монастырь со своим уставом // НГ-религии. 2006. N 3. 15 февраля. С. 4.

³⁵ Там же.

³⁶ Там же (курсив мой. - Ю. М.).

37 "Аль-Бухари приводит наставление [четвертого халифа] Али: "Говорите людям понятное им; неужто вы хотите, чтобы Бога и Посланника Его опровергли?!" Муслим в предисловии к своему своду хадисов цитирует слова Ибн-Масуда: "Говорящий людям нечто сверх их понимания непременно вызовет у некоторых из них смятение". <...> По мысли аль-Кинди [, родоначальника направления в исламе, ориентированного на античные традиции философствования], истина - общечеловеческое достояние, и благоверный мусульманин должен быть открыт на философское достижение других культур: "Нам не следует стыдиться одобрения и обретения истины, откуда бы она ни исходила - пусть даже от далеких от нас [по времени] или отличных от нас [по вере] народов. Для искателя истины нет ничего лучше самой истины: истина не принижается и не умаляется из-за того, кто ее высказал и передал; и никого не унизит [приобретение] истины - наоборот, истина возвышает любого" (Ибрагим Т. К. Между разумом и верой: Рационалистическая интенция классической исламской эпистемологии // Arabia Vitalis. С. 193, 200 - 201).

³⁸ "Дух ислама настолько широк, что он практически безграничен. За исключением лишь атеистических идей, он ассимилировал все доступные идеи окружавших его народов и придал им (идеям) свою собственную специфическую направленность" (Икбал М. Указ соч. С. 155). "Настроение общественности мусульманских стран позволяет предполагать, что XXI век в культурном отношении станет веком возрождения и освоения культурного наследия исламского мира, которое всё еще остается во многом сокровищем за семью замками" (Левин З. И. Указ. соч. С. 215).

³⁹ Известна точка зрения, согласно которой "можно априори сказать, что широкая реформа в суннитском [, преобладающем в России,] исламе сегодня неосуществима. Потому что в отсутствие общепризнанной высшей богословской инстанции итоги модернизации и поиска путей реформирования не могут быть закреплены в качестве общемусульманской нормы иначе как долговременной жизненной практикой, превращением инноваций в традицию" (Там же. С. 35).

Реформа и в самом деле может так никогда и не начаться, если уповать лишь на укоренение практики в традиции. На самом же деле благотворные перемены могут стать делом вполне реальным, если всерьез озаботиться религиозным образованием верующих. Но если на территории исламских стран сегодня немыслимо появление учреждения, сосредоточенного на проблемах просвещения в русле исламской реформации, то почему бы его не открыть в России, тем паче что от этого выиграет весь мир (ведь предлагаем же мы обогащать уран у себя дома для иранской ядерной энергетики)? К тому же Россия рубежа XIX - XX веков уже была известна своими теоретиками обновления - джадидами (от араб. "джадид" - новый) с их лидером Исмаилом Гаспринским (1851 - 1914; см.: Исхаков С. М. Гаспринский (Гаспралы), Исмаил-бей // Ислам на территории бывшей Российской империи: Энциклопедический словарь. М., 1998. Вып. 1. С. 30).

⁴⁰ Поликарпов В. С. Если бы...: Исторические версии. Ростов н/Д., 1995. Цит. по: Модестов С. А. Геополитика ислама. М., 2003. С. 146 - 147.

⁴¹ За последние полвека число исповедующих ислам в Европе и СНГ выросло в 4 раза, в США и Канаде - в 20 раз.

⁴² В последнее время тема "разумности", "обоснованности", "осмысленности", "рациональности" (часто с оттенком сомнения) тех или иных социальных установок ислама стала доминирующей во многих дискуссиях. При этом, как правило, полемика ведется вне связи с ответом на самый главный, но неизменно опускаемый вопрос: Коран - это Богооткровенное Послание или это плод духовных исканий недюжинного ума, искусная компиляция распространенных в доисламской Аравии иудейских и христианских преданий и соответствующих им сектантских воззрений, часто замешенных на местной языческой традиции и противоречащих друг другу? Мухаммад (Аравийский) - это Избранник Бога, Его Пророк и Посланник или это появившийся на свет в нужное время и в нужном месте благодаря удачному стечению обстоятельств выдающийся государственный муж с исключительной харизмой и блестящей интуицией, провозгласивший себя последним пророком Аллаха и предложивший эклектичное религиозное учение, основоположник арабской литературной традиции, подверженный приступам эпилепсии, стимулировавшим вспышки его творческой активности, вылившиеся в конечном счете в авторство одного, но безусловно гениального сборника с проповедями единобожия, а также множества устных историй и притч назидательного характера?

Сегодня уже никого не удивишь тем, что среди сторонников второй, естественно-исторической, точки зрения много тех, кто в оценках отдельных аспектов светской жизни солидаризируется с мусульманами, руководствуясь обывательским принципом житейской целесообразности - "позаимствовать у них всё полезное на данный момент и отбросить (проигнорировать) ненужное и вредное". При отнесении чего-либо к "полезному/вредному" решающее значение играют обычно чисто субъективные, а порой и вкусовые соображения и пристрастия, то есть сугубо "земное".

Немалая часть этих людей уверенно отмечает наличие у себя чувства религиозности. Свою обЧженность они неизменно связывают с безусловным признанием божественности происхождения книг Библии (для кого-то исключительно значимым представляется Пятикнижие Моисеево, а для кого-то - Евангелие). Безусловность означенного признания оценивается ими как вполне естественная, само собой разумеющаяся данность. А вот Корану они твердо отказывают в нерукотворности, заявляя, что изменят свое мнение лишь при предъявлении неопровержимых тому доказательств (буквально как в свое время язычники требовали от Мухаммада явить им чудо, например лестницу, ведущую на небо). Правда, попыток отыскания таковых они даже не предпринимают, будучи непоколебимо убеждены в их тщетности. А потому и читать Священное Писание мусульман, по их мнению, вовсе не обязательно (а ведь только в самой Благой Вести ислама и содержатся аргументы в пользу неземной природы Корана). Налицо красноречивое сочетание слепого доверия к одному тексту со слепым же отрицанием другого.

Оппонируя иноверцам и язычникам, Мухаммад обращался к мусульманскому Откровению и цитировал, в частности, такое место: "Не измышлен Коран этот, а ниспослан Всевышним как подтверждение [дарованного] до него и в разъяснение Писания, - в коем нет сомнения, - [ниспосланного] Господом миров. Или же станут утверждать многобожники: "Мухаммад выдумал Коран". Отвечай ты: "Ежели и впрямь вы [так считаете], тогда сочините хотя бы одну суру, подобную Корану, [для чего] призовите [на помощь], кого сможете, кроме Бога" (10: 37 - 38).

Тем, кто и сегодня не прочь порассуждать в позитивном ключе об авторстве Мухаммада, хочется в который раз предложить или придумать самим нечто вроде Корана или назвать какой-то уже существующий и равный ему (во всех отношениях) текст. Ведь за почти полторы тысячи лет с момента обретения человечеством этой Книги такого рода попытки сочинительства делались не раз. Наиболее многошумная из последних - "Рухнама" ("Духовность") нынешнего президента Туркменистана Сапармурата Ниязова, обратившегося к Всевышнему с просьбой, "чтобы человек, который прочитает эту книгу трижды - у себя дома, вслух, час на закате и час на рассвете, попал в рай". Будучи убежден, что после Корана "Рухнама" - это главный источник заветов для туркменского народа, что это "философская система не только познания, но и построения мира", что штудирование ее позволит "стать умным, понять природу и законы, человеческие ценности", Отец всех туркмен недавно обрадовал миллионы своих "детей" известием, что читатели "Рухнамы" гарантированно попадут "прямиком в рай" (см.: Коммерсантъ. 2006. N 49. 22 марта. С. 9). По-видимому, у Туркменбаши, построившего для себя рай "здесь и сейчас", своя рука в Небесной канцелярии. Интересно, насколько часто он туда наведывается? Не ровен час, и окажется, что он уже давненько перебрался в лучший из миров - Обитель блаженных с райскими кущами и елисейскими полями и вовсю консультирует Создателя, восхищенного нетленной "Рухнамой".

Но вернемся к теме неподражаемости Корана. Ведь ничего подобного ему мы назвать и в самом деле не можем. И удивляться тут нечему. Пока еще никому из сторонников сочиненности Мухаммадом этой Книги не удавалось выйти за пределы стереотипной демагогии на сей счет. А может быть, Коран - это все-таки последнее в истории прямое Обращение Творца к людям? Не пора ли, дорогой читатель, поразмышлять на эту тему? Бог в помощь!

Permanent link to this publication: