Льюис Нэмир (1888 - 1960 гг.) - один из виднейших представителей английской буржуазной историографии. Характеризуя авторитет этого ученого в последние годы его жизни, английские историки-марксисты отмечали, что благодаря научному уровню своих работ Нэмир "стоит... роятно, выше любого другого из историков, живущих ныне в Англии... США"¹ . Нередко его ставили в ряд с такими столпами английской историографии, как Гиббон и Маколей. На чем же основан этот авторитет? В чем состоял вклад Нэмира в историческую науку? Всесторонняя объективная оценка этого вклада тем более своевременна и необходима,... кое-что в нем до сих пор отнюдь не утратило своего значения и отдельные группы буржуазных историков, причем не только в Англии, продолжают разрабатывать его идеи и следовать его методу.

Льюис Бернстейн-Намеровский родился в Восточной Галиции в ...мье помещика, принявшего католичество, учился в Вене и Лозанне, ...1908 г. - в Оксфордском университете, который с отличием окончил в 1912 году. В 1914 г. он принял английское подданство и изменил свою фамилию, придав ей английское звучание. После объявления войны ... 1914 г. Нэмир вступил в английскую армию, но был отозван в министерство иностранных дел, где весьма пригодились его знания Восточной Европы и ее языков, в том числе славянских. К этим годам относятся и первые выступления Нэмира в печати. В 1915 г. вышла с предисловием известного либерального историка Г. Фишера) его брошюра "Германия и Восточная Европа", а в 1917 г. -"Чехословаки: угнетенная... циональность"² . В этих работах Нэмир поддерживал идею независимости славянских народов Восточной Европы: в создании здесь самостоятельных государств он усматривал надежное средство против угрозы германского милитаризма. После войны Нэмир покинул министерство иностранных дел и в 1920 - 1921 гг. преподавал в Оксфорде, а затем в течении нескольких лет занимался исследовательской деятельностью, продолжал разрабатывать тему, взятую еще перед войной. Начиная с 1931 г. он... лее 20 лет занимал кафедру профессора новой истории в Манчестерском университете и оставил ее лишь в 1953 г. для руководства специальной группой по истории парламента, созданной по его инициативе... 1950 г. при лондонском Институте исторических исследований. В последующие годы он изучал местные архивные фонды, в том числе богатейшие частные коллекции в поисках материалов по этой проблеме.

Если оставить в стороне некоторые не очень многочисленные ста... Нэмвра по теоретическим вопросам исторической науки³ , то главная,

¹ "Party Politics in Eighteenth Century". В сб. "Our History", Pamphlet, N...1956, p. 1.

² L. B. Namier. Germany and Eastern Europe. L. 1915; ejusd. The ... Slovaks: an Oppressed Nationality. L. 1917.

³ L. Namier. History To Day. В сб. L. Namier. Avenues of History. N. Y. ...

стр. 76

новная тема его исследований - политическая история Европы. Хронологический диапазон, в котором он разрабатывал эту тему, очень широк: от середины XVIII в. до кануна второй мировой войны. В статьях и рецензиях, которые он публиковал в журналах и газетах, - лишь часть их перепечатана позднее в отдельных сборниках⁴ - Нэмир обращался к проблемам политической истории Европы начала и конца XIX века. Жанр небольших этюдов, основанных на хорошем знании фактического материала и отличающихся отточенной литературной формой, он явно предпочитал строгим "академическим" монографиям. В этой манере выполнены почти все его исследования, в том числе и такие фундаментальные, как очерки политической истории XVIII века.

В 1950 г. Нэмир занялся подготовкой серии трудов по истории английского парламента. Еще в 1928 г. он в одной из своих статей выдвинул идею создания серии биографических очерков об отдельных депутатах парламента в разные эпохи. Такая портретная галерея, по мнению Нэмира, должна была лучше всего показать характер и внутреннюю эволюцию этого учреждения, конкретнее представить его облик. Учитывая трудности, стоящие на пути осуществления такого предприятия, Нэмир полагал, что для этого необходимы усилия значительного коллектива ученых⁵ . Исполнение этого замысла Нэмир увидел лишь к концу своей жизни.

В центре научных интересов Нэмира стояла политическая история Англии XVIII века. После нескольких статей на эту тему⁶ в 1927 г. вышла его большая работа, сразу обратившая на себя внимание - "Политическая структура при восшествии на престол Георга III", а через три года - ее продолжение под названием "Англия в эпоху американской революции"⁷ . К этой тематике Нэмир возвращался неоднократно и позднее⁸ .

Подход Нэмира к политической истории Англии XVIII в. и решение им ряда спорных вопросов этого периода отличаются от традиционного подхода английской буржуазной историографии. Для последней характерно господство вигской концепции, которая приписывала аристократической партии вигов создание в XVIII в. английской парламентской системы - господства в политической жизни двух партий, сменяющих друг друга у власти, и так называемого кабинетного правления. На этой концепции, в сущности, покоилась и распространенная легенда об Англии XVIII в, как родине парламентаризма и буржуазной демократии и о вигах как решительных противниках королевского деспотизма и смелых поборниках демократии. В основных чертах вигская концепция истории была разработана еще в XVIII в. видным публицистом вигского лагеря

ejusd. Human Nature in Politics. В сб. L. Namier. Personalities and Powers. N. Y. 1955.

⁴ L. Namier. Skyscrapers and Other Essays. L. 1931; ejusd. In the Margin of History. L. 1939; ejusd. Conflicts. Studies in Contemporary History. L. 1942; ejusd. Avenues of History; ejusd. In the Nazi Era. L. 1952; ejusd. Vanished Supremacies. History 1812 - 1918. N. Y. 1958; ejusd. Crossroads of Power. Essays on Eighteenth Century England. N. Y. 1962.

⁵ L. B. Namier. Biography of Ordinary Men. В сб. L. Namier. Crossroads of Power.

⁶ L.B. Namier. Three Eighteenth-Century Politicians. "English Historical Review". Vol. 42, 1926, N 167, July; ejusd. Brice Fisher MP. A Mid-Eighteenth Century Merchant and His Connections. "English Historical Review". Vol. 42, 1927, N 168, October; ejusd. The Circular Letters. An Eighteenth Century Whip to Members of Parliament. "English Historical Review". Vol. 44, 1929, N 176, October.

⁷ L. B. Namier. The Structure of Politics at the Accession of George III. Vol. 1 - 2. L. 1927; ejusd. England in the Age of American Revolution. L. 1930.

⁸ L. Namier. Charles Townshend. His Character and Carier. Cambridge. 1959; ejusd; Additions and Corrections to Sir John Fortescue's Edition of the Correspondence of King George III. Manchester. 1937; ejusd. Charles Garth, Agent for South Carrolina. "English Historical Review". Vol. 46, 1931, N 183, October; ejusd. Charles Garth and His Connections. "English Historical Review". Vol. 54, 1939, N 214, July.

стр. 77

Э. Берком в работах "Размышления о причинах нынешнего недовольства"⁹ и "Размышление о французской революции"¹⁰ .

Сокрушительный удар по вигской концепции английской истории нанес К. Маркс, который на основе глубокого изучения исторических материалов и анализа состава, функций и деятельности аппарата буржуазного государства подверг уничтожающей критике партию вигов и ее политику¹¹ . Вскрыв классовую природу этой партии, К. Маркс показал, что "виги являются аристократическими представителями буржуазии, промышленного и торгового среднего класса"¹² . К. Маркс аргументировано опроверг легенду о вигах как поборниках демократической системы. "Кто вспомнит этот период истории Англии, - писал он, - тот не обнаружит у вигизма других отличительных признаков, кроме стремления сохранить власть своей родовой олигархии". Эту группу политиков, продолжал К. Маркс, можно назвать партией лишь условно. "Виги, - по его словам, - вырождались из партии в клику по мере того, как буржуазия приобретала больше независимости и силы¹³ .

Усилиями буржуазных историков вигская легенда прочно укоренилась в буржуазной историографии. Маколей, Лекки и десятки других историков и публицистов пропагандировали ее. Эта концепция, представлявшая олигархическую Англию XVIII в, как арену борьбы за свободу и демократию, а вигов - как поборников народного дела, вошла в английскую литературу, во все учебники и пособия, стала в полном смысле слова краеугольным камнем английской буржуазной историографии. Нэмир обратился к критике вигской концепции политической истории Англии, сосредоточив свое внимание на событиях и процессах середины XVIII века. Оказал ли на него влияние К. Маркс или нет? В сочинениях Нэмира мы не находим ответа на этот вопрос. Во всяком случае, весьма показательно, что наблюдения серьезного буржуазного историка над английской политической системой подтверждают выводы, к которым пришел в свое время К. Маркс.

Прежде всего Нэмир отказался от легенды о вигах как борцах против произвола и злоупотреблений королевской власти. Популярная схема, вошедшая во все учебники и курсы истории, гласила, что виги использовали пребывание двух первых Георгов на троне (с 1714 до 1760 г.) для закрепления демократических свобод и кабинетного правления, способного якобы выражать волю народа. Согласно этой легенде, оба Георга, призванные в Англию из немецкого княжества Ганновер, почти не знали английского языка и не интересовались ничем, кроме своего княжества; это позволило вигам фактически отстранить короля от управления. Все шло хорошо до тех пор, пока в 1760 г. на трон не вступил Георг III: он получил английское воспитание, был склонен к авторитарным замашкам и твердо решил править сам. Группа "королевских друзей" - Бьют, Норе и др. - стала послушным орудием в руках Георга. Система, созданная вигами, оказалась в опасности: на карту были поставлены английские свободы и сама конституция. Король и его друзья совершили серию грубых политических ошибок, стоивших Англии очень дорого. В частности, попытка тиранически править американскими колониями привела к революции за океаном, к войне с колонистами и отпадению колоний. Вигам с большим трудом удалось отстоять свободу и конституцию в самой Англии. Такова была вигская схема.

Нэмир убедительно показал, что вся эта концепция является вымыслом. Он доказал, что правительство "королевских друзей" вовсе не

⁹ E. Burke. Thoughts on the Causes of the Present Discontent. L. 1770.

¹⁰ E. Burke. Reflections on the Revolution in France and on the Proceedings in Certain Societies in London Relative to that Events. L. 1790.

¹¹ См. К Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 11, стр. 99 - 100.

¹² К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 8, стр. 356.

¹³ Там же, стр. 356, 357.

стр. 78

было креатурой короля, а последний вовсе не являлся "автократом". "Он был, - пишет Нэмир, - вскормлен на конституционных банальностях и всегда их строго соблюдал". "В действительности, - по словам Нэмира, - никакие конституционные принципы не были в те годы под угрозой: просто у власти оказались новые придворные, а путь к власти им открыли горькие неудачи и разочарования предыдущих лет"¹⁴ . Позднее в специальной статье, посвященной Георгу III, более подробно изучив материалы, и в том числе личную переписку короля, Нэмир раскритиковал сложившийся в литературе образ Георга как упрямого честолюбца, который стремился осуществлять свою собственную политику, но якобы, как часто бывает с неумными людьми, оказался в руках своих фаворитов. На деле же, утверждает Нэмир, Георг III никогда не покушался изменить сложившиеся политические порядки, в том числе установившееся равновесие между троном и палатами. Проанализировав действительные факты, Нэмир поставил под сомнение распространенную версию о том, что король и его советники якобы возложили на американских колонистов различные налоговые тяготы и торговые ограничения и этим толкнули их на восстание против английского господства и на разрыв с Англией. Он показал, что инициатором этого законодательства был вовсе не король и не его "друзья", а парламент в целом, который не сомневался в своем праве управлять колониями и не хотел согласиться на какое-либо умаление этих прав¹⁵ .

Нэмир опроверг и мнение о существовании в Англии середины XVIII в. двух политических партий, действовавших в национальном масштабе на основе отчетливо сформулированной и ясно очерченной программы: он показал, что это не более как легенда и притом значительно более позднего происхождения. "Политическую жизнь этого периода, - подчеркнул Нэмир, - можно исчерпывающе описать, вообще не прибегая к наименованию "партии"¹⁶ . То, что в те времена именовалось партиями вигов и тори, в действительности представляло собой рыхлые коалиции многочисленных мелких и мельчайших групп. Депутаты голосовали, вовсе не считаясь с этими "партиями". "Каждый из них подчинялся различным, подчас противоречивым связям и руководствовался разнообразными, зачастую противоположными интересами". Эти нестойкие коалиции не имели ничего общего с политическими партиями XIX века. У них вообще не было никакой программы, и единственным мотивом их деятельности была борьба за доходные места¹⁷ . Возвращаясь к этому вопросу в одной из своих более поздних работ, Нэмир сформулировал свою мысль еще более отчетливо: виги и тори отличались друг от друга только тем, что поочередно находились или "внутри", то есть у руля власти, или "вовне"¹⁸ . Нахождение "внутри" означало участие в дележе постов, доходных мест и синекур. Система политических партий XIX в. не могла возникнуть в XVIII в. еще и потому, что тогда отсутствовала другая необходимая предпосылка партийной системы, а именно широкая масса избирателей, имеющих определенные политические убеждения. По мнению Нэмира, система политических партий в современном смысле этого слова возникла в Англии лишь во второй половине XIX в., точнее, после второй парламентской реформы 1867 года¹⁹ .

Солидно аргументированные исследования Нэмира означали его разрыв с предшествующей буржуазной историографией не только по суще-

¹⁴ L.B. Namier. England in the Age of American Revolution, pp. 69, 94 - 95.

¹⁵ L. Namier. King George III. A Study in Personality. В сб. L. Namier. Personalities and Powers.

¹⁶ L.B.Namier. The Structure of Politics at the Accession of George III. Vol. 1, p. 81.

¹⁷ L.B. Namier. England in the Age of American Revolution, pp. 206 - 207, 218, 233.

¹⁸ L.B. Namier. Monarchy and Party System. В сб. L.B. Namier. Crossroads of Power, p. 233.

¹⁹ Ibid., pp. 213 - 215.

стр. 79

ству проблемы, но даже и по форме. До него буржуазные историки в работах по политической истории Англии XVIII в. охотно рисовали широкие полотна, ставили одновременно десятки вопросов, выдвигая произвольные догадки и ничем не обоснованные гипотезы. Нэмир пошел по иному пути. Он сильно сузил тему, поставив перед собой строго определенную задачу - проанализировать избирательную систему и состав парламента. Одновременно он ограничил свое исследование и в хронологическом плане: все события, о которых он писал в своей книге, не выходили за рамки 1760 года. Это положительно сказалось на изучении политической истории XVIII века. Глубокий анализ политических учреждений - парламента и кабинета, основанный на чрезвычайно обширных источниках и материалах, позволил автору категорически оспорить традиционную точку зрения и решительно отвергнуть всю вигскую концепцию. Не разделяя преувеличенно восторженных оценок работ Нэмира, которые даны рядом английских и американских буржуазных историков, игнорирующих вклад К. Маркса в историографию вопроса и твердящих о "подлинной революции", проделанной Нэмиром, об "эпохальном" значении его трудов²⁰ , нельзя вместе с тем не признать его определенных заслуг в окончательной дискредитации вигской концепции. Развеяв эту легенду, Нэмир одновременно подорвал и основания для апологетических выводов относительно английской политической системы.

Разумеется, историк-марксист не может пройти мимо существенных недостатков в исследованиях Нэмира. Некоторые из них были уже отмечены в специальной литературе: так, указывалось на то, что Нэмир недооценивал реальную власть, которой в середине XVIII в. обладал кабинет министров, отмечалась его тенденция чрезмерно превозносить достоинства и заслуги Георга III и др.²¹ . Однако критика, которой до сих пор подвергались работы Нэмира, касалась только отдельных моментов и оставляла в стороне их общее направление. Между тем именно здесь, в политической тенденции, заключается основная слабость его концепции. Дело в том, что этот смелый и беспощадный критик вигского истолкования политической истории Англии XVIII в. сам не был противником исторических мифов: просто вигские мифы он хотел заменить другими, на этот раз торийского толка.

Известно, что английский парламент той поры представлял интересы очень узкого слоя привилегированной верхушки тогдашнего общества, что он был насквозь пропитан коррупцией и подкупом. Эти факты подробно изложены в сотнях работ. Однако Нэмир решительно оспаривал их. Литература об английской парламентской системе, писал он, сильно преувеличивает ее отрицательные черты, но "в меньшей степени показывает ее глубокий смысл и целесообразность". Систему открытого подкупа депутатов, которая тогда широко практиковалась, Нэмир объявил... "признаком свободы и независимости". Отстаивая эту парадоксальную мысль, он заявлял, что "никто не станет давать взятки там, где можно просто припугнуть"²² . Ясно, что этот "аргумент" не более как софизм. Ведь речь идет не о том, что хуже - взятки или давление, - а о том, можно ли называть демократической системой и "волеизъявлением английского народа" узаконенную практику открытой торговли голосами и парламентскими мандатами.

Столь же неубедительной была и попытка Нэмира оправдать распространенную в те годы в Англии систему так называемых "гнилых

²⁰ Н. R. Winkler. Sir Lewis Namier. "Journal of Modern History". Vol. 48, 1963, N 164, March, p. 4; см. также "Essays Presented to Sir Lewis Namier". L. 1956, p. V.

²¹ G. Butter field. George III and the Historians. L. 1957; R. Pares. King George III and the Politicians. Oxford. 1954; W.R. Fryer. King George III. His Political Character and His Conduct 1760 - 1784. A New Interpretation. В сб. "Renaissance and Modern Studies". L. 1962.

²² L.B. Namier. England in the Age of American Revolution, pp. 4 - 5.

стр. 80

местечек", то есть таких избирательных округов, где фактическое право назначать депутатов принадлежало крупнейшему местному землевладельцу. Нэмир находил слова защиты и для этого, заявляя, что такая система отнюдь не так уж плоха, ибо она, по его словам, "открывала двери в палату для начинающих государственных деятелей и трудолюбивых чиновников", которые иным образом не могли бы попасть в парламент²³ . Здесь Нэмир тоже прибегал, в сущности, к софизму, ведь если в палату иногда благодаря этому действительно попадали лица той категории, о которой он говорил, то это происходило вовсе не потому, что они были начинающими политиками или опытными чиновниками, а потому, что они платили за место или находились в каких-то связях с его собственником. Их назначение в палату не имело прямой связи с их опытом или талантом.

В этих попытках идеализации дореформенного парламента нет, в сущности, ничего нового: оправдывая подкуп парламентариев, торговлю местами и голосами, Нэмир почти дословно повторял аргументы, которые выдвигались противниками преобразования парламента и ликвидации вопиющих злоупотреблений. Все эти аргументы можно найти в торийской прессе начала 30-х годов прошлого столетия, в период острой борьбы вокруг проекта реформы парламента.

В изображении Нэмира Англия XVIII в. выглядит как страна, где перед талантливым выходцем из любого социального слоя были открыты все дороги. Именно так он и писал: "Принцип, осуществленный во Франции в результате великой революции, - широкое поле для талантов - был осуществлен в Англии XVIII века". И далее: "В мире не было другого места, где люди невысокого общественного положения и с небольшими средствами могли бы так свободно использовать свои таланты". Стремясь мобилизовать все доводы в защиту этого парадоксального тезиса, Нэмир привлекал на помощь даже английский снобизм. "В Англии, - писал он, - больше снобизма, чем в других странах, как раз потому, что двери здесь были открыты каждому"²⁴ . Напомним, что все это говорилось о той эпохе, когда власть в Англии - в центре и на местах - была целиком в руках ничтожной кучки аристократических фамилий. Трудно придумать большее насилие над исторической действительностью. Работы Нэмира представляли собой открытую апологию английской олигархической системы.

Впрочем, сам Нэмир не скрывал политической направленности своих исследований. Он неоднократно заявлял, что является решительным противником всяких радикальных преобразований, иначе говоря - революции. В статье "История" он подчеркивал решающее значение преемственности и опасность резких перемен в любой области: "Сознание и разум движутся по проложенным колеям унаследованных, исторически обусловленных идей и слов". Судьбы английской революции XVII в. и французской революции XVIII в., по его мнению, показали, что все попытки "зачеркнуть" прошлое обречены на провал. "Образ жизни народа, его нрав, - писал он, - невозможно изменить волевым актом или эдиктом... Плановые изменения могут затронуть лишь очень узкий спектр общества, а более широкие последствия редко удается предусмотреть". Подобные "насильственные вторжения в жизнь народа", по мнению Нэмира, "могут лишь замедлить процесс приспособления, которого требуют изменившиеся условия"²⁵ . Налицо реакционная программа сохранения всех институтов, "освященных" обычаем.

Аналогичной тенденцией был продиктован и выбор Нэмиром середины XVIII в. в качестве темы исследования: эта эпоха в политической

²³ Ibid., p. 5.

²⁴ Ibid., pp.11, 15, 75.

²⁵ L. Namier. History To Day, pp. 3, 4.

стр. 81

жизни Англии характеризовалась известной политической стабильностью, которая объяснялась тем, что в те годы в рядах господствующих классов страны сложилось относительное равновесие, а трудящиеся массы еще не осознали своей силы. Избирая для изучения данный период, Нэмир стремился подчеркнуть особую прочность английской политической системы. Автор хотел уверить, что названными чертами отмечена вся история Англии в XVIII веке. Эту тенденцию Нэмира отметил английский историк Э. Карр. В момент восшествия на престол Георга III, пишет Карр, Англия еще не знала той острой борьбы идей, которую мы наблюдаем в эпоху французской революции и в XIX веке. "Ни идей, ни революции, ни либерализма, - продолжает он. - Нэмир решил нарисовать перед нами блестящий портрет эпохи, еще не знающей тех опасностей, которые ей грозили позднее"²⁶ . Эта тенденция дает все основания биографу Нэмира назвать его "защитником наследственных традиций и глубоко укоренившихся институтов", подчеркнуть его "открытое преклонение перед устойчивостью и самоуверенностью английского аристократического общества XVIII века"²⁷ .

Английские историки-марксисты, отмечая торийские симпатии Нэмира, справедливо называют его взгляды "ученым торизмом"²⁸ . Карр считает его "подлинным консерватором", тори без примеси либерализма²⁹ . Сам Нэмир открыто признавался в своих консервативных симпатиях, хотя предпочитал именовать себя "радикальным тори"³⁰ .

Другой вопрос, которому Нэмир уделил значительное внимание, - история национальных движений в Европе. Он придавал этой проблеме большое значение. Подчеркивая огромную роль, которую сыграл процесс консолидации европейских наций и складывания национальных государств, он искал здесь ключ к истории Европы последнего столетия. Эта тема проходит через многие работы Нэмира, и некоторые из них посвящены ей специально³¹ .

Нэмир видел в истории народов Европы два варианта решения национального вопроса. Первый давала Англия: здесь консолидация наций пошла по "территориальному пути": границы государства в общем и целом совпали с границами расселения одной нации. По мнению Нэмира, это имело положительные результаты: национальный вопрос не помешал развитию личной свободы граждан и прогрессу самоуправления³² . Иной характер носила консолидация наций в Германии, где возобладал "языковой принцип": объявляя немецкой землей любую территорию, населенную людьми, говорившими на немецком языке, немецкие экспансионисты требовали присоединения к Германии огромных территорий, на которые она не имела ни моральных, ни исторических прав. Логическим результатом развития национального вопроса в Германии, заключал Нэмир, явился гитлеризм, который поставил "языковой национализм" в центр своей программы. Нэмир же исходил из того, что главным условием складывания нации является не язык, а общность территории³³ .

Несостоятельность этой концепции очевидна. На самом деле территориальный принцип не противоречит языковому, а дополняет его. Различие в исторических судьбах народов Центральной и Юго-Восточной Европы зависело вовсе не от субъективных пожеланий политиков и тех или иных взглядов на нацию, а от сложных причин, и прежде всего от

²⁶ E.H. Carr. What is History. L. 1962, pp. 32 - 33.

²⁷ H. R. Winkler. Op. cit., pp. 1 - 2.

²⁸ "Party Politics in Eighteenth Century", p. 13.

²⁹ E. H. Carr. Op. cit., p. 33.

³⁰ L. Namier. Conflicts, p. 94.

³¹ L. Namier. Personalities and Powers; ejusd. Vanished Supremacies.

³² L. Namier. Vanished Supremacies, pp. 47 - 51, 72,

³³ Ibid., p. 216.

стр. 82

расстановки классовых сил. Но именно классовый анализ отсутствует в работе Нэмира. Используя ту же схему, Нэмир оценивал революцию 1848 г., которой посвятил специальную работу. Этот год он считал поворотным в истории Европы, поскольку именно в это время, по его мысли, решался вопрос о том, по какому пути должно пойти развитие наций в Центральной и Юго-Восточной Европе - "территориальному" или "языковому". От этого выбора зависела судьба континента. "Языковой национализм", победивший в 1848 г., писал Нэмир, погубил демократию, остановил движение к самоуправлению и свободе. Вину за это он возлагал на оказавшихся у власти "интеллигентов", под которыми Нэмир понимал буржуазных либералов. Отказавшись предоставить равные права другим народам, либералы обрекли революцию на гибель, и в результате прусско-германская и габсбургская монархии определили судьбу Европы на многие десятилетия³⁴ . Здесь снова сказалось игнорирование им классов. Если его критика поведения буржуазных либералов во время революции имеет под собой реальные основания, то этого нельзя сказать об отождествлении интеллигентов с либералами.

Третья тема, в которую Нэмир внес известный вклад, - дипломатическая предыстория второй мировой войны. Ей посвящены две его книги: "Дипломатическая прелюдия" и "Европа в упадке"³⁵. В них содержится критика английского внешнеполитического курса тех лет. В работе "Дипломатическая прелюдия" автор пишет, что агрессивная политика гитлеровской Германии, сделавшей, по выражению Нэмира, "еще одну заявку на мировое господство", долго оставалась безнаказанной и даже какое-то время добивалась успеха, по его мнению, только потому, что Европа была "слабой и разобщенной". "На различных этапах ее (Германию. - Н. Е.) можно было бы без особых трудностей остановить". То, что этого не случилось, автор называет "провалом европейского государственного руководства", который был одновременно и "провалом европейской морали", поскольку Гитлеру удалось сыграть на жадности и близорукости европейских политиков³⁶ .

Нэмир подчеркивает, что единственный реальный шанс предотвратить войну заключался в сотрудничестве Англии и Франции с Советским Союзом. Русские, пишет Нэмир, "не хотели войны - время было им необходимо для укрепления своего строя и системы в политическом, военном и экономическом отношениях". Почему же не удалось наладить это сотрудничество? Главную ответственность за это автор возлагает на английских и французских политиков. Франция была во власти пораженцев. Что касается англичан, продолжает он, то подозрения русских, "что в случае войны им придется вынести на себе главное бремя, вовсе не были необоснованными"³⁷ . Надо заметить, что это писалось в самый разгар "холодной войны". Естественно, что такая оценка английской политики пришлась не по вкусу некоторым апологетам официального политического курса. Один из них обвинял Нэмира в "тенденции к слишком благоприятной оценке действий и мотивов России" и в "недостаточно справедливой оценке" политики западных держав³⁸ .

Вместе с тем нельзя не заметить, что критика Нэмиром политики "умиротворения" при всей ее резкости отнюдь не была последовательной. Так, анализируя истоки этой политики, он усматривал в ней сплав самых различных мотивов, здесь, по его словам, играли роль "замеша-

³⁴ L. Namier. 1848: Revolution of the Intellectuals. L. 1947.

³⁵ L. B. Namier. Diplomatic Prelude 1936 - 1939. L. 1948; ejusd. Europe in Decay. A Study in Disintegration 1936 - 1940. L. 1950.

³⁶ L. B. Namier. Diplomatic Prelude, p. IX.

³⁷ Ibid., p. XV.

³⁸ C.S. Sims. L. B. Namier. В сб. "Some Modern Historians of Britain". N. Y. 1951, p. 356.

стр. 83

тельство, стремление к миру, мнимая доверчивость, попытка оправдаться и вернуть себе самоуважение", но над всеми этими мотивами доминировало "раздражение против всех тех, кто пытался подвергнуть анализу это нагромождение эмоциональных посылок и сомнительной аргументации"³⁹ . В этом перечислении все смешано в кучу. Между тем серьезный анализ неизбежно привел бы к выявлению того, какие же социальные группы действительно "стремились к миру", а какие страдали "мнимой доверчивостью". Работа Нэмира "Дипломатическая прелюдия" хорошо документирована: автор использовал все известные тогда источники и материалы, привлек сведения, почерпнутые им в беседах с политическими деятелями эмиграции, находившимися в Лондоне, например, с Э. Бенешем. Во второй части своей книги Нэмир поместил несколько зарисовок и политических портретов, озаглавив эту часть "Этюды и люди". В дальнейшем он продолжил эту галерею портретов в книге "Европа в упадке".

Хотя работы Нэмира по конкретным историческим вопросам, как мы видели, представляют немалый интерес, однако важнейшим его наследием является предложенная и разработанная им методика исследования, получившая в историографии даже специальное наименование "нэмиризм". Сущность ее заключается в рассмотрении фактов и процессов прошлого через исследование биографий их участников. В обращении к биографиям Нэмир не одинок: это один из самых старых исторических жанров. В Англии он распространен издавна. И поныне в стране ежегодно выходят сотни различных биографий. Однако методика, предложенная Нэмиром, и весь его подход к биографиям коренным образом отличаются от обычно применяемых в буржуазной литературе.

Прежде всего в отличие от традиционных биографов, которые в качестве объекта избирают людей, игравших в каком-либо отношении заметную роль, людей не рядовых, Нэмир открыто подчеркивал свой интерес к среднему, рядовому представителю той или иной эпохи. Правда, под "рядовым" деятелем он имел в виду не среднего "человека с улицы" и, тем более, не безвестного труженика: главным объектом исследования он предлагает сделать депутатов английского парламента, учреждения привилегированного, служащего интересам аристократической верхушки и буржуазии. Свою программу он сформулировал еще в 1928 г., когда предлагал написать историю английского парламента в виде биографий его депутатов. Это следует иметь в виду, когда мы читаем в работах Нэмира утверждения, что историю делали не герои, а "маленькие люди, которые совершали деяния гораздо более мелкие и в то же время гораздо большие, чем они сами это думали"⁴⁰ . Нэмир отвергал мысль о решающей роли народных масс в истории.

Другое, не менее важное отличие метода Нэмира состоит в том, что он ставил своей задачей изучение не какого-либо одного деятеля прошлого, а значительного их числа, целой группы. Традиционный буржуазный биограф, рассматривая человека, избранного им в качестве объекта исследования, видит в нем некий "микрокосм" и, возможно, в силу чрезмерной концентрации на нем своего внимания в конце концов превращает его в главную движущую силу событий, как бы "демиурга" исторического процесса. Нэмир же рассматривает каждого деятеля прошлого лишь как часть определенного социального института: подлинный характер этого института, по мнению Нэмира, можно понять лишь в том случае, если взять всю совокупность людей, из которых складывался этот институт. В отличие от традиционного биографического жанра Нэмир предлагал изучать не единичные, а коллективные биографии.

³⁹ L.B. Namier. Diplomatic Prelude, p. XI.

⁴⁰ L. Namier. England in the Age of American Revolution, pp. 147 - 148.

стр. 84

Наконец, третья и последняя особенность нэмировского подхода состоит в том, что он выдвигал для каждого участника группы единую серию вопросов: даты жизни, социальное происхождение и положение, образование, среда, в которой он вырос и вращался, источники доходов, профессия и занятия, семейные, личные и деловые связи, поведение в различных ситуациях, в том числе в парламенте, и т. д. В своей совокупности эти данные должны представить не только облик данного человека, но и всей той группы или института, частью которых он является. Нэмир уделял важнейшее место личностным отношениям, недооценивая основные социальные связи. Однако в целом подход Нэмира к биографиям существенно отличался от традиционного.

Разумеется, путь, по которому предлагал пойти Нэмир и по которому он сам пошел, сопряжен с немалыми трудностями. Задача автора, который хочет воссоздать биографию крупного деятеля прошлого, сравнительно проста: в его распоряжении, как правило, обилие источников. Выдающиеся деятели в любой области оставляют после себя обширный материал, и работа исследователя сводится к разбору и изучению документов. Нередко главная трудность заключается не столько в поисках сведений, сколько в их отборе. Совсем иначе обстоит дело в отношении людей, которые не принадлежат к числу "выдающихся". Правда, в ряде стран, и в том числе в Англии, отложились некоторые материалы о многих лицах, в особенности за последнее столетие. Однако они крайне фрагментарны, чрезвычайно разбросаны, а в отношении ряда людей очень скудны. Чтобы собрать их, историку приходится приложить значительные усилия. От него требуется масса изобретательности и подлинного исследовательского чутья, чтобы по каким-то, едва заметным признакам выискивать эти материалы, выкапывать факты в груде источников и документов. Такая работа требует, помимо опыта, и немалого трудолюбия. В биографическом жанре Нэмир на первый план выдвигал знание "широкого круга специальных дисциплин - прежде всего психологии, как нормальной, так и патологической", умение проникать в ум и характер людей прошлого⁴¹ . При этом, говоря о психологической мотивации поведения людей, Нэмир интересовался в первую очередь сферой бессознательного и даже иррационального⁴² . Исходя из этого, он призывал историков "выявить и понять в человеческих действиях глубочайшие побочные и бессвязные побуждения, которые разумом не столько направляются, сколько просто задним числом облекаются видимостью логичности и разумности". Нэмир утверждал, что в истории можно усмотреть смысл, лишь рассматривая явления прошлого с "астрономического расстояния". "Но если смотреть на них вблизи, то окажется, что действия людей никак не согласуются по своему весу и ценности с результатами, которые они производят". Отсюда он заключал, что исторические события вообще невозможно приписать рациональным и логическим мотивам. Задача историка, по мнению Нэмира, состоит в том, чтобы "охватить и зафиксировать" это "нерациональное и алогическое" в действиях людей⁴³ .

Согласно взглядам Нэмира, сознательные идеи и представления играют весьма ограниченную роль в мотивации поведения людей. К подлинному пониманию причин тех или иных событий и действий, по его мнению, можно "пробиться" только сквозь толщу биографических деталей, относящихся к происхождению данного человека, условиям его воспитания и детства, вскрывая при этом подлинные интересы, не мнимые, не то, что он говорил о себе, а то, что действительно руководило его поступками. И Нэмир снова подчеркивал, что к этому имеется только

⁴¹ L.B. Namier. History To Day, p. 9.

⁴² L.B. Namier. Human Nature in Politics, p. 5.

⁴³ L.B. Namier. England in the Age of American Revolution, pp. 147 - 148.

стр. 85

один путь - изучение всех подробностей жизни данного человека. Разумеется, на деле Нэмир подходил к этим деталям избирательно: он отбирал из их совокупности лишь то, чему придавал значение. Биограф Нэмира определил его метод как "раскрытие человека через детали его биографии"⁴⁴ . Английский историк Л. Стоун называет его "исследованием основных характеристик группы деятелей прошлого через изучение их жизни"⁴⁵ . Современная буржуазная историческая наука восприняла и широко применяет этот метод, получивший наименование "просопографичеcкого" (от греческих слов "просопос" - личность и "графо" - пишу). Изобретение термина приписывают А. Тойнби, однако французский историк Ш. Николе встретил этот термин еще в сочинении 1743 года⁴⁶ .

Следует отметить, что в разработке данного метода Нэмир имел предшественников. Видный американский историк Ч. Бирд еще в 1913 г. в книге "Экономическое истолкование американской конституции" попытался восстановить классовые интересы авторов этого документа⁴⁷ . В 1914 г. другой американский историк, А. Ньютон, подверг тщательному анализу семейные отношения между пуританами, основавшими в XVII в. некоторые колонии в Северной Америке⁴⁸ . Оба эти автора ставили перед собой сравнительно узкие задачи: Бирда интересовали главным образом экономические интересы членов конституционного конвента, разработавшего конституцию, а Ньютона - в основном семейные и другие взаимосвязи внутри самой группы пуритан. Программа Нэмира носила гораздо более широкий характер - и уже этим он отличался от своих предшественников: чтобы восстановить "действительные мотивы" деятельности того или иного политика, он предлагал установить во всей полноте факты его биографии. Кроме того, Нэмира интересовали не случайные и произвольно отобранные данные, он хотел собирать эти сведения по единой и продуманной программе.

Стремление раскрыть подлинные мотивы деятельности людей на основании фактов, характеризующих их социальное происхождение, имущественные связи и интересы, представляет собой, безусловно, шаг вперед в исторической науке. Буржуазные историки до сих пор при анализе тех или иных поступков людей, деятельности отдельных групп и институтов зачастую ограничиваются предположениями, нередко произвольными. Просопографический метод, при условии его последовательного применения, открывал путь к пониманию реальных мотивов и интересов отдельных депутатов английского парламента. Материалы, собранные учеными, позволили при обработке данных использовать электронно-вычислительную технику. В результате английский парламент предстает теперь перед нами в различных разрезах.

В дальнейшем просопографический метод был усовершенствован, улучшена методика вопросов. Он применяется и при изучении других объектов. В США в настоящее время занялись изучением различных выборных учреждений. Специальный центр, созданный при Мичиганском университете для координации этой работы, - "Межуниверситетский консорциум политических исследований" поставил перед собой колоссальную задачу - собрать и обработать все сохранившиеся в стране материалы голосований различных выборных учреждений, от сельских при-

⁴⁴ H.R. Winkler. Op. cit, p. 2.

⁴⁵ L. Stone. Prosopography. "Daedalus", 1971, N 1, p. 44; см. также обзор К. С. Гаджиева "Дедалус" о кризисе современной американской историографии. "Вопросы истории", 1972, N 7, стр. 187.

⁴⁶ Ch. Nicolet. Prosopographie et histoire sociale. Rome et Italie a l'epoque republicaine. "Annales: economies, societes, civilisations", 1970, N 3.

⁴⁷ Ch. Beard. An Economic Interpretation of the Constitution of the United States. N. Y. 1913.

⁴⁸ A.P. Newton. Colonizing Activities of the English Puritans. N. Y. 1914.

стр. 86

ходов вплоть до конгресса, первых - с 1824 г., а конгресса - с 1789 года. Результаты этих исследований закладываются в память электронно-вычислительной машины для дальнейшей обработки⁴⁹ . По-видимому, просопографический метод может найти применение и при изучении более широких групп и социальных процессов. О новых возможностях, которые в наше время открываются перед биографическим жанром, и в особенности перед "коллективными биографиями законодательных учреждений", говорил на XIII Международном конгрессе исторических наук канадский историк А. Вильсон⁵⁰ .

Хотел этого Нэмир или нет, но его метод открывает возможность лучше представить классовый характер различных институтов буржуазного общества, выявить действительные интересы того или иного деятеля, в том числе его имущественное положение, деловые связи. Интерес Нэмира к материальным фактам некоторые буржуазные историки расценили как "уступку марксизму" и даже как "приближение" к нему. Д. Баттерфилд, например, критиковал Нэмира за то, что он якобы "слишком материалистичен"⁵¹ . Разумеется, заявления о "материализме" Нэмира и тем более о "близости" его метода к марксистскому не имеют никаких оснований. Он разработал и применял свой метод отнюдь не для того, чтобы подтвердить материалистическое понимание истории, а совсем в иных целях. В конечном счете он обратил его против марксизма.

Проводя микроскопический анализ английского парламента и политических партий XVIII в., Нэмир представил парламент сборищем людей, из которых каждый преследовал свои собственные интересы и цели, а так называемые политические партии того времени - всего лишь фикцией, вымыслом публицистов. Стремясь опровергнуть идею классовой борьбы, Нэмир хотел Доказать, что в действительности английский парламент и английское общество (во всяком случае, в XVIII в.) представляли собой хаотическое скопление человеческих атомов, руководимых только личными, групповыми и семейными интересами. Отрицательную аналитическую часть своей задачи - разоблачение существующих мифов - он выполнил. Однако анализ не может быть самоцелью, за ним должен следовать новый синтез. Нэмир же отказался от такого синтеза. Разделив английское общество XVIII в. на отдельные атомы, он пришел к отрицанию не только партий, но и вообще всяких социальных группировок, в первую голову - классовых. В результате общество как целое, а с ним и составляющие его классы исчезают. Как видим, взгляды Нэмира не только далеки от марксизма, но прямо противоположны ему.

Отвергая связь между реальными интересами людей и их практической деятельностью, игнорируя понятие классов, атомизируя общество, Нэмир, по существу, направлял свои усилия на опровержение материалистического понимания истории, на борьбу против марксизма. Это обеднило результаты его исследований. Игнорируя классы и классовую борьбу, Нэмир изъял главную пружину, приводившую в действие английскую политическую машину тех лет.

Как уже отмечалось, игнорируя роль и влияние классов, Нэмир выдвигает на первое место бессознательное и иррациональное начало в человеческой личности. Так, рисуя политику премьер-министра герцога Ньюкесля, он объяснял многие его решения и поступки тем, что этот политик был не вполне психически устойчивым человеком. Политику канцлера казначейства Тауншенда, приведшую к резкому взрыву недовольства американских колонистов, Нэмир пытался объяснить тем, что в молодости Тауншенд испытал на себе тяжелую руку властного отца и потому сам по отношению к американцам вел себя как властный, деспотический

⁴⁹ L. Stone. Op. cit., p. 70.

⁵⁰ A. Wilson. Biography as History. Moscow. 1970, p. 11.

⁵¹ G. Butterfield. Op. cit., p. 220.

стр. 87

отец⁵² . Разумеется, подобные объяснения не раскрывают глубоких причин происходившего.

Каково же место Нэмира в современной буржуазной историографии? Как велико число его последователей и продолжателей и насколько они активны? За рубежом принято зачислять в "школу Нэмира" и именовать "нэмиристами" всех тех, кто разрабатывает проблемы, общие с Нэмиром, а заодно и всех тех, кто пользуется биографическим анализом. Такое расширенное понимание "нэмировской школы", разумеется, неоправданно. Просопографическим методом исследования ныне пользуется значительное число ученых, работающих в самых различных разделах истории и изучающих непохожие объекты. Да и сам этот метод после Нэмира подвергся дальнейшему развитию. Кроме того, причастность к "школе" предполагает общность идейных позиций, а многие историки, которых относят к "нэмиристам" только за обращение к этой методике, сильно расходятся с Нэмиром не только в тематике, но и во взглядах. Так, в частности, историки Древнего Рима, изучающие "коллективную биографию" римского сената и других учреждений, утверждают, что они ничем не обязаны Нэмиру⁵³ . Крупный английский историк античности Р. Сайм, применивший просопографический метод в своей монографии, опубликованной еще в 1939 г.⁵⁴ , заверял Л. Стоуна, что он не читал работ Нэмира⁵⁵ .

Группа "нэмиристов", действительных последователей Нэмира, трудится в основном над историей английского парламента, начатой еще при жизни Нэмира. Последние годы своей деятельности он, как уже говорилось, усердно работал над историей парламента второй половины XVIII в., однако не дожил до осуществления своего замысла; это сделал его ученик и ближайший помощник Д. Брук. Работа, вышедшая в 1964 г. в трех томах, состоит из пространного введения (оно занимает весь первый том), где основательно анализируется избирательная система того времени, а затем биографий более полутысячи депутатов, заседавших в парламенте с 1754 по 1790 год. Недавно вышел и другой том этой серии, посвященный предыдущему периоду - с 1715 по 1754 год⁵⁶ . Готовится исследование о парламентах времени Елизаветы I (1558 - 1603). В нем будут приведены биографические данные о 2700 депутатах, в подавляющем большинстве людей, не известных до сих пор. В совокупности эта серия должна осуществить идею Нэмира и дать полную и подробную биографическую историю английского парламента за все столетия его существования.

В том же духе пишутся книги другой серии, выходящей под общим названием "Англия в эпоху американской революции". Вводным томом этой серии является работа самого Нэмира, вышедшая около 40 лет назад под тем же названием. Последующие тома должны продолжить начатый им анализ. Нэмир был и главным редактором серии. К настоящему времени в свет вышло всего два тома (не считая книги Нэмира)⁵⁷ . В них подробно, с привлечением мельчайших деталей, исследуется состав и деятельность кабинетов Чатама и Норса, их связь с парламентскими группами и отдельными лицами, в деталях обрисована история административной системы той эпохи. Политическая тенденция этих работ дает все основания зачислить этих авторов в "школу Нэмира", хотя,

⁵² L.B. Namier. England in the Age of American Revolution, pp. 147 - 148.

⁵³ H.H. Scull ard. Roman Politics 220 - 150 B. C. L. 1951; T. R. Broughton. Magistrates of the Roman Republic. Vol. 1 - 2. N. Y. 1951.

⁵⁴ R. Syme. The Roman Republic. Oxford. 1939.

⁵⁵ L. Stone. Op. cit., p. 52.

⁵⁶ L. Namier and J. Brooke. History of Parliament. House of Commons 1754 - 1790. Vol. 1 - 3. L. 1964; R. Sedgwick. History of Parliament. House of Commons 1715 - 1754. Vol. 1 - 2. L. 1970.

⁵⁷ J. Brooke. Chatham Administration 1766 - 1768. L. 1956; I. R. Christie. The End of North Ministry 1780 - 1782. L. 1958.

стр. 88

надо сказать, они и не применяют просопографического метода. Среди других работ, созданных историками этого направления, следует назвать книгу по истории Долгого парламента, труд Р. Уолкотта о политической истории Англии начала XVIII в., работу Дж. Оуэна о периоде 1742 - 1746 гг. и другие, в которых парламент рассматривается на протяжении более длительных отрезков времени⁵⁸ . Авторы этих работ не только продолжают изучать состав парламента через биографии, но и следуют в русле идей Нэмира.

Как мы видим, последователи Нэмира продолжают разрабатывать далее проблематику, поставленную им, используя его исследовательский метод. Однако, по мере того как накопление фактов по истории английского парламента делает успехи, деятельность нэмировской школы, ее подход и ее метод вызывают все больше сомнений. Будучи осторожным исследователем, Нэмир намеренно ограничил свои выводы узким отрезком английской истории, построй на этом свой главный тезис о стабильности английского политического строя в середине XVIII века. Ученики Нэмира отбросили осторожность учителя и распространили его тезис на весь XVIII век и даже на другие эпохи английской истории. В результате искусственность нэмировской концепции, ее реакционный характер стали более явными. То же самое произошло и с методом Нэмира. Ученики Нэмира отказались выйти за узкие рамки, поставленные им, продолжая изучение парламента в полном отрыве от общих явлений и процессов, происходивших в стране, прежде всего от классовой борьбы. В результате английский парламент в их работах окончательно утерял жизненность, превратился лишь в тень реальности. Так эпигоны Нэмира сделали более очевидными пороки его методологии.

⁵⁸ M. Keller. Long Parliament 1640 - 1641. A Biographical Study of Its Members. Philadelphia. 1954; D. Brunton and D. H. Pennington. Members of the Long Parliament. Cambridge (Mass.). 1954; R. Walcott. English Politics in the Early Eighteenth Century. Oxford. 1956; J. B. Owen. The Rise of the Pelhams. L. 1957; B. Kemp. Kings and Commons 1660 - 1832. N. Y. 1957; G. P. Judd. Members of Parliament 1734 - 1832. N. Y. 1955; A.S. Foord. His Majesty's Opposition 1714 - 1834. Oxford. 1964.

Permanent link to this publication: