Автор: Сергей Земляной

Чарльз Уайтон в работе "Крупнейшие шпионы мира" не смог преодолеть искус и дал имманентную политическую аттестацию Рихарда Зорге: "Зорге был одним из самых высокопоставленных членов КПСС, когда-либо рисковавших жизнью при выполнении шпионской миссии в иностранном государстве. И единственным из советских агентов, о ком мы знаем, что он имел прямой личный доступ к верхушке русской власти - Политбюро советской Коммунистической партии. Среди его личных друзей было несколько членов сталинского Политбюро. Есть основания предполагать, что Сталин лично знал Зорге и даже однажды передал ему личное сообщение. А один из близких друзей Зорге, Отто Куусинен, долго был членом хрушевского Президиума Политбюро, которое фактически управляло Россией"¹ . Это на удивление точная констатация, с той лишь поправкой, что личные друзья Зорге в тесном смысле слова - Мануильский, Пятницкий, Куусинен и другие - в партийной иерархии ВКП(б) имели уровень членов ЦК, также высокий, но не наивысший. А к членам сталинского Политбюро Зорге имел прямое отношение по долгу службы в ИККИ.

В 1926 году в служебном положении Зорге в ИККИ произошли крайне важные изменения. В Информационном отделе, где он работал с декабря 1924 года, руководство выразило активное недовольство его научно-публицистической активностью в открытой печати Коминтерна, предупредив Зорге о неполном служебном соответствии. В конце 1925 года "проштрафившегося" Зорге взял под свое крыло Дмитрий Мануильский, чьим помощником он поработал некоторое время, пока 6 января 1926 года не был утвержден инструктуром Организационного отдела ИККИ. В советской партийно-политической системе Орготдел - это всегда была головная инстанция. В апреле 1926 года Зорге назначили членом бюро Секретариата ИККИ с функцией контроля за исполнением принятых решений. "10 мая 1926 года функции Зорге были уточнены следующим образом: "В будущем тов. Зорге должен на каждом (!) заседании Секретариата докладывать, как выполняются лендерсекретариатами (то есть ЦК компартий, которые были секциями Коминтерна. - С. З. ), комиссиями и отдельными лицами решения, принятые руководящими органами"² . Но тем самым Рихард Зорге допускался к невралгическому пункту организационной работы в штабе мировой революции: в централизованной организации, каковой был Коминтерн с его аппаратом, тот, кто проверяет и контролирует, всегда важнее того, кто делает и исполняет. Зорге становился в рамках ИККИ политической фигурой и входил в плотное соприкосновение с такими виртуозами проверки исполнения, как Вячеслав Молотов и Лазарь Каганович, доверенными лицами Иосифа Сталина. Есть веские основания думать, что именно в этот период генеральный секретарь впервые узнал о существовании и деятельности коминтерновца Рихарда Зорге. Тем более что Сталин трижды принимал участие в заседаниях Секретариата и Президиума ИККИ, на которых докладывал или присутствовал Зорге (25.10.26; 06.04.27; 27.09.27).

Но в том же 1926 году в политической карьере Зорге произошел еще один судьбоносный поворот. "В октябре-ноябре 1926 года Зорге принимал активное участие в подготовке расширенного пленума ИККИ (он состоялся 22 ноября - 16 декабря). Это важный пленум в истории Коминтерна, закрывший "эпоху Зиновьева". <...> Зорге был включен в большую политическую комиссию ИККИ по подготовке пленума, председателями которой были Николай Бухарин и Дмитрий Мануильский. Комиссия подразделялась на десять проблемных секций, или подкомиссий. Зорге вошел в первую подкомиссию, прорабатывавшую весьма актуальный вопрос о стабилизации капитализма. Конкретно по предложению Мануильского он был назначен ответственным за разработку темы новых противоречий в мировом капитализме"³ . Можно вполне определенно утверждать, что именно с этого пленума и с этого весьма важного поручения, вводившего Зорге в обойму признанных теоретиков Коминтерна, начинается личное знакомство и постепенное сближение Рихарда Зорге с Николаем Бухариным. Последний, ставший в 1927-м фактическим политическим руководителем Коминтерна, не забыл о Зорге и тогда, когда тот из Организационного отдела ИККИ 9 декабря 1927 года перешел в Отдел международных связей, знаменитый ОМС, самое таинственное подразделение Коминтерна, секреты которого остаются сокрытыми за семью печатями и по сей день. Но эту сторону работы Зорге, при всей ее завораживающей самостоятельной интриге, за нехваткой данных придется оставить за скобками. Помечу лишь, что именно связи, приобретенные Зорге в бдениях по этой линии, помогли ему впоследствии, когда пробил час, установить контакт с резидентурой в Германии и Центром РУ и спасти свою жизнь, перейдя в военную разведку.

В 1927 году была написана его книга "Новый немецкий империализм", которая была переведена на русский язык прямо с рукописи и незамедлительно, в 1928 году, издана (под псевдонимом Р. Зонтер) - не просто с ведома, но по настоянию руководства ИККИ⁴ . Почему под псевдонимом и почему столь спешно? Под псевдонимом, ибо в 1928 году Зорге, работавший уже в ОМС, был глубоко законспирирован. Спешно, ибо данная работа имела самое непосредственное отношение к подготовке новой программы Коминтерна, которую предполагалось принять именно летом 1928 года на долго откладывавшемся VI Конгрессе Коминтерна. И как раз в 1927 году в критическую фазу вступила борьба внутри ВКП(б) группы Бухарина-Сталина с группой Троцкого-Каменева-Зиновьева и "левой оппозицией" - борьба, которая была перенесена внутрь Коминтерна. Не слишком хитрым делом было организационное отсечение Льва Троцкого от Коминтерна: 27 сентября 1927 года на совместном заседании Президиума ИККИ и Интернациональной контрольной комиссии Троцкий был исключен из состава Исполкома ИККИ. Несравненно более сложной задачей было нанесение очевидного и убедительного для мирового коммунистического

Продолжение. Начало см. "Политический класс" N 12/05, 1/06.

стр. 97

движения поражения Троцкому со товарищи на теоретическом фронте, как тогда любили выражаться в партийных кругах. И вот здесь теоретик Рихард Зорге мог оказать немалые услуги Бухарину, на которого легла основная тяжесть идейного противоборства с Троцким и левой оппозицией. Если я правильно понимаю ситуацию, то в 1927 - 1928 гг. Бухарин воспринимал Рихарда Зорге как одного из своих теоретических соратников в Коминтерне, которого он активно привлекал к доработке программы Коммунистического Интернационала.

Уже отмечалась принципиальная важность поручения, полученного Зорге в первой подкомиссии: шутка ли сказать, ему надлежало показать, что послевоенное процветание мирового капитализма неизбежно будет подточено его новыми внутренними недугами-противоречиями. Это был принципиальный вопрос, вопрос уровня Бухарина, отвечавшего за программу. Дикин и Стори обратили внимание еще на один момент: "Одним из главных документов, принятых VI Конгрессом Коминтерна, была резолюция "О революционном моменте в колониях и полуколониях". Есть немало оснований полагать, что Зорге приложил руку к написанию этого документа, представленного Бухариным. Согласно одному неподтвержденному свидетельству, Зорге годом раньше также путешествовал по советской Центральной Азии и Персии; и вполне возможно, что именно в это время сформировался окончательно его интерес к дальневосточным и азиатским делам"⁵ . Судя по всему, кульминацией сотрудничества Зорге с Бухариным стал сам VI Конгресс Коминтерна. Как он формулировал на допросе в японской тюрьме, "что касается моей работы на конгрессе, то я 1) был востребован как специалист по Скандинавии (в ОМС Зорге курировал скандинавские компартии. - С. З. ); 2) выступая как бы в роли личного секретаря влиятельного политика Бухарина, я участвовал в политических дискуссиях, связанных с Троцким, Зиновьевым и Каменевым"⁶ .

Находясь в столь тесном контакте с Бухариным, Зорге мог, что называется, вживую наблюдать советских вождей на разного рода доверительных сборищах. Вот одно из его наблюдений, проливающее свет на тогдашние нравы в верхних эшелонах власти (оно также осталось, как муха в янтаре, в судебном деле Зорге и его соратников по разведработе): "Вот что произошло на одном из заседаний руководства Коминтерна, на котором я присутствовал, - рассказывал Зорге. - Сталин, сидевший в президиуме рядом с Бухариным, заметил дырку в его брюках. Он зло подшутил над ним, запустив в дырку палец и пощекотав Бухарину ногу. Бухарин, засмеявшись, стукнул Сталина по руке. В ответ Сталин написал записку присутствовавшей на заседании красивой (!) сотруднице с приказом отправиться на дом к Бухарину и заштопать ему брюки"7. Но известно: хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Несмотря на то что Бухарин с успехом провел кампанию против Троцкого и "левой оппозиции", в 1928 году ему было уже совсем не до смеха. В апреле 1928 года состоялся Объединенный пленум ЦК и ЦКК ВКП(б), на котором Сталин и его группа впервые открыто выступили против группы Бухарина-Рыкова-Томского, которая была окрещена "правой оппозицией". Эта кампания была продолжена на июльском Пленуме ЦК, на котором линия политического водораздела обозначилась еще более четко. Шесть недель работы VI Конгресса Коминтерна (16 июля - 1 сентября 1928) стали временем размежевания в коммунистическом движении сторонников позиции Бухарина и исполнителей новых установок Сталина. Еще до начала июля Сталин стал наступательно критиковать подготовленный под руководством Бухарина проект программы Коминтерна. "Программу во многих местах мне испортил Сталин", - признавался Бухарин Каменеву.

Особенно острая дискуссия на самом Конгрессе разгорелась как раз по проблематике, которая освещалась в упомянутой книге Зонтера-Зорге: стабилизация капитализма и вероятность скорого складывания революционной ситуации. Сталинисты утверждали в противоположность Бухарину (и Зорге), что "развитые капиталистические страны, от Германии до США, находятся на краю глубокого внутреннего кризиса и революционных потрясений. Исходя из этого они выводили три тактических требования. Во-первых, зарубежным коммунистическим партиям следует быть готовыми к битве и для этого взять радикально независимый курс, отказаться от какого бы то ни было сотрудничества с социал-демократами и, более конкретно, создать повсеместно соперничающие профсоюзы. Во-вторых, они должны избавиться от влияния реформистов на рабочий класс, объявив главным врагом рабочего движения социал-демократические партии, которые, по утверждению сталинистов, переходят от символического реформизма к "социал-фашизму". В-третьих, всем коммунистам полагается подготовиться к революционной битве очищением своих рядов от инакомыслящих, особенно от "правых уклонистов", которые в новых условиях представляют собой главную угрозу изнутри. Это уже был решительный отход от коминтерновской политики Бухарина" (Стивен Коэн)⁸ . Должно быть, Зорге, присутствовавший на Конгрессе с совещательным голосом, ощущал почти физически, как у него из-под ног уходит политическая почва.

Развязка была не слишком долгой. В ноябре 1928 года шельмуемый со всех сторон, затравленный Бухарин подал заявление об отставке с поста

стр. 98

члена Президиума ИККИ. И хотя отставка формально не была принята, в Коминтерне он больше не появился, а в апреле 1929 года на пленуме ЦК ВКП(б) он был отозван из Коминтерна. "Формальное отстранение Бухарина от поста члена Президиума ИККИ состоялось 19 июня 1929 года. Тогда Бухарину было предъявлено политическое обвинение в том, что он скатывается к оппортунистическому отрицанию факта все большего расшатывания капиталистической стабилизации". <...> C устранением Бухарина из Коминтерна началась чистка "штаба" мировой революции "от его сторонников и просто от тех работников, которые симпатизировали Бухарину"⁹ . Судьба Зорге в Коминтерне была предрешена. В заседаниях программной комиссии Коминтерна постоянно участвовал Вячеслав Молотов, который подробно докладывал о ходе каждого заседания лично Сталину. И от него, разумеется, не укрылся теоретический и политический альянс Бухарина и Зорге. Но теперь Молотов командовал в ИККИ. И, несмотря на все попытки Мануильского прикрыть Зорге с помощью скоропалительных загранкомандировок, 16 августа 1929 года на заседании делегации ВКП(б) в ИККИ (а Зорге был уже давно членом советской Компартии) он был вычищен из аппарата Коминтерна и направлен в распоряжение ЦК ВКП(б) и ЦК КПГ. Зорге в эту пору все еще был за границей и вернулся в Москву только через месяц после принятого решения. Но его уже ждали в военной разведке. Лично ее шеф Ян Берзин¹⁰ .

И последний штрих. Судя по одному фрагменту из судебного дела группы Зорге, он вовсе не был революционным романтиком, скорее - революционным стоиком: "Когда Бухарин стал жертвой репрессий в партии, Зорге говорил, что Сталин вовсе не является коварным человеком. То, что Бухарин должен был быть принесен в жертву, скорее всего, можно было считать неизбежным с точки зрения политики"¹¹ . Ибо подлинная политика там, где власть. А с властью не шутят.

***

Своей книгой об империализме - "Новый немецкий империализм", которая была переведена на русский язык, - Рихард Зорге очень гордился: он назвал ее "достаточно зрелым произведением", каковое "широко читалось"¹² . Содержание данной книги было детально рассмотрено Юрием Георгиевым в его монографии о Зорге. Но тут есть нюанс, не учтенный этим автором, и не только им. Как кадровый работник Коминтерна и идеолог Зорге должен был неукоснительно руководствоваться его политическими установками. Этим, в частности, - помимо личных причин (в свое время он чуть не погиб от руки руководимых Носке защитников социал-демократического правительства), - объясняется его суммарно отрицательная позиция в отношении социал-демократии, которую известный немецкий экономист (и крупный советский разведчик) Юрген Кучиньски сводил во "Вступлении" к книге Зорге к следующим формулам: "Согласно Зорге, по существу, в рядах социал-демократов нет никого, ни одной группы или группки, с которой можно было бы бороться сообща <...> Здесь у Зорге обозначается последующий способ рассмотрения социал-демократов как "социал-фашистов"¹³ . Этот упрек в адрес Зорге повторяется и в книге Георгиева.

Но он основан на некотором недоразумении. Определение социал-демократов как "социал-фашистов" возникло в Коминтерне вовсе не после 1927 - 1928 гг., когда была написана и напечатана книга Зорге. Еще в 1921 году ИККИ по докладу председателя Коминтерна Григория Зиновьева принял специальную резолюцию об отношении к международной социал-демократии. В ней утверждалось, что по мере разложения капитализма социал-демократия фашизируется, и делался вывод, что социал-демократия и фашизм - это лишь различные политические инструменты буржуазии. Эту идею с подачи Зиновьева затем подхватил Иосиф Сталин, который в конце 20-х сделал ее директивной для Коминтерна и всех компартий¹⁴ . Здесь у зорговедов также сказались как специфическая аберрация исторического зрения, так и далеко идущее отождествление итальянского фашизма с национал-социализмом: напомню, что Бенито Муссолини захватил власть в своей стране в 1922 году, а Адольф Гитлер - только в 1933-м, кстати, во многом вследствие непримиримой вражды коммунистов и социал-демократов.

Но насколько Рихард Зорге был лоялен политически, настолько же свободен теоретически: он просто был слишком умен для того, чтобы демонстрировать эту свободу напоказ. Ему были хорошо известны те трудности при говорении правды, о которых замечательно писал Бертольт Брехт: "Тот, кто ныне хочет бороться с ложью и невежеством и писать правду, должен преодолеть по меньшей мере пять трудностей. Он должен обладать

стр. 99

мужеством, чтобы писать правду, хотя ее повсюду подавляют; умом, чтобы распознать ее, хотя ее повсюду скрывают; умением пользоваться ею как оружием; способностью выбирать тех, в чьих руках она будет действенной; хитростью, чтобы распространить ее среди них"¹⁵ . И Зорге, как показывает последний абзац "Введения" к его книге, великолепно владел этим искусством: "В этой работе, - писал Зорге, - которая рассматривает частный вопрос, автор не касается чисто теоретической стороны проблемы империализма и тем самым вообще не обсуждает теоретические воззрения Розы Люксембург о накоплении капитала и об империализме, теоретическое размежевание Бухарина с Розой Люксембург в его труде "Империализм и накопление капитала" и, наконец, также не обсуждает новейшую работу Штернберга "Империализм"¹⁶ .

Скольких зайцев - политических, сугубо политических - убивает тут Зорге: он нейтрализует подозрения руководства Коминтерна насчет его чрезмерных притязаний на роль теоретика, избавляя себя от отречения от Розы Люксембург, отказываясь от обсуждения помянутой работы Бухарина с критикой Розы Люксембург, отводя от себя опасность, связанную с обвинением в люксембургианстве. Аналогичным образом уже на первой странице основного текста книги появляется Ленин с его книгой об империализме. Непрост, весьма непрост был Рихард Зорге. По условиям времени и места в ходе разговора о книге Зорге будут помечены преимущественно отдельные существенные моменты и озарения Зорге более общего свойства.

Эта работа Зорге (под псевдонимом Р. Зонтер) вышла в 1928 г. почти одновременно на немецком языке в Берлине и Гамбурге в издательстве "Карл Хойм нахфолгер" тиражом в 5 тыс. экземпляров (что считалось для того времени хорошим тиражом) и в русском переводе Т. Аксельрода с предисловием А. Тайльгеймера в Ленинграде в издательстве "Прибой". Интересно, что издательство "Карл Хойм нахфолгер" за восемь лет до этого, в 1920 г., впервые опубликовало перевод на немецкий язык работы В. И. Ленина "Империализм, как высшая стадия капитализма", а в 1926 г. выпустило второе издание этого труда. Именно по данному второму изданию цитировал Зорге ленинские положения по империализму в своей книге. Отмечая 60-летие выхода книги Зорге, издательство "Дитц ферлаг" накануне исчезновения ГДР осуществило в 1988 г. в Берлине переиздание этой книги.

Интересна и такая деталь: ее перевод на японский язык, вышедший в Токио в 1929 г. в издательстве "Собункаку", имел заголовок "Теория нового империализма". "Думается, что это не описка и не опечатка, а сознательное стремление переводчика и издателя подчеркнуть более широкое теоретическое звучание работы Зорге, выходящее за рамки анализа только нового германского империализма. И скорее всего, переводчик и издатель были правы, так как книга Зорге действительно являлась анализом нового послевоенного империализма на примере германского империализма. Характерно, что издательство выпустило работу Зорге в "Библиотечке по империализму" третьей - после "Мирового хозяйства и империализма" Н. И. Бухарина и работы по экономике современного капитализма Е. Варги"¹⁷ .

Юрием Георгиевым была проделана большая работа по сличению книг Рихарда Зорге и Владимира Ленина об империализме. "В соответствии с ленинскими признаками империализма (фактически их у Зорге было шесть, так как он рассматривал финансовый капитал и финансовую олигархию в отдельных параграфах) Зорге анализировал затем процесс становления экономического базиса германского империализма". Эта работа по-своему, с точки зрения того, что в теологии называют Dogmengeschichte, полезна; но, на мой взгляд простеца, подлинная исследовательская задача, возникающая в связи с книгой Зорге, является другой. Исследователь обязан спросить себя, совладав с искусами лобового историзма: в какой мере я способен, не поступаясь моей собственной современностью, участвовать в мышлении Зорге? Существует ли для меня возможность думать так же, как Зорге, но к применительно к сегодняшним проблемам? И тогда в творчестве спасается все, не остается ничего окончательно мертвого. Этот момент очень важен, и не только в исследовательской работе. Николай Бердяев мучился проблемой апокастасиса, спасения всех. В "Самопознании" он писал: "Для моего религиозного чувства и сознания неприемлемы и те элементы самого Евангелия (!), которые носят судебный карательный характер и устрашают адом. Я каждый день молюсь о страдающих адскими муками и тем самым предполагаю, что эти муки не вечны"¹⁸ . Точно так же мне не представлется нескончаемым то забвение, которому лобовой или догматический историзм подвергает мышление Зорге.

***

По большому счету, мне представляются крайне актуальными три проблемы, эксплицитно или имплицитно поставленные Рихардом Зорге в его книге "Новый немецкий империализм": 1) историческая законосообразность, в силу которой в ХХ веке проигравшие в Больших войнах страны в мирных промежутках между ними становятся победителями; 2) генезис, характер и механизмы Больших войн; способность теории империализма высветлить эти темные зоны в сознании человечества; 3) национал-социализм как домодерно-послемодерный способ ускоренной модернизации и тотальной мобилизации.

В текстах Зорге нельзя обнаружить эти формулы в чистом виде; они родились в моем ко-экзистентном мышлении вместе с ним. Но Зорге крайне интенсивно размышлял на эти темы. Начетнический характер марксизма подавляющего большинства коминтерновских аппаратчиков проявился еще и в том, что автор предисловия к изданию "Нового немецкого империализма" Зорге на русском языке Август Тальгеймер рассуждал о чем угодно, только не об этих центральных проблемах; а когда все-таки их касался (это относится к национал-социализму), то изрекал исключительно коммунистические пошлости.

Первая из вышеозначенных тем, как явствует из введения Зорге к книге, симптоматически названного им "Общие соображения к состоянию вопроса", была главным мотивом к ее написанию (здесь и далее я буду пользоваться исключительно немецким оригиналом работы Зорге, соответственно давая в собственном переводе из нее цитируемые фрагменты): "При ретроспективном взгляде на последние годы мы, таким образом, столкнулись с политически очень важным и теоретически интересным фактом, что страна с высоким уровнем империализма, потерпевшая крах в мировой войне, несмотря на чрезвычайные затруднения, вновь вступает на путь империалистического развития" (курсив мой. - С. З. )¹⁹ . Хотя терминологическая точность - вещь серьезная, но и термины нельзя фетишизировать: империализм есть всего лишь высшая ступень капитализма; вступить на путь империалистического развития - значит войти в пул государств, решающих судьбы мира. И мысль Зорге именно такова: подписавшая акт о капитуляции в

стр. 100

Компьене в 1918 году Германия к концу 20-х гг. вновь стала одним из мировых лидеров, вернее, уверенно пошла по дороге к такому лидерству: "Германия, выбравшись из экономической и политической катастрофы, политической несамостоятельности, которая порой имела некоторые черты национального угнетения, превратилась снова в реорганизованный на империалистической основе капитализм и в государство, которое с растущей самостоятельностью и активностью снова империалистически выступает на арене мировой политики"²⁰ . Я не буду останавливаться на аргументации, примерах и сравнениях Зорге в пользу сформулированных положений: для меня главное состояло в том, чтобы показать фокусировку исследовательского внимания Зорге на первой из поименованных проблем, которая не снята с повестки дня и сегодня.

Как бы нет нужды заниматься поисками гипотезы насчет того, почему проигравшие вдруг становятся победителями. Один мудрец в китайском стиле эту гипотезу сформулировал с непревзойденной лапидарностю: "Перевороты совершаются в тупиковых ситуациях"²¹ . Когда положение становится безнадежным, активируется целиком вся энергия самовыживания. Но слишком много энергии - это так же плохо, как слишком мало. И еще: много - это не обязательно достаточно. Что же смогла Германия добавить к энергии, чтобы конвертировать поражение в победу? Не буду интриговать, Зорге дал вполне определенный, хотя и неожиданный ответ на указанную проблему и связанные с ней сомнения.

Все в том же введении Зорге проводит различие "между свежим, молодым империализмом" ("динамичным свежим империализмом"), обладающим "мощными возможностями развития применительно к производительным силам и новым областям экспансии", с одной стороны, и с другой - "империализмом, чей базис покоится на высокоразвитых, чуть ли не абсолютных монополиях, империализмом, все больше и больше выказывающим черты загнивания и стагнации"²² . Введение в жесткий экономический и политический анализ нежного понятия "свежести" - это со стороны Зорге было рискованным шагом. И все же попытаюсь взять в толк, что именно имел в виду автор. Прежде всего он возражал против проведения поверхностных аналогий между Германией довоенной и Германией конца 20-х: он полагал, что даже в чисто экономическом смысле Веймарская Германия - качественно другая, чем довоенная. Далее: он подчеркивал, что катастрофа, которую пережила после своего поражения в мировой войне Германия, в сугубо экономическом плане была равносильна одномоментному сбросу устаревших отраслей производства, изживших себя организационных форм, прежней схемы отношений экономического (феодального) господства и вассалитета. (Кстати сказать, с этой задачей до сих пор не справилась российская экономика.) Наконец, обесценился всякий капитал, в том числе банковский и финансовый, и его прежняя форма сращения с промышленностью отошла в прошлое. К этому нужно добавить фактически принудительный роспуск союзниками крупнейших промышленных концернов, работавших на войну за счет разрыва брачного союза между рурским углем и железной рудой Эльзаса-Лотарингии.

Всем пришлось начинать с нуля: в результате Германия похудела, посвежела, сбросила с себя груз прошлого, пошла, что называется, легкой поступью. После того как "планом Дауэса" были снивелированы наиболее изуверские для Германии положения Версальского договора (бессрочные репарации, право союзников военными средствами "наказывать" Германию за непослушание, даже без консенсусного решения; запрет на внешнюю торговлю и пр.), начался период мощного и по тем временам уникального экономического подъема 1925 - 1928 гг. В Германии ширилось применение самых передовых, тогда американских, форм организации экономической жизни (тресты); монополизация и концентрация производства и торговли достигли невиданных в Европе масштабов.

В порядке ложки дегтя и в соответствии с коминтерновской наукой Зорге незамедлительно перечислил и 9 признаков загнивания и стагнации Германии в конце 20-х гг. Однако помянутое выше стремление говорить правду побудило его присовокупить к ним следующее любопытное рассуждение: "Естественно, было бы глупо на основе приведенных фактов говорить о прямолинейном упадке даже специально немецкого империализма. Как раз прошедшее с 1925 года время доказало, что, несмотря на чрезвычайно усилившиеся противоречия и моменты стагнации в немецком империализме, возможности развития специально немецкого империализма были большими, нежели моменты стагнации"²³ .

Вместе с тем Зорге убедительно показал, что "свежий" немецкий империализм тем не менее является неполноценным, некомплектным: к концу 20-х гг. у Германии отсутствовали такие обязательные для развитой капиталистической державы атрибуты, как вывоз капитала (в Германии, по блестящей формуле Зорге, имела место "не экспансия капитала, а эмиграция")²⁴ и соучастие в решении мировых проблем, "в разделе мира". Зорге констатировал: "Экономический базис немецкого империализма вследствие двух означенных слабостей является прежде всего все еще изуродованным. Но этот изуродованный экономический базис есть такое уродство, которое относится не к слабости основной и главной предпосылки империалистического базиса, а именно к его монополистическому характеру, а к предпосылкам более производного характера. Предпосылку намного более развитого, всеобщего, широкого экономического базиса империализма представляют собой экспорт капитала и участие в разделе мира, соответствующие концентрации немецкого капитала <...> Это своеобразие специально немецкого империализма есть такое своеобразие, которое вытекает из ступени развития, достигнутой интернациональным империализмом"²⁵ . Смысл последнего

стр. 101

замечания в том, что Версальский договор продиктовала не столько голая ненависть союзников к Германии (иначе они ее бы просто уничтожили как государство), сколько нехватка внешних рынков сбыта для ведущих империалистических держав.

Но это не последнее слово Зорге в анализе своеобразия нового немецкого империализма. Он вводит в рассмотрение то, что можно назвать "принципом Зорге", и послевоенная мировая обстановка сразу же освещается инфернальным светом: "В отличие от Советской России ни одна капиталистическая страна не была в состоянии собственными силами и за счет собственных средств восстановить свою экономику после военной катастрофы"²⁶ . Обсуждая значение "плана Дауэса" для экономического развития Германии, Зорге писал: "Мы можем даже утверждать, что происходящая фактически после принятия "плана Дауэса" империалистическая реорганизация немецкой экономики была возможной только на основе колоссального ввоза капитала"²⁷ . И далее пояснение, откуда взялся этот капитал: "Америка по большей части взяла на себя финансирование реорганизации экономического империалистического базиса"²⁸ .

Теперь стоит остановиться и обдумать, что вытекает из этого блистательного анализа Зорге. Прежде всего то, что в условиях глобализации по-американски, которая началась гораздо раньше, чем принято считать (а именно тогда, когда в 20-е гг. ХХ века Америка частично отказалась от своего традиционного изоляционизма и обзавелась собственной политикой на Европейском континенте), - в этих условиях без санкции Америки никакого превращения государства-пораженца в чемпиона мира произойти не могло. Кроме того, только США располагали после войны свободным, готовым к экспансии капиталом. Новая континентальная политика Америки немедленно столкнула ее интересы с интересами доминировавшей в Европе Франции и с интересами сколачивавшей антисоветский блок Англии. И тогда США разыграли против них германскую карту в виде "плана Дауэса", умерили бесчинства союзников в Германии и открыли перед ней перспективу экономического возрождения.

Второе следствие из анализа Зорге касается исторических судеб стран так называемого второго эшелона модернизации. Необходимо учитывать то решающее обстоятельство, что, когда Зорге рассуждал о "реорганизации экономического империалистического базиса", он занимался проблематикой модернизации. Связанная с ними историческая развилка выглядела так: либо они осуществят свою модернизацию в контексте мирохозяйственных связей и при поддержке мирового сообщества, либо они будут пытаться решать задачи модернизации в изоляции от него, на своих самобытных путях. Советская Россия была загнана политикой ведущих мировых держав на пути самобытной модернизации; и это дало в сухом остатке мобилизационную экономику и сталинскую диктатуру. Новообретенное экономическое могущество Германии сочеталось с ее политической несостоятельностью и обструкцией на мировых рынках, и это повело к модернизации Шахта и диктатуре Гитлера.

Мало того, СССР и Германия стали деятельными агентами подготовки Большой войны. Относительно Германии Зорге зафиксировал это со всей ясностью: "Теперь ясно выявляется особенный характер нового империалистического базиса Германии. При чрезвычайно развитой мобилизации немецкий капитализм, очевидно, обременен такими противоречиями, которые в одной связке с положением мирового капиталистического хозяйства препятствуют, как это было и до войны, его полному развертыванию и даже делают его невозможным в решающих пунктах. Только в одном случае это дальнейшее развертывание в связи с расширением внутреннего и внешнего рынка, стало быть, с участием трудящихся в капиталистическом подъеме, может на время стать возможным: если это расширение рынка происходит за счет других стран. Единая восходящая линия империализма вообще больше не имеется в наличии. В той же малой степени имеется восходящая линия на длительную перспективу для немецкого империализма в том, что касается его экономического развития". И далее: "Однако все же расчет на длительное поступательное развитие нового немецкого империализма за счет других империалистических держав все равно что исключен при существующих и по крайней мере при частично обозримых будущих отношениях экономической и политической конкуренции. Это не означало бы ничего другого, кроме развязывания нового мирового конфликта. Ибо в эпоху империализма в той мере, в какой развивается империалистический базис, битвы за экономическое осуществление все менее могут разыгрываться в чисто экономической области. Эти битвы, стало быть, все больше должны обращаться в политические, должны вызывать вмешательство государственного аппарата"²⁹ .

***

Стратегическое значение имел анализ, проведенный Зорге в разделе "D. Порождающий противоречия характер нового немецкого империализма", где он рассматривает исторические шансы Германии на возвышение в качестве империалистической державы за счет игры на противоречиях тогдашнего мира. Этот анализ был полностью верифицирован событиями 30-х гг., которые вылились в развязывание Германией Второй мировой войны. Фактически Зорге наметил расстановку сил на международной арене и наиболее вероятные сценарии развития событий с участием Германии в 30-е гг. Далее излагается позиция Зорге в том виде, в каком она сложилась в конце 20-х гг.: это ее подлинное "настоящее время" - историческое и грамматическое.

Согласно Зорге, немецкий империализм конца 20-х гг. не только стремится использовать наличные противоречия между империалистическими державами, но и чрезвычайно заинтересован в углублении этих противоречий. Каковы же противоречия, при углублении которых Германия выигрывает, и каковы те противоречия, которые Германия, руководствуясь этими соображениями, должна стремиться вызвать к жизни? По Зорге, Германия сможет сыграть наиболее решающую роль в конфликте между Англией как представительницей капиталистического мира и Советской Россией. Прежде всего, полагает автор, противоречие между этими странами является главным противоречием в современной мировой политике. Советская Россия неизбежно является смертельным врагом мирового владычества Англии. Автор затрагивает здесь нервный узел мировой политики: Гитлер до начала Первой мировой войны и даже после этого (миссия Гесса в Великобританию, едва не увенчавшаяся успехом) стремился разыгрывать то английскую (мюнхенский сговор), то советскую (пакт Риббентропа-Молотова) карту. Цена вопроса состояла, с одной стороны, в том, на чьей стороне вступит во Вторую мировую войну Советский Союз - то ли на стороне Германии с ее союзниками, то ли на стороне Великобритании и Франции; а с другой - куда направит нацистская Германия свой главный удар - на Запад или на Восток.

Что касается русской карты, она разыгрывалась Гитлером по крайней мере до ноября 1940 года, когда состоялся

стр. 102

визит Вячеслава Молотова в Берлин. Программа этого визита продолжает оставаться в России великой государственной тайной, однако на Западе о ней широко пишут на основе источников из архивов Германии: "Программа визита предусматривала присоединение Советского Союза к заключенному 23 сентября 1940 года пакту трех держав - Германии, Японии и Италии, который был направлен против США оборонительным союзом и не включал в себя никаких территориальных определений. Однако он был конципирован на новый лад в том плане, что каждой из четырех держав отводилось огромное пространство как область влияния и гарантировалась доля "конкурсной массы" (имущества несостоятельного должника) Британской империи. Это был, таким образом, план "нового раздела мира" между новыми, растущими великими державами, о котором так много говорилось в марксистской теории, и Советскому Союзу доставалась ценнейшая, хотя и удаленнейшая, часть добычи, а именно Индия. Молотов ни в коем случае не вел себя уклончиво, но подчеркнуто переводил разговор на более актуальные проблемы и был в достаточной степени искренним, когда на вопрос Гитлера ответил, что представляет себе "урегулирование" в отношении Финляндии "в том же формате, что и в Бессарабии, и в пограничных государствах". 14 дней спустя (визит Молотова состоялся 12 - 14 ноября. - С. З. ) Советский Союз сделал также письменное и официальное заявление о готовности присоединиться к Пакту трех держав в качестве четвертой, однако повторил при этом свои требования в отношении Финляндии, Болгарии, а также военной базы в проливах. Дополнительно выдвигалось требование внесения того корректива, что в качестве центрального пункта претензий СССР признавались территории южнее Батума и Баку в общем направлении Персидского залива. То есть Советский Союз потребовал господства над нефтяными промыслами Ближнего Востока. Гитлер не удостоил это послание ответом и велел приступить к окончательной разработке плана операции "Барбаросса", в ходе которой предполагалось разбить СССР молниеносным ударом"³⁰ .

Немного о карте английской: Британская империя была единственным государством на планете, с которым Гитлер был готов разделить мировое господство Германии. "Коварный Альбион" в 30-е гг. прошлого века - прежде всего в лице Невилла Чемберлена и его кабинета - сделал очень многое, если не все, чтобы укрепить решимость гитлеровской Германии искать свое колониальное преуспеяние по британскому образцу на территории СССР до Уральских гор. Надо иметь в виду, что к началу Второй мировой войны в Великобритании сформировался "Клуб правых", насчитывавший около 200 человек и планировавший государственный переворот, свержение правительства Черчилля и прекращение военных действий против гитлеровской Германии. Список членов "Клуба правых" и до настоящего времени держится в секрете. Этот список называли миниатюрным "Кто есть кто?" в деле пособничества Гитлеру. В "Клуб правых" входили и члены королевской семьи, и лидеры партии консерваторов. Похоже, что за лоббированием мирного договора с гитлеровской Германией стояли королева Мария, несколько лордов (лорд Баклёйч, лорд Лондондерри) и герцог Вестминстерский, которому симпатизировал Невилл Чемберлен. Именно этим людям Рудольф Гесс весной 1941 года привез в Англию предложение от имени Гитлера, включавшее признание Британской империи и гарантии ее стабильности; за это Третий рейх требовал для себя свободы действий в континентальной Европе. Черчиллю удалось заставить свой раздираемый разногласиями кабинет отказаться от "щедрого" предложения Рудольфа Гесса. Информация об этом предложении была засекречена (отчасти и по сей день), с тем чтобы защитить высокопоставленных консервативных политиков; репутация главных министров оказалась в опасности. Именно эти люди в 1938 году ответили презрительным отказом участникам военного заговора Гальдера-Вицлебена-Остера против Гитлера ("предателям родины") на их просьбу о поддержке со стороны Англии: утром 28 сентября 1938 года, когда Франц Гальдер отдал приказ стоявшим в Потсдаме войсковым частям приказ идти на Берлин, пришло сообщение о предстоящей Мюнхенской конференции, что свидетельствовало о выборе Англии в пользу Гитлера. А ведь перед этим генерал Людвиг Бек взывал к вступившему в переговоры с англичанами Эвальду Клейсту: "Дайте мне надежную гарантию, что Англия вступит в войну в случае нападения на Чехословакию, и я положу конец этому режиму".

Однако продолжу размышление о книге Зорге. Именно самый значительный из международных конфликтов 20 - 30-х гг., конфликт между Англией и СССР, по Зорге, становится центральной проблемой, от разрешения которой немецкий капитал ожидает осуществления своих заветных империалистических стремлений. При педалировании этого конфликта немецкий капитал рассчитывает развернуть все силы своих империалистических устремлений. Все кредиты, предоставленные Германией СССР, все ее ловко использованные дружеские жесты служат лишь для того, чтобы поднять цену за окончательное вхождение Германии в антисоветский лагерь. В тот момент, когда Германия снова выступит в качестве империалистической державы и выставит ряд империалистических требований, руководствуясь соображениями дальнейшего империалистического развития, считает Зорге, эти требования не смогут быть выполнены СССР. От силы сопротивления СССР в значительной степени зависит, насколько успешны будут антисоветские акции английского империализма, являющиеся этапами широко задуманной борьбы, окончательным завершением которой будет новая мировая война против СССР. Совершенно ясно, что намерения Англии именно таковы и что она пустит в ход все средства, чтобы добиться своей цели, выставив все силы мирового империализма против СССР. Итак, крупный англо-советский конфликт рассматривается немецким империализмом как рычаг для укрепления своего политического развития. Этим определяется роль нового немецкого империализма в развитии, углублении и даже разрешении этого конфликта. Уже и в этом пункте сказывается вызывающий и углубляющий конфликты характер нового немецкого империализма.

Чрезвычайно важно то обстоятельство, что Зорге уделяет большое внимание германско-польским противоречиям: собственно говоря, Вторая мировая война началась с нападения нацистской Германии на Польшу, не выполнившую немецкий ультиматум, и вслед за этим с объявления войны Германии союзниками Польши - Англией и Францией. Зорге рассуждает так: в тесной связи с позицией немецкого капитала в англо-советском конфликте стоит и противоречие интересов немецкого и польского империализма. Речь идет не о временных или случайных конфликтах, какие постоянно возникают между империалистическими государствами и улаживаются, чтобы затем снова возникнуть; нет, в данном случае речь идет о глубоком империалистическом противоречии интересов. Только этой враждой Германии к Польше объясняется задержка окончательного перехода Германии в английский лагерь. Если бы не существовало

стр. 103

этой вражды, немецкая политика после Локарно значительно быстрее развивалась бы в направлении западной ориентации. Польша в теперешней ее форме, как она создана Версальским договором, в значительной мере является продуктом стремления победителей надолго задержать капиталистическое и империалистическое развитие Германии. Всё распределение границ, создание коридора, плебисцит в Верхней Силезии - всё это было определенно направлено против Германии. Уже одно происхождение современной Польши как детища Версальского договора влечет за собою то, что борьба Германии против Версальского договора в значительной мере сводится к борьбе против современной Польши. Но решение этой задачи усложняется не только вследствие характера польского государства. Необходимо учесть чрезвычайно важное с экономической стороны капиталистическое противоречие интересов между Германией и Польшей. Уже один факт создания Данцигского коридора, разрывающего Германию на части, и отнятие Данцига - более значительной гавани, чем Кенигсберг, - ставит тяжелые препятствия экономическому развитию Германии (Данциг и стал поводом для Гитлера напасть на Польшу). Кроме того, отнятие части Восточно-Силезской промышленной области в немалой степени ослабило положение немецкой империалистической базы в отношении железа и угля.

Наконец, Зорге ярко осветил и больную тему империалистической Германии 20 - 30-х гг. - тему "жизненного пространства", поставив ее как проблему колоний. Согласно автору, проблема колоний является третьей проблемой, которая создает заинтересованность Германии в обострении мировой политики. Достаточно одного взгляда на карту Африки, чтобы понять, что ни Англия, ни Франция не могут допустить и мысли о возвращении Германии ее прежних владений. Но одновременно с этим приходится учитывать тягу к колониям и таких крупных колониальных держав, как Италия и Япония. Итак, Германии с самого начала приходится иметь дело с конкурентами, значительно более сильными и лучше вооруженными для борьбы, чем она. Немецкий капитал прекрасно отдает себе отчет в том, что он, будучи одиноким и стоя в стороне, никогда не сможет вести успешную борьбу за колонии.

Не стоит подробно анализировать шансы на осуществление колониальных устремлений Германии, констатирует автор: достаточно указать на неутолимый голод других крупных колониальных держав, на чрезвычайное сужение рынка сбыта для крупных индустриальных государств и на вытеснение империалистических держав из Китая при одновременной индустриализации прежних колониальных областей (сюжет работы о накоплении капитала). "Совокупность этих моментов делает выполнение немецких колониальных притязаний возможным только в том случае, если будет произведен новый передел всего мира в результате новой войны, - черным по белому пишет Зорге. - Неизбежность этой войны настолько очевидна, что на ней не имеет смысла больше останавливаться (!). Мирное разрешение колониального вопроса и удовлетворение колониальных притязаний Германии и других государств немыслимо без чрезвычайного военного потрясения. Конечно, немецкий капитал не рассчитывает на осуществление своих колониальных стремлений в ближайшие дни и отлично отдает себе отчет в том, что успешная колониальная политика может вестись лишь после осуществления военных устремлений нового немецкого империализма. Однако решение этой проблемы, проблемы создания военной мощи Германии, теснейшим образом связано с разрешением англо-советского конфликта. Таким образом, вопрос о вооружении Германии и связанный с ним вопрос о немецких колониях постоянно упирается в использование новым немецким империализмом политического противоречия между Англией и Советской Россией <...> Немецкие колониальные притязания в значительной мере были бы удовлетворены, если бы Германии были предоставлены концессии экономического или политического характера в покоренной России и в покоренном Китае. Это разрешение немецкой колониальной проблемы явилось бы наиболее благоприятным для всех держав, так как в этом случае удовлетворение притязаний Германии ни в какой степени не задевало бы их колониальных интересов"³¹ . Так работает Око Бога.

***

Выше уже было обозначено примерное место проблемы фашизма (национал-социализма) во внутренней систематике мышления Зорге: это проблема самобытнического решения проблемы модернизации Германии. В развернутой форме концепция "национал-фашизма" Зорге (на таком термине он остановился) содержится в его книге "Новый немецкий империализм" и в статье в "Коммунистическом Интернационале", многозначительно подписанной "S", которая была опубликована в журнале уже в пору пребывания Зорге на разведработе в Китае. Отправной точкой для Зорге было наличие несколько экзотического интереса крупного капитала к фашистскому движению (к моменту написания книги НСДАП еще отнюдь не доминировала в нем, более значительную роль играл "Стальной Шлем"), которое находилось на обочине нормальной политической жизни в Германии: "Связь фашистски ориентированной части мелкой буржуазии с финансовым капиталом посредством финансирования фашистских союзов. Не секретом является то, что как Тиссен, Борзиг, так и Крупп и другие являются спонсорами сегодняшнего фашизма"³² . Но что общего могло быть между промышленными и финансовыми магнатами Германии и политическими маргиналами (Зорге: "Если национал-фашизм в течение первого периода своего существования, ознаменованного "Капповским путчем", представлял собой террористическую группу, состоявшую из декласированных мелкобуржуазных элементов, студенчества, демобилизованного офицерства и люмпен-пролетариев, то во второй период, после октябрьского поражения, базис его составила отчаявшаяся буржуазия")³³ ?

Ответ на этот вопрос состоял в том, что промышленно-финансовая элита Германии, видя, как ее растущая экономика задыхается от отсутствия внешних рынков и рестрикций союзников, сделала судьбоносный выбор в пользу самобытнической модернизации, что означало полную ревизию международных отношений, ликвидацию Версальского договора и всех вытекающих из него международных соглашений, полную смену политических декораций в самой Германии. Выбор самобытнической модернизации - это выбор войны, а не мира. Но для подготовки к победоносной войне нужны мобилизационная экономика и соответствующий государственный аппарат в качестве инструмента ее насаждения и развертывания. На создание проекта такого аппарата, в котором причудливо сочетаются домодерные формы прямого насилия (принуждение к рабскому труду и пр.) и постмодерные формы манипулирования массами (кинематограф Лени Рифеншталь), и был объявлен общенациональный конкурс, организованный финансово-промышленными кругами Германии. К участию в нем были приглашены и национал-фашисты, которые не преминули по-своему воспользоваться таким единственным в своем роде шансом.

Это отнюдь не моя вольная фантазия на темы Зорге. Вот что писал он сам в "Новом немецком империализме": "Однако

стр. 104

эти новые методы фашистской борьбы против рабочих должны, конечно, на известной ступени развития иметь большое значение для государственной формы и характера так называемой демократии нового германского государства. На известной ступени эта борьба против рабочего класса должна в то же время стать борьбой против существующего государственного строя. Не против существующего правительства, но последнее само должно взять на себя инициативу изменения государственного строя или "демократии" с помощью фашизма. Хотя по отношению к борьбе против социал-демократов и реформистских профессиональных союзов в рядах финансового капитала и существуют известные разногласия, однако они все согласны в том отношении, что, на худой конец, должна быть объявлена фашистская диктатура, то есть открытая, ничем не прикрашенная диктатура финансового капитала"³⁴ . Она и была объявлена в 1933 году. Легитимным правительством. Зорге читал будущее Германии как раскрытую книгу.

В статье "Национал-фашизм в Германии" Рихард Зорге, находясь в Китае, дал исторический срез фашистского движения по состоянию на первую половину 1930 года. Главным из его выводов здесь является следующий: "Наиболее энергично прокладывающей себе дорогу, наиболее активной, оперирующей наиболее демагогическими методами организацией в национал-фашистской Германии является, несомненно, НСДАП Гитлера. В дальнейшем изложении мы главным образом остановимся на этой партии". И Зорге дал цельное описание национал-социализма 1930 года. Но последний безвозвратно канул в Лету. А проблема самобытнической модернизации продолжает оставаться роковой для текущей современности.

Окончание в следующем номере

Примечания.

¹ Чарльз Уайтон. Крупнейшие шпионы мира // Знаменитые шпионы ХХ века. - М., 2001. С. 236.

² Георгиев Ю. В. Рихард Зорге. - М., 2000. С. 25.

³ Там же. С. 26.

⁴ Р. Зонтер. Новый немецкий империализм. - Л., 1928.

⁵ Дикин Ф., Стори Г. Дело Рихарда Зорге. - М., 1996. С. 39.

⁶ Георгиев Ю. В. Рихард Зорге, С. 31.

⁷ Цит. по: Георгиев Ю. В. Рихард Зорге. С. 41.

⁸ Коэн С. Бухарин. Политическая биография 1888 - 1938. - М., 1988. С. 354.

⁹ Георгиев Ю. В. Рихард Зорге. С. 33.

¹⁰ См. о нем: Горчаков О. А. Ян Берзин - командарм ГРУ. - СПб., 2004.

¹¹ Там же. С. 41.

¹² Тюремные записки Рихарда Зорге // Знаменитые шпионы ХХ века. М., 2001. С. 585.

¹³ Kuczynski J. Vorwort // Sorge R. Der neue deutsche Imperialismus. - B., 1988. S. XXIII.

¹⁴ Пятницкий В. И. Осип Пятницкий и Коминтерн на весах истории. - Минск, 2004. С. 109.

¹⁵ Брехт Б. Пять трудностей при писании правды // Брехт Б. О литературе. - М., 1988. С. 105.

¹⁶ Sorge R. Op. cit., S. 9.

¹⁷ Георгиев Ю. В. Рихард Зорге. С. 45.

¹⁸ Бердяев Н. А. Самопознание. (Опыт философской автобиографии). - М., 1991. С. 313.

¹⁹ Sorge R. Der neue deursche Imperialismus. - B., 1988. S. 6.

²⁰ Ibid.

²¹ Брехт Б. Ме-ти. Книга перемен. - М., 2004. С. 183.

²² Sorge R. Op. cit. S. 7.

²³ Ibid. S. 52 - 53.

²⁴ Idid. S. 14.

²⁵ Ibid. S. 46 - 47.

²⁶ Ibid. S. 63.

²⁷ Idid. S. 63.

²⁸ Ibid. S. 63

²⁹ Ibid. S. 56 - 57.

³⁰ Нольте Э. Европейская гражданская война (1917 - 1945). - М., 2003. С. 274.

³¹ Sorge R. Der neue deutsche Imperialismus. S. 106 - 107.

³² Ibid. S. 144.

³³ Зорге Р. (S). Национал-фашизм в Германии // Коммунистический Интернационал. Двенадцатый год изд. 1930. N 8. С. 46.

³⁴ Sorge R. Op. cit. S. 148 - 149.

Permanent link to this publication: