Вскоре после восстания 14 декабря 1825 г., когда "Россия впервые видела революционное движение против царизма"¹, в собственной его императорского величества канцелярии было образовано еще одно отделение, III-е². Вступивший на престол Николай I заявил, что "революция на пороге России, но... она не проникнет в Россию..."³. Царь решил сосредоточить борьбу с революционным движением в собственных руках, тем более что старая система полицейского управления "не обеспечила" своевременного раскрытия тайного общества декабристов. III отделение должно было охватить своим "вниманием" все стороны общественной и государственной жизни России: наряду с тайным надзором за политически неблагонадежными лицами и преследованием "политических преступников" ему надлежало наблюдать за иностранцами, раскольниками, фальшивомонетчиками. Оно заведовало политическими тюрьмами и следило за всеми происшествиями в империи, контролировало печать, хотя цензурой во время правления Николая I формально ведало министерство просвещения. В 1828 г. III отделению была поручена театральная цензура. Однако главное внимание его было направлено на борьбу с революционным движением внутри страны.

Личная канцелярия царя, возникшая еще в 1812 г., с созданием 3 июля 1826 г. III отделения превратилась в орган верховной власти, концентрирующий в своих руках почти все стороны управления государством и, по существу, подменяющий ряд министерств. Как часть императорской канцелярии, III отделение, подчиняясь только Николаю I, стояло вне общей системы государственных учреждений, а в известной степени и над ними. Министры и главноуправляющие должны были выполнять все его указания по поводу непорядков и злоупотреблений в их ведомствах; генерал-губернаторы и губернаторы по вопросам, входившим в сферу деятельности III отделения, доносили не министру внутренних дел, а непосредственно императору через главного начальника отделения. В 1827 г. в распоряжение III отделения был предоставлен корпус жандармов, а Россия разделена на несколько жандармских округов, в каждый из которых назначены жандармский генерал и несколько штаб-офицеров. Должности начальника III отделения и шефа жандармов совмещались, как и должности управляющего III отделением и начальника штаба корпуса жандармов.

Личный состав III отделения никогда не был велик. В 1826 г. в нем состояло на службе, не считая, разумеется, агентуры, 16 человек; к 1829 г. число их увеличилось до 20, к 1841 г. - до 28, а в 1855 г. штат отделения был определен в 40 человек⁴. С первых же лет своего существования III отделение имело по всей стране широко разветвленную сеть тайной агентуры. Секретный надзор велся не только за частными лицами, но и за деятельностью государственных учреждений, учебных заведений, за выходом литературы. Агенты III отделения стремились вовремя уловить и пресечь малейший проблеск революционной мысли. Голубые мундиры жандармов, этот символ николаевского времени, появлялись везде, где угрожала опасность внутренних "осложнений", и занимались не только раскрытием "политических преступ-

¹ В. И. Ленин. ПСС. Т. 30, стр. 315.

² I-е ведало назначением, наградами, увольнением и пенсионными делами высших чиновников; II-е занималось кодификацией законов.

³ Цит. по кн.: И. А. Федосов. Революционное движение в России во второй четверти XIX в. М. 1958, стр. 20.

⁴ "Министерство внутренних дел. Исторический очерк. 1802 - 1902". СПБ. 1902, стр. 98 - 99.

стр. 109

лений", пресечением крестьянских волнений, но и расследованием крупных злоупотреблений чиновников. И не случайно герой Отечественной войны 1812 г. генерал А. П. Ермолов, характеризуя ближайшее николаевское окружение, с иронией говорил: "Теперь у каждого или голубой мундир, или голубая подкладка, или хоть голубая заплатка".

Новое учреждение возглавил генерал-адъютант А. Х. Бенкендорф, пользовавшийся особым доверием царя. Этот выбор не был случаен. Невежественный, бездарный и жестокий Бенкендорф обладал неоценимым свойством в глазах Николая I: он соединял "мягкие" манеры аристократа с чертами неумолимого полицейского инквизитора. Еще при Александре I Бенкендорф, этот жандарм "по призванию", подал донос о существовании "Союза благоденствия", а затем непосредственно участвовал в следствии над декабристами. Он первый высказал мысль о необходимости более сложного и тонкого надзора не только за общественным развитием, но и "за настроением умов". Став во главе III отделения и корпуса жандармов, Бенкендорф опутал щупальцами тайной полиции всю страну. По словам А. И. Герцена, у Бенкендорфа "во всех концах империи, от Риги до Нерчинска, были свои братья, подслушивающие и прислушивающиеся"⁵. Под стать начальнику III отделения подобрались и его ближайшие помощники: сначала - завсегдатай светских салонов, наблюдательный сыщик М. Я. фон Фок, позднее - злобный и сухой Л. В. Дубельт, умевший прикрываться маской приветливости. Бенкендорф оставался во главе III отделения до своей смерти (1844 г.). Преемником его был князь А. Ф. Орлов⁶, которого в 1856 г. сменил князь В. А. Долгоруков. III отделение, облеченное доверием императора, поднималось над всеми государственными учреждениями как высшая контролирующая и карающая сила. С помощью разветвленной сети шпионажа ему удавалось обнаружить отдельные группы революционной молодежи, авторов и переписчиков "возмутительных сочинений", людей, критикующих николаевские порядки. Крепости, тюрьмы, гауптвахты непрерывно наполнялись "изобличенными" и просто "подозрительными".

Делопроизводство III отделения членилось на несколько экспедиций. Первая (секретная) следила за общественным и революционным движением и его деятелями. Она вела дознание и следствие по политическим преступлениям и делам "об оскорблении величества", осуществляла ссылку и заключение революционеров, высылку различных лиц под надзор полиций. В ней собирались сведения о злоупотреблениях чиновников, данные о выборах в сословные учреждения, об отношении к России иностранных государств. Она вела наблюдение за "настроением умов" и общественным мнением, в ней составлялись обозрения по разным вопросам внутреннего управления, а также ежегодные обзоры "политического состояния Российской империи", представлявшиеся царю. В 60-х годах XIX в. политическое наблюдение и дела, связанные с государственными преступлениями, были переданы в третью экспедицию, а в первой остались лишь дела "об оскорблении величества". Второй экспедицией собирались сведения и осуществлялся надзор за раскольниками и различными религиозными сектами. В нее же поступали данные об открытиях, изобретениях, усовершенствованиях, об учреждении и деятельности различных обществ (научных, культурно-просветительных, экономических, страховых и др.). Вторая экспедиция вела переписку и составляла доклады по разным заявлениям, просьбам и жалобам. В ее ведении находились и некоторые общегосударственные тюрьмы (Алексеевский равелин Петропавловской крепости, Шлиссельбургская крепость и другие). Кроме того, вторая экспедиция комплектовала штаты III отделения. Третья экспедиция до 60-х годов XIX в. занималась почти исключительно наблюдением за иностранцами, приезжавшими и проживавшими в России. Затем обязанности ее расширяются в связи с поступлением в нее из первой экспедиции дел по наблюдению за общественным и революционным движением и по производству дознаний по политическим преступлениям. Четвертая экспедиция собирала информацию о всех происшествиях в государстве, в том числе и о выступлениях крестьян против помещиков и местных властей. В нее поступали сведе-

⁵ А. И. Герцен. Сочинения в 9 томах. Т. 3. М. 1956, стр. 457.

⁶ Орлов, Алексей Федорович (1786 - 1861 гг.), генерал-адъютант, дипломат. В 1825 г., будучи командиром лейб-гвардии Конного полка, принимал активное участие в подавлении восстания декабристов, за что получил титул графа.

стр. 110

ния о видах на урожай, о снабжении населения продовольствием, о ярмарках и ходе торговли на них. В 1872 т. четвертая экспедиция была упразднена, а ее дела были распределены между первой и второй экспедициями. Пятая экспедиция (цензурная) была создана в 1842 году. Она осуществляла цензуру драматических произведений (до 1865 г.), а также "высшее наблюдение" за периодическими изданиями. Сюда поступало по одному экземпляру всех газет и журналов, издававшихся в России. Начиная с конца 60-х годов XIX в. за ней закрепляется название "Цензурная газетная экспедиция"⁷.

При III отделении имелся архив для хранения "всеподданнейших" отчетов и докладов, составлявшихся отделение, вещественных доказательств и приложений к делам о государственных преступлениях. В 1847 г. в III отделении создаются 1-й и 2-й секретные архивы, в которых находились наиболее важные политические дела, выписки из перлюстрированных писем и сведения, полученные от заграничной агентуры. Здесь же имелись "Алфавит лиц, политически неблагонадежных" и две "коллекции" (первая включала "все противоправительственные издания", а вторая состояла из фотографических карточек "государственных преступников" и "политически неблагонадежных лиц"). На протяжении всего своего более чем полувекового существования III отделение было синонимом произвола и беззакония. Властям, несмотря на все их старания, так никогда и не удалось представить III отделение, находившееся, по словам А. И. Герцена, "вне закона и над законом"⁸, центром законности. Роль и значение III отделения в системе государственного управления особенно усиливаются во второй половине 60-х годов XIX в. после покушения Д. Каракозова на Александра II.

* * *

Во второй половине дня 4 апреля 1866 г. столица Российской империи была взбудоражена чрезвычайным происшествием. В центре Петербурга, у решетки Летнего сада, из толпы зевак, собравшихся вокруг царской коляски, неизвестный молодой человек стрелял в Александра II, возвращавшегося с прогулки. И только случайность спасла царя: то ли в последний момент дрогнула рука стрелявшего, то ли кто-то, стоявший рядом, случайно подтолкнул его, но пуля пролетела мимо... На вопрос царя к стрелявшему - "кто он и за что покушался на его жизнь" - неизвестный назвался русским и объяснил, что "стрелял потому, что царь, обещав вольность крестьянам, обманул их"⁹. Для расследования была учреждена особая комиссия под председательством графа М. Н. Муравьева, "прославившегося" кровавым подавлением польского восстания 1863 года. Она выяснила, что "преступник" - из мелкопоместных дворян, бывший студент Московского университета Д. В. Каракозов, член тайного революционного общества в Москве, созданного его двоюродным братом Н. А. Ишутиным... Выстрел 4 апреля послужил сигналом для активизации наиболее реакционных сил в правительственных кругах. Напуганный царь склонился на их сторону. "Пуля Каракозова попала не в государя, но в целую толпу лиц, ему близких"¹⁰, - записал в дневник А. А. Половцов. Сразу же после покушения подал прошение об увольнении шеф жандармов и начальник III отделения В. А. Долгоруков, был смещен столичный генерал-губернатор А. А. Суворов, уволены от должностей петербургский обер-полицеймейстер И. В. Анненков и министр народного просвещения А. В. Головнин. Ходили слухи о возможной отставке и других министров (Д. А. Милютина, М. Х. Рейтерна, П. А. Валуева). К власти пришли сторонники реакционно-охранительного курса (П. А. Шувалов, Д. А. Толстой, несколько позднее К. И. Пален и А. Е. Тимашев). Объединившись вокруг

⁷ ЦГАОР СССР, ф. III отделения (ф. 109), 5 эксп., оп. 213, д. 34, л. 6.

⁸ А. И. Герцен. Сочинения. Т. 5. М. 1956, стр. 60.

⁹ "Записки П. А. Черевина. (Новые материалы по делу каракозовцев)". Кострома. 1918, стр. 3.

¹⁰ ЦГАОР СССР, ф. Половцова (ф. 583), оп. 1, д. 4, л. 252 (запись от 13 мая 1866 г.). Половцов, Александр Александрович (1832 - 1909 гг.) с 1851 г. работал чиновником 1-го департамента сената, с 1873 г. - сенатор, с 1883 по 1893 г. - государственный секретарь, организатор и один из руководителей Русского исторического общества, издатель "Русского биографического словаря".

стр. 111

П. А. Шувалова, они составили в правительстве сплоченную группу и подчинили своему влиянию многих министров.

Возросла и роль III отделения и корпуса жандармов, этой "фаланги негодяев", как их называл М. Венюков¹¹. После покушения Д. Каракозова все стороны государственного управления России были поручены "особому ведомству, вставшему во главе всех ведомств под скромным названием III отделения собственной его императорского величества канцелярии"¹², - отмечал в одной из своих публицистических записок А. И. Васильчиков. В России усиливается реакция "чисто полицейская, и притом бестолковая. Начались произвольные аресты массами, одиночное тюремное заключение без суда, административные ссылки, которые еще больше озлобляли свои жертвы и разносили пропаганду по самым отдаленным краям России"¹³. Определенную роль сыграло и значительное ослабление с середины 60-х годов XIX в. массового освободительного движения. Так, если в 1861 - 1863 гг. было 1872 случая крестьянских выступлений, то с 1864 г. по 1869 г. включительно произошло всего 575 крестьянских волнений¹⁴. "Чрезмерное преобладание полицейско-жандармской власти составляет отличительную черту настоящего положения России, - писал в начале 70-х годов XIX в. А. И. Васильчиков. - Оно проведено было с замечательною ловкостью, без шума, без насильства, с улыбками и пожатием рук, и столько же отличается от сурового владычества Аракчеева, сколько мягкие и приятные черты лица благовоспитанного царедворца отличаются от свирепых ухваток солдата-временщика; но действие этого благообразного самовластия проникает еще глубже в современное общество и вкрадывается не только во все ведомства государственного управления, не только в круг действий земства и судов, но и в частный семейный и светский быт высших сословий"¹⁵. Ведущее же место в определении правительственного курса 1866 - 1874 гг. принадлежало новому главному начальнику III отделения и шефу корпуса жандармов П. А. Шувалову (1827 - 1889 гг.).

"Проведя раннюю молодость в стенах Зимнего дворца, где отец его был обер-гофмаршалом императора Николая, получив весьма поверхностное образование, прослужив сначала в Конногвардейском полку, а потом в свите государя, он выделился из толпы товарищей в 60-х годах"¹⁶. В 1860 г. П. А. Шувалов назначается директором департамента общих дел министерства внутренних дел, а в апреле 1861 г. становится управляющим III отделения и начальником штаба корпуса жандармов. В этой должности он снискал себе "известность" арестом и ссылкою поэта-демократа М. И. Михайлова, а летом 1861 г. принимал активное участие в "усмирении" петербургского студенчества. В декабре 1864 г. П. А. Шувалов становится "исправляющим должность" Лифляндского, Эстляндского и Курляндского генерал-губенатора и командующего войсками Рижского военного округа. После покушения Д. Каракозова и увольне-

¹¹ М. И. Венюков. Исторические очерки России со времени Крымской войны до заключения Берлинского договора. 1855 - 1878. Т. IV, вып. 2. Прага. 1880, стр. 101. Венюков Михаил Иванович (1832 - 1901 гг.) - географ, путешественник, этнограф и историк. Окончил академию Генштаба. Был близко знаком с М. В. Петрашевским, А. И. Герценом, Н. П. Огаревым, являлся постоянным корреспондентом "Колокола". В 1877 г. эмигрировал из России. Автор "Исторических очерков России со времени Крымской войны до заключения Берлинского договора. 1855 - 1878" (тт. 1 - 4. Лейпциг - Прага. 1878 - 1880), изданных анонимно в Женеве В них он выступал против самодержавия. Ему принадлежат также автобиографические заметки "Из воспоминаний" (Тт. 1 - 3. Амстердам, 1895 - 1901).

¹² ЦГИА СССР, ф. Васильчиковых (ф. 651), д. 936, л. 11. Васильчиков, Александр Илларионович (1818 - 1881 гг.), князь, в 1865 - 1872 гг. - гласный Новгородского губернского земского собрания, один из представителей дворянской "фронды", игравшей при Александре II в "либерализм". Автор сочинений "О самоуправлении" (1869 г.), "Земледелие и землевладение в России и других европейских государствах" (1876 г.), "Мелкий ремесленный кредит в России" (1876 г.). "Сельский быт и сельское хозяйство в России" (1881 г.).

¹³ "Воспоминания Б. Н. Чичерина. Земство и Московская дума". М. 1934, стр. 94.

¹⁴ "Крестьянское движение в России в 1861 -1869 гг." М. 1964, стр. 800.

¹⁵ ЦГИА СССР, ф. Васильчиковых, д. 936, л. 14.

¹⁶ "Дневник государственного секретаря А. А. Половцова". Т. II. М. 1966, стр. 174.

стр. 112

ния в связи с этим шефа жандармов В. А. Долгорукова, П. А. Шувалов 10 апреля 1866 г. был назначен главным начальником III отделения и шефом жандармов. По отзывам лиц, которые близко знали Шувалова, он был недостаточно образован. "Гр. Петр Шувалов, - отмечал Д. А. Милютин, - принадлежал к той блестящей молодежи пятидесятых и шестидесятых годов, которая, не получив серьезного образования, мало знакома с делами государственными и порядками служебными, брала своей беспредельной самонадеянностью, ловкостью, способностью к интриге, умением бойким разглагольствованием пустить пыль в глаза"¹⁷. Е. М. Феоктистов отмечал, что честолюбие Шувалова "было безгранично, и он всячески старался оттеснить людей, которые могли бы быть ему опасными соперниками"¹⁸. Говоря о новом начальнике III отделения, современники указывали, что "в нем под лоском навыка светского, под блеском мишуры салонной, много свойств аракчеевских; бездушие, жестокость, алчная жажда к власти неограниченной, бесконтрольной..."¹⁹. "Его сила, - писал о Шувалове М. И. Венюков, - как некогда Бориса Годунова, в умении понимать слабости самодержавия и самодержца и пользоваться ими с иезуитской ловкостью, иногда прикидываясь "просвещенным, умеренным либералом", но всегда оставаясь по существу прямым наследником Малюты Скуратова"²⁰. Используя подозрительность Александра II, П. А. Шувалов, "указывая беспрерывно государю на опасность со стороны революционного движения и преувеличивая его размеры, стоял на весьма твердой почве, выставляя себя человеком необходимым для борьбы с ним"²¹. Заняв должность начальника III отделения, П. А. Шувалов, как писал Д. А. Милютин, "скоро успел со своей ловкостью и изворотливостью совершенно овладеть доверием государя и сделаться для него человеком необходимым"²². Он постоянно говорил Александру II "о замыслах нигилистов, стращал его, старался его убедить, что только неутомимой деятельности III отделения обязан государь своей безопасностью"²³. Вскоре после своего назначения П. А. Шувалов, пользуясь полным доверием царя, сделался "первым лицом в государстве"²⁴. Именно в то время получает широкое распространение эпиграмма Ф. И. Тютчева:

¹⁷ ОР ГБЛ, ф. Д. А. Милютина (ф. 169), картон 10, д. 26, л. 77. Милютин, Дмитрий Алексеевич (1816 - 1912 гг.), граф, генерал-фельдмаршал. В 1861 - 1881 гг. - военный министр, проведший серию военных реформ, имевших целью превращение русской армии в боеспособную массовую армию буржуазного типа. Умеренный либерал и убежденный монархист.

¹⁸ "Воспоминания Е. М. Феоктистова. За кулисами политики и литературы. 1848 - 1896". Л. 1929, стр. 107. Феоктистов, Евгений Михайлович (1828 - 1898 гг.) - реакционный публицист, автор исторических работ: "Борьба Греции за независимость" (1863 г.), "Магницкий. Материалы для истории просвещения в России" (1865 г.), "Отношения России к Пруссии в царствование Елизаветы Петровны" (1882 г.). Сотрудничал в "Московских ведомостях", "Русском вестнике" и в "Отечественных записках", в 1861 г. редактировал журнал "Русская речь". С 1863 г. - чиновник особых поручений при министре народного просвещения. В 1871 - 1882 гг. - редактор "Журнала министерства народного просвещения". В 1883 - 1896 гг. - начальник Главного управления по делам печати. Всецело находился под влиянием М. Н. Каткова и К. П. Победоносцева.

¹⁹ П. В. Долгоруков. Петербургские очерки. Памфлеты эмигранта. 1860 - 1867. М. 1934, стр. 193.

²⁰ М. И. Венюков. Указ. соч., стр. 23 - 24.

²¹ "Воспоминания Е. М. Феоктистова", стр. 109.

²² ОР ГБЛ, ф. Д. А. Милютина, картон 10, д. 26, л. 85.

²³ "Воспоминания Е. М. Феоктистова", стр. 107.

²⁴ А. В. Никитенко записал в дневнике в ноябре 1866 г.: "Возвысился граф Шувалов и делает, что ему заблагорассудится, помимо закона и всех установленных государственных учреждений. Он прямо идет к государю с докладом и получает его согласие на меру, хотя бы та была в полном разногласии и с тем и с другим" (А. В. Никитенко. Дневник. Т. 3. М. 1956, стр. 58 - 59). Никитенко Александр Васильевич (1804 - 1877 гг.), академик, историк русской литературы. Выходец из крепостных людей гр. Шереметева. Будучи отпущен на волю, поступил в Петербургский университет. В 1834 - 1864 гг. был там профессором кафедры словесности. В 1839 - 1841 гг. редактировал журнал "Сын отечества", с 1853 г. служил цензором. В 1856 - 1861 гг. - редактор "Журнала министерства народного просвещения", в 1861 г. - газеты "Северная почта". В 1862 - 1865 гг. - член Совета министерства внутренних дел по делам книгопечатания. Получил известность как автор "Дневника", который вел в течение полувека. "Его называют Алексеем Андреевичем (Аракчеевым. - И. О.) или Петром IV", - пишет о Шувалове П. А. Валуев в январе 1867 г. ("Дневник П. А. Валуева". Т. II. М. 1961, стр. 183). Валуев Петр Александрович (1814 - 1890 гг.) - граф, в 1853 - 1858 гг. -

стр. 113

Над Россией распростертой Встал внезапною грозой - Петр, по прозвищу Четвертый, Аракчеев же - второй²⁵.

"Граф Шувалов, - отмечал Д. А. Милютин, - брался за все, судил и рядил в делах всех ведомств; в совещаниях высказывался с самоуверенностью человека, имеющего за собой могущественную опору... Голос его получил преобладающее влияние в вопросах о личных назначениях на должности. Конечно, он воспользовался этим влиянием, чтобы выдвигать своих друзей и товарищей и чтобы занять сколь можно более видных мест людьми своей партии"²⁶. Одним из первых ставленников Шувалова явился А. С. Грейг, назначенный на должность товарища министра финансов. Новым шефом жандармов был "посажен в министры и постоянно поддерживаем" министр путей сообщения А. П. Бобринский. "В ведомстве Валуева, то есть в министерстве внутренних дел, - писал М. Венюков, - граф Шувалов распоряжался как хозяин. Губернаторы стали назначаться не иначе, как с его согласия, причем он стал давать ход одним людям богатым". Должность петербургского губернатора занял Н. В. Левашов, харьковского - П. П. Дурново, сибирского - В. В. Орлов-Давыдов, казанского - Н. Я. Скарятин, родственник П. А. Шувалова²⁷. По предложению шефа жандармов министром почт и телеграфов был назначен А. Е. Тимашев, заменивший затем уволенного в начале 1868 г. П. А. Валуева на посту министра внутренних дел.

В воспоминаниях современников имеются отзывы о некоторых политических проектах П. А. Шувалова. Разумеется, последние были весьма далеки даже от каких-либо намеков на возможную демократизацию государственного устройства России. Об этом, в частности, свидетельствует разговор Шувалова с Б. М. Маркевичем²⁸ по поводу рескрипта 25 декабря 1873 г., который усиливал контроль дворянства за деятельностью народных училищ: "Это только начало. За ним, я надеюсь, пройдет ряд мер, которые принесут уже нечто существенное и осязательное, - говорил тогда Шувалов. - У меня формулировалась в голове маленькая программа, которую я выражу в двух словах: всесословность, но не бессословность, - дружное соединение сословий в видах общей государственной пользы, но никак не поглощение их в одну безличную народную массу. В Остзейском крае крестьянин точно так же свободен, как и в империи, но помещик сохранил попечительство над церковью, над школой, над волостью. Порядки эти к дурному не ведут, и я не вижу причины, почему бы нам их оттуда не призанять"²⁹. Осуществление этого проекта поставило бы все представительные учреждения под контроль дворянства. Именно к этому времени относится сотрудничество П. А. Шувалова с М. Н. Катковым, редактором "Московских ведомостей". С весны 1872 г. П. А. Шувалов через посредничество петербургского корреспондента этой реакционной газеты Б. М. Маркевича регулярно сообщает Каткову "самые свежие новости из области предположений государственных и административных", снабжает его различными "конфиденциальными" материалами, призывая при этом соблюдать осторожность и не обнаруживать установившейся связи. Шеф жандармов использует "Московские ведомости", в частности, в своей борьбе с военным министром Д. А. Микурляндский губернатор; в 1858 - 1861 гг. - директор департамента министерства государственных имуществ. В период подготовки отмены крепостного права стоял на правых позициях. В 1861 - 1868 гг., будучи министром внутренних дел, вел борьбу с революционным движением, принимал непосредственное участие в расправе с Н. Г. Чернышевским. В 1872 - 1879 гг. являлся министром государственных имуществ, с 1879 г. - председателем Комитета министров. В период революционной ситуации 1879 - 1880 гг. участвовал в разработке мер по борьбе с революционным движением.

²⁵ Ф. И. Тютчев. Полное собрание стихотворений. Л. 1939, стр. 178.

²⁶ ОР ГБЛ, ф. Д. А. Милютина, картон 10, д. 26, лл. 85 - 86.

²⁷ М. И. Венюков. Указ. соч., стр. 25.

²⁸ Маркевич Болеслав Михайлович (1822 - 1884 гг.), реакционный беллетрист. В 1854 - 1856 гг. служил в министерстве внутренних дел, в 1866 - 1875 гг. - чиновник особых поручений при министре народного просвещения. За участие в получении взятки при сдаче в аренду казенной газеты "С. -Петербургские ведомости" был уволен от службы и лишен придворного звания камергера.

²⁹ ОР ГБЛ, ф. Каткова, картон 27, д. 3. Письмо Б. М. Маркевича М. Н. Каткову 24 декабря 1873 года.

стр. 114

лютиным³⁰. Сотрудничество между Шуваловым и Катковым поддерживалось с ведома Александра II. Об этом свидетельствуют записи в дневнике П. А. Валуева³¹.

Что же представляло собой III отделение во время шуваловского всевластия в 1866 - 1874 годах? Штаты его были по-прежнему немногочисленны и не превышали 40 - 45 человек³². Но зато оно располагало довольно широкой агентурой как внутри России, так и за границей, а его исполнительным органом являлся корпус жандармов, насчитывавший в 1873 г. свыше 5,5 тыс. человек. Для деятельности III отделения за время управления им П. А. Шуваловым характерны активизация внутренней и заграничной агентуры, широкое применение репрессивных мер в отношении лиц, обнаруживших свои оппозиционные взгляды (аресты, обыски, допросы, увольнение со службы, исключение из учебных заведений, административные ссылки, учреждение негласного наблюдения и пр.). Это повлекло за собой со второй половины 60-х годов XIX в. значительное увеличение сумм, отпускавшихся III отделению на так называемые "секретные" расходы. Большая часть средств, полученных III отделением, шла на содержание и вознаграждение агентов³³.

В делопроизводстве III отделения имеются лишь отрывочные данные о деятельности как заграничной, так и внутренней агентуры. "Данные о внутренней агентуре в делах III отделения не сохранились"³⁴, - констатируют исследователи. "Голубое ведомство", - как справедливо замечает В. Богучарский, - весьма тщательно умело хранить свои секреты"³⁵. Фамилии агентов и результаты их "трудов" держались в тайне не только от лиц посторонних, но и от самих чиновников III отделения, не имевших непосредственного соприкосновения с агентурой. И не случайно подавляющее большинство дошедших до нас агентурных донесений является копиями, а фамилии агентов или отсутствуют, или заменены условными обозначениями (чаще всего одной из букв русского алфавита). Не фигурируют эти фамилии и в финансовых документах.

Агенты III отделения регулярно посещали театры, маскарады, балы, клубы, дворянские и земские собрания, судебные заседания, литературные вечера и публичные лекции. "Общее наблюдение всегда, а в настоящее время в особенности, составляет главную задачу III отделения как центрального наблюдательного органа", - писал 23 мая 1866 г. Н. Д. Горемыкин в докладной записке П. А. Шувалову³⁶. В числе агентов III отделения в конце 60-х - первой половине 70-х годов XIX в. можно было встретить самых различных по своему общественному положению людей. Само начальство III отделения не было слишком высокого мнения о "нравственном облике" и "способностях" своих агентов. Заведующий 3-й экспедицией К. Ф. Филиппеус сообщал в письме в 1874 г. П. А. Шувалову: "Живо помню мое удивление, когда 1-го апреля 1869 т. мне впервые были вручены суммы (на "секретные" расходы. - И. О.) и вслед за тем представились мне господа агенты, а именно: один убогий писака, которого обязанность заключалась в ежедневном сообщении городских происшествий и сплетен. Первые он зауряд выписывал из газет, а последние сам выдумывал... Кроме того, ко мне явились: один граф, идиот и безграмотный один сапожник с Выборгской стороны, - писать он не умел вовсе, а что говорил, того никто не понимал и с его слов записать' не мог; двое пьяниц, из коих один обыкновенно пропадал первую половину каждого месяца, а другого я не видел без фонарей под глазами или царапин на физиономии; одна замужняя женщина, не столько агентша сама по себе, сколько любовница и сподручница одного из агентов; одна вдовствовавшая... полковница из Кронштадта и только два действительно юрких агента. Вот состав агентуры, который я

³⁰ ОР ГБЛ, ф. Каткова, картон 27, д. 2.

³¹ "Дневник П. А. Валуева". Т. II, стр. 313.

³² ЦГАОР СССР, ф. III отд., 1 эксп., 1871, д. 1, ч. 1, лл. 4 - 5.

³³ Там же. Секретный архив, оп. 3, д. 570, л. 13.

³⁴ П. А. Зайончковский. Кризис самодержавия на рубеже 1870 - 1880-х годов. М. 1964, стр. 171, прим. 60.

³⁵ "Вестник Европы", 1917, N 3, стр. 86.

³⁶ ЦГАОР СССР, ф. III отд., Секретный архив, оп. 3, д. 633, лл. 1 - 2. Местами, которые посещались агентами в Петербурге, были клубы (Немецкий, Приказчичий, Благородного собрания, Купеческий, Служительский, Клуб поощрения художников), 5 различных "летних загородных гуляний" и до 10 "разных мелких садов" (там же, л. 2).

стр. 115

принял при вступлении в управление 3-й экспедицией... Полагаю, что мне не были переданы те лица, которые сами не пожелали сделаться известными новому начальнику агентуры"³⁷.

Особая группа агентов "специализировалась" исключительно на наружном наблюдении, ведя слежку за указываемыми III отделением лицами. Эта категория агентов (впоследствии они стали называться "филерами") была наиболее низко оплачиваемой и находилась под неусыпным надзором заведующего агентурой III отделения Владимирова, который часто контролировал несение службы агентами сам или же заставлял агентов следить друг за другом. III отделение занимало специальное помещение, являвшееся конспиративной квартирой для агентуры. Там агенты получали инструктаж перед своим "дежурством", а по окончании его являлись с письменными рапортами, которые принимались заведующим агентурой. Порою провокаторы и шпионы III отделения "расшифровывали" себя, и тогда данные о них появлялись на страницах "Колокола" и в других изданиях русской политической эмиграции. В этих случаях III отделение или отказывалось от дальнейших услуг своих тайных сотрудников, или переводило наиболее "способных" и "квалифицированных" из них в другие местности. Так пришлось поступить с профессиональным провокатором, имевшим многолетний стаж, Варшавчиком, который, начав свою деятельность в Петербурге, затем длительное время "работал" в Москве у жандармского генерала Слезкина и "оказал много действительных услуг правительству, но сделался известным". Поэтому его направили снова в Петербург, в распоряжение III отделения. Так как "настоящую же свою фамилию Варшавчика неудобно было бы ему носить", то в Петербурге ему выдали новые документы на имя "отставного канцелярского служителя Льва Ивановича Абрамова". Варшавчик-Абрамов в течение нескольких лет "успешно работал" на новом месте и даже "отличился": выследил и содействовал аресту крестьянина Потапова, знаменосца известной демонстрации на Казанской площади в декабре 1876 г., за что получил 100 рублей³⁸. Иногда действия агентов, из-за невежества некоторых из них, оканчивались довольно курьезно. Об одном из таких случаев рассказывает в своем дневнике А. А. Половцов: "На днях чиновник III отделения арестовал человека за найденное у него воззвание к солдатам. Воззвание оказалось "Марсельезой", продающейся во всех музыкальных магазинах"³⁹. Сам П. А. Шувалов с презрением относился к своим подчиненным. Так, желая узнать о действиях жандармов, участвовавших в одном из обысков, он пригласил к себе А. Ф. Кони и спросил: "Ну, а что мои скоты?" "Я понял, - пишет А. Ф. Кони, - о ком шла речь, но... умышленно не уразумел и спросил Шувалова, о ком он говорит"⁴⁰.

Круг лиц, за которыми III отделение организовывало наблюдение, был очень велик и не поддается даже приблизительному подсчету, так как к нему причислялись все, кто смел думать "не по шаблону III отделения". Студенты и учителя, мелкие чиновники и министры, крестьяне и ученые, рабочие и литераторы, губернаторы и высшие сановники - все находились под надзором и тщательным наблюдением III отделения и жандармских чинов⁴¹. Современники отмечали, что с апреля 1866 г. "начинается господство одной реакции..., и тайная полиция начинает самодержавно царить над Россией"⁴². Один из либеральных деятелей того времени, Н. А. Милютин (родной брат военного министра Д. А. Милютина) говорил, что после каракозовского выстрела "явилась сильная реакция по всем ведомствам, разные полицейские меры, усиление шпионства, доносов и перлюстраций, господство произвола над законностью и стеснение всякой свободы..."⁴³.

Для подобных отзывов имелось достаточно оснований. Именно во второй половине 60-х годов XIX в. была учреждена особая "Охранная стража", созданы "Секрет-

³⁷ Р. М. Кантор. В погоне за Нечаевым. К характеристике провокационной политики III отделения на рубеже 70-х годов. Птгр. 1922, стр. 20 - 21.

³⁸ ЦГАОР СССР, ф. III отд., Секретный архив, оп. 3, д. 690, лл. 1 - 3.

³⁹ Там же, ф. Половцова, оп. 1, д. 8, л. 21 (запись от 12 января 1870 г.).

⁴⁰ А. Ф. Кони. Сочинения. Т. 5. М. 1968, стр. 283 - 284.

⁴¹ В частности, под наблюдением в течение многих лет состоял военный министр Д. А. Милютин, курьер которого являлся "по совместительству" тайным агентом III отделения (С. Ю. Витте. Воспоминания. Т. 3. М. 1960, стр. 427). .

⁴² М. И. Венюков. Указ. соч., стр. 22,

⁴³ ЦГИА СССР, ф. А. В. Головкина, оп, 1, д. 6, л. 52.

стр. 116

ное отделение" при петербургском обер-полицеймейстере и "Политический отдел" при управлении московского генерал-губернатора, увеличено число агентов при III отделении, создан так называемый "наблюдательный состав корпуса жандармов", коренным образом изменена вся система жандармского наблюдения. Эти меры, предпринятые непосредственно после 4 апреля и получившие еще большее развитие в последующее время, неизбежно привели к тому, что одной из характернейших черт русской действительности после 1866 г. стали "глубоко безнравственное размножение шпионства и, соответственно этому, безжалостное преследование всего, что есть нравственно самостоятельного и честного в образованном обществе"⁴⁴.

Под наблюдением III отделения находились все учреждения, созданные в результате реформ 60-х годов XIX в.: крестьянские, судебные, земские, городские. Циркулярами и инструкциями III отделения, министерства внутренних дел и начальников губернских жандармских управлений эти учреждения и их деятели брались под неусыпный жандармско- полицейский надзор, который иногда превращался в грубое и ничем не прикрытое вмешательство. И не случайно в секретном циркуляре начальник московского жандармского управления генерал Слезкин 24 октября 1868 г. писал: "Прошу гг. помощников моих, находящихся в уездах, внушить подведомственным им унтер-офицерам, чтобы они во время посещения ими хотя бы с наблюдательной целью, но в качестве простых зрителей, заседаний мировых судей, волостных правлений и мирских сходов не вмешивались ни в какие дела, не заявляли никому своих суждений и вообще вели себя крайне осторожно"⁴⁵. Через свою агентуру III отделение бдительно следило за действиями судебных учреждений, созданных на основании уставов 20 ноября 1864 г. Особенное внимание обращалось на те дела, которые слушались при открытых дверях, с допуском на них публики, а также с участием присяжных. Управляющий III отделением генерал Н. В. Мезенцев в октябре 1868 г., по поручению П. А. Шувалова, обратился с письмом к петербургскому обер- полицеймейстеру Ф. Ф. Трепову, в котором просил немедленно и регулярно сообщать в III отделение сведения "о предназначенных к слушанию в судебных местах делах, могущих возбуждать особый интерес публики"⁴⁶.

Под строгим наблюдением находилось и земство. В III отделение постоянно поступали подробнейшие сведения о деятельности земских учреждений, в особенности губернских собраний. Так, в Москве на каждом из таких заседаний присутствовал тайный агент, который затем скрупулезно анализировал в донесениях не только ход земского собрания, но и поведение гласных. В связи с предстоявшими в 1869 г. выборами нового состава земских учреждений III отделение еще в ноябре 1868 г. направило начальникам губернских жандармских управлений секретный циркуляр по этому вопросу. В нем подчеркивалось, что жандармские офицеры в своих донесениях об итогах земских выборов должны "не упускать из виду объяснять в подробности характер и значение вновь избранных лиц"⁴⁷.

Постоянное "внимание" со стороны III отделения испытывали преподаватели университетов, институтов, учителя гимназий и школ. Циркулярами от 19 и 26 ноября 1873 г. III отделение предписывало начальникам губернских жандармских управлений "иметь бдительное наблюдение как за характером педагогических занятий сельских учителей.., так и вообще за их поведением и направлением". Жандармские чины обязаны были вести "особые списки" о народных училищах и сельских учителях. По данным начальников жандармских управлений, на март 1875 г. были признаны "ненадежными" 42 учителя начальных школ, список которых был немедленно препровожден III отделением министру народного просвещения Д. А. Толстому для принятия "соответствующих мер"⁴⁸. Особое внимание обращалось на студенческую молодежь, в среде которой, несмотря на репрессии, не прекращалось брожение, вылившееся вес-

⁴⁴ М. И. Венюков. Указ. соч., стр. 6.

⁴⁵ ЦГАОР СССР, ф. Московского губернского жандармского управления (ф. 58), оп. 1, д. 1, л. 23.

⁴⁶ Там же, ф. III отд., Секретный архив, оп. 3, д. 549, л. 2222.

⁴⁷ Там же, ф. Московского губернского жандармского управления, оп. 1, д. 1, л. 26.

⁴⁸ Там же, ф. III отд., 3 эксп., 1873, д. 473, ч. I. Все эти учителя были уволены с запрещением впредь "заниматься педагогической деятельностью" (там же, л. 77).

стр. 117

ной 1869 г. в серию студенческих "беспорядков". Признав недостаточным наблюдение за студентами только во время занятий, III отделение с весны 1868 г. ежегодно рассылало на места специальные циркуляры, в которых обращало внимание жандармских чинов "на тщательное наблюдение за молодыми людьми, особенно за студентами высших учебных заведений", предписывая "следить за сношениями их с низшими классами населения" в период "вакационного времени", то есть во время каникул⁴⁹.

В конце 60-х годов XIX в. правительственные круги были серьезно обеспокоены тем, что 19 февраля 1870 г. истекал 9-летний срок, в течение которого крестьяне не имели права отказываться от земельных наделов, отведенных им на основе Положений 1861 года. В особенности царизм пугало возможное усиление в связи с этим революционно- пропагандистской деятельности как внутри страны, так и со стороны русской политической эмиграции. Поэтому правительство еще задолго до 19 февраля 1870 г. начало "готовиться" к этой дате с целью "устранить все поводы к недоразумениям и обеспечить порядок"⁵⁰. Не осталось в стороне от этого и III отделение. Еще в начале 1869 г. оно предпринимает ряд "специальных" мер. В частности, были составлены характеристики более чем на 700 лиц, "относительно коих был повод к подозрению, что агитаторы рассчитывают на их помощь". П. А. Шувалов сообщал Александру II, что "за действиями этих лиц учреждено секретное наблюдение". Летом 1869 г. III отделением "были рассылаемы агенты в местности, которые по характеру населения представляют наиболее удобную почву для агитации, а именно: места фабричные и промышленные. Агенты... знакомились с настроением умов вообще, прислушивались к народным толкам, старались подметить малейшие признаки противозаконной агитации, изучали образ жизни, нравы и нравственность жителей... Исследованы были: село Иваново, весь Шуйский уезд и вообще фабричные центры Владимирской губернии; подмосковные заводы и фабрики; тульские заводы; путь от Москвы до Нижнего Новгорода и прибрежья Волги до Самары; путь от Москвы через Киев в Одессу и оттуда через Херсон и Екатеринославскую губернию в Крым; губернии Подольская и Волынская". "Эта мера, - по словам П. А. Шувалова, - оказалась весьма полезной", но "недостаток в средствах и надежных агентах, достаточно развитых для такой задачи, не дозволил распространить ее в одно лето на большее число местностей"⁵¹.

В конце 1871 г. в связи с получением от начальника Тульского жандармского управления списка лиц, состоявших под "секретным наблюдением" в губернии, управляющий III отделением А. Ф. Шульц обязал всех начальников губернских управлений немедленно представить в III отделение "список лиц, состоящих под негласным наблюдением корпуса жандармов, но не поднадзорных, а также заслуживающих такового наблюдения..."⁵². В течение 1872 г. приходили ответы с мест. Оказалось, что под негласным надзором в 59 губерниях, а также в Великом княжестве Финляндском и Одессе состоял 1061 человек, не считая Петербурга и ряда уездов Петербургской губернии. В списке поднадзорных лиц, присланном из Иркутского губернского жандармского управления, между прочим, под N 1 значился "бывший баккалавр Казанской духовной академии Афанасий Щапов", который в мае 1864 г. "по неблагонадежности в политическом отношении выслан под надзор полиции из С. -Петербурга в Иркутск". В этом же списке под N 10 числился "кандидат естественных наук С. -Петербургского университета Герман Лопатин", а под N 11 - "государственный преступник Николай Чернышевский".

Начальник Московского губернского жандармского управления генерал Слезкин доносил в ноябре 1872 г., что в губернии под негласным жандармским наблюдением состоят 383 человека. В числе их были студенты и профессора университета и других высших учебных заведений, гимназисты и учителя, адвокаты и врачи, дворяне и разночинцы. "Преимущественная часть всех этих лиц, - писал он, - ведет большое знакомство и старается, в своих целях, расширить круг его. Лица, с коими находящиеся

⁴⁹ Там же, ф. Московского губернского жандармского управления, оп. 1, д. 3, л. 7; д. 4, л. 10.

⁵⁰ См. "Всеподданнейший доклад" министра внутренних дел А. Е. Тимашева от 28 января 1871 г. (ЦГИА СССР, ф. Земского отдела министерства внутренних дел (ф. 1291), оп. 53, 1870, д. 43, лл. 50 - 66).

⁵¹ ЦГАОР СССР, ф. III отд., оп. 223, д. 34, л. 13.

⁵² Там же, 3 эксп., 1872, д. 75, чч. 1 - 2. Подсчеты произведены по данным донесений начальников губернских жандармских управлений.

стр. 118

под наблюдением знакомы и кои своим поведением обращают на себя внимание, жандармскому управлению частью уже известны. За сими последними лицами представляется также необходимость иметь самое строгое и бдительное наблюдение". Следует заметить, что в числе этих лиц находились, в частности, А. А. Плавильщиков - "по подозрению в сношениях с Герценом и за распространение возмутительных сочинений" (с 1862 г.); А. М. Унковский (с ноября 1861 г.); профессор М. П. Щепкин (с начала 1871 г.), который "участвовал в собрании лиц, где проводились вредные противоправительственные идеи". Особенное внимание Слезкин уделяет установлению наблюдения за профессором Московского университета А. Н. Бабухиным, отмечая, что последний "во время чтения лекций проводит идеи социализма, которые в частной беседе со студентами высказывает вполне". Начальник Московского жандармского управления предлагал также учредить немедленно секретное наблюдение еще за 250 лицами, в том числе за Н. Квятковским, сочувствовавшим "идеям социализма и распространению социальных книг", за сестрами Ольгой и Верой Любатович и их братом Александром, которые "направления весьма либерального", за присяжным поверенным Ф. Н. Плевако, замеченным "в сочувствии к социально-демократическим идеям"⁵³. Ежегодно III отделение рассылало начальникам губернских жандармских управлений "алфавитные списки" всех лиц, состоявших под негласным жандармским надзором, а также сообщало фамилии тех, которые "подлежат задержанию в случае попытки проникнуть в Россию"⁵⁴. "Эти списки, - отмечает М. И. Венюков, - книги судеб современного русского поколения, а справедливо сказало одно заметное в петербургских сферах лицо, что кто в них не внесен, тот не имеет права на уважение честных людей"⁵⁵.

П. А. Шувалов как главный начальник III отделения и шеф жандармов участвовал в деятельности Комитета и Совета министров, Государственного совета, являлся непременным членом Главного комитета об устройстве сельского состояния, был членом комитетов: Кавказского, по делам Царства Польского, Остзейских дел, членом Особого по воинской повинности присутствия при Государственном совете, а также входил в большинство различных "временных" комитетов и комиссий, которые создавались по "высочайшим" повелениям. Казалось, что могуществу П. А. Шувалова ничто не угрожало. Но в июне 1874 г. Александр II, находясь в Эмсе, совершенно неожиданно для Шувалова сообщил ему, что назначает его послом в Лондон.

Каковы же были истинные причины удаления П. А. Шувалова? Среди современников на этот счет имелось несколько мнений. Например, А. И. Дельвиг писал: "В 1873 г. начали говорить, что всесильный шеф жандармов гр. П. А. Шувалов потерял значение у государя. По слухам, причиной этого было то, что Шувалов во многих случаях излагал свои мнения в высших государственных учреждениях, придавая им значение тем, что будто бы они согласны с желанием государя"⁵⁶. А. А. Киреев также считал, что "Шувалов действительно надоел государю постоянной своей опекой"⁵⁷. Иную версию выдвигал К. П. Победоносцев, рассказывавший, "будто бы император Вильгельм показал государю какую-то немецкую газету, в которой упоминалось о Шувалове как о всемогущем временщике, Петре IV"⁵⁸. По словам Б. Н. Чичерина, "княжна Долгорукая, впоследствии княгиня Юрьевская, бывшая уже тогда в фаворе, сообщила государю все толки, ходившие тогда в обществе, о всемогуществе Шувалова, о том, что его зовут Петром IV. Государь... был очень щепетилен на счет своей власти и своего авторитета. Он не терпел, чтобы кто-нибудь его затмевал"⁵⁹.

⁵³ Там же, ч. 2, лл. 17, 24, 27, 28, 30, 48, 37, 42. При пересмотре III отделением списков, представленных начальниками жандармских управлений, обнаружилось, что в начале 70-х годов XIX в. продолжали состоять под негласным наблюдением: известный историк М. П. Погодин (еще с 1855 г.); французский император Наполеон III, который в конце 40-х годов XIX в. "желал поступить в русскую службу, писал об этом и думал приехать из Франции в Ригу. Предложение его было отклонено, а наблюдение все-таки предписано" (ОР ГБЛ, ф. А Н. Мосолова (ф. 514), картон 1, д. 2, л. 65).

⁵⁴ ЦГАОР СССР, ф. III отд., 3 эксп., 1871, д. 164, л. 17.

⁵⁵ М. И. Венюков. Указ. соч., стр. 30.

⁵⁶ А. И. Дельвиг. Мои воспоминания. Т. IV. М. 1913, стр. 441.

⁵⁷ ОР ГБЛ, ф. Киреевых, д. 6, л. 89. Киреев, Александр Алексеевич (1833 - 1910 гг.), генерал-лейтенант, адъютант вел. князя Константина Николаевича, публицист, славянофил.

⁵⁸ Там же.

⁵⁹ "Воспоминания Б. Н. Чичерина. Земство и Московская дума", стр. 94.

стр. 119

Каковы же были практические результаты "шуваловского всевластия"? "Если о каждом человеке следует судить по его делам, - писал Е. М. Феоктистов, - то Шувалов, сойдя с поприща, не оставил по себе ровно ничего, что могло бы быть поставлено ему в заслугу"⁶⁰.

Несмотря на все старания тайной полиции, руководимой Шуваловым, революционное движение в России подавить не удалось. Учащаются случаи студенческих "беспорядков", происходят первые стачки фабрично-заводских рабочих, начинается организационное оформление пока еще разрозненных кружков революционных народников. Одновременно с этим ширится их агитация среди крестьян, которая выливается в массовое движение "хождения в народ". С середины 70-х годов XIX в. обнаруживается несостоятельность внутренней политики царского правительства, основанной на репрессиях. Нарастает очередная революционная ситуация.

После П. А. Шувалова начальником III отделения и шефом жандармов становится генерал А. Л. Потапов. В 1876 г. он был отстранен в связи с явно выраженным "умственным расстройством". Шефом жандармов назначается генерал Н. В. Мезенцев, который в 1878 г. был убит народником С. М. Степняком-Кравчинским. Заменивший Мезенцева А. Р. Дрентельн оставался в должности главного начальника III отделения и шефа жандармов до 1880 г., то есть вплоть до упразднения III отделения...

За время своего более чем полувекового существования III отделение снискало ненависть и презрение во всех слоях и классах русского общества, покрыло себя несмываемым позором, став синонимом произвола, беззакония и насилия. "Неужели нельзя обойтись без этого подлого учреждения? - писал осенью 1877 г. в своем дневнике Ф. В. Чижов, который по своим политическим воззрениям был отнюдь не демократом или сторонником каких-либо радикальных преобразований. - ...Оно своим существованием решительно ниспровергает всякую законность... Вмешивается оно в дела судебные, в политических оно считает себя единственно законным местом следствия, расследования, суда и осуждения. Суд, назначаемый после III отделения, есть или пустая формальность, или лицемерный вид судилища... Заменение законов учреждением, не имеющим никаких законных оснований, кроме личного взгляда шефа жандармов и начальника III отделения, руководящегося этим взглядом и в следствии, и в суде, и в осуждении, - это, как хотите, хуже всякого открытого деспотизма"⁶¹.

В связи с усилением революционного движения для более активной борьбы с ним в начале февраля 1880 г. (сразу же после взрыва в столовой Зимнего дворца, произведенного С. Халтуриным) была создана Верховная распорядительная комиссия во главе с М. Т. Лорис- Меликовым. Последнему было подчинено и III отделение⁶². Шеф жандармов А. Р. Дрентельн был уволен от должности, а исполняющим ее был назначен член Верховной распорядительной комиссии генерал П. А. Черевин. Так была достигнута одна из основных задач, которую поставила перед собой комиссия: объединение всех жандармско- полицейских и судебных органов для борьбы с революционным движением. В августе 1880 г. в связи с ликвидацией Верховной распорядительной комиссии было упразднено и III отделение, а все его функции переданы вновь созданному департаменту государственной полиции, образованному в составе министерства внутренних дел⁶³. Министр внутренних дел одновременно стал и шефом жандармов. Но ликвидация III отделения вовсе не означала какого-либо ослабления или изменения структуры, системы и организации политического сыска в царской России. Произошла смена "вывески", а функции, методы и приемы этого "неудобозабываемого", по словам А. И. Герцена, учреждения не претерпели сколько-нибудь значительных изменений, равно как и методы и цели борьбы самодержавия с революционно-освободительным движением.

⁶⁰ "Воспоминания Е. М. Феоктистова", стр. 107.

⁶¹ Там же, ф. Ф. В. Чижова, картон 3, д. 5, лл. 122 - 123.

⁶² ПСЗ, 2-е собр., т. LV, N 60609.

⁶³ Там же, N 61279.

Publisher:

Permanent link for scientific papers (for citations):

Found source (search robot):

Publication author(s) - И. В. ОРЖЕХОВСКИЙ:

Comments: